Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава 4.

Накануне Сталинградской битвы

Где ждать главный удар противника? - Положение на Среднем Дону обостряется. - Верховный Главнокомандующий предупреждает: опасность на правом фланге фронта. - А. М. Василевский в войсках. - Приказ «Ни шагу назад!». - Гитлеровские стратеги раздваивают силы. - Проект директивы о причинах поражения на юге не проходит. - Офицер Генштаба докладывает о положении в Сталинграде. - Ставка и Генеральный штаб анализируют обстановку. - «Нужно искать иное решение». - Как рождалась идея разгрома противника под Сталинградом. - Замысел операции.

Июль в 1942 году выдался знойный, сухой. Казалось, металл и камень плавятся под палящим солнцем. Нестерпимая жара стояла повсюду, но в оперативных сводках фронтов о ней сообщалось по-деловому коротко. Ведь главное-то было не в погоде. События на советско-германском фронте развивались по-прежнему неблагоприятно для нас. На юге враг рвался вперед. Следовало найти способы сорвать планы врага и разгромить его войска. Кабинеты нашей и гитлеровской ставок были тоже своего рода полем сражения, где противоборствовали умы стратегов. Многое зависело не только от количества и качества сил и средств каждой стороны, но и от того, какой из них удастся найти лучшие способы и формы вооруженной борьбы, которые в конечном счете смогут создать перелом в ходе войны. Это понимали все советские генштабисты и трудились самоотверженно, на пределе человеческих возможностей.

Верховный Главнокомандующий не сомневался, что основная задача вермахта оставалась прежней - захват Москвы. С учетом этого и Генштаб в июле 1942 года анализировал общую оперативно-стратегическую обстановку и события на южном фланге советско-германского фронта. Надо было решить, какое из двух направлений - на Кавказ или на Сталинград - главное. От этого решения зависели распределение войск и материальных средств, использование стратегических резервов, формы взаимодействия фронтов, характер подготовительных мероприятий и многое другое.

В Генштабе учитывали, что кавказское направление связано для противника с необходимостью преодолеть мощную горную преграду с относительно слабо развитой сетью удобных дорог. Прорыв нашей обороны в горах требовал больших наличных сил, а в будущем значительного пополнения войск людьми и техникой. Основное ударное средство противника - многочисленные танки могли разгуляться только на полях Кубани, а в горных условиях они теряли значительную долю своих боевых возможностей. Положение гитлеровских войск на Кавказе серьезно осложнилось бы и тем, что их флангу и тылу при благоприятных условиях мог угрожать наш Сталинградский фронт и войска, сосредоточенные в районе южнее Воронежа.

В целом Генштаб считал маловероятным, что свои главные операции гитлеровские войска развернут на Кавказе. По оценкам генштабистов, более перспективным для противника было сталинградское направление. Здесь местность благоприятствовала ведению широких боевых действий всеми видами войск и до самой Волги не было крупных водных преград, кроме Дона. С выходом противника на Волгу положение советских фронтов стало бы весьма сложным, а страна оказалась бы отрезанной от источников нефти на Кавказе. Нарушились бы и линии, по которым союзники снабжали нас через Иран.

А. М. Василевский, непосредственно работавший над анализом обстановки на фронтах в тесном содружестве с операторами, разведчиками и [53] другими генштабистами, доложил обо всех этих соображениях Верховному Главнокомандующему. Тот рассмотрел их с позиций угрозы Москве и согласился, что сталинградское направление следует признать главным.

Однако, как стало известно позже, немецко-фашистские стратеги главным направлением своих усилий считали Кавказ. Они планировали быстро ворваться сперва на Северный Кавказ, чтобы сильным танковым охватом захлестнуть и отрезать Южный фронт на Нижнем Дону, в районе южнее и юго-восточнее Ростова. По их расчетам, пока пехота будет уничтожать попавшие в петлю советские войска, подвижные силы вермахта стремительно ворвутся в предгорья Кавказа и устремятся по основным горным проходам к Черноморскому побережью, Баку и в Закавказье. Помогать им со стороны Керченского пролива станут переправленные из Крыма соединения 11-й армии. Предполагалось, что на труднодоступных путях через Главный Кавказский хребет успех обеспечат специально обученные горные соединения. А за Кавказом... За Кавказом гитлеровцам уже рисовались заманчивые перспективы успешного похода на Ближний Восток, для соединения с Роммелем, и в Индию.

Для выхода на Северный Кавказ и глубокого охвата Южного фронта противник предназначал главные силы группы армий «А», в том числе 1-ю танковую армию, много авиации и мотопехоты. 22 июля в районе Но-вочеркасска и Ростова враг пытался рассечь оборону 56-й армии и других войск нашего Южного фронта, опередить их с переправой через Дон и, непосредственно охватывая с востока, окружить и уничтожить. На большом участке фронта от Цимлянской (уже захваченной противником) до Ростова создавалось выгодное исходное положение для вступления гитлеровской армии на Кавказ.

Одновременно с походом на Кавказ ставка Гитлера планировала широкое наступление на Среднем Дону и Нижней Волге. На сталинградском направлении группа армий «Б», в состав которой входила 6-я немецкая армия, при поддержке большого количества танков 4-й танковой армии и авиации, а также войск сателлитов должна была оборудовать оборонительные позиции на реке Дон и в то же время нанести удар по Сталинграду, разгромить советские войска, захватить город и нарушить наши перевозки по Волге.

Задача была как бы комплексной: с одной стороны - подготовить оборонительные позиции, вероятно обеспечивающие фланг и тыл гитлеровских войск на кавказском направлении, с другой - захватить Сталинград.

Для того чтобы выполнить ее, немецкое командование намеревалось сначала окружить и вырвать из общего построения советских войск 62-ю армию. Это привело бы к возникновению широкой бреши в обороне Сталинградского фронта и позволило бы противнику выйти к Волге севернее Сталинграда. Одновременно подготавливался такой же прорыв южнее Сталинграда. В совокупности эти удары создали бы противнику благоприятные условия для еще большего окружения советских войск. Ведь в случае его прорывов к Волге все наши силы на этом направлении оказались бы под угрозой выхода им в тыл с севера и юга вражеских войск. Гитлеровцы ожидали поистине грандиозных последствий, поскольку советские войска были бы уничтожены и вся Нижняя Волга оказалась бы в их руках. Таковы были планы немецко-фашистского стратегического руководства.

