Содержание
«Военная Литература»
Военная история
«Бесценное наследие (морской мощи), рожденное из нашего нахождения на острове, взращивалось и культивировалось веками».
Из речи адмирала Битти
по случаю его избрания Лордом-ректором Эдинбургского университета,
28 октября 1920

Глава III.

Не «странная» война.
Сентябрь 1939 — апрель 1940

В Англии зиму 1939 — 40 называют «странной», или «фальшивой» войной, потому что огромные армии на континенте стояли одна напротив другой и решительно ничего не делали. Мы ожидали, что на наши города обрушится град бомб, однако эти опасения оказались беспочвенными. Но для Королевского Флота этот период был совсем не «странной» войной, так как с первого дня военных действий его корабли трудились с полным напряжением. Столкновения с противником были достаточно частыми, и мы понесли значительные потери. Кроме того, [43] год завершился исключительно сильными зимними штормами. Несколько недель погода в Ла Манше и Северном море очень напоминало полярные широты.

Первой задачей наших южных эскадр стала перевозка во Францию Британского Экспедиционного Корпуса. Эта операция была тщательно спланирована задолго до начала военных действий. Поэтому с первых дней сентября густой поток транспортов и грузовых судов устремился через пролив на континент. К июню 1940 пролив пересекли полмиллиона человек и 89000 машин, причем не были потеряны ни один солдат, ни одна пушка. Мы ожидали, что главной опасностью для конвоев через Ла Манш станут подводные лодки, но через Дуврский пролив сумела проскочить лишь одна. В октябре мы завершили постановку 3600 мин заграждения, и противник потерял 3 лодки. Поэтому немцы оставили мысль об атаке нашего судоходства в Ла Манше и прекратили попытки выйти в район Западных Подходов кратчайшим путем. Вместо этого лодкам приходилось выходить в Атлантику гораздо более длинным путем — вокруг северной Шотландии.

Подводные лодки, посланные караулить главную базу Флота Метрополии, преуспели не больше, чем их товарищи на юге. В сентябре и октябре наши эсминцы имели несколько столкновений с ними в северных водах и на Западных Подходах. Однако несколько кораблей спаслись только благодаря неисправностям германского магнитного взрывателя, который командиры подводных лодок вскоре начали ругать на все корки. В то время мы не знали, что 14 сентября «Арк Ройял» спасся во время атаки U-39 именно по этой причине. Первые успехи противолодочных операций вселили уверенность в наши эсминцы. Однако серию удач завершила катастрофа. Через 3 дня после спасения «Арк Ройяла» подводная лодка U-29 торпедировала и потопила эскадренный авианосец «Корейджес» в районе Западных подходов. Этот авианосец использовался для противолодочного патрулирования, имея слабое прикрытие. Совершенно непонятно, почему ценный [44] корабль должен был использоваться таким странным образом. Скорее всего, это было предпринято под давлением верхов, особенно Первого Лорда Адмиралтейства, требовавшего начать «активные» действия против подводных лодок{1}. Хотя эта катастрофа привела к немедленному прекращению использования эскадренных авианосцев для охоты за подводными лодками, застарелую глупость — требование искать противника на океанских просторах — выбить из тупых голов высшего британского командования оказалось нелегко. Хотя гораздо лучше использовать все наличные силы для проведения оборонительной стратегии конвоирования торговых судов. Это заставило бы противника обнаружить себя, а корабли эскорта могли немедленно контратаковать лодку. Еще полвека назад Мэхен проклял такую стратегию{2}. После Первой Мировой войны адмиралы Битти и Симс на основании собственного опыта пришли к аналогичным заключениям. Но в 1939 дилетанты предпочли забыть огромный исторический опыт.

Для защиты нашего судоходства в районе Западных Подходов нам требовалось выдвинуть базы как можно дальше на запад. Теперь мы остро ощутили утерю баз в Ирландии, которые так хорошо послужили в прошлую войну. Сегодня кажется невероятным, но в 1938 мы добровольно отказались от права использовать эти базы без [45] права снова занять их в случае войны. В 1939 начались переговоры с правительством Эйре, но опять ничего не было сделано для смягчения последствий нашей недальновидности. Единственное, что у нас осталось — Белфаст и Лондондерри в Ольстере. Однако они находились гораздо дальше от района, где предстояло действовать эскортным кораблям. Ни один из этих портов не был приспособлен для использования в качестве крупной базы. Поэтому нашим эскортным кораблям приходилось базироваться на Клайд, Ливерпуль, Милфорд Хэйвен и Плимут. Они не могли принимать большие запасы топлива, а потому могли сопровождать конвои только до меридиана 15° W, то есть 200 миль на запад от Ирландии. Если конвой направлялся на юг, мы могли обеспечить его сопровождение только до 47 параллели, примерно до середины Бискайского залива. Очень быстро выяснилось, что этого абсолютно недостаточно. После оборудования баз в Ольстере граница возможного прикрытия продвинулась немного на запад, но до апреля 1941 она не простиралась далее 19° W. Главные точки формирования конвоев (Галифакс, Гибралтар и Фритаун) располагали лишь слабыми местными силами. Канадский флот, например, мог сопровождать направляющиеся в Англию конвои только первые несколько сот миль их пути. После этого конвой оставался на попечение океанского эскорта. Иногда это был линкор или крейсер, но чаще всего — вспомогательный крейсер, — который и сопровождал его через океан. Конечно, войсковые конвои всегда получали особое сопровождение. Еще до конца 1939 мы переправили через океан 1 канадскую дивизию. Постепенно слабый ручеек войск из-за океана превратился в мощный поток. Солдаты прибывали в Англию, чтобы сражаться за дело, в которое они верили, и многие из них остались лежать в Африке и Европе. Кроме канадцев, на театры активных военных действий прибывали войска и других стран Содружества. Вскоре после начала войны из Бомбея на Средний [46] Восток начали прибывать части Индийской Армии под прикрытием Ост-Индской крейсерской эскадры. Множество прекрасных пассажирских лайнеров, включая колоссы «Куин Мэри» и «Куин Элизабет», перевозили австралийцев и новозеландцев в Египет. В первые 6 месяцев войны перевозки войск Британской империи шли буквально по всему земному шару. За первыми быстроходными конвоями с личным составом следовали тихоходные конвои с техникой, вооружением и боеприпасами. Так как эти передвижения совершались в обстановке строгой секретности, а также потому, что противник никак не пытался им помешать, они привлекли мало внимания. Однако молчаливая эффективность, с которой все это было осуществлено, была великолепным примером действия нашей морской мощи. Войсковые транспорты незаметно выходили в море тихим утром, а через несколько дней или даже недель так же незаметно прибывали в порт назначения. Однако их сопровождали крейсера, за спинами которых стояли главные силы флота. Адмиралтейство держало под своим контролем всю систему судоходства, следя за перемещениями конвоев и готовя топливо, воду и другие материалы в каждом порту.

В первые месяцы войны и торговые конвои почти не имели проблем. Однако, как мы уже отмечали, многие суда были вынуждены следовать самостоятельно. Именно они и становились первыми жертвами вражеских подводных лодок. U-30 в день объявления войны без предупреждения, в нарушение прямого приказа Гитлера, потопила лайнер «Атения». При этом погибло много пассажиров. Хотя этот инцидент можно объяснить тем, что командир лодки Лемп по ошибке принял лайнер за вспомогательный крейсер, послевоенное расследование показало, что он скорее всего неправильно истолковал приказ и решил, что такая атака разрешена. Так или иначе, но немцы пошли по кривой дорожке, пытаясь скрыть правду. Они даже уничтожили часть страниц из бортового [47] журнала лодки, И только после войны, когда в наши руки попали все немецкие документы, мы узнали детали этой истории.

