Содержание
«Военная Литература»
Военная история

На Степном фронте

В начале августа 1943 года стратегическая обстановка, сложившаяся на юго-западном крыле советско-германского фронта, благоприятствовала переходу советских войск в контрнаступление на белгородско-харьковском направлении. Группировка немецких сил, оборонявшаяся на этом направлении, была ослаблена, так как командование вермахта во второй половине июля вынуждено было изъять из нее часть войск для переброски в Донбасс и на орловское направление. К 3 августа 1943 года белгородско-харьковская группировка противника насчитывала до 300 тыс. человек, свыше 3 тыс. орудий и минометов и до 600 танков и штурмовых орудий. С воздуха ее поддерживал 4-й воздушный флот, имевший в своем составе более 1 тыс. самолетов{1}.

К этому времени основные силы Воронежского и Степного фронтов сосредоточились на белгородско-харьковском направлении. Это создавало наиболее выгодные условия для нанесения глубокого фронтального удара в стык ослабленных предшествующими боями на Курской дуге 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф». Учитывая сложившуюся группировку войск, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение нанести рассекающий удар смежными крыльями Воронежского и Степного фронтов из района северо-западнее Белгорода в общем направлении на Богодухов, Валки, Новая Водолага в целях раскола белгородско-харьковской группировки и последующего охвата и разгрома вражеских соединений в районе Харькова. С решением этой задачи для советских войск открывались возможности продвижения к Днепру, а также создавалась угроза тылу и коммуникациям донбасской группировки противника.

Операцию планировалось провести в два этапа: нанести поражение немецко-фашистским войскам севернее, восточнее и южнее Харькова, затем освободить Харьков [55] и завершить Курскую битву. После перегруппировок и доукомплектования в составе Воронежского и Степного фронтов числилось 980,5 тыс. человек, более 12 тыс. орудий и минометов, 2400 танков и самоходно-артиллерийских установок и 1300 самолетов{2}. Советские войска имели превосходство, над противником в людях, артиллерии, танках и авиации.

Воздушная обстановка на белгородско-харьковском направлении была благоприятной. Советская авиация прочно удерживала господство в воздухе, а моральный дух летчиков, штурманов, стрелков-радистов, воздушных стрелков, всех авиационных специалистов был исключительно высок. Пройденная ими школа напряженнейших боев под Москвой и Ленинградом, под Сталинградом и на Кубани подняла их боевое мастерство на качественно новую ступень.

В соответствии с поставленной задачей войска Стопного фронта (7-я гвардейская армия генерала М. С. Шумилова, 53-я армия генерала И. М. Мапагарова и 69-я армия генерала В. Д. Крюченкина) должны были нанести главный удар в направлении Журавлиный, Стрелецкое, Грязное, имея задачу во взаимодействии с войсками Воронежского фронта прорвать оборону противника, овладеть Белгородом обходом его с запада и в последующем развивать наступление на Харьков.

Боевые действия наземных войск Степного фронта обеспечивала 5-я воздушная армия, части и соединения которой базировались на аэродромных узлах Короча, Новый Оскол, Иловское. К началу операции в ее состав входили: 1-й бомбардировочный авиационный корпус (командир полковник И. С. Полбин) в составе 1-й гвардейской и 293-й бомбардировочных авиадивизий (командовали этими соединениями полковники Ф. И. Добыш и Г. В. Грибакин); 1-й штурмовой авиационный корпус (командир генерал-лейтенант авиации В. Г. Рязанов) в составе 266-й и 292-й штурмовых авиадивизий и 203-й истребительной авиадивизии (командиры полковник Ф. Г. Родякин, генерал-майоры авиации Ф. А. Агальцов и К. Г. Баранчук); 4-й истребительный авиационный корпус (командир генерал-майор авиации И. Д. Подгорный) в составе 294-й и 302-й истребительных авиадивизий, которыми командовали подполковник И. А. Тараненко [56] и полковник А. П. Юдаков; 511-й отдельный разведывательный авиаполк (командир майор А. А. Бабанов){3}.

