Содержание
«Военная Литература»
Военная история

От автора

Посвящается памяти братьев-пажей Сергея, Михаила, Василия и их отца генерала от инфантерии Павла Осиповича Бобровского

В октябре 2002 г. исполняется двести лет со дня учреждения Александром I Пажеского{1} Его Императорского величества корпуса — элитного военно-учебного заведения России. Его воспитанники вписали немало ярких страниц в историю страны. Сегодня исследователи, не связанные идеологическими рамками, рассматривают вопросы традиционного военного образования в России как один из аспектов военно-исторической культуры. История Пажеского корпуса тесно связана с организацией военного образования в России, начиная с эпохи Петра I и до октябрьского переворота 1917 г.

Великая заслуга принадлежит тем русским государственным деятелям, которые на протяжении столетий пестовали воспитанников военно-учебных заведений, справедливо считая офицерский корпус стержнем всей организации армии.

Вызывает уважение стремление некоторых представителей белой эмиграции сохранить за рубежом, по возможности до середины ХХ в., хотя бы часть российских военно-учебных заведений в расчете на то, что они в будущем станут фундаментом нового офицерского корпуса армии.

С выходом России в русло европейской политики решение вопросов военного образования нашло достойное место в преобразованиях Петра Великого. Наряду с Московским университетом и Царскосельским лицеем, одаривших Россию выдающимися учеными, блестящими деятелями культуры, достойное место занимал Пажеский Его Императорского Величества корпус. Элитное военно-учебное заведение готовило не только офицерские, но и гражданские кадры для высоких государственных постов. С 1759 по 1802 г. Пажеский корпус существовал в форме полувоенного — полугражданского учебного заведения, в котором обучение пажей Высочайшего двора еще не стало главной задачей и было связано лишь с необходимостью дать образование юношам, несшим службу при дворе.

В XIX в. Пажеский корпус стал военным учебным заведением с высоким уровнем образования и воспитания его питомцев. Многие из бывших пажей отличились на полях сражений, достигли высоких воинских званий и важных государственных постов. С 1711 по 1894 г. 81 выпускник был награжден орденами Св. Великомученика и Победоносца Георгия первых трех степеней, а фельдмаршал И.Ф. Паскевич, единственный из пажей, был среди 25-ти полных кавалеров ордена. Двое пажей были награждены знаками военного ордена Св. Георгия Победоносца (известного как «солдатский Георгий»), а 109 «Золотым оружием», в том числе шесть — с алмазными знаками. С 1788 по 1877 г. в боях погибло 73 офицера из числа бывших пажей. Их имена запечатлены на памятных мраморных досках в православной церкви Рождества Иоанна Предтечи при Пажеском корпусе.

Сегодня в определенной мере продолжателями традиций могут стать воспитанники Санкт-Петербургского Суворовского военного училища, расположенного в стенах некогда знаменитого военно-учебного заведения России.

В допетровской России услуги лицам царствующего дома оказынали дворяне или «отроки царей московских». В этом звании они начинали службу с 10 лет, затем они жаловались стольниками на царицыну половину, и, достигнув 17 лет, обыкновенно. становились спальниками, стольниками и стряпчими у царя. Спальники находились в комнате царя попеременно по несколько человек: раздевали, одевали и обували его. Монарху и прочим вельможам стольники прислуживали за столом на парадных обедах, стряпчие же при торжественных выходах носили царский скипетр и царскую шапку, в походах возили царское оружие. Несколько сот слуг в царствование Алексея Михайловича содержалось при дворе за государственный счет. Многие из них выполняли и отдельные поручения царя.

Петр Великий не уделял слишком много внимания парадной обстановке своего двора. Большую часть времени проводя в разъездах, он нашел для придворных другое предназначение. Тек в 1697 г. 50 спальников и стольников были отправлены в Италию, Англию и Голландию учиться морскому делу, а другие определены в полки. Их обязанности исполняли несколько денщиков, отнюдь не из лучших фамилий. Но, несмотря на любовь к простоте, монарх великого государства должен был выступать великолепном окружении. Поэтому, объявив 6 марта 1711г. Екатерину своей супругой, по образцу германских дворов им были «учинены» придворные звания. Можно предполагать, что пажи при дворе были и ранее, но введение института пажей завершилось только к концу второго десятилетия XVIII в.

Бергхольц, камер-юнкер Курляндского герцога Фридриха Вильгельма (впоследствии супруга великой княгини Анны Иовнновны), при возвращении в Петербург в 1721 г. после семилетнего отсутствия отмечал, что «двор царицы так хорош и блестящ, как почти все дворы германские. У царя же, напротив, он чрезвычайно прост: почти вся его свита состоит из нескольких денщиков (так называются русские слуги), из которых только немногие из хороших фамилий, большая же часть — незнатного происхождения».

Первые пажи, как и денщики Петра, выбирались по уму, расторопности, наличию определенных знаний. Только указом императрицы Екатерины II от 15 ноября 1762 г. в пажи следовало «определять дворянских детей достойных по рассмотрению».

В первой половине XVIII в. большинство их состояло из детей придворных чинов и офицеров гвардии. Однако закон того времени делал доступным пажеское звание и для лиц не из дворян.

При учреждении придворных чинов по западноевропейскому образцу молодые люди разделялись на пажей и камер-пажей. Те и другие на действительной придворной службе не имели классных чинов и носили придворную ливрею и потому вместе с прочими низшими служителями двора назывались «ливрейными служителями». При этом разделенные на дежурства пажи (их было по 6 человек в смене) подчинялись по служба двум камер-пажам. Обязанности пажей до воцарения Елизаветы Петровны не регламентировались, но при Анне Иоанновне пажи и камер-пажи приводились к присяге.

Не было установлено и сроков их службы, точно так же, как и не был определен возраст, в котором детей жаловали званием пажа. От жалования в пажи до производства в офицеры после пажеской службы проходило от 5 до 17 лет. Это определялось не столько степенью усердия пажа на службе, сколько его возрастом и «Высочайшей волей». В среднем пажи служили 10 лет (6 лет пажом и 4 года камер-пажом). Пажи не обязательно производились через определенный срок в камер-пажи, как и в камер-пажи иногда зачислялись лица не бывшие до того пажами.

По окончании пажеской службы и при отчислении от двора камер-пажи, как правило, выпускались в чине поручика гвардии, реже капитана армии, пажи — в чине поручика армии.

Ежегодное жалование пажам и камер-пажам выплачивалось незначительное: камер-пажу — 45 руб., пажу — 30 руб. С 1729 г. гофмейстеру пажей было положено 250 руб., камер-пажу Высочайшего двора — 180 руб., пажам великих княгинь — 100 руб., пажу Высочайшего двора — 144 руб., пажу комнаты — 70 руб.

Вся одежда камер-пажам и пажам выдавалась от придворной конторы и называлась придворной ливреей и разделялась на ежедневную и парадную — статс-ливрею. Первая изготавливалась ежегодно, а вторая — к особо торжественным случаям. Она не становилась собственностью пажей. Ливрея на каждый день отбиралась при выпуске пажа в офицеры, а парадная хранилась в придворной гардеробной. По приказу Анны Иоанновны на построение ежегодной ливреи удерживалось из камер-пажеского жалования — 40 руб., а из пажеского — 30 руб. На эту сумму соответственно уменьшалось жалование пажей. Стол для камер-пажей, пажей и их гофмейстера готовился на придворной кухне.

Число пажей и камер-пажей при дворе не было постоянным. Только Елизавета Петровна установила их точное число: б камер-пажей и 24 пажа. Императрица часто жаловала в пажи «до вакансии». Они не получали жалования, ливреи и стола. Все виды довольствия эти пажи начинали получать только после открытия вакансии, т. е. в случае выхода того или иного пажа в офицеры, при зачислении взамен выбывшего нового пажа — «в комплект».

Дворянские дети получили свое учебное заведение. В 1732 г. указом Анны Иоанновны был образован Кадетский корпус. Затем при Елизавете Петровне были созданы Морской и Пажеский корпуса. Все три заведения были в высшей степени сословными, и Пажеский корпус считался особо привилегированным

Пажи — кадеты — юнкера

Военные школы при Петре Великом

При Петре I Россия стала активно приобщаться к достижениям европейской культуры. Война против Турции и взятие Азова в 1696 г. при содействии вновь построенного флота дали царю надежду вообще изгнать Турцию из Европы и получить для России выход к Черному морю. С этой целью было снаряжено посольство в Европу, в составе которого ехал сам царь под именем урядника Петра Михайлова. Создание антитурецкой коалиции во время Великого посольства (1697-1698) в страны Европы успеха не имело. С Турцией был заключен мир.

Из поездки в Европу Петр I вернулся с уверенностью, что война со Швецией за Балтийское море неизбежна. Северная война (1700-1721) стала главной внешнеполитической акцией петровского царствования. Царю предстояло решить задачи по возврату северо-западных исконно русских приморских земель и овладению побережьем Балтийского моря с прямым и близким выходом в Европу.

Швеция в конце XVII — начале XVIII в. по численности населения не уступала России и обладала лучшей в Европе армией, вооруженной по новейшим образцам того времени. Армию возглавлял честолюбивый и воинственный король Карл XII — блестящий тактик, действия которого отличались решительностью и стремительностью. Для того чтобы вступить в противоборство со Швецией Россия должна была стать в военном отношении такой же сильной. Петру I необходимо было Организовать новую армию, отлить новую артиллерию, создать новый военно-морской флот, воспитать офицерский корпус.

Достаточно сказать, что для овладения Азовом — крепостью с семитысячным гарнизоном потребовалась осадная армия в 75 тысяч человек. Основу боевых сил, осаждавших Азов, составляли стрельцы, дисциплина и боевая выучка которых оставляла желать лучшего. Еще в ходе путешествия в Европу царь изучал организацию европейских армий и их вооружение. Четыре месяца он провел в Англии. «Я остался бы только плохим работником, если бы не поучился у англичан», — говорил он при встрече с королем Вильгельмом III. Из Англии Петр привез с собой около 60 военных специалистов. В Голландии были набраны на службу 537 человек, главным образом офицеры, в том числе и один из лучших морских капитанов Корнелий Крюйс. Впоследствии он оказал Петру неоценимые услуги в создании военно-морского флота на Балтике. Специалисты и закупленные материалы следовали в Россию через Нарву и Архангельск морским путем.

Стрелецкий мятеж 1698 г., подавленный генералом Патриком Гордоном и силами выборных (иноземного строя) полков — Первомосковского и Бутырского, а также Преображенского и Семеновского, утвердил Петра во мнении о необходимости глубокого реформирования войска.

25 июня (6 июля) 1700 г. в селе Преображенском состоялась фактическая передача первых четырнадцати вновь сформированных полков командирам дивизий генералам A.M. Головину и А.А. Вейде. Эта дата вошла в отечественную историю как день учреждения регулярной армии, 200-летие которой отмечалось в 1900 г. Однако для боеспособной армии требовался обученный офицерский корпус. Если раньше для укомплектования полков иноземного строя вербовались западные военные специалисты, привлекаемые в Россию высоким денежным содержанием и определенными привилегиями, то теперь для новой регулярной армии вновь создаваемый офицерский корпус формировался из унтер-офицеров Преображенского и Семеновского полков. Сам Петр начал свое военное образование с «барабанной науки и солдатские чины прямыми своими заслугами получил». Спустя годы царь не отказывал себе в удовольствии лично подавать сигналы барабанным боем после успешного штурма очередной шведской крепости. Он прошел все ступени военной службы от бомбардира бомбардирской роты до полковника Преображенского полка. Солдатская, а затем унтер-офицерская служба молодых русских дворян на первом этапе образования регулярной армии была ступенью к получению первого офицерского звания.

Однако Петр I понимал, что солдатская служба не может вечно оставаться прямой дорогой к офицерскому званию. Указом от 14 января 1701 г. царь повелел: «Быть математических и навигацких хитростно наук учению». В палатах Сухаревой башни в Москве была открыта Навигацкая школа, которая положила начало созданию отечественной системы военного образования. Следует отметить, что это было первое светское высшее учебное заведение в России для подготовки специалистов военно-морского флота, судостроителей, геодезистов и др.

В период Великой Северной войны со Швецией потребность в обученных офицерских кадрах неизмеримо возросла. В указе царя особо подчеркивалось, что «Школа оная не только потребна к единому мореплаванию и инженерству, но и артиллерии и Гражданству». В нее принимали сыновей дворянских, дьячих и подьячих, из домов боярских и других чинов от 12 до 17 лет, потом и 20-летних, «добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением». Ученики из семей, которые имели более 5 дворов крепостных, учились за собственный счет (своекоштные), прочие получали «кормовые» деньги.

Среди первых учителей Навигацкой школы были профессор Эбердинского университета Генрих Фарварсон, англичане Степан Гвин и Ричард Грейс, а также автор первого русского учебника арифметики Леонтий Магницкий. По своим знаниям он не уступал иностранцам и, по словам современника, ими «хотя и навигаторы написаны, только до Леонтия наукой не дошли».

Леонтий Филиппович Магницкий (1669-1739) — выходец из крестьян. Самостоятельно овладел грамотой и основами латинского языка. В 1694 г. окончил Славяно-греко-латинскую академию. Изучил математику, немецкий, голландский и итальянский яpыки. В Навигацкой школе преподавал со времени ее открытия до последних дней жизни, пройдя путь от преподавателя до начальника школы. В 1703 г. Л.Ф. Магницким была издана «Арифметика» — первый русский курс математики, которую М.В. Ломоносов впоследствии назвал наряду с «Грамматикой» М. Смотрицкого «вратами учености». В том же году при его участии было подготовлено русское издание логарифмических таблиц А. Влакка, а в 1722 г. изданы астрономические и навигационные таблицы.

В Навигацкой школе ученики проходили арифметику, геометрию, тригонометрию плоскую и сферическую, навигацию, морскую астрономию, а также краткие сведения по географии. Кроме того, желающие брали уроки по фехтованию. Простые сословия обучались в школе грамоте и счету, а потом служили писарями, помощниками архитекторов, в Адмиралтействе. Дворяне шли на флот, в артиллерию и инженеры. Учеников переводили из одного отделения в другое, или «из одной науки в другую» по мере обучения и готовности к делу. На освободившиеся вакансии тотчас принимали новых учеников. Навигацкая школа имела два подготовительных начальных класса, в одном из них обучали чтению и русскому письму, в цифирной школе проходили начальный счет с арабскими цифрами. В 1710 г. в Петербурге была учреждена Академия морской гвардии, в нее были переведены старшие классы из Навигацкой школы, а Московская школа превратилась в ее подготовительное отделение.

С 1712 г. в Москве начала действовать Инженерная школа, а с 1719 г. — Петербургская инженерная школа. В 1725 г. они были объединены в одну Петербургскую инженерную школу. В 1712 г. также была образована школа при артиллерийском полку, а в 1721 г. — Особая школа при Петербургском лабораторном доме для уже состоявших на службе артиллеристов.

Решение политических задач, поставленных еще предшественниками Петра, зависело только от мощи военной силы русских. Знакомство с теоретической стороной военных дисциплин также было необходимо, как и знание иностранных языков. С их помощью можно было повысить уровень знаний в различных областях наук. С открытием Академического университета при Академии наук была установлена связь с научным миром других стран.

Следует отметить, что воинскому воспитанию солдатских детей положил начало Петр I. В 1721 г. он повелел при каждом гарнизонном полку учредить школу на 50 солдатских детей для обучения грамоте и мастерствам. Таких школ было образовано 49. В них принимались мальчики от 7 до 15 лет и если они обнаруживали способности и преодолевали начальный курс, то специализировались по следующим направлениям: 10 человек обучались артиллерии и фортификации, 20 — пению и музыке, 10 — мастерствам и 10 — письмоводству. Школы с самого зарождения претендовали на универсальность даваемых знаний и навыков. Этот принцип сохранялся и в дальнейшем, оттого-то из военных воспитанников вышло немало деятелей, проявивших себя в различных областях. С 15-летнего возраста отроки поступали в армейские и гарнизонные полки, а наиболее способные оставлялись в школах еще на три года для особого усовершенствования. Школы эти находились под попечительством губернских начальников: вице-губернаторов, губернаторов и генерал-губернаторов.