В свете заявлений, сделанных в последние годы бывшими командирами противника в оправдание поступка Лемпа и вообще в оправдание всей кампании подводных лодок против торгового судоходства, было бы справедливо напомнить читателю законодательство 1939. Еще в ноябре 1936 представители Гитлера подписали Лондонский протокол, а в конце того же года Германия присоединилась к соглашению, запрещающему подводную войну против торгового судоходства. В официальных британских кругах, которые отлично помнили предыдущие нарушения Гитлером международного законодательства, это было встречено с долей цинизма. В 1938 Адмиралтейство открыто опубликовало инструкции капитанам торговых судов на случай войны. Эти инструкции были посвящены целиком защите торговых судов и упоминали о намерении Адмиралтейства оснастить их оборонительным вооружением. Поэтому германские авторы утверждали, что такие инструкции давали немецким лодкам право топить наши суда без предупреждения. Но в тот момент не существовало никаких признаков, что Германия намерена подписать Лондонский протокол. Эта фальшивка была состряпана уже после войны. Мы сами очень медленно и нерешительно отменяли довоенные ограничения. В 1941 неограниченная подводная война была разрешена только в заранее объявленных районах. Наше нежелание использовать право возмездия лучше всего иллюстрирует случай 12 декабря 1939. Через 3 месяца после потопления «Атении» британская подводная лодка «Сэмон» отказалась от атаки германского лайнера «Бремен» (52000 тонн), который следовал вдоль побережья Норвегии на обратном пути домой из Нью-Йорка через Мурманск.

Как бы немцы ни старались оправдать Лемпа, его поступок принес пользу англичанам, так как убедил их, что немцы начинают неограниченную подводную войну. [48]

Поэтому отпали последние сомнения в необходимости введения системы конвоев.

Несмотря на первые успехи, которых противник добился, отправив в море все имеющиеся подводные лодки еще до начала войны, общие результаты 7 месяцев подводной войны (сентябрь 1939 — март 1940) оказались для союзников не такими уж плохими. Они потеряли 22 судна водоизмещением 764766 тонн, то есть немногим более 100000 тонн в месяц. За это время были уничтожены не менее 18 подводных лодок, то есть третья часть всего германского подводного флота. Более того, темпы строительства новых лодок были очень низкими, так как Гитлер тормозил его. За эти же 7 месяцев было построено всего 11 новых лодок, поэтому Дениц не сумел даже восполнить свои потери. Хотя мы и не знали этого, но мы топили лодки быстрее, чем немцы их строили.

Именно в этот период мы впервые полностью оценили значение базовых патрульных самолетов в противолодочной войне. Патрули Берегового Командования часто обнаруживали немецкие лодки на переходе в Северном море или в Атлантике на северном транзитном маршруте. Поэтому в ноябре 1939 был отдан новый приказ, который ставил атаку подводной лодки на один уровень значимости с разведывательными задачами самолета. Эта директива стала первым верстовым столбом на длинной дороге, по которой мы медленно, но верно пришли к полному взаимодействию наших морских и воздушных сил в Битве за Атлантику. К несчастью, экипажи Берегового Командования не были обучены противолодочным операциям. Слишком широко было распространено заблуждение, что уничтожить подводную лодку с воздуха — пустячное дело. Все это, а также то, что наши противолодочные бомбы были отвратительного качества, долгое время мешало добиться любых результатов. Первый совместный успех морских и воздушных сил пришел 30 января 1940, когда 2 эскортных корабля и летающая лодка «Сандерленд» совместными усилиями уничтожили U-55 [49] на Западных Подходах. Но прошло еще много месяцев, прежде чем успех повторился. Хотя мы очень быстро получили явные доказательства неэффективности наших противолодочных бомб после атак нашими самолетами наших же подводных лодок, прошло много времени, прежде чем самолеты начали получать глубинные бомбы. Это была долгая и скучная история, авиация совсем не желала использовать морское оружие. Только весной 1940 самолеты Берегового Командования впервые получили глубинные бомбы. Но прошел еще год, прежде чем появились специальные авиационные глубинные бомбы. Следует прямо сказать, что столь долгие проволочки с превращением авиации Берегового Командования в эффективное противолодочное оружие были прямым следствием разделения контроля над морской авиацией.

Если борьба с германскими подводными лодками в первые 7 месяцев войны шла более или менее удовлетворительно, то в отражении двух других угроз мы не преуспели. Выяснилось, что мы не подготовились к борьбе с бомбардировщиками и магнитными минами. Когда в октябре 1939 Люфтваффе начали бомбовые атаки кораблей на маршрутах прибрежных конвоев у восточного побережья, мы не сумели организовать истребительное прикрытие конвоев. Истребительное Командование, на котором лежала ответственность за ПВО Британских островов, не желало брать на себя защиту прибрежных конвоев. Только в феврале 1940 удалось добиться согласия КВВС на организацию дневных патрульных групп одноместных истребителей, и лишь в мае Истребительное Командование согласилось взять на себя отражение воздушных атак в зоне до 40 миль от берега. Адмиралтейство также испытывало большие трудности в обеспечении торговых судов зенитными орудиями. Хотя до войны мы знали, что они понадобятся, и даже заказали 20-мм автоматы Эрликон в Швейцарии, потребность в таких орудиях оказалась астрономической. Мы попытались найти хоть какую-то замену, шли на любые уловки, часто очень остроумные, [50] хотя и неэффективные. Были испробованы ракеты, разворачивающие на пути самолета клубки проволоки, пневматические минометы, стреляющие ручными гранатами. Некоторые корабли пытались напугать пикирующие бомбардировщики осветительными ракетами. Но в итоге, с помощью армейской артиллерии, мы сумели преодолеть этот трудный кризис. Постепенно все более совершенные орудия заменяли импровизированные эрзацы. К марту 1941 комитет Адмиралтейства по оборонительному вооружению торговых судов обеспечил 3424 судна противолодочными орудиями и 4431 судно более или менее сносным зенитным вооружением. Энергичные меры по обучению моряков торгового флота использованию этого оружия тоже начали приносить свои плоды. Но в первую военную зиму этот благополучный исход еще казался очень далеким. К счастью, германские летчики, наносившие удары по беззащитным судам, в первое время тоже не отличались большой меткостью. Первое наше судно было потоплено ими только в декабре 1939, и до марта 1940 мы потеряли всего 30 мелких судов водоизмещением 36189 тонн.

Хотя воздушные атаки были довольно неприятными, настоящей опасностью в первые месяцы войны оказались мины, поставленные кораблями, подводными лодками и самолетами противника. И здесь немцы добились несомненного технического и тактического успеха. В самом начале войны гибель нескольких судов у восточного побережья вызвала подозрение, что противник использует неконтактные донные мины. В середине сентября мы получили точное этому подтверждение. Это открытие вызвало подлинный испуг, хотя мы сами создали и использовали первые магнитные мины еще в 1918. Однако прошло 20 лет, а мы так и не разработали эффективного способа борьбы с ними. Все британские тральные силы были ориентированы только на борьбу с якорными контактными минами. К счастью, в ноябре одна из германских мин упала на берег. Исключительно смелый офицер [52] капитан-лейтенант Дж.Г.Д. Уври, рискуя жизнью, обезвредил ее. Мы наконец точно узнали, с какими минами имеем дело, и сумели начать спешную разработку и производство эффективного магнитного трала. Однако ноябрь 1939 был очень тревожным месяцем, так как противник сумел почти полностью остановить наше судоходство у восточного побережья. Какое-то время был открыт единственный проход в Темзу, и мы потеряли на минах 27 судов (120958 тонн) за месяц. В ожидании появления новых тралов были приняты временные меры. В целом нам удалось сохранить судоходство у восточного побережья. Хотя и после Нового года потери оставались опасно высокими, мы больше не сталкивались с таким серьезным кризисом, как осенью 1939. Всего за первые 7 месяцев войны на минах погибли 128 судов водоизмещением 429899 тонн. Так началась битва умов между немецкими конструкторами мин и британскими конструкторами тралов. Она продолжалась до самого конца войны и родила много оригинальных технических новинок. Появление акустических мин и механизмов кратности, использование минных защитников имело далеко идущее влияние на морскую войну. На тральщики рухнула огромная нагрузка, а тральная служба приобрела исключительно важное значение в составе флота. Фарватеры приходилось тралить по несколько раз от различных типов мин. Экипажи тральщиков теперь постоянно ждали, что какая-то новая дьявольская штучка вознесет их на небеса. Ежедневные выходы в море на встречу с притаившейся опасностью требовали огромного терпения и совершенно особого рода хладнокровной отваги. Но их работа была внешне незаметной, и потому деятельность тральщиков была мало известна.

