Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Отдел четвертый.

Фортификационные идеи и формы первой половины XIX века

Глава XVII.

Крепости Западной Европы начала XIX века

Влияние на развитие военно-инженерного искусства на Западе войн Французской революции и империи

Идея расширения крепостей при помощи отдельных укреплений, предложенная во второй половине XVIII века Монталамбером в образе его башен, долгое время не находила себе применения, ибо она предполагала такое увеличение численности гарнизона крепости, на какое в то время ни у кого не было ни желания, ни возможностей. Но вот в конце XVIII и в начале XIX веков начинаются наполеоновские войны: появляются массовые армии, насчитывающие в своих рядах уже не десятки, а сотни тысяч человек. Предводимые самим Наполеоном, они проходят всю Европу, поразительно мало обращая внимания на крепости; последние обходятся и блокируются зачастую незначительными силами, а выигранные полевые сражения подчас решают участь целых государств.

После свержения Наполеона (1815) все европейские государства были озабочены вопросом о реорганизации укрепления своих границ. То ничтожное влияние, которое крепости оказывали на движение неприятельских и своих армий, привело к выводам, что: 1) старые крепости, состоящие из одной сомкнутой ограды, тесны и малы: они не могут вместить в себе средства для питания и снабжения полевой армии, маневрирующей по соседству, и дать этой армии временное убежище; не могут они также иметь и достаточно сильный и большой гарнизон, который мог бы при благоприятных обстоятельствах вести активные операции; 2) старые крепости не обеспечивают жителей, городские здания, склады и пр. от бомбардирования осадными орудиями. [131]

Следствием этих выводов было установление новых положений, которые должны были лечь в основу перестройки старых крепостей. Эти положения сводились по существу к трем основным: 1) образование обширного плацдарма, вмещающего в себя нужные для армии средства; 2) возможность производить гарнизоном крупные активные предприятия и 3) обеспечение ядра укрепленного пункта от бомбардирования. Эти новые положения требовали коренной реорганизации формы всего крепостного расположения, а не изменения устройства отдельных элементов крепости, но сразу к такой реорганизации, как указано было выше, никто приступить не решался и дело фактически в начале XIX века свелось лишь к изменению форм отдельного элемента будущей большой крепости - центральной ограды. Первый почин в этом отношении был сделан Пруссией.

Применение в оградах полигональных и капонирных фронтов: германские крепости Познань, Гермерсгейм, Ульм, Минден и Раштадт

Пруссия после освободительных войн сразу приступила к обеспечению крепостями своих оголенных границ. К этому делу прусские инженеры приступили весьма вдумчиво. Проникнутые с одной стороны идеями Монталамбера и Карно, уважающие с другой стороны свою старую немецкую школу, представителями которой были такие выдающиеся инженеры, как Дюрер, Спекле и Римплер, они создали свою оригинальную общегерманскую школу, проповедовавшую так называемую новопрусскую систему укрепления, которой и стали придерживаться при перестройке старых крепостей и постройке новых.

Общегерманская школа, представителями которой явились прусские инженеры Астер, Брезе и Притвиц, явилась прямым антагонистом французской школы, в течение почти 4-х веков культивировавшей бастионный фронт. Эта новая школа, стремясь прежде всего к простейшему начертанию фронтов оград, сразу отказалась от бастионного фронта и перешла к полигональному и капонирному фронтам. Надо здесь же заметить, что первоначально под полигональным фронтом разумелся такой, который имеет начертание по прямой линии, а под капонирным - имеющий начертание под очень тупым углом, но и в том, и в другом фронтах фланговая оборона рвов предполагалась из капонира; позднее такое различие как-то уничтожилось само собой и фронт, расположенный по прямой линии («по линии полигона», т. е. по сторонам крепостного многоугольника) или [132] же по двум линиям, образующим очень тупой исходящий или входящий угол, стали называть полигональным или капонирным (последнее название благодаря обороне рва из капонира).

В сороковых годах в Германии был построен ряд крепостей с оградами полигонального или капонирного начертания; таковы были крепости Познань, Гермерсгейм, Ульм, Минден, Раштадт. Не приводя здесь чертежей фронтов, примененных для оград всех перечисленных крепостей, остановимся подробнее на одном, наиболее типичном - это на фронте ограды крепости Познань, изображенном схематически на фиг. 74. Фронт этот усилен равелином Р, прикрывающим подковообразную многоэтажную каменную постройку К, выполняющую одновременно несколько назначений: капонира, редюита, равелина, казармы для жилья, опорного пункта ограды и редюита для внутренней обороны. Она отделена от главного вала, и голова ее обороняется тремя маленькими капонирами к. Недостаток этой постройки заключается в том, что она заметна с поля и легко может быть разрушена, а тогда она теряет все свои пять назначений. Однако экономия, которая получалась совмещением в одной постройке как бы пяти, была причиной большого распространения подобного рода построек в германских крепостях, возводившихся в сороковых годах XIX века. Все остальное в рассматриваемом фронте ничего особенного собой не представляет. Рвы равелина фланкируются из казематов а, расположенных в изломах главного вала, имеющего полигональное начертание по прямой линии. Сам равелин имеет форму люнета с казематированным траверсом в исходящем угле; на прикрытом пути расположены казематированные редюиты р ; гласис имеет кремальерное начертание в плане.

Фронты прочих крепостей обычно были капонирными или представляли сочетание бастионного фронта с капонирным (крепость Гермерсгейм), отличаясь сравнительной простотой и дешевизной. [133]

Укрепленные лагери. Крепостная система Ронья. Линцевский лагерь. Германские крепости-лагери

От модернизации оград новая германская школа перешла и к модернизации всей формы крепостного расположения: она стояла за идею обширных крепостей, способных к активной обороне, т. е. за крепости с отдельно расположенными впереди ограды укреплениями, за фортовые крепости. Надо сказать, что отдельные укрепления в крепостях не являлись в данном случае полной новостью: они применялись с давних пор и всегда оказывали огромное влияние на ход обороны, но отнюдь не составляли неотъемлемой принадлежности крепостей: отдельные укрепления располагались, например, для уничтожения частных недостатков крепости или усиления некоторых отделов обороны; формы и сила этих укреплений, величина их гарнизонов, вооружение и удаление от ограды - все эти данные весьма разнообразны и вполне зависели от задач, которые возлагались на эти укрепления в каждом частном случае: были ли это опорные пункты, занимающие командующие точки впереди лежащей местности, или предмостные укрепления, или, наконец, приречные или приморские батареи.

