Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Часть вторая.Испытание

Глава четвертая.

Нашествие

Вставай, страна огромная!

Время стирает в памяти многие детали давних событий. Но день 22 июня 1941 года запомнился мне, как, наверное, всем, кому довелось его пережить, в мельчайших подробностях.

На рассвете 22 нюня у меня в квартире зазвонил телефон. Сняв трубку, я услышал голос Н. А. Вознесенского.

- Говорит Вознесенский, - сказал он. - Война, Дмитрий Федорович. Германские войска перешли нашу границу. Война. Прошу прибыть ко мне...

Я тут же позвонил В. М. Рябикову, передал ему известие о начавшейся войне и попросил сообщить об этом всем заместителям наркома, секретарю парткома, срочно собрать их в наркомате, потом поручил дежурному по наркомату вызвать начальников главков и отделов, а через них всех сотрудников - ведь было воскресенье - и поспешил в наркомат. Здесь прежде всего подписал письмо наркому обороны маршалу С. К. Тимошенко. Просьба, содержавшаяся в письме, имела для нас особое значение. Суть ее состояла в предоставлении, в соответствии с постановлением правительства, отсрочек от призыва в Красную Армию работникам предприятий и организаций наркомата вооружения. К письму прилагался заблаговременно подготовленный расчет распределения отсрочек по военным округам.

Поставив первоочередные задачи прибывшим в наркомат В. М. Рябикову, И. А. Барсукову, И. А. Мирзаханову и Н. П. Карасеву, поехал на совещание к Н. А. Вознесенскому. В приемной у него уже находились В. А. Малышев, А. И. Шахурин, затем подошли и другие наркомы оборонных отраслей. Ровно в девять нас пригласили в кабинет Вознесенского. Николай Алексеевич поднялся из-за стола. [126] - Все вы знаете, по какому поводу я собрал вас, - сказал он. - Судя по всему, нам предстоит тяжелая, очень тяжелая война. От страны, в первую очередь от экономики, потребуется максимальное напряжение всех сил. Нам нужно в течение ближайших суток разработать программы наращивания производства вооружения для армии с учетом имеющихся мобилизационных планов, принять меры по увеличению выпуска продукции, по строжайшей экономии и замене остродефицитных материалов, изыскать заменители тех из них, которые получаем из-за границы...

Возвратившись в наркомат, я пригласил к себе весь руководящий состав и сообщил о задачах, поставленных правительством.

- Нужно, товарищи, связаться с заводами, пусть без промедления расширяют производство.

Мы обсуждали конкретные меры по немедленному увеличению выпуска орудий, стрелкового вооружения, другой продукции, когда в кабинет вошел маршал Г. И. Кулик. Вид у него был хмурый, даже угрюмый. Поздоровавшись, он спросил:

- Можно, Дмитрий Федорович, несколько слов товарищам скажу?

- Пожалуйста.

- Идет война, товарищи. Оружием, которое выпускает наша промышленность, советские войска уже бьют врага. Но нужно больше орудий, минометов, пулеметов, винтовок. Как можно больше!

Подойдя ко мне, маршал тихо сказал:

- Прощаюсь с вами, Дмитрий Федорович. - И когда я поднялся, чтобы пожать ему руку, еще понизив голос, сообщил: - Сейчас еду на фронт. Начальником ГАУ назначен И. Д. Яковлев, начальник артиллерии Киевского особого военного округа. С ним теперь и поддерживайте связь.

Г. И. Кулик попрощался со всеми, пожелал успехов в работе и вышел из кабинета.

Во второй половине дня начали поступать сообщения о митингах, состоявшихся на предприятиях наркомата. Такие митинги явились, пожалуй, первой, но уже вполне определенной, ясной и по своему характеру и масштабам поистине всенародной реакцией на вероломное нападение врага. Вот что говорилось, в частности, в резолюции, принятой на митинге 22 июня 1941 года коллективом завода "Большевик":

"По первому зову нашего родного Советского правительства мы все как один поднимемся на Отечественную войну за социалистическую Родину, за коммунизм. [127] Мы заверяем нашу партию и правительство... что будем работать не покладая рук над еще большим укреплением оборонной мощи Родины, над оснащением Вооруженных Сил Советского Союза могучей боевой техникой. Мы самоотверженно будем трудиться над тем, чтобы еще лучше обеспечить Красную Армию, Военно-Морской Флот, авиацию совершенным вооружением.

Мы отдадим все свои силы, всю энергию, все свое умение для полной победы над врагом..."{9}.

И сегодня эти строки нельзя читать без волнения. Они продиктованы не только разумом, но и сердцем. В них выразилась твердая решимость советских людей победить врага, отстоять завоевания Великого Октября, избранный народом советский строй, путь коммунистического созидания. Таким же было содержание резолюций тысяч и тысяч других митингов, прошедших в первый день войны по всей стране. Поистине богатырский духовный потенциал был создан партией в нашем обществе всего за два с небольшим довоенных десятилетия!

Придирчиво, скрупулезно мы искали, учитывали неиспользованные резервы и возможности, это стало нормой жизни. Все для войны - так по-ленински поставила перед нами задачу партия. И чтобы выполнить эту задачу, нужно было прежде всего организовать по-новому, по-военному повседневную деятельность. И начать, разумеется, надо было с себя, с руководства наркомата.

И раньше, в предвоенные месяцы, не то что каждый час - каждая минута суток была загружена, казалось, до предела. Но война выдвинула новые требования, еще больше спрессовала время, многократно ускорила трудовой ритм, стерла границы между днем и ночью, властно исключила все побочное, второстепенное.

Признаюсь откровенно, мне и самому порой не верится, что вообще оказалось возможным вынести все то, что выпало на долю советского народа в минувшей войне, длившейся бесконечные четыре года. Однако советские люди выстояли, выдержали, не согнулись под безмерно тяжелой ношей неотложных забот и проблем, безвозвратных потерь и всепоглощающего труда.

23 июня руководители наркоматов оборонной промышленности вновь собрались, как и было назначено, у П.А.Вознесенского. [128] Печать глубокой тревоги, озабоченности лежала на лице Николая Алексеевича. Мне пришлось работать вместе с ним всю войну. Но никогда впоследствии я не видел его таким суровым, даже замкнутым, как тогда, в первые дни. А вообще Н. А, Вознесенский по характеру был человек прямой, открытый. К решению вопросов подходил всегда по-партийному, по-государственному, с высокой ответственностью, смело. Любил оперативность в работе, точность в докладах и расчетах, сам отличался большой трудоспособностью.

Тогда, во второй день войны, Николай Алексеевич был, повторяю, хмур и немногословен. И это как-то внутренне подтягивало нас, обязывало быть собранней, сосредоточенней. Откровенно говоря, минувшее после получения известия о вероломном нападении фашистской Германии время было настолько заполнено новыми делами и заботами, что сам факт войны воспринимался поначалу как-то абстрактно. И даже теперь, когда миновали первые военные сутки, когда уже были получены сообщения о ходе боевых действий, о жертвах и разрушениях, мы по-настоящему все еще не осознали, не представили себе воочию масштабы пришедшего к нам бедствия. Это сознание пришло несколько позже, когда стало ясно, что под натиском врага Красная Армия, несмотря на героическое сопротивление, вынуждена отходить, а гитлеровские полчища продолжают продвигаться в глубь страны.

Фашистская Германия внезапно обрушила на нашу страну жестокий удар. Ее войска были полностью отмобилизованы, заблаговременно сосредоточены в приграничных районах, имели двухлетний опыт ведения войны. Задолго до нападения на СССР Германия полностью перевела на военные рельсы свою экономику. В ее распоряжении были экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы. Фашисты захватили весь арсенал вооружения европейских стран, громадные запасы металла, стратегического сырья, металлургические и военные заводы. Советская страна оказалась вынужденной вступить в единоборство с колоссальной военной машиной, созданной международным империализмом.

И вновь, как в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции, прозвучал обращенный к каждому советскому человеку вопрос; "Что ты сделал для фронта?" Горячее стремление сделать как можно больше, отдать для победы все свои силы и знания определяло и меру труда, [129] и меру ответственности, и меру подвига - будь то подвиг ратный или трудовой.

Выработанные на совещании у Н. А. Вознесенского меры по мобилизации советской экономики на удовлетворение нужд фронта, по наращиванию военного производства полностью соответствовали такому стремлению. Разъезжались мы с одним желанием - сделать возможное, да и невозможное, но обеспечить армию всем необходимым для победы над врагом. И это было главным.

Такой настрой был у руководства всех отраслей народного хозяйства, всех звеньев партийного и государственного механизма. И он вылился в эффективную организационную и политическую работу в массах, направленную на перестройку народного хозяйства, сознания людей, жизни страны на военный лад.

О сложности задач говорят такие данные. Наркомат вооружения должен был увеличить выпуск 85-мм зенитных пушек в 2 раза, 37-мм зенитных автоматических пушек - в 6 раз, противотанковых и танковых пушек и стрелкового оружия тоже в несколько раз.

Для оснащения формируемых воинских частей и соединений требовалось оружие - в больших количествах и как можно скорее. Вот почему наркомат выработал систему мероприятий по интенсификации процессов разработки и производства вооружения. Для контроля за их выполнением служил утверждаемый правительством график ежедневного, еженедельного и ежемесячного выпуска продукции. В нем отражались количественные показатели производства, время поступления сырья и материалов на заводы-изготовители, сроки выпуска и отправки вооружения на фронт.

В первые дни войны приходилось нередко, что называется, теребить по телефону директоров заводов.

Суть разговора обычно сводилась к следующему.

- Как идет отгрузка вооружения?

Как правило, следовал ответ:

- Все отгружено по графику.

- Необходима дополнительная отгрузка сверх графика.

- Это очень сложно.

- Примите меры. Надо!

На второй день войны, 23 июня 1941 года, Политбюро ЦК ВКП(б) ввело в действие принятый за две с половиной недели до этого мобилизационный план по производству боеприпасов. Этот план предусматривал в известной мере и перестройку промышленности, в первую очередь металлообрабатывающих и машиностроительных предприятий, [130] для выполнения заказов фронта, В последующие четыре дня Политбюро ЦК ВКП(б) приняло важные постановления о развитии в условиях военного времени танковой и авиационной промышленности, а также решения, сыгравшие большую роль в развертывании военной экономики, в частности об эвакуации из прифронтовых районов промышленных предприятий, государственных учреждений и населения н другие.

Война потребовала от каждого ив нас четко и ясно определить свое место в общенародной борьбе. В конце июня в наркомате состоялось партийное собрание. Собрались быстро, рассаживались по привычным местам без обычных в таких случаях шуток и острот. Как сейчас вижу товарищей, с которыми бок о бок пришлось работать всю войну. Конечно, мы тогда не знали, что нас ждут четыре года суровых военных испытаний. Напротив, некоторые считали, что разгром фашистов - дело недель, максимум месяцев. Но как бы то ни было, война стала реальностью, и естественным желанием была решимость, не щадя себя, бороться за победу.

Именно такой решимостью были проникнуты все выступления на собрании. Они запомнились прежде всего тем, что каждое из них было по существу, каждое было коротким, по по-настоящему заинтересованным, деловым. Не так уж редко, к сожалению, в иных коллективах на собраниях звучат речи, в которых не сразу и до существа-то доберешься. Случалось и мне не раз слушать таких ораторов, которые умели цветисто, звучно говорить, но делали, как правило, мало. Цену подобным выступлениям знают все, но тем не менее и в наше время еще нет-нет да и прозвучит где-нибудь на собрании пустопорожнее выступление. Наверное, в партийных организациях не мешало бы по достоинству оценивать их, помогать коммунистам избавляться от пустословия, памятуя ленинское указание о том, что слово тоже есть дело, тем более слово коммуниста.

Так вот, повторю, выступления коммунистов на первом нашем партсобрании в годы войны были деловыми, даже суровыми. Сама обстановка диктовала стиль работы. Кстати сказать, этот стиль - ответственный, остро критичный, экономный, конкретный - сохранялся в парторганизации наркомата, да и во всех других партийных организациях, в которых мне часто доводилось бывать на протяжении всей войны.

Вспоминая об этом, думаю, как глубоко за такой короткий срок - два с небольшим десятилетия Советской власти [131] - в плоть и кровь партии, в сознание коммунистов вошли идеи, указания, советы Владимира Ильича Ленина. Ведь жизнь и деятельность нашей партийной организации, как и сотен тысяч других ячеек партии, была построена в строгом и точном соответствии с ленинским положением о том, что в условиях военного времени "все коммунисты прежде всего и больше всего... все советские работники должны подтянуться по-военному, переведя максимум своей работы, своих усилий и забот на непосредственные задачи войны..."{10}. Такая постановка вопроса была естественной для нас, коммунистов. Мы ни на секунду не забывали о той огромной ответственности, которая легла на наши плечи. В трудную для страны пору эта ответственность удвоилась, утроилась, ей подчинялись дела, помыслы, заботы.

Кажется, вечером второго дня войны мне позвонил Б. А. Фраткин, директор завода имени М. И. Калинина. Он доложил о мерах, принятых для увеличения производства, перечислил свои просьбы, а в заключение разговора сказал:

- Знаете, Дмитрий Федорович, тут у нас еще одна, новая проблема возникла.

- Какая? - несколько настороженно спросил я, уловив в тоне директора какой-то непривычный оттенок, смесь недоумения и гордости. - Я слушаю.

- Понимаете, Дмитрий Федорович, какое дело. Рабочие и служащие после окончания смены не желают покидать свои места. Какой тут отдых, говорят, ведь война. Будем работать сколько сил есть! Как быть?

Вопрос директора поставил меня в затруднительное положение. Помнится, тогда мы договорились разрешить на заводе час-два сверхурочной работы. Подобным образом был решен вопрос и с другими предприятиями, наркомата, на которых, по докладам директоров, возникла такая же проблема. А несколько дней спустя Президиум Верховного Совета СССР принял Указ "О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время". Таким образом, родившаяся в массах инициатива была узаконена.

Горячий отклик у миллионов советских людей вызвала песня, прозвучавшая уже в первые дни войны и ставшая своего рода гимном всенародной борьбы с ненавистным врагом:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой! [132]

И огромная страна встала на святой и правый бой за свою свободу и независимость, встала как один человек. На защиту своего, социалистического Отечества поднялись рабочий и колхозник, учитель и инженер - все трудящиеся, все население - и стар и млад. Поднялись русские, украинцы и белорусы, узбеки и казахи, грузины и азербайджанцы, литовцы и молдаване, латыши и киргизы, таджики и армяне, туркмены и эстонцы - все нации, все народности Советского Союза. Поднялся весь народ.

Война Советского Союза против фашистской Германии с первого ее дня и часа стала справедливой, освободительной войной против империалистического агрессора, стала войной всенародной, Отечественной. И не просто Отечественной, а еще и Великой, потому что на карту было поставлено само существование нового общественного строя, с которым трудовое человечество справедливо связывает свое будущее. По какому пути пойдет дальше мировое развитие, будут ли народы всей планеты спасены от расползавшейся по земному шару коричневой чумы, или они обречены на фашистское рабство? Так стоял вопрос. И решался он на советско-германском фронте.