Теперь мы обратимся к деятельности главных сил Флота Метрополии, который адмирал Форбс перевел в Скапа Флоу в конце августа. Главнокомандующий не стал терять ни одного дня, чтобы показать всему миру, кто командует в Северном море. Сразу после начала войны [53] была проведена серия походов линейных кораблей к берегам Норвегии. Другие корабли начали патрулирование северных проливов, через которые вражеские рейдеры могли попытаться выйти в Атлантику. Однако эти обычные демонстраций морской мощи не привели к столкновению с вражеским флотом. В первый же день войны разведывательный самолет сообщил, что германские корабли готовятся выйти в море из Вильгельмсхафена. КВВС решило на практике испробовать свои теории относительно бомбовых атак кораблей и отправило на поиск 54 бомбардировщика. Они не нашли противника. На следующий день Береговое Командование попыталось атаковать вражеские корабли, стоящие на якоре в Шиллинг Роудз возле Вильгельмсхафена и в Брюнсбюттеле на западном входе в Кильский канал. На сей раз бомбардировщики, имеющие на борту флотских наблюдателей, нашли противника. Карманный линкор «Адмирал Шеер» получил попадания 3 или 4 бомб, но ни одна из них не взорвалась. Противник не получил практически никаких повреждений, а из 29 бомбардировщиков пятая часть была уничтожена. Эти провалы серьезно подорвали позиции тех, кто до войны утверждал, что бомбардировщики покончат с крупными кораблями. К счастью, немцы практически ничего не сделали, чтобы атаковать авиацией корабли Флота Метрополии. Однако Адмиралтейство очень опасалось мощных воздушных налетов на Скапа Флоу, который в то время не имел никакой ПВО. Адмиралы сильно преувеличивали силы Люфтваффе. Поэтому 7 сентября Адмиралтейство приказало Форбсу увести корабли в секретную базу на западе Шотландии. К 12 сентября большинство кораблей перешло в Лох Ю. Но эта якорная стоянка была защищена еще слабее, чем Скапа Флоу, и секретной она оставалась совсем недолго. Последовали жаркие споры относительно главной базы флота, так как Форбс хотел вернуться в Скапа Флоу как можно раньше. Однако мгновенно привести в порядок оборонительные сооружения [54] Скапа Флоу было просто невозможно, поэтому он согласился оставаться в Клайде, пока выбранная им база не сможет обеспечить кораблям относительную безопасность. Таким образом, Флот Метрополии оказался на несколько сот миль дальше от северных вод, которые должен был контролировать, и где его присутствие могло потребоваться в любой момент.

В октябре Форбс получил некоторые подкрепления. Часть кораблей была переброшена из Средиземного моря. Но это не принесло облегчения, так как требовалось отправить много кораблей в центральную и южную Атлантику. В начале октября мы получили ясные доказательства того, что в океане находится карманный линкор. 21 октября на Оркнейские острова прибыли спасшиеся моряки с норвежского судна, которые подтвердили, что в море находятся 2 таких корабля — «Граф Шпее» и «Дойчланд». Вскоре мы обратимся к их приключениям.

8 октября линейный крейсер «Гнейзенау» и легкий крейсер «Кёльн» в сопровождении эсминцев совершили недолгую вылазку в Северное море. Как только Форбс узнал об этом, он вывел свои главные силы в район северо-восточнее Шетландских островов, чтобы перекрыть пути в Атлантику. Однако после наступления темноты немцы повернули назад и вернулись в Киль. 11 октября корабли Форбса вернулись в Лох Ю. Линейный корабль «Ройял Оук» после этой операции был отправлен в Скапа Флоу, чтобы охранять пролив между Оркнейскими и Шетландскими островами. В ночь на 14 ноября подводная лодка U-47 Гюнтера Прина под покровом темноты прошла через узкий пролив между двумя островами, не полностью перекрытый брандерами. Рано утром 14 ноября она послала линкор на дно 3 торпедами. После этого лодка благополучно выбралась в море. Эта катастрофа, при которой погибли 833 человека, вызвала страшный шок в Англии. Однако она же подтолкнула спешно довести до конца оборудование защитных сооружений Скапа Флоу. Успех немцам принесло [55] тщательное планирование операции и отвага, проявленная Прином в этом походе.

Через 3 дня после потопления «Ройял Оука» немцы совершили первый воздушный налет на Скапа Флоу и Розайт в Ферт оф Форте. Однако они использовали гораздо меньше самолетов, чем мы ожидали. Первая база получила незначительные повреждения от атаки десятка бомбардировщиков. Корабли почти не пострадали. Эти результаты окончательно убедили адмирала Форбса, что прочная оборона позволит флоту спокойно стоять в избранной им базе. В ноябре флот совершил несколько походов, чтобы прикрыть конвои, следующие через Северное море в Берген. Но вечером 23 ноября, когда Форбс возвращался в Клайд, он получил срочную радиограмму от вспомогательного крейсера «Равалпинди», который сообщил, что видит вражеский линейный крейсер. Чуть позже пришло уточнение — карманный линкор. Весь Флот Метрополии немедленно поднял пары и через несколько часов вышел в море. Несколько кораблей отправились в точку, откуда вспомогательный крейсер сообщил о встрече, а другие заняли «позицию перехвата» между Шетландскими островами и Норвегией. Противник должен был возвращаться назад именно через этот район.

В действительности «Равалпинди» (капитан 1 ранга Э.К. Кеннеди) атаковали линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Они вышли из Вильгельмсхафена вечером 21 ноября под командованием адмирала Маршалла. Они прошли незамеченными севернее Шетландских и Фарерских островов и заметили свою первую жертву в сумерках через 2 дня. Последовала короткая неравная схватка, в которой нашел свой конец старый вспомогательный крейсер. Крейсер «Ньюкасл», который находился рядом с «Равалпинди» в патрульной линии, перехватил сообщение и полным ходом помчался на помощь. Он заметил линейные крейсера, но те быстро отошли на восток, и «Ньюкасл» потерял контакт. Теперь адмирал Маршалл начал действовать особо осторожно. Он отошел на север, [56] под прикрытие туманов, чтобы дождаться погоды, которая позволит ему скрытно прорваться назад в Германию. Рано утром 26 ноября он пошел на юг и действительно проскользнул сквозь завесу крейсеров и эсминцев, которую Форбс развернул возле берегов Норвегии. Он заметил противника, но англичане его корабли не видели. Маршалл вернулся в Вильгельмсхафен на следующий день, а наш флот еще долго искал его гораздо восточнее действительного курса.

В германских кругах ликовали по поводу результатов этого набега. Но в действительности Маршалл не выполнил план, так как должен был выбраться в Атлантику и привести в хаос наше судоходство. Действительные достижения двух самых мощных германских кораблей оказались очень скромными. Для нас эта операция подтвердила, что нельзя слишком полагаться на воздушные патрули в Северном море, и что разведка противника превосходит нашу. Мы не знали, что немецкие криптографы раскололи наш военно-морской шифр. Мы имели радар, но он страдал от «детских болезней», и пока эти установки получили очень немногие корабли. Однако мы уже полностью оценили его значение в поисках вражеских кораблей, подобно тому, как это произошло после уничтожения «Равалпинди». Адмиралтейство делало все возможное, чтобы оснастить им все корабли. Конечно, вызвало разочарование то, что противник выскользнул из сетей, расставленных ему адмиралом Форбсом. Однако осторожность, проявленная адмиралом Маршаллом, по крайней мере показала, что прорыв в Атлантику становится для немцев делом трудным и опасным. Впрочем, никто и не утверждал, что барьер в Северном море будет абсолютно непроницаемым. Но операция имела одно несчастное последствие. Когда флагман Форбса линкор «Нельсон» возвращался в Лох Ю, 4 декабря он подорвался на магнитной мине, поставленной подводной лодкой пару недель назад. К счастью, в дороге были подкрепления, в том числе «Уорспайт», [57] которому еще предстояло прославиться в качестве флагмана адмирала Каннингхэма.