Перед началом наступления 5-я воздушная армия пополнилась новыми полками истребителей, бомбардировщиков и штурмовиков. Некоторые из них в своем составе насчитывали до 50 проц. молодых летчиков из запасных частей, не принимавших участия в боевых действиях. С ними срочно была организована учеба. Инструкторами и наставниками стали закаленные воздушные бойцы - летчики, хорошо изучившие сильные и слабые стороны врага, его тактику. Положительным было то, что командиры и политработники авиационных корпусов и дивизий имели двухлетний фронтовой опыт. Командир 1-го штурмового авиационного корпуса генерал-лейтенант авиации Василий Георгиевич Рязанов в 1935 году закончил командный факультет Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н. Е. Жуковского, служил командиром и комиссаром авиабригады. Перед войной командовал отдельной эскадрильей, а затем соединением. В годы Великой Отечественной войны с июля по сентябрь 1942 года командовал авиационной армией Ставки Верховного Главнокомандования, в состав которой входила 9-я авиационная дивизия, преобразованная затем в 1-й штурмовой авиакорпус. Позже Василию Георгиевичу Рязанову было присвоено звание Героя Советского Союза, а 2 июня 1945 года он удостоен второй медали «Золотая Звезда».

Командир 1-го бомбардировочного авиационного корпуса полковник Иван Семенович Полбин отличился еще в боях с японцами на реке Халхин-Гол, где был командиром бомбардировочного авиаполка, затем он активно участвовал в битве под Москвой, сражался у стен Сталинграда. Иван Семенович известен как великолепный летчик, теоретик и практик тактики группового бомбометания с пикирования, автор и первый исполнитель бомбардировочной «вертушки», обеспечивавшей высокую эффективность поражения малоразмерных целей при групповых ударах с пикирования. Как правило, он лично водил большие группы бомбардировщиков на выполнение боевых заданий.

Командир 4-го истребительного авиакорпуса генерал-майор авиации Иван Дмитриевич Подгорный с первого дня войны командовал 46-м истребительным авиаполком, [57] который защищал небо Ленинграда, воевал под Москвой. В сражении под Сталинградом Подгорный был командиром авиадивизии, а в ходе Курской битвы командовал истребительным авиакорпусом. Он много летал лично, неоднократно участвовал в воздушных боях.

Такие командиры, как Рязанов, Полбин и Подгорный, много сделали для обеспечения успеха авиации.

Перед 5-й воздушной армией командующий Степным фронтом генерал-полковник И. С. Конев поставил задачи: поддержать наступление войск фронта, сосредоточив основное внимание авиации на участке 53-й армии, имея главными целями огневые средства и живую силу противника на поле боя; обеспечить ввод в прорыв танковых соединений; воспрепятствовать работе железнодорожного транспорта гитлеровцев, разрушать полотна железных дорог, станции, мосты, не давать противнику перебрасывать свои резервы к полю боя; уничтожать вражескую артиллерию и танки; удержать господство в воздухе, надежно прикрывать главные группировки войск 53-й армии и 69-й армии от воздействия авиации противника; вести непрерывную разведку войск противника на поле боя и в его тактической глубине.

Усилия авиации не рассредоточивались по всему пространству фронта, а концентрировались на направлении главного удара. Она должна была прокладывать дорогу пехоте, вести ее за собой, наступать совместно с пехотой и своими мощными бомбоштурмовыми ударами шаг за шагом подавлять всю систему обороны противника, сломить его волю к сопротивлению и тем самым расчистить. путь своим войскам.

До начала операции командующий 5-й воздушной армией генерал-лейтенант авиации С. К. Горюнов поставил задачи соединениям. 1-му штурмовому авиакорпусу предстояло непрерывными действиями групп штурмовиков в сопровождении истребителей подавлять и уничтожать систему обороны противника впереди наступающих войск, а частью сил вести разведку ближайшего тыла противника и не допустить подхода его резервов к полю боя. 1-му бомбардировочному авиакорпусу требовалось сосредоточенными ударами больших групп Пе-2 в сопровождении истребителей уничтожать и подавлять артиллерийско-минометные батареи на огневых позициях, узлы сопротивления на поле боя и в ближайшем тылу, войска и технику в местах скопления, сосредоточения и на марше. Командиру корпуса предписывалось иметь в готовности [58] группу для действия на поле боя по объектам противника. 4-му истребительному авиакорпусу было приказано силами 302-й истребительной авиадивизии обеспечить боевую работу 1-го бомбардировочного авиакорпуса, а также иметь в постоянной готовности группы Ла-5 для наращивания сил истребителей. Части 294-й истребительной авиадивизии должны были прикрыть ударную группировку наземных войск на главном направлении и уничтожать авиацию противника над полем боя.