На военные рельсы

Для того чтобы разгромить такого мощного врага, как фашистская Германия, нужна была сила, и сила огромная, нужны были не только невиданная морально-политическая стойкость, выдержка, сплоченность миллионов советских людей, но и соответствующие материально-технические средства для ведения вооруженной борьбы и завоевания победы.

Трезво оценивая возможности агрессора и учитывая все то, что уже было сделано до войны по укреплению обороны, развитию и совершенствованию военной экономики, увеличению мобилизационных возможностей промышленности, партия спланировала перевод всей жизни страны на военные рельсы. Возглавил эту работу Центральный Комитет ВКП(б).

Страну всколыхнула направленная 29 июня 1941 года партийным и советским организациям Директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) о мобилизации всех сил и средств на разгром фашистских захватчиков. Эта директива была пронизана идеями ленинского учения о защите социалистического Отечества и представляла собой четкую программу превращения страны в единый боевой лагерь, [133] В целях централизации руководства страной, быстрой и максимальной мобилизации материальных и людских ресурсов для достижения победы над врагом, организации тесного взаимодействия фронта и тыла 30 июня 1941 года совместным решением Президиума Верховного Совета, ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР был создан чрезвычайный орган руководства - Государственный Комитет Обороны во главе с И. В. Сталиным. В ГКО сосредоточивалась вся полнота власти в стране.

В этот же день был утвержден хозяйственный план на третий квартал 1941 года. Он определял основные направления перестройки народного хозяйства в целях бесперебойного обеспечения нужд войны. Суть намеченных мер состояла в мобилизации сил и средств страны, всех отраслей экономики - промышленности, сельского хозяйства, транспорта на выполнение заказов фронта, в перераспределении материальных, финансовых и трудовых ресурсов в пользу военного производства.

Программа перевода страны на военные рельсы, разработанная Центральным Комитетом партии и Советским правительством, была изложена в речи И. В. Сталина, с которой он по поручению Политбюро ЦК выступил по радио 3 июля 1941 года. Призыв партии "Все для фронта, все для победы!" был обращен к рабочему классу, колхозному крестьянству, народной интеллигенции. Перед Красной Армией ставились задачи защищать каждую пядь земли, драться до последней капли крови за наши города и села, измотать и обескровить в оборонительных боях немецко-фашистские войска, разгромить и изгнать их с советской земли, помочь народам Европы сбросить фашистское иго.

...На фронте шли тяжелые, кровопролитные бои. Красная Армия сдерживала натиск немецко-фашистских войск, нанося им ощутимый урон. Только за первые три недели после начала нашествия на Советский Союз фашистская Германия потеряла более половины первоначальной численности танков и свыше тысячи самолетов. Огромными были ее потери в живой силе.

В тяжелейшей обстановке начала войны, как, впрочем, и на всем ее протяжении, определяющим условием успешного решения всех вставших перед страной задач - и военно-стратегических, и социально-экономических, и научно-технических - было руководство партии. Все его нити сходились в ЦК, в Политбюро, ГКО.

Центральный Комитет систематически заслушивал отчеты и обсуждал военно-хозяйственную работу партийных [134] организаций, оказывал им всемерную помощь. Для оперативного решения наиболее сложных проблем военной экономики ЦК и ГКО созывали специальные совещания с участием секретарей Центральных Комитетов компартий союзных республик, крайкомов и обкомов. В этих совещаниях участвовали наркомы оборонных и других отраслей промышленности, руководящие хозяйственные работники. В ряде случаев созданные ЦК и ГКО комиссии во главе с членами Политбюро или Центрального Комитета направлялись на места для принятия необходимых мер и координации деятельности.

Неблагоприятное развитие событий на фронте резко осложнило выполнение задач, поставленных перед экономикой. Потребовалась оперативная разработка военно-хозяйственного плана на четвертый квартал 1941 года и на 1942 год по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. В составлении этого плана мне, как и другим наркомам, довелось участвовать непосредственно. Новый план был рассчитан на перебазирование промышленных предприятий из прифронтовой зоны на Восток н развертывание там производства военной техники, а также металла, угля, нефтепродуктов. В нем предусматривались ввод в действие новых энергетических мощностей и заводов, усиление пропускной способности железных дорог, увеличение государственных резервов.

Надо было как можно быстрее поднять выпуск оборонной продукции, подчинить работу машиностроения, тяжелой, легкой, пищевой и местной промышленности интересам фронта. Через три недели после начала войны "Правда" писала: "Промышленность - техническая и материальная база фронта. У нас не может быть теперь "мирных предприятий". Каждый завод, каждая фабрика должны работать для удовлетворения военных нужд"{11}.

Наряду с перестройкой промышленности нужно было изменить распределение продовольственных ресурсов. Врагу удалось захватить богатейшие сельскохозяйственные области, значительные запасы продовольствия. Введение карточной системы стало необходимостью.

В трудных условиях войны сельские труженики решали задачу первостепенной важности. Село кормило и фронт, и тыл, обеспечивало сырьем промышленность - и все это несмотря на то, что осталось практически без мужских рук. Только и первый год войны на фронт ушли две трети пред- седателей [135] колхозов, почти 90 процентов механизаторов. Тем, кто остался, приходилось работать на полях и формах за двоих, за троих, чтобы восполнить нехватку людей и машин. Каждый понимал: хлеб нужен стране, нужен фронту. Он был необходим так же, как танки, самолеты, пушки. "Если оценивать сейчас... на девятом месяце войны, разного вида работы в нашей стране, - писал весной 1942 года М. И. Калинин, - то весенние полевые работы можно поставить как первоочередные. С ними может быть сопоставлено только производство боеприпасов, вооружения... Прорыв в сельскохозяйственных работах имел бы не менее вредные последствия, чем неудача на том или ином участке военного фронта"{12}. И если в 1941 году в основном с помощью простейших машин, живой тягловой силы и ручного труда было убрано две трети колосовых, то в 1942 году - уже четыре пятых.

Это тоже была работа во имя победы. Наш колхозный строй стал мощной опорой фронту, обеспечил максимальную мобилизацию производственных, материальных ресурсов деревни. Именно это, а не продовольственные поставки по ленд-лизу, как пытается порой представить дело реакционная западная пропаганда, имело решающее значение для обеспечения страны и Красной Армии продовольствием, а промышленности сырьем. Ленд-лиз давал нам в среднем в год, в пересчете на зерно, 0,5 миллиона тонн, то есть менее трех процентов среднегодового сбора зерна в СССР во время войны.

С первых дней войны со всей остротой встала проблема рабочих кадров. В армию были мобилизованы миллионы людей, что резко изменило количество рабочих кадров в тылу. Значительная часть населения, в том числе квалифицированные рабочие, не смогла эвакуироваться - осталась на временно оккупированной территории, ушла в ополчение и в партизанские отряды. Численность рабочих и служащих к концу 1941 года сократилась на 13 миллионов по сравнению с началом года.

В связи с перестройкой народного хозяйства на военный лад требовалось не только обеспечить промышленность, особенно оборонную, рабочими кадрами, но и провести перераспределение их между отдельными отраслями и экономическими районами страны. По решению Политбюро ЦК при Совнаркоме был создан Комитет по учету и распределению рабочей силы. Он осуществил ряд мер по перераспределению [136] людских ресурсов в пользу оборонной промышленности. Большая работа была проведена по регламентации рабочего времени, привлечению в военную промышленность и связанные с ней отрасли работников легкой и пищевой промышленности, коммунального хозяйства, служащих из управленческого аппарата, подростков, женщин, мобилизации незанятого населения. Но этого оказалось недостаточно. В феврале 1942 года Президиум Верховного Совета СССР издал Указ "О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и в строительстве". Высококвалифицированные рабочие и специалисты высшей и средней квалификации в решающих отраслях производства бронировались от призыва в армию, а рабочие военной промышленности были мобилизованы и закреплены для работы за предприятиями, на которых они работали.

Важным источником пополнения кадров военной экономики была созданная перед войной система государственных трудовых резервов. Она дополнялась широко развернувщимся обучением рабочего пополнения непосредственно на производстве, прямо у станка. К новичкам прикреплялись опытные рабочие, инженеры, техники. В итоге только в 1942 году получили квалификацию около 1,3 миллиона рабочих.

И все же положение с трудовыми ресурсами в течение всей войны оставалось напряженным.

Первостепенное значение имело и проведенное партией перераспределение финансовых ресурсов, которые направлялись прежде всего на покрытие военных расходов. Нужно было изыскать и ввести в действие дополнительные источники финансирования военной экономики. Одним из таких источников, помимо налогов и сборов, стали добровольные взносы, государственные займы, сбережения населения. Во имя победы над врагом советские люди готовы были отдать на нужды войны все, что имели, нередко отказывая себе в самом необходимом. В этом мне видится одно из наиболее волнующих свидетельств действительно всенародного характера Великой Отечественной войны.

Гигантские масштабы и сложность перестройки экономики, всей жизни страны требовали обеспечить эффективное руководство повсеместно на всех уровнях и во всех звеньях народного хозяйства. Ответственность за состояние дел в от- дельных его отраслях была возложена на членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК, являвшихся в то же время членами ГКО. Так, вопросами производства вооружения и боеприпасов ведал Н. А. Вознесенский, самолетов и авиамоторов [137] - Г. М. Маленков, танков - В. М. Молотов, продовольствия, горючего и вещевого имущества -А. И. Микоян. Они осуществляли общее руководство планированием выпуска продукции, согласовывали запросы фронта с возможностями производства. Следует сказать, что почти три четверти всех членов ЦК и половина кандидатов в члены ЦК принимали активное и непосредственное участие в перестройке народного хозяйства, организации военной экономики. А так как они наделялись, как правило, чрезвычайными полномочиями, то могли обеспечить оперативную мобилизацию всех необходимых ресурсов на нужды оборонного производства. Некоторые из них совмещали эту работу с участием в деятельности военных советов объединений.

Потребностям войны была подчинена вся деятельность ЦК компартий союзных республик, краевых, областных, городских и районных партийных комитетов, государственных и хозяйственных органов, общественных организаций. "Аппарат партийного органа - обкома, крайкома, горкома, райкома, - писала "Правда" 10 июля 1941 года, - должен работать, как аппарат военного штаба. Партийные работники должны своей четкостью, оперативностью, находчивостью, исполнительностью показывать пример всем работникам советского и хозяйственного аппарата".

По мере развертывания оборонной промышленности в местных партийных органах создавались отраслевые отделы. В них направлялись наиболее опытные работники. Это способствовало оперативному решению всех вопросов, связанных с размещением военных заказов, распределением между предприятиями материалов, топлива и электроэнергии, необходимых для выполнения заданий в сжатые сроки.

С первых дней войны и до ее победного завершения первые секретари обкомов, горкомов, райкомов партии и, как правило, секретари по промышленности вооружения, заведующие отраслевыми отделами повсюду, где размещались предприятия нашего наркомата, принимали совместно с директорами, главными инженерами, конструкторами самое непосредственное участие не только в организации выпуска вооружения, но и в мобилизации всех сил на интенсификацию этого процесса. Особое внимание партийные органы уделяли развитию инициативы и творчества трудящихся и трудовых коллективов, усилению их роли в совершенствовании технологии и повышении производительности труда.

Эти вопросы регулярно рассматривались на заседаниях бюро и пленумах районных, городских, областных комитетов партии, выносились на собрания партийного актива. [138] Просматривая архивные документы, я встретил среди них протокол собрания партийного актива одного из уральских городов, где в годы войны была сосредоточена группа заводов по производству вооружения. Проходило собрание 20- 21 июля 1942 года. Мне довелось участвовать в его работе, и я хорошо помню и доклад секретаря горкома ВКП(б) Ф. П. Козлова, и прения.

Выступил на том партийном активе и я. Говорил о вещах, волновавших каждого, о недостатках, которых в то трудное время было еще немало и которые нужно было в кратчайшие сроки устранять.

Чтобы читатель более ясно представил себе обстановку собрания партийного актива, сам дух деловитости, критичности, горячей заинтересованности коммунистов в решении стоящих задач, приведу небольшую выдержку из стенограммы моего тогдашнего выступления.

"Я ходил по производству и днем и ночью, в различное время. Товарищи, как много все же еще неиспользованных резервов! Пусть мне сейчас кто-нибудь скажет, что не хватает оборудования. (Голос с места: "20 процентов простаивает оборудования!") Правильно. По отдельным производствам, я бы сказал, еще гораздо больше. Возьмите 700-е производство (так тогда именовалось производство авиационной пушки.-Д. У.), там более чем 20 процентов простаивает. А вот когда мы вызвали начальника производства товарища Зубова и начали говорить о том, что он подводит свой завод, подводит Красную Армию, так он от нас потребовал станков.

Товарищи, мы сейчас приступили к организации нового производства. Пользуясь тем, что здесь присутствует все руководство и горкома, и обкома, я просил бы помочь нам в этом новом деле. Нужно дать людей. Раз дана такая почетная задача, как организация нового производства, так нужно действовать быстро, чтобы в кратчайший срок дать фронту большое количество этой продукции...

Для дальнейшего движения вперед надо сделать многое. Собравшиеся здесь руководители производств, товарищи коммунисты, которые стоят за станком, руководители парторганизаций цеховых, групповых, заводских, руководители по производству должны смотреть вперед, в завтрашний день. Надо повысить требовательность и к себе и к другим, агитировать конкретными делами, а не беспочвенными общими разговорами, посулами и обещаниями"{13}. [139] С добрым чувством вспоминаю руководителей партийных органов, партийных работников военного времени. К их повседневной будничной работе не подходят общепринятые критерии подвига. Ее трудно взвесить, измерить, с чем-либо сопоставить. Однако эта работа, ориентированная на человека, оказывала самое непосредственное и в конечном итоге определяющее воздействие и на производственные показатели, и на решение вообще всех задач, стоявших перед нами, вооруженцами, перед всей страной. Вести эту работу без того, чтобы не отдавать ей свое сердце, свою душу, нельзя. Она требует от человека горения, потому что без этого в других людях пламя не разжечь.

Важную роль играли партийные руководители, работавшие непосредственно на важнейших оборонных предприятиях,-парторги ЦК ВКП(б) и парторги ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов. Например, парторги ЦК партии в начальный период войны возглавляли парторганизации на 1170 промышленных предприятиях. Под их руководством деятельность партийных комитетов приобрела необычайно разносторонний, можно сказать, универсальный характер.

