Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава девятая.

Под нами -Терек

Дни и ночи по железным и шоссейным дорогам, по пыльным большакам и разбитым проселкам отходили наши войска под напором танковых и мотомехчастей противника. Они отступали на юг, к предгорьям Северного Кавказа. Давно позади остался красавец Северный Донец, скрылась из виду зеркальная гладь могучего Дона, громадной синей подковой отзвенела Кубань. Теперь воины передовых отрядов уже слышали беспокойные всплески буйного Терека, раскинувшего свои берега более чем на шестьсот километров - от многочисленных истоков восточнее и юго-восточнее Нальчика до широкого устья у Каспия. А за Тереком - кабардинские и балкарские, чечено-ингушские и северо-осетинские, дагестанские и более южные земли советского Отечества.

Положение войск Северо-Кавказского фронта стало исключительно тяжелым. Пали Краснодар и Майкоп. Отдельные части Донской группы после боев за Невинномысск отходили в предгорья, а основные силы дрались с фашистами в районе Курсавки, сдерживая их наступление на Минеральные Воды.

8 августа Ставка Верховного Главнокомандования образовала Северную группу войск Закавказского фронта. Ее войска готовили оборонительные рубежи по рекам Урух, Терек, а также на подступах к Махачкале и Грозному, Орджоникидзе и Военно-Грузинской дороге. 11 августа Донская группа Северо-Кавказского фронта, в составе которой сражалась наша 4-я воздушная армия, была подчинена Северной группе войск Закавказского фронта. [162]

В ее состав входили 37, 9 и 44-я армии. Группой командовал генерал-лейтенант И. И. Масленников, человек крутого, а порой и весьма сурового нрава. Возможно, эта черта его характера объяснялась критическим положением, в котором находились наши войска на подступах к Главному Кавказскому хребту. Но об этом несколько позже... Как я уже говорил, несмотря на все трудности, тыловые части 4-й воздушной армии хорошо обеспечивали боевую работу авиации. Заблаговременная подготовка простейших летных полей в Донских и Сальских степях, а затем и в предгорьях Кавказа, бесперебойный подвоз горючего, боеприпасов, запчастей и необходимого имущества позволяли нам не только в известной мере сдерживать наседающие войска противника, противостоять его авиации, вести разведку, но и планомерно менять места дислокации.

Переправа через Терек проходила более организованно, чем через Дон, потому что заранее были разведаны пути подхода к реке и участки для ее преодоления. Каждый район аэродромного базирования (РАБ) имел определенный маршрут движения и свой участок переправы. Это значительно сокращало сроки передислокации, уменьшало вероятность потерь живой силы, техники от ударов с воздуха и минометно-артиллерийского огня. Для прикрытия частей, форсировавших водную преграду, выделялись специальные зенитные средства.

25-й район аэродромного базирования некоторое время находился севернее Терека и обеспечивал боевые действия авиации. Остальные РАБы, переправившись на южный берег реки, готовили новые аэродромы, размещали личный состав, мастерские и склады, создавали необходимые резервы горючего и боеприпасов.

Когда противник потеснил Приморскую группу войск Северо-Кавказского фронта, пять батальонов аэродромного обслуживания 5-й воздушной армии были оперативно подчинены нашему тылу. Кроме того, нам передали 85-й РАБ в составе пяти батальонов. В свою очередь, от нас убыл 77-й РАБ. Вскоре после этого мы пересмотрели планы базирования 4-й воздушной армии и размещения ее тыловых подразделений.

На случай если противник перережет путь на Махачкалу, была предусмотрена передислокация 28, 34 и 76-го районов аэродромного базирования в направлении [163] Кировобад- Казау по Военно-Грузинской дороге, а части 23, 25 и 34-го РАБов намечалось отвести через Махачкалу на побережье Каспия, вплоть до Баку. Штаб тыла планировалось разместить в Грозном, его второй эшелон - в Буйнакске.

Таким образом, переправившись на южный берег Терека, тыл 4-й воздушной армии пополнил свои части всем необходимым и был готов к выполнению новых задач.

Полки, сосредоточенные между Терским, Сунженским и Главным Кавказским хребтами, тоже получили возможность привести себя в порядок и, не снижая боевой активности, укомплектовать личный состав и самолетный парк. 88-й истребительный авиационный полк получил дополнительно 14 самолетов И-16. В состав смешанной авиадивизии вошел новый, 84-й истребительный полк, вооруженный «чайками». Кстати, И-16 и «чайки» в горных условиях оказались исключительно эффективным средством для нанесения штурмовых ударов по мотомехчастям противника.

В начале второй декады августа командующий войсками Закавказского фронта генерал армии И. В. Тюленев пригласил к себе руководство Северной группы войск и трех командармов, в том числе и меня. На совещании присутствовали член Военного совета и начальник штаба фронта.

Командующий был предельно краток.

- По имеющимся у нас данным, - сказал он,- командование немецкой группы армий «А» создает ударные группировки для одновременного наступления на трех направлениях.

Генерал-полковник показал на карте районы сосредоточения вражеских войск - 17-й, 1-й танковой армий и 49-го горнострелкового корпуса. От каждого овала, начерченного синим карандашом, шли стрелы, которые, словно ножи, вонзались в территорию Кавказа с трех направлений: из Майкопа на Батуми и Тбилиси, из Минеральных Вод на Махачкалу и Баку, от Терека через горные хребты на юг. Щупальца гигантского спрута заграбастывали горы и долы от Черного моря до Каспия, все города и селения, озера и реки, все несметные сокровища благодатного края. От такой жуткой картины сжималось сердце, леденела кровь... [164]

- Нам известно также, - продолжал генерал Тюленев, - что перед вашей оперативной группой концентрируются силы первой танковой армии. Сейчас Клейст с северо-запада и запада гонит под Моздок тринадцатую и третью танковые дивизии. Сюда же из района Элисты подтягиваются сто одиннадцатая и триста семидесятая пехотные дивизии немцев. Что же касается Нальчика, то туда, по имеющимся у нас сведениям, выдвигаются двадцать третья танковая и вторая румынская горнострелковая дивизии.

Оторвавшись от карты, И. В. Тюленев положил указку на стол и повернулся к нам:

- Ваша задача состоит в том, чтобы совершенствовать оборону на занятых рубежах, вести непрерывную авиационную разведку, выслать на вероятные пути подхода вражеских войск передовые отряды... Вам известен приказ номер двести двадцать семь Верховного Главнокомандующего?

- Известен, - ответил за всех генерал Масленников.

- Так вот, напоминаю его главное содержание: «Отступать дальше - значит загубить себя и вместе с тем нашу Родину... Ни шагу назад без приказа высшего командования. Таков призыв нашей Родины». А теперь спрашивайте, что кому неясно.

Вопросы были и к командующему, и к начальнику штаба, и к членам Военного совета фронта. Они касались тактики борьбы с врагом в условиях горной местности, обобщения и распространения боевого опыта, материально-технического обеспечения войск, привлечения местного населения для совершенствования оборонительных рубежей, строительства взлетно-посадочных площадок, складов и жилых помещений (в основном землянок).

Возвращаясь с совещания, я невольно подумал о том, в полной ли мере готовы наши авиаторы к выполнению главной задачи: «Ни шагу назад!» И, перебрав в памяти все, что за последнее время сделано для этого штабом, тылом, политическими и другими работниками, еще раз пришел к выводу, что люди подготовлены во всех отношениях, и прежде всего морально.

В частях побывали военком армии генерал-майор авиации В. И. Алексеев, мой заместитель генерал-майор авиации Н. Ф. Науменко, начальник штаба генерал-майор [165] А. З. Устинов, начальник тыла генерал-майор авиации П. В. Каратаев, начальник политотдела Ф. И. Жмулев и другие товарищи. Они разъяснили авиаторам требования приказа Верховного Главнокомандующего ? 227, который имел огромное значение в подъеме политико-морального состояния воинов, в воспитании у них непоколебимой воли и железной дисциплины.

