Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

На разных широтах

Окидывая мысленным взором пройденный за многие годы службы в Вооруженных Силах путь, невольно убеждаюсь, что нет, пожалуй, такого уголка в стране, где бы не бывал, где бы не служил. В июле 1938 года, получив назначение командиром 13-го легкобомбардировочного авиаполка, отправился в Среднеазиатский военный округ.

Сборы были недолгие. Отправил жену и дочь к родным и выехал к новому месту службы. Проезжаю через знакомые оренбургские края, с которыми расстался год тому назад. Вот промелькнул освещенный аэродром, и мысли мои невольно обратились к дорогим сослуживцам: сколько было нами затрачено труда, проявлено инициативы, творчества, для того чтобы лучше организовать подготовку высококвалифицированных летчиков для строевых частей ВВС...

Ночь уступила место жаркому июльскому дню, и ковыльные оренбургские степи сменились знойными песками, где цепко раскинул почти лишенные листьев колючие ветки саксаул. В этих местах ранее мне не приходилось бывать. Много наслышался о трудностях здешней службы. Но готов преодолеть любые тяготы. Еду туда, куда зовут интересы Родины.

Древний Ташкент, имеющий почти двухтысячелетнюю историю, оказался необычайно красивым, утопающим в зелени городом. Он делился на две части. Я еще застал его старую, дореволюционную часть, обнесенную высокой глинобитной стеной, со множеством кривых переулочков, крохотных домишек. Но уже рос и новый индустриальный Ташкент с современными зданиями, что свидетельствовало о светлой жизни освобожденного узбекского народа.

В новом городе размещался и штаб Среднеазиатского военного округа. Явился к врио командующего ВВС округа полковнику Михайлову, затем познакомился и с другими командирами штаба. Здесь я узнал, что 13-й легкобомбардировочный авиаполк, которым мне надлежало [22] командовать, являлся самой крупной авиачастью ВВС округа. Но полк находился еще в стадии формирования. Он создавался из отдельных авиаэскадрилий. Четыре из них летали на самолетах Р-5 и одна - на двухмоторных бомбардировщиках Туполева ТБ-1.

Знакомлюсь со своими будущими сослуживцами. Авиачастью временно командовал заместитель командира полка майор В. В. Васильев. Держался он с подчеркнутой внимательностью и предупредительностью, но был несколько смущен моим неожиданным приездом, ибо предполагал, что станет командиром полка. К счастью, это не отразилось ни на наших взаимоотношениях, ни на совместной работе.

После ознакомления с положением дел в полку решил усилить бомбардировочную, воздушно-стрелковую, ночную подготовку командных кадров. И вскоре 13-й легкобомбардировочный авиаполк участвовал в многодневных учениях с войсками округа, действовавшими в песках пустынь, в горной местности. Именно на учениях я познакомился с комбригом Иваном Ефимовичем Петровым, впоследствии генералом армии, прославленным героем Великой Отечественной войны. Это был культурный, начитанный и творчески мыслящий военачальник, который по-настоящему интересовался авиацией и знал ее. На учениях, проводимых в Средней Азии, наш авиаполк неоднократно взаимодействовал с войсками, возглавляемыми комбригом И. Е. Петровым.

С 1 июня 1939 года 13-й легкобомбардировочный авиаполк стал именоваться 34-м скоростным бомбардировочным авиаполком. Это было связано с тем, что взамен самолетов Р-5 и другой устаревшей техники мы начали перевооружаться на скоростной бомбардировщик СБ. Более совершенный металлический самолет имел два двигателя, убирающиеся шасси; экипаж бомбардировщика состоял из трех человек, размещенных в закрытых кабинах.

У нас в авиаполку, как и во всем округе, пока никто не летал на бомбардировщике СБ. Единственным летчиком, освоившим новый самолет, оказался командующий ВВС Среднеазиатского военного округа генерал-майор авиации Ф. Г. Мичугин. После изучения новой техники, сдачи зачетов по конструкции и эксплуатации скоростного бомбардировщика командующий дал мне три провозных полета, показал особенности пилотирования при отказе одного двигателя и выпустил самостоятельно. [23] Затем бомбардировщик СБ изучали летчики и штурманы полка. Чтобы обеспечить безопасность полета на новой машине, я решил работать на полевом аэродроме. Место для него мы выбрали на огромной равнине, куда в случае отказа двигателя можно было производить посадку с любого направления. Переучивание прошло успешно, и дальнейшее совершенствование экипажей мы производили уже на основном аэродроме авиаполка.

О службе в Среднеазиатском военном округе остались самые добрые воспоминания. Она обогатила меня опытом командной, летной работы, и, получив назначение на Украину, я со спокойной душой передал хорошо подготовленный и сколоченный 34-й скоростной бомбардировочный авиаполк своему заместителю В. В. Васильеву.

