Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Колумбы вселенной
Рождение Звездного

Первый в мире искусственный спутник — советский. — Кому лететь в космос? — Звездный городок строится. — Первая группа кандидатов в космонавты. — Юрий Гагарин, Герман Титов и другие. — Будни космонавтов.

Бип, бип, бип... Этот сигнал первого в мире советского спутника Земли человечество услышало 4 октября 1957 года, Мир изумился! Люди Страны Советов продемонстрировали небывалое: они сумели создать ракету-носитель, способную одолеть силу земного притяжения и вывести космический аппарат на орбиту вокруг Земли.

Скептики сомневались, злопыхатели клеветали. Но подавляющее большинство жителей земного шара горячо аплодировало советским людям, проложившим первую борозду в космосе, и в унисон этому одобрению первый в мире искусственный спутник Земли настойчиво и торжествующе передавал из космоса свои позывные: бип, бип, бип...

В те дни люди вспоминали тех, кто предсказывал пути в освоении Вселенной, кто предугадывал в космическом пространстве далекие миры, мечтал разгадать тайны космоса, заставить его работать на благо человечества, подарить народам «бездну могущества». Человечество заново стало изучать свою многовековую историю.

Астрономия, древнейшая из наук, помогала человеку расширять горизонты познания Вселенной, разгадывать ее тайны. Не случайно человек связывал свою судьбу с расположением звезд, неспроста он называл звездочетов прорицателями судеб.

Сложен и труден путь проникновения человека в космос. [308]

Он исчисляется тысячелетиями, с тех пор как люди начали познавать звездный мир, составив первые примитивные карты неба. Тяжел был путь космонавтики. Ее энтузиасты пробивали дорогу своим выводам и теориям сквозь костры инквизиции, в неравной борьбе с мракобесием и варварством. Но человек все одолел. Познавая мир, он своими мыслями, предположениями, догадками опережал практику.

Галилео Галилей подарил человеку окно во Вселенную — создал телескоп. Человек захотел подняться высоко к звездам — появился воздушный шар легче воздуха. В конце минувшего столетия наш соотечественник А. Ф. Можайский сконструировал и испытал в полете первый летательный аппарат тяжелее воздуха — создал первый в мире самолет. Научные работы М. В. Ломоносова, Н. Е. Жуковского, К. Э. Циолковского, Ф. А. Цандера, Г. Оберта, Р. Годара и других положили начало космонавтике — науке о межпланетных полетах.

Вместе с теориями ученых появились творения писателей-фантастов. Надо отдать должное тем, кто создавал фантастические произведения о космических путешествиях: ими зачитывались, над ними размышляли. И когда мы анализируем предысторию космических полетов, то вместе с научными открытиями вспоминаем такие творения, как «С Земли на Луну» Жюля Верна, «Первые люди на Луне» Герберта Уэллса, роман «Красная звезда» А. Богданова, рассказ Л. Калинина «Переговоры с Марсом» и непревзойденную «Аэлиту» Алексея Толстого.

Фантасты и космос. Долгие времена эти понятия шли рядом. И по этому поводу весьма точно высказал свое суждение родоначальник космонавтики К. Э. Циолковский:

«Сначала неизбежно идут мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет. И уже в конце концов исполнение венчает мысль».

4 октября 1957 года космический полет перестал быть плодом фантазии, мечтой. Настоящая «живая» ракета вынесла аппарат, созданный умом и руками человека, на космическую орбиту. И это чудо впервые в мире осуществили советские люди, дети Великого Октября.

Мы говорим: Октябрь — колыбель социализма. В октябре 1917 года начало отсчет эпохи социализма новое государство. Рождение социализма возвестил легендарный выстрел «Авроры». Символично имя этого корабля. По древнегреческой мифологии Аврора — богиня утренней зари. В октябре [309] 1917 года поднялась над миром утренняя заря весеннего обновления человечества.

В утренней заре 40-й годовщины Октября люди планеты Земля увидели взлет нового детища революции. Со стартовой площадки великой страны социализма в космос взлетела ракета-носитель, вынесшая на орбиту первый в мире искусственный спутник Земли. И космос заговорил по-русски, по-советски, а лексикон народов всех стран пополнился русским словом — спутник.

Советский человек начал штурм космоса во имя расцвета науки, для блага трудящихся. Первая ласточка в космосе — искусственный спутник Земли недолго оставался одиноким. В ноябре 1957 года был запущен второй, а в мае 1958 года — третий искусственный спутник Земли. 1959 год был ознаменован новыми победами в космосе — советские люди запустили три космические ракеты. Первая из них стала искусственной планетой — спутником Солнца. Вторая достигла Луны, доставив на лунную поверхность вымпел Страны Советов. Третья — вывела к Луне автоматическую станцию, которая осуществила фотографирование невидимой стороны извечной спутницы Земли.

Люди стали привыкать к космическим масштабам, к новым понятиям о скоростях, высотах и расстояниях. Простой пример. В самом начале эры авиации, в 1906 году, был зарегистрирован рекорд скорости полета самолета, равный 40 километрам в час. Через полвека мы стали свидетелями полетов в космос с первой и второй космической скоростью. Что это значит? Чтобы вырвать какое-то тело из цепких лап земного тяготения, надо сообщить этому телу вторую космическую скорость — около 11 километров в секунду! Мощности ракет стали исчисляться десятками миллионов лошадиных сил. Расстояния, преодолеваемые посланцами в космос,— сотнями миллионов километров. Подобные числа несколько десятков лет составляли предмет домыслов фантастов, теперь они реальность, быль. И первопроходцем космических трасс явился человек Страны Советов.

Что поразило многих людей, так это быстрый весовой рост искусственных спутников. Вот цифры: 83,6 килограмма вес первого, 508,3 килограмма — второго и 1327 килограммов — вес третьего спутника.

Велика роль автоматов в космосе. Они уже сообщили огромное количество ценнейшей для науки информации, многое теперь стало ясным для ученых, многое освоено, [310] поставлено на службу человеку. Но все же только он, человек, на пилотируемых околоземных и межпланетных кораблях в состоянии до конца разгадать все тайны околосолнечного пространства. Человек должен освоить космос, летать и работать в нем так же надежно, как летает он в атмосфере и в верхних слоях стратосферы.

К началу шестидесятых годов ученые пришли к выводу о том, что в космос должен лететь летчик — профессионал. Почему именно летчик, а не представитель какой-либо другой профессии? Ответ на этот вопрос вкратце сводится к следующему.

Космонавт — это человек, деятельность которого в процессе полета протекает в необычных условиях, оказывающих на его организм сильные нагрузки, нередко близкие к предельно переносимым. Любой космический полет является сложным научно-техническим экспериментом, требующим от космонавта кроме безукоризненного здоровья, глубоких знаний в различных областях науки и техники, наличия опыта и навыков исследовательской работы.