Как мы уже говорили, к концу октября Адмиралтейство твердо знало, что 2 карманных линкора вышли на наши судоходные маршруты. Поэтому встала задача поймать их. 5 октября Адмиралтейство совместно с французским флотом сформировало для этой цели в Атлантике не менее 8 поисковых групп из авианосцев и крейсеров. 3 из них были переданы в распоряжение командующего районом Южной Атлантики, штаб которого находился во Фритауне, Сьерра-Леоне.

«Граф Шпее» потопил свое первое судно возле Пернамбуко 30 сентября. В следующем месяце он уничтожил еще 4 судна посреди Атлантики. Потом он исчез из нашего поля зрения и появился в Мозамбикском проливе, где 15 ноября потопил маленький танкер. Тем временем «Дойчланд» атаковал 2 судна в Северной Атлантике. Но только 21 ноября мы выяснили, что они не стали жертвой рейдера, действовавшего на юге. С середины ноября до 2 декабря Адмиралтейство ничего не знало о перемещениях «Графа Шпее». За это время он дважды обогнул мыс Доброй Надежды. Потом пришло тревожное сообщение от судна, атакованного рейдером у берегов Южной Америки. Это произошло в 3000 миль от узла коммуникаций в устье Ла Платы. Но коммодор Г. Харвуд, командир Соединения G, правильно предположил, что рейдер обязательно появится в этом богатом добычей районе. Он рассчитал, что противник сможет достигнуть этой точки к 12 декабря, и приказал своим силам сосредоточиться там к этой дате. Поэтому тяжелый крейсер «Эксетер» вышел с Фолклендских островов на север. В ночь на 12 декабря он и «Ахиллес» присоединились к флагману Харвуда «Аяксу» в 150 милях восточнее устья Ла Платы. «Граф Шпее» потопил в океане еще 2 судна и теперь шел прямо на корабли Харвуда, патрулирующие в устье реки. 13 декабря в 6.08 «Аякс» заметил дым на северо-востоке. Коммодор приказал капитану 1 ранга Ф.С. Беллу, [58] командиру «Эксетера», проверить, что это. Через 8 минут тяжелый крейсер передал: «Я думаю, что это карманный линкор».

3 британских крейсера были вооружены 6 — 8" и 16 — 6" орудиями, Они пошли полным ходом навстречу грозному противнику, который имел 6 — 11" и 8 — 5.9" орудий. Более того, «Граф Шпее» имел тяжелую броню, пробить которую могли только 8" снаряды «Эксетера». Однако Харвуд так долго готовил этот бой, что теперь капитан 1 ранга У.Э. Парри, командир «Ахиллеса», и капитан 1 ранга К.Г.Л. Вудхауз, командир «Аякса», точно знали, что им нужно делать, и необходимость в сигналах практически отпала. «Эксетер» повернул на запад, чтобы обстрелять германский корабль с правого борта. Легкие крейсера повернули на северо-восток, чтобы открыть огонь по противнику с противоположного направления. Это вынуждало командира «Графа Шпее» капитана 1 ранга Лангсдорфа либо разделить огонь главного калибра, либо оставить одну группу кораблей противника без обстрела. Он выбрал первый вариант. Однако немцы сначала ошибочно приняли легкие крейсера за эсминцы, и перенесли огонь всех 11" орудий на «Эксетер». Стрельба немцев была очень точной в течение всего боя. «Эксетер» вскоре получил тяжелые повреждения, но капитан 1 ранга Белл повернул на противника и выпустил торпеды, хотя это и было бесполезно. У Лангсдорфа появилась блестящая возможность прикончить «Эксетер», который к 6.50 имел только одну исправную башню. На крейсере начались серьезные пожары, но он получил шанс ускользнуть, в основном потому, что «Граф Шпее» в этот момент попал под плотный огонь легких крейсеров. Вскоре после 6.30 «Граф Шпее» поставил дымзавесу и повернул на запад, позволив тяжело поврежденному «Эксетеру» отвернуть на юго-восток и уйти на ремонт.

Началась вторая фаза боя, когда 2 легких крейсера преследовали карманный линкор тревожащим огнем, держась к северу от него. Немецкий корабль пошел к берегам [60] Южной Америки. В 7.25 «Аякс» получил 2 попадания 11" снарядов, которые вывели из строя его кормовые башни. Снова Лангсдорф получил шанс выиграть бой. Англичане теперь имели лишь немного более сильную артиллерию, чем его вспомогательный калибр. Поэтому Харвуд поставил дымзавесу и повернул на восток. Однако, когда выяснилось, что германский корабль не гонится за ним, он сразу возобновил преследование. Последняя фаза боя тянулась с 20.00 до наступления темноты. Оба крейсера преследовали своего противника до самого порта Монтевидео. Немцы периодически давали залпы из своих 11" орудий. К полуночи стало ясно, что Лангсдорф намерен войти в порт, поэтому Харвуд прекратил преследование и начал патрулировать в устье Ла Платы. Его положение было незавидным. Оба корабля получили повреждения, причем «Аякс» достаточно серьезные. Харвуд не смог бы остановить противника, если бы тот предпринял решительную попытку прорыва. Более того, единственный корабль, который мог прийти на помощь, тяжелый крейсер «Камберленд», находился на Фолклендских островах в Порт Стэнли. Он не мог прибыть к Монтевидео ранее вечера 14 декабря. Все остальные британские корабли находились в тысячах миль от места боя.

Харвуд мог только гадать, какие повреждения получил немецкий корабль в ходе боя. Мы не верили, что стрельба крейсеров может причинить ему серьезные повреждения. Однако немцы заявили уругвайским властям, что «Граф Шпее» получил около 70 попаданий, и запросили разрешения оставаться в порту 72 часа для ремонта повреждений, а не одни сутки, как разрешало международное законодательство. В этот период Адмиралтейство поспешно гнало в район боя сильные подкрепления и начало специальную игру с целью ввести немцев в заблуждение относительно эскадры, которая ожидала их у выхода из порта. Нашей главной задачей было задержать «Графа Шпее» в порту, пока не прибудут «Арк Ройял» и «Ринаун». Поэтому Адмиралтейство приказало британским [61] транспортам выходить из Монтевидео через определенные интервалы времени и попросило уругвайское правительство дать каждому сутки форы перед немцами. Лангсдорф тем временем связался с Берлином и сообщил свои предположения относительно противника, ожидающего его выхода в море. Поэтому вечером 16 декабря пришел приказ затопить корабль, а не подвергать его интернированию. Через 24 часа он поднял якорь и пошел вниз по реке вместе с германским транспортом. 17 декабря в 19.56 толпа, собравшаяся на набережной Монтевидео, увидела далеко в море несколько сильных взрывов. Так закончилась карьера одного из лучших кораблей Гитлера. Через 3 часа появился Харвуд с «Аяксом», «Ахиллесом» и «Камберлендом». Он прошел мимо пылающих обломков и прибыл в Монтевидео. 20 декабря капитан 1 ранга Лангсдорф застрелился, оставив письмо, в котором оправдывал свои действия. Его тактические решения в ходе боя заслуживают критики, но следует помнить о нем как о человечном и благородном противнике. Ни один англичанин не погиб на уничтоженных «Графом Шпее» торговых судах.

Так завершилась первая попытка оспорить британское господство на море. На севере «Дойчланд» был отозван в Германию, успев потопить только 2 торговых судна. Он благополучно проскочил через Датский пролив, ушел от Северного Патруля и 15 ноября прибыл в Киль. Так как общий счет «Графа Шпее» составил только 9 судов водоизмещением около 50000 тонн, то окажется, что карманные линкоры в качестве рейдеров себя не оправдали.