Забегая вперед, напомню, что события на юге нашей страны пошли не так, как того хотел враг. Сказалась самоуверенность военной элиты, толпившейся вокруг Гитлера. Немецкие генералы считали, что предопределены не только окружение и разгром советских войск, отходящих за Ростов в степи Северного Кавказа, но и захват германскими войсками Черноморского побережья, района Баку и Закавказья. Гитлер и его клика ожидали, что среди народов многонационального Кавказа начнется междоусобица, рассчитывали если не на помощь этих народов, то на их сочувствие. Это, по мысли фашистских политиканов, открыло бы «зеленую улицу» оккупантам и тем самым привело бы к отпадению Кавказа от Страны Советов. В обозе вражеских войск уже тащились некоторые [54] недобитые белогвардейские князья и беки. Они должны была содействовать рейху в установлении власти на Кавказе. Надо ли говорить, что эти надежды с самого начала были обречены на провал.

Германские стратеги полагали также, что советское командование не сумеет своевременно организовать прочную оборону Кавказа и тем более сосредоточить большую массу войск на сталинградском направлении, чтобы создать угрозу тылу их кавказской группировки.

Опережая события, гитлеровская ставка решила, что для решения военных задач на юге имеющихся здесь сил вполне хватит. Поэтому она двинула 11-ю армию из Крыма не на Кавказ, а под Ленинград. Там эта армия была растрепана войсками Волховского фронта в августе 1942 года.

В конечном счете замыслы противника на юге не были обеспечены необходимыми силами и средствами, оказались проигрышными. Однако враг отчаянно боролся за их выполнение и доставил нам много неприятностей.

Пользуясь захваченной в свои руки инициативой, 6-я немецкая армия генерала Паулюса 17-22 июля наступала уже на сталинградском направлении. Она сбила наши передовые отряды на реках Чир и Цимла, подошла к переднему краю обороны главных сил на рубеже Клетская, Суровикино, Верхне-Курмоярская. Теперь противник практически начал выполнять замысел окружения и разгрома 62-й армии Сталинградского фронта, которой командовал генерал-майор В. Я. Колпакчи. Для этого по обоим флангам 62-й армии с 22 июля наносились мощные удары, сходящиеся в районе Калача.

Советские генштабисты относительно точно предвидели, как, куда и зачем станет наступать армия Паулюса. Анализ боев немецких передовых отрядов и последующие боевые действия показывали, что противник стремится прорваться к Волге. В Генштабе не сомневались, что гитлеровское командование будет действовать по канонам классического военного искусства и предпримет попытку захватить в клещи 62-ю армию, нанося удары с севера, из района Боковская, и с юга, из района Морозовская, по направлениям, смыкающимся под Калачом. Господство в воздухе обеспечивало противнику весьма серьезные преимущества.

В предвидении решающих событий, стремясь парировать замысел гитлеровского командования, а затем и сорвать его, Сталинградскому фронту поручили в самом срочном порядке сформировать 4-ю и 1-ю танковые армии в районах Иловля и Калач. Командующим 4-й танковой армией был назначен генерал-майор В. Д. Крюченкин, а 1-й - генерал-майор К. С. Москаленко.

23 июля крупные силы танков и пехоты противника вклинились в нашу оборону на правом фланге 62-й армии. С воздуха их поддержала мощная авиагруппа.

Результаты натиска вражеских войск на различных участках южного фланга советско-германского фронта были тщательно рассмотрены в Ставке советского Верховного Главнокомандования. Сталинградское направление признали особо опасным. Вечером И. В. Сталин связался по телеграфу с Военным советом фронта. Командующий фронтом генерал В. Н. Гордов доложил, что из 150 немецких танков, участвовавших в бою, 35 было подбито, но враг не остановлен. Не оставалось никаких сомнений в том, что гитлеровцы устремляются к Сталинграду.

«Главное теперь, - телеграфировал Верховный Главнокомандующий Гордову, - не переправы у Цимлянской... а правый фланг фронта. Противник выброской своих частей в район Цимлы отвлек наше внимание на юг, и в это самое время он подводил потихоньку главные силы к правому флангу фронта. Эта военная хитрость противнику удалась благодаря отсутствию у нас надежной разведки. Это дело надо учесть, и нужно всемерно усилить правый фланг фронта».

И. В. Сталин потребовал сосредоточить на правом фланге девять [55] десятых всей авиации. «На диверсии и фокусы противника в районе Цимлы не обращать внимания и всю силу удара перенести, повторяю, на правый фланг фронта»,- приказал он и сообщил о силах и средствах, которые Ставка направляла в распоряжение фронта, об утверждении плана формирования 1-й и 4-й наших танковых армии.

«Имейте в виду,- предупредил Верховный Главнокомандующий Гордова,- если противник прорвет правый фланг и подойдет к Дону в район Гумрака или севернее, то он отрежет ваши железнодорожные сообщения с севером. Поэтому правый фланг вашего фронта считаю теперь решающим».

Верховный Главнокомандующий поставил фронту еще одну важную задачу, оказавшую значительное влияние на последующий ход битвы под Сталинградом:

«Требую, чтобы оборонительный рубеж западнее Дона от Клетская через Рожковскую до Нижней Калиновки был сохранен в наших руках беспрекословно.

Противника, вклинившегося в этот рубеж в районе действий гвардейской дивизии (имеется в виду 33-я гвардейская стрелковая дивизия.- С. Ш.), уничтожить во что бы то ни стало. У вас есть для этого силы, и вы должны это сделать. Категорически воспрещаю отход от указанного оборонительного рубежа...»

В. Н. Гордову все было понятно. Однако И. В. Сталин сделал еще одно пояснение, касающееся командарма-62 генерала В. Я. Колпакчи:

«...имейте в виду, что Колпакчи - очень нервный и впечатлительный человек. Хорошо бы направить к Колпакчи кого-либо покрепче для поддержания духа, а если Гордов сам выедет к нему, будет еще лучше».

Предвидя, что назревают важные события, Верховный Главнокомандующий направил на Сталинградский фронт в качестве представителя Ставки А. М. Василевского с небольшой группой офицеров, приказав ему разобраться в обстановке и оказать помощь командованию фронта.

Обстановка в полосе 62-й армии становилась все более острой буквально на глазах у начальника Генерального штаба. Противник продолжал нажим и на участке Клетская, Евстратовский сумел добиться заметных успехов: прорвался в глубину обороны и окружил две наши дивизии. Обойдя основные силы 62-й армии, враг приблизился к Дону. Это грозило нам новыми, еще более тяжкими неудачами и прорывом гитлеровских войск к Сталинграду.

А. М. Василевскому совместно с командованием фронта пришлось принять вынужденное, но в той обстановке единственно правильное решение: немедленно провести контрудар еще не закончившими формирование силами 1-й и 4-й танковых армий. Время было дороже всего. Промедлишь, упустишь его - противник форсирует Дон и закрепится на достигнутом рубеже. Тогда уж столкнуть его обратно будет чрезвычайно трудно.