Повсюду состоялись партийные и комсомольские собрания, на которых коммунисты и члены ВЛКСМ обсудили боевые задачи, вытекающие из этого приказа.

Возвратившись из 131-го авиаполка, генерал Науменко рассказал мне, что митинг прошел там под девизом «Не пропустим через Терек ни одного захватчика, надежно прикроем нефтяные районы Кавказа». После выступления генерала слово взял младший лейтенант Новиков. Он заявил: «Родина, партия, народ требуют от нас преградить путь врагу. Как воин-коммунист, я клянусь перед лицом товарищей: буду беспощадно бить гитлеровцев в воздухе и на земле». Взволнованно, призывно говорил любимец полка капитан Сайтов: «Слушай нас, Родина, слушай, народ. Мы готовы к тому, чтобы обрушить на врага всю нашу силу и без остановки гнать его с советской земли».

Н. Ф. Науменко напомнил авиаторам о том, что партия и правительство проявляют повседневную заботу о наращивании боевой мощи авиации. К тому времени были созданы 1-я и 2-я истребительные авиационные армии (по три дивизии в каждой), 13-я и 14-я воздушные армии. И хотя они находились не на Северном Кавказе, все равно действовали в интересах нашей победы над врагом. Генерал Алексеев рассказал летчикам и техникам о положении на Кавказском театре войны и сражении под Сталинградом, о влиянии стойкости наших войск, сковывающих значительные силы противника, на ход и исход боев на Сталинградском фронте.

- Защищая Кавказ, - говорил он, - мы помогаем сталинградцам. А те, в свою очередь, сражаясь с врагом у берегов Волги, оказывают помощь нам, воинам Северо-Кавказского и Закавказского фронтов.

Большую работу провели в частях начальник политического отдела Ф. И. Жмулев, его помощник по комсомолу Н. Н. Бурляй и другие. Разъясняя требования [166] приказа ? 227, они выступали с докладами на собраниях, лично беседовали с авиаторами, провели ряд семинаров агитаторов. Жмулев, в частности, рассказал активистам о состоявшемся в Главном политическом управлении совещании начальников политорганов фронтов и армий, военкомов дивизий, бригад и полков по вопросу «О недостатках партполитработы в Красной Армии и мерах к их устранению».

Воины с воодушевлением восприняли сообщение о том, что Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об учреждении военных орденов»: ордена Суворова I, II, III степени, ордена Кутузова I и II степени, ордена Александра Невского». Многие из фронтовиков помнили речь И. В. Сталина на параде Красной Армии 7 ноября 1941 года. В ней говорилось:

«Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков...»

И вот теперь образы полководцев Невского, Суворова, Кутузова как символ борьбы с врагом Отечества запечатлены на боевых орденах.

Порадовались авиаторы тому, что завод ? 126 Народного Комиссариата авиационной промышленности СССР награжден орденом Ленина, что большая группа работников этого завода удостоена правительственных наград за образцовое выполнение государственных заданий по производству боевых самолетов. Впрочем, наши воздушные бойцы и сами ощущали рост производственных мощностей авиационной промышленности: в полки все чаще поступала новая техника - самолеты, моторы, радиооборудование, приборы.

Все это, вместе взятое, не могло не повлиять на подъем морального духа фронтовиков, на повышение дисциплины и организованности, на усиление боевой готовности и решимости не отступать с терского рубежа. Приказ «Ни шагу назад!» стал выражением воли каждого защитника Родины, велением его души и сердца.

С такими мыслями я и возвратился от командующего фронтом генерала армии И. В. Тюленева. А примерно через час раздался звонок И. И. Масленникова:

- Вершинин? Доложите план ваших действий на завтра.

Я ответил, что 14 августа все силы воздушной армии будут брошены на .уничтожение мотомехчастой противника, [167] которые выдвигаются в направлении Нальчика и Пятигорска.

- Разведку ведете?

- Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

На другой день - опять звонок от командующего Северной группой:

- Ваши планы на завтра?

- Будем наносить эшелонированные бомбовые и штурмовые удары по колоннам противника в районе Куба - Малки - Баксаненок.

- Посмотрим, - задумчиво отозвался Масленников и положил трубку. У меня появилось какое-то неприятное чувство. «Либо нервничает, не доверяя людям, либо я сам стал чрезмерно мнительным», - мелькнула мысль.

Практика разведывательных и боевых полетов показала, что погода в горных лабиринтах чрезвычайно изменчива и коварна. Нередко бывало так: перед вылетом небо над аэродромом ясное, а на маршруте вдруг появляются или плотная завеса тумана, или низкие облака. Экипажи каждую секунду подстерегает опасность врезаться в гору. Особенно тяжело приходилось летчикам 218-й ночной бомбардировочной авиационной дивизии, в составе которой воевал женский полк Е. Д. Бершанской. Однако война не считается ни с характером местности, ни с условиями погоды, ни с тем, что на самолетах летают не только мужчины, но и женщины. О том, как мы решили проблему метеорологического обеспечения боевых действий в осенне-зимний, наиболее неблагоприятный период на Кавказе, речь пойдет позже, а в конце лета у нас еще не было большого опыта, приходилось собирать его по крупицам и буквально перед каждым вылетом напоминать экипажам о крутом нраве погоды в горных районах.

К исходу дня 15 августа наши экипажи произвели 447 самолето-вылетов. Я сообщил об этом командующему группы войск, не дожидаясь его звонка.

- А каков результат? - перебил меня генерал Масленников.

Отвечаю:

- Уничтожено двадцать пять танков, более двухсотпятидесяти автомашин, десять автоцистерн и до батальона пехоты. Кроме того, разрушена переправа через реку Куба. [168]

- Чем подтвердишь? - в голосе командующего проскользнула нотка сомнения.

- Донесениями наземных частей в штаб группы, товарищ генерал.

- Наземные, наземные, - повторил Масленников. - А у вас нет, что ли, подтверждений? Может, все это - работа пятой воздушной...

- У нас есть фотоконтроль, товарищ командующий.

- Пришли дешифрованную пленку, проверю. - Масленников помолчал, видимо, собираясь с мыслями, затем спросил: - Части стоят на месте? Помни: «Ни шагу назад!»

В трубке послышались гудки, и от этих нервных гудков стало как-то не по себе. Зачем десять раз напоминать об одном и том же? Я не солдат-первогодок, отвечаю за взаимодействие воздушной армии с наземными войсками.

Присутствовавший при этом начальник штаба А. З. Устинов едва приметно улыбнулся и, как бы успокаивая меня, неторопливо произнес:

- На рубеже рек Баксан и Баксаненок наши авиационные части оказали хорошее содействие войскам тридцать седьмой армии. Тем самым, Константин Андреевич, удалось сорвать планы противника - с ходу овладеть Нальчиком.

Я благодарно кивнул Александру Захаровичу, этому чуткому, проницательному человеку, умеющему осторожно, исподволь восстановить душевное равновесие.

- На всякий случай,- продолжал начштаба,- я приказал оперативному отделу на листах кальки ежедневно наносить расположение аэродромной сети с указанием дислокаций полков и результатов их боевых действий. Правда, у нас есть приказы, боевые распоряжения, карты с указанием обстановки, однако и такой документ не помеха.

- Не помеха, - бросив взгляд на только что умолкший телефон, ответил я начальнику штаба. Он понял, что означает этот взгляд и согласно кивнул головой.