По сравнению с множеством других морских боев, разыгравшихся за время войны, бой у Ла Платы выглядит лишь мелкой стычкой. Он показал, что успех или неудача морской войны не зависят от количества и размеров участвующих кораблей. Часто случается, что незначительные бои имеют огромные последствия. Несомненно, что бой у Ла Платы относится именно к этой [62] категории. Он не только бросил луч света на мрачную зиму, когда британский народ начал терять надежду. Он также показал всему миру, что Королевский Флот снова, как не раз бывало в прошлом, даст решительный ответ на любую попытку оспорить его господство на море, и как всегда это закончится печально для противника. То, что бой произошел очень далеко от Британских островов, только усилило впечатление. Если 3 крейсера сумели загнать насмерть карманный линкор в 6000 миль от дома, следует ли опасаться чего-то здесь, где сосредоточены главные силы нашего флота? 13 декабря 1939 стало тем днем, когда британский народ начал смотреть в будущее с большей уверенностью. В нейтральных странах, в частности в Америке, этот бой тоже произвел огромное впечатление.

После уничтожения «Графа Шпее» Адмиралтейство организовало широкие поиски его судна снабжения танкера «Альтмарк», с которого рейдер несколько раз заправлялся во время плавания, и на котором, по нашим сведениям, находилось несколько сот пленных моряков британского торгового флота. Но танкер в действительности отправился домой из Южной Атлантики только в конце января 1940. Под прикрытием очень плохой погоды он незамеченным прошел между Исландией и Фарерскими островами и благополучно прибыл в Тронхейм 14 февраля. Но мы получили сообщение о его приходе в Норвегию, и адмирал Форбс сразу приказал легким силам, которые уже находились в море, перехватить танкер. Рано утром 16 февраля он был замечен в сопровождении 2 маленьких норвежских эсминцев. Приказ остановиться танкер игнорировал, а норвежские корабли сорвали попытку взять его на абордаж. В итоге «Альтмарк» укрылся в узком фиорде Назе на юго-западном побережье Норвегии. Капитан 1 ранга Ф.Л. Вайэн последовал за ним на эсминце «Коссак» и потребовал освобождения пленных. Командир норвежского эскорта отказался на том основании, что «Альтмарк» уже досматривался в Бергене. Он [63] считался невооруженым судном, укрывшимся в нейтральных водах. Капитан 1 ранга Вайэн покинул фиорд и радировал об этом в Адмиралтейство. Первый Лорд Адмиралтейства Черчилль взял дело под личный контроль. Благодаря его решительности, Ваэйн смог потребовать от норвежцев отвести «Альтмарк» в Берген для повторного досмотра. В случае отказа норвежцев он получил право силой взять «Альтмарк» на абордаж и освободить пленных. В 22.00 Вайэн на «Коссаке» снова вошел в фиорд и передал эти предложения старшему из норвежских офицеров. После отказа норвежцев Ваэйн подвел свой эсминец к борту «Альтмарка», а абордажная партия бросилась вперед, как во времена Нельсона. Немцы оказали слабое сопротивление. Выяснилось, что танкер вооружен, а в трюмах у него находятся 299 пленных. После этого «Коссак» взял курс на Розайт под прикрытием крупных кораблей Флота Метрополии.

Действия англичан можно рассматривать как формальное нарушение норвежского нейтралитета. Однако явно предвзятый характер досмотра танкера в Бергене и разрешение немцам использовать свои территориальные воды для таких действий вполне оправдывали то, что было сделано. Хотя германская пропагандистская машина начала вопить о нарушении англичанами прав нейтральных стран, для всего остального мира сделанное было вполне законным. Радостный крик пленных, когда матросы «Коссака» освободили их: «Флот здесь!» — прозвучал боевым призывом для всей нации, уставшей от нерешительности и безволия по отношению к махинациям диктаторов.

В первые 3 месяца 1940 главные силы немецкого флота спорадически и нерешительно пытались оспорить у Флота Метрополии контроль над Северным морем и Атлантическими проливами. Под прикрытием редко показывающихся на глаза линкоров адмирала Форбса конвои спокойно приходили и уходили из британских портов. В то же время кольцо блокады вокруг Германии [64] затягивалось все туже. Лишь единичные германские суда смогли прорваться через завесу наших патрулей. Все больше и больше нейтральных судов добровольно сдавали контрабанду в наших пунктах досмотра. Тем временем подводные лодки Флота Метрополии, которым не было разрешено вести неограниченную подводную войну, продолжали патрулировать у немецких баз, надеясь перехватить германские военные корабли. Хотя такие шансы были невелики, они все-таки имелись. В декабре 1939 «Сэмон» совершила особенно удачный поход. Лодка потопила U-36 и торпедировала легкие крейсера «Лейпциг» и «Нюрнберг», которые прикрывали вышедшие на минные постановки эсминцы. Этот успех подводной лодки в борьбе с субмаринами противника стал первым звеном в длинной цепи, которая подчеркнула важность данного аспекта противолодочной борьбы. Всего не менее 39 германских и итальянских подводных лодок стали жертвами подводных лодок союзников. Однако в январе удача повернулась спиной к подводным лодкам Флота Метрополии. В этом месяце 3 из них погибли в Гельголандской бухте. В апреле мы получили еще более тяжелый удар. Подводный заградитель «Сиил» подорвался на немецкой мине в Каттегате. После долгой борьбы лодка была вынуждена всплыть. Германские противолодочные корабли захватили ее и отбуксировали в порт. До сих пор британские подводные лодки не оснащались подрывными зарядами. Но главную ответственность должен нести тот, кто послал эту большую и неуклюжую лодку в мелководный район, густо засеянный минами, а вовсе не экипаж, который сделал все возможное, чтобы спасти свой корабль из безнадежной ситуации. Кроме 2 мелких кораблей, которые немцы захватили позднее, и нескольких единиц, затопленных экипажами в иностранных базах и поднятых противником — особенно весной 1942 на Дальнем Востоке — это был единственный британский корабль, попавший в руки врага. [65]

Прошла первая военная зима, и дни начали становиться длиннее. Точно так же начала укрепляться вера в благополучный исход войны. Система конвоев стала применяться все шире и шире, а подводные лодки как бы исчезли. Появились новые тралы, которые позволили добиться таких результатов, что магнитная мина перестала казаться страшной опасностью. Было налажено истребительное прикрытие каботажного судоходства, которое вырвало ядовитое жало Люфтваффе. Наши эсминцы ставили мины на фарватерах, ведущих к вражеским базам в Северном море, а КВВС начали минные постановки и в более отдаленных районах. Сначала этим занимались самолеты Берегового и Бомбардировочного Командований, а также Воздушных Сил Флота. Но постепенно эта задача была целиком переложена на Бомбардировочное Командование. Мы только отметим, что это была задача, выполнять которую наши КВВС до войны совсем не собирались.