Что касается идеи образования обширного плацдарма и обеспечения за гарнизоном возможности производить активные операции при одновременном обеспечении укрепляемого центра от бомбардирования, то она тоже была известна ранее: ее мы можем подметить в начале XVI века у знаменитого итальянского инженера Николы Тартальи, предлагавшего для укрепления больших городов выносить укрепления на значительное расстояние, а сам город обносить простой стеной. Затем полтора столетия спустя Вобан, желая увеличить силу сопротивления крепостей приданием к ним вспомогательных армий, предлагал располагать последние за целой системой укреплений, возводимых во время военных действий и образующих так называемый укрепленный лагерь. Осуществление этой идеи выявлено им было в устройстве знаменитого Дюнкирхенского укрепленного лагеря во время войны за испанское наследство; в этом лагере могло вмещаться от 10 и 12 тысяч человек. Та же идея видна и в проекте Вобана по укреплению Парижа в 1706 г., но проект этот не был осуществлен. В 1791 г. ту же мысль о возведении в связи с крепостью укрепленного лагеря мы видим в проекте русского инженера ван-Сухтелена для Закрочима.

Наконец в сочинении генерала наполеоновской эпохи Ронья, выпущенном в 1816 г., появляется обобщение всех ранее высказанных только для известных случаев идей. Он предлагал тип крепости (фиг. 75), состоящей из ограды и 4-х вынесенных вперед [134] на расстояние около 2 км фортов, расположенных по вершинам квадрата, охватывающего собой площадь или плацдарм, в котором может разместиться армия численностью от 50 до 100 тысяч человек. Форты служат фланговыми устоями получающихся между ними четырех позиций, которые усиливаются еще в минуту необходимости рядом промежуточных временных и полевых укреплений. Если один из фортов будет взят, то армия, опирая свои фланги на ограду и уцелевшие форты, сможет еще с успехом продолжать борьбу на новых позициях. Система Ронья - предложение теоретическое - не отличается большой силой, но она немало содействовала продвижению вперед и практическому осуществлению вопроса об укрепленных лагерях, получивших потом название крепости-лагери или фортовые крепости.

Первые крепости-лагери возникли у немцев в 1816 г. по Рейну: это были крепости Майнц, Кельн, Кобленц, Гермерсгейм, позднее Раштадт, Ингольштадт (в Баварии), Познань - в 1841 г. в Восточной Пруссии; затем от немцев переходят в Италию - Генуя и Верона - в 1833 г., наконец во Францию - Париж и Лион (1841) и Австрию - Краков (1846). Из всех перечисленных крепостей по оригинальности своего устройства заслуживает приведения здесь в виде примера германская крепость-лагерь Кобленц (фиг. 76), расположенная при впадении р. Мозель в р. Рейн. Назначение этой крепости-лагеря, созданной в 1816г., состояло в том, чтобы: 1) обеспечивать как наступление, так и отступление германской армии через Рейн; 2) доставлять ей возможность действовать на обоих берегах р. Мозеля; 3) прикрывать сообщение вдоль Рейна между Кельном и Майнцем. Главная крепостная ограда была старой постройки и представляла [135] треугольник между левым берегом Рейна и правым берегом Мозеля; она имела в плане начертание в виде пяти капонирных фронтов. Вокруг ограды было расположено три укрепленных лагеря: первый - между левым берегом Рейна и правым Мозеля, впереди напольных фронтов ограды, на обширном плато; в тыльной части этого плато находился огромный четырехугольный форт Александр, фасы которого представляли капонирные фронты, усиленные различными вспомогательными постройками; горжа же форта состояла из каменной стенки с казематированным редюитом. Сзади форта Александр у подошвы плато был расположен небольшой форт Константин, соединявшийся подземной галереей с редюитом форта Александр; кроме того для обстреливания равнины между правым берегом Мозеля и фортом Александр имелся форт Блюхер; наконец к западу от форта Александр было построено три полевых укрепления.

Второй укрепленный лагерь был расположен между левыми берегами pp. Рейна и Мозеля. Здесь с западной стороны местность как более возвышенная была укреплена более сильно: в качестве передовой постройки был возведен форт Метерних за ним по пологой дуге - форт Мозель, флешь Мозель и форт Бубенгейм; сзади в качестве редюита находился форт Франц. С северной стороны как менее опасной имелась только одна линия укреплений, состоявшая из форта Нейндорф и полевого укрепления Рейн-шанц. В тылу для прикрытия головы моста через р. Мозель имелось предмостное укрепление. [136]

Третий укрепленный лагерь - на правом берегу Рейна, где против устья Мозеля, на узком продолговатом плато крутой, труднодоступной скалы расположена цитадель Эренбрейтштейн и у подножия ее - казематированные батареи для обстреливания Мозеля. Цитадель являлась ключом всех укреплений Кобленца и командовала местностью обоих берегов и обеих рек. Северная, более доступная ее сторона представляла собой бастионный фронт, усиленный равелином, контргардом и прикрытым путем с контрминной системой. Внутри цитадели имелась оборонительная казарма, образовавшая ретраншамент. Вблизи цитадели расположены Арцгеймские и Пфаффендорфские возвышенности, на которых были расположены форт Пфаффендорф и несколько отдельных укреплений, хотя эти возвышенности и обстреливаются из цитадели. Во всей крепости-лагере могло укрыться 45 000 человек.

Нельзя не упомянуть еще об осуществленном в 1830 г. по проекту эрцгерцога Максимилиана Линцевском укрепленном лагере (при г. Линц, в Верхней Австрии, на Дунае, близ впадения в него р. Траун). Цель устройства этого лагеря состояла в том, чтобы создать убежище для разбитой армии и образовать мостовое прикрытие, обеспечивающее переправу через Дунай, по дороге в Вену. Город, не имевший крепостной ограды, был окружен 32 каменными башнями, вооруженными орудиями. Общий обвод получился в 21 км при расстоянии между башнями около 500 м. Даже и по тогдашним временам подобную организацию нельзя признать удачной: сила обороны была вся основана на одном артиллерийском огне, который к тому же был легко уничтожаем; гарнизон был разбит на мелкие отряды, запертые в башнях, поэтому конечно ни о какой активной обороне не могло быть и речи; препятствий постепенной атаке по уничтожении открыто стоящей артиллерии, почти не было; наконец, отсутствие центральной крепостной ограды не обеспечивало город от штурма. Все это позднее было осознано и башни были срыты. Однако в предложении Максимилиана драгоценной стороной была не форма, а идея - идея кругового обстрела и сосредоточенного артиллерийского огня.