Перед мысленным взором предстает Андрей Евдокимович Иванцов, парторг ЦК ВКП(б) на одном из уральских артиллерийских заводов. В прошлом рабочий оборонного завода, воспитанник Ленинградского военно-механического института, Андрей Евдокимович обладал той трудовой закваской, которую рабочие чувствуют сразу. Он до тонкостей изучил производство. Он постоянно был в гуще рабочей массы и как человек по-настоящему свой для рабочих доподлинно знал ее настроения, нужды, запросы, умел говорить с ней, говорить просто и ясно, без громких слов, но так, что брало за душу. Умел, если требовалось, стать к станку и показать, как надо работать. И партийные активисты вокруг Иванцова сгруппировались ему под стать. Собственно говоря, они и были фактическим ядром парторганизации завода - организации боевой, активной, обеспечивавшей своей волей и энергией успешное выполнение любых производственных заданий.

В период перебазирования предприятий из прифронтовых районов, приема, размещения и включения в производство оборудования, ресурсов, людей на новом месте парторганизация завода провела очень большую работу. Постоянной партийной заботы требовала правильная расстановка кадров специалистов, командиров производства. Вопрос этот был сложным, если учесть, что среди прибывавших в первое [140] время на завод людей нередко оказывалось по два, а то и по три равноценных по своим деловым качествам и должностям, которые они занимали прежде, главных механиков, главных энергетиков, начальников цехов, заместителей директора, других специалистов и инженерно-технических работников. Тут-то и нужны были наряду с требовательностью большая тактичность и терпение, умение включить людей в дело, избегая ненужных обид и добиваясь полного понимания сложившейся ситуации. Должен сказать, что партком и прежде всего, конечно, А. Е. Иванцов успешно справлялись с этой нелегкой задачей, чем оказывали неоценимую помощь директору А. П. Золотареву, главному инженеру Е. А. Гульянцу в налаживании и безотлагательном увеличении производства оружия.

В короткий срок партийной организации завода удалось создать из прибывших с различных заводов, из разных районов страны людей сплоченный трудовой коллектив. Это была дружная рабочая семья, в которой бок о бок жили и трудились, поровну делили горести и радости представители едва ли не четырех, как мне помнится, десятков национальностей страны. В каждом цехе, на каждом участке были созданы партийные организации, группы. Да, пожалуй, не было на заводе такой бригады, в которой не работал хотя бы один коммунист. Именно цеховые парторганизации, партгруппы, коммунисты становились в коллективах теми центрами, в которых вырабатывались и общее настроение, и ритм совместной деятельности.

Во многом именно благодаря предметной, целеустремленной и активной работе партийной организации завод успешно справился с решением задач по капитальному строительству, созданию единой технологической цепочки из прибывшего оборудования, переводу производства на поток. Работая на самых ответственных, горячих участках, коммунисты - строители, монтажники, наладчики, механики - показывали образцы ударного труда. Многотысячный коллектив действовал как один человек. И результат превзошел все, даже самые смелые прогнозы. Уже в феврале 1942 года начал действовать поток, а в марте напряженный план выпуска пушек был перевыполнен. И в дальнейшем завод бесперебойно, в строгом соответствии с графиком поставлял вооружение фронту.

Большую роль в переводе экономики на военные рельсы и совершенствовании руководства оборонными отраслями промышленности сыграло создание уже в самом начале войны новых наркоматов - танковой промышленности, а [141] затем и минометного вооружения, которые возглавили В. А. Малышев и П. И. Паршин, а в аппарате Госплана - отделов вооружения, боеприпасов, судостроения, авиастроения и танкостроения. Начальником отдела вооружения в течение всей войны был Г. Н. Пашков. Наш наркомат поддерживал также тесные связи с заместителями Председателя Госплана СССР В. В. Кузнецовым, Н. А. Борисовым, П. И. Кирпичниковым.

Повышению действенности работы наркоматов способствовало постановление правительства о расширении прав народных комиссаров в условиях военного времени. Кроме того, в связи со значительно возросшим объемом работы постановлением Совнаркома СССР были изменены штаты и структура ряда наркоматов. У нас, например, были созданы производственно-распорядительные отделы зенитной, полевой, морской и тяжелой артиллерии, оружейного и пулеметного производств с подчинением каждому группы заводов. Заново вводился металлургический отдел. В то же время упразднялись одно главное управление, бюро технической экспертизы и другие подразделения. Для улучшения технической помощи предприятиям и проектирования новых производств была более четко разграничена специализация и перестроена работа проектных институтов наркомата. Заместителями наркома вооружения в начале июля 1941 года были дополнительно утверждены Владимир Георгиевич Костыгов, Владимир Николаевич Новиков, Александр Николаевич Сергеев и Николай Дмитриевич Агеев. Вскоре на такую же должность, как я уже упоминал, был назначен и Борис Львович Ванников.

Война потребовала совершенствования стиля руководства, прежде всего повышения исполнительности и оперативности. Жизнь заставляла, чтобы ответственные работники наркомата точно знали возможности каждого подчиненного завода, его обеспеченность ресурсами и материалами, состояние выпуска продукции на каждый день, конкретные причины недовыполнения программы и срочно принимали действенные меры для выправления положения.

Коллектив наркомата работал слаженно. Распоряжения правительства, Государственного Комитета Обороны оперативно доводились до предприятий и учреждений. Сложилась четкая система контроля за их выполнением, за выпуском продукции заводами.

В крайне неблагоприятной обстановке начала войны приходилось одновременно с развертыванием массового выпуска вооружения эвакуировать предприятия и организовывать [142] производство в новых местах размещения. Руководил этой работой Совет по эвакуации во главе с кандидатом в члены Политбюро ЦК Н. М. Шверником. Совет определял предприятия и учреждения, подлежащие эвакуации, новые места их размещения, сроки и средства перебазирования, осуществлял контроль за его ходом. Проекты решений об эвакуации предприятий подготавливались наркоматами и рассматривались с участием наркомов или их заместителей на Совете, после чего утверждались Политбюро ЦК и ГКО. Это придавало гигантской работе, связанной с эвакуацией, высокую организованность, планомерность, согласованность действий во всех звеньях и на всех уровнях.

Мне довелось участвовать в деятельности Совета по эвакуации, непосредственно ощущать и огромные масштабы задач по перемещению многих сотен предприятий, миллионов людей, и остроту возникающих ежечасно, ежеминутно проблем. Должен сказать, что Николай Михайлович Шверник спокойно, уверенно и твердо решал эти задачи и проблемы. Он хорошо знал и точно оценивал обстановку на фронтах, умело подключал к делу местные партийные и советские органы.

Оперативно были решены вопросы перемещения и предприятий нашего наркомата из центральных районов на Восток. В начале июля ГКО определил для нас двадцать шесть таких заводов. Первым потребовалось эвакуировать киевский "Арсенал". Его эвакуация проходила несколько необычно.

В последних числах июня ко мне в кабинет зашел Н. Э. Носовский, начальник главка наркомата. Он был явно озабочен чем-то и не скрывал этого.

- Дмитрий Федорович, - взволнованно заявил он, - срочно нужно ваше вмешательство!

- Что случилось?

- Только что звонил из Киева директор "Арсенала". Он сообщил, что ЦК Компартии Украины и Военный совет Юго-Западного фронта решили готовить завод к эвакуации. Запрашивает, куда направлять эшелоны.

Следует сказать, что к этому времени мы уже прикинули, где будем размещать предполагаемые к эвакуации заводы. В частности, "Арсенал" должен был перебазироваться на Урал. Но решения по этому вопросу еще не было.

Я позвонил Н. А. Вознесенскому. Для него мое сообщение тоже оказалось неожиданным.

- Ни один завод, - сказал oн, - не может быть эвакуирован без разрешения правительства. Таков порядок, и его [143] никому не позволено нарушать. Так и объясните Киеву. А по "Арсеналу" подготовьте решение. Сегодня же представьте его в Совет по эвакуации. Особо укажите даты не только начала, но и завершения перебазирования, а также день, когда завод должен приступить к выпуску продукции на новом месте. Меня особенно беспокоит, не отразится ли прекращение "Арсеналом" производства зенитных платформ на выпуске 37-мм пушек? Нужно продумать, как возместить эту потерю. У вас есть какие-нибудь соображения?

- Можно, Николай Алексеевич, освоить производство платформ на Коломенском паровозостроительном заводе. Подготовка потребуется совсем небольшая. Нужны буквально день-два.

- Хорошо. Сегодня в тринадцать часов представьте проект постановления Совнаркома.

Положив телефонную трубку, я обратился к Н. Э. Носовскому.

- Времени в обрез. Нужно срочно подготовить проект постановления Совнаркома об организации производства зенитных платформ на Коломенском заводе и проект решения Совета по эвакуации по "Арсеналу".

Я продиктовал Носовскому основные пункты этих документов, о которых говорил Вознесенский. Носовский поднялся, чтобы уйти, но я задержал его.

- Еще один вопрос надо решить. Попробуем включить в постановление правительства пункт об установке трехсот 37-мм зенитных пушек на автомашины. Подождите минутку.

Нужно было согласовать вопрос о зенитках с Н.Д.Яковлевым. Предварительный разговор об этом у нас с ним был, н теперь, когда я позвонил ему, Николай Дмитриевич сразу же поддержал предложение включить такой пункт в постановление. В тот же день оно было принято правительством.

Когда Носовский ушел, я связался по телефону с директором "Арсенала" Г. П. Шардиным, напомнил ему о порядке принятия решений об эвакуации и предупредил о сроках перебазирования и начала выпуска продукции на новом месте.

- Эшелоны спланируйте так, чтобы обеспечивался последовательный и быстрый монтаж оборудования. С прибытием последнего эшелона должен начаться выпуск продукции. Немедленно отправьте на место группу опытных и энергичных специалистов для конкретного согласования вопросов, связанных с размещением оборудования и людей. [144] Указания по принятию и размещению "Арсенала" были даны и директору базового завода Д. И. Фирсову. Для оказания помощи в организации эвакуации в Киев отправился старший инженер главного артиллерийского управления наркомата Петр Иванович Калинушкин. Высокоподготовленный специалист, хороший организатор, он в последующем вырос до начальника отдела оборонной промышленности Госплана.

Эвакуация завода проводилась организованно, под руководством штаба во главе с директором. Штаб разработал график демонтажа оборудования, определил очередность и последовательность отправки цехов и оборудования. 29 июня из Киева ушел первый эшелон, а 14 августа - последний, 36-й. Всего было отправлено 1100 вагонов. Вместе с оборудованием эвакуировались 2500 рабочих, инженерно-технических работников и служащих. Все материальные ценности были вывезены полностью.

Г. П. Шардин уехал с последним эшелоном. Но так как "Арсенал" слился с базовым заводом, его откомандировали в Пермь, на машиностроительный завод в районе Мотовилихи, начальником цеха. Оттуда Шардин добровольцем ушел на фронт. В 1943 году мы разыскали Григория Павловича и отозвали с фронта. Он стал директором одного из крупных заводов вооружения.

Осенью 1941 года я побывал на заводе, где помимо киевского "Арсенала" разместились еще два предприятия. В механосборочном цехе, куда мы пришли с группой товарищей, нас встретил начальник цеха С. В. Гусовский - молодой, лет двадцати пяти, инженер. Он производил впечатление человека вдумчивого, обстоятельного. Я попросил рассказать о жизни цеха, его нуждах и заботах.

- Здесь мы уже три месяца, - сказал Гусовский. - Наш эшелон пришел из Киева за шесть с половиной суток. На седьмые сутки сразу же взялись за установку оборудования.

- Как устанавливали?

- Вручную. Перекатывали и передвигали с помощью ломов и труб. Работали днем и ночью. Первый пролет цеха начал работать через трое суток.

- Да, тут они геройски сработали, - подтвердил директор завода.

- Познакомьте меня с лучшим рабочим, товарищ Гусовский, - попросил я.

- С лучшим? - смущенно переспросил начальник цеха. [145] -Так у нас цех очень большой - 1200 человек. Все работают старательно. Трудно кого-нибудь выделить.

- Тогда покажите того, кто вам больше всех по душе, - засмеялся я.

Начальник цеха подвел меня к токарю, который как раз обрабатывал казенник. Тот назвал себя: Григорий Яковлевич Царик.

- Как работается, товарищ Царик?

- Хорошо, товарищ нарком.

- Как выполняете норму?

- На 600 процентов.

- Каждый день?

- Да, каждый день.

- А брак бывает часто?

- Нет, брака не бывает совсем.

- Устаете?

- Всякое бывает.

Г. Я. Царик был токарем высшей квалификации, одним из настоящих мастеров своего дела. Ему поручали изготовлять самые ответственные детали.

- Ну а как устроились с жильем после эвакуации?

- Можно сказать, неплохо, товарищ нарком. Время военное.

- И все же?

- Да есть у нас в хате у хозяев лежанка и деревянные нары. Две дочки спят на лежанке, а мы с женой Верой Митрофановной - на нарах. Свою "комнату" отгородили простыней. Ведь кроме нас в хате живут еще две семьи. Хозяева добрые, живем дружно. Так что ничего. Главное - скорей бы фашистов разбить!

Мы пошли дальше по цеховому пролету.

- Хорошие у вас люди в цехе, товарищ Гусовский.

- Очень хорошие, товарищ нарком! - откликнулся начальник цеха. В голосе его прозвучала гордость, и я подумал, что этот молодой инженер, как видно, неплохой командир производства, раз так отзывается о подчиненных. И, как оказалось впоследствии, не ошибся. С Сергеем Владимировичем Гусовским мне пришлось встречаться еще не раз и в годы войны, и после ее окончания. Он вырос в-крупного руководителя производства, стал Героем Социалистического Труда, лауреатом Государственной премии СССР, депутатом Верховного Совета УССР и до последнего дня своей жизни успешно руководил производственным объединением "Завод Арсенал".

Опыт перебазирования "Арсенала", а затем и других [146] наших предприятий мы широко использовали при эвакуации основной массы заводов и учреждений, которая проводилась позднее, в октябре 1941 года. Для решения вопросов, связанных с эвакуацией, в наркомате был создан специальный штаб во главе с В. М Рябиковым.

В соответствии с требованием Совета по эвакуации мы разработали план перебазирования предприятий и учреждений из угрожаемой зоны, заблаговременно довели до заводов предварительные указания. В них определялся порядок организации и проведения эвакуации, демонтажа оборудования, его упаковки, погрузки, перевозки и монтажа. Предусматривались меры по перевозке и обеспечению в пути следования людей, по оборудованию для них вагонов (нары, подножки, бачки для воды, железные печки и т. п.), организации службы в эшелонах. О местонахождении эшелонов ежедневно докладывалось в наркомат. Устанавливалось, что директор эвакуируемого завода может следовать на новую базу только с разрешения наркома, после завершения отправки людей и оборудования. Это требование распространялось и на конструкторские бюро, научно-исследовательские в проектные институты наркомата.

Руководство заводов, намеченных к эвакуации, было обязано представить в наркомат планы эвакуации, провести необходимые подготовительные работы и рекогносцировку новых баз. Заводские планы эвакуация перед их утверждением тщательно изучались в главках и отделах. Особое внимание обращалось на правильность определения количества и типа вагонов (платформ), очередности отправки оборудования и цехов, на расчет времени, нужного для эвакуации и восстановления выпуска продукции на новом месте.