Киев встретил туманом и обледенением. После солнечной ташкентской погоды здесь было сыро, неприветливо, Я направился в штаб для представления командующему ВВС округа. Он сразу же внес ясность: 35-я авиабригада, в которую я получил предписание на должность заместителя командира, существует только на бумаге, и ее надо формировать. Для начала командующий предложил мне выехать в Белую Церковь и в кратчайший срок укомплектовать 86-й скоростной бомбардировочный авиаполк на самолетах СБ. Основные командные кадры он обещал прислать, а остальные предстояло собрать из оставшихся подразделений тех частей, которые убыли на Карельский перешеек, где в то время велись боевые действия.

Вооруженный такими инструкциями и пожеланиями успехов, в январе 1940 года я прибыл в авиационный гарнизон, и тотчас на меня, как на старшего командира, обрушилась масса неотложных и зачастую непредвиденных организационных дел. В военном городке жили семьи находившихся на фронте летчиков. При всем старании нельзя было найти хотя бы одну незанятую комнату. А люди в новый полк все прибывали и прибывали. Создалась очень напряженная обстановка с устройством их семей, обеспечением детей школами, детскими учреждениями, продовольствием.

Положение усложняли необычайные для Украины морозы. В том суровом 1940 году они и здесь доходили до 40 градусов. А запасы топлива оказались скудными, в [24] помещениях было холодно. Свирепые морозы вскоре сменились обильными снегопадами.

Вся жизнь перенаселенного военного городка, учебно-боевая подготовка авиачасти с трудом обеспечивались слабой комендатурой тылового подразделения. И чтобы поддерживать аэродром в состоянии, пригодном для полетов, весь личный состав пришлось бросить на уборку снега.

Большинство прибывших в полк летчиков имели значительный перерыв в полетах. У многих не оказалось летных книжек - об уровне подготовки можно было судить только с их слов, а также после проверки техники пилотирования. Неудивительно, что в таких условиях пришлось основательно заняться инструкторской работой. Полк производил полеты в две смены, и мне приходилось летать бессменно, включая выходные дни, ловя буквально каждый час летной погоды.

Напряженная работа командиров и штаба, политработников, партийной и комсомольской организаций, всего личного состава авиачасти дала результаты. К середине марта 1940 года вновь сформированный 86-й скоростной бомбардировочный авиаполк был подготовлен для ведения боевых действий.

Однако вскоре нам пришлось покидать обжитые места. После нормализации положения на наших северо-западных границах, подписания мирного договора с Финляндией авиабригада, которой командовал Т. Т. Хрюкин, возвращалась из-под Ленинграда на свои квартиры. Нам было приказано срочно перебазироваться из Белой Церкви на новое место. Управление 35-й авиабригады и переданный соединению истребительный авиаполк на самолетах И-16 разместились на одном из аэродромов в районе Полесья. Там же остался и базировавшийся ранее на этом аэродроме 94-й скоростной бомбардировочный авиаполк.

Вскоре к нам прибыл и только что назначенный командир 35-й авиабригады А. М. Кравцов. С Александром Михайловичем мы встретились как старые и добрые друзья. В свое время вместе служили в Борисоглебской военной школе летчиков, учились вместе и в высшей летно-тактической школе. Весной 1940 года ему присвоили звание генерал-майора авиации.

А службу в авиации Александр Михайлович начал еще в дореволюционные годы. Был авиационным [25] мотористом, унтер-офицером. Вступив в ряды Красной Армии, участвовал в гражданской войне.

Обогащенный фронтовым опытом, генерал А. М. Кравцов делился с нами мыслями о том, как лучше приблизить боевую подготовку летчиков к требованиям современной войны, обучить экипажи бомбардировщиков действиям в сложных погодных условиях.

Работали мы дружно, но недолго: Александра Михайловича перевели на другую должность. А 35-я авиабригада летом 1940 года была переформирована в 16-ю смешанную авиадивизию, и меня назначили ее командиром.

Соединение развертывалось в трудных условиях. В состав его вошли 86-й скоростной бомбардировочный авиаполк на самолетах СБ; 87-й и 149-й истребительные авиаполки на самолетах И-16 и И-153 ("Чайка"). Предполагалось сформировать еще один бомбардировочный авиаполк, но не хватало аэродромов. Управление авиадивизии переехало в Тарнополъ (ныне Тернополь), разместилось почти в центре города. Жизнь штаба авиадивизии была у всех на виду, и с военной точки зрения это никуда не годилось. Но еще сложнее обстояло дело с размещением авиачастей и боевой техники. 86-й скоростной бомбардировочный авиаполк базировался в районе Терембовля. Здесь было фактически голое поле, без единого аэродромного сооружения. Личный состав части расположился в бывшем военном городке кавалерийского полка панской Польши.