Человек, находящийся на борту космического аппарата, не может быть пассивным пассажиром. Наиболее ответственные действия в полете, особенно в неожиданно сложившейся обстановке, должны быть выполнены человеком, которому надо уметь активно вмешиваться в управление космическим кораблем, выполнять целый комплекс задач исследователя, первооткрывателя. Космонавт должен хорошо переносить все неблагоприятные условия полета и все весьма интенсивные физические нагрузки, мужественно и хладнокровно преодолевать психологические барьеры, смело и разумно действовать в аварийных ситуациях.

Профессия летчика-истребителя более всего способствует формированию этих качеств, которыми должен обладать космонавт. В ходе космического полета на космонавта воздействуют такие факторы, как перегрузка, невесомость, угловые ускорения, вибрация, шум, большая скорость, высота полета и многое другое. С этими факторами летчик-истребитель сталкивается чаще всего по роду своей профессиональной деятельности. Выполняя на самолете различные эволюции, связанные с большими, часто переменными по величине и направлению перегрузками и угловыми ускорениями, летчик-истребитель обретает устойчивые способности правильно ориентироваться, совершать точные координированные движения, вести наблюдение за землей и приборами, оценивать [311] воздушную обстановку, подавлять иллюзионные представлен ния о пространственном положении, переносить кратковременную невесомость и ряд других качеств.

Летчик-истребитель зачастую сталкивается с ситуациями, вызывающими большое эмоционально-волевое напряжение, требующими быстроты и точности реакции, смелости, находчивости и целеустремленности. Летчики-истребители умеют отлично обращаться со средствами радиосвязи, знают технику, пилотажно-навигационное оборудование, радиоэлектронные приборы, являются парашютистами.

Словом, профессии летчика-истребителя и космонавта имеют много общего, и не случайно отбор кандидатов в первые космонавты был произведен из летчиков-истребителей. Вместе с тем ученые пришли к выводу, что далеко не каждый летчик-истребитель может стать космонавтом. Нужен тщательный отбор, глубокое изучение индивидуальных черт и особенностей каждого кандидата.

Как же практически, конкретно осуществлялись подбор кандидатов в космонавты и их подготовка к космическим полетам у нас? Этому делу я посвятил уже более 12 лет жизни, учебы, работы. Опять, как в годы войны, при формировании дивизии, а потом корпуса вновь пришлось начинать с азов.

Только тогда, пожалуй, легче было. Имелись штаты, по которым требовалось подбирать кадры, получать материальную часть и все прочее. Имелся опыт у других командиров, раньше меня формировавших новые соединения. Теперь не было ни примера, ни опыта — ничего готового.

Но приказ есть приказ. И опять сразу же началась работа по важнейшим направлениям. Со своими ближайшими помощниками мы стали комплектовать аппарат и без раскачки налаживать специальную учебу. Параллельно заводили связи с организациями, предприятиями и людьми, занимавшимися проблемами космических полетов как в области теории, так и в области практики. Установили контакты с конструкторскими бюро, с предприятиями, научно-исследовательскими учреждениями. Появились новые знакомые — конструкторы ракетной техники, космических кораблей со всем их оборудованием, врачи, математики, связисты, химики, астрономы, физики, тренеры по различным видам спорта. Люди самых различных профессий, далеких друг от друга наук, в космонавтике нашли применение своим знаниям и опыту.

Главное направление в нашей работе — организация группы космонавтов и создание центра их подготовки. Не [312] было его, но он появился, получив звучное название — Звездный городок.

Теперь это благоустроенный, современный, в стиле шестидесятых годов, городок. Жилой и рабочий. Как, скажем, комплекс в Дубне: научный центр и жилой массив со всем тем, чему полагается быть для жизни и работы, для эксперимента, практики и для быта советских людей,— кабинами и лабораториями, синхрофазотронами и электроподстанциями, клубами, магазинами, жилыми домами и спортгородками, тенистыми аллеями, рощами и пляжем. Так выглядит комплекс в Дубне. Примерно таким является и Звездный городок.

А тогда, когда начинали, здесь шумел лишь ветер в верхушках берез, елей и сосен. Обычный подмосковный лесной массив, с его опушками, лесными дорогами и даже с участками любителей-садоводов. Вдали от шумных магистралей, от промышленных предприятий и городов — спутников столицы, этот участок, наполненный свежим воздухом, запахами подмосковного леса, солнечный и тихий, нам сразу понравился.

Мы — это небольшая группа авиаторов, которой было поручено выбрать место для основания Звездного городка космонавтов.

И вот лесная тишина была разбужена шумом тракторов, бульдозеров, грохотом бетономешалок. Среди вековых сосен стали расти стены будущих зданий — гостиницы, столовой, штаба, учебного корпуса. Комплекс сооружений первой очереди стал воплощаться в бетон, железо и стекло.

Энтузиастов создания Звездного городка нашлось достаточно, даже сверх того, что требовалось. Люди шли на новое дело с большим желанием.

Вместе со мной стал работать генерал-майор авиации Герой Советского Союза Леонид Иванович Горегляд, в прошлом боевой летчик-истребитель, в воздушных боях уничтоживший около двух десятков вражеских самолетов. Он имел богатую практику командования звеном, полком и дивизией. С большим желанием принялся за дело специалист в области штурманской подготовки полковник Борис Алексеевич Аристов, имеющий за плечами 232 боевых вылета. После войны он шесть лет проработал на испытаниях авиационной техники. С ними и другими опытными летчиками, штурманами, авиационными инженерами, офицерами штабов мы приступили к организации Центра подготовки космонавтов. [313]

Своеобразным и трудным был этот первый, организационный этап в нашей работе. Надо было уже тогда четко представлять себе, какими путями, в каком объеме, какими методами мы должны готовить будущих космонавтов. Кто будет готовить, как, где, с помощью чего, на основе каких планов, программ, учебных пособий, методических разработок.

Немало было в то время довольно курьезных случаев. К примеру, беседовал я с одним авиационным инженером. Предложил ему создать тренажную аппаратуру. В ответ он задал десятки вопросов.

— Могу сказать только в общих чертах, что нам надо создать,—ответил я этому специалисту, — а подробности, расчеты и предложения хочу услышать от вас.

Специалист стушевался, а затем снова стал задавать мне вопросы:

— А где есть образцы?

— Нигде. Мы должны создать.

— А там, за рубежом? Неужели нет?

— Уверяю вас, нет. Мы — первые. Понимаете, первые!

