Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

8-я танковая бригада в боях под Москвой

Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров{64}

Великая Отечественная война Советского Союза против фашистской Германии, как известно, началась для наших Вооруженных Сил в исключительно невыгодных и чрезвычайно трудных условиях. Особенно это касалось танковых войск, которые переживали период реорганизации и перевооружения. Несмотря на это, наши танкисты с первого дня войны самоотверженно вступили в борьбу с врагом.

Тяжелые бои с превосходящими силами противника вел в Прибалтике и 3-й механизированный корпус, начальником штаба которого был я, а командиром корпуса - генерал-майор А. В. Куркин. Все части корпуса и подразделения были укомплектованы кадровым составом. Бойцы, безгранично преданные Родине и хорошо обученные, имели немалую практику вождения танков; они метко стреляли из пушек и пулеметов. Среди личного состава было много коммунистов и комсомольцев. [161] К началу войны мы успели частично получить и новые танки КБ и Т-34, но в небольшом количестве. В основном корпус имел на вооружении устаревшие танки БТ-7 и Т-26.

Несмотря на хорошую подготовленность корпуса к ведению боевых действий на вероятном операционном направлении, фактически корпус, как единое механизированное соединение, в начале войны не был использован. Его бросали в бой по частям, на различных участках. Причин к этому было много, но рассматривать их в данной статье нет необходимости. Скажем лишь, что корпус состоял из двух танковых и одной мотострелковой дивизий, имел на вооружении большое количество танков и при правильном использовании мог бы противостоять танковым ударам врага.

К сожалению, этого не произошло. 2-я танковая дивизия под командованием генерала Е. Н. Солянкина, который погиб в первые дни войны, действовала на россиенском направлении. На этом же направлении были выдвинуты штаб корпуса и все корпусные части. 5-я танковая дивизия действовала в отрыве от главных сил корпуса - на алитусском направлении. Мотострелковая дивизия находилась в резерве командующего 11-й армией генерала В. И. Морозова. Таким образом, получилось, что противник бил нас по частям. Вскоре мы оказались в окружении. Однако танкисты, несмотря на всю тяжесть положения, сохранили мужество и сражались до последнего снаряда, до последнего танка. Часть личного состава вышла из окружения с личным оружием, в военной форме и вернулась в строй, но техника была утрачена.

Но и враг понес тяжелые потери. Согласно немецким документам, к 10 июля 1941 года гитлеровцы потеряли до 41% своего танкового парка. В последующем, правда, они в основном восстановили его. Способствовало этому то, что противник наступал, следовательно, подбитые танки оставались в его тылу. Потери же советских танковых войск в условиях отхода были, как правило, безвозвратными. Наша танковая промышленность не могла восполнить потери из-за того, что большинство заводов в то время перебазировалось в восточные районы нашей страны. В связи с этим пришлось временно отказаться от крупных танковых соединений и перейти к формированию отдельных танковых бригад и батальонов.

В сражениях, развернувшихся летом 1941 года на ленинградском, московском и киевском направлениях, наши малочисленные танковые части во взаимодействии с другими родами войск противопоставили наступающему врагу стойкость, отвагу и все возрастающее боевое мастерство. Сопротивление наших войск с каждым днем усиливалось, продвижение гитлеровских полчищ в глубь страны замедлялось, их потери все возрастали. Если в первые дни войны немецкие войска наступали с темпом более 30 километров в сутки, то в сентябре 1941 года темпы их продвижения не превышали нескольких километров. [162]

Осенью 1941 года развернулись ожесточенные бои на полях Подмосковья. Придавая первостепенное значение захвату Москвы, гитлеровское командование сосредоточило на московском направлении 77,5 дивизий, в том числе 14 танковых и 8 моторизованных. В составе трех вражеских танковых групп, нацеленных на Москву, насчитывалось свыше одного миллиона солдат и офицеров, 1700 танков и штурмовых орудий, более 19 тысяч орудий и минометов и около тысячи боевых самолетов. Наши же войска, оборонявшиеся на подступах к Москве, имели 770 танков, т. е. в 2,2 раза меньше. Поэтому от советских танкистов, как и от воинов других родов войск, в условиях борьбы с численно превосходящим противником требовалось высокое воинское мастерство, и они с честью выполнили возложенные на них задачи.

Наши немногочисленные танковые бригады и батальоны применялись для решения тактических задач. Они обороняли важнейшие узлы дорог, удерживали крупные населенные пункты, прикрывали отход стрелковых войск на новые оборонительные рубежи, действуя, как правило, при этом на главных направлениях наступления танковых групп противника. Так, советские танкисты героически оборонялись под Мценском и Малоярославцем, под Можайском и Волоколамском, под Истрой и Наро-Фоминском, нанося врагу большие потери.

В то время заместителем Наркома обороны по бронетанковым войскам был Я. Н. Федоренко, который хорошо меня знал еще до войны{65}. Он предложил мне высокую должность начальника штаба бронетанковых войск Красной Армии. Я поблагодарил замнаркома за доверие, но попросил назначить меня командиром танковой бригады.