149-й истребительный авиаполк временно базировался в небольшом Черновицком аэропорту. 87-й истребительный авиаполк предполагалось разместить в районе Тарнополя. Однако аэродрома, пригодного для полета истребителей И-16, здесь еще не было. Самолеты пришлось поставить на наскоро выровненных крестьянских полях, расположенных поблизости одного из сел, а личный состав поселить в палатках. Затем своими силами мы приступили к строительству нового полевого аэродрома.

Командование ВВС Киевского особого военного округа потребовало также соорудить и укрытия для самолетов-истребителей. Материалы для этой цели не отпускались, строительные организации не выделялись. Строить предстояло так называемым хозспособом, а это представлялось трудным делом. Так, например, требовался лес, а делянки для его заготовок находились в предгорьях Карпат. Понадобились тракторы, автомобильный, железнодорожный [26] транспорт, чтобы доставлять лес на аэродромы и другие объекты. Словом, у вновь формируемых авиачастей и соединений было значительно больше строительных забот, чем у авиаполков и бригад, существовавших много лет, имевших налаженное хозяйство, оборудованные аэродромы, свой жилой фонд.

Самим нам на скорую руку пришлось готовить и полигон. Выбрали поблизости от аэродрома заболоченный участок, где не было ни селений, ни пахотных полей, - и началась работа: бомбометание, воздушные стрельбы.

Летом 1940 года, когда участились случаи нарушения самолетами боярской Румынии приграничного воздушного пространства, наша авиадивизия получила приказ пресечь подобные действия и организовать перехват нарушителей. Противовоздушная оборона тогда не располагала радиолокационными средствами. О вторжении иностранного самолета в наше воздушное пространство сообщение обычно поступало по телефону, и, пока истребитель поднимался наперехват, нарушитель успевал удалиться на свою территорию.

.Пришлось приблизиться к приграничному району. Выбрали и оборудовали площадки для взлета истребителей, доставили туда самолеты грузовиками. И вот боевые машины собраны. В томительном ожидании появления нарушителей, в постоянной боевой готовности целыми днями пилоты находились в душных кабинах.

После нескольких успешных вылетов из этих засад мы сумели отучить непрошеных гостей от захода за линию нашей государственной границы. Но в то лето боевая подготовка в истребительных авиаполках протекала неровно. Полеты довольно часто прекращались распоряжением свыше, порой из-за происшествий, имевших место в каком-либо другом военном округе. Практиковались возвращения к повторению неоднократно изученных разделов наставлений, инструкций, вновь принимались зачеты по летной эксплуатации авиационной техники. На ходу вносились изменения в учебные планы. И все же все наше внимание было сосредоточено на решении главной задачи - совершенствовании летной выучки, боевой готовности частей и соединений в целом.

Моим ближайшим помощником был начальник штаба дивизии полковник К. С. Полуяченко, обладавший хорошими организаторскими способностями, неиссякаемой работоспособностью и энергией. Боевой подготовкой экипажей [27] и подразделений бомбардировщиков занимался непосредственно я сам, а истребительных авиаполков - мой помощник по истребительной авиации полковник А. Д. Иванов. Человек уже не молодой, он продолжительное время находился на дипломатической работе, был военно-воздушным атташе в Японии и по этой причине несколько оторвался от летной работы. Вернувшись из-за рубежа, Иванов прошел курс обучения в Высшей летно-тактической школе, освоил истребитель И-16 и летал довольно уверенно.

Хочется особо сказать о заместителе командира авиадивизии по политической части полковом комиссаре П. А. Бычкове. Он приложил много труда и старания для организации партийно-политической работы во вновь сформированном соединении. Летал наш комиссар на истребителях.

В 1940 году в авиадивизию начали поступать самолеты И-16 с двигателями М-62 и М-63, то есть последних модификаций. Благодаря увеличению мощности двигателя эти самолеты развивали значительную по тому временам горизонтальную скорость - до 490 километров в час. Они имели на вооружении крупнокалиберные пулеметы, авиационные пушки.

Летчикам нужно было осваивать воздушный бой на вертикалях, уже применявшийся в Испании. Однако из-за продолжавшихся ограничений полетов значительная часть энергии людей уходила на наземную подготовку и отработку техники пилотирования, включая неизменные полеты по кругу, в зону. Такая практика замедляла переход летчиков, особенно молодых, к более сложным разделам боевой подготовки, не способствовала совершенствованию тактики воздушного боя.

Летом 1940 года генерал армии Г. К. Жуков, возглавлявший в то время войска Киевского особого военного округа, проводил командно-штабные учения в Прикарпатье. Участие в этих учениях 16-й смешанной авиадивизии не планировалось, и мне никто не сообщил о предполагаемом приезде командующего в район нашего базирования. Вдруг около шести часов утра получаю от начальника штаба округа телеграмму: командующий недоволен, что командир 16 сад не встретил его и не представился. Мне было приказано в тот же день к 8.00 прибыть в район учений.