Сухопутный шляхетский кадетский корпус в системе военного образования России

С именем графа Павла Ивановича Ягужинского связано создание Кадетского корпуса России. Доверие к нему Петра I выразилось в том, что в 1722 г. он был назначен генерал-прокурором Сената, который получил большие полномочия. Не случайно генерал-прокурор Сената назывался «сердцем всего государства». П.И.Ягужинский показал себя на этом посту прекрасным администратором. После смерти Петра I П.И. Ягужинский служил послом в Польше, а затем в Пруссии. Там он познакомился с действовавшим кадетским корпусом. Его организации предшествовало создание кадетских рот, объединенных впоследствии в кадетский батальон, а позднее в кадетский корпус. В программу обучения немецких кадетов входило чтение, письмо, французский и немецкий языки, фехтование, вольтижировка, танцы. По инициативе П.И. Ягужинского и по представлению генерал-аншефа Х.А. Миниха императрица Анна Иоанновна в 1731 г. издала указ об учреждении Кадетского корпуса.

17 февраля 1732 г. в Петербурге было открыто учебное заведение закрытого типа для шляхетских (дворянских) детей от 13 до 18 лет. Императорский указ «Об устройстве корпуса кадетов» обосновал необходимость такого шага:

«Хотя вечнодостойный памяти дядя наш, государь Петр Великий Император, неусыпными своими трудами воинское дело такое уже совершенное состояние привел, что оружие российское действия свои всему свету храбростию и искусством показало, а для происхождения определено было указом Его Величечества, все младшее шляхетство в гвардию с начала писать, и тем путем яко школою, далее дослуживаться...

А понеже воинское дело поныне еще в настоящем добром Порядке содержится, однако, дабы такое славное и государству зело потребное дело наивяще в искусстве производилось, весьма нужно, дабы шляхетство от малых лето в теории обучены, а потом и в практику годны были, тогда ради указали Мы: учредить Корпус кадетов, состоящих из двухсот шляхетских детей от тринадцати до осьмнадцати лет, как Российских, так и Лифляндских и Эстляндских провинций, которых обучать арифметике, геометрии, рисованию, фортификации, артиллерии, шпажному действу, на лошадях ездить и прочим к воинскому искусству потребным наукам. А понеже не каждому человеку природа к одному воинскому склонна, токож в государстве не меньше нужно политическое и гражданское обучение того ради иметь при том учителей чужеземных языков, истории, географии, юриспруденции, танцованию, музыке и прочих полезных наук дабы видя природную склонность, по тому б и к учению определять. И на содержание того корпуса и на учителей и прочих расходов определяем сумму 30000 руб., и повелеваем нашему Сенату по сему учредить учреждение, каким порядком содержать и обучать, таким и штат как офицерам, учителям и прочим служителям определили, из вышеописанной суммы по достоинству жалование и к тому способный дом приискать, и нам о всем том немедленно донесть, для известия всему шляхетству, сей наш указ публиковать, дабы желающие явились в Сенате».

В переводе с французского слово «сadete» означает младший, несовершеннолетний. Так назывались во Франции молодые дворяне, зачисленные на военную службу до производства в офицеры. Первоначально кадеты занимались только экзерцициями, т. е. строевым обучением, так как нужных преподавателей смогли найти несколько позднее. Рассчитанный вначале на 200 воспитанников корпус уже в первый год принял до 360 человек. Первым шефом корпуса стал генерал-аншеф ХА. Миних, а директором — генерал-майор И.Л. Люберас фон Потг.

Христофор Антонович Миних (1683-1767) родился в Ольденбурге в семье военного инженера. Получил домашнее образование, приобрел профессию отца и в течение 20 лет служил в немецкой, французской и польской армиях. В 1721 г. в чине генерал-майора он по приглашению русского посла в Варшаве Г.Ф. Долгорукова прибыл в Россию вести инженерные работы. Разработанный им чертеж нового укрепления Кронштадта понравился Петру: «Спасибо Долгорукову, он доставил мне искусного инженера и генерала». ХА. Миних руководил строительством шлюзов Обводного и Ладожского каналов. Инженерные работы по устройству судоходства на Неве и строительству Балтийского порта принесли Миниху глубокое уважение императора. В 1728 г. он был назначен губернатором Ингерманландии, Карелии и Финляндии. Став президентом Военной коллегии и генерал-фельдмаршалом, Миних уровнял в окладах денежного содержания офицеров из русских с иностранцами. Наряду с Кадетским корпусом он организовал гарнизонные школы, преобразовал Военную коллегию, сформировал два новых гвардейских полка — Измайловский и Конной Гвардии, произвел переустройство гвардейских и армейских полков, составил новые штаты для армии, заменившие старую «табель» от 1704 г. По его инициативе в армии был введен корпус тяжелой кавалерии (кирасир) — 12 полков и созданы первые гусарские полки.

В Кадетский корпус принимались только грамотные дети дворян в возрасте от 13 до 18 лет. Учебная программа была рассчитана на 5-6 лет и, по сравнению с прусским корпусом, была значительно расширена. Это было вызвано стремлением подготовить воспитанников не только для военной, но и гражданской службы. Учебная программа включала изучение Закона Божия, русского и французского языков (во всех классах), немецкого и латыни — по желанию, чистописание, арифметику, геометрию, географию, историю, складное письмо, риторику, юриспруденцию и музыку (для особо одаренных), мораль, геральдику, фортификацию и артиллерию. В последнем классе воспитанников учили тем наукам, «к которым склонности, прилежание и понятия показали». В конце курса, после строгого экзамена выпускникам предстояла военная или гражданская служба. В зависимости от успехов присваивались офицерские чины или унтер-офицерские звания. Для гражданской службы Кадетский корпус готовил чиновников, судей и дипломатов.

Параллельно шло развитие военных школ для других сословий. В конце XVIII в. гарнизонные школы были преобразованы к военно-сиротские отделения, призванные воспитывать детей нижних чинов. Учащиеся отделений назывались кантонистами (от кантонной системы комплектования войск в Пруссии). Позже военно-сиротские отделения были переименованы в батальоны военных кантонистов, затем в училища военного ведомства, и, наконец, в военные гимназии.

Кадетский шляхетский корпус нередко называли «рассадником великих людей». Из его стен вышли фельдмаршалы П.А. Румянцев и М.Ф. Каменский, писатели А.П. Сумароков и М.М. Херасков, первый русский актер Ф. Волков, историк И.П.Елагин, герои Отечественной войны 1812г. генералы Д.С. Дохтуров, Я.П. Кульнев, И.С. Дорохов и др.

Особое место занял Сухопутный шляхетский кадетский корпус в истории развития русской литературы и театра. Его воспитанники объединились в «Общество любителей русской словесности», где читали свои стихи, сочинения и переводы. Трагедия А.П. Сумарокова «Хорев» была сыграна ими на сцене в 1749 г., а уже 1 января следующего года во дворце императрицы Елизаветы Петровны. В главных ролях выступали П.И. Мелиссино (будущий генерал от артиллерии, директор Артиллерийского и инженерного кадетского корпуса), П.С. Свистунов (впоследствии действительный тайный советник), Н.А. Бектов (будущий генерал-поручик), кадет Ф. Волков и сам А.П. Сумароков. Спектакль неоднократно повторялся и в корпусе и при дворе. Вскоре по Высочайшему повелению был учрежден Русский театр во главе с директором А.П. Сумароковым.

Пажеский корпус — придворный пансион

Елизавета Петровна взошла на престол в результате переворота в ноябре 1741 г. Немецкая партия у российского престола пала и на политическую арену вышел целый ряд русских государственных деятелей. Царица управляла государственными делами через доверенных лиц: А.Г. Разумовского, П.И. Шувалова, А.П. Бестужева-Рюмина, М.И. Воронцова. Приход к власти Елизаветы Петровны ознаменовал возрождение и продолжение дела Петра I. Правительству удалось проводить более последовательный курс внешней политики, в системе управления Сенату была возвращена и даже усилена его былая роль, в экономической жизни страны наблюдался подъем промышленности и торговли. Особенно значительны были успехи в области национальной культуры: открытие Московского университета и первого Русского театра, создание шедевров архитектуры и живописи. Университет был учрежден Высочайшим указом 12 января 1755 г. При нем были две гимназии: одна для дворян, а другая — для разночинцев. Студенты-разночинцы получали автоматически дворянство, а по окончании университета — первый офицерский чин.

В начале царствования Елизаветы при дворе было 8 камер-пажей (личных пажей царствующих особ) и 24 пажа. Содержание этого штата было установлено указом 5 октября 1742 г. Их форменное обмундирование состояло из желтого кафтана с черными обшлагами и штанами того же цвета (цвета императорской фамилии), черного камзола с серебряными пуговицами и позументами, белых чулок с башмаками, пуховой шляпы с плюмажем и красной епанчи (плаща). Указом за пажами был закреплен определенный перечень постоянных придворных обязанностей.

На коронациях они шествовали непосредственно за кавалергардами со своим гофмейстером, на похоронах высочайших особ — с горящими факелами у катафалка. Также пажи сопровождали иностранных послов, на парадных приемах их место было у дверей дворцовых залов. На приемах и куртагах они разносили гостям билеты и карты, ежедневно служили за царским столом, выполняли поручения, связанные с поездками по столице и окрестностям. Таким образом, институт пажей стал необходимой структурой для выполнения определенных функций и придания блеска царскому двору.

Однако, несмотря на кажущийся внешний лоск, придворные не всегда превосходили по своему внутреннему содержанию рядовых дворян. Наставники пажей, отнюдь, не являлись образцовыми воспитателям. Битье розгами и мытье провинившимися пажами посуды были наиболее распространенными видами наказания в воспитательном процессе. Настала необходимость организации системы воспитания и образования пажей.

Значительная часть дворянских детей обучалась в домашних условиях иностранными педагогами главным образом из Франции. Любой заезжий иностранец мог объявить себя учителем и его брали в дом. Благо дворянский отпрыск зачастую уже в младенческом возрасте был записан в гвардейский полк, в котором ему шел отечет времени службы.

Не лучшим образом было поставлено воспитание и образование будущего наследника российского престола Петра III (Голштинского принца Карла Петра Ульриха).

Для продолжения образования к нему по повелению Елизаветы Петровны был приставлен ординарный профессор словесности и поэзии саксонец Я. Шгелин. Он читал публичные лекции по литературе, истории, оратории и другим разделам словесных наук и одновременно сочинял поздравительные вирши на все случаи жизни, описывал иллюминации и фейерверки, рисовал виньетки к книгам и ландкартам, работал в кунсткамере, приводил в порядок библиотеку, придумывал эскизы медалей. При этом Я. Штелин не имел ни малейшего представления о деле, которое ему было поручено, за что Екатерина II впоследствии отзывалась о нем как о «шуте гороховом». Благодаря хорошей памяти Петр III почерпнул некоторые знания из истории и выучил катехизис, предпочитая из всех наук военные, но так и остался немецким принцем, благоговевшим перед прусским королем Фридрихом II, не любившем ни России, ни русских.

Подражание западным образцам в высшем обществе считалось хорошим тоном. Пажей учили иностранным языкам, фортификации и математике, верховой езде, танцам. Историк И.Е. Забелин (1820-1908) отмечал, что главным наставником России в науках был балетмейстер Ланде. Маленьких пажей отдавали для обучения в дома близких ко двору за определенную помесячную плату. Те, кто постарше — обучались при дворе. Правил и сроков обучения при этом не существовало. Ежегодно часть обучаемых «просилась в отпуск». Составляли список и представляли императрице, которая его просматривала, по собственному мнению определяла достойных, после чего подписывала.

Так продолжалось до 1759 г. до вступления в должность гофмейстера двора остзейца Карла Ефимовича Сиверса. Он прибыл в Петербург из Эстляндии, где служил камердинером у барона Тизенгаузена — владельца восьми поместий. В Петербург Карл Сиверс приехал со скрипкой, на которой охотно играл в компании молодых друзей. Через горничных Елизаветы за хорошие манеры его взяли на службу сначала форейтором, а потом — буфетчиком. Отчаянно нуждавшаяся в средствах Елизавета поручила К. Сиверсу отправиться в Эстляндию, чтобы там, у богатых помещиков занять некоторую сумму денег. Карл Ефимович успешно выполнил это поручение, чем заслужил расположение принцессы. Когда Брауншвейгская династия была свергнута, 15 февраля 1742г. Сивере был назначен камер-юнкером к Петру Федоровичу. В том же году он был послан в Берлин для передачи Фридриху II ордена Св. Апостола Андрея Первозванного. Одновременно ему поручили встретиться с принцессой Анхальт Цербетской (будущей невестой Петра Федоровича — Екатериной) и привезти в Петербург ее портрет. В 1744 г. К. Сивере встретил при первом посещении России принцессу с матерью в трех верстах от Москвы. Впоследствии ни свадьбе К. Сиверса Петр Федорович и Екатерина Алексеевна были посаженные отец и мать. В дальнейшем Карл Сивере — камергер и гофмаршал. Он совершил большое путешествие по европейским странам, после чего в качестве ближайшего помощника обер-гофмаршала ему поручили заниматься пажами.

В 1759г. из Франции был выписан в Россию барон Шуди, который Высочайшим указом был пожалован в гофмейстеры после ухода в отставку Дефолини. Ознакомившись с постановкой воспитания и образования при дворе пажей, Шуди подготовил докладную записку (мемориал), в которой выступил против насильственных наказаний. Во Франции только в 1762 г. Жан Жак Руссо обратился к этой теме и написал роман-трактат «Эмиль» о реформе воспитания. Идеи Амоса Коменского и Локка также были известны в Петербурге.

Бароном была разработана довольно стройная система воспитания пажей, в основе которой лежал принцип приобретения воспитателем доверия воспитанников. Важнейшие положения его воспитательной системы состояли в следующем:

— наставления воспитанники будут принимать добровольно, так как воспитатель будет стараться быть приятным для воспитанников и стараться завоевать доверие молодых людей;

— все воспитанники должны быть равны между собой для того, чтобы общее жительство всех господ пажей соединить могло;

— попечение о дарах духа — умственное образование по развитию разума и памяти через изучение воспитанниками наук, необходимых и военной и гражданской службе;

— учителя должны быть и воспитателями, поступать с пажами тихо, честно;

— наказания и грубости непристойны для дворян.

«Мемориал» Шуди 25 октября 1759г. получил продолжение в виде «Инструкции, данной Ее Императорским Величеством из придворной конторы гофмейстеру пажей Федору Генриху барону Шуди».

Инструкция гласила:

«Поместить пажей в Крюйсов дом (бывший дом адмирала Крюйса, который находился на месте здания Старого Эрмитажа). Иметь во всегдашнем смотрении и порядке и для обучения французскому и немецкому языкам и других принадлежащих для дворян наук».

Инструкция стала кодексом поведения пажей и их службы при дворе и основополагающим документом, который законодательно установил существовавшую до этого в течение сорока лет практику службы пажей.

25 октября 1759 г. было основано пока еще полувоенное учебное заведение, которое стало военным только в 1802 г.

Задачу воспитания Шуди разделил на три части: попечение о дарах духа, нрава и корпуса. По его мнению, первое состояло в развитии разума и памяти, в обучении наукам и имело конечной целью подготовку людей, способных для гражданской и военной службы. Гофмейстер пажей предлагал для этого не «педантические и сухие, которые только для школ касаются науки, но которые дают верные понятия о всем, что имеет приложение к жизни военного человека и мирного гражданина». Для обучения и воспитания пажей барон Шуди привлек Иоганна Литтхена и Морамберта. Им назначили оклад по 300 руб. в год каждому, казенную квартиру, дрова, свечи, положили столоваться вместе с пажами. Литтхен обучал пажей немецкому и латинскому языкам, а если пожелают, то и физике, геометрии, фортификации и алгебре. Морамберт с воспитанниками занимался французским языком, историей, географией и геральдикой, наукой необходимой для изучения новой истории.

Под развитием «даров нрава» Шуди подразумевал желание сделать пажей истинными патриотами и братьями солдат. Основой для этого служило происхождение пажей «от честного дворянства» из «государства знатнейших домов».

Развитие даров корпуса — телесное воспитание и состояло в обучении верховой езде, фехтованию, танцам, рисованию и музыке.

Шуди предложил объединить пажей в закрытом заведении и устроить на более рациональных условиях питание их и прислуги, разделение времени между службой и обучением.