Командующие танковыми армиями получили приказ действовать без промедления наличными силами, разгромить вклинившегося в наши боевые порядки противника и восстановить оборону. Задача состояла в том, чтобы ударами с севера и юга подсечь под основание клин фашистских войск. Уже в 10 часов 25 июля в наступление пошел один из корпусов 1-й танковой армии К. С. Москаленко. За ним вступали в дело другие ее силы. Войска армии, действуя очень решительно, заставили противника перейти к обороне, а затем и отступить, С рассветом 27 июля нанесла удар 4-я танковая армия В. Д. Крюченкина, которой активно помогали пехота и артиллерия 62-й и 64-й армий...

Для Генерального штаба эти дни, как, впрочем, и все другие, были крайне напряженными. Я теперь с головой погрузился в свою основную работу. Враг вышел на порог Северного Кавказа. 24 июля наши войска оставили Ростов. На Нижнем Дону началась оборонительная операция [56] войск Южного и Северо-Кавказского фронтов. Враг здесь обладал превосходством над нашими войсками в танках и авиации, а следовательно, в подвижности и маневренности. Никаких серьезных, подготовленных к бою оборонительных рубежей южнее Ростова у нас не было.

В Генштабе остался за главного генерал П. Г. Тихомиров. Верховный Главнокомандующий потребовал, чтобы он доложил, где и как, по его мнению, следует строить оборону Кавказа. Мы в Оперативном управлении, рассчитав все и взвесив, пришли к выводу, что с танками противника в кубанских степях бороться будет трудно, тем более что на Северном Кавказе у нас имелось много конницы и мало противотанковых средств, а подходящих естественных рубежей для организации обороны поблизости не было. Поэтому мы считали, что строить оборону надо по реке Терек и предгорьям Кавказского хребта.

И. В. Сталин приказал запросить мнение командующего Северо-Кавказским фронтом С. М. Буденного и члена Военного совета адмирала И. С. Исакова. Они ответили: «Главной и основной линией обороны должны быть река Терек и Кавказский хребет. Для обороны военно-морских баз - Новороссийск, Анапа, Туапсе - 47-ю армию с отдельным стрелковым корпусом подчинить в оперативном отношении Черноморскому флоту». Таким образом, точки зрения совпали. Кроме того, мы предложили ряд мероприятий, связанных с формированием на Кавказе резервов, с организацией снабжения войск через Каспийское море и по суше, с выделением фронту авиации, а также с другими насущными для обороны Кавказа делами.

Организовав контрудар танковых армий на Дону, А. М. Василевский прилетел в Москву и доложил Ставке свои выводы и предложения относительно Сталинградского фронта. Но пока он летел, на земле уже произошли изменения: противник локализовал развитие нашего контрудара. В ночь на 26 июля И. В. Сталин приказал Александру Михайловичу лично связаться со Сталинградским фронтом и передать строгое предупреждение:

«Ставка категорически требует от Военного совета фронта... сделать все, чтобы немедленно ликвидировать прорвавшегося противника и восстановить положение».

26 июля Верховный Главнокомандующий приказал Василевскому передать фронту еще более резкую директиву:

«Действия командования Сталинградского фронта вызывают у Ставки Верховного Главнокомандования возмущение... Ставка требует, чтобы в ближайшие дни сталинградский рубеж - оборонительная линия от Клетская до Калмыков была бы безусловно восстановлена и чтобы противник был отогнан за линию реки Чир. Если Военный совет фронта не способен на это дело, пусть заявит об этом прямо и честно.

Ставка требует от командования Сталинградского фронта ясного ответа о готовности исполнить данную директиву».

Ответа командования фронта А. М. Василевский долго ждал у аппарата, но генерала В. Н. Гордова, находившегося в войсках 62-й армии, не смогли сразу найти. Ответ пришел чуть позже - командование заверило Ставку, что все ее указания будут выполнены.

Нужно сказать, что Верховный Главнокомандующий, видимо, чувствовал недостаточную обоснованность чрезвычайно резкого тона этой директивы. Дело в том, что непосредственно на поле сражения противник обладал превосходством, особенно в танках и авиации. В состав Сталинградского фронта тогда входило 38 дивизий. Половина из них - по 6-8 тысяч человек, а остальные всего по 1-3 тысячи человек. Этим слабым соединениям пришлось воевать на фронте протяженностью 530 километров. Всего фронт имел 187 тысяч человек, 360 танков, 337 исправных боевых самолетов, около 7900 орудий и минометов, а противник - 250 тысяч человек, почти 740 танков, 1200 самолетов, 7500 орудий и минометов. Соотношение сил, таким образом, было в пользу противника: в людях - 1,4 :1, орудиях и минометах - 1:1, танках - 2:1, самолетах - 3,6 : 1. Поэтому, чтобы выполнить задачи, выпавшие на долю фронта, от каждого воина требовалось чрезвычайное напряжение сил. [57]

Верховный Главнокомандующий принял к сведению заверения Военного совета Сталинградского фронта в том, что директивные указания Ставки будут выполнены, но все же счел нужным снова направить Александра Михайловича в самое горячее место советско-германского фронта: этого требовали обстоятельства. В час ночи 27 июля 1942 года начальник Генерального штаба уже был на пункте управления Сталинградского фронта.

Затем Верховный Главнокомандующий велел подготовить особо строгий приказ: потребовать, чтобы войска безусловно удержали занимаемые ими рубежи. Дальнейший отход на восток, по его мнению, грозил стране тяжкими бедами. И. В. Сталин продиктовал основные положения приказа и распорядился, чтобы Генеральный штаб тщательно контролировал его неукоснительное выполнение войсками.

Приказ этот, на мой взгляд,- один из наиболее интересных и важных документов войны. Он рисовал точную картину общего положения на фронтах, состояния противника, ставил советским войскам неотложные задачи. Общее положение страны оценивалось кратко и выразительно: «Наша Родина переживает тяжелые дни». В приказе требовалось: «...в корне пресекать разговоры о том, что... у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступление, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог... Пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв». Далее говорилось, что войска должны остановиться на занимаемых ими рубежах, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это ни стоило (выделено мной.-С. Ш.).

Очень дальновидной была формулировка, касающаяся состояния противника и характера ближайшего этапа войны. Она может служить примером глубокого стратегического предвидения: «Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев,- это значит обеспечить за нами победу... Можем ли выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов».

Причины неудач на фронте в каждом конкретном случае были, конечно, свои. Однако приказ выделял то общее, что касалось всех воинов, подчеркивал самое неотложное: «Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, в батальонах, в полках, в дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину...»

Приказ содержал много практических требований. Приведу одно из них, думается, весьма существенное: «Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование - ни шагу назад без приказа высшего командования».

28 июля 1942 года И. В. Сталин, как Нарком обороны, подписал этот приказ, получивший номер 227. Текст размножили, разослали в действующую армию и зачитали всем воинам. На следующий день, 29 июля, Главное политическое управление Красной Армии издало директиву о разъяснении приказа бойцам и командирам. Все мощное политическое влияние коммунистов в армии было направлено на безусловное выполнение требования «Ни шагу назад!». Генеральный штаб вменил в обязанность своим офицерам в войсках проверять на месте, как проводится приказ в жизнь.