Из состава 294-й истребительной авиадивизии по решению комкора И. Д. Подгорного создали специальную группу из 12 истребителей под кодовым названием «Меч» во главе с майором М. И. Зотовым. Она была укомплектована лучшими летчиками 427-го истребительного авиаполка и вызывалась в зону истребления авиации противника для наращивания сил в наиболее сложные периоды воздушных боев. Группа «Меч» независимо от метода прикрытия наземных войск имела постоянное дежурство на своем аэродроме для вылета в зону истребления.

Перед началом Белгородско-Харьковской операции штабом армии был разработан план-график боевых действий частей 5-й воздушной армии на первый день операции. Предусматривалось произвести два бомбовых удара по переднему краю обороны противника. Первый удар наносился силами 50 пикирующих бомбардировщиков Пе-2 по штабам, артиллерийским позициям и узлам сопротивления врага перед началом артиллерийской подготовки. Возглавить эту группу поручалось командиру 1-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии полковнику Ф. И. Добышу. Атаку пехоты и танков поддерживали 100 бомбардировщиков Пе-2 двумя группами (по 50 самолетов в каждой). Группы возглавляли комкор И. С. Полбин и командир 293-й бомбардировочной авиадивизии полковник Г. В. Грибакин. В соответствии с планом-графиком они должны были наносить бомбовые удары по переднему краю вражеской обороны. Одновременно предусматривалось, что атаку пехоты и танков с самого начала будут поддерживать группы штурмовиков Ил-2 (до 20-30 самолетов в каждой). По указанию генерала И. С. Конева впервые в боевой практике штурмовой авиации намечалось следование групп Ил-2 непрерывным потоком.

По плану-графику истребителям 4-го авиакорпуса ставилась задача на прикрытие наземных войск с воздуха группами по 10-14 самолетов. Они должны были на [59] протяжении всего боевого дня вылетать в зоны появления гитлеровской авиации, вступать в воздушные бои и уничтожать самолеты врага, отражая их попытки прорваться в район боевых действий советских наземных войск.

С ведущими групп бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей сопровождения была проведена конференция. На основе боевого опыта было решено, что встреча с истребителями сопровождения должна происходить над их аэродромом, для чего ведущие бомбардировщиков и штурмовиков по радио обязаны были вызывать свою группу. В боевых порядках истребителей предполагалось иметь группу непосредственного сопровождения и ударную группу.

Наиболее сложными оказались вопросы организации взаимодействия авиации с артиллерией и танками в ходе авиационной поддержки войск. По опыту прошедших боев было известно, что там, где действовали танки, не было четко выраженной линии фронта, использование дымов и полотнищ тоже исключалось, поэтому детально отрабатывалось взаимодействие по месту и времени. Планировалось обозначать свои войска с помощью сигнальных ракет, опознавательных знаков, нанесенных на башни танков и самоходных установок. Наведение самолетов на наземные цели должно было производиться по радио.

При подготовке летного состава большое значение придавалось личному общению командиров групп штурмовиков с авиационным представителем - авианаводчиком, который, как правило, располагался в командирском танке в голове колонны. По распоряжению командующего 5-й воздушной армией генерала С. К. Горюнова ведущие групп и офицеры штабов авиаполков выезжали в стрелковые и танковые части на рекогносцировку местности, чтобы увидеть оборонительную полосу, которую нужно было прорвать.

