Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Моряки в обороне Москвы

Н. Г. Кузнецов{78}

Двадцать пять лет отделяют нас от тяжелой осени 1941 года, когда фашистские полчища угрожали непосредственно столице нашей Родины Москве. С напряженным вниманием следила за положением на Западном фронте вся страна; все были готовы принять участие в обороне столицы. Перед моряками также встала задача оказать посильную помощь, и они считали своим долгом выполнить ее наилучшим образом.

Первоначально морская артиллерия действовала на дальних подступах к Москве, где создавался рубеж обороны. Помню, в самом конце июня Генеральный штаб запросил Наркомат Военно-Морского Флота, сможет ли он выделить определенное количество орудий калибра от 100 до 152 мм для отправки их в район Вязьмы и оснащения ими нескольких новых батарей.

В то время непосредственной угрозы Москве не было, поэтому решили выделить морскую артиллерию таким образом, чтобы не затронуть боеспособность флотов. Теперь, просмотрев вновь документы [225] того времени, я убедился, что мы могли бы выделить значительно больше орудий, но в июне 1941 года по согласованию с Генштабом ограничились резервными установками. Для создания Особой артиллерийской группы (ОАГ) было решено использовать свободные орудия калибра 100 и 130 мм, находившиеся в Ленинграде, одну опытную 152-мм батарею на механической тяге, испытываемую на морском полигоне, и старые пушки береговой обороны. Так, с одного из фортов выделили 152-мм батарею, которая состояла из орудий старого крейсера «Рюрик», использованных затем для береговой обороны.

По предложению Главного морского штаба руководил выполнением этого задания заместитель наркома по кораблестроению и вооружению Л. М. Галлер, который вместе с начальником Артиллерийского управления М. И. Акулиным и докладывал мне о его выполнении.

Орудия грузились в Ленинграде на платформы. Личный же состав подбирался из числа моряков, служивших в Ленинграде и Москве. Из состава Артиллерийского управления выделялось несколько человек в качестве командиров и политработников будущих батарей.

Когда в начале июля И. В. Сталин, вызвавший меня по другому вопросу, спросил, как обстоит дело с выделением морской артиллерии, то я ответил, что она уже на колесах, а командиры, назначенные для подготовки позиций и установки батарей, прибыли на места. Это были работники Артиллерийского управления ВМФ А. Я. Юровский и А. А. Лундгрен. 7 июля в Вязьму прибыл командир дивизиона капитан II ранга Остроухов, а с ним артиллеристы и строители. Они вместе с Л. А. Говоровым, начальником Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского, выехали на местность и произвели тщательную рекогносцировку, после чего и было решено дислоцировать этот дивизион в районе станции Издешково, поставив ему задачу охранять подходы к переправе и железнодорожному мосту.

В Особую артиллерийскую группу вошли 199-й и 200-й артдивизионы. 199-й дивизион состоял из трех батарей, две из них калибра 152 мм и одна 100 мм, и охранял подходы к станции Оленино на линии Ржев - Великие Луки. Командиром дивизиона был назначен майор Я. А. Кочетков из работников аппарата наркомата, а комиссаром - М. Н. Шавинский. Командирами батарей стали офицеры Артиллерийского управления ВМФ капитаны А. Д. Малинин, Н. С. Фомин и П. И. Селезнев. В 200-й дивизион вошли пять батарей, две - калибра 130 мм, две - 100 мм и одна - 152 мм. Этот дивизион получил орудия, предназначавшиеся первоначально для новых кораблей. Командиром его, как уже говорилось, был назначен капитан II ранга А. Е. Остроухов, а комиссаром - батальонный комиссар И. А. Белозерский. Командирами батарей стали капитан Н. К. Сорокин, капитан-лейтенант [226] А. П. Москвин, старший лейтенант Г. Д. Фокин и капитаны Шевченко и Токмаджиев.

Батареи были доставлены по железной дороге на станцию выгрузки без особых трудностей. Хотя противнику удалось обнаружить движение эшелонов и разгрузку материальной части на станции Нелидово, все же потерь ОАГ не имела. Все работы проводились в основном в ночное время. Определенные трудности представляла установка батарей на месте, поскольку не было соответствующих технических средств, тем не менее в конце июля морякам удалось подготовить все орудия к действию.

После этого личный состав 200-го артдивизиона, насчитывавший до 700 человек, подготовил огневое отражение танков противника на больших дистанциях и обстрел подвижных объектов на предельной дальности. Большое внимание уделялось также стрельбе по невидимым целям. Орудия с дальностью действия до 25 километров в сухопутных условиях могли стрелять далеко за пределами видимого горизонта. Авиаразведка противника все чаще летала над батареями. Затем начались бомбежки. Хорошая маскировка и надежное зенитное прикрытие обеспечивали сохранность батарей. Сколько-нибудь серьезных потерь не было.