По всему было видно, что этот специалист привык к хорошо налаженной системе учебы и работы, к лабораториям, полигонам, ко всему тому, что уже прочно вошло в жизнь, проверено практикой. Ему трудно было понять, что значит работать над новой проблемой, самому быть и изобретателем, и конструктором, и исполнителем. И если бы такой специалист был единственным!

Кто возглавит группу будущих летчиков-космонавтов, явится в Звездном городке начальником, воспитателем, и в то же время смелым экспериментатором? На эту должность у нас появилось несколько кандидатур. Остановились на видном специалисте в области авиационной медицины полковнике Евгении Анатольевиче Карпове. Немало лет проработал он с летчиками, хорошо знает их душу и летный характер. Евгений Анатольевич с первых дней загорелся новой работой, перспективой, мечтой.

Позднее, уже после полета в космос, Г. С. Титов, выражая общее мнение космонавтов, говорил о Е. А. Карпове:

— Не ошибусь, если скажу, что в период нашей подготовки к полету, во всей нашей жизни, учебе и работе нам оказал огромнейшую поддержку первый наш начальник и воспитатель Евгений Анатольевич.

Вместе с полковником Е. А. Карповым в Звездный городок пришла целая группа летчиков, авиационных инженеров, [314] специалистов в области авиационной медицины, преподавателей различных дисциплин, хозяйственников, техников, разнорабочих. Организовался, как во всяком воинском коллективе, штаб, который возглавил полковник Григорий Герасимович Масленников, в прошлом боевой летчик, имеющий несколько боевых наград. Он прошел хорошую школу командирской и штабной работы.

Люди, творцы нового, непрестанно были в поиске. Одни думали, как организовать и оборудовать учебные классы, другие разрабатывали программы, третьи трудились над проектами тренажеров контрольной аппаратуры. Словом, жизнь кипела, люди старались справиться с поставленными задачами.

На орбитах уже побывали многие спутники, в космос проникли первые живые существа — Лайка, Белка, Стрелка и другие их сородичи. Срок, когда может человек взлететь в космос, казавшийся сначала бесконечно далеким, как сама фантазия, приближался.

Вспоминая те месяцы работы, надо признать, что все наши начинания, все нужды и просьбы встречали полное понимание в самых различных организациях. Всюду нам оказывали всемерное содействие и помощь.

Звездный рождался как детище всей страны, всего советского народа.

Космонавты. Ими должны были стать люди с летной подготовкой. Так решили специалисты. Именно так будет до тех пор, пока в космос не пойдут многоместные корабли, в экипажи которых могут войти ученые-исследователи, имеющие узкие специальные задачи.

Были четко сформулированы основные требования, которым должны удовлетворять кандидаты в космонавты. Уяснив их, мы начали отбор кандидатов в первую группу космонавтов. Желающих посвятить себя космонавтике было много, даже очень много. Летчики понимали значение и величие новых экспериментов.

В марте 1960 года в Звездном городке появились первые будущие небожители, первопроходцы Вселенной. Приехали, познакомились друг с другом и сразу включились в тренировки, учебу, подготовку к тому делу, которому отдали себя.

Кто они, каковы их жизненные пути, где служили до прихода в Звездный? Расскажу подробно о тех, кто составил ядро первой группы первопроходцев космоса. В славной плеяде [315] звездных братьев место правофлангового по праву занял Юрий Алексеевич Гагарин — первый космонавт.

Имя Христофора Колумба навечно вписано в историю человечества. Он пересек Атлантический океан и открыл Америку. Юрия Гагарина называют ныне Колумбом Вселенной. Он первым совершил полет по орбите вокруг земного шара, первым проник в космос и благополучно вернулся на Землю. Подвиг этого сына Земли человечество назвало бессмертным.

Сын Земли! Как нельзя лучше подходит это определение к Юрию Гагарину. Когда мир услышал в исторический день 12 апреля 1961 года фамилию космонавта — Гагарин, нашлись за границей люди, которые объявили его одним из отпрыскоп княжеской семьи Гагариных. Престарелым эмигрантам, бывшим графам и князьям, выброшенным революцией на свалку истории, было лестно причислить к дворянскому роду первопроходца космоса, которому весь мир воздавал заслуженные почести. Эмигрантам пришлось разочароваться. Юрий Алексеевич заявил:

«Я простой советский человек. Родился 9 марта 1934 года в семье колхозника. Место моего рождения — Смоленская область. В моей родословной нет никаких князей... Родители мои были до революции крестьянами-бедняками. Старшее поколение моей семьи — дедушка и бабушка также были крестьянами-бедняками».

Не в княжеских хоромах жили прадеды и деды Юрия Гагарина, а в курных избах деревни Гжатского уезда, задавленные вековой нуждой и безысходностью, и только Великий Октябрь открыл дороги в настоящую жизнь свободному крестьянину-труженику. Однако счастье колхозной жизни не свалилось само по себе, как манна с небес, его завоевывали трудом, потом и кровью простые советские люди.

Отец Юрия, Алексей Иванович,— колхозный плотник. Орудуя топором и рубанком, он клал срубы новых домов и хозяйственных построек. В доме Гагариных хозяйство лежало на матери, дочери путиловского рабочего Матвеева, Анны Тимофеевны. Это она вынянчила трех сыновей — Бориса, Валентина, Юрия — и дочь Зою, обмывала и обшивала их, приучала с малых лет помогать по хозяйству родителям.

Раннее детство Юрия омрачила война. В тот год, когда семилетнему Юрику предстояло пойти в школу, страна стала единым фронтовым лагерем, а родная Смоленщина — ареной жестоких битв. Гитлеровцы оккупировали десятки областей нашей страны, не миновала эта горькая доля и Гжатский район. [316] Семилетний подросток увидел настоящих врагов своей Отчизны, жестоких и беспощадных, пришедших в Россию, чтобы поработить ее сынов. Тяжкие испытания обрушились на семью Гагариных. Валентина, старшего брата Юрия, и его сестру Зою фашисты угнали в неволю. Сколько слез пролила сразу постаревшая мать бессонными ночами, тоскуя об угнанных в рабство детях. Не раз Юрик, проснувшись среди ночи, слышал ее тихий плач, пробирался впотьмах к ней, прижимался губами к соленой от слез щеке и успокаивал, как мог, без слов, одной детской лаской.

Изгнали советские воины оккупантов с гжатских земель, и люди вздохнули вновь свободно. Взрослые залечивали раны войны, возрождали порушенное колхозное хозяйство, а детвора заняла свои места за школьными партами. Стал учиться и Юрий. Учился как все. По-детски резвился, в меру шалил, помогал отцу с матерью по хозяйству, читал.