ЦК партии и Главное политическое управление организовали в войсках широкое разъяснение смысла приказа, значения упорной обороны каждого рубежа родной земли. На фронт, непосредственно в воинские части, выехали члены ЦК партии, в том числе Д. З. Мануильский и Е. М. Ярославский, многие писатели и общественные деятели. Разъяснением [58] приказа занимались все политические работники, все партийные организации. И неудивительно, что приказ ? 227 чрезвычайно благотворно повлиял на боеспособность войск. Каждый глубоко проникся мыслью о необходимости стоять насмерть в бою и делал для победы все, что мог. И прежде всего там, где было особенно тяжело - на сталинградском направлении.

Контрудар 1-й и 4-й танковых армий Сталинградского фронта хотя и не привел к разгрому 6-й армии немцев, но в значительной мере дезорганизовал действия противника и временно лишил его наступательной способности. Окружить нашу 62-ю армию не удалось. Вместе с тем провалилась попытка врага одним махом захватить переправы через Дон и выйти к Сталинграду. Гитлеровскому командованию стало ясно: если наступать только силами 6-й армии, то к Волге не прорваться. А что будет, если советские войска еще и опрокинут эту армию?

Для ставки вермахта настал час важного решения. Предстояло определить, куда в условиях осложнившейся обстановки на Дону следует устремиться главным силам войск на южном фланге: на Кавказ или к Волге? Гитлеровские стратеги решили: на Сталинград! Логическим следствием их решения был крутой поворот на Сталинград с плацдарма у Цимлянской 4-й немецкой танковой армии, ранее нацеленной на Кавказ.

Многие буржуазные историки и особенно бывшие генералы гитлеровской армии рассматривают это решение как личную ошибку «профана» Гитлера. Однако дело обстояло совсем не так. Гитлеровское командование теперь расплачивалось за переоценку своих возможностей, за грубое пренебрежение таким мощным противником, каким была Советская Армия, за то, что не предвидело возможности создания советским стратегическим руководством на сталинградском направлении сильной группировки войск, таящей смертельную угрозу для армий вермахта, нацеленных на Кавказ.

Положение, возникшее в конце июля на южном фланге советско-германского фронта, означало, что при всех условиях противник одновременно с операциями на Кавказе должен был ломать и нашу оборону на сталинградском направлении. Хотя самонадеянный враг полагал, что предотвратить оккупацию Кавказа нам уже не удастся, он не мог не отдавать себе отчета в том, что оставлять Сталинградский фронт на фланге группы армий «А» довольно опасно.

Заметим, что решение одновременно наступать на Кавказ и на Сталинград имеющимися силами было, безусловно, ошибкой противника. Итог достаточно хорошо известен: был создан перелом в ходе войны в нашу пользу. Однако, чтобы этот перелом стал фактом, нашей армии пришлось преодолеть много тяжелых испытаний.

План использования немецко-фашистских войск на сталинградском направлении, как писал в своей книге «Поход на Сталинград» немецкий генерал Г. Дёрр, «был прост и ясен»: обе армии (4-я танковая армия южнее, а 6-я армия севернее Сталинграда) наносили удар в направлении Волги, у реки поворачивали соответственно налево и направо и брали в клещи весь район Сталинграда с оборонявшими его войсками... Но не так «просто» оказалось реализовать этот план! В большой излучине Дона развернулись упорные сражения. Нам удалось на некоторый срок стабилизировать оборону 62-й и 64-й армий Сталинградского фронта. Было выиграно чрезвычайно важное время. Генеральный штаб принял все меры, чтобы сосредоточить в районе Сталинграда резервные войска - туда шло десять стрелковых дивизий. На дальних и ближних подступах к городу создавались инженерные укрепления полевого типа. И. В. Сталин, хорошо знавший местность в этом районе по гражданской войне, сам указывал Генштабу рубежи обороны. Партийная организация Сталинграда мобилизовала население на оборонительные работы. Тысячи жителей города копали противотанковые рвы, траншеи, создавали опорные пункты оборонительных обводов под Сталинградом. Работали напряженно, спешно, поскольку разведка приносила тревожные вести: соединения 6-й немецкой армии, ранее оборонявшиеся на участке Павловск, Вешенская, сменены частями 8-й итальянской армии и [59] сосредоточивались на сталинградское направление. Генеральный штаб доложил Ставке, что противник в ближайшее время начнет активные действия под Сталинградом.

В Генштабе прикинули возможности управления войсками в районе Сталинграда. Протяженность линии фронта здесь была значительной, а действия противника могли развернуться не только на Сталинград, но и южнее. В состав Сталинградского фронта включили 51-ю армию, которая оборонялась за Доном, к югу от Цимлянской. Посчитали, что будет лучше, если на сталинградском направлении станет действовать не одно фронтовое объединение, а два. В этой мысли укрепились, когда узнали, что 4-я танковая армия противника поворачивает на восток. 5 августа Ставка отдала директиву разделить Сталинградский фронт на два фронта - Сталинградский и Юго-Восточный. Разграничительная линия прошла по стыку между 62-й и 64-й армиями от Морозовской через Верхне-Чирскую на Сталинград (последний пункт для Юго-Восточного фронта включительно).

6 августа противник, подтянув и перегруппировав силы, перешел в наступление. Удары приходились по северному и южному флангам советских армий, обороняющихся западнее Дона. Замысел немецко-фашистского командования - отрезать 62-ю и 64-ю армии от Сталинграда - был для Генштаба ясен, но противодействовать ему было пока нечем: резервы еще не подошли. В полосе Сталинградского фронта создалось тревожное положение, враг овладел переправами через Дон. Командование фронта выразило серьезные опасения за устойчивость обороны.

Когда П. Г. Тихомиров 9 августа 1942 года доложил И. В. Сталину донесение с фронта, тот приказал передать:

«Я поражен вашей близорукостью и растерянностью. Сил у вас много, а справиться с положением не хватает у вас хребта. Жду от вас сообщение о ликвидации тревожного положения на вашем фронте».

Оптимистического сообщения с фронта не последовало. Враг усиливал нажим. Советские воины стояли насмерть, но положение день ото дня становилось серьезнее. Сталинград вот-вот должен был превратиться в арену непосредственных боевых действий. А. М. Василевский, вернувшийся на короткий срок в Генеральный штаб, опять был направлен Верховным Главнокомандующим под Сталинград.