В то время все мы, советские командиры, понимали - Родина в опасности. Поэтому и стремились приложить свои знания и опыт в той части, где каждый из нас был более подготовленным. Получив назначение на должность командира 8-й танковой бригады, которая формировалась в Костерево, юго-восточнее Москвы, я нашел там своих боевых товарищей - командиров, политработников, рядовых танкистов, которые, как и я, вынесли все тяжести и испытания в первые дни войны. Из этих людей в основном и комплектовалась 8-я танковая бригада. Закончив раньше назначенного срока формирование, бригада в сентябре 1941 года прибыла на Северо-Западный фронт, которым командовал генерал-лейтенант П. А. Курочкин. [165]

Наши войска тогда вели тяжелые бои. Враг упорно рвался к Москве и Ленинграду. Бригаде была поставлена задача нанести удар по противнику в районе Лужно - Лычково и остановить его продвижение. Для того чтобы ввести противника в заблуждение в отношении намечающегося направления удара, мы пошли на хитрость: выделили шесть тракторов и один танк, сняли с них глушители и направили на правый фланг в ложный район сосредоточения. А тем временем вся бригада скрытно сосредоточилась в назначенном месте. Хитрость удалась. Противник всю ночь готовился к отражению удара танков с направления, откуда доносился рев наших тракторов. Мы же на рассвете атаковали значительно левее - гитлеровцы в панике бежали, а мы заняли несколько населенных пунктов, уничтожили почти две роты пехоты, 14 минометов, один танк, 11 орудий. Сами же потерь не имели. Э.то была наша первая значительная победа. Личный состав бригады, воодушевленный этой победой, и в последующих боях проявлял высокий моральный дух, действовал храбро и расчетливо.

Однажды гитлеровцы, корректируя огонь своей артиллерии, стали бросать в наше расположение красные сигнальные ракеты. Командир танковой роты старший лейтенант Доценко, находившийся неподалеку от противника, выпустил несколько таких же ракет, указывая ими районы сосредоточения передовых частей гитлеровцев. Вражеская артиллерия, «переадресованная» старшим лейтенантом, открыла огонь по своей же пехоте.

Многие воины бригады отличились в этих первых боях. «Правда» в номере от 12 января 1942 года писала об этом следующее:

«... Еще в сентябре прошлого года бригада Ротмистрова прекрасно зарекомендовала себя активными действиями на одном из участков Северо-Западного фронта. Ей удалось привлечь к своему району действий значительные силы врага, оттянув их с Ленинградского фронта. Таким образом было облегчено положение города Ленина. В тот момент это имело первостепенное значение...»

Но бригаде недолго пришлось быть в составе войск Северо-Западного фронта. Оперативно-тактическая маневренность бригады была такова, что с октября 1941 года по февраль 1942 года она действовала последовательно в составе трех фронтов - Северо-Западного, Калининского и Западного и в составе семи общевойсковых армий - 22, 34, 29, 31, 30, 16 и 1-й ударной. Сейчас трудно вспомнить, сколько раз пришлось увязывать боевое взаимодействие с различными стрелковыми дивизиями и полками. Нельзя забывать, что с переходом в состав нового объединения нередко коренным образом менялась и обстановка, но без преувеличения можно сказать, что, несмотря на все это, бригада везде с честью выполняла свои задачи, свой долг перед частями, с которыми совместно действовала. [164] Бригада к началу боевых действий была полностью укомплектована: всего имелся 61 танк, из них - 22 средних (Т-34), 7 тяжелых (КВ) и 32 легких. Таким образом, 8-я танковая бригада являлась достаточно сильным боевым организмом, способным наносить стремительные удары по немецко-фашистским войскам.

В октябре 1941 года гитлеровские войска начали свое генеральное наступление на Москву. По замыслу гитлеровского командования, 3-я танковая группа, усиленная пехотными дивизиями, должна была наступать на Калинин и далее на северо-запад, чтобы во взаимодействии с группой армий «Север» воспрепятствовать отходу советских войск на восток. В то время, когда советские войска вели ожесточенные бои под Вязьмой и в районе Брянска с главными силами немецкой группы армий «Центр», на калининском направлении также развернулись упорные бои.

В этих условиях командующий войсками фронта получил распоряжение Ставки выделить часть сил для удержания Калинина. Генерал П. А. Курочкин поставил мне задачу - немедленно выдвинуть бригаду к городу Калинину и попросил сделать это как можно скорее. По требованиям наших уставов того времени обычный марш для танков планировался 60 километров в сутки и форсированный марш - 80 километров. 8-я танковая бригада главными силами за сутки прошла 200 километров, а ее передовой отряд преодолел 240 километров и к вечеру того же дня завязал бой на северной окраине Калинина. Способствовали такому необычно стремительному для того времени маршу прежде всего высокая подготовленность танковых экипажей, надежное техническое обслуживание танков, а также хорошие дороги и благоприятные погодные условия. Было весьма прохладно, поэтому двигатели не перегревались, и сухо, что позволяло вести машины на максимальных маршевых скоростях.

10 октября 41-й моторизованный корпус 3-й танковой группы противника начал наступление на Калинин. Непосредственно за подвижными соединениями наступали пехотные дивизии армейских корпусов. Несмотря на героическое сопротивление наших войск, передовые моторизованные части противника к исходу 12 октября подошли к Калинину.