Зимой 1939 — 40 Балтика оставалась замерзшей необычайно долго. В результате сильно сократились перевозки шведской железной руды в германские порты. Это значительно повысило важность альтернативного маршрута, из Нарвика в северной Норвегии в германские порты Северного моря. Адмиралтейство все больше беспокоила перспектива блокады этого пути. Трудность заключалась в том, что почти весь путь пролегал в норвежских территориальных водах между мелкими островками в шхерах. Мы просто не могли позволить противнику использовать этот безопасный маршрут, по которому германские и нейтральные суда доставляли контрабанду. Первый Лорд Адмиралтейства настойчиво требовал минирования проливов. Однако только в марте 1940 кабинет Чемберлена согласился на это. Окончательно было решено, что мины или имитация мин будут поставлены одновременно в 3 пунктах 8 апреля. Главные силы Флота Метрополии будут прикрывать постановки на случай вмешательства норвежского флота. Конечно, мы знали, что германское правительство [66] с тревогой следит за развитием событий, и мы опасались ответной реакции на наши минные постановки. Чтобы помешать противнику в ответ захватить норвежские порты, мы решили подготовить план оккупации Ставангера, Тронхейма, Бергена и Нарвика на случай, если противник выкажет свои агрессивные намерения. Но военный кабинет отказался сделать первый ход, и инициативу перехватили немцы. 6 апреля начали поступать сведения о необычной активности противника, особенно в балтийских портах. Однако Адмиралтейство решило, что это готовится очередной прорыв в Атлантику. Намерения противника были истолкованы совершенно неправильно. 5 апреля наши минные заградители направились к берегам Норвегии, как и планировалось. Их прикрывали линейный крейсер «Ринаун» и 4 эсминца. Постановки были успешно завершены 8 апреля, но теперь события в Северном море помчались галопом. Произошли первые столкновения с германским флотом и авиацией. Так как мы все-таки знали, что противник замышляет нечто, специальных мер для приведения Флота Метрополии в повышенную готовность принимать не пришлось. Во второй половине дня Адмиралтейство прислало адмиралу Форбсу совершенно точное описание планов немцев, но добавило очень неудачную ремарку: «Все эти сведения имеют сомнительную достоверность и могут быть лишь новым ходом в войне нервов». Тем не менее, самолеты начали сообщать о кораблях противника, идущих из Гельголандской бухты на север. Это заставило адмирала Форбса отреагировать, и 8 апреля в 20.15 главные силы флота покинули Скапа и Розайт, взяв курс на северо-восток. Однако Флот Метрополии уже не успевал помешать реализации германского плана молниеносной оккупации Дании и Норвегии. Противник задействовал буквально весь свой флот, чтобы захватить 5 ключевых пунктов в Норвегии от Осло на юге до Нарвика за Полярным Кругом. Германский план был реализован исключительно умело и решительно. Несмотря на все наши приготовления, противник захватил нас врасплох. [67]

Операция «Катерин»

(D.K. Brown, «Warship» № 10)

В 1939 британское Адмиралтейство решило провести операцию «Катерин». Оно намеревалось в начале 1940 отправить на Балтику эскадру линкоров. К счастью, этот план так и не был реализован, хотя были приложены значительные усилия для разработки плана и подготовки кораблей. Часть из них даже прошла модернизацию и позднее с разной степенью успеха воевала в других местах.

Черчилль писал: «На четвертый день после того, как я появился в Адмиралтействе, я попросил Морской Штаб подготовить план прорыва в Балтийское море». Первая реакция Морского Штаба была сдержанной. Требовалось, чтобы Италия и Япония оставались нейтральными, а угроза с воздуха «могла сорвать дело», но в любом случае перспективы оправдывали детальную проработку плана. Черчилль также обсудил проблему с начальником Отдела кораблестроения Адмиралтейства сэром Стэнли Гудоллом, который, по словам Черчилля, «был немедленно захвачен этой идеей». Однако дневники Гудолла говорят о гораздо более спокойной реакции. В этой статье план операции будет рассмотрен довольно бегло, а основные усилия мы сосредоточим на описании подготовки кораблей.

Адмирал флота граф Корк энд Оррери 21 сентября 1939 был назначен главой группы планирования. В случае начала операции он должен был стать командиром Балтийской эскадры. Мотивы операции до сих пор остаются несколько туманными, но предполагалось лишить немцев контроля над Балтийским морем и организовать там блокаду, главным образом, чтобы перекрыть поток железной руды из Лулео. Вероятно, предполагалось также подтолкнуть скандинавские страны вступить в войну на стороне союзников.

Как мы еще увидим, план несколько раз менялся, но в целом оставался достаточно близким к схеме, предложенной [68] в начале октября 1939. Эскадра должна была состоять из следующих кораблей:

Линкоры: Вэлиант, Уорспайт, Малайя

Тяжелые крейсера: Бервик, Саффолк, Камберленд

Легкие крейсера: Белфаст, Эдинбург, 4 корабля типа Саутгемптон

Крейсера ПВО: Каир, Калькутта

Эсминцы: 16 современных (позднее 24)

Кроме того, предполагалось послать 8 кораблей для траления магнитных мин, гидроавианосец «Альбатрос», плавучую мастерскую «Винидиктив» или «Сентюрион», сетевой заградитель «Протектор» и 4 быстроходных транспорта типа «Глен». Их предполагалось забронировать и вооружить. Каждый из транспортов должен был принять на борт по 5000 тонн нефти и 2000 тонн боеприпасов.

С линкоров и крейсеров планировалось снять катапульты и установить по 2 спаренные 4" установки. Все корабли должны были нести аэростаты заграждения и лебедку. Вокруг зенитных орудий и кранцев планировалось установить противоосколочную защиту. Планировалось установить обогрев орудийных постов и кубриков на эсминцах. Более трудной задачей была установка дополнительных броневых палуб на «Малайе», «Винидиктиве», «Протекторе» и транспортах. Сразу начались работы по переоборудованию транспортов типа «Глен», приступили к формированию аэростатных подразделений. На эсминце «Кандагар» начали устанавливать лебедку и аэростат для проведения испытаний.

Судя по всему, Гудолл узнал об этом плане 11 сентября. Он предложил сформировать эскадру из модернизированных линкоров типа «Ройял Соверен». Гудолл планировал уменьшить их осадку на 9 фт, чтобы они спокойно могли пройти проливами, имеющими глубину 26 фт. Гудолл хотел установить на линкорах були в 2 слоя, что увеличило бы ширину кораблей до 140 фт. Внутренние [69] були планировалось устанавливать в доке, а внешние — на плаву. Но при такой осадке нижняя кромка броневого пояса вышла бы из воды, поэтому планировалось после прохода мелководья часть отсеков затопить и увеличить осадку. Резкое увеличение ширины кораблей улучшало защиту от торпед и позволяло им нести дополнительную нагрузку в виде новых броневых палуб. Були получили кодовое название «галоши», а броневые палубы далее назывались «зонтиком». Скорость линкоров должна была снизиться до 16 узлов при малой нагрузке и до 13 — 14 узлов при боевой осадке.

Была сделана модель модернизированного таким образом «Ройял Соверена» и 15 сентября показана Черчиллю. Однако после войны не удалось найти никаких следов ни модели, ни чертежей. Первый Морской Лорд тоже видел эти модели, но сказал Гудоллу, что не может выделить корабли. Гудолл предполагал, что такое переоборудование займет около 6 месяцев, если работы получат высокий приоритет. Он отметил в своем дневнике: «Чтобы реализовать «Катерин», придется хорошо потрудиться». Но к этому времени создатели плана операции решили использовать 3 линкора типа «Куин Элизабет».

К 6 октября работы шли на транспортах типа «Глен» под руководством Стида и на противоминных кораблях под руководством Уотсона. Предполагалось использовать ла-маншские паромы со скоростью 18 узлов. Следовало вооружить их, установить тралы и укрепить корпуса, чтобы они могли выдерживать взрывы. Тогда же, 6 октября, Корк энд Оррери (который подписывался сам С & О, мы так и будем далее писать) потребовал назначить руководителя конструкторской группы. Контролер с этим согласился, и 8 октября на эту должность был назначен Э.Н. Гаррисон. Старый холостяк был самой подходящей кандидатурой, чтобы иметь дело с «Катенькой».

9 октября в Бате было проведено совещание, на котором были подобраны требуемые дополнительные зенитные [70] установки. В тот же день Гудолл утвердил чертежи модификации кораблей типа «Глен» и выбрал верфи, на которых они должны были проходить модернизацию. Гаррисон доставил Контролеру письмо с информацией об этих планах. Испытания аэростата было решено провести на «Кимберли».

10 октября Гудолл встретился со своей линкорной секцией (Сандерс, Пенгелли) и утвердил планы модернизации «Уорспайта», «Вэлианта» и «Малайи». Самый большой объем работ предстоял на последнем корабле, их решили провести на Мальте. Было согласовано письмо со спецификацией. Из Девенпорта вернулся Шеферд, согласовав планы модернизации «Винидиктива» в качестве ремонтного корабля. Первоначальные требования начальника отдела вооружений на 4" орудия были сокращены.

Было проведено совещание у начальника отдела электроустановок, чтобы определить требования к магнитным тралам. Гопкинс и Стид в это время подбирали броню для «Протектора». Было решено установить 2" плиты по всему полубаку.