С утра 16 августа воздушные разведчики установили, что в леса, расположенные западнее Прохладного, начал просачиваться противник. В тот же день наши авиачасти нанесли удар по местам скопления гитлеровцев. Было совершено 402 самолето-вылета, уничтожено до 20 танков, [169] около 180 автомашин и свыше 200 солдат и офицеров. Однако, несмотря на потери, враг продолжал подтягивать силы. По данным авиаразведки, в районе Куба, Малка, Баксан и Алтуд сконцентрировалось около 2000 автомашин с пехотой и грузами и до 300 танков. Доложив об этом генералу И. И. Масленникову, я приказал командиру 216-й истребительной авиадивизии продолжать разведку. Из дивизии приказ поступил в 88-й полк.

И вот шестерка истребителей, возглавляемая старшим лейтенантом Князевым Василием Александровичем, вылетела на задание. Над аэродромом, расположенным в Сунженской долине, была облачность в 6 - 7 баллов, а высота нижней кромки около 600 - 800 метров. На маршруте же, как это часто бывает в здешних местах, погода резко ухудшилась. В Терском ущелье, ширина которого достигала двух-двух с половиной километров, стеной встала сплошная облачность. Далее 20 метров ничего не было видно. Сознавая опасность группового полета, Князев приказал ведомым:

- Возвращайтесь на аэродром и доложите там о погоде. К цели иду один.

Опытный летчик сумел вывести самолет из мутного плена и достичь русла реки Баксаненок, где облака висели значительно выше. А вскоре они и вовсе рассеялись. Здесь-то, в лесах западнее Прохладного, Князев и обнаружил скопление живой силы и техники врага. На свой аэродром старший лейтенант возвращался через горный хребет, вершины которого утопали в густых облаках.

Выслушав доклад Василия Князева, командир полка доложил разведданные в дивизию, а оттуда сведения сообщили в штаб 4-й воздушной армии. Первую группу штурмовиков на уничтожение живой силы и техники противника я поручил вести самому Князеву, и он отлично выполнил это задание.

Три дня изматывали мы противника в районе Малка, Баксан, Куба, Баксаненок. Стремясь прикрыть свои войска от ударов с воздуха, заметно активизировалась вражеская истребительная авиация западнее Прохладного. Однако наши летчики крепко удерживали инициативу за собой и из каждого воздушного боя выходили победителями. Примером тому может служить схватка одиннадцати Як-1 и семи ЛаГГ-3 из 217-й истребительной авиадивизии с девяткой Ме-109ф и шестеркой Хе-113. В итоге было [170] уничтожено шесть вражеских машин и шесть подбито. Наши самолеты вернулись без потерь.

Это было 17 августа. А на второй день полки воздушной армии, отбивая наскоки немецких истребителей, уничтожили в лесах западнее Прохладного еще 40 автомашин с пехотой и различными грузами. Следующая попытка немецко-фашистских войск форсировать Терек у населенного пункта Майское тоже окончилась неудачей. И тогда враг повернул на восток - по северному берегу реки направился к Моздоку.

21 августа наши крылатые разведчики донесли, что из районов Советское, Соломенское, Степное гитлеровцы выдвигаются на юг и сосредоточивают главные силы на рубеже Каново - Привольный. И тогда штаб воздушной армии бросает сюда на штурмовку мотомеханизированных и танковых колонн самолеты И-16 и «чайки», вооруженные реактивными снарядами. Для борьбы с ними немцы привлекли всю истребительную авиацию, расположенную на ближайших аэродромах. Над долиной Терека непрерывно шли ожесточенные воздушные бои. Только в течение 22 августа было 20 таких схваток, в результате которых противник не досчитался шести самолетов.

25 августа восьмерка «чаек», возглавляемая командиром 84-го истребительного авиаполка Героем Советского Союза майором Я. И. Антоновым, и девятка И-16, ведомая капитаном В. И. Максименко - штурманом 88-го истребительного полка, вылетела на штурмовку аэродрома противника в районе Дортуй. На северном берегу Терека их перехватили 20 «мессершмиттов». Закрутилась огненная карусель. Это был бой не на жизнь, а на смерть. С первой же атаки загорелись два Ме-109 и один И-153. Со второй - в землю врезались еще три «мессера» и одна «чайка». Отчаянная схватка истребителей продолжалась. Осколком снаряда тяжело ранило Василия Максименко, однако он не покинул боя и продолжал управлять своей группой. Выбрав момент, он полоснул очередью по поджарому брюху «месса», и тот камнем рухнул вниз. Рассвирепевшие гитлеровцы усилили натиск, однако наши летчики отразили его, сбив при этом еще четыре Ме-109. Вражеских пилотов охватила паника: они потеряли 10 машин. Не желая больше испытывать судьбу, гитлеровцы бросились врассыпную. Два наших самолета, подбитые противником, благополучно приземлились в расположение [171] своих войск, а 14 экипажей приняли участие в штурмовке аэродрома.

За мужество и самоотверженность капитан Максименко Василий Иванович был представлен к высшей правительственной награде и в октябре 1942 года стал кавалером Золотой Звезды. Другие летчики, отличившиеся в этом бою, тоже были награждены.

Несмотря на численное превосходство вражеской авиации, она не добилась абсолютного господства в воздухе. Наши пилоты сражались уверенно, смело, инициативно и во многих случаях добивались победы. Они дрались под девизом «Ни шагу назад!»

Старшие лейтенанты Я. А. Александрович и Козловский из 926-го авиаполка сопровождали бомбардировщиков. Заметив на подходе к цели шестерку Ме-109 и одного Макки-С-200, они смело бросились в атаку. Александрович сбил «мессера» с первого захода. Ринулся на второго, но тот уклонился от лобового удара. Защищая друг друга, наши летчики сковывали действия шестерки вражеских истребителей до тех пор, пока бомбардировщики не обрушили на голову врага свой смертоносный груз. Двое против шести - это очень напряженный бой. Александровичу и Козловскому приходилось в три раза тяжелее, чем пилотам противника; в три раза больше, естественно, расходовали они боеприпасы. И вот во время очередной атаки на самолете Александровича умолкли пулеметы.

- Иду на таран! - сообщил он своему напарнику. - Прикрой!

Левой плоскостью своей машины отважный летчик ударил по крылу «мессера», и тот, загоревшись, провалился вниз. Александрович же, напрягая все силы, сумел вырвать самолет из падения и выровнять его. В сопровождении ведомого он возвратился на аэродром.

В тот же день о подвиге бесстрашного летчика стало известно во всех наших авиационных частях.

23 августа я доложил командующему Северной группы войск Закавказского фронта, что авиаразведка обнаружила движение 250 танков противника с рубежа Советская - Привольный в направлении Терека. Одновременно гитлеровцы активизировались в районе Майское, где оборонялась 9-я армия. [172]

- Действуй на том и другом направлениях, - приказал генерал И. И. Масленников.

В тот день авиаторы 4-й воздушной армии совершили 430 вылетов: 320 - в район Моздока, остальные - на Майское.

Отмечая боевую активность наших частей, Военный совет Северной группы фронта в своем приказе от 23 августа 1942 года указывал, что авиация на решающих направлениях нанесла наземному противнику большие потери в технике и людях, тем самым сковала его маневр, обеспечила возможность нашим войскам перегруппировать свои силы и укрепить оборонительную полосу по р. Терек.

Военный совет далее отмечал, что

«только благодаря эффективным боевым действиям авиачастей 4-й ВА (подчеркнуто мною. - К. В.) противнику не удалось реализовать план захвата г. Нальчик, а 37-я армия Северной группы получила возможность привести себя в порядок и перейти к активной обороне».

Несколько дней немецкое командование продолжало подтягивать мотомехчасти в район Ищерская. А 30 августа противник под прикрытием истребительной авиации начал форсировать Терек. Однако его попытки не увенчались успехом: наши летчики уничтожили до 20 лодок, 3 плота, 4 баркаса, 3 моторные лодки и около двух рот вражеской пехоты.