Советское командование приняло ряд неотложных мер, чтобы приостановить наступление немцев на этом направлении и сорвать планы врага. Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от командующего Северо-Западным фронтом срочного выдвижения в район Калинина необходимых сил и средств для решения этой задачи. Была создана оперативная группа войск под командованием начальника штаба Северо-Западного фронта генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина, в состав которой вошли две стрелковые, две кавалерийские дивизии, 46-й мотоциклетный полк и 8-я танковая бригада. [165]

Танковая бригада имела в своем составе 8-й танковый полк, состоявший из двух танковых батальонов и представлявший собой основное ударное ядро бригады, 8-й мотострелковый пулеметный батальон, зенитно-артиллерийский дивизион и четыре отдельные роты (разведки, управления, автотранспорта и ремонтно-восстановительную).

Танковым полком командовал майор Егоров, ныне генерал-майор танковых войск в отставке, а мотострелковым батальоном - капитан Шестак, который в последующем стал командиром мотострелкового полка.

Прибыв в район Калинина, бригада с ходу вступила в бой с прорвавшимся противником у Горбатого моста. Неожиданное появление советских танков обескуражило противника. Гитлеровское командование, видимо, приняло решение уничтожить 8-ю танковую бригаду. Для этой цели немцы бросили в район Калинина крупные силы авиации и танков. Начался тяжелый кровопролитный бой с превосходящими силами противника. Выделенные на это направление другие соединения и части опаздывали. Бригада в течение двух суток одна сдерживала натиск врага.

С подходом стрелковых и кавалерийских частей продвижение противника было остановлено. В этот период имел место такой случай: к исходу дня бригада, закончив бой по левую сторону шоссе Медное - Калинин, с наступлением темноты перешла на другую сторону шоссе. На старом же месте с целью дезориентации противника мы оставили костры. Хитрость удалась. Всю ночь гитлеровцы бомбили пустое место. В своих сводках они сообщили о том, что 8-я танковая бригада уничтожена, а ее командир полковник Ротмистров убит. Однако это была очередная фашистская «утка». 8-я танковая бригада жила и действовала, нанося гитлеровцам удары.

Несколько суток бригада и ее соседи вели неравный бой с превосходящими силами противника, рвавшимися через поселок Медное к Торжку. В этот период особенно отличился танковый батальон, которым командовал капитан Д. К. Гуменюк, ныне полковник запаса.

Среди местных жителей до сих пор ходят легенды о беспримерных подвигах танкистов. В поселке Медное, например, в тяжелом положении оказался один из наших танков. Он был подбит и остался без горючего. Экипаж отстреливался до последнего снаряда, до последнего патрона. Когда же гитлеровцы поняли, что танкистам больше нечем вести бой, они согнали к танку местных жителей, чтобы показать им, как советские солдаты сдаются в плен. Фашисты обещали танкистам все блага, но безрезультатно. Тогда гитлеровцы обложили танк соломой и предупредили танкистов, что сожгут их заживо, если они не сдадутся в плен. На глазах местных жителей враги подожгли солому, все еще надеясь, что советские танкисты будут сломлены и сдадутся.

Но фашисты просчитались. Советские воины, когда пламя охватило танк, запели «Интернационал». Это была потрясающая картина величия советских людей, их воли, их ненависти и презрения к врагам. Гитлеровцы уже сожалели, что собрали местных жителей. Вместо того, чтобы показать сдающихся в плен советских воинов, они показали несгибаемых патриотов, и были вынуждены поспешно разогнать местных жителей от горящего танка, из которого все еще доносились мужественные слова пролетарского гимна.

Об отваге и стойкости танкистов в те дни неоднократно сообщалось в нашей печати. Вот что, например, писала.«Комсомольская правда» в номере от 24 октября 1941 года:

«... Выполняя приказ командования, смело, энергично, инициативно действовали танкисты тов. Ротмистрова. После большого марша они прямо с ходу вступили в бой. Схватка продолжалась недолго. Враг не выдержал удара и откатился назад. Но я после этого немцы пытались выйти к шоссе обходным путем. Однако танкисты остановили противника.

В районе шоссейной дороги завязался упорный танковый бой. Стремительным ударом наши танкисты опрокинули врага. На поле боя фашисты оставили более 600 трупов, 15 танков, 10 орудий, несколько минометных батарей...»

Бригада понесла в этих боях потери в личном составе и танках, но свою задачу выполнила и дала возможность командующему войсками Калининского фронта генерал-полковнику И. С. Коневу сосредоточить необходимые силы, чтобы стабилизировать положение. Дело в том, что, хотя Северо-Западный фронт и выделил на калининское направление две стрелковые и две кавалерийские дивизии, прибыли эти соединения только через трое-четверо суток, а до этого под Калинином вела боевые действия с превосходящими силами противника только 8-я танковая бригада и мотоциклетный полк. В этом ее исключительная заслуга, так как если бы бригада пришла хотя бы на сутки позже, то противник, безусловно, занял бы не только Медное, но и Торжок, а это еще более осложнило бы и без того тяжелую обстановку на этом направлении.

Несмотря на стойкость и мужество советских войск, ценою больших потерь гитлеровцам все же удалось захватить Калинин. После этого гитлеровское командование создало ударную группировку на клинском направлении и, усилив ее за счет войск, действовавших под Калинином, начало наступление на Москву через Клин. Второе направление, по которому противник рвался к Москве, проходило через Тулу, которую ему так и не удалось взять.