В Генеральном штабе произошла очередная смена начальника Оперативного управления. Произошло это так. Примерно в те же дни, когда готовился приказ ? 227, Верховный Главнокомандующий велел генералу П. Г. Тихомирову подумать над причинами неудач под Харьковом. Он добавил, что командованием всех степеней были допущены тогда ошибки и надо, чтобы их не повторяли другие. Тихомиров засел за подготовку проекта директивы. Мне в числе других офицеров тоже пришлось представлять ему данные за Южный фронт, войска которого теперь были влиты в состав Северо-Кавказского фронта и вели тяжелые оборонительные действия к югу от Ростова на моем, так сказать, направлении. В качестве материалов для директивы были использованы донесения фронтов, сведения о потерях, ленты телеграфных переговоров и другие документы.

Неизвестно, каким хотел видеть И. В. Сталин проект директивы о причинах наших неудач на юге летом 1942 года. Но тот вариант, который был подготовлен, ему не только не понравился, но и был расценен как вредный. Верховный Главнокомандующий ходу ему не дал, а автора велел от руководства Оперативным управлением освободить, а затем и вовсе откомандировать из Генерального штаба. В сентябре 1942 года Петр Георгиевич был назначен заместителем командующего 42-й армией Ленинградского фронта. Обязанности начальника Оперативного управления легли на плечи генерал-майора В. Д. Иванова.

Противник, наступая к Волге, использовал малейшие промежутки в оперативном построении советских войск и немедленно бросал в них свои танки при сильной поддержке бомбовыми и штурмовыми ударами с [60] воздуха. За танками шла пехота. Бои были ожесточенными и неумолимо приближались к Сталинграду.

Генеральному штабу пришлось подумать о положении в самом городе, который стал ближним тылом войск и угрожал стать фронтом. Оттуда доходили неблагоприятные известия. Эвакуированное с запада население осело здесь и оказалось в трудном положении под бомбежками фашистских самолетов. Офицерам Генерального штаба на Юго-Восточном фронте во главе с Н. В. Резниковым поручили проверить обстановку в городе.

«Город перенаселен,- писал Резников.- Дошло даже до того, что люди живут под заборами, в садах, на берегу р. Волги, в лодках и т. д. Эвакуация города проходит слишком медленно из-за отсутствия достаточного количества средств передвижения и плохой работы эвакобюро: люди, ожидающие средств передвижения, на эвакобазах проживают по 5- 6 суток.

...Все школы и клубы переполнены ранеными. Госпитали продолжают оставаться в городе. Светомаскировка плохая...

Со своей стороны считаю необходимым сделать следующее:

1. Город перевести на осадное положение.

2. Ускорить эвакуацию города. В первую очередь эвакуировать госпитали и во вторую очередь жителей города. В городе оставить из населения только тех, кто работает на предприятиях и способен помогать армии в обороне города. Из имущества оставить только то, что нужно для обороны города.

3. Навести идеальный порядок в городе, для чего назначить требовательного коменданта г. Сталинграда.

4. В целях поддержания революционного порядка в городе обязательно необходимо войска НКВД и милицию подчинить начальнику гарнизона, действовать и отходить только по его приказу.

5. Не допускать с началом боя за город передвижения через город тылов и других войсковых частей, для чего сделать обходные пути севернее Сталинграда».

Дело требовало неотложного вмешательства самых высоких руководящих органов. Владимир Дмитриевич Иванов, возглавивший Оперативное управление Генштаба, направил командующему Юго-Восточным фронтом указание о наведении порядка в городе. Копию послали Н. М. Швернику «для принятия мер». Тогда Н. М. Шверник являлся председателем комиссии по эвакуации заводов и другого государственного имущества из зоны военных действий в глубь страны. 22 августа на докладе Н. В. Резникова появилась новая отметка о том, что указания начальника Генерального штаба и директива Ставки даны кому следует и по поводу Сталинграда состоялось соответствующее постановление.

Эти меры были как нельзя кстати. 23 августа 1942 года танковые и моторизованные войска противника, развивавшие удар против правого фланга 62-й армии, вырвались к Волге почти на северной окраине Сталинграда. 62-я армия оказалась отрезанной от основных сил Сталинградского фронта. В то же время 4-й немецкий воздушный флот жестоко бомбардировал город и произвел большие разрушения, хотя и сам недосчитался 90 самолетов, сбитых советскими летчиками и зенитной артиллерией. Связь со Сталинградом по телефону и телеграфу была прервана. Наш старший начальник - А. М. Василевский, находившийся в войсках 62-й армии, был вынужден докладывать Верховному Главнокомандующему по радио короткими передачами. Телефонисты и телеграфисты принимали все меры для восстановления связи. Кое-как они сумели передать нам сообщение Военного совета Юго-Восточного фронта о выходе противника к Волге. Поздно ночью проводную связь наладили, и Ставка непосредственно от А. М. Василевского получила подробную характеристику обстановки в районе Сталинграда.

Прорыв противника к Волге севернее Сталинграда был локализован. Не удалось врагу с ходу овладеть городом. 62-я и 64-я армии стояли [61] непоколебимо, хотя обстановка была до чрезвычайности тяжелой. Войска города-героя мужественно сопротивлялись и надолго приковали к себе крупную ударную группировку вермахта. Туда же потянулись основные пополнения противника и армий его сателлитов. Район Сталинграда стал пунктом, где решалась основная стратегическая задача на данном этапе войны.

В начале сентября положение 62-й и 64-й армий продолжало ухудшаться. Прорвавшегося к Волге врага ликвидировать не удавалось. На место прибыли представитель Государственного Комитета Обороны Г. М. Маленков и представители Ставки - генерал армии Г. К. Жуков и генерал-полковник А. М. Василевский. Основная задача их состояла в том, чтобы найти пути ликвидации прорвавшегося к Волге противника и обеспечить успех нашей обороны в Сталинграде.

Обе противоборствующие стороны под Сталинградом искали тогда решения задач, не меняя в основном группировку войск, которая сложилась в конце августа. Советская группировка не имела ясно выраженного массирования сил, в том числе и к северу от Сталинграда. В этом крылась одна из причин того, что все попытки уничтожить прорвавшегося к Волге противника терпели неудачу. Кроме того, командующий 6-й немецкой армией генерал Паулюс догадался, что Красная Армия будет наносить контрудары именно севернее города, и сосредоточил здесь весьма крупные силы и средства. Немецко-фашистские войска в созданном ими коридоре к Волге сумели прочно закрепиться, а силы наших армий - 4-й танковой, 24-й, 1-й гвардейской и 66-й - в непрерывных боях заметно убавились. В самом Сталинграде враг день ото дня наращивал свои усилия. Без помощи извне, без отвлечения сил противника на другие направления удержать Сталинград было невозможно. Поэтому удары названных выше советских армий по необходимости снова и снова повторялись.