Организованно а четко прошла эвакуация оборонных заводов из Москвы и Подмосковья в дни, когда развернулись ожесточенные сражения на подступах к столице. В начале октября ударным группировкам противника удалось прорвать оборону советских войск. 3 октября был оставлен Орел, а еще через три дня - Брянск. Возникла угроза выхода врага к Москве. 7 октября поздно вечером я был приглашен на заседание Совета по эвакуации.

- Государственный Комитет Обороны, - сказал Н. М. Шверник, - принял решение об эвакуации ряда оборонных предприятий из Москвы, Московской области и Тулы. Предложения наркомата вооружения о новых базах размещения артиллерийских, стрелковых, патронных заводов, проектных институтов и конструкторских бюро утверждаются. [147] Но по оптическим заводам имеются некоторые уточнения. В частности, один из заводов предлагается разделить и эвакуировать не в Новосибирск, а в Свердловск и в Уральск. Что вы скажете по этому поводу, товарищ Устинов?

- Прошу все же утвердить наше предложение, - поднялся я. - Разделение завода создаст большие трудности, потребует дополнительного оборудования и неизбежно отодвинет сроки пуска на новом месте. В Новосибирск отправлены из нескольких городов аналогичные наши предприятия. Они уже начали работу. Это поможет ускорить ввод завода в строй и облегчит организацию и обеспечение оптического производства.

- А как же с размещением людей и производственных мощностей? Совет по эвакуации именно это имел в виду, предлагая разделить завод и изменить место его перебазирования, - возразил Н. М. Шверник.

- Что касается условий размещения, - ответил я, - то мы, Николай Михайлович, уже проработали этот вопрос с секретарем Новосибирского обкома М. И. Кулагиным. Нам выделяют для завода здания Института инженеров транспорта, Кузбассугля, Облпотребсоюза, Главунивермага, гостиницы, Сибзапзолота, автогаража областного управления и другие помещения. Мы просим Совет по эвакуации временно закрыть Институт инженеров транспорта, произведя досрочный выпуск. Кроме того, мы просим разрешить Новосибирскому облисполкому закрыть пятнадцать школ, чтобы в них можно было разместить рабочих. Дополнительно к этому мы немедленно развернем строительство бараков и землянок, для чего туда направляются необходимые люди и средства. Членов семей эвакуированных рабочих временно разместим в расположенных вблизи города сельских районах.

По-видимому, мои доводы оказались убедительными. Возражений не последовало.

- Хорошо, - сказал Н. М. Шверник. - Согласимся с предложением наркомата. Эвакуацию заводов начинайте немедленно. На первые пять дней вам выделяется по пятьсот вагонов ежесуточно. К сожалению, больше выделить не можем. Но допускайте простоев. Используйте вагоны по-хозяйски. О ходе эвакуации докладывайте ежедневно. Секретарям обкомов и крайкомов ВКП(б) и председателям исполкомов указания об обеспечении прибивающих работников и членов их семей жилплощадью и питанием нами даны. [148] - Николай Михайлович, - снова поднялся я, - есть еще одна просьба. Прошу дать указание наркому торговли об организации питания в пути следования эшелонов. Надо исключить возможность повторения случаев, подобных тому, что произошел с одним из ленинградских заводов.

- Что за случай? - заинтересовался Шверник.

- Заводской эшелон был задержан на несколько дней на разъезде Унжа Северной дороги. Все запасы продуктов в эшелоне иссякли. А на разъезде продуктов не оказалось. С питанием людей создалось крайне тяжелое, можно сказать, катастрофическое положение.

В постановление Совета по эвакуации был включен пункт, обязывавший наркомторг обеспечить питанием эвакуируемых работников и членов их семей на все время следования эшелонов.

Возвратившись с заседания Совета, я собрал руководящий состав наркомата, объявил о решении правительства и мерах по своевременному и организованному проведению эвакуации. Для непосредственного руководства эвакуацией на наиболее крупные заводы немедленно командировались заместители наркома и начальники главков Б. Л. Ванников, И. А. Мирзаханов, Н. Г. Костыгов, И. П. Карасев, А. Н. Сергеев.

Одновременно часть руководящих работников наркомата (В. Н. Новиков, Н. Э. Носовский, Б. И. Каневский и др.) направлялась на новые базы для обеспечения своевременного монтажа и пуска эвакуируемых заводов. На заместителя наркома Н. Д. Агеева возлагалась персональная ответственность за своевременную подготовку строящихся объектов в новых пунктах. Туда же еще до начала эвакуации заводов направлялись от них бригады монтажников, технологов и конструкторов для подготовки планировок и обеспечения ускоренных темпов монтажа оборудования.

Начальнику транспортного отдела Н. М. Денисову вменялось в обязанность контролировать и ежедневно докладывать мне ход погрузки, подачи и отправки вагонов с оборудованием, материалами и людьми эвакуируемых предприятий и продвижение эшелонов.

8 октября начался демонтаж оборудования и погрузка на платформы. Тяжело было рушить то, что еще недавно создавали. Я постоянно бывал на заводах в те дни и видел, как многие рабочие плакали, снимая с фундаментов станки. Особенно запомнилось мне 13 октября.

* * *

Ранним утром приехал я на один из московских заводов. Погода была плохая. Шел мелкий холодный дождь. У заводоуправления [149] меня встретил директор завода. Поздоровались.

- Какая обстановка на заводе?

- Обстановка неважная, а точнее - тяжелая.

- Почему?

- Рабочие говорят: "Москву не сдадим!" - и не хотят уезжать. Говорят, что надо всеми силами защищать столицу, а не бросать ее, лучше, мол, здесь погибнем в боях, чем куда-то ехать.

- Откуда такие настроения? Вы разъяснили людям, почему и для чего проводится эвакуация? Судя по вашему докладу, нет. Идемте в цеха. И пригласите с собой парторга.

В цехах рабочие упаковывали в ящики части оборудования, инструменты. Работали как-то вяло, даже угрюмо. Поговорил с начальниками цехов, с некоторыми мастерами и рабочими. Во время этих бесед рядом со мной были и директор, и парторг ЦК ВКП(б) на заводе.

После посещения третьего или четвертого цеха я сказал:

- Совершенно очевидно, что к эвакуации завода вы приступили без убедительного разъяснения людям ее острой необходимости. Давайте исправлять ваши промахи. Собирайте общезаводской митинг.

Через полчаса люди собрались в сборочном цехе.

- Товарищи, - обратился я к ним, - эвакуация завода проводится не потому, что Москва якобы будет сдана врагу. Нет! Принимаются все меры по защите столицы. За нее будем драться до последней капли крови. Но на подступах к Москве сейчас обстановка очень сложная. Враг нацеливает удары по заводам. Нарушение их работы лишает армию нужного ей оружия. Выведя заводы из-под ударов врага, мы обеспечим в самый короткий срок нарастающий выпуск оружия. Значит, эвакуация нужна, нужна для победы. Партия и правительство верят в то, что рабочие столицы и Подмосковья покажут образцы революционной сознательности, проведут эвакуацию организованно и быстра и на новом месте будут давать фронту еще больше оружия!

Выступления заводских товарищей на митинге покачали, что настроение в коллективе переменилось. Люди поняли, что эвакуация необходима. Надо отдать должное и руководству, партийному комитету завода. Они сумели быстро перестроиться и мобилизовать коллектив на дружную, самоотверженную работу. Это позволило заводу уже на новом [150] месте через два месяца выдать первую партию зенитных пушек.

А обстановка на фронте продолжала усложняться. 14 октября немецко-фашистские войска захватили Калугу и ворвались в Калинин.

ГКО принял решение ускорить эвакуацию оборонных заводов из Москвы и Московской области, а также перевести в Куйбышев часть партийных и правительственных учреждений и дипломатический корпус. 15 октября меня вызвали в Кремль, где я встретил и других наркомов. Собрались в зале заседаний Совнаркома. После недолгого ожидания вошел В. М. Молотов и без всяких предисловий сказал:

- Сегодня же все наркомы должны выехать из Москвы в места, установленные для размещения их наркоматов по плану эвакуации.

Кто-то спросил, а как быть, если наркомат еще не перебазировался на новое место. Последовал ответ: все равно выехать сегодня, а эвакуацию наркомата поручить одному из заместителей.

Наш наркомат первоначально намечалось эвакуировать в Ижевск, затем в Киров. Но к середине октября выявилось, что Ижевск и так уже перенаселен, а из Кирова связь с заводами в центральной части страны и в Поволжье недостаточно надежна. Поэтому еще 13 октября я обратился в ГКО с просьбой о размещении аппарата наркомата во главе с В. М. Рябиковым в Перми. В Москве при себе просил оставить оперативную группу с соответствующим персоналом общим количеством 80 человек{14}.

ГКО утвердил представленный нами проект постановления. Около четырех месяцев находился наркомат вооружения в Перми. Основная его часть возвратилась в столицу после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, к 24-й годовщине Красной Армии.

Вместе с другими семьями в Пермь уехала и моя жена с двумя детьми. Там Таисия Алексеевна работала. Там же она в вступила в партию.

Небольшая оперативная группа наркомата вооружения находилась и в Куйбышеве, где правительство было поручено представлять Н. А. Вознесенскому.

К концу 1941 года было эвакуировано 80 процентов всех предприятий промышленности вооружения. С заводов вывезено [151] около 54 тысяч единиц различного оборудования, в том числе почти 40 тысяч металлорежущих станков. К новым местам базирования переехало около 150 тысяч человек.

Многие заводы эвакуировались на однотипные предприятия, с которыми обычно сливались. Но оборудование приходилось чаще всего устанавливать в недостроенных и непроизводственных помещениях. Немало заводов располагалось на территориях гражданских предприятий и в различных малопригодных для производства зданиях и подсобных помещениях.

Развертывание производства на новых базах проходило в трудных условиях. Порой оборудование устанавливалось под открытым небом, и начинался выпуск продукции еще до завершения строительства цехов. Вся эта работа проводилась в условиях дождливой, холодной осени и очень морозной зимы.

В конце 1941 года я приехал на Урал, на завод имени М. И. Калинина. Стоял сорокаградусный мороз. Но цехи работали. Работали под открытым небом - крыш не было. У большинства станков на перевернутых ящиках - подростки. В проходах "горнушки" - так рабочие называли круглые металлические короба с дырами для тяги. "Горнушки" топили круглосуточно. Около них и отогревались ребята, когда мороз совсем уж допекал, и снова брались за дело...

Так было и в других местах. Вопреки немыслимым трудностям, всем невзгодам и лишениям, вопреки всему , уже через месяц-полтора после перемещения заводы начинали давать продукцию. Но все-таки они эти месяц-полтора не работали. Конечно, мы учитывали предполагаемое снижение производства вооружения в связи с эвакуацией и представляли соответствующие данные в ГКО. Например, в последнем квартале 1941 года ожидалось уменьшение вы- пуска 25-мм и 37-мм зенитных автоматических пушек на 2500, 7,62-мм самозарядных винтовок и пистолетов-пулеметов более чем на 450 тысяч, пулеметов - на 24 тысячи, орудийных, авиационных прицелов и панорам-на 35 тысяч, артиллерийских буссолей и стереотруб - на 5400{15}.

Эти расчеты давали возможность Государственному Комитету Обороны реально планировать обеспечение вооружением соединений и частей Красной Армии и проведение операций на фронте с учетом снижения выпуска военной [152] продукции. Оно началось в октябре и упало до минимального уровня в ноябре. Но уже в декабре падение было приостановлено. А с начала 1942 года наметился общий его рост, который не снижался затем всю войну.

Быстро нарастал военно-промышленный потенциал восточных районов страны. Только за первые полгода войны 1523 промышленных предприятия, в том числе более 1360 крупных, были переброшены в Поволжье, на Урал, в Западную и Восточную Сибирь, в Казахстан и Среднюю Азию. Размещение и введение в действие сотен эвакуированных предприятий придали огромное ускорение развитию экономической базы, создание которой на Востоке страны было начато в годы первых пятилеток. Здесь налаживалось кооперирование предприятий, разрабатывались и вовлекались в производство наличные ресурсы сырья и материалов, разворачивались крупномасштабные капитальные работы. Сюда шли все основные запасы металла, материалов, оборудование и инструмент.

В целом к середине 1942 года перестройка народного хозяйства на военный лад была полностью завершена. На такую перестройку потребовалось около года. Для сравнения можно сказать, что в США и Англии, несмотря на то, что в этих странах условия для экономической мобилизации были благоприятными, а американская земля вообще не была затронута войной, перевод промышленности на военные рельсы занял значительно больше времени. Тем самым социалистическая экономика, основанная на общественной собственности на орудия и средства производства и имеющая плановый характер, продемонстрировала свою несравнимо более высокую устойчивость и мобильность. В неимоверно трудных условиях первого периода навязанной Советскому Союзу войны она убедительно доказала огромные преимущества перед капиталистической экономикой.

Наиболее наглядно эти преимущества показала эвакуация. Несомненно, это - одна из наиболее драматических и славных страниц героической эпопеи Великой Отечественной войны. Нужно было демонтировать, нередко под артиллерийским обстрелом и непрерывными бомбежками, десятки и сотни тысяч единиц оборудования. Нужно было погрузить это оборудование в эшелоны и доставить его - зачастую тоже под интенсивными вражескими воздушными налетами - к месту назначения за многие тысячи километров. Полтора миллиона вагонов с оборудованием, сырьем, топливом, людьми ушло на Восток. Эвакуировались свыше 10 миллионов человек. А ведь нужно было еще разгрузить [153] эти эшелоны, установить оборудование, разместить людей, организовать их жизнь и работу. И все это - в немыслимо короткие сроки. Расчеты врага на то, что оккупацией части территории и выводом из строя промышленности западных и центральных районов СССР удастся дезорганизовать экономическую жизнь страны, сорвать снабжение действующих армии и флота, потерпели крах.

Успешное проведение эвакуации, быстрый ввод в строй огромного индустриального комплекса на Востоке - это была крупная экономическая победа Советского Союза. Победа, одержанная на самом тяжелом для нас этапе войны и во многом предопределившая грядущий разгром фашистской Германии. Преодолевая невероятные трудности, советские люди воплотили в жизнь выработанную партией программу перестройки народного хозяйства на военный лад. С небывалой силой проявились в это трудное время высокий патриотизм советских людей - воинов и тружеников тыла, их несгибаемая духовная стойкость, преданность социализму, сплоченность вокруг партии.

Наверное, есть своя закономерность в том, что, говоря о Великой Отечественной войне, мы стараемся найти самые значительные, самые возвышенные слова. Ведь время, о котором идет речь, поистине героическое. Героическое без всяких скидок и оговорок, хотя тогда, в войну, люди, конечно, не думали о подвигах, не считали свои дела и поступки геройскими. Они работали. Работали на совесть. Отдавали делу, которое им было поручено, все свои силы, а если требовалось - и жизнь. Иначе они поступать не умели и не могли. Потому что знали - только так можно приблизить Победу.