Было решено ограничить число крепостной прислуги в окружении русских пажей с тем, чтобы бедные не завидовали богатым, а молодые люди высшего происхождения не смотрели на низшего по рождению пажа «с презрением» и не старались «отменными быть». Камер-пажу разрешалось иметь не более двух слуг, а пажу не более одного человека с условием, чтобы эти люди были честными и порядочными.

Шуди обратился с просьбой к императрице создать условия для обучения пажей и отменить указ, повелевающий всем пажам находиться ежедневно при высочайшем столе, ибо невозможно было молодым людям на следующий день приходить на занятия к семи утра. Предлагалось разделить пажей на две смены, которые бы дежурили при дворе через сутки, посвящая свободный от дежурства день учебе.

Гофмейстер сам составил расписание уроков воспитанников. Учитывая то, что «Инструкция» не предполагала обучение русскому языку, он ввел в обязанность пажей переводит на русский язык французские комедии, делать из театральных пьес «экстракты» и представлять их в придворную контору «для поднесения Ее Величеству и Их Императорским Высочествам».

Устанавливался порядок, при котором обед был не позже 12 часов, а ужин — 9, на которых должны были присутствовать все пажи, кроме больных, после чего дежурные пажи направлялись ко двору.

Питание пажей не только в Петербурге, но и в Петергофе, было отдано на подряд трактирщику-французу Бувье, который заключил с придворной конторой контракт на три года продовольствовать пажей, гофмейстера, учителей и прислугу, в том числе истопников, солдат и собственных людей пажей и учителей. Готовить в постные дни — постное для православных и скоромное для иноверцев, содержать всю необходимую для стола посуду и приборы, скатерти и салфетки, а также освещать Пажеский корпус поставляемыми по списку свечами, не требуя от придворной конторы ничего, кроме дров.

Помимо горячих и холодных блюд на обед и на ужин по специальному списку Бувье надлежало поставлять хлеб, каждому пажу по бутылке полпива и графину виноградного вина, а гофмейстеру и каждому учителю по бутылке пива и по полбутылки вина, сверх того каждому в квартиру — пива и меду по бутылке.

За все это было оговорено договором с придворной конторой выплачивать трактирщику по 55 коп. с человека в сутки и сдать в аренду на 10 лет трактир в Петербурге с ежегодной платой в придворную контору по 80 руб.

Барон Шуди в 1760 г. ушел со службы, но заведенные им порядки в корпусе держались очень долго, до 1800 г., когда продовольствование пажей по контракту с трактирщиками было заменено на казенное содержание.

Совершенствование системы воспитания и образования в гражданских и военных учебных заведениях

28 июня 1762 г. на русский престол вступила Екатерина II. Она немедленно обратила свое внимание на пажей. 15 ноября 1762 г. был издан указ о приеме в пажи исключительно лиц дворянского сословия и увеличено их число. При дворе образовался круг лиц, понимавших насколько важно было наладить процесс обучения и воспитания. Особое место среди них занимал личный секретарь императрицы Иван Иванович Бецкой (1762-1769), инициатор реформирования и создания системы учебно-воспитательных учреждений.

Он родился в 1704 г. в Петербурге и был внебрачным сыном фельдмаршала И.Ю. Трубецкого, поэтому получил лишь часть фамилии отца. Мальчик прошел курс обучения в Копенгагенском кадетском корпусе, некоторое время служил в датской кавалерии, но, получив серьезные травмы при падении с лошади, ушел со службы. Бецкой в 1721 г. приехал в Россию, где благодаря знанию иностранных языков, сделал успешную карьеру — был секретарем русского посла в Париже, ездил в качестве кабинет-курьера по Европе. Во время дворцового переворота 1741 г. поддержал Елизавету Петровну, за что был ею отмечен. Через шесть лет в чине генерал-майора ушел в отставку и отправился в многолетнее путешествие по Европе, изучал взгляды энциклопедистов, усвоил реформаторские идеи просветителей. и начале 1762 г. был вызван в Россию для службы Петром III.

В 1763 г. представил Екатерине II план реорганизации воспитания детей «Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества», в котором использовал идеи А. Коменского, Д, Локка и Ж. Руссо. Его взгляды вполне соответствовали идеям Императрицы. И.И. Бецкой поставил себе задачу воспитать совершенных граждан, «новую породу людей». Для этого в традициях европейского просветительства он предлагал организовать закрытые воспитательно-образовательные учреждения, где 5-летние дети, избавленные от «развращающего» влияния окружающей жизни, будут находиться до 18 лет под неусыпным попечением педагогов, подающих пример своим поведением и внушающим им «страх Божий». И.И. Бецкой предлагал учить детей без принуждения, опираясь на их склонности и «никогда и ни за что не бить их». По его мнению, образованные дворяне будут гуманно обращаться с крестьянами. Одновременно он пытался решить и другую социальную проблему — вырастить необходимый в России «третий чин людей», занимающийся торговлей, промышленностью и ремеслами. Свои взгляды они должны будут передать своим детям, и таким образом, благодаря воспитанию, разумному законодательству и проповедям можно будет преобразовать общество. По его инициативе были открыты гимназии и воспитательные учреждения для мальчиков всех сословий (кроме крепостных), училище при Академии художеств, Смольный институт благородных девиц в Петербурге для дворянок и отделением для девочек из мещан. По примеру Смольного института в Москве было открыто Екатерининское училище и учрежден Московский воспитательный дом. Для него был выстроен грандиозный архитектурный ансамбль. 7 марта 1765г. И.И.Бецкой вступил в должность главного директора Кадетского корпуса. В 1766 г. им был составлен «Устав Сухопутного шляхетского кадетского корпуса для воспитания и обучения благородного российского юношества», согласно которому ликвидировалось деление кадет на роты. Вместо этого они разделялись на пять возрастов. Каждый возраст состоял из пяти отделений, в которых учились и дворянские дети и гимназисты, т. е. дети разночинцев. Гимназисты в корпусе обучались и воспитывались на равных правах с кадетами, и предполагалось, что их будут готовить к роли учителей в корпусе. Совместное обучение кадетов и гимназистов, по мнению Бецкого, должно было сблизить их. В первый возраст набирали мальчиков 5 лет. В каждом возрасте срок обучения длился 3 года, таким образом, выпуск из корпуса мог состояться к 20 годам. На протяжении всего периода обучения в корпусе родители не имели права требовать возвращения своего ребенка домой. При приеме в корпус предпочтение отдавалось детям, отцы которых погибли или были ранены на войне, а также детям малообеспеченных родителей. Этот принцип сохранился и в дальнейшем при приеме в кадетские корпуса.

В первом возрасте (малолетнее отделение) кадеты находились под присмотром надзирательниц. Во втором и третьем возрасте — под присмотром гувернеров. В третьем возрасте заканчивалась общеобразовательная подготовка кадетов, при этом учитывались их склонности и успехи, проявленные во втором возрасте. По замыслу Бецкого в третьем возрасте кадеты должны были заботиться «о приведении в совершенство начатых предыдущих возрастных наук». К ранее изучаемым предметам добавлялись латинский язык, основы военной и гражданской архитектуры и бухгалтерия. В четвертом и пятом возрастах жизнь кадетов резко менялась. Они попадали под начало воспитателей и учителей-офицеров, от которых требовали обращаться с кадетами твердо, но, не внушая им страха. С 1775 г. обязательными предметами стали физика и химия. Появились физический и химический кабинеты с «оптической каморой», телескопом, компасами и др. Этими возрастами командовал подполковник, а находящиеся под его началом капитаны преподавали военные дисциплины (фортификацию, осаду и оборону крепостей, артиллерию, уставы). Унтер-офицеры руководили строевыми учениями. Наряду с этими предметами кадеты совершенствовались во французском, немецком, латинском (или итальянском) языках, занимались фехтованием и верховой ездой.

Устав Кадетского корпуса содержал основы нравственного воспитания. Так надзирателям приписывалось «иметь над вверенными им кадетами радетельное смотрение, дабы они во всех своих поведениях добродеяние, учтивость всегда чинили, а лжи и неверности и прочия шляхетству непристойные пороки у них весьма искоренены были».

И.И. Бецкой придавал особое значение личному общению начальника корпуса с кадетами. Приглашение хорошо успевающих кадетов к себе домой на чай — стало одним из видов поощрения. Малолетних кадетов для игр с внуками приглашала к себе и императрица Екатерина II.

Граф Ангальт, сменивший И.И. Бецкого на посту директора корпуса, также продолжал эту традицию, общался с кадетами в доме и во время их прогулок в парке после занятий, рассуждая вместе с ними на различные философские темы.

Следует отметить, что не все идеи проектов Бецкому удалось осуществить. Все свое состояние он вложил в развитие учебных заведений. Будучи заведующим Канцелярией строений в Петербурге, он много сделал для украшения города. При нем появился памятник Петру I на Сенатской площади, гранитные набережные Невы, Екатерининского канала и Фонтанки, дом Академии художеств, Эрмитажный дворец и др.

Заботы о совершенствовании обучения пажей в корпусе не ограничились только обучением по программе барона Шуди. В течение последующих двадцати лет в Пажеском корпусе официально руководствовались программой, разработанной академиком Федором Ивановичем Миллером (1705-1783).

Ф.И. Миллер с 1725 г. состоял на службе в Петербургской Академии наук после окончания Лейпцигского университета. Он стал основателем первого русского исторического журнала на немецком языке — «Zamlung russiscer geschchte», в котором публиковались материалы по истории России, в том числе из «Повести временных лет». С 1733 по 1743 г. Миллер участвовал во второй Камчатской экспедиции, во время которой он обследовал десятки городских архивов Сибири. Им было подготовлено 30 фолиантов актов, списанных в сибирских архивах. В 1754 г. Миллер был назначен конференц-секретарем Петербургской Академии наук. Придавая огромное значение работе в исторических архивах, особенно московских, он добился перевода в Москву сначала на должность надзирателя Воспитательного дома, а затем управляющего Главной коллегии иностранных дел и Архива иностранных дел. Миллер способствовал формированию новых представлений о России и ее истории у Вольтера, Г. Гете, Ф. Шиллера и др. Московский Главный архив Коллегии иностранных дел стал научным центром по сбору источников по истории страны (портфель Миллера). Ученый был избран почетным членом научных обществ Германии, Голландии, Великобритании, членом-корреспондентом Парижской Академии наук. Одновременно он занимался разработкой программы обучения и воспитания пажей.

Россия нуждалась в профессиональной школе, и просвещение, которое носило характер подражания Западу, шло сверху, от двора. Зарождавшийся творческий процесс пока еще не мог оказывать достойную альтернативу подражательству. По мнению Миллера Пажеский корпус должен был стать школой подготовки государственных деятелей, способных служить на высших придворных, военных и гражданских должностях. К такому роду деятельности были ориентированы пажи, с детства вращавшиеся в сфере, во многом решавшей судьбы России.

Им была разработана для Пажеского корпуса обширная программа. Памятуя о предназначении выпускников корпуса служить в одной из трех ипостасей — придворной, военной или гражданской, он предусмотрел ряд дополнительных курсов для лиц, готовящих себя к военной службе. Однако, он упустил из вида одно обстоятельство. России еще долго предстояло превращаться из государства, решавшего внешнеполитические задачи с помощью оружия — военного типа, в государство, по его определению — «промышленного типа». Под этим процессом он подразумевал развитие, когда мирные жизненные задачи вытеснят военные. По плану Миллера Пажеский корпус должен был утратить военный характер и стать гражданским учебных заведением, в котором к военному делу допускался лишь узкий круг лиц по желанию.

План ученого предусматривал воспитательную и образовательную части. Образовательная часть включала чистописание, изучение Закона Божия, арифметики, геометрии, этики, французского, немецкого и итальянского языков, а также латинского, законоведения, географии и военных наук, в частности — фортификации. Воспитанники, которые по желанию родителей должны были выйти в военную службу, изучали геометрию, тригонометрию, геодезию и механику. Через 20 лет, при введении новой программы (1785) прибавилась латынь и греческий. Программой Миллера при обучении руководствовались формально, поскольку на практике в основном продолжали придерживаться программы Шуди.

Для совершенствования знаний в 1766 г. были отправлены в Лейпцигский университет пажи: Алексей Кутузов, Петр Челищев, Алексей Рубановский, Александр Римский-Корсаков, Александр Радищев и Сергей Янов. Им в то время было по 17-18 лет. Очевидно, эти кандидатуры были выбраны лично Екатериной II, которая собственноручно отметила кружками их фамилии в представленном ей списке. Лейпцигский университет того времени не слишком славился своей профессурой, поэтому успехи русских студентов, по отзыву руководителя их группы, были отмечены высоко:

«Все генерально признают, что в такое короткое время (полтора года) они оказали знатные успехи и не уступают в знании самим тем, которые издавна там обучаются. Особенно хвалят и находят отменно искусными Янова и Радищева, которые частью превзошли своих учителей».

Кроме Кадетского и Пажеского корпусов к концу XVIII в. подготовкой офицеров занимался кадетский корпус в Гродно, под названием Благородного училища (первоначально учрежденный на собственные средства генерал-майором Зоричем — сербом, поступившем в русскую службу еще при Елизавете Петровне). В 1762 г. при Екатерине II петровские артилллерийскую и инженерную школы объединили в Артиллерийский и инженерный шляхетский кадетский корпус. Усилиями П.И. Шувалова и А.П. Ганнибала, опытных педагогов М.И. Мордвинова и П.И. Мелиссино это учебное заведение к концу XVlIIa. стало центром подготовки офицеров-артиллеристов и военных инженеров русской армии. Среди первых его воспитанников были великий русский полководец генерал-фельдмаршал светлейший князь М.И. Голенищев-Кутузов Смоленский, известный военачальник генерал от инфантерии Ф.Ф. Буксгевден, видные организаторы артиллерийского и инженерного дела А.И. Корсаков, А.А. Аракчеев, П.И. Меллер-Закомельский, крупный ученый-артиллерист, родоначальник отечественной ракетной артиллерии А.Д. Засядько, профессора математики С.Е. Гурьев и В.И. Висковатов, герои Отечественной войны 1812г. В.Г. Костенецкий, П.А. Козен, П.П. Коновницын, А.П. Никитин, И.С Дорохов, А.Н. Сеславин, А.С. Фигнер.

В 1794 г. после смерти графа Ангальта в командование Сухопутным шляхетским кадетским корпусом вступил Михаил Илларионович Кутузов. К этому времени он имел большой опыт армейской службы, в которую вступил в 1761 г. по окончании Артиллерийской и инженерной дворянской школы в Петербурге с присвоением звания инженера-прапорщика. Ему довелось в звании капитана командовать ротой астраханского полка, которым в 1762г. командовал А.В.Суворов. М.И.Кутузов воевал в русско-турецкой войне в 1768-1774 гг., отличился в сражениях при Рябой Могиле, Ларге и Кабуле, а также при штурме Бендер. После перевода в Крымскую армию генерал-аншефа князя В.М. Долгорукого, в бою под Алуштой 27 июля 1774 г., командуя гренадерским батальоном Московского легиона, первым ворвался в укрепленную деревню Шумы и был ранен пулей в висок. В войне с Турцией 1787-1791гг. участвовал в занятии крепостей Аккерман и Бендеры, а при штурме Измаила командовал 6-й колонной и лично вел солдат на приступ. Его действия получили высокую оценку А.В. Суворова, и М.И. Кутузов был назначен комендантом Измаила. В 1792-1794гг. в ранге чрезвычайного и полномочного посла в Константинополе Михаил Илларионович сумел склонить Турцию к союзу с Россией и другими европейскими державами против революционной Франции, а также к решению в пользу России результатов Ясского мира.

Многогранный опыт М.И. Кутузова позволил ему провести ряд реформ в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, которым он командовал до 1797 г. Вместо пяти возрастов в корпусе ввели четыре мушкетерские роты и одну гренадерскую. Было организовано малолетнее отделение, в котором дети 4-7 лет под присмотром воспитательниц проводили дни в активных играх и прогулках на свежем воздухе в любую погоду.

Лучшим кадетам мушкетерских и гренадерской роты присваивалось звание унтер-офицера, что давало преимущество по службе и повышенное жалование. В гренадерскую роту отбирались лучшие строевики из кадетов, служить в ней было почетно. Таким образом, учеба в корпусе приближала воспитанников к армейской службе. М.И. Кутузов ввел в корпусе занятия по тактике и лично проводил их не только с кадетами, но и с офицерами корпуса, читал военную историю, которая стала обязательным предметом. Летом старшие воспитанники переносили свои занятия на два месяца в летние лагеря, что впоследствии стало обязательным для всех военно-учебных заведений. Учеба в лагере давала возможность кадетам отрабатывать тактические приемы на местности, заниматься огневой подготовкой из ружей и артиллерийских орудий, распознавать подаваемые сигналы. В свободное от этих занятий время кадеты укрепляли свое здоровье физическими упражнениями, купанием и др.