Были недочеты и в управлении советскими войсками в районе Сталинграда. В Генштабе это ощутили быстро, поскольку в ответственный момент борьбы за Сталинград оттуда стали вдруг сильно запаздывать боевые донесения, адресованные Ставке Верховного Главнокомандования. Ф. Е. Боков, остававшийся за начальника Генерального штаба, получив, видимо, внушение от И. В. Сталина по поводу очередного опоздания информации с фронта, в ночь на 5 сентября 1942 года связался по Бодо с начальником штаба Сталинградского фронта генералом Д. Н. Никишевым. Вот лента их переговоров:

«- Товарищ Никишев, почему от Вас все время опаздывает представление боевых донесений на имя тов. Сталина?

- Докладываю: Первое. Не очень хорошо обстоит дело с управлением (связь), как у нас с армиями и особенно - в армиях. Второе. Оперативный отдел и вообще штаб работает в четырех местах: Сталинград, Красная Слобода, Ивановка и Ольховка. Откровенно докладываю - зашиваюсь. Фактически выполняю обязанности и начальника отдела и всех... Вот почему запаздывают. В ближайшие дни этот вопрос будет отрегулирован, штаб соберется. Донесение сейчас иду докладывать...

- Постарайтесь наладить четко работу штаба. Директивы Ставки и указания Генерального штаба должны выполняться точно в установленные сроки. Все.

- Есть, постараться. Налажу в ближайшее время. Ясно. Будет точно выполняться, как Вы указываете»{3}.

К чести фронтового штаба, надо сказать, что управление войсками вскоре действительно улучшилось, чему немало способствовала твердая рука представителей Ставки.

Истощение сил некоторых армий Сталинградского фронта при [62] настой-чивых попытках ликвидировать прорыв противника к Волге и соединиться с 62-й армией не укрылось от внимания Г. К. Жукова и А. М. Василевского. На запрос И. В. Сталина 7 сентября 1942 года - достаточно ли сил имеют наши фронты для полного разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом - представители Ставки и представитель ГКО четко ответили: «Для полного разгрома противника под Сталинградом тех сил, которые имеются под Сталинградом у обоих фронтов, явно не хватит. Необходимо дополнительную группу войск сосредоточить с тем, чтобы в кратчайший срок нанести более сильный удар противнику»{4}.

Представители Ставки, фронтовые и армейские командования в то же время не прекращали попыток улучшить положение под Сталинградом наличными силами. При этом большое беспокойство советского командования вызывало несоответствие линейного расположения наших войск в районе Сталинграда тем задачам, которые стояли перед ними.

Во время доклада обстановки на фронтах в ночь на 10 сентября 1942 года Верховный Главнокомандующий выразил крайнее неудовольствие по поводу топтания на месте наших армий к северу от Сталинграда и большое беспокойство в связи с дальнейшим обострением обстановки в самом городе. В 4 часа 30 минут полковник И. И. Бойков (начальник направления на Сталинградский фронт) связался с начальником оперативного управления фронта И. Н. Рухле и спросил: не лучше ли будет собрать «сгусток сил» на фронте одной из армий (была названа 1-я гв. армия) и протаранить оборону противника так, чтобы облегчить положение в Сталинграде, нависнуть на фланге группировки противника, а затем провести и сам фланговый удар. Тот ответил, что всякая перегруппировка связана с потерей времени и снижением нажима на противника, а это очень невыгодно для Сталинграда. Обстановка требовала усиливать нажим и, наступая, перегруппировываться{5}.

Так и делали, но это наступление в условиях чрезвычайно напряженной обстановки успехом не увенчалось. Новая попытка советского командования восстановить связь с 62-й армией ударом с севера потерпела 10 сентября 1942 года еще одну неудачу.

А как обстояли дела в стане противника? Фашистское командование не решило своей главной задачи - овладения Сталинградом. Немецкое наступление здесь застопорилось, причем наиболее боеспособные, хорошо вооруженные и управляемые немецко-фашистские войска находились на решающем направлении в центре фронта в компактной группировке, а на флангах у них были значительно менее боеспособные, хуже вооруженные венгерская, итальянская и румынская армии. Битва на Кавказе, хотя и дала заметные территориальные успехи, не была завершена - Баку и Черноморское побережье оставались для гитлеровских войск недосягаемы. Отборные соединения вермахта завязли на Тереке и перевалах Кавказского хребта.

...11 сентября 1942 года в ставку Гитлера под Винницей были вызваны командующий группой армий «Б» фон Вейхс и командующий 6-й армией Паулюс для доклада о положении в районе Сталинграда. В целом оно оценивалось как вполне благоприятное. Еще накануне совещания с фон Вейхсом и Паулюсом начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер сделал в своем военном дневнике короткую запись: «У Сталинграда отрадные успехи в наступлении, на северном участке - успешное отражение атак противника». Тем не менее доклады у фюрера, по оценке того же Гальдера, «прошли в ледяной атмосфере».

От генералов потребовали предельно быстрого захвата города. Посчитали, что десяти дней на это хватит, и приказали приступить к штурму Сталинграда 14 или 15 сентября. Они же считали это нереальным и привели доводы, доказывающие существование реальной угрозы гитлеровским [63] войскам в районе Сталинграда. Паулюс указал на то, что немецкий фронт под Сталинградом является слабым. Наибольшая опасность усматривалась на левом фланге 6-й армии, где находились войска итальянских и других союзников Германии. По мнению Паулюса, создалась необходимость использовать немецкие соединения на участке союзников и держать их там в качестве резерва группы армий.

Совещание продолжалось два дня. Относительно конечных результатов действий мнения разошлись. Оба командующих придерживались «среднего решения»: учитывая сильное сопротивление советских войск, не пытаться полностью овладеть городом, но добиться, чтобы Сталинград потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций. Это, мол, можно сделать и с помощью тяжелого оружия. Особенно упорствовал командующий 6-й армией. Участник обсуждения Гальдер выразил свое впечатление, записав в дневнике 12 сентября 1942 года всего одно слово: «Паулюс!» На следующий день, 13 сентября, Гитлер подписал директиву. Группе армий «Б» было приказано подготовить «среднее решение» вопроса о начертании линии фронта. Вместе с тем там же было сказано: «Если наступление натолкнется на слабеющее сопротивление противника, то следует предпринять усиленные попытки уничтожить врага ударом подвижных войск через конечный рубеж, намеченный по «среднему решению».

Удар на Астрахань не отменялся, и его приказывалось готовить. Что же касается левого фланга 6-й немецкой армии, вызывавшего у немецкого командования большие опасения, то здесь в спешном порядке стали оборудовать оборонительные позиции на Дону западнее и южнее Воронежа. Кроме того, в сентябре - октябре на участок фронта от Клетской до Еланской была переброшена 3-я румынская армия. В отношении правого фланга 6-й армии командование противника опасений не проявило, полагая, что удар на Астрахань будет успешным и необходимость обеспечения фланга отпадет сама по себе.