Глава XVIII.

Состояние военно-инженерного искусства
в первую половину XIX века в России

В России в начале XIX века, при Александре I, фортификационное искусство находилось в состоянии застоя: борьба с Наполеоном и другие государственные дела заслоняли собой крепостное строительство. Наиболее видной фортификационной работой этого времени считается сооружение кронверка [137] С.-Петербургской крепости, но это не имело никакого значения в общей системе обороны страны.

В 1802 г. была учреждена особая Инженерная экспедиция, во главе которой был поставлен инженер ван-Сухтелен. На эту экспедицию главным образом возлагалось «содержать в добром порядке все крепости и укрепления». Из первых серьезных мер, принятых этой экспедицией в области крепостного дела, было составление нового проекта и возведение крепости в Кюмень-городе, первоначальный проект которой был составлен еще в 1796 г. ван-Сухтеленом. Однако проект 1803 г. во многом отличался от предшествовавшего. К войне со Швецией в 1808 г. крепость была далека от готовности, так что ее пришлось усиливать при помощи временной фортификации. Впрочем, по ходу военных операций крепости не пришлось играть никакой роли. Начиная с 1811 г. работы долговременного характера начались снова, но велись в меньшем масштабе, а затем и вовсе прекратились. В общем крепость осталась недостроенной и в новые списки крепостей 1819 г. она включена не была. Однако та строительная крепостная практика, которую получили русские военные инженеры на постройке этой новой крепости, принесла им пользу при приведении в исправность взятых впоследствии у шведов крепостей и при возведении новых крепостей на западной границе.

В начале 1807 г., вследствие присоединения России к континентальной коалиции, направленной против Англии, оказалось необходимым обратить большее внимание на приморские крепости; одновременно оказалось необходимым принять меры и для усиления укрепленных пунктов, ближайших к турецкой границе, вследствие объявления войны Турцией. Общее же тревожное положение внешней политики вызывало необходимость создания еще и других новых крепостей. Ввиду этого ван-Сухтелен, в руках которого, в сущности говоря, и находилось в это время все крепостное дело, счел необходимым вновь подробнее исследовать тогдашнюю западную границу, для чего и предпринял лично поездку в 1807 г. На основании этой поездки ван-Сухтелен составил обширный проект возведения целой системы крепостей на западной границе, предложив укрепить города Вильно, Ковно, Брест-Литовск, Пинск и Луцк и создать еще крепости на левом берегу Днестра - против турецкой крепости Хотин. Но Сухтелену не удалось добиться осуществления своего проекта.

Из приморских крепостей в этот период получили некоторое развитие и сыграли впоследствии некоторую роль - Кронштадт, Севастополь, Выборг. В Кронштадте фортификационные работы 1807 г. сосредоточились на Александр-шанце и редуте в конце его ретраншамента, а в следующем году были еще построены три флеши перед западной частью городской ограды. В Севастополе, [138] называвшемся тогда Ахтиаром, с 1801 по 1802 гг. велись незначительные работы на двух батареях, но в 1803 г. Севастополь сначала решили оставить совсем без укреплений, а потом объявили главным портом Черного моря и с 1805 г. стали возводить целый ряд батарей; работы продолжались вплоть до 1811 г. В Выборге работы велись с 1801 до 1809 гг. и сначала довольно слабым темпом, оживившись лишь с 1806 г., когда были построены группы береговых батарей у Транзунда, у Мустасаари и Ниемелэ. Упомянем в нескольких словах об усовершенствованиях крепостей Риги и Киева перед войной 1812г. и создании новых крепостей в Бобруйске и Динабурге. Рига и Киев представляли единственные крепости на тогдашней западной границе и были удалены друг от друга на расстояние свыше 1000 км. Возникновение опасности вторжения неприятеля в пределы России заставило уже с 1810 г. приступить к работам по приведению этих крепостей в оборонительное состояние. В Риге работы велись инженером Обручевым и состояли в постройке нескольких замкнутых и открытых укреплений (редутов и люнетов) и батарей за р. Двиной. Кроме того, генералом Опперманом была составлена толковая инструкция для обороны двинских и задвинских укреплений на случай приближения неприятеля, проникнутая решением вести самую упорную оборону и имевшая в виду возмещение недостатков фортификационной подготовки энергичными действиями живой силы. При таких условиях осада крепости не могла представиться легкой задачей, что и оправдалось дальнейшими событиями. В общем Рижская крепость отвлекла у французов от действия в поле силы, приблизительно вдвое превышавшие гарнизон. В то же время приготовления к обороне Риги указали на опасность нахождения внутри крепости крупного города, поэтому при последующей организации укрепленных пунктов предпочтение отдавалось исключительно крепостям военного характера с расположением обывателей в форштадтах, вне ядра крепости. Обширный проект усиления Киева был составлен в 1810г. Опперманом, имея в виду создавшийся разрыв с Францией. Но проект этот вследствие неопределенности политического положения, а также потому, что срок на приведение его в исполнение признавался недостаточным, осуществлен не был: ограничились более скромными работами по постройке нескольких лишь укреплений в 1810 г. В марте 1812г. работы продолжались, причем между прочим верки крепости были усилены контрминными галереями, построено было еще несколько укреплений полевого характера, и среди них начато предмостное укрепление на левом берегу Днепра. Однако все эти работы оказались излишними, так как в октябре 1812г. выяснилось, что французы до Киева не дойдут, и потому все дальнейшие работы были прекращены. [139]

Постройка крепостей Бобруйск и Динабург

В период 1810 - 1812 гг., кроме существовавших тогда крепостей Рига и Киев, решено было усилить западную границу постройкой между этими двумя пунктами новых крепостей - Бобруйска и Динабурга и вспомогательной Борисовской укрепленной позиции между ними, а перед самым открытием войны возник еще, по настоянию жившего в это время в России прусского стратега Пфуля, пользовавшегося полным доверием Александра I, Дрисский укрепленный лагерь.