В приказах по корпусу М.И. Кутузов неоднократно отмечал личный состав за отлично проведенные занятия:

«Добрая воля и успехи господ унтер-офицеров, капралов и господ кадетов оправдывает доброе о них мнение с самого начала, да благословит Бог течение в сем благородном поприще. Надеюсь, что не погубят они в праздности драгоценного времени в классах, но приобретут знания, нужные благородному человеку во всяком состоянии».

Как человек, воспитанный армией, в отличие от Бецкого и Ангальта, М.И. Кутузов воинскую дисциплину и порядок поддерживал не только методом убеждения, но и принуждения, о чем свидетельствуют такие слова одного из приказов по корпусу:

«Из господ кадет и гимназистов великое число является ленивых, которым на поправление успехов даю месяц сроку, ежели и затем окажутся таковые, то унтер-офицеры будут разжалованы, а кадеты — наказаны».

И далее:

«...за нерадение ни по какому случаю, доколе исправятся, со двора не увольнять, в свободные ж часы приказать заниматься обучением в каморах, а в праздничные дни не отпущать даже и во внутренность корпуса».

М.И. Кутузову удалось решить многие вопросы, что позволило Сухопутному шляхетскому кадетскому корпусу превратиться в кузницу подготовки высокопрофессиональных грамотных офицеров. Однажды при выпуске кадетов он сказал:

«Господа, вы не полюбили меня за то, что я сказал вам, что буду обходиться с вами, как с солдатами. Но знаете ли вы, что такое солдат? Я получил и чины, и ленты, и раны, но лучшею наградою почитаю то, когда обо мне говорят — он настоящий русский солдат. Господа! Где бы вы ни были, вы всегда найдете во мне человека, искренне желающего вам счастья, и который совершенно награжден за любовь к вам вашею славою, вашею честью, вашею любовью к Отечеству».

В этих словах М.И. Кутузов проявился и как воспитатель, и педагог, и воин.

Пажи и дворец мальтийских рыцарей в Санкт-Петербурге

В царствование императора Павла I военно-учебные заведения оставались в его поле зрения.

10 марта 1798 г. в Петербурге был учрежден Военно-сиротский дом для сирот и сыновей неимущих офицеров, а при гарнизонных полках образованы его отделения. В 1799 г. в Гродно создается первый в провинции кадетский корпус — ведущий свое начало от Шкловского благородного училища. Впоследствии, в 1807 г. он переехал в Смоленск, в 1812г. — в Тверь, затем в Ярославль и Кострому, в 1824 г. — в Москву, где становится 1-м Московским кадетским корпусом. В 1800 г. Сухопутный корпус, получивший свое наименование от бывшего Кадетского корпуса, в отличие от Морского, был переименован в 1-й кадетский корпус, а Артиллерийский и инженерный кадетский корпус — во 2-й кадетский корпус. При этом в корпусе было сформировано училище для подготовки дворян в офицеры, которое получило наименование — Дворянский полк.

В XVIII — начале XIX в. Пажеский корпус находился в старом доме адмирала Крюйса, затем его перевели в здание старого Зимнего дворца на Невском проспекте (ныне между улицей Гоголя и набережной Мойки). После того как деревянный Зимний дворец был разобран после смерти Елизаветы Петровны, Пажеский корпус разместили в «лейб-кампанском доме» (ныне по улице Миллионной).

В 1802 г. Пажеский корпус был преобразован по плану генерала Ф.И. Клингерна и переведен в «дом шевалье де Орбиньи», (вписанный в Литейной части под № 75 (дом № 6 по набережной реки Фонтанки). Наконец, в 1810г. корпус обрел свой постоянный адрес: Садовая улица, д. № 26, где и размещался до 1917г.

История дома и его обитателей до водворения туда Пажеского корпуса заслуживает особого внимания, поскольку судьба этого дворца отразилась и на характере его будущих воспитанников.

Этот городской участок в начале XVIII в. принадлежал вице-канцлеру графу М.И. Воронцову. С 1749 по 1757 г. здесь был построен дворец по проекту архитектора В.В. Растрелли. В 1763 г. дворец и прилегающий к нему участок были проданы в казну за 217,6 тыс. руб. До 1770 г, здание пустовало, а затем в нем поселился принц Генрих Прусский. От него дворец перешел другому принцу Нассау-Зигену, а потом вновь вернулся в казну.

В 1798 г. Павел I принял титул Великого магистра Мальтийского ордена и, желая оказать свое особое благоволение ордену, пожаловал ему этот дворец, который повелел именовать «замком мальтийских рыцарей». В нем разместились канцелярия, казна ордена, апартаменты для сановников и католическая церковь во имя Св. Иоанна Крестителя.

Мальтийский орден в конце XVIII в. не случайно нашел свое прибежище в России. Павел I, с юношеского возраста обладая живым воображением и крайней восприимчивостью, увлекался историей рыцарства и высокими воинскими добродетелями.

Мальтийский орден в свое время владел некоторой земельной собственностью на территории Волыни в Царстве Польском. В 1793 г. Волынь перешла под власть России, которая приняла на себя часть государственных долгов Польши, и в ответ на претензии ордена признала их законными и подлежащими удовлетворению. Возникшее еще при Екатерине II дело о претензии ордена к концу ее царствования не было закончено. Павел I после вступления на престол заключил с Великим магистром особую конвенцию в пользу ордена.

Получив известие о столь благоприятном положении дел, Великий магистр немедленно отправил в Петербург специальное посольство, во главе которого стоял бальи граф Литта, кавалер Большого креста, со званием полномочного министра. Графу Литте было поручено заключить с Россией конвенцию о восстановлении приорства ордена в бывших польских областях. Кроме того, он привез в Петербург от имени Великого магистра орденские знаки, которые и были вручены Павлу I и членам его семьи. Император объявил о своем намерении учредить независимо от Великого приорства, восстановленного в присоединенной Польше, еще и Российское приорство. Из государственного казначейства были установлены денежные выплаты в размере 300 тыс. злотых в год. Оно было образовано только для лиц римско-католического исповедания. Введение рыцарства в России, по мнению императора, должно было стать мощным щитом против революционных идей. Павел предоставил Людовику XVI убежище в Митаве и разрешил разместиться на Волыни и в Подолии семитысячному корпусу французских эмигрантов под начальством принца Конде. При этом принц был возведен в достоинство великого приора Российско-католического приорства.

Захват Мальты Наполеоном направил жизнь ордена в новое русло. Россия специальным актом заявила о взятии под свою защиту этого острова. Рыцари единогласно просили Павла I принять звание Великого магистра ордена, взамен низложенного ими Великого магистра Гомпеша, проявившего «глубокую беспечность» при сдаче острова французам. Папа Пий VI дал согласие на принятие Павлом I титула и обязанностей главы Мальтийского ордена, видя в нем союзника римской курии в деле защиты католического духовенства, которое было изгнано Наполеоном из Франции и Северной Италии. 16 сентября 1798г. был издан манифест о восприятии Павлом звания Великого магистра ордена и о местопребывании капитула или Священного совета ордена в Петербурге. Указом Сената было поведено в конце императорского титула включить слова: «...и Великий Магистр Ордена Св. Иоанна Иерусалимского».

Павел I считал своей первейшей обязанностью вернуть остров Мальту рыцарям. С этой целью эскадра адмирала Ф.Ф. Ушакова соединилась в Средиземноморье с английской и неаполитанской эскадрами и установила жесткую блокаду острова. Однако, из-за двойственной политики Англии, блокада велась союзниками небрежно и Франция удерживала остров еще очень долго. Тогда Павел I приказал адмиралу Ф.Ф. Ушакову прекратить участие в блокаде и направиться к острову Корфу, где, как известно, русскими моряками затем была осуществлена неслыханная до того времени военная операция взятия островной крепости силами морской эскадры (20 февраля 1799г.). После разрыва отношений с Англией Павел I начал подготовку к войне с ней, однако, его смерть 11 марта 1799 г. не дала осуществиться этому плану.

Выпуск пажей был подобен посвящению в рыцари. Паж преклонял колено перед государыней, после чего она дотрагивалась рукой до его щеки и вручала ему шпагу. Пажи, проучившиеся в корпусе более девяти лет, выпускались в армию капитанами наравне с сержантами гвардии, а те, которые учились менее десяти лет, но более шести — в армию поручиками.

11 сентября 1797 г. директором Пажеского корпуса был назначен генерал-майор артиллерии Шапошников. Назначение директором генерала подчеркивало желание Павла I иметь корпус более военным, чем гражданским. И тем не менее, на рубеже XV1II-XIX столетий он оставался полугражданским заведением

Реформы образования в царствование Александра I. Пажеский корпус — военное учебное заведение

11 марта 1801 г. был обнародован манифест о вступлении на престол императора Александра I. Наступило время реформ. 15 марта А.Н. Радищев был освобожден из-под надзора полиции с правом возвращения в столицу. Ему вернули чин коллежского советника и наградили орденом Св. Владимира 4-й степени. Среди указов, предусматривавших отмену запретительных мер внутренней политики, были опубликованы указы по преобразованию административной системы, в том числе в 1802 г. было учреждено Министерство народного просвещения, образовано шесть учебных округов (московский, виленский, дерптский, харьковский, петербургский, казанский). В городах были организованы гимназии и уездные училища. В Казани и Харькове открыты университеты. Был принят новый регламент Академии наук. Она продолжала сохранять педагогическое значение и заботиться о подготовке из студентов университетов академиков. В Петербурге начал работу Педагогический институт. В 1803 г. было издано новое положение об устройстве учебных заведений на основе принципов бессословности (приходские одноклассные, уездные училища, гимназии и университеты).

Министр, при нем — Училищный совет (попечители округов или их представители).

Во главе округа — университет, методически руководивший всеми учебными заведениями учебного округа.

В каждом учебном округе — гимназия. Директор гимназии одновременно являлся и главой уездных училищ губернии.

В каждом уездном городе — уездное училище с его начальником — смотрителем училища.

В приходских школах был установлен один год обучения, в уездных училищах — два года, в гимназиях — четыре года, а затем — университет. Интересно отметить, что дворянство все еще оставалось верным старым традициям XVIII в. и предпочитало военную карьеру, как наиболее «благородный» род занятий. Так харьковское дворянство прежде чем просить об открытии университета, ходатайствовало о создании кадетского корпуса. Первоначально в «Предначертании о Харьковском университете», одобренном дворянством, среди отделений предполагалось открыть и отделение военных познаний. Доклад на торжественном открытии университета профессор Белен де-Баллю назвал: «О необходимости наук для всех государственных званий и в особенности военного». «Военный факультет» не был образован, но на отделении физических и математических наук была создана кафедра военных наук.

Казалось, что была предложена стройная организация системы обучения, но в жизни она не была реализована из-за своей утопичности. Желание Александра I связать между собой всем доступные школы в единую стройную систему осуществиться не могло в условиях крепостного права, так как в ее основе было предусмотрено открытие низших школ для крестьян самими помещиками. Просвещение и крепостное право — понятия, взаимно исключающие друг друга. Школы в селах не были открыты, да и в городах начальные школы были крайне редки. Отсутствие реальных подвижек в деле народного образования привело Александра I к мысли о необходимости основания просвещения на евангельских истинах. В результате Министерство народного просвещения объединили с Управлением делами всех вероисповеданий и делами Святейшего Синода. Возглавил эту систему бывший паж — князь Александр Николаевич Голицын. И государь, и князь прониклись идеей воспитания молодого поколения в духе христианской православной церкви.

Таким образом, если Екатерина II задумывала создать новую породу людей под влиянием идей Жан Жака Руссо и энциклопедистов, то Александр I, разочаровавшись в возможности организации всеобщего просвещения подданных, ограничился их воспитанием в духе учения церкви.

Реформа Пажеского корпуса, назревшая при Павле I, нашла свое решение при его сыне. Он взялся устранять недостатки «безобразного здания» воспитания и образования пажей — т.е. лиц, стоящих близко ко двору. В поисках способного руководителя корпусом Александр I свой выбор остановил на генерале Карле Федоровиче Клингерне — выходце из Саксонии. Ему было поручено составление нового «Положения» о корпусе.

К. Клингерн — в молодости поэт, драматург и писатель, философ, поклонник Ж.Ж. Руссо и вольтерьянцев по протекции герцога Вюртембергского в 1780 г. в возрасте 28 лет прибыл в Петербург. До этого он закончил гимназию, изучил французский и английский языки. Много читал и стал пробовать себя в литературе. Написал драму «Scyturn und drang» («Штурм и натиск» — Авт.), которая дала название целому периоду немецкой литературы, был членом кружка Генриха Гете в Веймаре. В Лейпциге он получил место придворного поэта, но оставил его и вступил в австрийскую армию, в составе которой участвовал в войне за Баварское наследство.

В Санкт-Петербурге Карл Клингерн устроился чтецом при наследнике Павле Петровиче, а впоследствии был зачислен поручиком в «гатчинские войска», в «морской батальон», послуживший началом маленькой гатчинской армии. Клингерн сопровождал Павла и его супругу в поездке по Европе под псевдонимом графа и графини Северных. По возвращении в Россию он, в ожидании разрыва с Турцией, попросил назначение в предполагавшуюся действующую армию, но войны не случилось. Клингерн вернулся в Санкт-Петербург и был назначен в Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Служба в нем давала определенные материальные преимущества (содержание офицеров в корпусе при одинаковых званиях было выше армейского. Капитан в корпусе имел содержание равное бригадирскому в армии). В корпусе Клингерн прошел все ступени служебной лестницы от майора до полковника. В 1800 г. он был назначен вместе с Платоном Зубовым (последним фаворитом Екатерины II) управляющим корпусом, причем П. Зубов занимал пост только номинально, получая денежное содержание. Они оба подчинялись великому князю Константину Павловичу. После выхода П. Зубова в отставку Клингерн стал единоличным главноуправляющим корпусом. Сын Клингерна — бывший паж — погиб в Бородинском сражении. При назначении на должность Клингерну было поручено написать новое «Положение». За несколько дней, в начале сентября 1802 г., он разработал и представил Н.П. Шереметьеву свой план преобразования корпуса, который тотчас был направлен к государю. Александр I сообщил Н.П. Шереметьеву: «Граф Николай Петрович, доставленный при донесении Вашем план преобразования Пажеского корпуса, сочиненный генерал-майором Клингерном, я утвердил и сообразно тому поручил ему по сношении с Вами составить начертания обязанностей каждого чиновника, сделать штаты и прочим распоряжения к исполнению сего плана нужные».

10 октября 1802 г. вышел императорский рескрипт о введении «Положения» о корпусе. До этого в сентябре, очевидно, с целью освободить корпус от дореформенных воспитанников, состоялся выпуск камер-пажей в офицеры вслед за выпуском 10 августа.

А через шесть дней по повелению государя на имеющиеся семь вакансий камер-пажей были избраны из пажей «не по старшинству их службы, но по отличности успехов в науках, произведя всем им под наблюдением господина Клингерна согласно с проектом учреждения экзамен, по коему достойнейшие семь пажей будут представлены Его Величеству к производству в камер-пажи». Император стал смотреть на пажей, как на воспитанников учебного заведения, для которых успех в учебе был решающим.

13 октября в Пажеском корпусе, в здании, где в последующем находилось Училище правоведения (набережная Фонтанки) было прочитано «Положение», разработанное совместно шефом корпуса Шереметьевым и педагогом-практиком Клингерном:

«Пажеский корпус есть училище для образования нравов и характера, в котором имеют быть преподаваемые нужные офицеру познания. Корпус есть такое совокупное воинское установление, где благородное юношество через воспитание придет к воинской службе. Готовить дворян к офицерскому званию и средство для этого — дисциплина и нужные офицеру познания для удовлетворения требованиям военного искусства. Дисциплину вперять по заветам Суворова — показом».