У многих одногодков Юрия детство прошло в нужде и труде. Годы войны и послевоенный период были не из легких. Не хватало одежды, продуктов, жилья. Но народ жил, строил, трудился и верил в будущее. Возвращались в деревню фронтовики, кто без руки, кто без ноги, кто контуженным. Рассказывали о боях с фашистами, о тех, кто смотрел в глаза смерти, кто дошел и не дошел до Берлина. Надо ли говорить, как жадно слушала ребятня рассказы бывалых солдат! Опаленное войной, трудовое, полное забот — таково детство Юрия и его сверстников.

Война сильно выкосила ряды рабочих в нашей стране. В послевоенные годы остро ощутилась на заводах нехватка квалифицированных рабочих, и комсомол позвал юношей и девушек в ремесленные училища. Уехал из Гжатска под Москву, в Люберцы, и Юрий Гагарин. В Люберецком ремесленном училище крестьянский сын стал юным рабочим, заправским формовщиком, литейщиком. Он надел рабочий глухой комбинезон, большие брезентовые рукавицы, а когда разливал ослепительно-яркий металл, опускал на глаза темные очки. Юрий познал секреты составления формовочных земель, свойства жидкого металла, могущего разорвать готовую форму, и то, как надо его укрощать.

С каждым днем росло мастерство молодого рабочего, вместе с этим он мужал идейно. Зародилось желание стать комсомольцем, и вот в делах бюро Ухтомского горкома комсомола Московской области появилась такая протокольная запись: [317]

«Протокол ? 55. От 14 декабря 1949 г. Слушали: О приеме в ряды ВЛКСМ тов. Гагарина Ю. А. Рекомендуют Черунов, Новгородцев.

Постановили: Принять в члены ВЛКСМ тов. Гагарина Ю. А. 1934 г. рождения, образование 6 классов, русского, ученика литейщика».

Комсомолец Юрий Гагарин успешно окончил ремесленное училище, получил квалификацию литейщика. Она пришлась ему по душе. Впоследствии, став космонавтом номер один, бывая почетным гостем на металлургических заводах, он обязательно просил предоставить ему возможность побывать в литейных цехах, и надо было видеть, как расцветало его лицо неповторимой гагаринской улыбкой, когда он беседовал с формовщиками и литейщиками!

Вступив в ряды рабочего класса, юноша решил идти дальше в своем мастерстве. Он приехал в Саратов, увидел впервые матушку-Волгу. Но появился он на ее дивных берегах не как праздный турист. Юрий подал документы в Саратовский индустриальный техникум, держал вступительные экзамены и вскоре написал матери о том, что отныне, он — студент.

Студенческая жизнь — не из легких. Новые предметы, сложные науки, общежитие, скромная стипендия. Лекции, занятия, самоподготовка, зачеты, экзамены занимали полностью все время, не было лишних «пустых» часов. Только Юрий придумал себе еще одну дополнительную, но добровольную, по зову сердца, нагрузку — поступил в Саратовский аэроклуб.

Учиться в техникуме и в аэроклубе — дело вдвойне трудное. Но желание стать летчиком властно звало Юрия на преодоление всех препятствий, и он одолел их. Его крестным отцом в небе стал инструктор Дмитрий Павлович Мартьянов. Он сумел привить юноше любовь к самолету, научил хорошо готовиться к каждому заданию. ЯК-18 вскоре стал послушной машиной в руках учлета Гагарина.

Юношеская мечта об авиации повела Юрия дальше, в стены и на аэродромные площадки Оренбургского военного авиационного училища летчиков. Это училище — одно из лучших. В нем учился пионер реактивной авиации летчик-испытатель Григорий Бахчиванджи, 134 воспитанника училища удостоены звания Героя Советского Союза, а тысячи летчиков, получившие здесь право сражаться в воздухе с врагами Советской Отчизны, награждены многими боевыми орденами. Славные традиции, блестящий пример для подражания.

В училище сложился прекрасный коллектив курсантов, в [318] котором Юрий Гагарин стал одним из запевал многих хороших дел. 8 января 1956 года он принял военную присягу, связав свою жизнь с армией. Этой клятве он остался верным до последних дней своей короткой, но яркой, как у горьковского Данко, жизни.

Курсантская жизнь началась с так называемого «карантина». Юношей, зачисленных в училище, поместили в отдельную казарму и преподали азбучные истины военной службы, именуемые «курсом молодого бойца». Изучали уставы, учились владеть оружием, отрабатывали элементы строевой и физической подготовки. Словом, расставались с сугубо штатским обличием и обретали внешние и внутренние черты воина.

Кончился «карантин», и молодые курсанты появились на танцевальном вечере в училище. Здесь и произошла первая встреча курсанта Юрия Гагарина с девушкой Валей Горячевой. А потом, когда молодому курсанту Юре разрешали городской отпуск, он непременно спешил в дом на улице Чичерина, где жила Валя. Его сердечно принимали отец Валентины Иван Степанович, повар санатория «Красная поляна», и ее мать Варвара Семеновна. Готовили беляши, помогали старшим по хозяйству, слушали радио, а к вечеру уходили в кинотеатр или на танцевальную площадку.

Весной 1957 года день своего рождения Юрий Гагарин отметил в кругу родных Валентины. Как родного сына, поздравили Юрия за праздничным столом родители Вали, угостили именинника его любимыми беляшами. В тот вечер Валя подарила Юрию свой фотопортрет с такой надписью: «Юра, помни, что кузнецы нашего счастья — это мы сами. Перед судьбой не склоняй головы. Помни, что ожидание — это большое искусство. Храни это чувство до самой счастливой минуты. 9 марта 1957 года. Валя». Надо ли говорить о том, как счастлив был Юрий в этот вечер.

А в эскадрилье шла учеба полным ходом. Сначала летали на самолете ЯК-18, потом на модифицированном варианте этой же машины — с передним колесом шасси, что облегчало переход на реактивные самолеты. Освоив полеты в простых метеоусловиях, стали летать в сложных, маршруты становились все значительнее. Учился летному искусству Юрий Гагарин, как всегда, старательно, без рывков, без скачков и срывов. Материал теоретических дисциплин усваивал быстро и прочно, а летные навыки приобретал легко и уверенно.

Пришло время, и курсанты стали летать на МИГах — реактивных истребителях. Юрия Гагарина стал обучать полетам [319] старший лейтенант Анатолий Григорьевич Колосов, которого сменил летчик-инструктор Ядкар Акбулатов. Летали много, увлеченно. Освоили фигуры высшего пилотажа, совершали маршрутные полеты, проводили воздушные стрельбы, отрабатывали групповую слетанность. С каждым полетом, как у молодых орлят, крепли крылья курсантов.

Осень 1957 года для Юрия Гагарина осталась втройне памятной. В октябре был запущен в космос первый искусственный спутник Земли. Бурная радость охватила курсантов училища, и не один вечер они горячо обсуждали космические проблемы. Их представления о возможностях человека в овладении заоблачными далями расширились, а звезды стали ближе, доступнее.