Несмотря на большие потери, фашисты продолжали оголтело рваться на южный берег реки. Под покровом темноты около двух батальонов гитлеровцев перебрались через Терек и заняли плацдарм в лесу севернее Мундар-Юрт. Попытки расширить этот плацдарм были сорваны. Помогая нашим наземным войскам, авиаторы 4-й воздушной армии совершили 2 сентября 520 самолето-вылетов.

Одновременно противник высадил десант из Моздока в районе Предмостный, Кизляр. Днем позже на этом плацдарме было сосредоточено около 80 немецких танков. Из-за плотного тумана, висевшего в долине Терека, наша авиация не смогла взаимодействовать с наземными войсками. Перейдя в наступление, враг вплотную подошел к [173] подножию Терского хребта. Возникла серьезная опасность для Грозного и Владикавказа (Орджоникидзе).

Все силы 4-й воздушной армии были брошены на ликвидацию прорыва в районе станицы Вознесенская. Штурмовики и истребители вылетали по 4 - 5 раз в день. Большинство из них обрушивали огонь на захватчиков с высоты 10 - 15 метров, били врага в упор. 6 сентября авиаторы совершили 460 самолето-вылетов и уничтожили при этом 14 немецких танков; в воздушных боях сбили 11 «мессершмиттов» и одного «Фокке-Вульф-189». Бомбардировщики разрушили переправу у Моздока. Благодаря мужеству пехотинцев, артиллеристов и летчиков враг был оттеснен на исходные позиции.

10 сентября противник бросил в атаку на Вознесенскую до 100 танков, однако успеха не добился. Только от бомб наших авиаторов, совершивших 327 вылетов, сгорело 17 вражеских танков. Военный совет высоко оценил боевые действия воздушных бойцов.

«Летчики 4-й воздушной армии, - отмечалось в приказе, - непрерывными бомбардировочными и штурмовыми ударами днем и ночью в сложной метеорологической обстановке на подступах к Вознесенской и в борьбе за переправы на реке Терек громили врага, нанося ему тяжелые поражения. Не раз под интенсивным артиллерийским и пулеметным огнем летчики появлялись над полем боя и штурмовыми действиями, снижаясь до 20 - 10 метров, в упор расстреливали вражеские танки, артиллерию и пехоту».

В районе Вознесенская впервые была применена радиостанция наведения. Находясь на вершине Терского хребта, заместитель командира 219-й бомбардировочной авиадивизии полковник П. Н. Анисимов хорошо видел поле боя и оперативно сообщал по радио в штаб 4-й воздушной армии об изменениях наземной обстановки. Вместе с тем он получал от командующего 9-й армией заявки на вылеты и немедленно передавал их в штаб. Опыт полковника Анисимова позволил нам успешно применить радиостанции наведения во всех последующих операциях.

Активные боевые действия авиации в этот период, исключая нелетные дни, сыграли известную роль в срыве планов противника, пытавшегося ударом из района южнее Моздока в направлении Вознесенская прорвать оборону наших войск и выйти в долину Алхан-Чурт, [174] являвшуюся воротами к Грозному и Владикавказу. Эффективность работы летчиков достигалась тем, что они наносили штурмовые и бомбардировочные удары с малых высот по скоплениям живой силы и техники врага, умело использовали горный рельеф, а главное - все, как один, понимали сложившееся положение: отступать больше нельзя, гитлеровцы должны быть остановлены на терском рубеже во что бы то ни стало.

Эту мысль с предельной точностью и откровенностью высказал от имени авиаторов фронта капитан В. А. Эмиров. На антифашистском митинге молодежи Северного Кавказа, состоявшемся еще в конце августа во Владикавказе, он сказал:

- Буйный Терек не потечет вспять, злая туча не погасит солнца, горцы не будут рабами Гитлера. Мы победим! Залог нашей победы в сплоченности братских народов нашей многонациональной Родины, в дружбе воинов страны социализма, в мудром руководстве великой партии Ленина, в героизме и самоотверженности коммунистов и комсомольцев.

Эмирова любовно называли воздушным джигитом. По-джигитски он сражался с врагом и в своем последнем бою. 10 сентября 1942 года во главе группы истребителей капитан вылетел на сопровождение бомбардировщиков. В районе Моздока наши летчики встретили шесть «мессершмиттов». Приказав подчиненным продолжать выполнение боевой задачи, Эмиров бесстрашно вступил в схватку с вражескими самолетами. По свидетельству одного из наземных командиров, наблюдавших за неравным поединком, капитан Эмиров дрался как лев. Он сбил два фашистских истребителя, но и сам погиб смертью героя. Его похоронили с почестями на кургане около Ачалукской МТС, в районе Балашево. В декабре отважному соколу посмертно было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

8 сентября 1942 года меня назначили командующим ВВС Закавказского фронта, в состав которых входили 4-я и 5-я воздушные армии и авиация Черноморского флота. 4-й армией стал командовать мой заместитель генерал-майор авиации Н. Ф. Науменко, а во главе 5-й стоял генерал С. К. Горюнов.

Сергей Кондратьевич был участником гражданской войны, командовал стрелковым батальоном. В 1922 году [175] его направили в Борисоглебскую авиационную школу, после окончания которой он работал летчиком-инструктором, командиром звена, эскадрильи, авиационной бригады, затем командовал ВВС Харьковского военного округа. Он окончил академию имени Н. Е. Жуковского и курсы усовершенствования при Высшей военной академии Генерального штаба.

За высокие успехи в боевой подготовке руководимых им частей в 1938 году он был награжден орденом Красного Знамени, а за мужество и высокое мастерство, проявленные при выполнении боевых заданий на советско-финском фронте, получил вторую такую же награду. В 1940 году С. К. Горюнову присваивают звание генерал-майора авиации.

В начале Великой Отечественной войны Сергей Кондратьевич командовал авиацией 18-й армии Южного фронта, затем ВВС Северо-Кавказского фронта, а с июня 1942 года возглавил 5-ю воздушную армию. Характеризуя генерала Горюнова, Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский в конце войны писал:

«За время командования 5-й воздушной армией тов. Горюнов показал себя знающим авиационным генералом, умеющим хорошо организовывать применение крупных воздушных сил в наступательных операциях. Противник всякого шаблона. Часто практикует массированные удары по врагу. Правильно организует взаимодействие ВВС с мотомеханизированными войсками. Своевременно руководит созданием аэродромной сети и перебазированием авиачастей и соединений в ходе боевых действий».

Великую Отечественную войну С. К. Горюнов закончил генерал-полковником авиации, Героем Советского Союза.

Авиацией Черноморского флота командовал генерал-майор В. В. Ермаченков. Мне же надлежало координировать действия Военно-Воздушных Сил Закавказского фронта. На главном направлении боевые задачи выполняли соединения и части 4-й воздушной армии, поэтому во многих случаях я лично руководил ее действиями, чаще, чем у других, бывал на ее аэродромах, лучше знал ее людей.

Прежние неудачи вынудили противника перенести главный удар в направлении Малгобек - Нижний Курп, чтобы по долине реки Курп прорваться в Алхан-Чурт и [176] в последующем развивать наступление на Грозный и Владикавказ. Во всех республиках Закавказья было объявлено военное положение. Орджоникидзевский комитет обороны принял постановление «О формировании отрядов народного ополчения для защиты города Орджоникидзе». На основе решения Ставки Верховного Главнокомандования Тбилисский авиационный завод изготовлял продукцию только для нужд Закавказского фронта.

Во всех наших частях и подразделениях командиры и политработники провели митинги, на которых было зачитано письмо защитников Кавказа к воинам Сталинграда. В нем говорилось: «Знайте, что героической борьбой за Сталинград вы боретесь за свой дом, за свою мать, жену и отца, за наш родной Кавказ, за нашу Отчизну родную. Остановим, отбросим и разгромим ненавистного врага, очистим советскую землю от гитлеровской погани». Это письмо воодушевило авиаторов на новые подвиги и боевые свершения.