Батальоны аэродромного обслуживания и инженерно-аэродромные подразделения под руководством начальника аэродромного отдела тыла армии подполковника Г. Н. Абаева сумели в исключительно короткий срок, работая днем и ночью, подготовить прифронтовые аэродромы, на которые заблаговременно перебазировались части истребительной и штурмовой авиации. В непосредственной близости к ним были сосредоточены максимально возможные запасы горючего и боеприпасов.

Инженерно-авиационная служба под руководством [60]

главного инженера армии инженер-полковника А. Г. Руденко ускорила ремонт материальной части неисправных самолетов. Все они к началу операции были введены в строй.

Штурманская служба воздушной армии, возглавляемая подполковником М. Н. Галимовым, сумела своевременно обеспечить соединения и части точными расчетами на поражение узлов сопротивления врага не только на первый день операции, но и на последующий период с учетом продвижения войск фронта вперед.

Большую работу провели связисты во главе с майором И. С. Давыдовым. В ходе наступления командиры л штабы соединений могли быстро связаться как со своими авиационными частями, так и с наземными войсками.

Много работы выпало на долю воздушных разведчиков. До мельчайших подробностей была исследована намеченная полоса прорыва, выявлены тактические и оперативные резервы врага. Наиболее опытные экипажи 511-го авиаполка, возглавляемые старшими лейтенантами В. Г. Завадским, Г. Г. Лядовым, лейтенантами С. И. Коханюком и Н. К. Савенковым, со средних высот на самолетах Пе-2 провели не только плановые, но и перспективные съемки, особенно вдоль железных и шоссейных дорог. К выполнению перспективных съемок с малых высот были привлечены экипажи штурмовиков В. Т. Веревкина, Г. Т. Красоты, Б. В. Лопатина и В. М. Лыкова.

На основании данных воздушной разведки штаб фронта издал карту-схему оборонительного рубежа противника и разослал ее во все наземные армии. Авиационным корпусам и дивизиям были даны схемы артиллерийских позиций врага и его опорных пунктов, а также других объектов, которые могли препятствовать продвижению советских войск.

На период боев впервые в практике воздушной армии перед авиаторами 511-го авиаполка была поставлена задача: непрерывно вести наблюдение за полем боя и сообщать по радио на командные пункты наземных войск и авиационных командиров данные о состоянии воздушной обстановки, своевременно предупреждать их о приближении групп вражеских бомбардировщиков, об обнаруженных скоплениях танков и пехоты, о перегруппировках немецко-фашистских войск.

В период подготовки к контрнаступлению большую работу провели политорганы и партийные организации, мобилизуя личный состав авиационных частей на успешное [61] выполнение предстоящих задач. Политической работой руководили заместитель командующего по политической части генерал-майор авиации В. И. Алексеев и начальник политотдела армии полковник Н. М. Проценко. Политотделы (всего в армии, было 16 политотделов дивизий, корпусов и тыловых соединений) возглавляли такие опытные политработники, как генерал-майор авиации Ф. И. Брагин, полковники И. С. Беляков, А. Е. Боев, А. С. Горбунов, К. Г. Присяжнюк, подполковники Е. И. Копылов, А. М. Старчак, А. Т. Фролков. Они вместе с заместителями командиров авиационных полков и батальонов аэродромного обслуживания по политической части, парторгами, комсоргами, агитаторами всю работу направляли на повышение морально-боевых качеств летного состава, популяризацию героических подвигов, совершенных летчиками, разъяснение офицерам, сержантам я солдатам итогов оборонительного сражения на Курской дуге, на обеспечение лучшего выполнения боевых заданий. Во многих парторганизациях подразделений проводились партийные собрания, на которых шла речь о примерности коммунистов при выполнении боевых задач, при подготовке материальной части и выполнении других заданий.

Регулярно выходили армейская газета «Советский пилот», а также листовки, издаваемые политическим управлением Степного фронта. Они воспитывали ненависть к врагу, призывали воинов к героизму, мужеству, отваге.

Особое внимание политорганы и партийные организации уделяли приему в Коммунистическую партию. К концу июля 1943 года в партийных организациях 5-й воздушной армии на учете состояло 6519 членов и кандидатов в члены партии. В ряды партии было принято свыше 400 лучших летчиков, техников и младших авиационных специалистов. И в августе партийная организация армии насчитывала 7655 человек. Членами и кандидатами в члены партии стали еще 620 авиаторов{4}.