Эти события хорошо описаны в книге «Разгром немецко-фашистских (войск под Москвой» под редакцией Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского. [167] Своей же задачей я считаю показать в этой статье на конкретных примерах, как выполняла свой воинский долг в то время 8-я танковая бригада.

Тяжелое было время. Бригада при отступлении вела ожесточенные бои за Клин, затем за Рогачево и другие важные в оперативно-тактическом отношении пункты и рубежи. Из отдаленных районов страны в эти дни к Москве подходили свежие дивизии, и надо было любой ценой выиграть время, чтобы дать возможность этим резервам организованно вступить в сражение. Когда бригада вела бой за Рогачево, от командующего Западным фронтом Г. К. Жукова и члена Военного совета этого же фронта Н. А. Булганина была получена телеграмма: «Прошу вас удержать г. Рогачево хотя бы еще одни сутки». Бригада во взаимодействии с другими частями удерживала этот населенный пункт в течение трех суток и затем с боями отошла к каналу Москва - Волга севернее Дмитрова.

В газете «Комсомольская правда» от 30 ноября 1941 года об этих боях сообщалось следующее:

«В течение вчерашнего дня на северном крыле фронта наши войска вели упорные бои с противником, сдерживая его стремление прорваться к городу Дмитрову. Танкисты командира Ротмистрова успешно отразили несколько вражеских атак и прочно удерживают свои позиции».

Примерно к 29 - 30 ноября 1941 года на дмитровском направлении фронт стабилизировался, бригада была выведена во второй эшелон 30-й армии, стала получать пополнение и готовиться к новым, но уже не оборонительным, а наступательным боям.

Следует отметить, что если позже, в 1942 - 1943 годах, на пополнение танковых войск шла молодежь недостаточно подготовленная, то в этот период в Красной Армии хорошо обученных танкистов, уже имеющих боевой опыт, было вполне достаточно для того количества танков, которыми мы располагали. Прибывшее в бригаду пополнение не требовало специальной подготовки и обучения, следовало лишь передать боевой опыт, рассказать об особенностях местности и нацелить молодых бойцов на выполнение задач в предстоящих боях и сражениях.

В бригаде был составлен план боевой подготовки, предусматривавший отработку (вопросов разведки, охранения, стремительных танковых атак, действий отдельных танков и танковых взводов из засад, ведения встречного танкового боя, действий танков совместно с автоматчиками и т. д. Кроме того, в этот же период проводилась выверка вооружения танков и готовились машины для совершения больших маршей. Много потрудились в это время заместитель командира бригады майор А. В. Егоров и начальник штаба бригады майор В. А. Калинин.

Инженерно-технический состав бригады готовил материальную часть танков к ведению боевых действий в суровых условиях [168] зимы. Особенно хочется отметить самоотверженную работу начальника ремонтной мастерской бригады Т. В. Третьякова и его подчиненных, а также начальника танко-технической службы бригады П. Л. Ротмистрова, геройски погибшего в 1942 году во время Сталинградской битвы под Котельниковом. Большую работу по воспитанию личного состава проводили все командиры и политработники. Не могу не отметить огромную работу начальника политотдела И. В. Седякина, комиссара бригады Н. В. Шаталова. Я в этот период проводил занятия с офицерским составом по тактике мелких подразделений и частей, по вопросам применения танков с целью прорыва обороны противника и развития успеха. В результате 8-я танковая бригада хорошо подготовилась к выполнению новых задач.

Войска правого крыла Западного фронта и войска Калининского фронта перешли в контрнаступление 5 - 6 декабря. В разгроме немецко-фашистских войск северо-западнее Москвы принимали участие 30-я, 1-я ударная, 20-я и 16-я армии. Из бронетанковых частей и соединений в их составе были: одна танковая дивизия, восемь танковых бригад и пять отдельных танковых батальонов, оснащенных в общей сложности 255 танками. Соединения противника, действовавшие перед фронтом этих армий, имели 385 танков. Таким образом, по количеству танков противник превосходил нас в 1,5 раза, что создавало большие трудности для наступающих войск в целом и особенно для наших танковых частей.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой был осуществлен проведением ряда операций. Замысел Клинско-Солнечногорской операции заключался в том, чтобы ударом 30-й армии с севера, 1-й ударной, 20-й и 16-й армий с востока и юго-востока разгромить основные силы 3-й и 4-й танковых групп врага в районе Клина, Истры, Солнечногорска и создать благоприятные условия для дальнейшего развития наступления в Западном направлении. По решению командующих армиями большинство танковых бригад и отдельных танковых батальонов действовали вместе со стрелковыми дивизиями для непосредственной поддержки пехоты. Командующий же 30-й армией Д. Д. Лелюшенко решил в состав ударной группировки, действовавшей на главном, клинском направлении, включить, кроме трех стрелковых дивизий, 8-ю и 21-ю танковые бригады. В связи с тем, что армия должна была наступать на широком фронте (52 километра), а сил и средств у нее было недостаточно, танковые бригады, усиленные стрелковыми батальонами, получили самостоятельные участки прорыва обороны противника.