Тщательный анализ положения, который систематически производился в Ставке и Генштабе, в середине сентября позволял сделать вывод, что в недалеком будущем возникнет возможность решительно изменить обстановку к лучшему. Под Сталинградом противник уже не мог наступать и практически был остановлен. Не менее важно было и то, что в глубине европейской части страны, в Сибири и Средней Азии заканчивали формирование и подготовку крупные резервы Ставки, которые можно было подтянуть под Сталинград. Эти войска, особенно танковые, представляли собой мощную силу, которая могла решительно изменить обстановку под Сталинградом в нашу пользу.

Кроме того, в результате хорошо организованной и всесторонней партийно-политической работы во всех без исключения действующих и резервных войсках уже изживались элементы недисциплинированности и неорганизованности, которые отмечались в приказе ? 227. Резко возросла стойкость нашей обороны и повысился моральный дух войск. Укрепились единоначалие и авторитет командного состава. Теперь нужны были тщательное планирование и необходимая материальная подготовка операций, а также некоторое время, чтобы создать у личного состава войск высокий наступательный порыв, решительность и готовность сокрушить противника.

12 сентября 1942 года состоялось совещание И. В. Сталина с Г. К. Жуковым и А. М. Василевским. Верховный Главнокомандующий и оба докладчика не были удовлетворены итогами военных действий в районе Сталинграда. «Нужно искать иное решение» - таков был единодушный вывод, сделанный в результате обсуждения положения под Сталинградом. Жукову и Василевскому было поручено разработать замысел операции по разгрому ударных сил противника на Волге.

Всю следующую ночь Г. К. Жуков и А. М. Василевский провели у карты района Сталинграда. Генштабисты-операторы, официально не поставленные в известность относительно цели этой работы, конечно, [64] догадывались, в чем дело. Они представляли справочные данные для начальника Генштаба о противнике, своих войсках, особенно резервах, возможностях и сроках их сосредоточения на сталинградское направление. Наконец карта замысла Жукова и Василевского была готова. Сталин с ними согласился: ключ к победе - в решительном контрнаступлении на южном фланге советско-германского фронта.

Было решено прорвать оборону противника на флангах 6-й и 4-й танковой армий немцев северо-западнее и южнее Сталинграда, окружить и уничтожить сталинградскую группировку противника. В последующем предполагалось развивать наступление всех наших сил в общем направлении на Ростов. Одновременно намечалось провести отвлекающие наступательные операции на западном направлении.

Для контрнаступления предназначались силы трех фронтов: вновь создаваемого к юго-востоку от Воронежа (пока безымянного) и двух существующих - Сталинградского и Юго-Восточного, Волжской речной флотилии, авиации дальнего действия. В состав фронтов вливались соединения и объединения стратегических резервов Ставки, в которых большой удельный вес имели подвижные войска, особенно танковые.

Г. К. Жуков, А. М. Василевский, а затем Н. Н. Воронов и Г. А. Ворожейкин убыли на фронт в качестве представителей Ставки, чтобы на месте, в войсках, доработать намеченный в основных чертах замысел операции. С ними отправились и наши товарищи: генерал-майор С. И. Тетешкин во главе небольшой группы офицеров - с Г. К. Жуковым, полковник А. А. Грызлов и группа офицеров - с А. М. Василевским.

После того как Ставка приняла принципиальное решение о контрнаступлении, забот у нас заметно прибавилось: то ускорить подготовку резервов, то принять меры для сосредоточения материальных средств, то подготовить те или иные оперативные расчеты. А когда С. И. Тетешкин, А. А. Грызлов и другие наши товарищи, помогавшие Г. К. Жукову и А. М. Василевскому готовить контрнаступление на месте, вошли в курс дела, то работы стало еще больше. На фронтах, где находились представители Ставки, к работе над планом разгрома противника под Сталинградом были подключены соответствующие военные советы.

Таким образом, с середины сентября 1942 года разработка замысла и плана грандиозного контрнаступления Советских Вооруженных Сил проводилась одновременно в нескольких центрах: в Ставке, Генеральном штабе и на фронтах при твердом руководящем влиянии Ставки. Как ни волновали советских людей события, происходящие на южном фланге советско-германского фронта, в Генеральном штабе царила атмосфера глубокой уверенности в том, что война подошла к переломному моменту.

Следует сказать, что в конце сентября немецкое командование предприняло ряд мер для обеспечения флангов ударной группировки в районе Сталинграда, повышения устойчивости войск сателлитов.

Наряду с тем возникла реальная угроза потери маневренности немецких войск, поскольку 6-я армия и танки 14-го танкового корпуса втянулись в уличные бои в Сталинграде. Сохранить маневренные возможности танков было для противника особенно важно в связи с тем, что резервов у него уже не имелось и парировать наши удары было бы нечем. Однако решить эту проблему было отнюдь не просто. Надо было вывести войска из борьбы за город, а центр тяжести операций перенести из Сталинграда в большую излучину Дона, где для таких действий имелось необходимое пространство. Как предполагали гитлеровские стратеги, маневренное ведение операций не позволило бы советским войскам захватить инициативу в свои руки{6}.

Намерения противника в районе Сталинграда не опирались на должное превосходство в силах и средствах. Но самоуверенный противник уповална мнимое превосходство стратегического мышления немецко-фашистского генералитета. Гитлеровские армии, надеясь, что победа для них близка, истекали кровью, но наступления не прекращали.

Изверившись в способности генерал-фельдмаршала Листа овладеть Кавказом, Гитлер взял управление войсками на этом участке фронта лично на себя. На сталинградском направлении он делать этого не стал, но усиливал свое влияние на командование 6-й немецкой армии. Чтобы заставить румын сражаться лучше и с их помощью обезопасить фланги немецкой группировки, в генеральном штабе сухопутных войск Германии появился план создания новой группы армий «Дон» под командованием румынского диктатора И. Антонеску. Был даже образован штаб группы армий, в действие, правда, не введенный{7}. Затея с Антонеску не прошла, ее похоронил генеральный штаб вермахта, где сидели особо приближенные к Гитлеру военачальники, не собиравшиеся даже номинально делиться с кем-нибудь властью. Они же воспротивились и выводу хотя бы части войск 6-й армии из Сталинграда на простор степей. Сосредоточение войск в большую излучину Дона затянулось. Только тогда, когда советские войска начали контрнаступление, под Рычковский, Нижне-Чирскую и Тормосин, а также под Котельниково стали стягиваться соединения противника.

Чтобы не возвращаться более к этому вопросу, позволю себе сказать, что намерение немецкого командования закрепить за собой базу в большой излучине Дона было вскрыто нашей Ставкой и Генштабом и разрушено путем активных действий советских войск.