Накануне контрнаступления в авиационных полках были проведены митинги, на которых авиаторы поклялись беспощадно громить немецко-фашистских захватчиков.

К исходу 2 августа 1943 года 5-я воздушная армия была готова к поддержке войск Степного фронта в их решительном наступлении на белгородско-харьковском [62] направлении. Она имела 563 боеготовых самолета: 126 бомбардировщиков, 181 штурмовик, 240 истребителей и 16 разведчиков{5}. В ходе операции воздушная армия пополнилась 312-й ночной легкобомбардировочной авиационной дивизией (командир полковник П. Н. Кузнецов), имевшей 99 самолетов. Таким образом, в Белгородско-Харьковской операции на каждую армию ударного направления имелось в среднем до 150 самолетов. В резерве командующего воздушной армией оставалось еще 150-200 самолетов для наращивания сил или нанесения удара по подходившим резервам противника.

Фашистская авиация в полосе действий Степного фронта базировалась на аэродромах Бессоновка, Микояновка, Томаровка, Андреевка, Варваровка, Рогань, Основа, Федирцы, Померки, Сокольники, Полтава и насчитывала 417 самолетов{6}. Разведданные свидетельствовали о том, что противник имел значительно меньше боевых самолетов, чем в начало Курской битвы.

В составе вражеской авиации продолжали действовать части и соединения, с которыми советские авиаторы дрались в июле. Летчики люфтваффе хорошо пилотировали, грамотно использовали выгодные условия воздушной обстановки. Их командиры, ведущие групп умело выбирали и применяли такие тактические приемы, как внезапность нападения, преимущество в высоте, атаки со стороны солнца. У них были свои охотники, свои асы, сражаться с которыми приходилось в очень нелегкой обстановке.

На рассвете 3 августа, как и планировалось, по обороне врага нанесли мощный удар две группы бомбардировщиков Пе-2. Одновременно в работу вступила артиллерия. Началась Белгородско-Харьковская операция.

Вот как об этом вспоминает генерал-полковник авиации С. Н. Гречко: «Строго по плану-графику поднялись в воздух 100 наших бомбардировщиков Пе-2, 25 штурмовиков Ил-2. Под прикрытием 40 истребителей они нанесли мощные удары по основным очагам сопротивления врага, по его боевой технике, огневым средствам и живой силе в полосе прорыва вражеской обороны. Причем если первую нашу группу в 100 бомбардировщиков, возглавляемую комдивом Ф. И. Добышем, гитлеровцы встретили сильным противодействием «эрликонов», то в [63] ходе второго бомбового и штурмового ударов, осуществленных под командованием комкора И. С. Полбина и комдива Г. В. Грибакина, противодействия зенитной артиллерии врага почти не было. Судя по всему, она в значительной мере была уничтожена»{7}.

Плотность огня бомбардировочного удара составляла 17 т авиабомб на 1 км. Огневые средства противника на участке прорыва были подавлены. После этого штурмовики 1-го авиакорпуса большими группами под прикрытием истребителей начали бомбоштурмовые действия непосредственно по переднему краю противника.

Используя результаты массированных ударов бомбардировочной и штурмовой авиации 5-й воздушной армии, а также мощной артиллерийской подготовки, войска 53-й армии после двухчасового боя овладели сильно укрепленным рубежом противника лес Журавлиный, колхоз «Смело к труду», высота 209,5, Вислое. За день 53-я и 69-я армии продвинулись на 7-8 км, а 1-й механизированный корпус - до 15 км{8}. Танки прорыва вышли на исходные позиции. В течение этого дня части 5-й воздушной армии, обеспечивая прорыв обороны противника и развитие успеха, произвели 1115 самолето-вылетов, из них 623 - на бомбоштурмовые удары по врагу{9}. В среднем бомбардировщики сделали 2,5, штурмовики - 3, истребители - 3,5 самолето-вылета. На немецко-фашистские войска было сброшено около 320 т авиабомб, выпущено 62 тыс. снарядов.