В Лондоне группа планирования отработала план операции. Хотя он постоянно менялся, в основе лежала первоначальная концепция операции «Катерин».

Все перечисленные выше корабли, к которым добавлялись 8 французских лидеров и 2 танкера, должны были собраться 13 января 1940 и в течение 2 дней проводить учения. Как заметил С & О, «потребуется много учебных зенитных стрельб». Эскадра должны была находиться в готовности к немедленному выходу в море, начиная с 15 февраля.

Ключевым фактором считалась максимальная внезапность. Следовало выполнить прорыв раньше, чем немцы сообразят, что затевается нечто странное. Долгие темные ночи могли помочь в этом. Предполагалось, что германские минные заграждения будут потрепаны зимними штормами. С другой стороны, операция не могла начаться раньше, чем очистятся ото льда Аландские острова, [71] и на входах в Балтийские проливы будут установлены навигационные указатели. Существовало намерение дождаться благоприятной политической обстановки и совместить по времени операцию с сухопутным наступлением на Западном фронте, хотя армия всерьез это даже не рассматривала.

В назначенный день Флот Метрополии и Балтийская эскадра должны были покинуть Скапа Флоу и направиться к берегам южной Норвегии. Этот отрезок марш- рута имел длину 240 миль. В назначенную точку планировалось выйти в поддень на второй день. Соединенная эскадра должна была пройти 90 миль на юг, угрожая Гельголандской бухте. Предполагалось, что немцев собьют с толку включенные в состав главных сил заградитель «Адвенчер» и несколько оборудованных для минных постановок эсминцев. Через час после заката соединение должно было разделиться. Флот Метрополии продолжал следовать в направлении Гельголанда, прибыл туда после рассвета.

Балтийская эскадра должна была направиться к Скагену на входе в Каттегат и также прибыть на место к рассвету. Если во второй половине дня за соединенной эскадрой будут следить немецкие самолеты, предполагалось уклониться к востоку, а на закате, на виду у наблюдателей, повернуть на запад в Ферт-оф-Форт. После наступления темноты соединение должно было разделиться и выполнять намеченные планы.

Выбрав для прорыва светлое время суток, группа планирования рассчитывала на плохую погоду. В феврале каждый третий день шел дождь, а небо закрывали низ- кие густые тучи, видимость тоже была, как правило, скверной. Даже если соединение будет замечено после рассвета, первые донесения могут оказаться неточными и противоречивыми. Планировалось, что британские легкие силы отгонят германские патрули и удержат субмарины под водой. Следует отметить, что практически ничего не говорилось о ведении воздушной разведки. [72]

Группа планирования считала, что «любая воздушная атака до 10.00 мало вероятна, и при некотором везении может не состояться и позднее». К 11.30 соединение, двигаясь со скоростью 18 узлов, должно подойти к входу в проливы. Корабли сопровождения должны после этого. повернуть назад, а остальные войдут в Большой Бельт около 14.00 и достигнут отмели Виндженс примерно в 18.00. Это было последнее навигационное препятствие, корабли подходили к нему, «когда начинают сгущаться февральские сумерки».

Флот мог подвергаться воздушным атакам в течение 5 или 6 часов. Их результат зависел от того, удастся ли отвлечь силы Люфтваффе в другое место. Однако считалось возможным, что скорость будет снижена до 14 узлов, а «некоторые корабли будут тяжело повреждены или даже потоплены, или выбросятся на берег». Никто не предполагал, что немцы откажутся от атак, если флот будет находиться в датских территориальных водах.

К 20.00 флот должен пройти Бельт и будет находиться близко к южному берегу Лиланда. Там он окажется в пределах досягаемости береговой батареи Фемарн. Ее 4 — 11" орудия имели дальнобойность 30000 ярдов. Минимальная дистанция до кораблей должна была составить 14000 ярдов, и флот должен был находиться под обстрелом полтора часа. При использовании дымзавес предполагалось, что все закончится случайными попаданиями.

К 6.00 соединение должно было пройти траверз Борнхольма, ожидались новые воздушные атаки. Однако предполагалось, что 300 тяжелых и 500 легких зенитных орудий предохранят от серьезных потерь. После этого флот должен был стать на якорь в Мариехамне, шведские Аландские острова, или в Гави у шведского берега. Так как расстояние до ближайшей германской базы в Данциге равнялось 400 милям, воздушными атаками можно было пренебречь. На этой стадии предполагалось провести консультации со Швецией относительно использования ее якорных стоянок. [73]

12 октября было проведено долгое совещание относительно увеличения зенитного вооружения кораблей, задействованных в операции «Катерин», в частности транспортов «Глен» и тральщиков магнитных мин. Гаррисон отправился в Каледонию с приказом начинать работы. (Гудолл отметил в дневнике, что «день был тяжелым».)

На следующий день как-то внезапно сообразили, что «Бисмарк», хотя и не готовый полностью, может атаковать английскую эскадру. Однако было решено, что с ним справятся подводные лодки. Вопрос с тральщиками магнитных мин так и не был решен, поэтому обратились к члену Королевского Общества профессору Линдеманну. Только 16 октября были реквизированы транспорты «Глен» и начались споры относительно того, кто должен заниматься переоборудованием. Фаворитами считались фирмы Палмер и Суон Хантер.

23 октября Гудолл записал: «Первый Лорд (Черчилль) ополчился на «Ройял Соверены» и «Куин Элизабеты».» Было решено, что потребуется 4000 тонн брони. 150 тонн брони для «Малайи» следовало отправить на Мальту уже на этой неделе.

На совещании 26 октября председательствовал Черчилль. Было решено, что магнитные мины следует тралить старыми эсминцами типа S с помощью толстого троса, натянутого между двумя кораблями. На тросе устанавливались 17 магнитов весом 800 фн каждый. Было решено передать командованию военно-морской базы Портсмута 3 эсминца для проведения испытаний. Планировалось к середине ноября переоборудовать 6 эсминцев, и уже начались работы на «Шикари» и «Симитерс». Каждый из эсминцев должен был получить 8-ствольный пом-пом. Из тех эсминцев, на которых планировалось усилить носовую часть и установить паровое отопление, имелись только «Мохаук», «Африди», «Машона» и 3 эсминца типа К.

В отношении крейсеров планы остались прежними, но работы не начинались. Освободился «Винидиктив», [74] но «Альбатрос» был по-прежнему занят. Установка 2" брони на «Протекторе» должна была занять 8—10 недель, при этом приходилось снять с него все сети.

Черчилль заявил, что модернизация линкоров типа «Ройял Соверен» улучшит их боевые качества вне зависимости от того, будет проведена операция «Катерин» или нет. Полное переоборудование требовало 18 месяцев, но «переметные сумы» можно было подготовить за 6 месяцев и установить за 3. 4" броневая палуба над погребами и увеличение угла возвышения 15" орудий также требовали 9 месяцев. Гудолл писал: «Переговорил с Уинстоном относительно «Ройял Соверенов» и ускорил работы по переметным сумам».

Установка 4" броневой палубы на «Куин Элизабет» означала задержку на 9 месяцев. Добавочные були на «Уорспайте» и «Вэлианте» требовали 6 месяцев подготовки и 3 месяцев работ. 4" броневая палуба над машинными отделениями снижала скорость кораблей на 2 узла. Модернизация «Барэма» и «Малайи» была более обширной. Установка 4" броневой палубы и булей заняла бы 18 месяцев. Ограниченные улучшения (установку 2" противоосколочной защиты и пары 4-ствольных пом-помов) можно было провести за 10 — 12 недель. «Нельсон» не требовал доработок, а на «Роднее» нужно было заменить стволы орудий, что требовало 9 месяцев.

Главные машинные отделения «Худа» имели плохое подразделение. На крейсере требовалось установить були и 3" броневую палубу, что требовало 18 месяцев. «Рипалсу» требовалась аналогичная модернизация, а «Ринаун» был «сравнительно неплох». Гудолл записал: «Черчилль склонен к пустой болтовне».