К созданию крепости у Бобруйска приступлено было в 1810 г. по проекту и под руководством инженера Оппермана, который сам производил и рекогносцировку местности, убедив начальство, что крепость необходимо строить именно на судоходной р. Березине, неподалеку от судоходной же части р. Неман, взамен предполагавшейся ранее крепости у Рогачева на р. Днепр. Крепость Бобруйск должна была служить опорным пунктом в Полесье и плацдармом для сбора войск в случае войны России на западе. По проекту Оппермана крепость намечена была у правого берега р. Березины, при устье р. Бобруйки. По другую сторону речки проектировалось возвести передовое укрепление под названием нагорного, а на левом берегу предположен был тет-де-пон. Работы здесь велись весьма интенсивно и к концу 1811 г. все фронты, направленные на север, запад и юг, обладали уже внушительной оборонительной силой; только прибрежный фронт, тет-де-пон и нагорное укрепление не были доведены до надлежащей профили. В это время было получено приказание привести крепость, ввиду ожидавшейся войны, в оборонительное состояние. К июню 1812 г. это было выполнено, и крепость могла уже встретить неприятеля. В нее введен был гарнизон в 8000 человек и поставлено на вооружение около 300 орудий. Прошло немного дней, и Бобруйск как крепость выполнил задачу большого стратегического значения. Французы, подступая к Бобруйску, убедились, что там, где два года тому назад был открытый город, теперь находилась готовая к упорной обороне твердыня. Решиться на овладение ею открытой силой было слишком рискованно, а для бомбардирования потребовалась бы многочисленная осадная артиллерия, которой у французов не было; поэтому французы удовольствовались блокадой крепости, которая была снята в конце сентября, с приближением 3-й зап. Дунайской армии.

По изгнании французов из России, ввиду выяснившегося значения Бобруйской крепости, приступлено было к ее достройке и усилению. В 1816г. Бобруйск уже числился крепостью 1-го класса. В 1818г. инженером Опперманом был составлен новый [140] проект перестройки Бобруйска. По этому проекту крепость и возводилась вплоть до 1825 г., представляя собой следующее (фиг. 77): главный вал крепости бастионного начертания с шестью бастионами и двумя полубастионами; горжевой вал - полигонального начертания с двумя малыми пониженными бастионами у его части; фронты главного вала усилены равелинами Р; в горжах равелинов двухэтажные каменные редюиты с пристроенными к ним капонирами; во входящих плацдармах - отдельные редюиты а, в исходящих плацдармах напольных фронтов двухэтажные редюиты-батареи б, служащие одновременно базами для контрминной системы; подступы к горжевому валу обстреливаются фланговым огнем из двух капониров, с фланков двух малых бастионов и с двух отдельных люнетов л : одного - у правого фланга, другого - на острове заливчика р. Березины.

Кроме этого к стороне Минского форштата были построены два отдельных передовых люнета А и Б с круглыми капонирами-башнями в горже и с обороной рвов напольных и боковых фасов также из капониров. На левом берегу Березины был построен долговременный люнет с водяным рвом, являвшийся зачатком будущего тет-де-пона. За речкой Бобруйкой было построено нагорное укрепление, названное именем прусского короля «Фридрих [141] -Вильгельм». Оно состояло из долговременного, с казематированной обороной рвов люнетам, горжа которого была сомкнута оборонительной стенкой; из двух бастионов в с каменными башнями в горжах и с двухэтажным капониром перед теналью; из вынесенного за гласис равелина Р с казематированными фланками и с земляным редюитом в горже; из двух казематированных люнетов, дающих фланковую оборону прилегающим рвам. Все перечисленные верки укрепления «Фридрих-Вильгельм» обнесены общим гласисом с прикрытым путем; у подошвы левой части гласиса расположен капонир к, в исходящих плацдармах находятся двухэтажные редюиты, служащие вместе с тем батареями и исходными пунктами контрминной системы; в промежутках между этими редюитами расположены казематированные траверсы; на правом фланге гласиса имеется люнет, сообщающийся каменной галереей (называвшейся кофром, что не следует смешивать с тем же термином, установившимся в 80-х годах XIX столетия для фланкирующих построек, располагаемых за контрэскарпом) с каменной же трехэтажной «башней Оппермана». На р. Бобруйке была устроена запруда со шлюзами, что давало возможность наводнять пространство между главной крепостью и укреплением «Фридрих-Вильгельм».

Другая крепость, возникшая в начале XIX века на русской западной границе, была Динабург, на которой остановился инженер Опперман вместо предполагавшегося до того обращения в крепость Полоцка. Крепость Динабург была заложена и начата постройкой в 1810 г., по проекту инженера Гекеля, впоследствии несколько измененному. К 1812 г. главная крепость находилась еще в зачаточном состоянии, а мостовое укрепление, законченное в плане, было земляное, усиленной полевой профили. 1 июля это укрепление было атаковано маршалом Удино, но штурм был отбит. Все же русские войска принуждены были крепость покинуть. После войны 1812г. Динабург решено было обратить в крепость долговременную.

Благодаря крайне невыгодным местным условиям и особенно зыбкости почвы, работы по постройке Динабурга подвигались медленно, и многие первоначальные проекты и соображения по отдельным постройкам приходилось при их осуществлении переделывать. Только в конце 40-х годов XIX века крепость Динабург была приведена в такое состояние, что предположительно могла выдержать постепенную атаку и оказать сильное сопротивление.

Из всего вышеизложенного следует, что 1812 год в общем застал Россию без надлежаще подготовленных опорных пунктов в пограничной полосе, что, конечно, и дало печальные результаты. [142]

В 1818г. Александр I назначил своего брата Николая Павловича генерал-инспектором по инженерной части и сохранил при нем опытного инженера Оппермана, директора инженерного департамента, в качестве ближайшего советника и помощника. С этого времени фортификационные дела России изменились к лучшему. К этому времени в России существовало более сотни крепостей, но точных указаний на их относительную важность не имелось: даже определение «штатная крепость» (а таких крепостей было 58) в те времена совершенно не указывало ни на стратегическое значение крепости, ни на степень ее обороноспособности. Штатными крепостями назывались те, которые находились в ведении инженерного департамента, а нештатными - все остальные. Штатные крепости разделялись на классы - в зависимости от количества сосредоточенных в них воинских зданий инженерного ведомства. В довершение всего на содержание крепостей нельзя было уделять значительных денежных сумм; это приводило к тому, что все крепости, вне зависимости от их боевого значения, постепенно приходили в полный упадок. Во второй же месяц после вступления на должность нового генера-инспектора по инженерной части был сделан решительный шаг к возможному упорядочению крепостного дела: 12 крепостей подлежали упразднению, остальные - соответствующим исправлениям и перестройкам или только поддержанию в исправном виде.