Войска 30-й армии, в соответствии с принятым решением, перешли в наступление рано утром 6 декабря. Одновременно начали наступать и войска 1-й ударной и 20-й армий, а на другой День на истринском направлении начала боевые действия 16-я [169] армия. С переходом главных сил 30-й армии в наступление сразу же развернулись ожесточенные бои. Противник оказывал упорное сопротивление, стремясь во что бы то ни стало не допустить прорыва его обороны. 8-я танковая бригада с десантом автоматчиков на танках смело атаковала противника в районе Захарове. Вместе с танками по глубокому снегу, развернувшись цепью, наступали подразделения 365-й стрелковой дивизии. Основные усилия ее были направлены на населенные пункты Борщево и Заболотье.

К исходу 6 декабря, преодолевая упорное сопротивление противника, войска главной ударной группировки продвинулись на глубину четыре-пять километров и овладели рубежом Заболотье, Борки. 8-я танковая бригада, встретив упорное огневое сопротивление противника со стороны Захарове, обошла его с востока и помогла 365-й стрелковой дивизии в овладении Трехденово и Борщевю, а затем атакой с севера -захватила Заболотье. Второй эшелон 365-й стрелковой дивизии атаковал село Захаро-во с севера, а 8-я танковая бригада - с юго-востока, со стороны Заболотье. К исходу дня противник оставил Захарове и стал отходить на юго-запад. В районе Владыкино 8-я танковая бригада и 365-я стрелковая дивизия окружили подразделения 118-го моторизованного полка. При этом были захвачены автомашины, орудия с боеприпасами, пулеметы, автоматы и другое военное имущество.

В целом войска главной ударной группы 30-й армии в течение двух дней продвинулись на глубину до 17 километров, расширили фронт прорыва почти на 22 километра и вышли на рубеж Захарово, Вьюхово, Мужево и далее по р. Сестре до Трехсвятского. На вспомогательных направлениях войскам 30-й армии из-за тяжелых условий лесисто-болотистой местности и большого превосходства противника в артиллерии прорвать оборону не удалось. В ночь на 8 декабря командующий армией произвел необходимую перегруппировку сил и средств, и с утра 8 декабря наступление возобновилось. Однако продвижение на всех участках было медленным.

Гитлеровские захватчики всюду оказывали упорное сопротивление. Они отбивались от наших атак с большой яростью. На главном направлении боевых действий 30-й армии противник пытался отсечь пехоту от танков. Однако, несмотря на все трудности, к вечеру 8 декабря войска армии на главном направлении продвинулись еще примерно на 10 километров в глубину обороны противника и овладели важными опорными пунктами Бирево и Мужево, а на левом фланге освободили город Рогачево. В результате трехдневных ожесточенных боев противник потерял такие важные узлы сопротивления, как Захарове, Борщево, Слобода и Рогачево, но все это еще не привело к перелому на нашем фронте. А вот когда 8-я танковая бригада вырвалась вперед и утром 9 декабря перерезала шоссе Москва - Клин - Калинин и овладела [170] населенным пунктом Ямуга, вот тогда вся обстановка резко изменилась. Немцы начали отход перед всем нашим фронтом.

В книге «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» по этому поводу сказано следующее: «Командующий армией отмечал также отличные действия 8-й танковой бригады - командир бригады полковник П. А. Ротмистров - в районе Ямуги».

Захват Ямуги имел важное значение, так как этот поселок расположен на шоссе Москва - Ленинград, в восьми - десяти километрах северо-западнее Клина. С освобождением Ямуги создавалась угроза выхода наших войск на тылы всей фашистской группировки, расположенной северо-западнее Москвы в районе Рогачево, Яхромы, Красной Поляны, Крюкова, Истры, Клина. 8-я танковая бригада все это время действовала как бы на острие ударной группировки войск 30-й армии. В этот период, в частности при захвате населенного пункта Ямуга, мы взаимодействовали с 365-й стрелковой дивизией, которая, надо сказать, действовала блестяще, но все же главную роль сыграла 8-я танковая бригада и в частности наши танки Т-34, с которыми в то время противник при атаке в лоб, по существу, ничего не смог сделать, Все его попытки сбросить нас с шоссе успеха не имели.

После захвата Ямуги противник начал отходить к Клину. 30-я армия перешла к преследованию и 9 декабря подошла к Клину с востока, рассекая вражескую оборонительную группировку на две части. Одна, менее сильная находилась к западу от Ленинградского шоссе, на южном берегу Московского моря, другая группировка (фактически главные силы) оставалась в районе Клина и Солнечногорска.

Противник стремился удержать Клин, где он имел крупный гарнизон, насчитывающий 18 тысяч человек, до 40 - 50 танков, много противотанковой и зенитной артиллерии. Подступы к городу и сам город были укреплены инженерными сооружениями: созданы окопы полного профиля, минные поля, протянуты проволочные заграждения. Все каменные здания были приспособлены к обороне.

Чтобы избежать окружения в районе Клина, гитлеровцы пытались ударами авиации всячески задержать продвижение войск 30-й армии на юг и юго-запад. И начали спешно перебрасывать сюда резервы с соседних участков фронта, в частности из полосы действий 16-й армии. Оценив сложившуюся обстановку, командующий 30-й армией принял решение уничтожить основные силы противника в Клину, не дожидаясь подхода войск 1-й ударной армии, с которой 30-я армия взаимодействовала. В ночь на 10 декабря была произведена частичная перегруппировка войск в 30-й армии и поставлены новые задачи. 365-я стрелковая дивизия и 8-я танковая бригада должны были, используя темноту, обойти Клин с северо-запада, через Голяди, выйти в район Васильеве и [171] ударом из этого района во фланг и тыл противника овладеть городом.