В начале октября противнику удалось продвинуться к Вязьме. Особая группа оказывала посильную помощь армейским частям. Однако враг, видимо, располагал сведениями о наличии у нас на этом участке орудий дальнего действия и поэтому применил обходный маневр. В этом обнаружилась слабость флотской малоподвижной артиллерии в сухопутных условиях. Ее правильнее было бы расположить там, где противник не имел возможности для обходного маневра.

Тем не менее немецкое командование имело все основания опасаться упорного сопротивления батарей. Наши пушки, установленные на деревянных основаниях и хорошо замаскированные, были окружены колючей проволокой, противотанковыми препятствиями, минными полями, одним словом, хорошо подготовлены к упорной самообороне. Каждая батарея, кроме того, имела круговую оборону, для личного состава предназначались надежные укрытия, командные пункты связаны подземным ходом.

В начале октября 1941 года дивизион вместе с другими подразделениями и частями был окружен. Через несколько дней кольцо стало сжиматься. Началась борьба. Противник нес значительные потери. 8 октября батарея А. П. Москвина вела бой с танками, артиллерией и моторизованными частями гитлеровцев, наседавшими со всех сторон. К вечеру уже все батареи группы вели огонь. Противник поддерживал свои части массированными налетами авиации. За день наши артиллеристы израсходовали более пяти тысяч снарядов разного калибра. По примерным подсчетам было рассеяно две дивизии противника. В ночь [227] на 9 октября моряки в соответствии с приказом командования подорвали орудия, а сами влились в стрелковые части для отхода. Батарея старшего лейтенанта Фокина самоотверженно прикрывала отход стрелковых частей и личного состава артдивизиона.

С 9 по 12 октября наши части отходили под сильным нажимом противника. Моряки приняли активное участие в арьергардных боях, нередко составляя заслон отходящих частей. Дело не раз доходило до рукопашных схваток, и моряки с гранатами в руках бросались в контратаку. Ожесточенный бой произошел 12 октября. Из 510 человек, оставшихся к этому времени в живых, было потеряно еще более 200.

Вырваться из окружения было нелегко, и все же морякам под командованием капитана II ранга Остроухова 26 октября удалось выйти из кольца окружения.

Большинство моряков 200-го артдивизиона влилось в формируемый 14-й гвардейский морской минометный дивизион, командиром которого стал капитан-лейтенант Москвин, а начальником штаба - старший лейтенант Фокин.

На этом прекратилось существование ОАГ ВМФ, действовавшей на дальних подступах к столице.

Но моряки продолжали принимать активное участие в сухопутных сражениях в составе отдельных морских стрелковых бригад, особых отрядов и отдельных батальонов. Численность моряков, сражавшихся на огромном сухопутном театре военных действий, составляла около полумиллиона.

В первой половине октября 1941 года я получил от Ставки указание подготовить проект решения о формировании ряда морских соединений. Этот вопрос был обсужден в Главном морском штабе, после чего приняли решение о формировании для обороны Москвы пяти-шести бригад главным образом из числа личного состава Тихоокеанского флота и Амурской флотилии. Постановлением ГКО от 18 октября 1941 года наше решение было утверждено. Формирование происходило следующим образом: на Тихоокеанском флоте или в Амурской флотилии выделялась группа моряков, которая должна была составить ядро бригады, и незамедлительно направлялась на территорию округа, имевшего приписной состав и вооружение. Здесь формирование заканчивалось.

В грозные дни гитлеровского наступления на Москву было сформировано пять морских стрелковых бригад, морской полк и несколько отрядов. Прибывали в Москву и вливались в действующую армию морские части в ноябре. А эти ноябрьские дни 1941 года как-то особенно четко запечатлелись в памяти. Несмотря на тяжелое положение на фронте, на 7 ноября был назначен парад войск. Накануне праздника группе немецких самолетов удалось прорваться в город и сбросить бомбы, поэтому невольно возникали опасения за его благополучный исход. Вечер [228] 6 ноября был темный, но облачность высокая и вероятность налетов сохранялась. Командный пункт Наркомата Военно-Морского Флота находился тогда в районе Скаковой аллеи, недалеко от Белорусского вокзала. Глубокой ночью, после очередного доклада адмирала Л. М. Галлера, мы вошли с ним во двор. Темным силуэтом вырисовывался железобетонный блок нашего КП. Где-то далеко стреляли, залпы крупнокалиберной артиллерии доносились до нас. С тревогой и надеждой смотрели мы на небо: плотная облачность покрыла его, пошел снег. Погода нелетная.