Новая организация обороны западной границы России при Николае I

Главнейшее мероприятие при обороне страны при Николае I (с 1825 г.) состояло в реорганизации западной русской границы постройкой ряда новых крепостей, которые вместе со старыми, усиленными за это же время крепостями образовали три линии. В первой линии, на Висле, были построены крепости: Новогеоргиевск (преобразованный из Модлина), Варшавская Александровская цитадель и Ивангород; во второй линии был построен Брест-Литовск и в третьей были усилены старые крепости - Киев, Бобруйск и Динабург. В этот же период родились также проекты укрепления Гродны и других пунктов.

Крепость Модлин - у слияния Нарева с Вислой существовала в зачаточном состоянии еще в XVIII веке: она имела земляные верки, которые к концу этого столетия пришли в полный упадок. Важное стратегическое значение Модлина оценил еще Наполеон I и во время кампании 1807 г. приказал в целях облегчения переправы через Вислу и Нарев построить большое предмостное [143] укрепление на правом берегу Вислы и малые укрепления на левом берегу Нарева, на Новодворском полуострове. Затем, готовясь к походу в Россию, он признал необходимым обратить Модлин в первоклассную крепость, причем в составлении проекта этой крепости принимал участие известный французский инженер Шасслю. В 1813 г., ко времени блокады Модлина русскими войсками, он представлял собой следующее: главная крепость, на правом берегу Вислы и Нарева, состояла из ограды о четырех фронтах бастионного начертания, обращенных в поле, и одного фронта - неправильного кремальерного начертания, обращенного к реке. Три напольных фронта, наиболее подверженные атаке, имели равелины, вынесенные за гласис. Средний фронт, расположенный почти по прямой линии с соседними, не был подвержен атаке и потому имел равелин, примкнутый к контрэскарпу. К западу от крепости, у берега р. Нарева, находился горнверк с равелином, а еще далее к западу - верк кремальерного начертания с равелином и каменным блокгаузом в горже; он носил название кронверка Утратского. К северу от крепости находился кронверк Средний, а к северо-востоку - кронверк Модлинский. На левом берегу Вислы было расположено Казунское мостовое укрепление, на Шведском острове у головы моста находилась флешь с крыльями; наконец на Новодворском полуострове - мостовое укрепление в виде горнверка, с отдельным ретраншаментом в горже и двумя передовыми батареями.

После подавления польского мятежа Николай I решил перестроить Модлин и поручил составление проекта новой крепости инженерам Дену и Фельдману, дав им самые подробные наставления. С 1832 г. перестройка началась по этому проекту, но с некоторыми позднейшими изменениями, как показано на фиг. 78. Главная ограда французского правобережного укрепления была обращена в цитадель и усилена постройкой двух каменных редюитов и оборонительной башни; равелины, вынесенные за гласис, были уничтожены; внутри цитадели была устроена сомкнутая оборонительная казарма высотой в 2-4 этажа, образующая общий ретраншамент; она была длиной до 2 км и могла вместить 17 000 человек. Внешние французские кронверки усилили равелинами и соединили капонирными фронтами с вынесенными за гласис равелинами; у всех эскарпов были расположены оборонительные стенки с казематами во фланках и исходящих углах, получивших название бонет-капониры и назначавшихся для обороны рвов ограды; эта оборона основывалась также на огне из капониров, с переломов главного вала и с кавальеров, расположенных посередине капонирных фронтов. Кроме того был устроен целый ряд казематированных редюитов [144] во входящих плацдармах фронтов и в передовых равелинах. В общем главная ограда крепости образовалась из 6 фронтов, получивших следующие названия: Парижский (горнверк), князя Варшавского (капонирный), Бородинский (кронверк), св. Георгия (капонирный), Полтавский (кронверк), Остроленский (тенальный).

Затем Парижский фронт был усилен оборонительной башней у реки, а Остроленский - отдельным укреплением из двух люнетов с общим рвом, обороняемым из капониров. Новодворский горнверк был усилен равелином, рвом и прикрытым путем с построенной впереди оборонительной башней. Казунское укрепление было обращено в кронверк с горжей у воды, причем горжу сомкнули оборонительной стенкой, посередине которой устроили оборонительную казарму с капониром; перед куртинами же устроили отдельные редюиты с капонирами позади, а в исходящем плацдарме прикрытого пути расположили мортирную батарею. По сторонам Казунского укрепления возвели два люнета, сомкнутые в горже оборонительными стенками с капонирами, и эти люнеты соединили с укреплением оборонительным гласисом. Все эти постройки образовали Варшавский фронт.

В 1834 г. Модлин был переименован в Новогеоргиевск. Фактически крепость была готова к 1841 г. и считалась «одной из [145] сильнейших крепостей Европы, в которой достигнуто редкое соединение большой обширности верков с равной степенью оборонительного действия».

Крепость Ивангород, расположенная у впадения р. Вепржа в р. Вислу, на правом берегу последней, была намечена еще в 1818 г. при составлении общего соображения об обороне царства Польского, управляющим инженерной частью этого района генералом Малецким, в окрестностях местечка Гранки. Окончательный выбор места крепости состоялся в 1831 г., а заложена была она в 1837 г. По проекту, разработанному инженером Деном, крепость (фиг. 79) состояла из цитадели и главной ограды. Цитадель была образована двухэтажной оборонительной казармой люнетообразной формы, с двумя фланкирующими башнями, общим протяжением около 1,5 км. Горжа казармы, обращенная к р. Висле, была сомкнута оборонительной стенкой с капониром. Главная ограда состояла из 4-х бастионных фронтов, с отдельной эскарповой стенкой и фланкирующими казематами на дозорном пути; 3 фронта были усилены равелинами, вынесенными за гласис, 4-й же, как обеспеченный от атаки р. Вепрж, равелина не имел. Перед шпицами бастионов и равелинов, в плацдармах, были расположены полукруглые кирпичные редюиты; такие же редюиты, но только грибовидные, находились [146] в горже равелинов. Рвы равелинов фланкировались из полукапониров. На левом берегу Вислы было расположено предмостное укрепление «Князь Горчаков» в виде люнета с двумя капонирами и казематированным редюитом внутри.