Выполняя поставленные задачи, войска 30-й армии 10 декабря продолжали развивать наступление. 8-я танковая бригада из района Ямуги по лесным дорогам через Голяди, Борисово вышла в район Першутино (четыре километра западнее Клина) и перерезала железную ж шоссейную дороги, идущие из Клина на Высоковск. Захват шоссе 8-й танковой бригадой поставил противника в трудное положение. Стремясь очистить шоссе, враг в течение дня трижды предпринимал танковые атаки со стороны Клина и Высоковска, но все они были отражены частями нашей танковой бригады. 11 декабря на подступах к Клину и Высоковску шли ожесточенные бои. Однако все попытки наших войск овладеть районом Высоковска и окружить противника в Клину не увенчались успехом. Гитлеровское командование, вследствие медленного наступления других армий правого крыла Западного фронта, получило свободу маневра резервами и, пользуясь этим, подбрасывало резервные части на угрожаемые участки и отбивало все атаки войск 30-й армии.

12 декабря решением командарма была создана подвижная группа в составе 8-й и 21-й танковых бригад, 46-го мотоциклетного полка и 145-го отдельного танкового батальона. Общее руководство действиями подвижной группы было возложено на командира 8-й танковой бригады. Перед группой была поставлена задача: овладеть Клином ударом с запада. В течение этого дня проводилась перегруппировка частей подвижной группы и организация взаимодействия с группой полковника Чанчибадзе.

В течение 13 и 14 декабря западнее Клина шли ожесточенные бои. Противник, стремясь любой ценой не дать советским войскам замкнуть кольцо окружения, предпринимал яростные контратаки, в результате чего наша подвижная группа не могла, как предполагалось, начать 13 декабря наступление на Клин с запада. Однако с северо-востока и востока 365, 371 и 348-я стрелковые дивизии, воспользовавшись тем, что главные силы противника отвлечены нашей подвижной группой и тем, что сопротивление противника перед фронтом их частей несколько ослабло, продолжали теснить его. 15 декабря напряженные бои 30-й армии в районе Клина, на также выход правофланговых частей 1-й ударной армии на юго-восточную окраину города завершились его полным освобождением. Основные силы гитлеровских войск, действовавших в районе города, были разгромлены и лишь остаткам их удалось просочиться на Высоковск и в юго-западном направлении. С 16 декабря 30-я и 1-я ударная армии начали преследование противника, отходившего на новый оборонительный рубеж к реке Ламе.

Расскажу два эпизода, имевших место в период наступления на Ямугу.

При подходе лесной дорогой к поселку Заболотье разведка доложила, что дорога минирована: на небольшом мостике через ручей подорвалась одна наша бронемашина. Передовой отряд, двигавшийся за разведкой, остановился. Я немедленно (выехал вперед и убедился в правильности доклада разведчиков. Саперов с миноискателями в бригаде не было, да и вряд ли они могли оказать помощь при таком глубоком снеге. Рассчитав, что немцы едва ли могли поставить мины в широкой полосе, я отошел от мостика назад, примерно метров на 500, и принял решение: через лес вывести бригаду для атаки села Заболотье. Лес был небольшой, молодой и не мог служить для наших танков препятствием. Кроме того, движение танков через лес позволяло вывести бригаду скрытно на его южную опушку для внезапной атаки противника. Все, как будто, хорошо, но вот есть ли мины? Есть ли они на обочине дороги и в лесу? По внешним признакам мне казалось, что мин не должно быть, поэтому я решил рискнуть и первым пешком направился в сторону леса. Мин не оказалось. После этого я оттянул назад передовой отряд и приказал ему двигаться на Заболотье через лес и начать движение с того участка, на котором, как я лично убедился, мин не было.

В составе передового отряда была одна танковая рота с автоматчиками. Быстро преодолев лес, на его опушке танки развернулись в боевой порядок и перешли в атаку, оказавшуюся для противника неожиданной. К этому времени подошли главные силы бригады и так же начали движение через лес. С главными силами бригады двигался командир танкового полка, мой заместитель майор А. В. Егоров и небольшая группа офицеров штаба. Для руководства боем я и майор Егоров вышли на опушку леса, чтобы, исходя из результатов боя передового отряда, можно было поставить конкретную боевую задачу главным силам бригады, состоявшим из танкового полка и мотострелкового батальона.

Северную и восточную часть Заболотья оборонял пехотный батальон противника, усиленный артиллерией и минометами. На северной окраине имелась также, как выяснилось в ходе танковой атаки, четырехорудийная противотанковая батарея. С началом нашей атаки эта батарея открыла прицельный огонь по атакующим танкам. Наши танки тоже, ведя огонь с ходу, начали бить осколочно-фугасными снарядами по батарее противника. Однако в ходе атаки два или три наших танка были подбиты и остановились, хотя и продолжали вести огонь. Танковая рота, несмотря на потери, продолжала атаку, не снижая темпа наступления. В этот период все, кто был на наблюдательном пункте, увидели, как во время движения одного из танков через верхний люк выскочил танкист и тут же упал. Танк же, не ведя огня, продолжал движение прямо на батарею противника. Немецкие артиллеристы, сосредоточили на нем огонь всех четырех орудий. Этим воспользовались остальные танки роты и усилили темп атаки. [173]

Через несколько минут батарея противника была раздавлена. Немецкий офицер-командир батареи застрелился. Прибывший затем мотострелковый батальон под командованием капитана Шестака быстро развернулся в боевые порядки и, атаковав противника совместно с танковым батальоном, с востока овладел поселком Заболотье. Уничтожив часть гитлеровцев на месте, бригада перешла к энергичному преследованию врага.