Когда противник, подтянув резервы, овладел Малгобеком и Нижним Курпом и продолжал сосредоточивать силы для прорыва в направлении Грозный и Владикавказ, наши летчики днем и ночью уничтожали переправы через Терек и Курп, наносили удары по скоплениям гитлеровцев. Только за 13 сентября было произведено 430 самолето-вылетов, из них 150 - ночью. В результате враг потерял 20 танков, до 100 автомашин, несколько бензоцистерн и около батальона пехоты. Во время ночного бомбометания в Малгобеке отмечено 13 пожаров и 5 взрывов, в лесу южнее Павлодольской и у переправы - 13 пожаров и 15 взрывов.

В эти тяжелые дни обороны большую роль сыграли наши воздушные разведчики. Они непрерывно следили за движением резервов противника, за строительством новых и восстановлением старых переправ, добывали сведения о неприятельских аэродромах и количестве сосредоточенных на них самолетов, выполняли боевые задания в тылу врага. Весь фронт знал имена таких отважных воздушных следопытов, как майор А. П. Бардеев, майор И. К. Воронин, капитаны В. А. Князев, А. А. Постнов, старшие лейтенанты Н. Ф. Смирнов, Е. А. Пылаев, А. П. Лукин, В. Н. Николаев, лейтенанты А. И. Петров, И. И. Гришаев, А. М. Кулагин, старшие сержанты Стригалов, И. С. Еременко и десятки других. [177]

Я располагаю большим количеством различных данных, доставленных авиаразведкой в штабы воздушных армий и фронта, но ограничусь лишь некоторыми из них. С 20 сентября по 5 октября на 16 аэродромах противника была вскрыта группировка авиации, насчитывавшая до 175 самолетов. За это же время воздушной разведкой обнаружено, что с георгиевского направления подошло 240 танков и 2500 автомашин врага, с буденновского - 600 автомашин; в районе Ачикулак, Степанов сосредоточено по одной кавалерийской дивизии, а в районе Левокумысское - пехотное соединение. Большое количество танков и автомашин гитлеровцы подтянули к Ищерской и Нижнему Курпу, Илларионовке и Верхнему Акбашу, Моздоку и Прохладному. Значительные силы противника, обнаруженные разведкой, давали основание предполагать, что наступление будет предпринято с разных направлений: от Ищерской на Кизляр и далее на Баку; из района Нижний Курп и Сагошин по Сунженской долине на Грозный; от Илларионовки и Верхнего Акбаша на Владикавказ и от Нальчика и Прохладного вдоль левого берега Терека тоже на Владикавказ. В последующем события именно так и развертывались.

Одновременно разведка доносила, что значительные силы противника движутся от Микоян-Шахара в направлении перевала Клухор, намереваясь выйти в тыл нашей Черноморской группы войск Закавказского фронта. Чтобы не допустить этого, мы приняли решение удвоить количество экипажей для разведывательных полетов над горными перевалами. Воздушные разведчики, кроме того, бомбили перевалы, заваливая существовавшие там проходы. Принятые нами меры вынудили противника отказаться от своих первоначальных замыслов и повернуть войска вспять.

Несмотря на очень большие трудности, экипажи старшего лейтенанта Смирнова и младшего лейтенанта Амантаева летали на разведку труднодоступных высот Эльбруса. Собранные ими данные о противнике оказали неоценимую помощь нашему командованию.

Пополнив группировку своих войск дивизией СС «Викинг», соединением «Ф» (особый корпус, который формировался генералом Фельми), а также другими силами и [178] средствами, немецко-фашистское командование возобновило наступление. В течение 21 - 23 сентября противник занял несколько населенных пунктов и устремился в стык 37-й и 9-й армий. Видимо, он хотел прорваться через Эльхотские ворота и в дальнейшем захватить Владикавказ.

Взаимодействуя с частями наземных войск, наша авиация выполняла разнообразные боевые задачи: уничтожала мотомехчасти врага в районах их сосредоточения и на поле боя, бомбила переправы, разрушала железнодорожные узлы, наносила удары по аэродромам противника, вела интенсивные бои в воздухе. Приведу несколько примеров образцового выполнения заданий летчиками.

Группа самолетов 216-й истребительной авиадивизии 24 сентября нанесла штурмовой удар по аэродрому Меженский. При этом было уничтожено четыре и повреждено пять истребителей и бомбардировщиков. Кроме того, возникло 10 очагов пожара. В течение 27 сентября было проведено 13 воздушных боев, в ходе которых наши летчики сбили шесть истребителей и столько же подбили. В этот день младший лейтенант К. А. Новиков, пилот 131-го истребительного авиаполка 217-й истребительной авиадивизии, на самолете ЛаГГ-3 таранил вражеского разведчика ФВ-189. Поврежденную машину отважный воздушный боец довел до своего аэродрома и умело посадил.

- Почему вы пошли на крайний способ борьбы с противником? - спросил летчика командир полка.

Новиков посмотрел на товарищей - командира звена лейтенанта Михайлова и второго ведомого младшего лейтенанта Макарьева, с которыми он летал на задание, и сказал:

- У нас кончились боеприпасы, а врага нужно было сбить во что бы то ни стало. Ну вот мы с командиром звена и пошли в последнюю атаку. Макарьев прикрывал нас. Остальное все известно: «фока» сбит, а мы вернулись...

- Да, остальное все известно, - улыбнувшись, проговорил командир полка и приказал начальнику штаба оформить наградные документы на Новикова и его боевых товарищей.

Через два-три часа техники отремонтировали самолет младшего лейтенанта, и летчик снова был готов подняться в суровое небо Кавказа. [179]

В воздушных боях над бурным Тереком бессмертную славу обрел капитан Д. И. Сигов. Однажды группа истребителей, которую он возглавлял, вылетела на сопровождение штурмовиков. На подходе к цели они встретили пятнадцать Ме-109ф. Восьмерка Сигова смело вступила в бой с противником и сбила три «мессера». Остальные вражеские истребители оставили свои попытки воспрепятствовать действиям штурмовиков. В этой схватке лидер наших «лагов» лично сбил одного «месса».

Много раз водил в бой своих однополчан Дмитрий Иванович Сигов и всегда возвращался с победой. В последней жестокой схватке он уничтожил два вражеских самолета, но и сам пал смертью героя. Д. И. Сигов был посмертно удостоен высшей награды Родины.

Особенно активно работала наша авиация с 26 по 28 сентября, когда противник бросил в наступление 111-ю и 370-ю пехотные дивизии при поддержке 125 танков. За эти три дня авиаторы 4-й воздушной армии произвели 1045 самолето-вылетов. Они уничтожили не менее 70 танков, 200 машин, 4 зенитные точки, свыше 500 гитлеровцев, подавили огонь 7 батарей зенитной артиллерии, разрушили 3 переправы и вызвали десятки очагов пожара. В воздушных боях и на аэродромах было уничтожено 30 немецких самолетов.

За самоотверженное и образцовое выполнение боевых заданий Военный совет Северной группы фронта объявил благодарность всему личному составу 4-й воздушной армии. Такое же поощрение летчики получили и от Военного совета 9-й армии за оказание помощи в борьбе с противником на сагопшинском направлении.

Убедившись в тщетности своих попыток сломить сопротивление наших войск, немецко-фашистское командование 30 сентября прекратило наступление в направлении Сагопшин. Теперь оно главный удар нацелило на Эльхотово и Илларионовку, с тем чтобы прорваться к Военно-Грузинской дороге, перерезать коммуникации Северной группы войск, лишить ее связи с тылом, нарушить снабжение боеприпасами, техникой, продовольствием и людскими резервами.