Крепость Брест-Литовск была расположена при впадении р. Мухавца в Западный Буг. Вопрос о создании в этом пункте крепости поднимался не впервые: крепость здесь предполагали создавать еще непосредственно после перехода Бреста во владение России, состоявшегося при третьем разделе Польши - в 1796 г. В 1797 г. за эту меру высказывался инженерный генерал Деволант, осматривавший русскую западную границу. Ту же мысль проводил и инженер ван-Сухтелен, составивший в 1807 г. проект этой крепости. Однако все эти намерения остались невыполненными, и в Бресте до польского мятежа 1831 г. существовало лишь небольшое древнее земляное укрепление бастионного начертания, на стрелке у слияния Муховца с Бугом; укрепление это носило почему-то название замка. В 1823 г. был составлен первый проект Бреста военным инженером польской службы Малецким; затем в 1829 г. инженерным генералом Опперманом был составлен новый проект, исправленный самим Николаем I и утвержденный им в 1833 г., но к возведению верков крепости было уже приступлено в 1832 г. По этому проекту крепость (фиг. 80) состояла из цитадели и трех обширных [147] укреплений - Кобринского, Волынского и Тереспольского, составлявших главную крепостную ограду.

Цитадель представляла собой сомкнутую двухэтажную оборонительную казарму, имевшую в плане вид продолговатого многоугольника периметром около 1,8 км с 4 полукруглыми выступами (башнями). Она заключала в себе 500 безопасных от бомб казематов, вмещавших 12 000 человек гарнизона, госпиталя и продовольственные запасы. Цитадель эта окаймляла остров, образуемый разветвлением р. Мухавца, что еще более увеличивало ее оборонительную силу. Кобринское укрепление состояло из 4-х бастионных фронтов с 3 равелинами, причем в бастионах находились 3 небольших казематированных редюита. Волынское укрепление состояло из 2-х бастионных фронтов с примкнутыми равелинами; в бастионе имелся небольшой казематированный редюит.

Тереспольское укрепление было более оригинальным: расположенное на левом берегу Буга, оно состояло из 4-х земляных люнетов, соединенных общим рвом; 2 средних люнета имели горжу, сомкнутую оборонительной стенкой, к которой примыкал казематированный редюит. За люнетами было расположено предмостное укрепление в виде земляного горнверка. Все описанные [148] укрепления представляли собой общую оборонительную линию длиной около 6,4 км.

Варшавская Александровская цитадель, построенная на левом берегу р. Вислы, к северо-востоку от города, была спроектирована инженером Деном по плану, утвержденному в 1832 г. Согласно проекту, цитадель (фиг. 81) состояла из 4-х бастионных фронтов с 2 двухэтажными капонирами, сухим рвом при земляных эскарпе и контрэскарпе, с отдельной оборонительной стенкой, у которой на фланках бастионов орудийные казематы; в плацдармах против куртин одноэтажные редюиты Р; под валгангом - кирпичные казематы. Горжевой фронт вдоль Вислы представлял собой ломаного начертания оборонительную стенку с капониром. К 1854 г. цитадель была усилена передовыми верками, получившими следующие названия: форт Владимир, состоящий из башни с капониром; башня Алексей; башня Сергий и набережная батарея для обстреливания низменного берега р. Вислы к северу от цитадели.

На правом берегу реки было расположено предмостное укрепление - форт Сливицкий (названный в память полковника генерального штаба Сливицкого, который в 1831 г. при взятии Варшавы зажег Пражский мост). Он состоял из равелина с абшнитом (немецкое слово abschnitt - отрез, ретраншамент) и казематированным редюитом. Рвы получали оборону из капониров и оборонительной казармы в горже, замкнутой оборонительной стенкой; эскарпы и контрэскарпы - каменные. В 1855 г. между башнями Алексей и Сергий был возведен люнет Павел, а в 60-х годах еще и люнет Георгий; башни же Алексей и Сергий также были обнесены люнетами.

Деятельность военных инженеров Шильдера и Тотлебена. Севастополь и Николаев в Восточную войну 1853-1856 гг.

Период 50-х годов XIX столетия имел огромное значение для дальнейшей эволюции военно-инженерного искусства в России. Период этот ознаменовался знаменитой обороной Севастополя, представляющей блестящую страницу в истории оборон крепостей вообще и давшей много интересных выводов для дальнейшего развития крепостного дела. Другие боевые эпизоды Восточной войны 1853-1856 гг., равно как деятельность двух выдающихся по таланту русских военных инженеров Шильдера и Тотлебена, относящаяся к этому же периоду, также оставили глубокий след на развитии русского военно-инженерного искусства и потому заслуживают того, чтобы здесь несколько остановить на них наше внимание. [149]

Инженер Карл Андреевич Шильдер родился в 1785 году. Свое военное поприще он начал в 1802 г. унтер-офицером в московском гарнизонном батальоне. В следующем году поступил в колонновожатые, где и получил инженерное образование. Затем он участвовал в Аустерлицком сражении 1805 г., выдержал блокаду Бобруйска в 1812 г. и участвовал в 1826г. при осаде Варны, где отличился смелым и остроумным устройством крытого перехода через глубокий овраг с ручьем на дне, находившийся среди широкого рва атакованного фронта.

В 1829 г. он руководил атакой Силистрии, которая, несмотря на упорное сопротивление турок, была им взята после 35-дневной осады, одними лопатами и взрывами, без кровопролитного штурма и с ничтожными потерями.

В польскую кампанию 1831 г. Шильдер построил немало мостов, с особой энергией защищал переправу при Тыкочине, при Остроленке был ранен пулей в ногу, но на костылях взобрался на вал при штурме Воли. В турецкую кампанию 1854 г. он истребил часть неприятельской флотилии из хорошо маскированных батарей, построенных на острове Радомане, а при переправе через Дунай навел два моста. В эту же кампанию он начал вести осаду Силистрии, но был ранен в ногу, которую пришлось отнять. После операции Шильдер скончался.

Помимо военных подвигов Шильдер отличался и в мирное время неутомимой деятельностью и замечательной изобретательностью. Им сделано было множество оригинальных предложений в области военно-инженерного дела: он предложил канатные перевозные мосты, бурдючные цилиндрические понтоны из деревянного каркаса, обтянутого парусиной; он первый применил гальванизм к воспламенению минных зарядов в начале 30-х годов; придумал подводные мины для уничтожения мостов, действия против флота, заграждения фарватера и пр. (эти мины нашли широкое применение при обороне доступа к Кронштадту в 1854 г.); придумал железную подводную лодку, но опыты с ней не дали удовлетворительных результатов за неимением в то время хорошего сильного двигателя; построил нечто вроде миноноски, вооруженной ракетами и подводными минами; придумал фугасные ракеты, выпускавшиеся из минных галерей по наклонным трубам для разрушения неприятельских подступов; наконец он впервые применил к минной войне трубную [150] систему, которая испытывалась в 1844-1845 гг. на Киевском саперном полигоне при ближайшем участии другого выдающегося инженера этой эпохи - Тотлебена.