В процессе наступления выявлялись наиболее упорно обороняемые объекты, куда немедленно направлялась авиация. Например, населенный пункт Вислое, по северной окраине которого проходила линия фронта до начала наступления, представлял собой сильно укрепленный узел, мешавший прорыву переднего края обороны противника. В этот район было направлено 60 Ил-2. Их атакам подвергались в основном артиллерия на огневых позициях и живая сила. В результате бомбоштурмовых действий огневые средства противника были подавлены. Советские части перешли в атаку, и вскоре Вислое было освобождено.

Выяснилось также, что дальнейшему прорыву неприятельской обороны мешает сильный огневой кулак из [64] 15 артминбатарей, расположенных на рубеже Заготскот, высота 211,6. Сосредоточенным ударом двух групп бомбардировщиков и штурмовиков огневая система на этом рубеже была также подавлена.

Высоко оценил действия авиации командующий 69-й армией генерал-лейтенант В. Д. Крточенкин. «3 августа, - писал он, - 27 Пе-2 мощным ударом подавили огонь артиллерии противника, в результате чего пехота, очистив минные поля и преодолев проволочные заграждения, успешно атаковала гитлеровцев и овладела указанным рубежом. С линии фронта благодарят Полбина за удары по врагу»{10}. Выразительную телеграмму направил командованию 1-го штурмового авиакорпуса командир 48-го стрелкового корпуса генерал-майор З. З. Рогозный: «Только благодаря тесно организованному взаимодействию и массированным.ударам летчиков-штурмовиков на самолетах Ил-2 наземные части могли успешно продвигаться»{11}. Такие телеграммы части 5-й воздушной армии во время Белгородско-Харьковской операции получали часто.

Командование и штаб. воздушной армии хорошо понимали, что если не предпринять дополнительные меры в целях ослабления вражеской авиации, прежде всего истребительной, то в ходе операции вряд ли удастся снизить потери в летном составе. Поэтому перед постановкой задачи на боевое использование авиации на 4 августа генерал С. К. Горюнов обратился к командующему фронтом с просьбой разрешить частью сил штурмовой авиации нанести удар по самому близкому от места прорыва немецко-фашистской обороны полевому аэродрому Микояновка, на котором базировалось большое число вражеских истребителей. Это в определенной мере нарушало составленный штабом план-график. Однако генерал-полковник И. С. Конев приказал авиаторам:

- Жгите «мессеры» и «фоккеры» на аэродроме!

Для удара по гитлеровскому аэродрому командарм С. К. Горюнов выделил из 1-го штурмового авиакорпуса генерала В. Г. Рязанова 12 экипажей штурмовиков во главе с командиром эскадрильи 673-го штурмового авиаполка старшим лейтенантом Г. П. Александровым и 8 истребителей сопровождения, возглавляемых командиром эскадрильи 270-го истребительного авиаполка капитаном [65] Н. П. Дунаевым. Когда группа подходила к вражескому аэродрому, навстречу успели взлететь несколько «мессершмиттов», но «яки» отсекли гитлеровцев от «илов» и связали их боем. В результате налета было уничтожено 15 самолетов противника, повреждено летное поле, взорван склад боеприпасов.

В течение 4 августа две группы в составе 16 самолетов 81-го гвардейского бомбардировочного авиаполка во главе с командиром эскадрильи гвардии майором Н. С. Зайцевым и 17 экипажей во главе с командиром 804-го бомбардировочного авиаполка майором А. М. Семеновым бомбардировали артиллерию противника на огневых позициях в районе Топлинки. В результате бомбового удара артиллерийский огонь врага был полностью подавлен и части 7-й гвардейской армии получили возможность развивать наступление. Эффективность этого удара подтверждается следующей телеграммой, полученной командиром 1-го бомбардировочного авиакорпуса:

«Полковнику И. С. Полбину. Произведенный Вашими группами в период 07.15-07.25 бомбардировочный удар дал хороший результат. Военный совет 7-й гвардейской армии всему личному составу, участвующему в вылете, объявил благодарность. Шумилов»{12}.