Но что же случилось с танком?

Танк, как все мы наблюдали, не доходя примерно 100 метров до батареи противника, свернул несколько влево, прошел по восточной окраине Заболотья и скрылся в лесу. К исходу дня, когда Заболотье осталось позади, техническая служба бригады обнаружила этот танк. Он стоял, упершись в толстую березу, весь избитый и искореженный. С него были снесены все наружные надстройки, крылья, башня заклинена. Внутри танка были обнаружены трупы всех членов экипажа, кроме командира танка, который выскочил из машины во время боя, будучи тяжело раненым, и вскоре умер. Руки механика-водителя все еще лежали на рычагах управления, а нога упиралась в педаль подачи топлива. Вот почему танк продолжал движение в прежнем направлении. Трудно сказать, когда умер отважный танкист. Важно то, что этот танк помог быстро подавить противотанковую батарею противника, что обеспечило успех атакующей танковой роте. К огромному моему сожалению, память не сохранила имен отважных членов экипажа танка, не увенчались пока успехом и поиски данных о них по архивным документам.

Итак, наступление наших войск успешно продолжалось. 16 декабря войска Калининского фронта освободили от немецко-фашистских захватчиков Калинин и ряд других крупных населенных пунктов. Решением Ставки 30-я армия 16 декабря была передана из состава Западного фронта в состав Калининского фронта. Вместе с армией в состав Калининского фронта перешла и 8-я танковая бригада. 30-й армии было приказано нанести удар в общем направлении на Старицу, с целью своим правым флангом перехватить пути сообщения Калининской группировки противника. Начались новые схватки с врагом в условиях, когда противник стремился своими активными действиями лишить нас инициативы и стабилизировать фронт.

Нужно отдать справедливость командующему 30-й армии Д. Д. Лелюшенко, который отчетливо понимал, что такую задачу, как выход на тылы противника, могут выполнить только танкисты, поэтому он стремился объединить силы трех танковых бригад (8, 21 и 35-ю) в одну танковую группу. Это было вполне оправдано не только тем, что для решения таких задач танковые бригады были лучше приспособлены, чем стрелковые дивизии, но и тем, что эти танковые бригады понесли значительные потери в людях и технике, и каждая в отдельности самостоятельные [174] задачи выполнять не могла. Пополнения же в ходе контрнаступления в танковые бригады не поступало. Был однажды даже такой случай, когда командующий армией, чтобы усилить танковую бригаду танками, отдал мне свой последний танковый взвод, который у него находился при штабе армии.

Однако и эта импровизированная танковая группа действовала недолго. Стрелковые дивизии, оставшись совершенно без танков, оказались в тяжелом положении. Поэтому вскоре командующий армией вынужден был передать танковые бригады на усиление стрелковых дивизий для действий совместно с пехотой.

В период, когда 8-я танковая бригада находилась в составе войск Калининского фронта, ей особенно часто приходилось вести бои с превосходящими силами противника. Несколько изменившееся в нашу пользу соотношение сил на решающих направлениях в начале контрнаступления в последующем опять было утрачено. Мы в то время действовали в составе войск 39-й армии, западнее Ржева. Особенно запомнилось мне форсирование реки Волги в районе населенных пунктов Ножкине (на левом берегу) и Кокошкино (на правом берегу), где противник много раз переходил в яростные контратаки, стремясь закрыть образовавшийся прорыв в системе его обороны и не допустить продвижения наших войск, развивающих наступление в направлении города Сычевки.

11 января 1942 года 8-я танковая бригада была преобразована в 3-ю гвардейскую. В то время бригада, действуя совместно со стрелковыми частями и соединениями и обходя с запада крупную группировку противника, дошла до Сычевки, но взять город нам не удалось, так как противник имел здесь сильную группировку, а мы подошли к нему крайне ослабленными.

Здесь мне хотелось бы сказать несколько слов признательности в адрес командующего войсками фронта генерал-полковника И. С. Конева. Будучи человеком предельно исполнительным, требовательным и смелым, командующий всегда появлялся на поле боя в кризисные моменты. То, что он бывал неоднократно у меня потом, когда я командовал танковой армией, в этом нет ничего особенного, но вот то, что он бывал у меня, когда я командовал бригадой, это дает мне моральное право отметить не только его огромную энергию, полководческое искусство, но и большую личную храбрость и самоотверженность. Во время боевых действий он умел потребовать от войск максимального напряжения, но не щадил и себя. Честно говоря, не все старшие начальники так рисковали в бою, как это делал И. С. Конев. Требуя от войск максимального напряжения, он умел и беречь их, проявлял большую заботу о подчиненных. Об этом говорит, например, то, что, когда наша танковая бригада находилась в составе 29-й армии и осталась почти без танков, командующий вывел ее в резерв фронта.