Остановить врага

С первых дней войны все наши дела и мысли были подчинены выполнению наказа партии: "Все для фронта, все для победы!" Битва с врагом требовала огромного количества оружия и боеприпасов. И надо было использовать все возможности, все резервы наращивания производства на заводах наркомата, организовать выпуск оружия на предприятиях, переданных нам по мобилизации, добиться быстрейшего ввода в строй эвакуируемых предприятий в заводов-дублеров. [154] В середине июля 1941 года меня вызвал И. В. Сталин. Выглядел он очень усталым. Белки глаз заметно отливали желтизной. Виски густо высеребрила седина.

Он сказал, что обстановка на фронте трудна. Оставлены Смоленск и Кишинев. На ленинградском и киевском направлениях - тяжелые оборонительные бои. В результате бомбовых ударов врага по предприятиям нарушается производство некоторых видов вооружения. Поэтому возникла насущная необходимость в его дублировании. В частности, Сталин прямо поставил вопрос о строительстве завода-дублера по производству 20-мм авиапушек, предложил посоветоваться с Госпланом и согласованные соображения доложить ему.

На следующий день я доложил И. В. Сталину, что завод-дублер по производству 20-мм авиационной пушки целесообразно разместить в Поволжье, вблизи одного из крупных авиапредприятий, на базе строящегося там газомоторного завода. Потребуется передать его наркомату вооружения в выделить дополнительно несколько тысяч строителей. О сроках ввода в строй и необходимом оборудовании попросил разрешения доложить позднее.

Вскоре было принято постановление ЦК партии и Совнаркома по этому вопросу. Я попросил моего заместителя по капитальному строительству Николая Дмитриевича Агеева выехать на место и возможно точнее определить объем, сроки, нужды стройки, организовать работы. С присущей ему энергией Агеев взялся за дело. Действенную помощь ему оказал обком партии. Вскоре строительство развернулось широким фронтом. Ежедневно на строительной площадке работало более пяти тысяч человек.

Возведение производственных корпусов продвигалось быстро. Один из них, площадью 13 тысяч квадратных метров, строители обязались сдать через две, а второй, примерно такой же, - через три недели. С оборудованием дела обстояли хуже. Подсчеты показывали, что новому заводу потребуется около полутора тысяч станков. Где их взять? Станкостроительные заводы, по существу, прекратили поставку станков. Часть их мы могли взять с предприятий нашего наркомата при условии передачи производства некоторых видов вооружения на другие заводы. По полностью удовлетворить потребности из собственных ресурсов мы не могли.

Об этом я и доложил И. В. Сталину в очередной раз.

Оп выразил удовлетворение темпами стройки и спросил:

- А какой выход со станками предлагаете вы? [155]

- Нужно загрузить станкостроительные заводы по их прямому назначению. Не давать им посторонних заказов, пока они полностью не удовлетворят потребности оборонных заводов в станках.

Сталин тут же позвонил А. И. Микояну.

- Товарищ Микоян, - сказал он, - вот тут мы с товарищем Устиновым решаем вопрос о пуске очень нужного завода. Дело упирается в станки. Их нет. Прошу вас внимательно изучить этот вопрос и доложить о решении вместе с планом на четвертый квартал.

Несколько опережая события, замечу, что наше предложение было учтено в квартальном народнохозяйственном плане и это, конечно, сказалось на решении проблемы со станками. Но все же она в 1941 году стояла очень остро.

Чтобы решить ее, приходилось изыскивать и использовать любые возможности.

В этой связи вспоминается рассказ директора артиллерийского завода А. С. Еляна о том, как он и главный инженер завода М. 3. Олевский добывали станки в Туле. Узнав, что в труднейшей обстановке, в которой находится город, на ряде предприятий станки не используются, они обратились к секретарю Тульского обкома партии В. Г. Жаворонкову за разрешением взять их на артиллерийский завод. Жаворонков, возглавлявший городской комитет обороны, выслушал просьбу и спросил сердито:

- Послушайте, товарищи дорогие, да вы хоть знаете, что фашисты всего в нескольких сотнях метров, нас непрерывно обстреливают?

- Конечно, знаем. Но очень просим вас помочь. Станки, которые у вас сейчас не задействованы, прямо-таки позарез нужны для производства пушек.

- А вы сумеете их вывезти? - несколько остыл Жаворонков. В это время его, видимо, отвлек звонок другого телефона. Жаворонков отдал какие-то распоряжения, а затем возвратился к прерванному разговору:

- Вы меня слушаете?

- Да, да!

- Так вот, раз надо, значит, дадим. - И словно еще раз подтверждая мысль, высказанную в разговоре с тем, кому он только что отдавал распоряжения, Жаворонков отчеканил: - Тульский пролетариат не позволит фашистам войти в Тулу. Не позволит! Так что приезжайте и берите станки. Туляки вам помогут погрузить и отправить. Пусть наши станки служат общему делу. Давайте побольше пушек. [156] На заводе старые тульские станки были модернизированы и впоследствии успешно использованы и как операционные, и как база для создания специальных и агрегатных станков.

Но вернусь к разговору в кабинете Сталина.

- Станки вы получите, - сказал он, переговорив с А. И. Микояном. - А сколько вы рассчитываете давать пушек в месяц?

- Две тысячи, товарищ Сталин.

- Сегодня, я думаю, с этим можно согласиться. Но производство нужно обязательно наращивать. Наши возможности по выпуску самолетов растут.

Представленный мною проект постановления ГКО Сталин оставил у себя. На следующий день проект был утвержден.

А уже в третьем квартале 1941 года новый завод начал выпускать продукцию.

В такие же сроки вводились в строй и другие заводы, создавались новые производства на базе предприятий, выпускавших до войны мирную продукцию. В результате за второе полугодие 1941 года в три раза увеличилось количество заводов, производивших стрелковое оружие, в два с половиной - патроны, в пять раз - минометы.

Важное значение для создания новых производств в короткие сроки имело то, что еще в предвоенное время промышленность вооружения в соответствии с установками партии развивалась комплексно и, в частности, имела свою собственную прочную металлургическую базу. У нас было мощное и всесторонне развитое производство специальных высококачественных орудийных сталей, специального профильного и листового проката, кузнечно-прессовое оборудование, приспособленное для сложной обработки металлов. По существу, крупные артиллерийские и оружейно-пулеметные заводы олицетворяли собой объединения металлургии и машиностроения, обеспечивавшие широкомасштабное производство поковок, штамповок и других металлургических заготовок. А это - важнейшая предпосылка высокой мобилизационной готовности промышленности вооружения, наращивания выпуска ее продукции.

Но сама по себе материально-техническая база, как бы прочна и развита она ни была, не в состоянии обеспечить успех. Главной, решающей силой производства выступают люди. И прежде всего благодаря их самоотверженному труду обеспечивался нарастающий выпуск продукции для фронта. [157] Иван Дмитриевич Михайлов, возглавлявший партком завода "Большевик" в 1941-1943 годах, человек обстоятельный, знающий цену слову и многое повидавший на своем веку, как-то рассказал мне о таком случае. Приехала в конце 1942 года на завод делегация воинов Волховского фронта. Они побывали в сборочном, ведущем механическим, сталефасовочном, прокатном и кузнечном цехах, беседовали с рабочими. Многие из воинов еще совсем недавно тоже трудились у станков, прессов, имели дело с обработкой металла. И потому разговор был заинтересованный и обоюдопонятный. Перед расставанием один из гостей сказал:

- Вот говорят, что вы работаете в тылу... Какой же это тыл? То и дело бомбежки, артобстрелы. Холод до костей дерет - вон фашист каких дыр понаделал в крыше да стенах. О еде и одежке тоже говорить нечего. А работаете вы и день и ночь несмотря ни на что. Так что какой же это тыл? Не похоже! Верно, товарищи? - Он повернулся к сослуживцам, и те согласно загудели.- Право слово, вовсе не похоже. У вас такой же фронт, да, пожалуй, еще и посложней, чем у нас.

Прощаясь с рабочими, бойцы с особой признательностью и уважением пожимали им руки...

Да, в годы войны тыл - и, конечно, не только такой близкий к фронту, как в Ленинграде, а по всей стране - был, по существу, тот же фронт. Как и на фронте, труженики проявляли подлинное мужество, презрение к смерти, отвагу и ум, находчивость и смекалку, самоотверженность и волю к победе. Примерами самоотверженности и героизма наполнена хроника тех дней. И неизменно на самом переднем крае борьбы и труда были коммунисты.

Приведу небольшую выдержку из протокола собрания партийного актива города Ижевска, состоявшегося 8 октября 1941 года. В своем выступлении секретарь Удмуртского обкома ВКП(б) И. Ф. Кутявин так говорил о коммунистах - работниках одного из заводов вооружения: "...член ВКП(б) сталевар товарищ Скорьев дает плавки в течение 7 часов 30 минут вместо 9 часов. Бригада, где работает член ВКП(б) подручный сталевара тов. Абдрахманов, дает плавки в течение 7 часов вместо 9 часов по норме. Так же хорошо работает бригада, где подручным сталевара является член ВКП(б) товарищ Сурнин... Большинство коммунистов, работающих непосредственно на производстве, показывают образцы стахановской работы. Так, например, член ВКП(б) фрезеровщик товарищ Малых работает на участке приспособлений, является стахановцем, ежедневно перевыполняет [158] нормы выработки. Кандидат партии отдельщик товарищ Буйволов первым освоил норму выработки и сейчас выполняет ее на 140-150 процентов. Член ВКП(б) товарищ Мерзляков был поставлен старшим мастером на отстающий участок, и за последнее время этот участок стал перевыполнять график"{16}.

Так работали коммунисты всюду, в каждой бригаде, на каждом участке, в каждом цехе.

Воля, труд, самоотверженность советских людей делали в годы войны буквально чудеса. Вспоминается еще одно из множества подтверждений тому. В конце 1941 года для налаживания производства вооружения срочно потребовалось переоборудовать ряд станков на некоторых заводах. Для этого нужны были несколько десятков специальных подшипников. Звоню Анатолию Александровичу Громову, в ту пору главному инженеру, а фактически руководителю 1-го Московского государственного подшипникового завода.

- Анатолий Александрович, выручайте. Нам крайне нужны подшипники. - И я назвал выходные данные подшипников.

- Дмитрий Федорович, - ответил Громов, - мы и рады вам помочь. Но как? Вы знаете наше положение. Налаживаем выпуск специальной продукции. Подшипникового производства фактически нет. Изготовить подшипники про-сто физически не можем.

- Неужели нельзя найти какой-нибудь выход? Честно говоря, мы крепко рассчитывали именно на вас. Может быть, все же найдете возможность решить задачу? Вы понимаете, как это важно. Посоветуйтесь со специалистами, с рабочими. Ведь у вас есть прекрасные мастера.

- Мастера у нас есть, Дмитрий Федорович, но ведь, и они не боги!

- Они больше, чем боги. Попробуйте обратиться к ним, изложите нашу просьбу. Уверен, они откликнутся. Дадите подшипники - и фронт получит крайне нужное оружие.

- Хорошо, Дмитрий Федорович, сегодня же поговорю с товарищами. Попробуем... И если найдется хоть малейшая возможность - обязательно сделаем.

Все, кто хоть мало-мальски знаком с производством подшипников, знают, как непроста его технология, какого сложного и тонного оборудования оно требует. Мой инженерный [159] опыт говорил мне почти однозначно: изготовить нужные нам подшипники в тогдашней ситуации на ГПЗ-1 нельзя. Но в то же время опыт практической работы с людьми подсказывал: на заводе найдут возможность изготовить эти подшипники. Ведь они нужны для выпуска оружия, которое необходимо фронту. А ради этого даже невозможное становится возможным.

Так и получилось. Инструментальщики проявили недюжинную изобретательность, применили весьма сложную, я бы сказал, даже хитроумную обходную технологию и изготовили нужные подшипники. Работа выполнялась во внеурочное время. Участвовали в ней кадровые рабочие и инженеры инструментального цеха завода. Шефство над нашим заказом взяла цеховая парторганизация.

Через несколько дней А. А. Громов сообщил, что подшипники готовы, и я от души поблагодарил его. Жаль, что в памяти не сохранились имена тех, кто участвовал в этой уникальной, без всякого преувеличения, технической и производственной операции.

Вообще в те дни нам пришлось в чрезвычайно ограниченные сроки решать немало организационных, технических в других вопросов. Большинство из них было вызвано непредвиденно тяжелой обстановкой начального периода, но были и такие, которые явились следствием недальновидных, а то и просто неправильных, непродуманных шагов, сделанных в канун войны. Таким шагом было предпринятое по настоянию руководства ГАУ наркомата обороны, и в частности маршала Г. И. Кулика, за несколько месяцев до начала войны прекращение выпуска 45-мм и 76-мм пушек. Я уже упоминал об этом, но здесь хочу рассказать, как было восстановлено производство этого оружия.

В тяжелых боях первых дней и недель войны 45-мм в 76-мм пушки подтвердили свою высокую эффективность в борьбе с вражескими танками. Они были крайне нужны воюющим войскам, а также вновь формируемым соединениям и частям, дивизиям народного ополчения, отдельным артиллерийско-пулеметным батальонам.

Вот почему 12 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны принял решение восстановить производство 45-мм и 76-мм пушек. Надо было возобновить выпуск этих систем на заводах, где они изготовлялись раньше и где имелась, необходимая база, организовать производство на ряде других военных и некоторых гражданских предприятий.

Для сокращения сроков освоения производства вновь [160] привлеченным предприятиям была передана вся необходимая техническая документация. Что касается заводов, выпускавших 45-мм и 76-мм пушки до войны, то наличие у них запасов технологического оснащения, заготовок и соответствующей документации позволило им быстро развернуть производство. Но все же поначалу мы не могли удовлетворить стремительно нараставшую потребность в этих системах. С просьбами в ГКО, Ставку, наркомат обороны обращались военные, секретари обкомов, горкомов.

Как-то поздней ночью в конце июля я возвратился с одного из заводов. Только зашел в кабинет, как в дверь заглянул И. А. Мирзаханов. Коммунист с дореволюционным стажем, Илларион Аветович был ветераном промышленности вооружения, возглавлял крупные заводы, затем - один из ведущих главков наркомата, а с 1940 года работал заместителем наркома. Выглядел Мирзаханов чрезвычайно расстроенным.

- Что случилось, Илларион Аветович?

- Меня вызывал товарищ Сталин, - ответил он.

И рассказал о разговоре И. В. Сталина с П. Н. Горомыкиным, состоявшемся накануне. Сталин остро поставил вопрос о том, почему в начале войны наша армия оказалась без основных артиллерийских систем, имея в виду снятие с производства 45-мм и 76-мм пушек. Горемыкин разъяснил, что это было предложение главного артиллерийского управления наркомата обороны. Из-за возражений наркомата вооружения этот вопрос трижды рассматривался в ЦК ВКП(б) и был решен в пользу военных. Сталин потребовал представить предложения по исправлению положения, и в связи с этим был вызван И. А. Мирзаханов.

Илларион Аветович предупредил, что И. В. Сталин намеревается звонить мне. Долго ждать звонка не пришлось.