Через месяц после этого события курсант Юрий Гагарин стал летчиком, офицером, окончив училище по высшему разряду. Это дало ему право выбора места своей будущей службы. Можно было изъявить желание летать в небе Подмосковья, Украины или Кавказа.

Мало ли интересных мест для службы летчика в нашей стране! Но лейтенант Гагарин выбрал себе район полетов на Крайнем Севере, за Полярным кругом. Почему? Он рассуждал так: пока молод, надо служить там, где труднее, где летное мастерство обретается в борьбе с коварными силами природы. Кроме того, в те далекие и суровые края ехала группа его друзей-однокурсников: Валентин Злобин, Юрий Дергунов, Николай Репин. Узы дружбы и товарищества оказались для Юрия крепче всего.

В служебной аттестации курсанта Гагарина написано:

«За время обучения в училище показал себя дисциплинированным, политически грамотным курсантом. Уставы Советской Армии знает и практически их выполняет. Строевая и физическая подготовка хорошая. Теоретическая — отличная. Летную программу усваивает успешно, а приобретенные знания закрепляет прочно. Летать любит, летает смело и уверенно. Государственные экзамены по технике пилотирования и боевому применению сдал с оценкой «отлично». Материальную часть самолета эксплуатирет грамотно. Училище окончил по первому разряду. Делу Коммунистической партии Советского Союза и социалистической Родине предан».

И третье событие произошло в жизни Гагарина в ту осень. Валентина стала его женой, и в день празднования 40-летия Великого Октября состоялась их свадьба. Жених был в новом офицерском кителе с погонами лейтенанта и с нагрудным [320] значком военного летчика. Друзья по училищу, родные невесты горячо поздравили молодых, от души пожелали им семейного счастья.

Вскоре молодые супруги побывали в Гжатске у родных Юрия Алексеевича, где свадебное торжество пришлось повторить. Потом молодожены расстались: Валентина уехала в Оренбург, чтобы продолжить учебу в медицинском училище, а Юрий отправился к новому месту службы — на Крайний Север, в Заполярье.

В боевом полку молодых летчиков-истребителей встретили дружелюбно. Лейтенанта Гагарина направили в звено, которым командовал старший лейтенант Леонид Данилович Васильев. Летать начали на реактивных самолетах МИГ. Постепенно привыкали к условиям полярной ночи, к лютым зимним морозам. Учились осуществлять перехваты воздушных целей, летали по дальним маршрутам, проводили учебные воздушные бои. Однажды, когда Юрий Гагарин закончил последнее упражнение в зоне, погода резко ухудшилась. Снеговые заряды закрыли землю, садиться на аэродром пришлось почти вслепую. Молодой летчик не испугался поединка со стихией, он хорошо рассчитал заход на посадку, четко выполнил команды с земли руководителя полетов и со второго захода сумел благополучно сесть.

В свободное время молодые летчики ходили на горную речку ловить рыбу или забирались в сопки. Священны эти места: здесь над сопками в годы войны летали известные летчики дважды Герой Советского Союза Борис Сафонов, кавалеры Золотых Звезд Захар Сорокин, Сергей Курзенков и их боевые друзья-однополчане. Сколько рассказов услышали Юрий Гагарин и его товарищи о подвигах ветеранов войны, совершенных в этих суровых северных краях!

Летом Юрий переселился в отдельную комнату: приехала Валя. Соседи помогали молодоженам устроиться, организовать хозяйство. В комнате Гагариных часто собирались друзья-холостяки, рассказывали веселые истории, шутили, смеялись, беседовали о прочитанных книгах, о событиях в стране и за рубежом. Горячо обсуждали вопросы космонавтики. 2 января 1959 года в Советском Союзе была запущена многоступенчатая космическая ракета в сторону Солнца. Запуск посвятили XXI съезду КПСС.

Крепли крылья молодых летчиков в полетах. Юрий Алексеевич после раздумий над материалами XXI съезда КПСС решил подать заявление о приеме в ряды партии. Секретарь [321] парторганизации капитан Анатолий Павлович Росляков одобрил его решение, и вскоре Гагарин был принят кандидатом в члены партии.

В середине апреля Юрий Алексеевич стал отцом: Валентина подарила ему дочь, которую они назвали Леночкой.

В полетах, в работе, в учебе, в хлопотах вокруг семейного очага шли дни и недели летчика Юрия Гагарина. И вот однажды в часть прибыли члены комиссии по отбору кандидатов в космонавты. Они весьма строго и придирчиво относились к своему делу. Против кандидатуры Юрия Гагарина никто не возразил: ни врачи самых различных профилей, ни командиры, ни политработники. Отменное здоровье, прекрасные летные качества, замечательный характер.

С безукоризненными характеристиками и заключениями появился Юрий Гагарин в только что зарождавшемся Звездном городке. Здесь состоялось мое первое с ним знакомство. Мне сразу понравился этот скромный военный летчик, невысокий крепыш. Изучив его документы, личное дело, познакомившись поближе с ним, я сделал все от меня зависящее, чтобы он остался в отряде будущих космонавтов. Верилось, что этот человек именно из тех, кого мы ищем. Будущее показало, что мы не ошиблись.

Не ошиблись мы и в решении зачислить в отряд космонавтов другого кандидата — Германа Степановича Титова. Гагарин и Титов почти одногодки, оба пришли к нам старшими лейтенантами, военными летчиками третьего класса из боевых полков истребительной авиации. Уровень теоретической подготовки и практических летных навыков у них был примерно одинаков.

Родные края Германа Титова — живописный и вместе с тем суровый Алтай. «Космонавт-два» родился 11 сентября 1935 года в селе Верхнее Жилино Косихинского района Алтайского края. Мать Германа Александра Михайловна — простая женщина-труженица, с утра до поздней зари хлопотавшая по хозяйству. Глава семьи — Степан Павлович, преподаватель русского языка и литературы, в двадцатых годах был свидетелем становления на алтайской земле новой жизни для тружеников села, на его глазах зарождались первые коммуны, закладывались основы будущего колхозного строя. Борьбе за светлую жизнь тружеников земли он и посвятил себя.

В доме Титовых вечерами допоздна горел свет. К Степану Павловичу приходили односельчане. Обсуждали события тех бурных предвоенных лет, читали книги, слушали игру на [322] скрипке сельского учителя, влюбленного в классическую русскую литературу и музыку.

Свою любовь к книгам и музыке Степан Павлович сумел передать сыну Герману и младшей дочери, Земфире. Читать Герман начал рано — с пяти лет. Детская память на редкость крепкая. На всю жизнь Герман запомнил множество стихов Пушкина, Лермонтова, Маяковского. И сейчас, когда случается ему бывать в гостях у школьников, а это бывает часто, он мастерски читает стихи Маяковского, отрывки из поэм Пушкина.