Пажи — рота в строевом отношении, во главе которой стоял гофмейстер — штаб-офицер. Младшие офицеры в составе трех человек являлись гувернерами и старшими по отделениям. Надзор за порядком осуществляла гарнизонная служба — пикет из двенадцати пажей, ефрейтора и барабанщика, которые патрулировали по дому. Развод (вахтпарад) проводился ежедневно в 11 часов по окончании классов. В нем участвовали все офицеры и пажи. По воскресеньям и праздникам — в 9 часов. После развода в воскресенье — чтение роте устава Его Императорского Величества, что, конечно, вызывало недовольство воспитанников. Но Клингерн — верный хранитель механической дисциплины Фридриха Великого и отчасти законодателя вахтпарадов — Аракчеева — верил в спасительность механических методов, при которых «пажи и камер-пажи научатся познавать свои должности».

Обучение состояло из четырех ступеней — классов. В первом классе военные предметы не преподавались; во втором классе изучали полевую фортификацию и геометрию; в третьем — долговременную фортификацию и артиллерию плюс физику, алгебру, тригонометрию и коническое сечение. И, наконец, в четвертом классе — долговременную фортификацию, высшую геометрию, статику и механику. Во всех четырех классах велись общеобразовательные предметы. Везде французский и немецкий языки, а также русский, география, история, Закон Божий и т. д. Государство нуждалось в образованных людях вообще, а не просто в специалистах. Воспитанник, закончивший курс, мог быть офицером любого рода сухопутных войск, а также дипломатом или чиновником для самых различных учреждений.

Офицеры, заведовавшие отделениями, жили в квартирах, расположенных рядом со спальными отделениями пажей. Они несли двоякие обязанности: как наставников и воспитателей пажей, так и чиновников, подготавливающих пажей к будущей службе. Офицеры отвечали за поведение пажей, их успеваемость на занятиях, следили за опрятностью, чистотой жилья, одежды, белья и обуви своих подопечных, а также следили за увольнением пажей в воскресенье к родственникам, если они у тех в городе были. Таким образом, офицер отделения осуществлял повседневный контроль над пажами отделения как начальник и одновременно гувернер-учитель, проводивший с ними рядом большую часть времени.

Гофмейстер уже выполнял другие функции: во-первых, он был воспитателем; во-вторых, строевым начальником (ротным командиром); в-третьих, он руководил придворной службой пажей. Гофмейстер надзирал преимущественно за камер-пажами и являлся помощником директора корпуса.

Директор корпуса подчинялся главноуправляющему корпусом, а тот, в свою очередь шефу корпуса, который имел право личного доклада императору. Вся эта иерархическая система обеспечивала своего рода интригу педагогических воззрений Ж. Руссо и энциклопедистов с аракчеевской системой вахтпарадов и строевой службы.

На пять пажей полагался один служитель для их обслуживания, а для камер-пажей — один служитель на четыре камер-пажа. Внутренние полицейские обязанности исполняли два унтер-офицера. Пажи не имели дисциплинарных прав по отношению к своим служителям, но могли обращаться с жалобами на них к начальству.

Специальный комитет, состоявший из директора корпуса, штаб- и обер-офицеров, следил за экономической деятельностью казначея и бухгалтера корпуса, закупавших у поставщиков необходимое продовольствие и предметы вещевого довольствия пажей. Комитет рассматривал и утверждал расходование деежных сумм содержания Пажеского корпуса, поступавших из государственного казначейства.

Распорядок дня в корпусе был по-армейски достаточно строгим и напряженным:

Утренняя заря — 6 часов утра.

Утренний осмотр и завтрак.

Занятия до 11 утра с 10-минутными перерывами через каждый час.

Обед — 12 часов (офицеры обедают вместе с пажами).

Занятия с 14 до 16 часов в классах.

Самостоятельные занятия с 16 до 20 часов.

Ужин.

Вечерняя заря — 21 час.

Отбой — 22 часа.

Для производства в офицеры аттестацию подписывал директор корпуса, затем она утверждалась главноуправляющим корпусом. И казенокоштные воспитанники, обучавшиеся на казенный счет и своекоштные — обучавшиеся за вносимую ими плату, находились одинаково на казарменном положении. Наказания осуществлялись публично, в исключительных случаях — розги. Высшая педагогика и командная инстанция — император, которому непосредственно докладывал и от которого получал инструкции шеф Пажеского корпуса (посредник между главноуправляющим корпусом и императором).

Устав корпуса не подлежал изменению без ведома императора. Директор корпуса — исполнительный организатор и руководитель. В течение 29 лет им был генерал-майор Гогель — до этого воспитатель Кадетского корпуса, участник штурма Измаила и других сражений, проходивший службу и в пехоте и в кавалерии. Об образовании этого человека в послужном списке было сказано: «По-немецки и французски читать умеет», вот и все, что известно о нем.

Гофмейстер Свиньин начал службу в 22 года в Лейб-гвардии конном полку капралом. Через шесть лет он стал подпоручиком, еще через год — поручиком, через три года перешел в армию подполковником. Воевал в Польше в 1749 г.

Карл Федорович Клингерн — один из дореформенных руководителей корпуса, боевой офицер, имел репутацию отличного педагога. При реформе корпуса офицерский состав переменился, а штатные учителя остались прежние. Это были дети священников или воспитанники солдатских рот, образованных при корпусах для замещения впоследствии вакансий преподавателей. Нештатные преподаватели — все из разночинцев.

Придворной Службы пажей реформа не коснулась. Четыре камер-пажа для царя и царицы дежурили только по большим праздникам и во время выходов на балах. При вдовствующей императрице Марии Федоровне — восемь камер-пажей для четырех очередей в ежедневных дежурствах по два пажа. При великих княжнах Марии и Екатерине — при каждой по два пажа для дежурства с 15 часов до вечера.

Императрица Мария Федоровна имела обыкновение ежедневно в 12 часов отправляться в сопровождении камер-пажей в заведения, находящиеся под ее попечением или институты и больницы. В ее привычки входило проверять все лично в подведомственных ей благотворительных заведениях. Камер-пажи несли за ней шали или боа. После этого неизменно в 16 часов был обед, во время которого камер-пажи стояли за императрицей, при необходимости оказывали ей за столом ту или иную услугу. В случае вечернего приема камер-пажи сопровождали выход вдовствующей императрицы.

В дореформенном корпусе знания даже выпускников оценивались неопределенно: «знает изрядно», «читать, писать умеет» и т. д.

После реформы корпуса в 1802 г. стали проводить экзамены, В том числе и для производства в камер-пажи. Оценка по результатам экзамена выставлялась по многобальной системе:

русский язык, арифметика — 30 баллов; алгебра, история, география, артиллерия, французский и немецкий — 60 баллов; геометрия — 80 баллов; фортификация — 90 баллов.

«Мы можем сказать без хвастовства, что в эту эпоху (1805-1809), когда на учебные заведения не было обращено особого внимания со стороны правительства, воспитанники Пажеского корпуса выходили с лучшим того времени образованием. Пажеский корпус в то время был лучшим из учебных заведений. Преподаватели все пользовались авторитетом в учебном мире. Так как тогда не было никаких программ, каждый преподаватель читал нам свой предмет, не стесняясь ничем, и развивал свободно наш ум» — напишет впоследствии бывший паж Ф.Я. Милорадович в своих записках. Большая часть пажей была прилежна, а немногие, считавшиеся ленивыми и тупыми, носили название — «черненькие».

До 1810 г. камер-пажи выпускались в гвардию поручиками, а пажи — в армию подпоручиками и прапорщиками, но с 1811 г. всех стали выпускать с первым офицерским чином, камер-пажей в гвардию, а пажей — в армию. Это положило конец старой традиции.

Особую страницу в истории корпуса оставила Отечественная война 1812 г. Многие его воспитанники, стремясь в действующую армию, под видом болезни увольнялись из Пажеского корпуса и поступали унтер-офицерами в полки, где за отличия производились в офицеры. 27 августа 1812г. состоялся выпуск из корпуса 36 пажей, на следующий день после Бородинского сражения — усиленный выпуск 38 пажей, а в ноябре — еще семь пажей.

Среди погибших в Бородинском сражении были и воспитанники Пажеского корпуса: И.Ф. Буксгевден, А.Б. Миллер, А.П. Левшин, П.Ф. Шапошников, В.Ф. Саврасов, А.Е. Чемоданов, А.О. Раль, К.К. Сивере, А.Ф. Клингер, П.Г. Левшин.

Высочайшим рескриптом от 14 марта 1807 г. при 2-м кадетском корпусе был создан Волонтерский корпус, предназначенный для ускоренной, в течение двух лет, подготовки офицеров из числа малоимущих дворян. Через год это учебное заведение получило название Дворянский полк, а спустя 48 лет, в 1855 г., оно было преобразовано в Константиновский кадетский корпус

Создание системы военного образования в России. Пажеский корпус после реформ 1802 года

Известные события 14 декабря на Сенатской площади в Петербурге завершились словами обращения Николая I в письме к брату — Константину Павловичу:

«Дорогой Константин, Ваша воля исполнена, Я — император, но, о Боже, какою ценою, ценою крови моих подданных».

По словам современника: «За царством чувств, сердца и мечты пришло царство воли и дисциплины». Среди прочих неотложных дел император обратил внимание на вопросы воспитания и образования юношей из дворянского сословия. По его мнению, ахиллесовой пятой этой системы было, так называемое домашнее воспитание, гувернеры, гувернантки и иностранные пансионы. По утверждению Николая I, школа — дело государства, а не частных лиц. Последние могут быть терпимы, но не желаемы. Самодержавие, православие и народность — вот цель и главный метод воспитания. Нравственная дисциплина или умение повиноваться и принимать на веру указания старших — главная цель воспитания. А так как это требование присуще всегда военной среде, то необходимо обратить все учебные заведения (мужские) в военные. Еще будучи великим князем, Николай тщательно вникал в дела Инженерного училища. В тоже время выяснилось, что поступающие в полки 2-й бригады (которой командовал Николай) 1-й гвардейской дивизии молодые офицеры располагали недостаточными знаниями военных наук и слабо усваивали требования воинской дисциплины. Великим князем были собраны офицеры Лейб-гвардии Измайловского и егерского полков, с которыми была организована учеба при его личном участии. По инициативе Николая Павловича была открыта школа гвардейских прапорщиков, а в 1823 г. — гвардейская юнкерская школа. В то же время даже такое учебное заведение, как Царскосельский лицей, продолжало выпускать офицеров. Вместе с тем существовали и военные училища: инженерное, топографическое, юридическое и др. Для управления ими был образован специальный Совет, во главе которого до 1831 г. стоял великий князь Константин Павлович. Указом императора была высказана «непременная и твердая воля дать военно-учебным заведениям новое устройство, связать их вместе в одну общую отрасль государственного управления, для направления одной и той же мыслью к одной и той же цели». Поскольку Константин Павлович постоянно проживал в Варшаве, была введена должность главного директора Пажеского и кадетских корпусов, на которую был назначен граф Коновницын, при котором была образована канцелярия в составе трех отделений: инспекторского, учебного и хозяйственного. В 1825 г. на должность главного директора был назначен генерал-адъютант Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, георгиевский кавалер, герой 1812 г. В 1826 г. этот пост занял генерал-адъютант Демидов, своим служебным педантизмом превосходивший самого Аракчеева. Он был очень суеверен и считал себя внешне похожим на Наполеона. На его место просился небезызвестный генерал Жомини, но Константин Павлович посчитал, что перебежчик не может быть воспитателем будущих офицеров.

С 1831 по 1849 г. военные учебные заведения возглавлял великий князь Михаил Павлович, при котором в 1832 г. был учрежден Штаб Его Высочества по управлению Пажеским корпусом, кадетскими корпусами и Дворянским полком. В «Наставлении» для воспитанников военно-учебных заведений он написал каким он видит офицера: «Христианин, верноподданный, русский добрый сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер». В подготовке офицерского корпуса большое внимание было уделено воспитанию, краеугольным камнем которого были нравственные принципы, религия, как традиционное основание нравственности, так как «решительное влияние на образ мыслей и характер имела вера».

Несмотря на то, что фрунтовая наука была любимым коньком и Николая I и Михаила Павловича, они сумели из отдельных учебных заведений построить стройную систему военного образования.

Следует несколько слов сказать о начальнике штаба великого князя генерал-адъютанте Якове Ивановиче Ростовцеве (паж выпуска 1822 г.), председателе Редакционной комиссии по крестьянскому делу, члене Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу.

Яков Иванович Ростовцев родился в 1803 г. в семье директора училищ Петербургской губернии. Службу начал в гвардии. 12 декабря 1825г. словесно известил императора Николая I о заговоре декабристов, не называя их фамилий. Участвовал в турецкой кампании 1828 г. и польской — 1831 г., будучи адъютантом великого князя Михаила Павловича. В должности начальника штаба великого князя Я.И. Ростовцев оставался двадцать лет (1835-1855). В качестве начальника штаба по управлению военно-учебными заведениями он заботился об улучшении преподавания, привлекал лучших специалистов, поощрял обучение молодых людей за границей, составил свод законов о военно-учебных заведениях (1837), «Положение» об управлении ими (1843) и «Наставление» для образования их воспитанников (1848).

В 1830-1840-е гг. наступил новый период в истории кадетских корпусов. В Петербурге, Москве и десяти губернских городах, наряду с уже существовавшими, были открыты новые заведения подобного типа. Из них были образованы три округа военного образования: Петербургский, Московский и Западный.

В Петербургский военно-образовательный округ вошли:

Павловский кадетский корпус, созданный в 1829 г. на базе Императорского военно-сиротского дома. Он просуществовал более тридцати лет, а затем был переименован в Павловское военное училище. Финляндский топографический кадетский корпус первоначально был предназначен для подготовки топографов, однако через четыре года из уроженцев Финляндии стали готовить офицеров всех родов войск. Новгородский кадетский корпус, учрежденный в 1834 г. для дворянских детей Новгородской и Тверской губерний, получил свое название от Новгородского графа Аракчеева кадетского корпуса, основанного по завещанию графа Алексея Андреевича Аракчеева и оставившего для этого специально оговоренный в завещании капитал. В 1865 г., в связи с переводом в Нижний Новгород корпус переименовали в Нижегородскую графа Аракчеева военную гимназию (в соответствии с реформой военно-учебных заведений ДА. Милютина), которая через 16 лет снова стала кадетским корпусом. Александровский (для малолетних) кадетский корпус в Царском Селе был открыт для подготовки к поступлению в столичные кадетские корпуса 400 сирот и детей в возрасте от 7 до 10 лет обедневших дворян, отличившихся на полях сражений.

Московский военно-образовательный округ включил 1-й и 2-й Московские, Александрийский сиротский. Орловский Бахтина, Тульский Александровский, Михайловский Воронежский, Тамбовский, Оренбургский Неплюевский и Сибирский кадетские корпуса. При этом 2-й Московский кадетский корпус был предназначен для детей беднейших дворян из каждого уезда Московской губернии. Оренбургский Неплюевский кадетский корпус был рассчитан на 200 кадетов — детей местных казаков. Императора Александра I кадетский корпус в Омске — Сибирский кадетский корпус стал пятым в списке кадетских корпусов России и первым среди губернских корпусов. Его питомцы защищали Сибирь от разбойничьих набегов соседних кочевых племен, участвовали в завоевании новых для России земель, исследовали отдаленные районы этого края и Монголии, основали многие города Сибири и Казахстана.

Западный военно-образовательный округ объединил Полоцкий, Петровский Полтавский, Гродненский (Смоленский) и Калишский кадетские корпуса.

Об этом периоде развития системы военного образования писал военный историк Н. Мельницкий: «До того времени заведения эти, учрежденные в разные царствования отдельно одно от другого с различными целями и средствами и на различных основаниях — не могли иметь ничего общего: внутренний и наружный порядок, система воспитания, предметы учения, условия дисциплины и фрунтовое учение — все было у них различно».

В царствование Николая I была создана единая система военного образования, и в ней — Пажеский корпус, который начал занимать особое, первенствующее положение по качеству и глубине образования.

О том высоком статусе, который имели бывшие воспитанники Пажеского корпуса, говорил в речи на одном из выпусков директор — генерал-майор Павел Николаевич Игнатьев:

«Не забывайте, что имя ваше принадлежит Пажескому корпусу, и что каждый из остающихся здесь пажей будет и краснеть за вас и гордиться вами. Пусть воспитанники сего заведения, коему вы обязаны образованием вашим, по прошествии десятков лет, с чувством благородной гордости, глядя на вас, повторяют — и он был пажом. Воспитатели и наставники да указывают смело на неукоризненное полезное поприще ваше, как на пример подражания достойный».