30 июля мне позвонил И. В. Сталин и сказал:

- В Государственный Комитет Обороны поступил доклад маршала Кулика о том, что для обеспечения артиллерийским вооружением вновь формируемых в первой половине августа стрелковых дивизий недостает триста тридцать 45-мм противотанковых пушек и двести 76-мм. Кулик пишет, что их можно получить только за счет увеличения поставок от промышленности. Других ресурсов нет.

Сталин умолк. В телефонной трубке было слышно его дыхание. Я терпеливо ждал, зная, что подобные паузы он делал нередко, обдумывая возникшую у него в связи со сказанным какую-либо новую мысль. И действительно, Сталин продолжил: [161] - Совсем недавно Кулик, да и Тимошенко докладывали мне совсем другое. Заверяли, что у нас орудий именно этих калибров хватит с избытком. Просили прекратить их производство... Но за это спрос с них. Вам, товарищ Устинов, нужно тщательно взвесить ваши возможности по увеличению поставок этих пушек армии. Сделайте это срочно и доложите мне лично.

Без точных и обоснованных расчетов идти к И. В. Сталину было нельзя. Он как-то подчеркнул, что теперь война и каждый нарком оборонной отрасли промышленности должен быть постоянно готов дать четкий ответ, сколько и какого вооружения у него есть сегодня, будет завтра и послезавтра. Наиболее важные данные Сталин заносил в небольшую записную книжку, которую постоянно держал при себе.

Подготовив необходимые материалы, я отправился на улицу Кирова, где в небольшом особняке находилась Ставка и работал Сталин. Заседания ГКО, Ставки и Политбюро ЦК происходили у него в кабинете без официальной процедуры окончания работы одного органа и начала работы другого.

Как видно, меня уже ждали, потому что А. Н. Поскребышев сразу же предложил мне пройти в кабинет.

После обычного приветствия Сталин сказал:

- Ну что же, товарищи, послушаем наркома вооружения, что он может доложить по противотанковой артиллерии.

- Промышленность вооружения, - начал я, - не сможет поставить войскам названное маршалом Куликом количество артиллерийских систем в указанный срок. Завод, который раньше выпускал 45-мм пушки, эвакуирован на восток. В пути еще находятся инструмент и оставшиеся после прекращения производства в январе этого года заготовки. На новом месте выпуск может начаться не раньше конца сентября.

- А почему не могут выполнить заказ заводы, которые не эвакуируются, в частности Еляна?

- Завод восстанавливает производство 76-мм дивизионной пушки УСВ, товарищ Сталин. Но в названный Куликом срок покрыть потребности фронта не сможем.

Я обосновал конкретные сроки ввода мощностей по производству 45-мм и 76-мм пушек на предприятиях наркомата и ориентировочные цифры наращивания общего объема их производства. [162] Выслушав меня, Сталин довольно долго молчал, а затем, ни к кому не обращаясь, сказал:

- Теперь ясно, что свертыванием перед войной налаженного производства орудий массового потребления еще до полного освоения идущих им на смену образцов мы допустили серьезную ошибку, можно сказать, непростительный просчет. Определить, когда точно начнется война, конечно, чрезвычайно трудно. Тем не менее наше решение было недальновидным. Пожалуй, теперь не время искать виновников. Нашим войскам нужны противотанковые средства. Поэтому надо любой ценой обеспечить их выпуск в достаточном количестве. Это сейчас главная задача. Я прошу наркомат вооружения и Госплан каждый месяц представлять график ежедневного выпуска противотанковых орудий по заводам. За выполнением графика будем следить и спрашивать строго.

Мне не раз приходилось докладывать И. В. Сталину о выполнении графиков выпуска продукции. На их нарушения он реагировал иногда довольно резко. Когда, например, в сентябре один из уральских заводов не выполнил заказ по выпуску орудий, Сталин тут же дал телеграмму директору завода и парторгу ЦК, строжайше предупредил их об ответственности. Эта телеграмма всколыхнула весь завод, и случаев нарушения графика больше не было.

Проекты постановлений ГКО о производстве 45-мм и 76-мм пушек разрабатывались нами на каждый месяц совместно с отделом вооружения Госплана. Выпуск орудий быстро рос. Уже в августе он в шесть, а в сентябре - в одиннадцать с половиной раз превысил показатели июля. Однако в октябре в связи с начавшейся эвакуацией производство несколько сократилось. Возникли трудности и в его планировании. Поэтому в ноябре Н. А. Вознесенский потребовал подготовить проект постановления на три месяца вперед. Рассмотрение этого проекта на заседании ГКО мне особенно запомнилось.

Уже месяц столица была на осадном положении. Кровопролитные бои шли на ближних подступах к Москве. Продолжалась эвакуация предприятий.

Сталин еще больше осунулся и ссутулился. Прочитав проект, он сказал:

- В первом абзаце надо указать, что производство противотанковых орудий имеет исключительное, подчеркиваю, исключительное значение для нашей армии. Запишите. А поскольку это так, нужно, кроме того, записать, что на привлекаемых к производству пушек заводах должны ежемесячно [163] выделяться дополнительные централизованные фонды на каждого работающего: муки - 10 килограммов; крупы и рыбы по 2 килограмма; сахара - 1 килограмм; табаку - по 100 граммов. В закрытых столовых продавать по 200 граммов хлеба без карточек. - Он прошелся по кабинету, раскуривая трубку, и снова не спеша продиктовал:

- Вменить в обязанность секретарям обкомов: Свердловского - Андрианову, Сталинградского - Чуянову, Молотовского - Гусарову, Горьковского - Родионову, Удмуртского - Чекинову, Ярославского - Патоличеву - повседневно заниматься работой заводов, изготавливающих 45-миллиметровые противотанковые и 76-миллиметровые дивизионные пушки УСВ; оказывать всемерную помощь в выполнении указанного постановления и ежедекадно докладывать ГКО о ходе выполнения программы.

Сталин подошел к столу, из-за моего плеча прочитал написанное и продолжил:

- Запишите еще один пункт. ГКО предупреждает всех народных комиссаров и директоров заводов об исключительной ответственности за выполнение указанного постановления и за бесперебойное снабжение артиллерийских заводов наркомата вооружения и устанавливает, что невыполнение заказов для выпуска 45-мм и 76-мм пушек будет рассматриваться ГКО как государственное преступление.

Постановление было тут же перепечатано на машинке. Подписав его, Сталин сказал:

- Теперь принимайте меры к выполнению постановления. Докладывайте нам, как идет его реализация.

В соответствии с постановлением ГКО был издан приказ по наркомату. Для того чтобы обеспечить выполнение программы выпуска 45-мм и 76-мм пушек с заводов временно снимался ряд заказов, в том числе на 25-мм и 85-мм зенитные пушки, 57-мм противотанковую пушку, 107-мм горный миномет и некоторые другие. Естественно, все технологическое оснащение, оборудование и полуфабрикаты по этим заказам сохранялись в полной готовности.

В некоторых публикациях вопрос о снятии с производства 57-мм противотанковой пушки (ЗИС-2) в конце 1941 года объясняется чересчур упрощенно, а порой и неверно. Временное прекращение выпуска этой артиллерийской системы было обусловлено критической обстановкой начала войны. Для отпора врагу требовалось большое число противотанковых орудий. Обеспечить выпуск их необходимого количества можно было только по уже освоенной и налаженной технологии. А ее в тот момент еще не было. [164] Вспоминается, как в двадцатых числах июля 1941 года Н. А. Вознесенский поставил передо мной и маршалом Г. И. Куликом, который как заместитель наркома обороны еще продолжал тогда заниматься вопросами вооружения, задачу изучить перспективы организации производства ряда артиллерийских систем, опытные образцы которых, в том числе 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2, были разработаны на заводе, руководимом А. С. Еляном.

На 22 июля был назначен смотр образцов. Он проводился во дворе наркомата обороны. Присутствовали Н. А. Вознесенский, В. А. Малышев, маршал Г. И. Кулик, руководящие работники нашего наркомата. Пояснения давал главный конструктор завода В. Г. Грабин. После осмотра орудий орудийные расчеты показали боевую работу на них.

Всем нам опытные образцы понравились.

- Скажите, Василий Гаврилович, - спросил маршал Кулик Грабина, - почему выпуск ЗИС-2 идет так туго? Ведь пушка принята на вооружение и пущена в производство еще в мае. А завод выдал пока считанные единицы орудий. В чем дело?

- Основная причина заключается в том, что завод не может освоить как следует изготовление ствола из-за его большой длины. При обточке ствол гнется. Но я уверен, что скоро мы решим эту задачу.

- Ваш ответ, товарищ Грабин, - сказал Н. А. Вознесенский, - еще раз подтверждает, что переход к серийному производству новой системы требует времени. А его-то у нас как раз нет. Как бы не вышло, что в погоне за лучшим мы потеряем имеющееся уже у нас хорошее и оставим армию без нужных ей орудий.

- Да, сейчас надо как можно больше противотанковых пушек. Именно сейчас, а не завтра, не через месяц, - заговорил маршал Кулик. - Ваше "скоро", товарищ Грабин, нас не устраивает. Поэтому к вопросу о производстве представленных заводом систем придется вернуться позже. А сейчас нужно все силы бросить на выпуск освоенных в производстве противотанковых пушек.

- Утвержденная программа должна быть выполнена безусловно, - подвел итог Н. А. Вознесенский.

Мы у себя в наркомате организовали широкий фронт работ и контроль за выполнением программы выпуска 45-мм и 76-мм пушек. На заводы Урала и Приуралья отправились Б. Л. Ванников, И. А. Мирзаханов, В. Н. Новиков. Н. П. Карасев и я выехали в Поволжье. [165] Николай Павлович Карасев ведал в наркомате кадрами. Однако он хорошо разбирался в вопросах производства вооружения. Выходец из семьи ярославских рабочих, Карасев совсем еще подростком стал работать слесарем, одновременно учился на вечернем рабфаке, в девятнадцать лет вступил в ВКП(б). Николай Павлович окончил механико-машиностроительный институт и военно-промышленное отделение Военно-морской академии, был на оборонном заводе мастером, инженером, конструктором, избирался секретарем парткома завода и секретарем райкома партии, а с 1939 года, до перехода весной 1940 года в наркомат вооружения, работал в аппарате ЦК ВКП(б).

Карасев направился на один завод, а я - на другой. Вместе с директором завода А. С. Еляном, парторгом ЦК ВКП(б) А. Д. Проскуриным и главным инженером М. 3. Олевским пошли по цехам.

- Это наш новый механический цех, - сказал Елян, указывая на большой свежепостроенный производственный корпус, расположенный неподалеку от заводоуправления. - Построили за 26 дней. Конечно, сами не управились бы, помог присланный вами, товарищ нарком, строительный отряд. Теперь изготовление противооткатных устройств перестало быть узким местом.

Обошли, осмотрели и этот, и другие заводские цеха. На заводе я находился несколько дней, постарался побывать за это время всюду и в дневное, и в ночное время. Очень многое дали беседы с рабочими и мастерами, руководителями участков и цехов, технологами и конструкторами. Так что собирая руководящий состав на совещание, я был, как говорится, во всеоружии. Разговор повел о ликвидации отставания в производстве продукции, об улучшении организации всей работы коллектива.

Завод первым среди артиллерийских предприятий наркомата переводил производство орудий на поток, активно внедрял прогрессивную технологию. После откровенного разговора с руководством завода, определения неиспользованных резервов и оказания необходимой помощи со стороны наркомата выполнение ежедневного графика стало нормой.

Очень многое давала производству мысль конструкторов и технологов. Но в условиях войны, когда мера труда и времени стала иной, когда требовалось многократно ускорить производство и увеличить его объем, одного этого оказалось недостаточно. Нужно было мобилизовать творческую мысль, инициативу и энергию самой рабочей массы, воодушевить на поиск путей ускорения выпуска оружия, увеличение объемов [166] производства тех, кто трудился непосредственно у станка, у пресса или мартена. На это мы ориентировали руководителей предприятий, партийные, профсоюзные и комсомольские организации.

Уже первые недели и месяцы войны дали немало примеров рабочей инициативы. В кузнечно-прессовом цехе завода трудился Иван Семенович Курков. Коммунист, кадровый рабочий, из тех, кто составлял костяк промышленности вооружения, кузнец высочайшей квалификации, он обладал неброской, но чрезвычайно притягательной силой, которая невольно привлекала к нему людей, придавала особый вес и значимость каждому его слову. С первых дней войны Иван Семенович Курков стал ковать за смену вместе со своим подручным 800 деталей вместо 350 по норме. А когда задание каждой бригаде молота было установлено свыше двух тысяч деталей орудий за смену, он довел выработку до трех с лишним тысяч.

Мне не раз приходилось видеть работу таких, как Иван Семенович, мастеров своего дела. Их, кстати говоря, было немало на заводах вооружения. Что же отличало мастеров, каким был их почерк? Их действиям на рабочем месте была чужда торопливость, а тем более суетливость или спешка. Напротив, порой казалось, что они даже медлительны - настолько расчетливым, выверенным, точным было каждое их движение. В любую сработанную ими деталь они, можно сказать, вкладывали частичку своей души. Как же щедра должна быть душа рабочего человека, чтобы все выходящее из-под его рук несло на себе печать мастерства!

Таким был Иван Семенович Курков, или, как его уважительно называли, Семеныч. Не случайно он стал на заводе одним из первых рабочих, удостоенных за ударный труд почетного звания стахановца-патриота, высоких наград Родины. В 1942 году он был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а затем и медалью "За трудовое отличие". Такими же были коммунист Михаил Иванович Гудков из первого механического цеха, который растачивал за смену десять-одиннадцать стволов вместо четырех по заданию, Иван Аполлонович Лисин, который довел съем казенников за смену до тридцати вместо девяти по заданию. Этот результат так и не был никем превзойден до самого конца войны.

Что лежало в основе таких поистине феноменальных трудовых показателей? Я думаю, прежде всего - слитые воедино ответственность, рабочая смекалка и высокое профессиональное мастерство. [167] Овладение таким мастерством - дело, конечно, непростое, требующее от человека большой организованности, дисциплинированности, целеустремленности. В этой связи хочу рассказать об одном из замечательных работников, который в годы войны подростком пришел на завод. Вчерашний фэзэушник, Александр Царев был, как говорят, отнюдь не богатырского сложения. Но от рабочих со стажем, тем более от товарищей-комсомольцев, тех, кто был чуть постарше и поопытней его, отставать ни за что не хотел. И там, где недоставало знаний, навыков, а то и просто физической силы, он брал пытливостью, сноровкой. Поначалу Саша постоянно надоедал пожилым рабочим своими вопросами. Те нередко бурчали, внешне будто бы даже сердито, но сами с удовольствием помогали пытливому пареньку. И что же? Очень скоро Царев стал не только выполнять, но и значительно перевыполнять норму, а впоследствии стал бригадиром одной из лучших на заводе фронтовых бригад токарей. Из месяца в месяц она успешно выполняла повышенные социалистические обязательства, вместо 2,2 моноблока орудий в среднем за смену по норме снимала 5, а иногда и больше.