«Майское утро» — так лирично назывался колхоз, в котором прошло детство Германа Титова. Это название пошло от старшего поколения односельчан, которые в первые годы Советской власти обосновали в здешних местах первую в округе коммуну. Трудились коммунары сообща, ломали старые устои крестьянской жизни. Это коммунары в двадцатые годы послали крестьянского парня Степана Титова учиться. Возвратился молодой учитель в родные края и сторицей вернул односельчанам свой долг, весь отдавшись воспитанию юного поколения. И сын его пошел в отца многими чертами.

Подростком познал Герман радость крестьянского труда. Косил росную траву, становился за взрослого к молотилке, подавал золотистые тугие снопы на стол машины, водил лошадей в ночное, пилил и колол дрова.

В местной школе-десятилетке быстро летели ученические годы. Пришла пора — стал пионером, юным ленинцем. Тот день, когда Герман вернулся из школы с красным галстуком на шее, в семье Титовых превратился в праздник.

Летом, когда Герман заканчивал десятый класс, к Титовым приехал в гости брат матери летчик Александр Михайлович Носов. Герман быстро сошелся с дядей Сашей. Увлекательные рассказы о жизни летчиков, о полетах породили у Германа мечту. На вопрос отца, кем он хочет быть, Герман стал отвечать: летчиком!

Пришла пора — Герман Титов стал курсантом летного училища. Авиационные науки он усваивал хорошо, летать начал уверенно. В училище получил хорошие аттестации и в 1957 году стал летчиком-истребителем одной из боевых частей, стоявших на охране воздушных рубежей Ленинграда.

Воспитателями Германа Титова в авиационном полку были опытные военные летчики — капитаны Валерий Гуменников, Станислав Коротков и подполковник Николай Степанович Подосинов, имевший звание военного летчика [323] первого класса. Герман Титов начал летать в полку на истребителях МИГ. Освоил программу полетов в простых метеоусловиях, затем в сложных и ночью. Летал на боевое применение, выполнял перехваты воздушных целей. Стал военным летчиком третьего класса, был удостоен очередного воинского звания — старший лейтенант.

В гарнизоне молодой летчик Герман Титов познакомился с Тамарой Васильевной Черкас. Вместе они ездили в выходные дни в Ленинград, прогуливались по проспектам этого замечательного города, встречали и провожали белые ночи на набережной Невы, пропадали днями в музеях, в Эрмитаже. Вскоре друзья поздравили жениха и невесту с законным браком, и в гарнизоне появилась еще одна семья летчика.

Когда Титову предложили перейти в создаваемую группу космонавтов, он не удивился, будто давно ожидал этого. Герман чутьем летчика понимал, что недалек старт человека в бездонные дали Вселенной. Комиссии единодушно признали его годным к полетам в космос.

Программу подготовки к полету Герман Титов осваивал успешно. Веселый, стремительный, порывистый, не любящий спокойной жизни, всегда в поиске, в раздумьях, общительный, острый на язык и верный на дружбу — таким его узнали звездные братья. Все испытания и трудности подготовки к полету переносил легко, с улыбкой, с юмором и задором. Видимо, эти качества и дали основание считать его кандидатом на первый полет в космос, вместе с Юрием Гагариным.

В канун исторического полета «Востока» Германа Титова приняли кандидатом в члены КПСС...

Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Владимир Комаров, Павел Беляев, Алексей Леонов, Борис Волынов, Евгений Хрунов, Георгий Шонин, Виктор Горбатко составили ядро первой группы космонавтов. Все они летчики-истребители, примерно одинакового уровня летной подготовки — имели знаки военного летчика третьего класса, летали на самолетах МИГ-17 в простых и сложных метеоусловиях. Некоторые успели побывать в аварийных ситуациях: садились на вынужденную посадку, катапультировались. Беляев и Комаров — с высшим академическим образованием. Попович освоил сверхзвуковой самолет МИГ-19. Молодые, крепкие, замечательные советские парни!

Перед началом занятий я представил всю группу главкому ВВС Главному маршалу авиации К. А. Вершинину. [324]

Главком побеседовал с каждым летчиком. Предупредил, что программа подготовки будет очень сложной, учеба — трудной и что нужна особая дисциплина. Беседа главкома явилась хорошим напутствием будущим космонавтам.

Первый день занятий. Наверное, он запомнился каждому из них, а мне особенно. Рано утром приехал я в Звездный городок, понаблюдал, как прошла утренняя зарядка. Полковник Евгений Анатольевич Карпов доложил, что группа к занятиям готова.

На первом часе занятий я объяснил будущим космонавтам программу их подготовки. Она была весьма разносторонней. В нее включались теоретические дисциплины, практические занятия и тренировки. Слушатели должны были изучить основы ракетной и космической техники, конструкцию космического корабля «Восток», астрономию, геофизику, космическую медицину и многое другое.

Космонавтам предстояло совершать полеты на самолетах для поддержания достигнутого уровня летной подготовки, тренироваться в макете кабины космического корабля, пройти испытания в специальных звукоизолированных сурдокамере и термокамере, совершить подъемы на большие высоты в барокамере, пройти тренировки на центрифуге, вибростенде и на спортивных снарядах. В программе много времени отводилось спорту, парашютной подготовке, прыжкам в воду, катапультированию, полетам на невесомость.

Занятия начались строго по плану. Преподаватели представляли собой лучшие силы высших учебных заведений — военных и гражданских.

Звездный городок утром оглашался пронзительным свистком инструктора по физкультуре. Рабочий день начинался с утренней зарядки. Проходили эти занятия только на открытом воздухе и в любую погоду. Нагрузка очень солидная, целенаправленная. Затем занятия в классах, на тренажерах, а перед обедом еще час для спорта — гимнастика, игры с мячом, упражнения на перекладине и брусьях, на батуте, с гантелями. Не были забыты и специальные спортивные снаряды для летчиков — лопинг, вращающееся колесо.

На первом этапе мы уделили много внимания парашютной подготовке. За короткий срок все слушатели совершили по 40 прыжков с различных высот, в разных вариантах. Об этом позаботился руководитель парашютной подготовки заслуженный мастер спорта СССР подполковник Николай Константинович Никитин, видный советский парашютист, установивший [325] несколько мировых рекордов. Один из них — затяжной прыжок, в течение которого парашютист свободно падал свыше 14 с половиной тысяч метров.

Николай Константинович знал, что кое-кто из летчиков недолюбливал парашютизм. Мне самому не раз приходилось слышать от летчиков: легче сделать сто полетов, чем один прыжок.