Ценою огромных потерь гитлеровцы захватили Эльхотово и Илларионовку и предпринимали отчаянные попытки продвинуться дальше, в долину Алхан-Чурт. Однако наши наземные войска при активном содействии авиации [180]

остановили врага. Построив оборонительные сооружения полевого типа, противник приступил к систематическому обстрелу из дальнобойной артиллерии местечка Беслан и аэродрома Тулатово, где базировались два полка 216-й истребительной авиадивизии. Частям этого соединения пришлось перелететь на другие площадки.

Не могу не вспомнить о двух значительных событиях из боевой деятельности летчиков в первой декаде октября: о штурмовке вражеского аэродрома у станицы Солдатская и налете на Пятигорск.

В Солдатской наши воздушные разведчики обнаружили 32 самолета. Нанести по ним штурмовой удар поручили летчикам 216-й истребительной авиадивизии. В воздух поднялось шесть «чаек» и пятнадцать «ишачков». В результате внезапного налета было уничтожено 24 вражеских бомбардировщика и истребителя. Наша группа потеряла капитана Пилипенко Ивана Марковича. Он погиб в неравной воздушной схватке с десятью «мессершмиттами». Останки летчика, несмотря на строжайший запрет полицейских, были захоронены жителями станицы Солдатской Татьяной Горожанкиной, Анной Сушко и Екатериной Марченко, которые наблюдали за поединком советского истребителя с десятью гитлеровскими стервятниками.

После освобождения станицы Солдатской И. М. Пилипенко был поставлен памятник. Вместе с ним воины перезахоронили и останки лейтенанта Макутина В. Н. На черном мраморе монумента высечены слова: «Герой Советского Союза капитан Пилипенко Иван Маркович. Родился в 1912 году в Хабаровске. Мужественно погиб за честь и независимость нашей Родины 2 октября 1942 года в районе станицы Солдатская». С другой стороны монумента вторая надпись: «Орденоносец лейтенант Макутин Виктор Николаевич. Родился в 1922 году. Погиб при таране вражеского самолета 14 декабря 1942 года в районе станицы Солдатская».

Ныне центральная улица станицы носит имя И. М. Пилипенко, а одна из улиц - имя В. Н. Макутина. Приказом Военного совета фронта патриотки Т. Горожан-кина, А. Сушко и Е. Марченко были награждены медалями «За отвагу».

В начале октября того же года партизаны сообщили, что в городском театре Пятигорска проводится совещание [181] гитлеровских офицеров. Генерал Н. Ф. Науменко приказал экипажам Пе-2 майора Воронина и младшего лейтенанта Глухова произвести налет на театр. Они вылетели перед заходом солнца. Несмотря на испортившуюся погоду, пикировщики достигли цели и с высоты 1000 метров сбросили на театр бомбы. Партизаны доложили, что в результате взрыва погибло 100 гитлеровских офицеров. Оба летчика, их штурманы и стрелки-радисты были награждены.

Должен сказать, что о боевых успехах авиаторов нашего фронта регулярно сообщалось в печати и по радио. Только за сентябрь Советское информбюро передало шесть сообщений об отважных действиях летчиков. Особенно интересной была сводка от 22 сентября. Утром мы слушали:

«Комиссар авиационной части т. Шаповалов вступил в бой с группой немецких самолетов и сбил истребитель противника. Немецкий летчик взят в плен. Он оказался опытным воздушным пиратом и за бандитские набеги на мирные советские города и села награжден четырьмя «Железными крестами».

А спустя несколько минут новое сообщение:

«У убитого немецкого солдата Георга найдено неотправленное письмо к жене: «Мы находимся на Кавказе. Русские летчики бомбили нас 14 дней подряд. В прошлую ночь они произвели 50 нападений. Количество жертв очень велико. Для меня и многих моих товарищей до сих пор остается загадкой: где они берут так много самолетов?.. Выберемся ли мы из этой страны или все до одного погибнем здесь?»

Этот Георг не выбрался. Он разделил участь предводителя разбойничьих танковых полчищ Клейста. Несколькими днями раньше в сообщении Информбюро говорилось:

«В боях в районе Моздока убит командующий немецкой первой танковой армией генерал-полковник фон Клейст».

Многие, очень многие захватчики не выбрались «из этой страны». Вот что отмечал начальник Генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал-полковник Ф. Гальдер в одной из своих последних записей «Военного дневника»:

«Потери с 22.6.1941 года по 10.9.1942 года на Востоке... 1637280 человек, из них 47 999 офицеров».

Спустя несколько дней после этой записи генерал-полковник с горечью занес в свой дневник:

«После дневного [182] доклада - отставка, переданная фюрером (мои нервы истощены, да и он свои поистрепал; мы должны расстаться...)».

...Сообщения в печати и по радио воодушевляли личный состав на новые подвиги во имя победы над врагом. Командиры и политработники воспитывали воздушных бойцов, всех авиаспециалистов и воинов обслуживающих подразделений в духе жгучей ненависти к немецко-фашистским захватчикам, пробравшимся в район Кавказа и творившим неслыханные зверства и злодеяния над мирным населением. Хорошо помнится день, когда всем нашим авиаторам был зачитан акт о зверствах оккупантов в деревне Кызбурун Кабардино-Балкарской АССР.

Смерть и запустение принесли гитлеровцы горцам. За короткий срок бандиты опустошили и разрушили некогда цветущее селение. Все, что не могли забрать с собой, оккупанты предавали огню. Грабежи сопровождались убийствами жителей, насилием над женщинами и девушками. Фашисты обстреляли из автоматов дом жены красноармейца Гисымолова, ее тяжело ранили, а десятилетнего сына убили. Гитлеровские палачи замучили и расстреляли 50 мирных жителей деревни, а 11 семей увели с собой, отступая под ударами Красной Армии. Помимо того, они угнали из селения много женщин и девушек.

Этот акт подписали 28 человек. А читали его многие тысячи советских патриотов, в том числе и наши авиаторы, которые жестоко отомстили врагу за все злодеяния, совершенные им на Кавказе. Об этом читатели могут судить по дальнейшим сообщениям Совинформбюро.

30 сентября:

«В районе Моздока... в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 18 немецких самолетов».

9 октября:

«В районе Моздока... советские летчики произвели успешный налет на вражеский аэродром. Уничтожено десять «Мессершмиттов-109», два «Юнкерса-52», один «Фокке-Вульф-189»; кроме того, повреждено семь немецких самолетов».

Подобных сообщений в октябре было одиннадцать. Но ведь не о каждом боевом успехе наших авиаторов сообщала пресса, она располагала массой других не менее интересных фактов и боевых эпизодов.

Возвратимся, однако, к обстановке на фронте в первой декаде октября. Остановив противника на рубеже хутор [183] Октябрьский, Малгобек, Эльхотово, Змейская, Майское и далее по реке Баксан, войска Северной группы заняли прочную оборону. Ни танки, ни артиллерия, ни авиация противной стороны не смогли поколебать мужества наших воинов: они были полны решимости во что бы то ни стало преградить путь врагу к Грозному и Владикавказу.

Началась подготовка к наступлению на малгобекскую группировку гитлеровцев. Они же тем временем... готовили удар на нальчикском направлении. С этой целью фашисты, демонстрируя наступательные действия мелкими танковыми группами в районе Малгобека, отвели к Майской и Котляревской 13-ю и 23-ю танковые дивизии. Кроме того, на нальчикском направлении они имели горнострелковую румынскую дивизию, десять батальонов и дивизионов специального назначения. Все эти силы и средства были сосредоточены на плацдарме протяженностью до 20 километров.