Парад состоялся. Кроме пехотных частей, по Красной площади прошли кавалерия, артиллерия и танки. В суровом молчании, но с радостным чувством провожали их все стоявшие на Мавзолее В. И. Ленина. Парад произвел огромное впечатление не только в нашей стране, но и во всем мире.

Тогда же в тяжелые ноябрьские дни 1941 года на базе батальона охраны Наркомата Военно-Морского Флота был сформирован особый отряд под командованием капитана А. В. Рогова и комиссара Белявского. Помнится, как во дворе Хамовнических казарм выстроились бойцы отряда. Знамя новой части развевалось на холодном ноябрьском ветру. После короткого митинга, на котором воины дали клятву, отряд с песней двинулся по московским улицам, чтобы занять отведенный ему рубеж. Этот отряд позднее вошел в состав бригады, состоявшей из моряков московского флотского экипажа.

Хочется поделиться с читателями некоторыми сведениями о действиях морских бригад, которые мне стали известны из рассказов участников боев или архивных материалов. Об одной из них, 71-й, подробно говорится в воспоминаниях, С. Ф. Кувшинова, помещенных в этой книге, поэтому скажу о ней лишь очень бегло. Судьба морских бригад складывалась по-разному. Неся большие потери, они, как правило, пополнялись обычным порядком, переформировывались в дивизии, получали другие наименования, но свято хранили и приумножали те боевые традиции, которые зародились в первых боях с немецко-фашистскими полчищами.

Наибольшее количество морских бригад сражалось во вновь сформированных армиях Западного фронта. Так, в составе 1-й ударной армии в самый разгар боев под Москвой действовали 71, 62 и 84-чя морские стрелковые бригады. На правом фланге соседней 20-й армии сражалась 64-я морская стрелковая бригада. На рубежах Волоколамского шоссе сдерживала натиск врага 75-я стрелковая бригада, а на можайском направлении - особый морской полк, состоявший из моряков Балтики и Тихоокеанского флота. Под командованием генерал-майора Конышева этот полк наступал на можайском направлении.

В первую очередь в морские бригады шли люди из береговой службы, но немало в них было старшин и матросов с кораблей, [229] к флотскому костяку в большинстве случаев примыкало пополнение из других родов войск. Командовали этими соединениями флотские командиры-береговики или командиры корабельной службы. Подбору командного состава бригад уделялось особое внимание. На флотах, естественно, людей, заранее подготовленных командовать соединениями в сухопутных условиях, было немного. Учитывалось боевое прошлое того или иного командира, его участие в сухопутных боях в годы гражданской войны или во время финской кампании.

Так, к примеру, командиром 84-й морской бригады был назначен полковник В. А. Молев, работавший ранее начальником отдела кадров Инженерного управления ВМФ.

Василий Андреевич Молев настоятельно просил отправить его на фронт. В годы гражданской войны он командовал эскадроном в 1-й Конной армии и всю жизнь в душе оставался строевым командиром с боевым задором. Его просьбу удовлетворили. К сожалению, Молеву недолго довелось командовать бригадой: он вскоре погиб смертью храбрых. Но то, что комбриг сделал в дни формирования бригады и проведения ею первых боев, не пропало даром. Бригада прошла замечательный боевой путь в годы войны.

84-я морская стрелковая бригада состояла в основном из тихоокеанцев и амурцев. В ноябре 1941 года она была срочно направлена в район Ряжска, где мотоциклетный полк противника стремился перерезать важную магистраль. Едва успев разгрузиться, моряки приняли бой. С шумом мчались немецкие мотоциклы, ведя беспорядочную стрельбу из пулеметов и автоматов. Моряки же, заняв важнейшие дороги, устроили засады и встретили мотоциклистов метким прицельным огнем. Не прошли на этом участке и вражеские танки, натолкнувшись на мощный огневой заслон моряков, взаимодействовавших с артиллерийским дивизионом капитана С. С. Перепелицы. Отбросив противника, бригада, поддержанная тем же артдивизионом, ворвалась в Скопин, где до прихода батальонов бригады храбро сражалось подразделение разведчиков. Бойцы не останавливались ни перед чем. Старшина-минер Николаев, когда его подразделение оказалось окруженным, приказал матросам Сидорову и Ганкину пробиваться к своим, а сам до последней возможности прикрывал отход. После того как кончились патроны, Николаев взорвал склад боеприпасов противника, пожертвовав собственной жизнью.