С этой примерно фразы и начал свою работу со слушателями группы Николай Константинович. Потом он мне рассказывал, как Герман Титов заявил:

— Правильно. Лучше летать, чем прыгать.

— Значит, вы не любите прыгать? — спросил Николай Константинович Германа Титова.

— Не очень, но если надо, то буду, — был ответ.

— За прямоту — хвалю. А прыжки вы полюбите, — заверил инструктор, — обязательно полюбите.

— Сомневаюсь, — упрямо заявил Титов.

— Не сомневайтесь. Будете выпрашивать дополнительные прыжки, уверяю вас.

А ведь прав оказался этот удивительный человек, энтузиаст парашютного спорта. Полюбили парашютные прыжки космонавты. Полюбили потому, что Николай Константинович Никитин сумел увлечь этим видом спорта, имеющим большое прикладное значение для летчиков и космонавтов. И не только увлечь. Он много прыгал сам, демонстрируя свое высокое мастерство в воздухе. Прыгал с затяжкой, на воду, управлял своим полетом, точно птица. Он прыгал «штопором», показывая, как надо выходить из этого положения, пользуясь руками и ногами, как аэродинамическими рулями управления.

Парашютные прыжки — сложнейшее испытание для человека. Испытание на прочность характера, на мужество. Бывали случаи, когда летчики-космонавты во время тренировок попадали в непредвиденные обстоятельства, такие, когда надо было молниеносно принимать решение, и только одно, единственно правильное. Когда надо было развернуться как пружина, проявить всего себя, все свое самообладание.

Об одном таком случае я расскажу. Было это на парашютных прыжках.

В тот день все шло хорошо. Космонавты один за другим оставляли самолеты. Встречный поток наполнял белые купола. Плыла навстречу земля. И только одного купола недосчитались тогда: Герман Титов попал в сложную ситуацию: [326] стропы перехлестнулись. Купол сразу обвис, не успев наполниться воздухом. И тому, у кого это случилось, земля уже не плыла, а со свистом неслась навстречу. Все решали секунды. Вот тут-то и проявилось самообладание космонавта Германа Титова.

Расчетливым, спокойным движением он рванул кольцо запасного. Сработал! Но стропы этого запасного могли запутаться в главном. Помня об этом, Герман Титов двумя руками отбросил стропы главного парашюта в сторону. И как раз вовремя. Рывок. И вот уже взметнулся над ним тугой шелк.

Все это продолжалось не больше минуты. Но какая это была минута!

Программа парашютных прыжков успешно выполнена. Каждый слушатель получил инструкторское свидетельство и прикрепил к кителю ниже знака военного летчика куполообразный значок инструктора-парашютиста.

Замечательные преподаватели были у космонавтов по летной подготовке. Летчики совершали провозные полеты с нашими слушателями на «спарках», выпускали их в самостоятельные рейсы, поднимали в летающей лаборатории в стратосферу для экспериментов с невесомостью.

Много заботы и прямо-таки отеческого внимания проявил полковник Иван Михайлович Дзюба, Герой Советского Союза. Он многим летчикам помог стать зрелыми мастерами. Его хорошо узнали и полюбили космонавты. А он говорил им:

— Завидую вам, хлопцы! Сбросить бы мне два десятка лет — полетел бы в космос! — После небольшой паузы, полной глубокого раздумья, добавлял: — Ладно. Принимайте эстафету. Кое-чему вас научу, а дальше вы уж пойдете сами.

Рядом с полковником Иваном Михайловичем Дзюбой, под стать ему полковник Константин Дмитриевич Таюрский. Его летная биография тоже интереснейшая повесть. В самом начале войны он закончил школу военных летчиков и сразу вылетел на фронт. Когда в часть пришел новый самолет ПЕ-2, Константин Таюрский одним из первых в полку освоил эту строгую в управлении и пилотировании боевую машину. На его счету 137 боевых вылетов на самолете ПЕ-2.

Около 15 лет прекрасно водит тяжелые реактивные машины Анатолий Константинович Стариков. С его помощью на одном из самолетов типа ТУ-104 оборудовали летающую лабораторию для тренировки космонавтов к полетам в условиях невесомости. От летчика в этих экспериментах требовалось исключительное мастерство, самообладание, знание техники, [327] высокие летные навыки. Ведь те десятки секунд, когда машина, выведенная летчиком по параболе в горку, а затем на снижение, находится в невесомости, он также переносит это состояние невесомости. А ведь ему надо работать, управлять самолетом. Его подопечные в эти секунды спокойно плавали в бассейне невесомости, проделывая заданные упражнения. Это надо понять: там — тренировка, а здесь, в пилотской кабине, — работа, управление самолетом, в труднейшем режиме полета. Какая же воля нужна летчику, чтобы справиться с подобным новым необычным заданием!

Воли, умения управлять собой Анатолию Старикову не занимать. Он прошел суровую школу войны, удостоен звания Героя Советского Союза.

Полеты на невесомость — один из видов летной деятельности, который необходим для подготовки космонавтов. Словно в детской колыбели Таюрский и Стариков поднимали будущих космонавтов на крыльях своих самолетов в стратосферу, создавая вполне реальные условия невесомости. На земле создать эти условия искусственно каким-либо другим способом нельзя. А человек, собравшийся лететь в космос, должен сначала освоиться в аналогичных условиях, пройти школу полетов на самолетах. Только после этого он будет в состоянии работать в кабине космического корабля.

Космонавты должны быть готовы к перенесению всех испытаний и физических нагрузок, связанных с космическим полетом. Парашют — одно из средств приземления космонавтов. «Бассейн невесомости» дает представление и навык в ощущении космического полета. Но есть и такие этапы этого полета, как старт, выход на орбиту, снижение и связанные с этим перегрузки. Этим этапам соответствуют большие перегрузки, вибрации. Устранить их в принципе невозможно, можно только снизить.

Ускорения и перегрузки. Это одна из основных проблем космического старта, и, чтобы разобраться в ней хотя бы элементарно, надо уяснить некоторые истины. Одна из них гласит: чтобы искусственный спутник Земли мог выйти на орбиту и совершить по ней полет, ему надо сообщить первую космическую скорость. Она составляет около 8 километров в секунду, или около 29 тысяч километров в час. Зону земного притяжения может преодолеть тело, которому сообщили вторую космическую скорость — немногим более 11 километров в секунду. И наконец, существует третья космическая скорость, равная 17 километрам в секунду. На этой скорости [328] тело может вырваться из пределов солнечной системы и направиться к другим звездным мирам, к другим галактикам.

Не будем говорить о третьей космической скорости. В наш век для полета человека в космос реальна первая космическая скорость, дающая возможность совершить орбитальный полет вокруг Земли. Освоена вторая космическая скорость для полетов на Луну, Марс и другие планеты.