«...Командование Северной группы войск менее всего ожидало наступления немецко-фашистских войск на нальчикском направлении... Несмотря на то что командующий Закавказским фронтом приказал генералу И. И. Масленникову одновременно с подготовкой наступления на малгобекско-моздокском направлении усилить войска, прикрывавшие нальчикское направление, последний не принял должных мер и не уделил серьезного внимания укреплению обороны и усилению войск левого крыла Северной группы»{22}.

Планируя удар на Владикавказе через Нальчик, противник большую роль отводил авиации. К началу второй декады октября на различных аэродромах, расположенных против Северной группы войск, были обнаружены самолеты 76-й бомбардировочной эскадры и 100-й бомбардировочной авиагруппы. В Ставрополе, Армавире и Саках дислоцировалась 55-я бомбардировочная эскадра, действовавшая ранее на сталинградском направлении; на аэродроме Новокубанская было зафиксировано появление самолетов 26-й бомбардировочной эскадры.

Началом активных действий ВВС противника явился звездный налет на Грозный 10 октября. В нем участвовало около 130 вражеских самолетов. Он продолжался [184] 45 минут. В отражении его, приняли участие зенитная артиллерия и истребители 105 иад ПВО Грозного. Частично были использованы и летчики боевых частей 4-й воздушной армии. Противник потерял 31 самолет. Среди отличившихся были капитаны Козлов и Белилов, лейтенанты Остапенко, Дераков, Полищук и Костиков, старшина Санников, сержант Лазутов и другие воздушные бойцы.

Всего с 1 по 31 октября на Закавказском фронте было отмечено 2200 самолето-вылетов противника, из которых на последнюю неделю приходилось 1000. Это свидетельствует о том, что гитлеровское командование возлагало большие надежды на свою авиацию, на ее взаимодействие с наземными войсками. О фактических результатах применения вражеских ВВС в массовом масштабе речь пойдет несколько позже.

К началу Нальчикской операции основные силы Северной группы войск располагались на грозненском и орджоникидзевском направлениях, а на участке прорыва противника оборонялась измотанная в предыдущих боях 37-я армия генерал-майора П. М. Козлова. Ее части были растянуты по фронту на 120 километров. Армия не имела ни танков, ни резервов. Гитлеровцы же на участке прорыва создали тройное превосходство в пехоте, одиннадцатикратное в артиллерии, десятикратное в минометах. Враг имел 317 самолетов против нашей 4-й воздушной армии, состоявшей из 231 самолета.

С утра 25 октября противник произвел звездный налет на войска и штаб 37-й армии, располагавшиеся в селе Долинское. В налете участвовало до 100 бомбардировщиков, прикрываемых истребителями. Штаб потерял связь с Северной группой войск и со своими частями.

В 10 часов утра перешли в наступление наземные войска противника. Их по-прежнему поддерживала авиация. Она держала под огнем все дороги, по которым отходили части 37-й армии, 42 раза бомбила аэродром в Нальчике, где базировался 446-й смешанный авиаполк.

О начале наступления в полосе обороны армии Козлова стало известно прежде всего командованию 4-й воздушной армии: радисты перехватили радиограмму штаба 37-й армии о налете вражеской авиации и прорыве обороны. Это сообщение мы немедленно передали командованию Северной группы войск; оно послужило основой [185] для принятия решения по организации противодействия гитлеровцам. Вместе с тем мы сразу же перенацелили своих авиаторов для оказания помощи наземным войскам в районе наступления противника.

Наши истребители сразу же вылетели в район Нальчика для прикрытия наземных войск от ударов немецких бомбардировщиков; «илы» направились штурмовать танки и автоколонны противника в районах Баксаненок и Старая Крепость.

На второй день ударная группировка противника продолжала теснить войска генерала Козлова на юг и юго-восток. Главную роль играли в этом 13-я и 23-я танковые дивизии, которые были сосредоточены в районах Майское, Котляревская и Пришибская. В связи с осложнившейся обстановкой части 4-й воздушной армии летали, что называется, на пределе своих возможностей. Летчики бомбили переправы через Терек, штурмовали живую силу и технику противника в местах сосредоточения и на дорогах, вели разведку резервов, выдвигавшихся из Минеральных Вод, Прохладного и Моздока, ночными бомбардировочными налетами уничтожали вражескую авиацию на аэродромах Минеральные Воды, Армавир и Солдатская, прикрывали свои войска.

Почти все вылеты сопровождались воздушными схватками. С 25 октября по 11 ноября наши летчики провели до 100 боев, в которых уничтожили 74 и подбили 40 немецких самолетов.

В конце октября над землей все чаще стали стелиться туманы, пошли дожди. Авиация резко сократила свою активность. Воспользовавшись этим, противник усилил темп наступления. Судя по данным разведки, он намеревался окружить 37-ю армию, выйти на оперативный простор в район Хозкидон, Лескен, Дигора, Ардон, а затем овладеть Владикавказом. Первую часть своего плана гитлеровцам, в основном, удалось осуществить. Но к Владикавказу они все же не смогли прорваться.

Командующий Закавказским фронтом генерал армии И. В. Тюленев принял необходимые меры для прикрытия владикавказского направления, усилив Северную группу войск несколькими стрелковыми соединениями. Однако командование немецкой группы «А», заверившее Берлин в широких перспективах наступления на южном и восточном направлениях, не считалось ни с какими потерями, [186] предпринимало новые попытки сломить сопротивление советских войск. Перегруппировав силы 13-й и 23-й танковых дивизий и подтянув к участку прорыва свежие резервы, враг захватил несколько населенных пунктов и 2 ноября подошел к Владикавказу, ворвался в Гизель. В целях деморализации населения и защитников города противник подвергал его непрерывным бомбардировкам.

4-я воздушная армия, выполняя поставленную перед ней задачу, оказывала противодействие наступавшим гитлеровцам в районе Чикола, Дур-Дур, по дорогам из Хозкидона, Чиколы, Дигоры. 29 октября штурмовики Ил 2 и бомбардировщики Б-3 действовали группами от девяти до двенадцати самолетов с интервалом 20 - 30 минут. Их прикрывали истребители, вступавшие в воздушные бои с «мессершмиттами» и «фокке-вульфами». 30 октября наши летчики провели 12 воздушных боев, в ходе которых сбили шесть и подбили пять вражеских самолетов. Патрулируя непрерывно, истребители 126, 217 иад и 105 иад ПВО прикрывали свои войска в районе Дигора, Дур-Дур, Ардон, отражали налеты немецкой авиации на передний край обороны и места сосредоточения наземных частей, прибывавших из резерва.

Особого напряжения воздушные схватки достигли 1 ноября. В этот день наши истребители провели шестнадцать боев, в результате которых противник потерял 30 самолетов - в три раза больше, чем мы.

Большую помощь авиаторы 4-й воздушной армии оказывали окруженным войскам генерала Козлова. На самолетах ночных авиационных полков У-2 и Р-5, а также на машинах 8-й Отдельной авиаэскадрильи связи и 9 го полка ГВФ летчики доставляли для воинов 37-й армии продовольствие, боеприпасы, горючее, медикаменты и другие грузы. Несмотря на исключительно трудные условия погоды, гористость местности, самолеты уходили в рейсы каждую ночь и благополучно достигали цели. Многие храбрецы летали в район окружения и днем. Всего таких полетов было совершено более 140. Военный совет 37-й армии горячо благодарил экипажи, занимавшиеся доставкой грузов окруженным частям. Забегая вперед, замечу, что, перейдя в наступление вместе с другими частями Северной группы войск, армия генерала Козлова 24 декабря 1942 года соединилась со своими войсками.