Александр Царев в 1944 году был награжден медалью "За трудовое отличие". В победном 1945 году коммунисты цеха единодушно приняли его в партию. И этот факт представляется мне особенно значительным. Он как бы подытоживает и становление, и профессиональное возмужание, и духовный рост молодого человека - все то, чему суровое военное время придало особое ускорение. Закалка, полученная в трудовом коллективе в годы войны, как правило, определяла и определяет не только духовный облик, нравственную позицию человека, но и всю его последующую линию жизни.

Кстати сказать, в послевоенные годы А. А. Царев без отрыва от производства закончил политехнический институт, стал инженером, работал на родном заводе сначала технологом, затем начальником цеха, начальником отдела подготовки производства, заместителем главного инженера, а в последние годы - заместителем директора завода по качеству. К его медали, полученной в годы Великой Отечественной войны, прибавились ордена Октябрьской Революции и "Знак Почета".

Хорошая, правильная линия жизни! Именно такой линии, определяемой честным, ответственным, добросовестным отношением к общественному долгу, к порученному делу, к обязанностям советского гражданина, и придерживаются в своем подавляющем большинстве люди, прошедшие [168] через горнило Великой Отечественной и связавшие свою жизнь с партией Ленина, Ведь судьба Александра Андреевича Царева - это типичная судьба представителей поколения, вступившего в рабочий строй во время войны.

Многие ветераны продолжают успешно трудиться. Иван Семенович Курков - наладчик в кузнице. За годы войны он внес немало рационализаторских предложений, позволивших существенно поднять производительность труда. За свою многолетнюю работу он подал более 400 рацпредложений, которые были внедрены в производство. В 1962 году Указом Президиума Верховного Совета РСФСР И. С. Куркову было присвоено почетное звание "Заслуженный рационализатор РСФСР". Константин Николаевич Гришин, бригадир слесарей-сборщиков, - кавалер ордена Ленина, вступил в партию в суровом 1944 году. Большим авторитетом в коллективе пользовались А. Т. Гордеев, В. Д. Максименко, М. Г. Елисеев, В. К. Крохин, А. Г. Альтерман, В. В. Селихов, В. С. Селиверстов, другие товарищи. Немало представителей этого поколения работает на других заводах и в учреждениях. Это настоящая трудовая гвардия, слава и гордость коллективов!

Что отличает нашу трудовую гвардию? Не просто ответственное, самоотверженное, но и творческое, инициативное отношение к делу. Может быть, правильней было бы сказать, что одно без другого просто немыслимо. И особенно наглядно это проявилось в годы войны.

Еще раз скажу о той огромной роли, которую сыграло проведенное партией в предвоенные годы вовлечение женщин в производство, создание необходимых технико-производственных и других условий для применения их труда. С первых же дней войны это стало давать отдачу. Женщины успешно работали на самых ответственных и сложных участках, овладевали профессиями, которые испокон веку считались мужскими. Но у войны иной отсчет... Мария Николаевна Климова, работница электросилового цеха завода "Большевик", коммунистка, стала одной из первых на заводе, если не во всей отрасли, турбомашинисткой. Старшим кочегаром работала жена фронтовика Клавдия Васильевна Левакова. Профессию газогенераторщицы освоила Августа Григорьевна Соколова, машинистом электропилы по резке горячего металла стала Анна Петровна Андреева... Да разве перечесть всех наших замечательных тружениц, которые в грозный для Родины час встали вровень, плечом к плечу с мужчинами, разделили с ними неимоверную тяжесть военного лихолетья! [169] И при всем том женщины оставались матерями, хозяйками, верными боевыми подругами, нежными, заботливыми, внимательными, добрыми. С ними, с надеждой на то, что они обязательно выдержат, вынесут все, сберегут, поднимут детей, во многом были связаны представления фронтовиков о прочности тыла, их уверенность в том, что тыл не подведет. Не эта ли глубинная, живущая в самых сокровенных уголках солдатского сердца уверенность в своих матерях, женах, сестрах, дочерях питала, подобно животворному ключу, стойкость бойцов, их волю к жизни, их оптимизм, неподвластный даже самым тяжким ударам военной судьбы!

Самоотверженные усилия партии, всего советского народа, планомерное введение в действие мощностей и ресурсов, созданных заблаговременно, целенаправленное использование преимуществ политической и экономической организации советского общества - все это неизбежно должно было принести свои плоды.

И эти плоды стали ощутимыми уже к концу 1941 года, когда в начале декабря советские войска перешли в контрнаступление под Москвой и нанесли врагу крупное поражение - первое для него во всей второй мировой войне. Одновременно были нанесены удары под Ростовом и Тихвином. Развернулось общее наступление Красной Армии. Она очистила от захватчиков Московскую и Тульскую области, ряд районов Калининской, Ленинградской, Орловской и Смоленской областей. Местами враг был отброшен более чем на 400 километров!

Успеху наступления Красной Армии способствовали насыщение наших войск противотанковым и стрелковым вооружением, оснащение танков достаточно мощной и надежной пушкой. Только за два последних месяца 1941 года было выпущено 45-мм и 76-мм дивизионных пушек больше, чем за предшествующие четыре месяца войны.

Большую роль в борьбе против танков врага в битве под Москвой и на других участках советско-германского фронта сыграли противотанковые ружья. Развертывание их массового производства осуществлялось в короткие сроки. Еще 16 июня, за неделю до начала войны, Н. А. Вознесенский поинтересовался, как продвигается доработка противотанкового ружья Н. В. Рукавишникова.

- Рукавишников жалуется, что ему ставят палки в колеса, - сказал Николай Алексеевич, - а испытатели будто бы преувеличивают недостатки системы и попросту придираются к ней. Так что разберитесь, Дмитрий Федорович.

Я попросил А. И. Барсукова, который в деталях знал [170] все, что касалось создания противотанкового ружья, подготовить имевшиеся в наркомате материалы, в том числе акты полигонных испытаний и решение наркомата обороны. Побеседовали с самим конструктором. Выяснилось, что после снятия с производства в конце июля 1940 года противотанкового ружья Н. В. Рукавишников продолжал работу над его усовершенствованием. Но последние полигонные испытания, проводившиеся 23 июня 1941 года, показали все еще значительный процент задержек при стрельбе. Требовалась дальнейшая доработка ружья.

Обо всем этом я доложил Н. А. Вознесенскому. Он попросил оказать Рукавишникову необходимую помощь, чтобы ускорить завершение работ. А вскоре о противотанковом ружье заговорил Сталин. Случилось это в начале июля, после одного из заседаний Государственного Комитета Обороны.

- Тимошенко и Кулик, - сказал Сталин, - обратились с просьбой срочно начать массовый выпуск противотанкового ружья Рукавишникова. - По тому, какой тяжелый взгляд был брошен в мою сторону, чувствовалось, как он сильно раздражен. - Наши бойцы геройски дерутся с фашистскими танками, - продолжал Сталин, - применяя бутылки с горючей смесью и гранаты. Они вынуждены прибегать к таким средствам. Другого оружия ближнего боя у них нет. А оно могло быть! Могло, если бы наши военные в свое время более здраво подошли к оценке противотанкового ружья. Тогда они недооценили его возможности и переоценили броневую защиту немецких танков. Но сейчас мы знаем, что броня у большинства из них не превышает сорока миллиметров. Как раз для противотанкового ружья!

Сталин помолчал, потом обратился ко мне:

- Товарищ Устинов, скажите, можно ли начать выпуск противотанкового ружья Рукавишникова, и если можно, то сколько потребуется времени для налаживания производства?

- Выпуск ружья можно начать, товарищ Сталин, - ответил я. - Но сейчас оно проходит окончательную доводку после испытаний. Одновременно ведется подготовка технической документации и рабочих чертежей для массового производства на двух заводах. На это потребуется не меньше месяца.

- Учитывая важность задачи, - сказал Сталин, - поручите еще одному, а для надежности - двум конструкторам, пусть поработают так, чтобы в самое короткое время мы имели хорошее противотанковое ружье. [172] Эта задача была поставлена перед конструкторами В. А. Дегтяревым и С. Г. Симоновым. Созданные ими в короткий срок - с момента получения задания и до первых пробных выстрелов прошло всего 22 дня - образцы ружей успешно выдержали полигонные испытания, о чем я и доложил в середине августа Сталину. Он слушал с большим интересом, то и дело уточнял некоторые вопросы.

- Ружье Симонова, товарищ Сталин, самозарядное, в магазине пять патронов.

- Чем же оно отличается от ружья Рукавишникова? Ведь его ПТР тоже самозарядное, под пять патронов?

- Да, товарищ Сталин. Бронепробиваемосгь, баллистические, весовые и габаритные характеристики обоих ружей равноценны. Но ружье Симонова проще, легко разбирается на две части и в походном положении имеет меньшие габариты по длине. Оно обладает преимуществами перед ружьем Рукавишникова в разборке и сборке, в обнаружении и устранении задержек.

- Проще - это хорошо, - заметил Сталин. - Проще, значит, надежнее. На марше ружье Симонова смогут нести два солдата?

- Да, товарищ Сгалин.

- Это тоже неплохо. А каковы оба эти ружья в стрельбе?

- Из того и другого сделано примерно одинаковое количество выстрелов - больше тысячи. Ружье Симонова не имело поломок, а в ружье Рукавишникова - две. Так что есть основания считать ружье Симонова более живучим.

- Вот видите? Это - результат простоты. Она имеет немаловажное значение и в производстве, особенно массовом. Эту сторону дела вы тоже учли?

- Конечно, учли, товарищ Сталин. Число заводских деталей в ружье Симонова на треть меньше, чем в ружье Рукавишникова. На его изготовление требуется на 60 процентов меньше станко-часов и на 30 процентов - общего времени. Мы считаем целесообразным принять на вооружение противотанковое ружье Симонова и начать его массовое производство.

- Хорошо. А что у Дегтярева?

- Дегтярев изготовил однозарядное ружье. Оно легче магазинного, а бронепробиваемость имеет такую же. Ружье очень технологично, товарищ Сталин. Его можно почти целиком изготавливать на токарных станках. Массовый выпуск ружья Дегтярева мы можем организовать гораздо быстрее, чем магазинного. [172] 29 августа образцы противотанковых ружей были представлены наркоматом вооружения совместно с наркоматом обороны в ГКО. Осмотр их членами ГКО и правительства проходил в Кремле. Пояснения давали сами конструкторы.

В тот же день оба образца противотанковых ружей были приняты на вооружение. Заводы наркомата получили задание срочно освоить и развернуть их массовое производство.

Хотелось бы сказать несколько слов и о самих талантливых конструкторах, с которыми мы встретились накануне смотра их противотанковых ружей в Кремле.

Василий Алексеевич Дегтярев родился в семье потомственного тульского оружейника. Его отец и дед также были мастерами ружейного дела. Еще в довоенное время В. А. Дегтярев немало сделал для создания автоматического стрелкового оружия. Были приняты на вооружение пистолет-пулемет, ручной, станковый, танковый, авиационный, крупнокалиберный пулеметы. История не знала другого такого примера, когда на оснащении армии одновременно находилось бы столько образцов оружия одного конструктора. В 1940 году В. А. Дегтяреву, второму после И. В. Сталина, было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Четырежды он отмечался Государственной премией СССР, в том числе за противотанковое ружье. Это был не только конструктор-изобретатель, но и мастер - золотые руки.

Сергей Гаврилович Симонов также внес большой вклад в развитие отечественного стрелкового оружия. Кроме противотанкового ружья, которое пользовалось заслуженной боевой славой на фронтах, на вооружении Красной Армии находились созданные им самозарядная винтовка и самозарядный карабин. Он возглавлял ряд конструкторских коллективов оборонных заводов. В послевоенное время ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда, С. Г. Симонов дважды удостаивался Государственной премии СССР, в том числе за противотанковое ружье.

...Освоение производства нового образца оружия - одна из трудных задач. Она еще больше усложняется, если ее приходится выполнять в предельно короткие сроки. Вот почему мы привлекли к решению этой задачи одновременно несколько заводов. Более успешно шла работа на Ковровском заводе, где и конструировалось противотанковое ружье Дегтярева. Для оказания помощи заводу оборудованием в Ковров в соответствии с постановлением ГКО в однодневный срок были доставлены из Москвы сто пятьдесят токарных станков разных типов{17}. На заводе организовали спе- циализированное [173] производство. Для общего руководства подготовкой к серийному выпуску противотанковое ружья в Ковров выехал И. А. Барсуков.

Иван Антонович Барсуков, работая главным механиком Московского автозавода, а затем заместителем наркома вооружения, показал себя хорошим организатором. Человек исключительной скромности, он, когда этого требовала обстановка, был и настойчив. Он хорошо знал Ковровский завод, технологию производства.

Развернулась интенсивная работа по организации производства ПТР.

"...Ни я, ни директор завода, - вспоминал позже Василий Алексеевич Дегтярев, - в те дни не знали покоя. Круглыми сутками, за исключением нескольких часов сна, мы находились в цехах, следили за тем, как идет изготовление деталей и сборка... Рабочие трудились с огромным воодушевлением, многие, заменяя ушедших на фронт, перешли на два, три станка"{18}.

Спустя около двух месяцев, в октябре, завод выпустил первую партию ПТР, а в ноябре - более пяти тысяч. Противотанковые ружья прямо с завода отправлялись в войска, сражавшиеся на подступах к Москве. Фронтовикам ружья пришлись по душе. Начальник артиллерии Западного фронта генерал И. П. Камера сообщал, например, что 16 ноября в районе Петелино, Ширяево из противотанковых ружей подбито 2 танка противника, а в бою за станцию Луговая - 4{19}. В боях под Крюково 6 и 8 декабря было уничтожено 11 танков.

Ковровские оружейники не только успешно справились со своим заданием, но и помогли наладить изготовление таких же ружей на Ижевском заводе{20}. Туда я предложил поехать Владимиру Николаевичу Новикову, который до назначения заместителем наркома работал директором этого завода, хорошо знал и людей, и производство. В начале ноября в Ижевск были доставлены чертежи, техническая документация, часть заготовок деталей. Прилетело сюда и несколько специалистов, освоивших производство ПТР. Вскоре и здесь начался массовый выпуск противотанковых ружей Дегтярева. [174] Сложнее было организовать производство противотанкового ружья Симонова. Его выпуск наряду с другими предприятиями мы поручили заводу, где до войны изготовляли запасные части к автомобилям и тракторам. Сюда было направлено свыше трехсот станков с других оружейных заводов. Мы скомплектовали из хорошо подготовленных специалистов бригаду технической помощи во главе с главным технологом Государственного союзного проектно-конструкторского института С. Л. Ананьевым. На нее возлагалась обязанность в кратчайший срок подготовить производство противотанковых ружей Симонова.