Переброшенная в начале декабря на правый фланг Западного фронта бригада участвовала в наступательных боях в районе Яхромы и Клина. Примером храбрости для бойцов был комбриг Василий Андреевич Молев. Морская бригада, выполняя ответственное задание по овладению селом Борисоглебское в районе Клина, несла большие потери. Положение стало критическим. Комбриг со словами «Вперед на врага!» возглавил атаку, как делал это уже неоднократно. Но тут же разорвавшимся снарядом [230] он был смертельно ранен. Моряки, мстя врагу за смерть любимого командира, устремились вперед и взяли укрепленную высоту, задерживавшую продвижение войск на Клин. Василий-Андреевич Молев был посмертно награжден орденом Ленина. Командиром бригады назначили генерал-майора М. Е. Козыря.

В ходе московского контрнаступления бригада прошла с боями 180 километров, уничтожила несколько тысяч гитлеровцев, взяла богатые трофеи. В дальнейшем бригада сражалась под Старой Руссой, а в сентябре 1942 года она была переброшена на Северный Кавказ.

В конце ноября в район Дмитрова прибыла 71-я отдельная морская стрелковая бригада, сформированная также из моряков Тихоокеанского флота и вошедшая в состав 1-й ударной армии. Командиром бригады был назначен Я. П. Безверхов, в прошлом участник первой мировой войны и гражданской войны на Урале и в Средней Азии. Комиссаром бригады стал полковой комиссар Е. В. Бобров, тоже тихоокеанец, начавший военную службу в годы гражданской войны рядовым красноармейцем. Под их командованием 5 января 1942 года бригада была преобразована во 2-ю гвардейскую стрелковую бригаду.

62-я отдельная морская стрелковая бригада формировалась штабом Уральского военного округа, куда в самом начале ноября специальным эшелоном прибыли моряки-тихоокеанцы, командиром бригады стал артиллерист-зенитчик полковник В. М. Рогов, а комиссаром - полковой комиссар Д. И. Бессер. Оба много лет прослужили на флоте. Я знал их еще в бытность свою командующим Тихоокеанским флотом и поэтому одобрил их кандидатуры.

В. М. Рогов был среднего роста, брюнет, со смелым открытым взглядом, очень энергичный, не теряющийся в самой сложной обстановке. Подстать ему был и комиссар Д. И. Бессер - очень опытный и инициативный политический работник.

В дополнение к тихоокеанцам в бригаду прибыло пополнение из Ярославского флотского полуэкипажа, в том числе бывшие балтийцы и черноморцы, уже участвовавшие в боях с гитлеровцами. Влилось в соединение также несколько сотен коммунистов из областной парторганизации.

В конце ноября бригада была вооружена и отправлена в Загорск в состав 1-й ударной армии, а в первой половине декабря уже сражалась в районе Дмитрова.

В 62-й бригаде было особенно много моряков корабельной службы: артиллеристов, минеров, радистов, электриков, машинистов. 30 декабря во, исполнение приказа командарма генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова комбриг поставил задачу: овладеть населенным пунктом Мармыли с последующим выходом в район Круглово, Лотошино. Уточнив вопросы взаимодействия с соседними армейскими соединениями, бригада начала наступление. [231]

31 декабря Мармыли были взяты. Двигаясь в северо-западном направлении, бригаде предстояло овладеть деревнями Званово и Теребетово, юго-западнее Клина. Гитлеровцы хорошо укрепили оба населенных пункта, расположенных на противоположных скатах большого холма, организовали надежную систему всех видов огня, что не составляло особого труда на этом безлесном участке местности.

Командование бригады, однако, заблаговременно провело разведку, на направлениях атаки были сделаны проходы в минных полях и заграждениях. Атаки начались в вечерних сумерках. Повторяя подвиги своих отцов и старших братьев, моряки преодолели вражеские укрепления, несмотря на ураганный огонь артиллерии, минометов и всех видов стрелкового оружия, 1-й и 3-й батальоны ворвались в Званово. Гитлеровцы, стремясь избежать полного разгрома, поспешили отойти в Теребетово, откуда предпринимались неоднократные контратаки. Отбив их, моряки продолжали наступать и вскоре овладели Теребетовом. В этих боях героизм проявили краснофлотец Петр Печеркин, наводчик орудия Сергей Гришин, связист Георгий Манин и многие другие.

Затем бригада приняла участие в сражениях на рубеже реки Лобь за населенные пункты Круглово и Малеево, где отличился политрук Николай Федорович Кашников, командовавший ротой вместо раненого командира. Политрук, павший как герой, был награжден орденом Красного Знамени.