Эдуард Иванович Тотлебен считается первым инженером в летописи русского военно-инженерного искусства: на его идеях была основана признанная за границей русская фортификационная школа.

Он родился в 1818 г. и получил свое военное образование в бывшем Николаевском инженерном училище. Будучи молодым саперным офицером, он мужеством и распорядительностью обратил на себя внимание еще во время военных действий в 1848 г. на Кавказе. При осаде Силистрии в 1853 г. Тотлебен состоял помощником Шильдера по заведованию осадными работами, и, когда Шильдер был смертельно ранен, Тотлебен был назначен непосредственным руководителем осадными работами. Но особенно выдвинулся Тотлебен своими военными дарованиями и знанием военно-инженериою дела при руководстве обороной Севастополя в 1855 г.

Севастополь являлся второй после Кронштадта приморской крепостью. Он был основан в 1784 г., при Екатерине II, по указу которой в Ахтиарской бухте был создан военный порт с адмиралтейством, верфью и военным городом, названным Севастополь (что по-гречески означает знаменитый город).

К началу 90-х годов XVIII века в Севастополе имелось лишь несколько земляных открытых береговых батарей. В 1793 г. под руководством Суворова был составлен проект переустройства береговой обороны, по которому предполагалось большинство существовавших батарей срыть и вместо них насыпать новые, сначала тоже открытые, но лучшего устройства, с двухъярусной обороной, с сомкнутыми горжами, с брустверами, одетыми камнем. Основная мысль проекта Суворова заключалась в том, чтобы получить настильный огонь по морским плесам, для чего батареи должны были быть низкие, на искусственных уступах (это так называемые батареи афлиардо - от французского выражения a fleur d'eau, т. е. «в уровень с водою»). Проект первой очереди работ был осуществлен к 1801 г. Затем, вплоть до 1818 г. Севастопольский порт, как указывают летописцы, [152] «укреплялся батареями и шанцами, возводившимися без общепринятой системы и устраивавшимися по назначению различных флотских начальников».

Систематическое укрепление Севастополя началось собственно с 1834 г., по проекту усиления обороны Севастопольского рейда и укрепления южной стороны с сухого пути, составленному Инженерным департаментом. В 1837 г. оборонительную линию с сухопутной стороны предположено было расширить. Однако так как наиболее важным считалось обеспечение Севастополя с моря, то первоначально все средства, отпускавшиеся для отстройки крепости, обращались на устройство приморских укреплений, которые к 1854 г. и находились в оконченном виде; с сухопутной же стороны Севастополь вовсе не был обеспечен. Сухопутные укрепления Севастополя были возведены лишь перед самой осадой. По проекту имелось в виду расположить на южной стороне 8 бастионов и соединить их между собой длинными ломаными куртинами, состоящими из каменных оборонительных стенок, а горжи - сомкнуть такими же стенками, усиленными большими оборонительными казармами. Но так как атака с сухого пути считалась маловероятной, то с этими работами не торопились, и ко времени высадки союзников в Крыму на городской, западной стороне были только готовы 3 оборонительных казармы, начаты 3 бастиона, доведенные лишь до ничтожной профили. На корабельной стороне бастионы были заменены тремя батареями и Малаховой башней - двухэтажной каменной постройкой с ружейной закрытой и пушечной открытой обороной. На городской стороне между бастионами и на корабельной - за батареями были кое-где устроены завалы из сухой каменной кладки. В общем, по выражению летописца, «с сухопутной стороны Севастополя ко дню высадки союзников существовали одни фортификационные намеки, местами же эти намеки не существовали и на планах».

В первых числах августа 1854 г. в Севастополь в распоряжение командующего войсками кн. Меншикова был командирован Тотлебен. Командующий войсками принял ею довольно холодно, разрешил остаться на время и официально не поручил ему никакого дела. Но постепенно Меншиков пригляделся к Тотлебену и уже недели через две писал о нем в Петербург, что «это весьма деятельный офицер, с военным взглядом, который ставит его выше обычных кирпичных дел мастеров». Месяц спустя по приезде Тотлебена в Севастополь адмирал Корнилов, назначенный комендантом Севастополя, поручает Тотлебену заведование всеми инженерными работами, и с тех пор Тотлебен делается душой обороны Севастополя. [153] Насколько энергично велись инженерные работы по усилению Севастополя под руководством Тотлебена, показывают слова Корнилова в его письме-журнале от 4 сентября 1854 г.: «В неделю сделали больше, чем прежде делали в год». Создаваемые затем в течение осады временные по размерам, поспешные по возведению, укрепления обратились в конце концов в грозную силу, вынудившую противника к громадным жертвам, и сыграли роль, вполне подобающую настоящей первоклассной крепости, затянув осаду на 11 месяцев.

Не описывая здесь хода осады и обороны Севастополя, остановимся лишь на тех существенных выводах, которые имели влияние в дальнейшем на теорию крепостной борьбы и на развитие военно-инженерного дела в России. Прежде всего надо отметить, что под Севастополем в небывалых до того времени размерах разыгралась артиллерийская борьба крепостной и осадной артиллерии, на основании которой установился для будущего принцип, что залогом быстрой осады является подавление огня крепостной артиллерии и, наоборот, залогом продолжительной обороны - противодействие, оказываемое осадной артиллерии крепостною; поэтому в крепостной борьбе обе стороны прежде всего направляют все свои силы к тому, чтобы к началу артиллерийской борьбы не дать неприятелю перевеса, для чего скапливают возможно большее количество артиллерийских средств (орудий и снарядов), возводят возможно большее количество батарей и ведут систематический огонь. Этот основной принцип крепостной борьбы, правда, был установлен [154] еще Вобаном, но нигде он в боевой практике не получил такого яркого освещения, как именно под Севастополем. Причиной этому было то обстоятельство, что Севастополь как крепость отличался слабыми преградами, но в то же время имел огромные артиллерийские запасы, поэтому у обороны весь центр тяжести борьбы перешел на артиллерию, чего не бывало в предшествовавших осадах крепостей, где крепостные верки обычно имели сильные долговременные преграды, но зато ограниченное по числу и снабжению вооружение. Однако тот же Севастополь показал, что артиллерийская борьба является в крепостной войне все-таки лишь подготовительным фактором, решающее же значение у каждой из сторон имеет пехота, наносящая главный удар со стороны атаки и отражающая его со стороны обороны.