Следующие несколько дней отдел кораблестроения был занят по горло. Рассматривались планы установки на кораблях новых противоторпедных сетей. Мелькнула было идея ввести в строй монитор «Маршал Сульт», но все-таки пришли к заключению использовать его 15" башню для установки на новом мониторе («Робертс»). [75]

Через несколько дней стало известно, что в Скапа Флоу поднят затопленный «Айрон Дюк». Были рассмотрены 3 варианта его использования:

— плавучая казарма в Скапа Флоу,

— буксировка в Барроу и разоружение,

— восстановление в Дувре (потребует по крайней мере год).

Предпочтение отдавалось второму варианту, но решение так и не было принято. Более детально прорабатывались планы установки булей и брони на «Ройял Соверенах» (Сандерс и Пенгели).

Оффорд (секция бронирования) полагал, что броню можно найти. На все это наложилась подготовка чертежей новых чрезвычайных военных программ и модернизаций. Времени и усилий потребовало спасение подводной лодки «Тетис» и последующие судебные разборки.

6 ноября Первый Морской Лорд Дадли Паунд написал резкий меморандум, отмечающий крупные недостатки плана операции «Катерин». Он видел, что операция отвлечет 3 линкора, 9 крейсеров, 3 флотилии эсминцев и много других кораблей. Было просто невозможно заменить их в системе охраны торгового судоходства, которое подвергалось сильнейшим атакам. Кроме того, он не видел перспектив изменения стратегической ситуации. В результате Паунд рекомендовал:

1. Не проводить операцию «Катерин» до весны 1940.

2. Подготовка не должна мешать программам строительства и ремонта кораблей.

3. Ее следует начинать, как только задействованные корабли освободятся от текущих обязанностей.

С явным опозданием группа планирования занялась и вопросом истребительного прикрытия. Было решено выдвинуть 3 эскадренных авианосца Флота Метрополии в Гельголандскую бухту, чтобы обеспечить патрулирование над соединением с 10.00 до 18.00. Задействовать [76] предполагалось в основном «Спитфайры», хотя до сих пор они с авианосцев не летали. Завершив патрулирование, самолеты должны были садиться в Швеции, где их подвергли бы интернированию. «Арк Рой-ял» должен был нести на палубе 40 «Спитфайров», а в ангаре только морские истребители («Скуа»?). «Глориес» должен был принять 60 «Спитфайров», а «Фьюриес» — еще 40. Авианосцы должны были сопровождать все наличные крейсера ПВО, легкие крейсера и эсминцы типов Е и F.

Теперь становились проблемой зенитные снаряды. По оценкам, соединению требовалось 400000 снарядов к пом-помам ежемесячно. Но в это время промышленность выдавала только 60000 снарядов для флота и еще 40000 снарядов для армии. На новом совещании 14 ноября Гудолл отметил, что Черчилль теряет уверенность. Через 3 дня операция «Катерин» была отложена до 30 апреля 1940.

3 декабря Паунд заявил, что операции в Балтике возможны, только если флот будет использовать русские базы. Открытые якорные стоянки у берегов Швеции приведут к потерям от подводных лодок. Интенсивное использование корабельных машин вызовет многочисленные поломки, а потому операцию «Катерин» следует отложить.

Однако русское вторжение в Финляндию воодушевило С & О. Он решил, что операция «Катерин» приведет к столкновению с русскими и возникнет вероятность политической поддержки со стороны США и скандинавских стран.

12 декабря Черчиллю сообщили, что «Вэлиант» готов на 80%, готовность крейсеров ПВО составляет 80 — 100%, эсминцы типов J и К готовы наполовину. «Сейбр», «Симитер» и «Скейт» готовы, так же как «Винидиктив» и 4 транспорта «Глен».

29 декабря Черчилль написал С & О, утверждая, что в результате действий русских Швеция и Норвегия могут [77] присоединиться к союзникам. В этом случае можно будет использовать Гравле и Лулеа. Это мнение породило еще одну проблему, которая впервые возникла еще месяц назад, когда группа планирования начала рассматривать проблему доставки нефти через Швецию и Норвегию. Нефть нужно было выгружать в Ставангере, Бергене, Тронхейме, возможно, в Нарвике и доставлять в шведские порты по железной дороге. Состояние дорог делало это возможным, но существовала острейшая нехватка железнодорожных цистерн и тепловозов. После обсуждения на английских заводах были размещены заказы на 500 цистерн и 50 тепловозов.

Зенитных орудий по-прежнему не хватало. Хотя начальники отделов кораблестроения и вооружений согласились, что 4" зенитки не слишком удачны, было решено задержать достройку нескольких эскортных миноносцев типа «Хант», чтобы использовать их спаренные установки для 4 транспортов «Глен» и 6 эсминцев типа S (по одной) и линкора «Малайя» (две). 4-ствольные пом-помы планировалось снять с тех же «Хантов» для установки на «Гленах» и «Протекторе» (по одной), «Альбатросе» и «Винидиктиве» (по две).

10 января Паунд снова пошел в атаку. Он утверждал, что «соединение наверняка подвергнется тяжелым ударам и может потерять часть небронированных кораблей». Обязательно требовалась безопасная база в России, так как шведские якорные стоянки были открыты для атак подводных лодок. Операция «Катерин» потребует отвлечь ресурсы от защиты торгового судоходства, а эскадра понесет потери от атак подводных лодок.

15 января Черчилль решил отложить операцию «Катерин» на неопределенный срок. Эту новость Гудолл узнал от Бойленда в своем лондонском офисе 17 января. Черчилль сказал, что операция откладывается, так как проблема с авиацией не решена, не готовы ракеты, а политическая ситуация остается неопределенной. Хотя С & О в апреле пытался возродить план в качестве альтернативы [78] немецкому вторжения в Норвегию, операция «Катерин» умерла.

Однако Черчилль не хотел останавливать работы по модернизации линкоров типа «Ройял Соверен». Он выдвинул следующие условия:

— 5" броневая палуба,

— добавочные були,

— увеличение угла возвышения главного калибра,

— размагничивание,

— добавочные зенитные орудия и ракеты,

— минимальная скорость 18 узлов,

— сохранение 8 — 15" орудий.

Гудолл в январе провел несколько совещаний, чтобы обсудить эти невыполнимые требования, но решение так и не было найдено. Он мог предложить только установку булей, дополнительной палубной брони и сохранение 4 — 15" орудий. Хотя даже такая ограниченная модернизация делала корабли более полезными для сопровождения конвоев, 25 января Контролер заявил, что модернизацию нельзя провести, не остановив более срочных работ на верфях.

Подготовка операции «Катерин» отняла много сил у отдела планирования и кораблестроительного отдела, так как ее совершенно необычный характер требовал участия в работах руководства отделов. Только они могли преодолеть ведомственные барьеры и добиться прогресса в таком сложном мероприятии. Хотя первоначальная идея Черчилля казалась привлекательной, достаточно быстро выяснилось, что операция «Катерин» является совершенно бессмысленной с военной точки зрения.

До начала Норвежской операции англичане значительно недооценивали воздушную угрозу кораблям в море и скорость реакции германских сил. Используя долгие ночи и плохую погоду, английская эскадра могла прорваться в Балтику без больших потерь. Но потом подводные лодки и самолеты либо уничтожили бы ее, либо загнали бы искать убежища далеко на севере. [79]

Практические результаты подготовки остались толком не известны. Лайнеры компании Глен были переоборудованы примерно так, как планировалось. «Бреконшир» внес колоссальный вклад в доставку снабжения на Мальту, а остальные 3 корабля стали LSI(L). «Винидиктив» оказался полезным ремонтным судном, особенно во время Норвежской кампании. По крайней мере 3 эсминца типа S были переоборудованы в тральщики магнитных мин. Хотя позднее они были превращены в эскортные корабли, полученный опыт был ценным. Вероятно, линкор «Малайя» получил дополнительную броню. Особенно полезным было отопление, установленное на эсминцах типов «Трайбл», J и К. Но этим и ограничилась польза операции «Катерин».

Можно только радоваться, что она не состоялась. [80]

Дальше