В обеспечение боевой работы авиации на Кавказе немалый [187] вклад внесли наши синоптики, возглавляемые начальником метеослужбы 4-й воздушной армии полковником Н. А. Чернышевым и начальником метеобюро штаба армии инженер-майором Н. В. Колобовым. Чтобы своевременно предусмотреть кратковременное улучшение погоды и правильно ориентировать командование воздушной армии, соединений и частей о возможном времени нанесения ударов по противнику или для выполнения других задач, необходимо было решить целый ряд организационных, методологических и научных вопросов.

Прежде всего «боги погоды» собрали метеорологические материалы из Махачкалы, Грозного, Дербента, Баку, Орджоникидзе и других пунктов. Не чурались они и народных примет о местных признаках изменения погоды для того или иного района. Группа наиболее подготовленных работников метеослужбы составила два методических пособия: «Черноморская депрессия и ее влияние на метеорологические условия Кавказа» и «Метеорологические условия на Северном Кавказе в связи с вхождением арктического воздуха». Был составлен также климатический справочник на осенне-зимний период. Все эти пособия стали руководством в повседневной работе синоптиков.

Для оперативного обслуживания командования армии, соединений и частей метеобюро ежедневно составляло три синоптические карты: на утро, полдень и вечер, восемь-десять кольцевых карт по данным сети воздушной армии, а также Астраханского и Тбилисского радиометеоцентров. Утром и вечером принимались и обрабатывались консультации о синоптических процессах по данным Главной аэрометеорологической станции ВВС Красной Армии и Центрального института погоды Главного управления гидрометеослужбы СССР.

Метеобюро штаба воздушной армии через каждый 1 - 2 часа принимало нужные сведения от дивизий, полков и батальонов аэродромного обслуживания, с метеопостов наземных войск, с переднего края и территории противника. Дальняя метеоразведка велась попутно с боевой разведкой самолетами-разведчиками, а иногда с этой целью летали специально выделенные машины на радиус 600 - 700 километров. Ближняя разведка погоды велась ежедневно перед началом боевых действий, а затем в течение дня - попутно с выполнением боевых заданий.

На основании всех этих данных составлялись прогнозы погоды на определенный отрезок времени. Благодаря четкой работе метеорологов в частях воздушной армии за весь период боевой деятельности в предгорьях Кавказа не случилось по их вине ни одного летного происшествия. Кстати, в октябре 1942 года на нашем театре военных действий было всего лишь двенадцать дней с летной погодой, в ноябре - восемь, в декабре - четыре, а в январе 1943 года - только три. Остальные дни выдавались либо совсем нелетные или ограниченно летные. И наши синоптики ни разу не ошиблись в своих прогнозах.

Исключительно точными были данные о погоде на первые трое суток ноября. Синоптики доложили мне, что 1 и 2 числа метеообстановка не помешает боевой работе авиации, а в последующие двое суток ожидается резкое ухудшение погодных условий. Так оно и получилось.

В критический момент, когда передовые части гизельской ударной группировки противника в составе двух полков пехоты при поддержке 100 танков готовились к решающему броску на Владикавказ, а основные его силы должны были нарастить удар и осуществить наконец давний замысел, 4-я воздушная армия обрушила на врага всю боевую мощь.

Взаимодействуя с 9-й армией генерал-майора К. А. Коротеева, наши авиационные части произвели за 2 ноября 358 самолето-вылетов; многие летчики в этот день по нескольку раз поднимались в суровое фронтовое небо, показывая образцы мужества, отваги и мастерства. 87 процентов всех вылетов было произведено на штурмовку и бомбардировку мотомехчастей противника в районе Архонская, Ардон, Фиагдон, Дигора. От ударов авиации враг понес значительные потери, недосчитавшись 25 танков, 10 бронемашин, 90 автомашин, 15 самолетов и до 300 пехотинцев.

Отлично действовали наши штурмовики в районе Гизель и на ближних подступах к Владикавказу. Они ходили группами по четыре - двенадцать самолетов, каждую из которых прикрывали четыре - пять «лавочкиных». Количество сопровождающих истребителей было потому уменьшено по сравнению с предыдущими днями, что значительная их часть выполняла самостоятельные задачи, а также патрулировала над Владикавказом и другими [189] важными объектами. Штурмовики наносили удары по гитлеровцам через каждые 30 - 40 минут; одни возвращались с поля боя, другие направлялись к цели.

Ночные бомбардировщики действовали в районе Чикола, Дигора, Ардон, Алагир и по дорогам между этими пунктами, бомбили Гизель, уничтожали вражескую авиацию на аэродромах Минеральные Воды, Солдатская, Невинномысск, Армавир, разрушали железнодорожные пути и громили неприятельские эшелоны на участке Георгиевск - Кропоткин.

3 и 4 ноября, как и предсказывали метеорологи, условия для боевых действий авиации оказались крайне ограниченными. В последующие трое суток небо снова огласилось гулом самолетов. Взаимодействуя с 9-й армией, усиленной частями, прибывшими с других участков фронта, наши бомбардировщики, штурмовики и истребители сосредоточили главные удары по районам Гизель и Новая Саниба.

Силы противника иссякли. От наступления он перешел к обороне. Так закончилась нальчикская операция. Застряв в районе Гизель, Новая Саниба, гитлеровцы так и не смогли прорваться к Владикавказу. Наступило время подготовки наших войск к контрудару. С этой целью командиры-единоначальники, их заместители по политической части, партийные и комсомольские активисты ознакомили всех авиаторов с основными положениями доклада И. В. Сталина на торжественном заседании, посвященном 25-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции и требованиями приказа Народного комиссара обороны ? 345 от 7 ноября 1942 года. Задачи воинов сводились к тому, чтобы стойко и упорно обороняться, не позволять врагу продвигаться вперед, уничтожать его живую силу и технику. Вместе с тем необходимо было всемерно укреплять воинскую дисциплину, строжайший порядок и единоначалие в армии, совершенствовать боевую выучку войск, упорно и настойчиво готовить сокрушительный отпор немецко-фашистским захватчикам. «Будет и на нашей улице праздник!» - говорилось в заключительных строках приказа.

Доклад И. В. Сталина и его приказ были встречены с огромным воодушевлением. Во всех авиационных частях состоялись митинги. Политический отдел 4-й воздушной армии разработал тематику лекций, докладов и [190] бесед по вопросам укрепления единоначалия в Красной Армии, о личной ответственности каждого авиатора за выполнение своего долга перед Родиной, о ближайших задачах летчиков, штурманов, стрелков-радистов, технического и обслуживающего состава в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Предусматривалась и широкая пропаганда опыта лучших воздушных бойцов за период минувших боев и т. д.

В 88-м истребительном авиационном полку на митинге выступил один из самых отважных летчиков - Василий Александрович Князев. Он говорил, что приказ Наркома обороны обязывает летчиков брать пример с героев, окрыляет и удваивает наши силы в борьбе с ненавистными захватчиками. С горячей патриотической речью обратился майор А. М. Беркутов к своим сослуживцам по 57-му истребительному авиаполку. Он сказал, что день нашего торжества над противником мы должны всемерно приближать сами, что залог победы - в повышении воинского умения и боевого мастерства, в воспитании таких качеств, как стойкость, мужество и самоотверженность.

7 ноября состоялся митинг и в 46-м гвардейском ночном бомбардировочном авиаполку, которым командовала Е. Д. Бершанская. Эту часть я посетил вместе с командующим войсками Закавказского фронта генералом армии И. В. Тюленевым. Он поздравил личный состав с боевыми успехами и наградил десять человек орденами и медалями, а тридцати двум девушкам вручил памятные подарки - часы. Одновременно дал распоряжение сшить героиням парадную форму.

Вечером в канун праздника Великого Октября в штабе армии собрались все, кто выезжал в части для проведения митингов, собраний и чтения докладов. Они доложили, что личный состав готов к выполнению боевых задач по уничтожению гизельской группировки вражеских войск. [191]

Дальше