Затем, хотя Севастополь по устройству своей оборонительной линии и не являлся вполне современной для той эпохи крепостью, но он все же подходил к типу новых фортовых крепостей, появившихся в Западной Европе в 30-х годах XIX века, значительно более, чем то имело место в предшествовавших осадах. Оборонительная линия Севастополя имела значительное протяжение (около 7,5 км), состояла из опорных пунктов-бастионов (являвшихся прототипами будущих фортов), соединенных слабыми куртинами. На этих слабых куртинах руководитель обороной Тотлебен развернул главные артиллерийские позиции обороны; это было первым толчком к идее «выноса крепостной артиллерии [155] из фортов на промежутки», идее, которой воспользовались затем и иностранные государства и которая стала основной в обороне крепости.

Из частностей чисто инженерного характера в обороне Севастополя обращают на себя внимание и вошли затем в теорию крепостной борьбы широкое применение так называемых контрапрошных (противоподступных) работ, выразившихся прежде всего в создании выдвинутых вперед укреплений - Селенгинского и Волынского редутов и Камчатского люнетов, бравших во фланг осадные работы противника и заставлявших его вести против них предварительные осадные работы; затем своевременное развитие обороной мощной контрминной системы, приведшей к 7-месячной грандиозной минной войне, приемы которой были регламентированы и введены не только в русское, но и в иностранные наставления по специальному образованию инженерных войск.

Тотлебен в составленном под его руководством капитальном труде «Описание обороны г. Севастополя» приписывал продолжительность и упорство обороны Севастополя следующим причинам: 1) превосходному духу русских войск; 2) отсутствию блокады и сохранению сообщений атакованного города с армией и с внутренностью страны до конца осады{1}; 3) многочисленности и выгодному направлению артиллерии севастопольских укреплений и 4) крайней нерешительности союзных главнокомандующих, упустивших много благоприятных случаев овладения Севастополем открытой силой.

Но в обороне Севастополя немалую роль играла и личность самого Тотлебена, который до мозга костей был военным человеком, прекрасно знал тактику всех родов войск, соединяя в себе знание дела и умение инженера, артиллериста и тактика. Биограф [156] Тотлебена Н. Шильдер писал, что «Тотлебен не обладал умом теоретика, это был по преимуществу ум-практик. Все соображения его подчинялись строгому расчету. При таком складе ума и дарований Тотлебен не сделал новых шагов и открытий в инженерной науке, но он умел только с необыкновенным искусством пользоваться обстоятельствами и применяться к ним».

В этом Тотлебен удивительным образом имел сходство с Вобаном, почему, вероятно, и был прозван русским Вобаном. После падения Севастополя Тотлебен в сентябре 1855 г. был вызван в г. Николаев для приведения его в оборонительное состояние.

Николаев после Севастополя был важнейшим стратегическим пунктом на всем Черноморском побережье. Здесь находились обширное адмиралтейство, верфь, множество зданий морского ведомства и склады корабельного леса. В городе насчитывалось до 40 000 жителей; кроме того здесь имелась переправа через р. Буг. С занятием союзниками южной стороны Севастополя важность Николаева возросла еще более, и настало время обеспечить от атаки неприятеля этот важный пункт, который до 1855 г. не был укреплен. По проекту Тотлебена, к осуществлению которого было немедленно приступлено, укрепления, прикрывающие Николаев с сухого пути, состояли из линии люнетов и батарей; на случай же возможного прорыва неприятельского флота были устроены земляные батареи для обстреливания Буга. В начале ноября эти батареи были уже вооружены, а доступы к ним со стороны реки защищены подводными минами; вслед за этим начато было и вооружение сухопутных укреплений, где были устроены прочные пороховые погреба и блиндажи на 15 000 человек.

Основные идеи Тотлебена, оказавшие влияние на дальнейшее развитие военно-инженерного искусства в России

Особенно ценные мысли высказаны были Тотлебеном в рассматриваемый период (50-е годы XIX века) в его «Записке о вооружении укреплений г. Николаева и вообще укрепленных позиций, предназначенных выдержать осаду» (1855). В этой записке с полной ясностью выражены основные идеи, которых затем держались русские инженеры, идеи, которые и явились основной русской фортификационной школы. [157]

Эти идеи, высказанные под свежим впечатлением пережитых боевых примеров осады и обороны крепостей, делали резкий скачок от фортификационных традиций прошлого века, еще царивших даже во Франции, несмотря на блестяще мелькнувший период наполеоновских войн. Вот эти основные идеи:

1) упорное сопротивление укрепленной позиции зависит от удержания главных ее пунктов, или лучше сказать, от удержания в своей власти до последней крайности сомкнутых укреплений или фортов;

2) все внимание должно быть обращено на доставление фортам сильнейшей самостоятельной обороны;

3) несравненно выгоднее поставить орудия большого калибра не в фортах, а на промежутках, по обе стороны фортов, под покровительством последних. Неприятель, развлеченный действием промежуточных батарей, будет с меньшей вероятностью действовать по фортам и не имеет возможности сосредоточить на них свои выстрелы.

Попутно с этими основными мыслями в записке рассматривалась роль фортов и им главным образом придавалось значение опорных пунктов ближнего боя; наконец с замечательным знанием дела распределено было артиллерийское вооружение и выяснена роль каждого рода орудий.

Изложенные мысли были настолько жизненны и настолько отвечали глубокому пониманию той боевой обстановки, какую [158] после Севастополя можно было ожидать в будущей крепостной войне, что на всей почти территории Западной Европы получили в ближайшие затем годы одобрение и послужили основой устройства германских и французских, а позднее и русских крепостей.

Но на этом не закончилась теоретическая и практическая деятельность Тотлебена и, как увидим ниже, ему пришлось играть в России выдающуюся роль в 60-х и 70-х годах XIX столетия, и его идеи оказали большое влияние и на дальнейшее развитие русской фортификационной школы{2}. [159]

Дальше