В боях за Москву 62-я бригада освободила около 40 населенных пунктов Московской области, уничтожила несколько сотен солдат и офицеров противника, много танков, орудий и минометов. 34 бойца и командира были удостоены правительственных наград.

Во второй половине февраля 1942 г. бригада вошла в состав Северо-Западного фронта. Здесь сражалась в районе Старой Руссы. В апреле погиб командир бригады Василий Михайлович Рогов. В командование вступил бывший начальник штаба С. П. Кудинов.

Осенью бригада была уже на Северном Кавказе. Принимала в дальнейшем участие в боях под Моздоком, Орджоникидзе, Краснодаром. В 1943 году переформирована в 257-ю стрелковую дивизию, которая освобождала Крым, штурмовала Сапун-гору и Севастополь. Закончила она войну в районе Кенигсберга.

Численность 64-й бригады, как и всех остальных бригад, достигала примерно 5000 человек. Следует сказать, что в ней было около 1400 коммунистов и комсомольцев. Такая высокая партийно-комсомольская прослойка, конечно, сказывалась во всех действиях соединения. Бригада прибыла на фронт во второй половине ноября, в разгар ожесточенных боев и, выгрузившись в Марфино, сразу оказалась по сути дела в районе боевых действий. Заняв рубеж обороны, где развертывалась 20-я армия, [232] бригада получила первое боевое задание по уничтожению парашютного десанта в районе Деднево, Кузяево, Гришине. Сравнительно небольшой воздушный десант врага - не более ста человек - имел задачу перерезать коммуникации и держаться до подхода подкреплений. Однако десантники, не успев окопаться, были уничтожены смелыми атаками моряков 64-й бригады. Время было горячее. Через несколько дней бригада вместе с 24-й танковой бригадой 20-й армии атаковала крупный населенный пункт Белый Раст. В течение нескольких дней и ночей шли бои, отличавшиеся особой ожесточенностью. Батальоны, наступавшие на Белый Раст, проявили исключительную храбрость. Тут сказалось и надежное взаимодействие с артиллерией и танками.

В бою за Белый Раст был применен танковый десант. Не легко воину на броне танка в сильный мороз при резком ветре, но моряки-тихоокеанцы сумели нанести врагу большой урон. Долго шли бои за Белый Раст. Только 7 декабря он был освобожден. В селе установлен памятник в честь «героических моряков, павших смертью храбрых в декабре 1941 г.» В ходе боев командиром бригады стал полковник И. М. Чистяков. Под его руководством бригада совершила немало славных дел. В январе командиром бригады был назначен А. Д. Кулешов.

Из моряков черноморцев, каспийцев и курсантов военно-морских училищ, дислоцировавшихся к тому времени в Баку и Астрахани, формировалась 75-я особая морская стрелковая бригада, командиром которой был назначен капитан I ранга К. Д. Сухиашвили, а комиссаром - генерал-майор А. А. Муравьев. Сухиашвили никогда не готовился воевать в сухопутных условиях, но, преодолев трудности первых недель, освоился с обстановкой и успешно руководил боями своей бригады. В этом, как он с гордостью говорил мне, помогли ему рядовые воины и офицеры бригады, с чувством высокой ответственности выполнявшие свой долг перед Родиной.

Прибыв 18 декабря в Люблино, бригада вошла в состав Московской зоны обороны. В Московской области действовать ей пришлось мало. В конце января она перешла в состав 3-й ударной армии Калининского фронта. Этой армией командовал М. А. Пуркаев, он и рассказал мне однажды о действиях бригады, с похвалой отзываясь о храбрости и напористости моряков. По его представлению приказом наркома обороны от 17 марта бригада была преобразована в гвардейскую.

Стойкость бойцов этой бригады была действительно исключительной. Нужно отдать должное командиру бригады К. Д. Сухиашвили и комиссару А. А. Муравьеву. С Сухиашвили мне довелось служить вместе на крейсерах Черноморского флота. Артиллерист по специальности, Константин Давидович всегда любил строевое дело, был лично дисциплинирован и беззаветно предан своей Родине. [233]

В ходе успешного наступления наших войск 3-й ударной армии предстояло совершить обход из района Осташкове на Великие Луки. Головным соединением армии была 75-я бригада. Уже после войны Константин Давидович рассказывал мне о героизме своих бойцов. Восхищению отдельными отважными поступками не было конца. Не говорил Сухиашвили только о себе. А между тем преобразование бригады в гвардейскую в немалой степени и его заслуга.

Заканчивая эти краткие наброски о моряках-пехотинцах, я хочу еще раз подчеркнуть, что их усилия были лишь одной струей в общем громадном потоке, носящем имя великой Московской битвы.

Дальше