Времени оставалось в обрез, вылетаю на самолете У-2 [28] и приземляюсь на окраине села, на выгоне. Как был - в летном обмундировании, кожаном пальто и с большим планшетом на ремне, - представляюсь генералу армии Г. К. Жукову.

- Что же вы не являетесь, когда командующий находится в районе вашего базирования? Поедете с нами на рекогносцировку.

Мой низкорослый серый конь с большим пузом был явно не из строевых. Мне сказали, что он взят из полкового оркестра, но скорее всего - из обоза. Словом, я не очень-то походил на кавалериста и, отстав от группы, замыкал ее. По пути попадались препятствия. Один за другим всадники легко взяли небольшую канаву. Я, вспомнив прежний опыт верховой езды, послал лошадь вперед и тоже перескочил через это препятствие. Дальше последовало новое кавалерийское упражнение. Все впереди мчавшиеся конники перепрыгнули через деревенский забор. Мой конь взял и это препятствие, но споткнулся, и я едва успел поддержать его поводьями. Все закончилось благополучно.

- Вы что, служили в коннице? - спросил меня Жуков.

- Никак нет - в артиллерии.

И хотя ответ мой несколько разочаровал командующего, в дальнейшем он уважительно относился к авиационному командиру, владеющему также и конем.

Генерал армии Г. К. Жуков вызвал меня к себе, конечно, не для того, чтобы выразить свое неудовольствие тем, что я его не встретил, и не ради кавалерийской прогулки. Командующий войсками округа интересовался состоянием дел в авиадивизии, боевой готовностью соединения. И он поставил задачу - произвести для руководящего состава округа показное бомбометание на артиллерийском полигоне.

Поскольку полигон имел ограниченные размеры, а участников командно-штабных учений предполагалось разместить неподалеку от цели, я предложил произвести удар цементными авиабомбами с дымовыми зарядами.

- А что, вы не уверены в своих летчиках и штурманах? - вскинул на меня взгляд Георгий Константинович. - Они плохо бомбят?

Я доложил, что выполнять поставленную задачу будут слетанные подразделения, подготовленные экипажи.

- Вот и хорошо, - заметил Г. К. Жуков, - наши командиры [29] не должны бояться риска не только в реальном бою, но и в учебной обстановке. Это в равной мере относится и к авиации. - И приказал применить боевые авиабомбы.

Выделенные на подготовку два-три дня прошли в напряженных тренировках. Боевой порядок авиаполка для выполнения бомбометания мы рассчитали из четырех девяток СБ, следовавших в колонне. Сопровождать их должны были истребители И-16. Но поскольку группа руководящего состава округа находилась совсем неподалеку от цели, пришлось продумать и меры безопасности. Бомбометание я приказал производить с высоты 1400 метров.

Все наши подразделения цели на полигоне поразили точно. Однако наблюдавшие показное бомбометание высказали справедливые замечания - в реальной боевой обстановке при такой работе возможны большие потери от наземного огня противника. Мы это понимали: бомбардировщики шли на малой скорости, на малой высоте, не маневрируя. Но мы не могли пренебрегать требованиями безопасности.

В августе в дивизию приехал командующий ВВС округа генерал-лейтенант авиации Е. С. Птухин. С Евгением Саввичем я уже не раз встречался и высоко ценил опыт героя боев в Испании и на Карельском перешейке, его организаторские способности, творческое отношение к делу.

Побывав на полевых площадках эскадрилий, побеседовав с летчиками, инженерами, техниками, авиаспециалистами, генерал Птухин сообщил мне, что истребительные авиаполки дивизии будут участвовать в ноябрьском военном параде в Черновицах (ныне Черновцы) и нам надлежит отработать слетанность в плотных строях и в полковых колоннах.

Чтобы обеспечить более благоприятные условия для тренировок, 87-й истребительный авиаполк мы перебазировали на аэродром бомбардировщиков, 149-й истребительный авиаполк - на один из незанятых полевых аэродромов. Но прошли дожди, поэтому перегонку самолетов с размокших площадок поручили выполнить наиболее опытным летчикам - командирам авиаэскадрилий и звеньев. Все завершилось благополучно. К воздушному параду мы подготовились своевременно.

7 ноября 1940 года, когда страна праздновала 23-ю годовщину Великого Октября, все истребительные [30] авиаполки дивизии в сложных погодных условиях прошли над главной улицей Черновиц. Наши авиаторы достойно выдержали ответственный экзамен, продемонстрировали высокое мастерство, боевую выучку, готовность выступить на защиту социалистического Отечества. Впоследствии это подтвердили суровые испытания Великой Отечественной войны. [31]

Дальше