Советское Верховное Главнокомандование н Генеральный штаб предвидели, что враг, попав в окружение, станет отчаянно бороться. Но каковы будут способы противодействия нашим операциям со стороны противника? Прежде всего, следовало ожидать попыток врага вырваться из кольца окружения ударом в западном направлении на Средний Дон. Навстречу этому удару мог быть организован деблокирующий удар, который к тому же не исключался и в качестве самостоятельной операции. В обоих случаях большая излучина Дона играла бы существенную роль. Как стало известно впоследствии, оба эти варианта обсуждались в ставке противника. Работая над замыслом контрнаступления, Ставка и Генеральный штаб понимали, что враг будет пытаться подать руку помощи войскам, попавшим в беду под Сталинградом. Поэтому искусство окружения требовало от советских войск применения таких форм наступления, которые исключили бы возможность освобождения окруженного противника.

В связи с этим в результате совместной работы Ставки, Генерального штаба и военных советов фронтов был разработан классический для того времени способ окружения сталинградской группировки врага, который, без преувеличения можно сказать, затмил знаменитые Канны. По решению советского стратегического руководства кроме непосредственного фронта окружения создавался еще и внешний фронт, направленный против попыток немецкого командования деблокировать окруженные войска ударами извне. Идея такого внешнего фронта подробно прорабатывалась на картах; силы, потребные для его создания, тщательно просчитывались; рубежи возможных действий определялись особо внимательно. Окружение 6-й немецкой армии представлялось советскому Генштабу только началом нашей победы под Сталинградом. Главное - широкое развитие наступательных операций по разгрому врага на южном фланге советско-германского фронта и ликвидация окруженного противника - лежало впереди.

В двадцатых числах сентября операторы Генштаба уже в полную силу работали над этими вопросами, накапливали разного рода оперативно-стратегические соображения. Мысли и предложения представителей Ставки, которыми они делились непосредственно с Верховным Главнокомандующим, попадали и к нам через С. И. Тетешкина и А. А. Грызлова. В Оперативном управлении велась даже особая карта в единственном строго секретном экземпляре. Эта карта, датированная 27 сентября 1942 года, выполненная И. И. Войковым под наблюдением генерала В. Д. Иванова, сохранилась. Карта очень наглядно показывает ход работы над замыслом контрнаступления и передает решительную цель, которая стояла тогда перед советскими войсками.

Составители карты показали, в частности, сосредоточение стратегических резервов, создание юго-восточнее Воронежа нового фронта в составе трех общевойсковых армий и двух мощных конно-механизированных групп. Согласно замыслу, новому фронту предстояло наступать с плацдарма на правом берегу Дона в районе Серафимовича и вырваться к Тацинской, что позволило бы перехватить железнодорожные и другие пути противника из-под Сталинграда на запад. Затем фронт должен был наступать через Каменск в район Ростова, где и пересекались бы пути отхода немецко-фашистских войск не только из-под Сталинграда, но и с Кавказа. Одновременно с этим мыслилось провести окружение и разгром 6-й немецкой армии непосредственно под Сталинградом. Это предполагалось выполнить силами Сталинградского и Юго-Восточного фронтов при содействии Закавказского. Последнему предстояло нанести удар из района Георгиевска через сальские степи на северо-запад, что должно было создать угрозу тылу кавказской и астраханской группировок противника.

На карте Генштаба, о которой говорилось выше, ясно просматривались и недостатки в замысле. Так, непосредственно для окружения мощной 6-й немецкой армии выделялись сравнительно слабые силы, особенно с юга (с севера намечена 21-я армия в составе 10 дивизий, тогда как с юга противника окружала 51-я армия, имевшая всего четыре дивизии и бригаду). Подвижные войска в состав ударных группировок, предназначенных для окружения 6-й немецкой армии, не намечались. Маневр Сталинградского и Юго-Восточного фронтов на окружение был сложным:

сначала он планировался в малую излучину Дона с последующим поворотом войск в восточном направлении на Сталинград для рассечения и уничтожения окруженного противника. После поворота на Сталинград требовалось форсирование Дона. Внешний фронт окружения располагался на большом удалении от внутреннего, что осложняло бы взаимодействие советских войск. При превосходстве противника в танках и авиации открытая местность в сальских степях являлась малоподходящей для наступления Закавказского фронта. Немецкому командованию оставлялось, кроме того, большое пространство для маневра на Северном Кавказе.

Эта карта, подписанная И. И. Войковым, отображала только начальный этап работы над планом разгрома противника в районе Сталинграда и на южном фланге советско-германского фронта. При окончательной доводке общего плана контрнаступления наших войск идея удара на Ростов через Каменск нашла выражение в плане Ставки, известном под кодовым наименованием «Сатурн». Ударные группировки войск, окружающих противника, были усилены танковыми и механизированными корпусами.

Глубокая проработка вопросов нашего контрнаступления, выполненная генштабистами, помогла советскому командованию решить в последующем задачи разгрома оперативных резервов группы армий «Дон», стягиваемых с конца ноября 1942 года в районе Нижне-Чирская, Тормосин, что немало способствовало провалу попыток противника вызволить 6-ю армию из окружения ударами извне.

Генералу В. Д. Иванову пришлось по указанию А. М. Василевского выехать затем в район Сталинграда, где он участвовал в рекогносцировках совместно с начальником Генштаба - представителем Ставки. В ходе работы на местности в районе Сарпинских озер были детально изучены условия действий родов войск, соединений и объединений. Результаты рекогносцировок позволили создать план наступления Сталинградского [67] фронта в том окончательном виде, как он нам ныне известен. Подобная же работа была проведена Г. К. Жуковым на других фронтах.

Я намеренно опускаю все, что связано с разработкой плана контрнаступления под Сталинградом и подготовкой операции в войсках. Об этом хорошо сказано в воспоминаниях Г. К. Жукова, А. М. Василевского, Н. Н. Воронова, Г. А. Ворожейкина и многих других авторов. Достаточно известны ход и результаты битвы под Сталинградом. Ныне эта операция вошла в историю как шедевр военного искусства. Позволю себе сказать только, что немалую роль при достижении победы сыграло превосходство стратегической мысли советских военачальников, Ставки советского Верховного Главнокомандования и Генштаба над замыслами стратегов и высших органов стратегического руководства гитлеровской Германии. Наш Генеральный штаб в этом историческом сражении на юге страны успешно справился со своими обязанностями, был надежным помощником Верховного Главнокомандования, а ставка Гитлера не сумела добиться своих целей или противодействовать нашим замыслам. Она опоздала с созданием группы армий «Дон», чтобы освободить 6-ю и 4-ю танковую армии, в оперативном отношении действовала шаблонно.

На Нюрнбергском процессе над военными преступниками адвокат Геринга иронически заметил, что, находясь в плену, фельдмаршал Паулюс читал лекции по стратегии в советской Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова (чего на самом деле не было). Паулюс, который присутствовал на заседании как свидетель, ответил: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским, хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство - исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также и то, что все эти господа сидят здесь на скамье подсудимых». Более уничтожающей оценки преступным стратегам фашистской Германии, пожалуй, и не сделаешь! [68]

Дальше