В этот же день девять бомбардировщиков 804-го авиаполка под командованием майора С. П. Тюрикова были атакованы десятью вражескими истребителями. И хотя ударная четверка истребителей сопровождения была связана боем, благодаря правильно организованному боевому порядку огнем штурманов и воздушных стрелков-радистов, а также инициативными действиями группы непосредственного сопровождения в составе четверки Ла-5 атаки противника были отбиты. Экипажи бомбардировщиков в воздушном бою сбили один ФВ-190 и без потерь вернулись на аэродром.

Во время вылета на штурмовку геройский подвиг совершил командир звена лейтенант А. И. Гридинский. Восьмерка штурмовиков во главе с капитаном С. Д. Пошивальниковым при полной бомбовой нагрузке оторвалась от взлетной полосы и взяла курс к линии фронта, чтобы нанести удар по танковой колонне противника, обнаруженной недалеко от Белгорода. Штурмовики миновали линию фронта. Вот и цель. Самолеты перестроились, образовав в небе «круг групп», и пошли в атаку.

[66] «Илы» расстреливали из пушек и пулеметов зенитные точки, сбрасывали бомбы на фашистские танки. При третьем заходе на цель Гридинский заметил, что машина Пошивальникова задымила. Самолет командира пошел на вынужденную посадку в расположении вражеских войск. «Спасти во что бы то ни стало», - решил Гридинский и, сбросив последние бомбы на врага, последовал за машиной Пошивальникова.

Гитлеровцы тем временем начали артиллерийский обстрел площадки, где приземлился советский самолет. Туда спешили и вражеские мотоциклисты. Не теряя ни секунды, Гридинский посадил свой штурмовик рядом с горящей машиной командира. Подбежав к поврежденному самолету, он помог выбраться из него летчику, и через несколько минут самолет был уже в воздухе.

С утра 5 августа соединения 69-й армии Степного фронта устремились к Белгороду и вышли на его северную окраину, где встретили сильное огневое сопротивление. В этих условиях штурмовики и бомбардировщики мощными ударами по наиболее укрепленным узлам сопротивления и живой силе противника расчищали путь войскам. Однако части и соединения 5-й воздушной армии не ограничивались действиями по переднему краю, осуществляя удары по объектам ближайшего тыла, резервам противника в местах скопления и на коммуникациях. Обеспечивая продвижение наземных войск Степного фронта, авиация армии затратила свыше 30 проц. Самолето- вылетов на локализацию поля боя от притока свежих сил противника. Бомбардировщики на эти цели затратили свыше 60 проц. боевых вылетов.

В данной обстановке с особой силой проявился организаторский талант прославленного летчика полковника И. С. Полбина. Зная прекрасные возможности Пе-2, он часто использовал бомбардировщик в качестве самолета-истребителя. Дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации К. А. Евстигнеев вспоминал: «И вот раннее утро 5 августа. Взлетаем всей эскадрильей на сопровождение «петляковых».(...)

По-2 идут колоннами, по две девятки в каждой. Мы распределились по паре на каждом их фланге: я - с ведущей, а четверка Тернюка - с замыкающей. Звено Амелина летит сзади и выше всех. Свирепствуют зенитки. (...)

Замечаю среди мелких разрывов три крупные шапки черного дыма. Один бомбардировщик от прямого попадания снаряда большого калибра на какой-то миг словно [67] приостановился, затем, опустив нос, свалился на левое крыло и, вращаясь вокруг вертикальной оси, как в плоском штопоре, полетел вниз. «Петляковы», не дрогнув, идут плотным строем.

При подходе к Борисовке слышу команду:

- Приготовились!

После команды «Пошел!» бомбардировщики ринулись на врага. Моя восьмерка пикирует вместе с ними, ведет огонь по наземным объектам. Бомбы точно попали в цель. Выйдя из пикирования, Пе-2 развернулись и взяли курс на восток. Мы - на своих местах. Вдруг слева под нами я замечаю две девятки «юнкерсов» с девятью истребителями прикрытия. Слышу знакомый голос ведущего с «пешек»:

- «Маленькие», атакуем!