Как бы ни совершенна была ракета-носитель, космонавту придется перенести большие ускорения и связанные с ними перегрузки при старте. К ним надо быть готовым и привыкнуть.

Лучшей тренировкой к перегрузкам являются «земные полеты» на центрифуге. В нашем Звездном на первом этапе подготовки космонавтов центрифуги не было. Она появилась несколько позднее. Приходилось пользоваться центрифугой в другой организации. Договорились, установили твердый график тренировок и стали «обкатывать» наших слушателей.

Перегрузки летчику знакомы. Заложил вираж и чувствуешь, как тебя вдавливает в сиденье. Начинаешь выводить самолет из пикирования, а невидимая сила затрудняет твои движения, прижимает намертво к креслу. Чем резче вывод из пикирования или больше крен виража, тем сильнее и властнее тебя захватывает в свои объятья враг, имя которому — перегрузка. Физически стойкий, привыкший к схваткам с этим врагом, летчик хорошо переносит это единоборство, выходит победителем.

Для чего нужно летчику переносить эти перегрузки? Военному летчику — для того, чтобы победить врага. В годы войны летчики-истребители знали, что если в воздушном бою на большей скорости он заложит более крутой вираж или выйдет из пикирования с большей перегрузкой, «переломив» свой самолет, то у него будут реальные шансы зайти в хвост более инертному противнику и уничтожить его. А. И. Покрышкин и И. Н. Кожедуб считали, что гибкий маневр истребителя возможен только при больших перегрузках, когда темнеет в глазах и напрягаются до предела узлы крепления самолета. Хитрость хитростью, а физическая выносливость — основа победы.

Летчикам реактивных самолетов, людям сверхзвуковых скоростей, знакомы большие ускорения и перегрузки. Но от космонавта требуется больше. Проходят лишь минуты, в течение которых ракета от нулевой скорости достигает космической. Человек должен вынести это испытание. [329]

Тренировкам на центрифуге мы уделили большое внимание. Будущие космонавты постепенно приучали себя терпеливо переносить большие нагрузки, понимая, что без этой практики их полет будет поставлен под сомнение. Поэтому слушатели группы тренировались на центрифуге, на вибростенде, на «качелях», в барокамере, термокамере, сурдокамере.

Если говорить образно, подготовку космонавта можно сравнить с прохождением через множество разноразмеренных дверей. За первой, широкой, в которую могут войти десятки и даже сотни людей, находятся другие двери. И с каждым шагом они становятся все более узкими.

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой шел вверх космонавт, чтобы получить право стать командиром «звездного корабля». И каждый шаг, даже самый маленький, необычайно важен, так как без него не может быть следующего. Таков закон новой профессии.

Труд космонавта напряженный. Аэродром, лаборатории, классы... Самолеты, катапульты, действующие макеты кораблей... Необычное сочетание упражнений, необычные пробы, необычные дисциплины... Каждый день похож на другой лишь своим будничным началом: подъем, физзарядка, завтрак...

И в каждый день учебы врываются «залпы перепадов», дробь вибростендов, бешеная карусель центрифуги, зной тепловых испытаний и другие «атрибуты» этой профессии, рожденной звездным поиском человека.

Всего не расскажешь. Но даже если бы все, чем заполнен рабочий день космонавта, этот мир упорной борьбы, поисков и страстей, побед и разочарований, даже если бы можно было раскрыть его на ладони перед неискушенным читателем, не связанным с ним сердцем, — даже тогда вряд ли удалось бы избежать традиционного вопроса: «Но ведь это же на Земле?»

Да, все это «проигрывалось» во время подготовительных тренировок. А там... Иногда даже взрослому человеку неприятно входить в незнакомую темную комнату, потому что для него она — неведомое. А там, в условиях реального полета, это неведомое вырастает до гигантских размеров: ведь мы с каждым запуском стремимся пойти все дальше и дальше...

Космос и физическая культура. Соседство этих понятий сегодня естественно и прочно утвердилось в нашем сознании. Загадочный и суровый мир звезд впускает в свои владения только сильных и закаленных людей. Только такие могут [330] совладать с перегрузками и победить невесомость. И еще: выработать выносливость, умение владеть собой, твердость воли, быстроту реакции, способность четко действовать в необычных условиях полета.

Летчиков-космонавтов можно встретить на лыжне и в бассейне, на теннисном корте и баскетбольной площадке, у массивной штанги и на пружинистом батуте. Нагрузка? Она велика. Так Алексей Леонов за последний год тренировок перед полетом проехал на гоночном велосипеде около 1000 километров, пробежал 200 кроссовых дистанций и 300 километров прошел на лыжах.

Недавно я просматривал летную книжку Германа Титова. В ней учтены все полеты на поршневых и реактивных, суммирован общий налет по типам самолетов. 772 раза садился Титов в кабины различных крылатых машин, сотни часов отсчитал стартовый секундомер за то время, что летчик находился в воздухе.

С этим багажом и пришел Герман в Звездный городок. Здесь начался новый этап: полеты, полеты, полеты... Самолет помог космонавту во многом. Ощущение высоты и скорости, перегрузок и невесомости — все это познавалось вначале за штурвалом реактивного самолета.

Уже будучи космонавтом, только за один год Титов налетал более 200 часов на сверхзвуковых реактивных самолетах разных типов.

В Звездном летают все. Летают потому, что это нужно для их будущей работы. И даже те, кто пришел в городок космонавтов без пилотских прав, сначала знакомились с небом. Лишь после того, как это знакомство стало близким и твердым, они получили «добро» на космический полет.

Летчики «вывозили» в небо Терешкову, Феоктистова, Егорова, Елисеева. А сами космонавты? Они готовились к жизни и работе в космосе упорно и вдохновенно. Днями, неделями, месяцами подряд шли тренировки.

Иногда считают, что космонавт только там, в полете, проявляет мужество, смелость, волю. А на земле просто тренировки. Будничная учеба. Дни в череде дней. Так ли уж все это просто? Так ли обычно?

Нет, те, кто так думает, ошибаются. Каждый шаг, каждая ступенька на космическом пути требуют мужества.

Просидеть в одиночестве долгие дни и ночи в сурдокамере — разве это не мужество? А испытание в барокамере? А центрифуга? А невесомость? Необычная практика. Не всякому [331] она по плечу. Ведь из Звездного немало кандидатов было отчислено в свое время: не выдержали испытаний воли, требований дисциплины, физической нагрузки.

Учебные будни космонавтов — напряженный труд, учеба и еще раз учеба. Только этим была до предела заполнена жизнь обитателей Звездного — Центра подготовки космонавтов. А вне границ Звездного параллельно шла иная область нашей деятельности, о которой хочется рассказать особо.

Дальше