20 марта 1830 г. в должность директора Пажеского корпуса вступил генерал-майор Кавелин (паж выпуска 1810 г.). 23 мая 1834 г. его сменил флигель-адъютант полковник Игнатьев. При вступлении в должность П.Н. Игнатьева напутствовал Николай I:

«Вот тебе Пажеский корпус, ты знаешь, что там воспитываются дети старейших и лучших моих служивых. Поставь их на ноги так, чтобы они служили как и их отцы». Затем директорами Пажеского корпуса были: генерал-майор Николай Васильевич Зиновьев, генерал-майор Николай Иванович Философов, генерал Желтухин.

В должность гофмейстера (и одновременно ротного командира) вступил К.К. Жирардот, который за 30-летнюю службу в корпусе (1831-1859) оставил заметный след в его истории. Именно гофмейстер обязан был все свои усилия направлять на воспитание пажей, как будущих офицеров, организовывать их повседневный быт и придворную службу. Свое отношение к обучению пажей К.К. Жирардот выразил следующим образом:

«Паж должен быть воспитан, вежлив, хорошо говорить по-французски, быть проникнутым чувством долга, любить царя, отечество, службу и никогда не лгать».

Карл Карлович Жирардот стал ротным командиром Пажеского корпуса в 1831 г. Эту должность он успешно совмещал с преподаванием в 4 и 5 классах французского языка. Вот что о нем написал бывший паж — князь Имеретинский: «Карл Карлович Жирардот известен многим поколениям пажей, а стало быть, и очень многим в Петербурге и целой России. Он носил скромное звание ротного командира (Пажеский корпус составлял роту сводного батальона, в который входили школа прапорщиков и школа инженеров). Но, будучи командиром роты, Жирардот был душой и двигателем всего, что делалось в корпусе, за исключением учебной части, в которую он благородно избегал вмешиваться, так что даже почти никогда не заходил в классы». Особое внимание Жирардот уделял маленьким пажам, стараясь оградить их от «тлетворного влияния» старших. Появлялся он в помещениях пажей в 6 часов утра. Следил за выполнением утренней части распорядка, т. е. до начала утренних классов, которые заканчивались в 11 утра. Практически, он весь день был в корпусе, который покидал только в дневное классное время с 3 до 6 часов. Каждое утро он шел на кухню в сопровождении дежурного камер-пажа и одного из пажей-ефрейторов. На кухне он самым тщательным образом осматривал провизию, предназначавшуюся на день, достаточно ли она свежа и хороша. В то время питание солдат в армии организовывали командиры рот и им равные по должности. Поэтому процедура осмотра провизии была очень полезна для принимавших в ней участие пажей в их будущей службе.

После утренних классов проходило фрунтовое учение под руководством К. Жирардота. А затем в сопровождении каптенармуса и закройщика он осматривал состояние и подгонку обмундирования на пажах и давал замечания по устранению недочетов. В 2 часа — обед. Обер-офицеры, командиры отделений роты обедали вместе с пажами, а К. Жирардот прохаживался между столами, присаживаясь иногда то к одному, то к другому, следил за качеством подаваемых блюд. А кормили пажей под его надзором отменно. Ежедневно к супу подавали слоеные пирожки, на второе были блюда из говядины или котлеты, на десерт — пирожное. Жирардот очень любил, когда пажи хвалили приготовленную еду, которая была намного лучше, чем в кадетских корпусах. После дневных классов в 6 часов был вечерний чай, а затем — занятия в гимнастическом зале и танцкласс, где Жирардот обязательно присутствовал, следя за выправкой и осанкой пажей. Назначал для сутулых специальные упражнения. В половине десятого пажи ложились в постели. К. Жирардот проходил по спальным помещениям до того времени, когда все затихало. Но около 12 ночи он появлялся снова, проверял ночную службу с тем, чтобы уже утром в 6 часов присутствовать при подъеме пажей. К. Жирардот ввел у пажей ночные рубашки, на что великий князь Михаил Павлович говорил: «Я знаю только три бесполезных учреждения в военном ведомстве. Это тамбур-мажор, конно-пионеры и ночные рубашки у пажей».

Особым объектом внимания у К. Жирардота была организация придворной службы пажей. Во дворец вместе с пажами, предназначенными в этот день к службе, он приезжал задолго до ее начала. Проходил в окружении стайки воспитанников все те залы, где они должны были вечером находиться, инструктировал их, особое внимание уделял при этом правильности представлений и поклонов старшим и уезжал вместе с пажами из дворца в корпус по окончании службы пажей. Все это время он разговаривал с пажами по-французски.

Князь Имеретинский далее вспоминал:

«В школе нравственной он тоже был главным фактором. Влияние Жирардота в этом смысле было постоянное и действительное. Он влиял на нас собственным примером, являя изумительный образец сдержанности, порядочности, аккуратности, повиновения властям и заботливости о подчиненных. С другой стороны, он успешно действовал неослабностью надзора и неуклонным настойчивым терпением, с которым проводил свою воспитательную систему. Жирардот платил дань своему времени и главным правилом считал навык к строгой подчиненности и повиновению».

Такое воспитание пажей заметно отличало их от других кадетов.

К.П. Энгельгард также тепло вспоминал о нем:

«Жирардот в соответствии с требованиями своего времени много внимания уделял знанию французского языка и внешнему виду своих питомцев, но еще в большей степени он воспитывал в пажах чувство долга, точность и добросовестность в службе, а помимо того и общественный такт, который так важен в любом культурном и благотворительном обществе».

Камер-пажей в корпусе (1 класс) было 16, пажей (2 класс) — 35. Для выпуска из 1-го класса в офицеры полков лейб-гвардии на экзаменах было необходимо получить: по Закону Божию — 10 баллов, по поведению — 10 баллов, по русскому языку — 9 баллов, по одному из иностранных языков — 9 баллов, по всем остальным предметам средний балл — 8 (но ни одного не менее — шести баллов), фронт (строевая подготовка) — не менее 9 баллов. В артиллерию, саперы и конно-пионеры — Закон Божий — 9 баллов, ни в одном предмете не менее 6 баллов, фронт — 8 баллов. В армию — Закон Божий — не менее 8 баллов также и русский язык, средний балл по всем остальным предметам должен быть не менее семи, но ни в одном не ниже 6 баллов, фронт — 8 баллов.

В строевом отношении Пажеский корпус продолжал числиться ротой. В военно-учебных заведениях того времени постоянных учителей почти не было. Их набирали из кантонистов и корпусных офицеров. В царствование Николая I было открыто 12 кадетских корпусов. Полный курс кадетских училищ составлял 8 лет (два подготовительных, четыре общих и два специальных для столичных корпусов). В 1852 г. при корпусах были открыты офицерские классы.

В 1832 г. по инициативе генерала Жомини в Петербурге была образована Императорская военная академия, предназначенная давать офицерам сухопутных войск высшее военное образование, готовить офицеров Генерального штаба, а также распространять в войсках военные знания. В 1855 г. Артиллерийская академия и Инженерная академия были объединены в Императорскую военную академию, причем собственно Военная академия получила название Николаевской академии Генштаба. Во главе объединенной академии был поставлен Совет под председательством начальника Главного штаба по военно-учебным заведениям.

Следует отметить, что Военной академии еще при Александре I предшествовала организация Училища колонновожатых, выпускники которого выполняли функции офицеров Генерального штаба. В училище принимались молодые люди, получившие домашнее образование. Им в 16 лет присваивалось офицерское звание и после окончания училища они служили колонновожатыми, офицерами штабов различных уровней. Учебный курс училища был рассчитан на 4 года в четырех классах. В его стенах преподавали русский, французский и немецкий языки, математику, топографию, тактику, артиллерию, фортификацию, фехтование и верховую езду. Естественно, была строевая подготовка. Просуществовало училище всего 8 лет и выпустило 180 офицеров, после чего оно было закрыто.

Военное образование и военная реформа России в середине XIX века

Несмотря на многочисленные усилия правительства, военно-учебные заведения в 60-е гг. XIX в. готовили менее одной трети офицерского состава. Остальные две трети покрывались за счет производства в офицеры вольноопределяющихся, юнкеров и выслуживших установленный законом ценз унтер-офицеров, пожелавших стать офицерами и сдавших необходимые экзамены в частях и соединениях армии. Вольноопределяющиеся принимались на службу в армию из всех сословий по собственному желанию не моложе 16 лет.

В начале второй половины XIX в. среди необходимых государственных реформ, проводившихся в России при императоре Александре II, важнейшее место занимала глубокая военная реформа, вызванная к жизни отменой крепостного права и стремлением правительства преодолеть отсталость существовавшей военной системы, выявившейся в ходе Крымской войны (1853-1856), развитием военной техники и попыткой сократить военные расходы государства. Проведение подобной реформы требовало полной реконструкции системы военного образования.

Армия уже не могла ориентироваться на то, что большая часть Офицерского корпуса готовилась в частях из вольноопределяющихся, юнкеров и ветеранов — унтер-офицеров, не прошедших подготовки в военно-учебных заведениях. Существовавшая система военно-учебных заведений несла в себе отпечаток кастовости, защищавшей интересы потомственного дворянства. Если согласно указа 16 января 1721г. и табели о рангах 1722г. лица любого происхождения, достигшие первого офицерского чина XIV класса (прапорщика), получали потомственное дворянство, передававшееся детям и жене, то в 1856 г. класс чинов, дающих потомственное дворянство, был поднят на военной службе до VI класса (полковник), а на гражданский до IV класса (действительный статский советник). Личное дворянство давалось всем офицерским и гражданским чинам с IX класса.

В итоге, к 1864 г. только 55,8 % офицерского корпуса русской армии имело потомственное дворянство, остальные были дети личных дворян (офицеров и чиновников, не дослужившихся до потомственного дворянства), духовенства, почетных граждан, купцов, мещан, крестьян (казаков, в том числе солдатских детей). Возникла необходимость повышения профессиональной подготовки офицеров, которую в определенной степени обеспечивали кадетские корпуса и военные училища (офицерские классы), создание условий для получения специального военного образования в военно-учебных заведениях для широкого круа населения.

Военная реформа 1860-1870-х гг. и реформа военного образования была проведена по программе, разработанной и осуществленной под руководством Дмитрия Алексеевича Милютина (1816-1912).

Как высокообразованный военный специалист, Д.А. Милютин знал недостатки подготовки офицеров в предшествовавшую николаевскую эпоху, нацеленную на муштру и парадность, особенно при производстве в офицеры в полках. «Полкам недоставало многих условий для доставления надлежащего образования офицерам, они не в состоянии дать и теперь всего того для достижения этой цели» — писал об этом в 1872 г. один из сподвижников Д.А. Милютина в военно-образовательной реформе генерал от инфантерии Павел Осипович Бобровский (1832-1905). Д.А. Милютин предложил и провел в жизнь решение об отделении общеобразовательного курса подготовки офицеров от военно-специального курса. Одновременно было образовано два уровня получения военного образования:

1-й уровень включал военные гимназии, в которые были преобразованы кадетские корпуса и военные училища, где продолжали военное специальное образование выпускники военных гимназий;

2-й уровень включал вновь организуемые военные прогимназии и юнкерские училища для продолжения образования выпускников военных прогимназий.

Общеобразовательными учебными заведениями стали военные гимназии, которые заменили приготовительные и общие классы кадетских корпусов. С организацией военных гимназий прекратилось совместное воспитание в одном учебном заведении детей и почти взрослых молодых людей. Было ограничено чрезмерное увлечение строевой подготовкой в ущерб классным теоретическим занятиям, устранялась необходимость выбора в одном лице и офицера и педагога. Выпускники военных гимназий получили установку на продолжение образования в военных училищах для получения военной профессии. Отсев выпускников военных гимназий из военных училищ был в два раза меньше, чем поступавших в эти училища из гражданских учебных заведений, которых принимали в училища ввиду нехватки выпускников военных гимназий.

Наличие второго уровня военного образования открыло дорогу к офицерским должностям широким социальным слоям, не принадлежавшим к потомственному дворянству и не имевшим в силу ряда причин возможности получать образование в военных гимназиях. Так, например, в военных прогимназиях не преподавались иностранные языки. Военные прогимназии имели курс уездного училища или 4-классного реального училища, позволяющие продолжить образование в юнкерских училищах. В военные прогимназии переводились воспитанники военных гимназий, не справлявшихся с программой обучения.

В юнкерские училища принимали также вольноопределяющихся и унтер-офицеров, призванные по набору. Вольноопределяющиеся могли стать офицерами только после сдачи выпускного экзамена за училище или после окончания его курса. Для поступления в юнкерское училище унтер-офицер должен был прослужить в этом звании не менее 3-х месяцев, получить одобрение начальства и сдать вступительные экзамены по пяти общеобразовательным предметам.

Курс юнкерских училищ состоял из двух классов — младшего и старшего — специального. По окончании курса юнкер получал звание портупей-юнкера и возвращался в свой полк (вольноопределяющиеся и унтер-офицеры), где производились в офицеры «по удостоению начальства».

В январе 1863 г. военно-учебные заведения были переданы в ведение Военного министерства, в составе которого было образовано Главное управление военно-учебных заведений. Начальником Главного управления был назначен Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Н.В. Исаков. Им и была под руководством Д.А. Милютина организована вся деятельность по преобразованию системы военно-учебных заведений, связанная с разделением ее на две ветви получения военного образования.

Н.В. Исаков воевал на Кавказе и участвовал в Венгерском походе, а также Крымской войне и обороне Севастополя, был участником сражения на Альме. Будучи попечителем Московского учебного округа, он провел ряд преобразований, качественно повысивших процесс обучения в учебных заведениях округа.

Военному министерству пришлось сразу же заниматься разработкой устройства и организации реформируемых военно-учебных заведений. Впоследствии Д.А. Милютин писал, что с Исаковым они «дружно принялись за работу по переустройству кадетских корпусов и прочих заведений. К счастью, наши взгляды на это дело совершенно совпадали».

Сам Н.В. Исаков так охарактеризовал необходимость реорганизации всей системы военно-учебных заведений:

«С одной стороны, последняя война (Крымская — Авт.), выказав всю блестящую сторону духа нашей армии, привела вместе с тем к сознанию недостатков нашего подготовления к военной службе. С другой стороны, возникшие вопросы об улучшении и преобразованиях почти по всем отраслям государственного строя, вызвали натурально такое умственное напряжение во всех классах общества, которое не могло обойтись без значительного увеличения, проявившегося в особенности в молодых впечатлительных умах воспитывающего юношества».

Покинув должность начальника Главного управления военно-учебных заведений в 1881 г., Н.В. Исаков был назначен членом Государственного совета, одновременно он состоял членом совета Императорского человеколюбивого общества и товарищем председателя Общества Российского Красного Креста, членом Главного управления Красного Креста.

Следует отметить, что выпускники юнкерских училищ отнюдь не были отнесены к разряду офицеров «второго сорт»». С организацией юнкерских училищ открылась возможность получить способным юношам из народа военное образование, необходимое для дальнейшего успешного прохождения службы. Достаточно вспомнить генерала от инфантерии М.В. Алексеева. Он происходил из крестьян и занимал должность начальника Штаба верховного главнокомандования (1915-1917). Вице-адмирал С.О. Макаров был сыном прапорщика флота.

Организация юнкерских училищ позволила повысить качество профессиональной подготовки офицеров. К 1911 г. юнкерские училища были преобразованы в военные.

Реорганизация военного образования по схеме: военная гимназия (прогимназия) — военное училище (юнкерское училище) затронула и Пажеский корпус. В 1868 г. вышло новое «Положение» о корпусе, по которому он был разделен на военную гимназию и военное училище, при этом общее для них наименование — Пажеский корпус было сохранено.

Домашнее воспитание и образование пажей до их поступления в корпус-гимназию стало существенным дополнением к их образованию, о чем в свое время заботился академик Миллер. В тоже время корпус — училище сосредоточилось на подготовке пажей к военной службе преимущественно в гвардейских полках. К этому времени повысился престиж гражданской службы бывших пажей и многие из них, по окончании общих классов, не переходили в специальные классы корпуса.

В 1873 г. военные гимназии получили окончательное оформление, как семиклассные интернаты реального направления, чуждые профессиональным целям. Однако выпускников военных гимназий по-прежнему не хватало для военных училищ. По этой причине Д.А. Милютин предложил устроить военные гимназии для приходящих малолетних воспитанников из всех сословий, при внесении ими определенной платы за обучение. В 1873 г. были организованы две такие военные гимназии — в Петербурге и Симбирске.