Одновременно налаживался выпуск этих ружей и на заводе, который возглавлял М. А. Иванов. Производство ПТР развертывалось в специально построенных для этого деревянных корпусах. Размещены они были... на бывшем картофельном поле. Оно было буквально исполосовано транспортом, доставлявшим сырье, материалы, детали и узлы в цеха. Сами цеха представляли собой большие бараки, вдоль центральной оси которых располагались по три больших железных бочки, приспособленные под печки. От них к крыше тянулись жестяные трубы. И все это нещадно дымило, так как топить приходилось древесными отходами, как правило, сырыми и не очень горючими. Рабочие места у станков освещались самодельными коптилками, которые, конечно, свежего воздуха в помещениях не добавляли. И в таких условиях люди не только выполняли, но и перевыполняли нормы изо дня в день, из месяца в месяц. Работали, как воевали, - не считаясь с трудностями и лишениями, не щадя себя.

Эти люди, как, впрочем, и все, кто вынес на своих плечах Великую Отечественную войну, заслуживают самого глубокого уважения и благодарности. Время неумолимо. Все меньше и меньше остается участников той войны. Тем с большим вниманием, тем бережней должны относиться новые поколения к светлой памяти тех, чья жизнь была опалена огнем войны, кто в годину суровых испытаний проявил самые лучшие качества советского человека.

...А на том картофельном поле вскоре был заложен фундамент капитальных корпусов, и через непродолжительное время здесь вырос новый завод. Массовое производство противотанковых ружей Симонова было налажено уже к концу 1941 года. Они хорошо зарекомендовали себя в борьбе с танками и бронемашинами противника и успешно применялись для уничтожения других целей. Красноречивым свидетельством их достоинств могут служить признания врага. [175] В частности, технический инспектор гитлеровской армии вынужден был констатировать, что советское противотанковое ружье Симонова может считаться наиболее совершенным и эффективным оружием из всех известных в то время противотанковых ружей калибра 13-15 мм.

Одновременно с развертыванием производства средств для ведения борьбы с танками противника мы выполняли поставленную перед нами Государственным Комитетом Обороны задачу по резкому увеличению выпуска стрелкового оружия. Основным образцом такого оружия в нашей армии была винтовка Мосина образца 1891 года, модернизированная в 1930 году. Во второй половине 30-х годов на вооружение был принят пистолет-пулемет Дегтярева (ППД), который хорошо показал себя в боях с белофиннами. Однако он был сконструирован еще в ту пору, когда холодная и горячая обработка металла была на невысоком уровне, а кузнечно-прессовое оборудование не позволяло изготовлять высокоточные заготовки. Большие припуски в сочетании со сложной геометрией деталей требовали значительных затрат станко-часов на изготовление ППД. Достигнутый в конце 30-х годов прогресс в технологии машиностроения, и прежде всего в точности и чистоте обработки с помощью горячей штамповки, литья, холодного прессования, позволил поставить вопрос о создании новой, более эффективной конструкции автоматического оружия.

Эта работа была поручена заводу, выпускавшему ППД. В очень короткий срок Г. С. Шпагин разработал новую конструкцию пистолета-пулемета. Георгий Семенович Шпагин проявил склонность к изобретательству еще в гражданскую войну, когда служил в полку оружейным мастером. Его талант раскрылся в полную силу на Ковровском оружейном заводе, где он работал под руководством Владимира Григорьевича Федорова и Василия Алексеевича Дегтярева. Он участвовал в создании многих новых систем оружия, в том числе танкового крупнокалиберного и мощного корабельного зенитного пулемета. Несомненно, и в созданной им конструкции пистолета-пулемета, вошедшего в арсенал отечественного оружия под именем ППШ, воплотились знания и опыт учителей Шпагина, всей нашей школы конструкторов автоматического стрелкового вооружения.

В. А. Дегтярев с одобрением отнесся к новому автомату, конструкция которого была основана на принципах, в корне отличавшихся от тех, которых в своей многолетней конструкторской практике придерживался он сам. Единственно, что было взято в ППШ без каких-либо изменений - [176] это дисковый магазин от ППД, который очень нравился И. В. Сталину. Кстати сказать, позднее, уже в 1942 году, его приверженность именно к этому, очень сложному в производстве, магазину едва не стала причиной задержки поставок пистолета-пулемета Шпагина фронту. Дело в том, что сложное производство дисковых магазинов стало отставать от производства ППШ, и оружие нечем было комплектовать. С большим трудом удалось убедить Сталина в необходимости организовать значительно более простое и удобное по технологии производство коробчатых магазинов (бойцы называли их рожками) и комплектовать ими ППШ наряду с дисковыми. Это позволило намного увеличить поставки очень полюбившегося бойцам оружия.

Устройство пистолета-пулемета Шпагина было несложным. Разбирался он всего на пять частей, что обеспечивало его быстрое изучение и освоение бойцами. Неприхотливый в эксплуатации, ППШ был весьма технологичен в производстве. Только ствол, особенно его канал, нуждался в тщательной обработке, остальные же металлические детали штамповались из листа, а деревянные части имели удобную для изготовления конфигурацию. Все это обеспечивало изготовление ППШ с минимальной затратой станко-часов и позволило с первых же недель и месяцев войны развернуть его массовое производство на многих, в том числе неспециализированных заводах.

Однако в начале войны резкое увеличение в короткие сроки выпуска автоматов было непростой задачей. В этом я убедился при посещении завода, где директором был А. А. Ельянов, на третий день после начала войны.

Вместе с директором, главным инженером М. П. Петровым, парторгом ЦК ВКП(б) В. Е. Полушкиным я прошел по цехам, познакомился с людьми, поговорил с ними. Затем мы посоветовались, что нужно сделать, чтобы выполнить задание правительства по выпуску автоматов, с чем и была связана моя поездка сюда.

- Правительство ставит перед вашим заводом задачу увеличить выпуск ППШ в июле в два раза, а в августе - в шесть раз по сравнению с июньской программой, - подчеркнул я. - Знаю, завод ваш молодой, есть определенные трудности. Давайте посоветуемся, как организовать работу, какая вам нужна помощь, чтобы в такие короткие сроки резко поднять производство автоматов.

- Своими силами завод не сможет за один месяц увеличить выпуск продукции в шесть раз, - сказал А. А. Ельянов. [177] - Главное - не хватает станков, инструмента, квалифицированных специалистов.

Мы вместе произвели обобщенный расчет потребных сил и средств. Затем здесь же был подготовлен приказ по наркомату, которым предусматривалось осуществление ряда срочных мер. В первую очередь намечалось оказать заводу помощь в отладке технологии, организации производства и обеспечении выпуска пистолетов-пулеметов, для чего сюда направлялась бригада специалистов-технологов под руководством заместителя начальника техотдела наркомата М. Д. Гандлевского. В состав бригады включались высококвалифицированные инженеры технического отдела и двух проектно-конструкторских институтов. Кроме того, в трехдневный срок на завод поставлялось дополнительное оборудование с пяти других предприятий стрелкового вооружения. Ответственность за доставку возлагалась на директоров заводов-отправителей. С трех предприятий на завод командировались бригады квалифицированных наладчиков, а для работы в цехах - студенты - выпускники МВТУ имени Н. Э. Баумана, которое в те годы подчинялось наркомату.

Оказанная помощь, большая организаторская работа, проведенная руководством и парткомом завода, усилия всего коллектива позволили уже в июле не только выполнить, но и перевыполнить план. За три месяца выпуск пистолетов-пулеметов был увеличен более чем в девять раз.

Одновременно налаживалось производство ППШ и на других предприятиях.

Одно из них было развернуто в рабочем поселке, ныне городе Вятские Поляны, Кировской области, куда осенью 1941 года выехал Г. С. Шпагин. На базе шпульной фабрики он организовал и наладил бесперебойный выпуск автоматов своей системы. В настоящее время в Вятских Полянах открыт и действует Дом-музей Героя Социалистического Труда, лауреата Государственной премии Г. С. Шиагина.

Массовый выпуск ППШ был организован на московских предприятиях - на автозаводе, инструментальном, станкостроительном заводах, на фабрике спортинвентаря, на "Красном штамповщике", заводах счетно-пишущих машин, деревообделочных станков и других. В ноябре трудящиеся столицы дали первые 400 автоматов, в декабре - уже 14 тысяч, а в последующие пять месяцев - свыше 155 тысяч. Всего за войну Москва дала фронту три с половиной миллиона автоматов ППШ.

Мне довелось присутствовать при разговоре И. В. Сталина с Н. С. Хрущевым, который в ту пору был первым [178] секретарем ЦК КП(б) Украины и одновременно членом Военного совета Юго-Западного фронта. Дело было в начале ноября. Хрущев просил направить войскам фронта дополнительно несколько десятков тысяч автоматов ППШ. Сталин ответил, что просьба будет удовлетворена по мере возможности, но и украинские товарищи не должны сидеть и ждать, что им пришлют. Надо, мол, приспособить некоторые заводы к производству автоматов, как это делают Москва, Ленинград, другие промышленные центры, а наркомат вооружения окажет в этом всемерную помощь.

Нужное для производства ППШ дополнительное оборудование, в частности специальные станки для обработки каналов стволов, изготовлялись на заводах нашего наркомата в таком количестве, которое позволяло создать достаточный мобилизационный запас.

Нарастающим потоком шли с заводов на фронт другие виды стрелкового оружия: винтовки и карабины, ручные, станковые, авиационные, танковые и крупнокалиберные пулеметы. Во втором полугодии 1941 года было выпущено свыше полутора миллионов винтовок и карабинов - в два раза больше, чем в первом полугодии, в восемь раз увеличился выпуск автоматов и в десять - пулеметов.

Особенно высокими темпами росло производство вооружения в восточных районах страны. В июне 1942 года здесь выпускалось более трех четвертей всей военной продукции. Наряду с артиллерийским и стрелковым вооружением армия получала все больше танков, самолетов, другой боевой техники и боеприпасов.

Наркомат вооружения, занимаясь вопросами производства, совершенствования существующих и создания новых образцов стрелково-артиллерийского вооружения и приборов, поддерживал постоянную связь с фронтами, ГАУ НКО, управлениями вооружения ВМФ и ВВС. В первые месяцы войны это было особенно важно, так как в жестоких боях с врагом наше оружие проходило всестороннюю проверку. Многочисленные сообщения с фронтов на заводы, в наркомат, ЦК ВКП(б), ГКО свидетельствовали о том, что оно действовало в общем безотказно. Но были отдельные случаи задержек, поломок деталей, других недостатков. О них также сообщали обычно сразу в вышестоящие органы, вплоть до председателя ГКО.

В тех трудных условиях первого полугодия войны такие сообщения вызывали острую реакцию, хотя сам Сталин к ним относился, как правило, спокойно. Каждое из них тщательно [179] расследовалось специально создаваемыми комиссиями, принимались соответствующие меры.

Например, вскоре после начала войны стали поступать сведения о случаях поломок пружины подавателя в самозарядных винтовках СВТ-40.

И. А. Барсукову было поручено тщательно изучить причины и выработать предложения, исключающие эту неисправность. С группой специалистов он выехал на завод. Оказалось, что пружины изготовлялись с нарушением технических требований и условий. Мы потребовали от завода немедленно прекратить нарушения, привлекли для оказания ему помощи ЦКБ-14 НКВ, ужесточили технический контроль, обратились с просьбой к наркому черной металлургии И. Ф. Тевосяну о поставках проволоки для изготовления пружины только из установленной марки стали. Иван Федорович пообещал проследить за этим.

С помощью специалистов наркомата завод изготовил приспособление, обеспечивавшее правильную форму пружины. При высоком пределе упругости проволоки это представляло определенные трудности. Для массового изготовления пружин был срочно спроектирован полуавтомат. Пружины стали изготовляться высокого качества.

Второй пример. В конце июня на завод, изготовлявший авиационные крупнокалиберные пулеметы Березина, поступила тревожная телеграмма из одной авиационной части Черноморского флота: "Срочно высылайте специалиста, БС совершенно не работает". Примерно в это же время по тому же поводу поступила жалоба в ЦК ВКП(б) и заместителю председателя Совнаркома Н. А. Вознесенскому. Мне было дано двое суток для того, чтобы разобраться, принять меры и доложить.

На завод я срочно направил В. Н. Новикова. Вместе с конструктором и специалистами завода они пришли к выводу, что недостатки связаны не с производством пулеметов, а, видимо, с их установкой на авиационном заводе. В. Н. Новиков поехал туда и с участием конструкторов Березина и Петлякова, заместителей наркомов авиационной промышленности и Госконтроля тщательно проверил установку в работу пулеметов, в том числе в условиях полета. Особых технических отклонений и нарушений не обнаружили и здесь.

Анализ всех данных показал, что нарушения в работе пулеметов связаны главным образом с неправильной их эксплуатацией в частях. Видимо, техники по вооружению самолетов плохо освоили пулемет. Пришлось срочно командировать [180] в формирующиеся и действующие авиационные части своих специалистов. Заводу-изготовителю дали указания отменить проводившуюся ранее смазку с расчетом на длительное хранение (в бездействии) и к каждому пулемету прилагать специальную памятку-инструкцию по обращению и уходу за пулеметом. Кроме того, был установлен более жесткий контроль за правильностью изготовления деталей и сборки пулеметов, за их установкой на самолеты.

Принятые меры оказали свое действие. Обо всем этом я доложил в ЦК ВКП(б) и правительству. Претензий к пулемету больше не поступало.

...В начале июня 1942 года более тысячи рабочих, инженерно-технических работников и служащих промышленности вооружения были награждены орденами и медалями. Мне было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Такого же звания удостоились Б. Л. Ванников, В. Н. Новиков и директора заводов А. И. Быховский, Л. Р. Гонор, А. С. Елян. Среди многих поздравлений мне пришло теплое приветствие и из блокадного Ленинграда, с завода "Большевик"; Оно тронуло меня до глубины души. Я тут же ответил телеграммой: "Передайте мой горячий привет и сердечную благодарность за поздравление славному коллективу родного завода, вырастившего и воспитавшего меня. Обещаю отдать все свои силы делу дальнейшего оснащения родной Красной Армии первоклассной военной техникой. Желаю всем сил и доброго здоровья. Ваш Д. Устинов".

Перестроив экономику на военный лад, страна все полнее удовлетворяла потребности Красной Армии в оружии. Опираясь на крепнущую поддержку тыла, фронт усиливал удары по врагу. В битве под Москвой его планы "молниеносной войны" были окончательно сорваны. Потерпели крах расчеты агрессора на непрочность советского общественного и государственного строя.

К середине ноября 1942 года Красная Армия вела ожесточенные оборонительные сражения на Волге и Северном Кавказе и одновременно наступала в районе Ржева, Великих Лук и под Ленинградом. Силы для борьбы, волю к победе она черпала в беззаветной поддержке всего народа, в слаженной работе мощного военного хозяйства страны, создание которого к тому времени завершалось.

Волга, река моего детства, река, с которой мы, советские люди, связываем свое представление о Родине, стала тем рубежом, где нашествие вражеских орд было остановлено.

Отсюда началось их изгнание с нашей земли. [181]

Дальше