В этот период обстановка была очень сложной. Бригада держала небольшой участок фронта. Понимая, как важно сохранить кадры танкистов, временно оставшихся без машин, я вывел в резерв всех танкистов, которые не имели танков. Поставленные же задачи выполнялись силами мотострелкового батальона, артиллерии и других подразделений бригады. Но зато потом, когда на базе 3-й гвардейской танковой бригады стали формировать 7-й танковый корпус, нам очень пригодились эти хорошо подготовленные танковые экипажи и вообще весь сохранившийся личный состав бригады.

Действуя в составе войск Калининского фронта, личный состав бригады также проявлял много находчивости, мужества и отваги, поэтому мне хочется привести хотя бы несколько боевых эпизодов, относящихся к этому времени. Бои проходили тогда очень динамично. В воздухе господствовала вражеская авиация. Однажды, когда танковый полк только что развернулся для атаки и начал движение, появились вражеские бомбардировщики. Наш зенитный артдивизион немедленно открыл огонь, но самолетов было очень много и, конечно, один дивизион, несмотря на героизм зенитчиков, не смог отбить атаку гитлеровских стервятников. Вражеское же командование под прикрытием авиации бросило в контратаку свой танковый батальон. Кстати сказать, в то время в немецком танковом батальоне танков было больше, чем в нашем танковом полку. Я приказал танковому полку ускорить темп атаки и врезаться в боевые порядки танков противника. Приказ был выполнен, и самолеты противника прекратили бомбежку, ибо боевые порядки наших и немецких танков были перемешаны. Но так как наши танки, хотя их и было меньше, по боевым качествам превосходили вражеские, мы вышли победителями в бою и обратили в бегство наступающую за танками немецкую пехоту.

«Красная звезда» в номере от 13 января 1942 года об этом писала следующее:

«8-я танковая бригада, уничтожив 22 немецких машины, 10 орудий, 9 бронеавтомобилей, свыше 600 солдат и офицеров, вышла из боя и скрылась в густом лесу. Так дерутся с врагом ротмистровцы. Фронт знает и любит лучших людей бригады... комиссара Шаталова - спокойного и храброго человека, младшего лейтенанта Брюквина, лейтенантов Астахова и Егорова, старших сержантов Красноперова и Величко, заместителя политрука Вотинцева и многих других...»

Запомнился и еще один бой. Бригада действовала тогда в составе войск 31-й армии. Однажды во второй половине короткого зимнего дня бригада углубилась в расположение противника и ночью вышла к магистральной дороге. Устроив здесь небольшую танковую засаду на большаке около поселка, занимаемого противником, бригада связалась с взаимодействующей стрелковой дивизией и перешла к обороне, удерживая небольшой населенный пункт в стороне от большака. Подразделение противника ночью на автомашинах (около 30 - 40 машин) въехало в поселок [176] на большаке, видимо, чтобы обогреться. В этот момент наши танки из пушек и пулеметов открыли по ним шквальный огонь. Несколько машин загорелось. В деревне поднялась паника. В итоге было выведено из строя несколько машин, а деревня оказалась в наших руках.

В газете «Правда» в номере от 12 января 1942 года сообщалось:

«За время боев с 21 сентября по 23 декабря в непрерывных ожесточенных боях 8-я танковая бригада уничтожила свыше десяти тысяч немцев, захватила и уничтожила 161 танк, 452 автомашины, 150 различных орудий дивизионного типа, 140 пулеметов, 190 мотоциклов, 12 000 снарядов, 8 000 мин...»

Таков «послужной список» бригады в боях под Москвой. За проявленную отвагу, стойкость и мужество многие бойцы, командиры и политработники были награждены орденами и медалями.

Как я уже говорил, по решению командующего войсками фронта И. С. Конева бригада была выведена во второй эшелон. Мы прибыли в Калинин. На другой же день меня вызвали в Москву в Генеральный штаб, где я получил все необходимые указания о формировании на базе 3-й гвардейской танковой бригады 7-го танкового корпуса. Мне были выданы все наряды с указанием, откуда и что получать. Вернувшись в Калинин, я сообщил боевым товарищам эту радостную весть.

С прибытием нового пополнения людей, танков, артиллерии, средств связи началась боевая подготовка к предстоящим боям и сражениям. Следует отметить, что 7-й танковый корпус в дальнейшем полностью оправдал возлагаемые на него надежды. Уже к концу 1942 года он получил наименование 3-го гвардейского Котельнического танкового корпуса.

Танковые войска, как и все Вооруженные Силы Советского Союза, в начале войны по ряду причин попали в очень тяжелые условия. Однако трудный путь от западных границ до полей Подмосковья был не только путем неудач и страданий. Он отмечен массовым героизмом всех советских воинов. В этот период росли и закалялись командиры, политработники, инженеры и техники, крепло боевое мастерство воинов всех родов войск, в том числе и танковых. Благодаря героическому труду советского народа тяжелые потери в танках, понесенные в начале войны, были восполнены в невиданно короткие сроки. Возникла возможность создать новые танковые и механизированные корпуса. Эти корпуса предназначались для нанесения глубоких рассекающих ударов по врагу, развития успеха в глубине обороны противника и быстрого окружения его группировок.

Особенно блестяще проявились боевые качества танковых и механизированных корпусов под Сталинградом, при окружении войск 6-й армии Паулюса, а также в последующих победоносных сражениях Великой Отечественной войны. [177]

Дальше