Также было обращено внимание на качественный уровень подготовки воспитанников в военных гимназиях и прогимназиях. Показывающие отличные знания учащиеся военных прогимназий (дворяне) переводились в военные гимназии, слабоуспевающие воспитанники переводились в прогимназии, а так называемые «трудные воспитанники» военных прогимназий, главным образом по своему нравственному складу, переводились в специально открытую для такой категории лиц в городе Вольске прогимназию, чем облегчалась организация учебно-воспитательного процесса всей массы воспитанников, обучающихся в военных прогимназиях.

С 1862 г. в России активно функционировали четыре военные академии: Николаевская Генерального штаба, Михайловская артиллерийская, Николаевская инженерная — которые были образованы после разделения Императорской военной академии, а также Медико-хирургическая академия. При этом, Николаевская академия Генерального штаба была выведена из подчинения Главного управления. В Медико-хирургической академии готовились медицинские и ветеринарные врачи, а также фармацевты. Для становления академии центром передовой медицинской мысли много сделали профессора И.М. Сеченов и СП. Боткин. При академии находился Центральный военный клинический госпиталь, а в 1872 г. были учреждены «Курсы ученых акушерок» — первое учебное заведение в России для женщин, желавших получить высшее медицинское образование. Военно-учебные заведения стали подчиняться непосредственно Генеральному штабу.

В 1867г. была создана еще одна академия — Военно-юридическая, на основе существовавшего ранее аудиторского училища и офицерских классов, «для приготовления штаб- и обер-офицеров к занятию должностей по военно-судебному ведомству». Александровская военно-юридическая академия стала известной не только как высшее военно-учебное заведение, готовящее военных юристов, но и как научный центр в области военного права. В 1875 г. командование академией было поручено П.О. Бобровскому, который привлек к работе в ней крупных ученых, в том числе историка К.Д. Кавелина. Большую роль в становлении Военно-юридической академии сыграл ДА. Милютин, бывший много лет ее почетным президентом.

Военно-учебные заведения России и Пажеский корпус в конце XIX — начале XX века

С воцарением императора Александра III, 1 марта 1881 г. вышел в отставку с поста военного министра Д.А. Милютин. В должность управляющего военным министерством вступил генерал-адъютант П.С. Ванновский. Оставил службу Н.В. Исаков, стоявший во главе военно-учебных заведений 18 лет, при котором и была проведена реформа военно-учебных заведений. Его на этом посту сменил генерал-лейтенант Н.А. Махотин.

Новое руководство военного ведомства к 1881 г. разработало общий план развития военно-учебных заведений. 22 июля 1882 г. все военные гимназии были переименованы в кадетские корпуса, а 3 августа 1886 г. было утверждено новое положение о кадетских корпусах. При этом были открыты новые корпуса в Петербурге (Константиновский, Николаевский и Александра II), в Москве, Тифлисе, Одессе, Новочеркасске и Симбирске. Затем появились Суворовский в Варшаве, Сумский, Владикавказский, Ташкентский, Вольский, Хабаровский и Иркутский кадетские корпуса. Всего в России почти за 200 лет было создано 40 кадетских корпусов, из которых к 1918 г. осталось 34.

При создании военных гимназий Д.А. Милютин подчеркивал, что эта мера носит временный характер. В докладе военному министерству 1 января 1864 г. он, упоминая о преобразовании 2-го кадетского корпуса в военную гимназию, писал:

«С упразднением строевого состава заведение это получает характер строго воспитательных заведений и сохраняет свое особое назначение — приготовлять детей к поступлению в военные училища только до тех пор, когда прилив в сии последние молодых людей, окончивших полное гимназическое образование на свой счет, сделает возможным постепенное таких приготовительных учебных заведений в военном ведомстве, или постепенною же передачею их в Министерство народного просвещения».

Посчитав, что военные гимназии поставленную перед ними задачу выполнили, общий план развития военно-учебных заведений восстановил наименование военных гимназий кадетскими корпусами при сохранении общеобразовательных учебных курсов.

Были оставлены только две военные прогимназии с новым наименованием «военные школы» для малоспособных или нравственно испорченных воспитанников, остальные военные прогимназии были закрыты, как и Педагогические курсы при 2-й Петербургской военной гимназии.

В 1880 г. была отменена плата за интернов Пажеского корпуса. В высочайше утвержденном положении о кадетских корпусах 14 февраля 1886г. говорилось:

«Воспитание в кадетских корпусах, живо проникнутое духом христианского вероучения и строго согласованное с общими началами русского государственного устройства, имеет главной целью подготовление воспитываемых юношей к будущей службе государю и отечеству посредством постепенной, с детского возраста выработки в кадетах тех верных понятий и стремлений кои служат прочной основой искренней преданности и сознательному повиновению власти и закону, чувству чести, добра и правды».

Кадетские корпуса делились на роты. В старшей роте строевые занятия проводились с оружием. С 1911 по 1912 г., начиная с 4-го класса, в кадетских корпусах была введена стрельба.

Юноши, успешно заканчивающие курс, получали право на поступление в военное училище, а в случае неспособности к воинской службе шли в партикулярную с присвоением 14 класса.

Согласно Положения о кадетских корпусах (1886) по штату полагались:

Директор (генерал-майор или полковник).

Инспектор классов (коллежский советник или полковник).

Его помощник (коллежский советник или полковник).

4 командира рот (полковники).

Смотритель зданий (подполковник).

Заведующий обмундированием (капитан).

Старший врач (коллежский советник).

Младший врач (коллежский асессор).

Эконом (коллежский асессор}.

Секретарь (коллежский асессор).

2 барабанщика (унтер-офицер и рядовой).

2 горниста (рядовые).

Старший фельдшер.

Младший фельдшер.

Аптечный фельдшер.

3 старших писаря (нестроевые старшего разряда).

4 младших писаря (нестроевые).

После февральской революции кадетские корпуса были переименованы в гимназии военного ведомства без изменения программ обучения, а в 1918 г. в связи с ликвидацией царской армии кадетские корпуса были закрыты.

Новый штат получил с 1 января 1887г. и Пажеский корпус. Было образовано три младших класса — пажи-экстерны с годовой платой по 200 руб. В остальных классах — 150 пажей-интернов с допущением определенного количества приходящих.

В корпусе было три роты: рота — пажи и камер-пажи специальных классов; одна рота — пажи и камер-пажи VI — VII общих классов; две роты — все остальные пажи. Первая и вторая роты имели строевую организацию. Все роты делились на отделения, в каждом из которых был офицер-воспитатель. Иностранные языки изучались по особой программе шире, чем в кадетских корпусах.

Всего в корпусе находилось 170 интернов и 160 экстернов. Гимнастика — специальная дисциплина. В 1889 г. вышло новое «Положение» о Пажеском корпусе, в котором взаимоотношения корпуса и придворного ведомства остались без изменений.

В 1893 г. в командование корпусом вступил полковник граф Федор Эдуардович Келлер. На личности одного из последних начальников Пажеского корпуса следует остановиться особо.

Ф.Э. Келлер (1850-1904) окончил Пажеский корпус в 1868 г. и Академию Генштаба в 1876 г. Службу начал корнетом Лейб-гвардии кавалергардского полка. В том же году добровольцем вступил в сербскую армию. После сформирования в составе сербской армии русской добровольческой дивизии был начальником ее штаба, участвовал в русско-турецкой войне 1877- 1878 гг. С марта 1878 г.- начальник штаба земского болгарского войска. До назначения начальником Пажеского корпуса командовал Лейб-гвардии 4-м стрелковым Императорской фамилии батальоном, был начальником Главного мобилизационного управления казачьих войск. В 1899 г. назначен екатеринославским губернатором в чине генерал-лейтенанта. По личной просьбе в 1904 г. был направлен на фронт русско-японской войны, где командовал 2-м Восточно-Сибирским корпусом, а затем Восточным отрядом. Отличался личной храбростью и пользовался популярностью в войсках. Погиб в бою на Янзелинском перевале.

Выпускники кадетских корпусов зачислялись в военные училища без экзаменов после собеседования, на вакансии принимались все желающие, имевшие законченное среднее образование и прошедшие по конкурсному экзамену.

Перед февральской революцией в России насчитывалось 25 военных училищ, в том числе: 13 пехотных, 4 артиллерийских, 2 инженерных, 3 кавалерийских, 2 казачьих и одно военно-топографическое.

Воспитанники военных училищ носили звание юнкеров. Слово «юнкер» пришло к. нам из Пруссии — так называли молодых людей дворянских фамилий.

Курс обучения в военном училище при Николае II был рассчитан на 2-3 года: в пехотных, казачьих и кавалерийских — 2 года; в артиллерийских и инженерных — 3 года. В строевом отношении пехотное училище составляло батальон из 4-х рот, артиллерийское — 2 батареи, кавалерийское — эскадрон и казачью сотню, казачье — две сотни.

Принятие присяги в военном училище было событием чрезвычайно торжественным. В начале октября после церковной службы на плацу выстраивались юнкера: на правом фланге — старший курс, на левом — первокурсники. Перед строем стоял аналой со святым Евангелием и крестом, неподалеку — оркестр. После приветствия начальника училища — равнение на знамя и сразу же, под звуки торжественного марша «Под двуглавым орлом» выносили белое знамя с золотым орлом на навершии древка. Знаменщик останавливался у аналоя, раздавалась команда «На молитву! Шапки долой!».

Священник негромким голосом произносил незабываемые слова: «Сложите два перста и подымите их вверх. Теперь повторяйте за мной слова торжественной военной присяги». Затем адъютант училища читал вслух военные законы, карающие за нарушение присяги и награждающие за храбрость. Юнкера были серьезны, ответственны, горячо молились, целовали поочередно крест. Евангелие и знамя, после чего возвращались на свои места в строю. Далее следовал церемониальный марш, после которого всех ждал праздничный обед, вечером — бал, на следующий день — первый отпуск в город, очень важное событие, так как по внешнему виду юнкера, его поведению в обществе и воспитанности судили не только о нем, но и обо всем училище.

С учебным курсом пехотных училищ был схож курс кавалерийских и казачьих училищ, но в них изучали еще иппологию (науку о лошадях). Юнкера-артиллеристы основное внимание уделяли точным наукам, включая дифференциальное и начала интегрального счисления, физику, химию, механику и черчение. В инженерных училищах изучали и специальные инженерные дисциплины, железнодорожное дело, военный телеграф и др. Все юнкера изучали Закон Божий, русский и иностранный языки, учились верховой езде, танцам, фехтованию и гимнастике.

Русские военно-учебные заведения на чужбине после исхода Белой Армии из России

Образцово проведенная генералом Врангелем операция по эвакуации русской армии из Крыма в начале ноября 1920 г. доставила в Константинополь на 126 кораблях 145693 человека, не считая судовых команд. В том числе за рубежом оказались до 50 тыс. чинов армии и 6 тыс. раненых, а также до 2 тыс. кадетов различных корпусов.

Вместе со всей русской армией в полной мере разделили ее трагическую судьбу и военно-учебные заведения России. В дни, последовавшие за февралем 1917г., воспитанники военно-учебных заведений оказались в водовороте вооруженной борьбы противостоящих сторон.

Более двух недель продолжались в Москве бои юнкеров Александровского военного училища и трех кадетских корпусов с красногвардейскими отрядами. Большая часть юнкеров и кадет, отказавшись сложить оружие, погибли в бою. В Петрограде юнкера и кадеты, вступив в неравную схватку, были вынуждены покинуть свои учебные заведения.

После разгрома кадетских корпусов, расположенных на Волге, воспитанники Ярославского, Симбирского и Нижегородского корпусов пробились к Оренбургу и там влились в состав местных кадетских корпусов. Псковский кадетский корпус, переведенный в 1917 г. в Казань, во время октябрьских событий в полном составе присоединился к юнкерам Казанского военного училища. В 1918г. кадеты-псковичи походным порядком с развернутым знаменем выступили в Иркутск. В декабре 1917г. строевая рота Оренбургского-Неплюевского кадетского корпуса присоединилась к отряду оренбургских казаков атамана Дутова, в рядах которых кадеты приняли участие в боях под Карагандой.

Три дня держали оборону своего училища юнкера Одесского пехотного училища. Потом организованно отошли к Дону и вступили в ряды Добровольческой армии. Юнкерам Киевского пехотного училища после боев в городе удалось захватить поезд, сформировать эшелон и в полном составе выехать на Кубань. В январе — феврале они приняли участие в боях на подступах к Екатеринодару и в Кубанском походе (февраль — август 1918 г.). Уже с августа училище возобновило учебный процесс в Феодосии. Но через несколько месяцев юнкерам пришлось принять участие в боевых действиях в Крыму и на Кубани. За участие в боях училищу были пожалованы серебряные трубы с лентами ордена Св. Николая Чудотворца и почетное право на парадах проходить с оружием «на руку».

Вступив в должность главнокомандующего вооруженными силами на юге России, генерал Врангель издал приказ об отзыве из армии добровольцев с незаконченным средним образованием. Аналогичные приказы были отданы атаманами Дона, Кубани и Терека. Откомандированные из действующей армии юноши направлялись в созданный в Крыму на основе Полтавского и Владикавказского кадетских корпусов новый Крымский кадетский корпус (Ореанда). В Феодосии на базе Сумского кадетского корпуса был открыт интернат для малолетних кадет. Казачья молодежь направлялась во 2-й Донской кадетский корпус (Евпатория). Гардемарины продолжили свое образование в новом Морском кадетском корпусе, открытом в Севастополе.

В ноябре 1920 г. вместе с частями Белой армии Россию покинул ряд кадетских корпусов: Крымский и 2-й Донской оказались в Югославии, Морской кадетский корпус вместе с флотом ушел в Бизерту (Тунис), оттуда был переведен в Джебель-Кебир, где и просуществовал несколько лет. 1-й Донской кадетский корпус обосновался в Египте (Иемаилия). 2-й Донской кадетский корпус первоначально обосновался в Стрниште (Югославия), а затем передислоцировался в Билечу — на границе Черногории и Герцеговины. Крымский кадетский корпус продолжил занятия в Белой Церкви (Югославия) вблизи с румынской границей. Говоря о кадетских корпусах в Югославии, следует отметить особую роль короля Александра, взявшего под свое особое покровительство воспитанников русских кадетских корпусов.

В марте 1920 г. из состава Владимирского, Киевского и Одесского корпусов был образован 1-й Русский великого князя Константина Константиновича кадетский корпус (Югославия). При корпусе был музей военно-учебных заведений. В нем хранились вывезенные из России 48 знамен Псковского, Полоцкого, Симбирского и Сумского кадетских корпусов. Этот корпус просуществовал до 1944г. При подходе к Белграду советских войск во время Второй мировой войны, корпус был передислоцирован из Сараево в Чехословакию, затем на немецкую территорию, оккупированную американскими войсками (Шлейхайм). Дольше других вдали от Родины просуществовал кадетский корпус-лицей государя императора Николая II. Он был основан в январе 1922 г. во Франции. Обучение и воспитание в нем проводилось в духе лучших традиций российских кадетских корпусов. В него принимались дети и внуки русских эмигрантов, имевших отношение к белому движению. Корпус-лицей функционировал до 1960-х гг. на пожертвования Лидии Павловны Детерлинг, известной в Европе общественной деятельницы.

Работа военно-учебных заведений, оторванных от Родины, была тесно связана с деятельностью «Русского общевоинского союза» (РОВС). Он был создан последним главнокомандующим русской армией Петром Николаевичем Врангелем 1 сентября 1924 г. По его замыслу в условиях, когда законная русская власть исчезла, у бывшей славной армии не было ни верховной власти, ни территории, ни оружия, ни настоящей армейской организации, но оставались кадры русской армии, спаянные национально-патриотическим единомыслием и единочувствием. Задача состояла в том, чтобы этот дух был сохранен и передан русскому народу во что бы то ни стало. РОВС носил в себе дух национальной, патриотической армии, а не частного сообщества граждан, организовавшихся для захвата власти. До Второй мировой войны его лозунгом стал «Кубанский поход продолжается». Он всецело владел умами офицеров в эмиграции и стал массовым источником антикоммунизма. Шесть отделов РОВС, расположенных во многих странах мира, вели активную объединяющую, военно-научную и военно-историческую работу, офицерами были созданы издания военной печати, в том числе «Вестник объединения Российских Пажеского, Морского и кадетских корпусов».

Особым направлением деятельности по воплощению лозунга была подготовка кадров для будущей российской армии. 5 июня 1930 г. было введено «Положение о приеме в воинские организации РОВС Союза молодых людей, ранее в войсках не служивших». Оно предусматривало в дальнейшем сдачу этими лицами (окончившие кадетские корпуса именовались юнкерами, получившие образование в объеме гимназического курса и выше — вольноопределяющимися, остальные — охотниками) экзаменов на унтер-офицерский чин, а имеющими соответствующее образование — офицерский. Само производство в офицеры осуществлялось председателем РОВС, когда это признавалось возможным.

В Белой армии в ходе гражданской войны и после эвакуации продолжали работать военные училища. Так Константиновское военное училище, открывшее прием по полному курсу в январе и сентябре 1919 г., за 5 лет сделало 3 полных (двухлетних) и 2 ускоренных выпуска — всего 343 офицера.

Уже в Галлиполи в 1920, 1922 и 1923 гг. производились выпуски в офицеры Александровское и Корниловское военные училища 29 июня 1921 г. в Галлиполи подготовили соответственно 107 и 69 человек. Корниловское училище дало всего пять выпусков офицеров с чином подпоручика. В Галлиполи в феврале 1921 г. было воссоздано Николаевское кавалерийское училище, впоследствии переведенное в Белую Церковь (Югославия), оно произвело 5 выпусков, всего 357 офицеров. Сергиевское артиллерийское училище сделало выпуск 29 июня 1921 г. в Галлиполи, а затем еще три выпуска — в Болгарии (Тырново), последний — летом 1923 г. Николаевское (Николаевско-Алексеевское) инженерное училище возникло в Галлиполи в виде курсов, а затем в феврале 1921 г. было преобразовано в училище. В Болгарии в 1922 г. сделало последний выпуск Кубанское Алексеевское училище.

В центрах расселения военной эмиграции функционировали организации военного самообразования. Генерал Н.Н. Головин объединил в «Заочные курсы высшего военного самообразования» 52 таких кружка с 550 участниками. А в 1927 г. в Париже открылись вечерние Высшие военно-научные курсы, просуществовавшие до 1940 г., на которых офицеры обучались по полной программе курса Академии Генерального штаба. Подобные курсы в 1931 г. были открыты генералом А.Н. Шуберским в Белграде. Отделения курсов работали в Праге и Буэнос-Айресе. В Париже их закончили 82 слушателя, в Белграде — 77 офицеров. В Париже были организованы трехгодичные Военно-технические курсы с программой Николаевской инженерной академии.

С 1930 г. в Париже открылись Военно-училищные курсы для подготовки юношей с 16 лет по программе военных училищ, выпускникам которых присваивался чин подпоручика.

Послесловие

Личность и Армия

Исследования в области военной культуры России показывают, что инициаторами проведения реформ выступали, как правило, яркие личности. К сожалению, в последние десятилетия в системе воинского воспитания им отводили весьма скромную роль: происходившие события объяснялись развитием производительных сил и производственных отношении, борьбой классов, материальными и другими факторами. В этой схеме почти не оставалось места живым конкретным людям. Об этих временах академик Д.С. Лихачев писал: «История человека оказалась без человека. Опасаясь преувеличения роли личности в истории, мы сделали наши исторические работы не только безличностными, но и безличными, а в результате малоинтересными».

На самом же деле, если обратиться к истории культуры России, то она изобилует выдающимися государственными и общественными деятелями, полководцами, духовными наставниками, гениальными представителями науки и искусства, чей труд воплощался в победах на поле брани. Все они — «живое лицо истории», и без них простое, не олицетворенное перечисление фактов представляет собой абстрактную, мертвую конструкцию.

Безусловно, в истории культуры существуют объективные закономерности развития, и их роль важна и несомненна, но нельзя рассматривать этот сложный и многогранный процесс развития целой страны, руководствуясь одними только абстрактными моделями, точно так, как невозможно представить и объяснить становление и расцвет Древнерусского государства без деяний князей Святослава, Владимира Святого, Ярослава Мудрого; борьбу с псами-рыцарями без Александра Невского, Куликовскую битву — без ратного подвига Дмитрия Донского и духовного подвига Сергия Радонежского; образование Российского государства — без «государя всея Руси» князя Ивана III, прозванного «Великим»; преодоление «Смутного времени» начала XVII в. — без участия замечательной троицы: Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, патриарха Гермогена (вот когда Гражданин, Воин и Святитель выступили в «едином строю» для защиты Отечества!); реформы XVIII в. — без Петра Великого, полководца, флотоводца и государственного деятеля.

Результаты исследования духовной формы культуры России однозначно показывают: военный человек должен быть Разумным и Нравственным.

Что представляет собой наемник на войне Россия познала на собственном опыте уже в XVII в. Он нес службу лишь тогда, когда ему платили — его можно было просто купить, а главное ему нельзя было доверять полностью. Не случайно уже с XI в. на Руси появилась традиция ставить иностранных воинов в центр боевого строя.

Военная организация представляет собой иерархическую систему, которая обладает одним характерным свойством — она принимает в целом свойства личности, которая находится сверху. Вот здесь приходит на память традиция русских князей — воспитывать дружину личным примером (стоит вспомнить Дмитрия Донского, который не в силах отойти от традиции, идет в бой в чужих доспехах). К слову сказать, одной из причин побед монгольского войска была именно традиция русских князей идти первым в бой. Когда русские князья вступали в бой, монгольские военачальники наблюдали и руководили действиями своих войск.

Нравственные качества воина, в сумме именуемые честью — являются залогом победы или поражения. Система воспитания русских воинов складывалась веками, и не является секретом, что в ее основе было христианство. Правда, немало было унаследовано из языческих времен — отношение к изменникам (смертная казнь), элементы военной демократии и пр. Но эта система имела одну особенность — она действовала в продолжении всей жизни человека.

Сохранилась точная дата, когда Русская Православная Церковь стала делить военную судьбу Отечества (радость побед и горечь поражений): 26 марта 1111 г. по приказу великого князя Владимира Мономаха (кстати, он является первым русским военным писателем) на поле брани с половцами во главе полков впервые были поставлены священники. К сожалению, много летний опыт работы священников с военной паствой утрачен, а многое из него бы пригодилось современным командирам.

Роль личности в армии вроде не вызывает сомнений. Стоит упомянуть о том, что в 1943 г. была издана первая в СССР книга по истории военной культуры (кстати, этого термина сегодня нет ни в одном военном словаре или энциклопедии!), которую удалось обнаружить исследователю О.А. Хазину. Из двух запланированных к публикации томов был издан только один, да и то тиражом 18 экземпляров. Эта книга не увидела свет по той простой причине, что показывала истинное значение личности в русской армии, что было неприемлемо для большевистской идеологии. А какие качества офицеров были известны русской армии?

Ответ содержится в книге «Стратегия духа», изданной «Российским военным сборником» (М., 2000). Видимо стоит перечислить их: « Бесстрашие — Безлукавие — Бескорыстие - Благоразумие. — Благородство — Благочестие — Бодрость — Великодушие — Вера (верность) — Воинственность — Воля — Выносливость — Героизм — Гордость — Гуманность (человеколюбие) — Дисциплина — Доблесть — Добродетель — Добросовестность — Долг воинский — Достоинство — Дух воинский — Духовность — Душа — Идеализм (идейность) — Инициатива (частный почин) — Интуиция — Искренность — Искусство военное — Исполнительность — Культурность (интеллигентность) — Красноречие — Любовь к военному делу — Мудрость — Мужество — Настойчивость — Находчивость — Неутомимость — Нравственность — Осторожность — Отвага (отважность) — Ответственность — Память — Патриотизм (отечественность) — Победоносность — Повиновение — Подвижничество — Понимание — Порядочность — Правдивость — Профессионализм — Прозорливость — Преданность — Преемственность — Призвание — Прямодушие — Рассуждение (рассудительность) — Решительность — Рыцарство (рыцарственность) — Самодеятельность — Самолюбие — Самоотверженность — Сила — Славолюбие — Служение — Смелость — Совершенство (отличность. — Совесть (совестливость) — Сознательность — Справедливость — Стойкость — Счастье — Товарищество (братство, корпорация) — Традиции — Трудолюбие — Ум (разум) — Храбрость — Характер --Честь — Честолюбие -- Честность (правдивость) — Чистосердечность — Энергия (энергичность)». Не правда ли, от одного этого перечня качеств в сознании возникает теплое чувство, но сразу возникает вопрос: какие качества личности известны сегодня? Ответ можно найти в оригинальной монографии генерал-лейтенанта Е.Н. Махова «Управленческий потенциал таможни» (М., 2000), в которой дан весьма солидный перечень признаков и качеств характеристики современного человека в погонах.

Личное дело современного офицера представляет собой безликий документ с голым перечнем биографических данных, через призму которых совершенно не просматривается личность. Точно также не отражают свойства личности и аттестации вышестоящих начальников. Здесь так и подмывает привести, как пример, характеристики на подчиненных известного генерала М.И. Драгомирова, которые по своей яркости и образности граничат с афоризмами:

генерал-лейтенант Домантович: «Был конь, да уездился»;

генерал-майор князь Путятин аттестуется одним словом: «Ненормален»;

генерал-лейтенант Лесовой — «Усерден, но со времени орудий нарезных первого типа не ушел вперед по части подготовки артиллерии»;

генерал-лейтенант Засс — «Мягок, чтобы не сказать слаб. В умственном отношении скромен»;

генерал-лейтенант барон Зеделер — «Усерден, болезнен. Более претензий, нежели содержания»;

генерал-майор Отфиновский — «Давно по дряхлости нуждается в покое»;

генерал-лейтенант Зверев — «Честен, предан делу, добросовестен. Книжник. Молится на немцев. В поле теряется»;

генерал-майор Воинов — «Настойчив, мягок. Симпатично вкрадчив, тактичен. К нежному полу прилежен».

Комментарии здесь излишни. Может в чем-то и сгущает краски М.И. Драгомиров, но ведь даже в этих высказываниях генерала, безусловно, просматриваются личности, в том числе и его собственная.

Представляется очевидным, что система кадровой работы с офицерским составом нуждается в реформировании коренным образом — следует разработать систему оценки личности офицера, которая была бы справедливой и объективно отражала его внутреннюю сущность.

Начинать следует с создания новой системы воинского воспитания, в том числе с тех же биографий и анкет. Здесь нам поможет творческое наследие академика Ю.В. Рождественского. По его мнению, в отличие от анкеты, автобиография в нормальной практике должна отличаться свободой изложения и может повторять содержание анкетных ответов лишь частично. Смысл этого документа состоит в обосновании претензии личности на определенную должность в будущем. Поэтому, сведения, указываемые в нем, должны показать, что индивидуальный опыт, полученный в образовании и в деятельности различных офицеров достаточен для того, чтобы реализовать то, к чему составитель автобиографии имеет склонность или, выражаясь языком психолога, «своим опытом приобрел мотивацию», т. е. желание заниматься новым делом (на основе, разумеется, определенных достижений военной и общей культуры, обретенных личностью).

Характеристика как вид документа предполагает оценку офицера (составителя анкеты и автобиографии) как годного или непригодного к определенному виду деятельности. Характеристика составляется одним или несколькими лицами и должна быть обоснована сроком и характером их контактов с характеризуемым лицом. В содержание характеристики должны входить как оценка культуры описываемого человека с точки зрения его профессиональной пригодности, так и признание его врожденных и приобретенных способностей, и его нравственные качества.

Для подкрепления содержания характеристики составляется «объективка», включающая краткие данные о характеризуемом лице. Этот документ служит для проверки заключения характеристики на основе документных данных.

Субъективность характеристики, таким образом, сохраняется, а обоснованность ее выводов проверяется. Административное представление о культуре личности исходит непосредственно из перспектив непосредственной деятельности офицера, обосновывая эти перспективы характером культуры личности в той мере, как это доступно самонаблюдению и наблюдению.

Литературные представления о личной культуре воина широко представлены в мемуарной и исторической литературе — биографиях замечательных военных деятелей, которые в разное время имели разные названия: «характеры», «жития», «сравнительные жизнеописания» и др.

Если документное представление личной культуры касается каждого офицера, то литературные описания относятся только к историческим личностям. Мемуарная литература сильно различается по характеру отмеченных культурных событий, повлиявших на становление и развитие личностей. Здесь можно видеть любопытные вещи — так если военно-мемуарная литература конца XVIII в. отличается искренностью и непосредственностью изложения, то в мемуарах более позднего времени эти качества со временем просматриваются все меньше и меньше.

Мемуары военных людей обращают внимание на последовательность боевых задач, которые с логической и социальной необходимостью возникали перед авторами мемуаров. В них показывается, как решение одной задачи подводило к постановке следующей, как в субъективно-логическом смысле, так и в смысле боевой необходимости.

Мемуары военных также связаны с описанием жизненных или исторических ситуаций, в которых они участвовали или свидетелями которых были. При этом ситуации развиваются как объективная данность прошлого, но обсуждается возможность развития ситуаций по иным «сценариям», выбор сценария зависит от действий тех или иных лиц. Этим лицам, их способностям дается оценка и, здесь же, в скрытом виде, дается самооценка (очень метко Карел Чапек называл мемуары попыткой оправдаться перед современниками).

Из мемуарной литературы видно, что в одном случае боевой опыт достигается случайностью, в другом — развивается по законам жизни предмета и по законам логики, а в третьем — описываются возможности и выбор, которые, так или иначе, разрешают исторические ситуации. Это означает, что, с точки зрения мемуаристов, в разных областях деятельности личная культура офицера создается по-разному. Профессия военного определяет тип приобретения личного опыта так, как он субъективно оценивается.

Определение культуры личности офицера в административном отношении сегодня представлено документами, такими, как анкета, заполняемая при поступлении на службу и «автобиография», исходящая от самого носителя личной культуры и «характеристика» или ее аналог («объективка»), исходящая от лиц, связанных с характеризуемым по службе. Документы содержат, с одной стороны, самооценку, а с другой — оценку, идущую от других людей. При правильно организованном деле содержание этих документов должно совпадать лишь частично. При полном совпадении в составе дела кадровых документов смысл их утрачивается.

Длительная международная практика составления кадровых анкет сформулировала такие вопросы, которые представлены в кадровых документах разных национальных делопроизводств и в принципе, совпадают. Это следующие группы вопросов:

1. Имя (полное) и псевдоним, если есть.

2. Семейное происхождение.

3. Идентификация по национальности (в том числе юридическая).

4. Образование.

5. Вероисповедание и принадлежность к партиям и организациям.

6. Семейное состояние.

7. История трудовой деятельности.

8. Адрес местожительства.

Иногда к этому списку добавляют еще и пункт 9. Хобби — непрофессиональные занятия.

Как видим, такой состав анкетных вопросов в принципе воспроизводит спиральное движение роста культуры личности: личный опыт, с одной стороны, и усвоенные социокультурные ценности в их развитии. К сожалению, сегодня кадровые документы редко полно и объективно раскрывают профессиональные и нравственные качества личности офицера. Кстати, это обстоятельство упускается многими, кто пытается заняться проблематикой военных реформ или даже непосредственно ими занимается. В этом отношении весьма любопытно такое солидное издание, как «Власть. Правительство России» (М., 1997 г.), где излагаются духовные «кредо» лиц, занимающих высшие государственные посты. Так, бывший министр обороны И.Д. Сергеев вначале высказывает свое мнение об изменениях в области экономики, социальной сфере, политике, борьбе с преступностью и лишь в заключении говорит о том, что предстоит сделать в военной сфере: «Полагаем, что главная задача министерства обороны заключается в коренной реорганизации Вооруженных Сил РФ, предполагающей оптимизацию структуры и численности армии, качественный рост подготовки. При серьезном повышении уровня технической оснащенности войск необходимо создать экономную, рациональную систему комплектования, подготовки военных кадров, военного образования, военной науки и военной инфраструктуры. Все это должно осуществляться на фоне повышения правовой и социальной защиты военнослужащих, в том числе увольняемых с военной службы, их семей». Здесь нет даже намека на личность в погонах, как, впрочем, и возможных путей осуществления поставленных задач. А разрубить «гордиев узел» проблем военных реформ необходимо.

к.и.н., профессор Григорьев А. Б.

Дальше