Меня это не удивило: не раз приходилось слышать, что командир бомбардировочного корпуса генерал И. С. Полбин вступал в бой с «лапотниками» и побеждал. Освободившиеся от бомб пикировщики решили сорвать удар фашистов по нашим войскам и на этот раз. В плотном строю со снижением они бросились в атаку на «юнкерсов». Интересно было наблюдать за ними... Необычное зрелище! Да и неожиданно это как-то... То, что слышал, - одно, а видеть - совсем другое.

Тут же передаю своим летчикам:

- Тернюк, оставайся с бомберами. Амелин, атакуем истребителей!

Противник растерялся: «мессеры» заметались, пе зная, от кого защищать «лапотников» - от нас или от полбинцев?.. «Юнкерсы» же, не выдержав такого стремительного натиска и скорее от невиданного ранее психологического воздействия свирепо надвигающихся громадин, чем от самого огня атакующих, пикированием с переворота - так быстрее! - отступили восвояси. Две девятки как ветром сдуло!

«Мессершмитты» сделали было попытку преследовать столь необычных «истребителей», но, потеряв двух сбитых - одного от атаки Амелина, - отстали.

Оценку истребителям при совместном полете с бомбардировщиками обычно давали экипажи сопровождаемых самолетов, и, надо сказать, мы не были перед полбинцами в долгу. Подтверждением тому - многие сохранившиеся [68] шифротелеграммы с отзывами командира 1-го бомбардировочного авиакорпуса генерала Полбина»{13}.

Войска 7-й гвардейской и 69-й армий, сопровождаемые танками, стали вплотную подходить к Белгороду. Поддержка их с воздуха приняла еще более активный характер. Мощные удары по врагу наносили экипажи 266-й и 292-й штурмовых авиационных дивизий, которыми командовали полковник Ф. Г. Родякин и генерал-майор авиации Ф. А. Агальцов, а также бомбардировочные авиадивизии полковников Ф. И. Добыша и Г. В. Гри-бакина. Их действия надежно прикрывали истребители 294, 302 и 203-й авиационных дивизий подполковника И. А. Тараненко, полковника Б. И. Литвинова и генерал-майора авиации К. Г. Баранчука.

Сопротивление гитлеровцев удалось сломить. К вечеру 5 августа Белгород был полностью очищен от врага. В столице Советского Союза-Москве впервые прогремел артиллерийский салют в честь доблестных войск, освободивших Орел и Белгород. С этого времени московские салюты в ознаменование побед Советской Армии стали традицией.

Только за три дня операции воздушной армией было совершено 2782 самолето-вылета на бомбоштурмовые действия, сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, прикрытие наземных войск. Господство в воздухе прочно удерживалось советской авиацией. Истребители противника были вытеснены с передовых аэродромов. Бомбардировочная авиация гитлеровцев была вынуждена подняться на большие высоты, и эффективность ее действий была невысокой.

Советские истребители надежно прикрывали войска от ударов авиации противника. Зоны их патрулирования были вынесены за линию фронта, что позволило заранее перехватывать вражеские самолеты. Управление с КП командиров 4-го авиакорпуса и 294-й истребительной авиадивизии, находившихся на направлении главного удара, стало более четким. Своевременно усиливался наряд патрулей истребителей, они вовремя перенацеливались на группы вражеских бомбардировщиков. В период прорыва укрепленной полосы противника только летчики 294-й авиадивизии произвели 400 боевых вылетов на прикрытие своих войск, провели 21 воздушный бой, сбили [69] 26 фашистских самолетов, не допустили к объектам бомбометания около 100 бомбардировщиков противника{14}.

Отважно действовали летчики эскадрильи капитана И. М. Корниенко из 270-го истребительного авиаполка.

4 августа, сопровождая звено «ильюшиных» на разведку, истребители встретили в районе Белгорода 12 Ме-109. В завязавшемся воздушном бою было сбито 4 «мессершмитта». Два из них были на счету капитана Корниенко. Он еще не раз выходил победителем в боях с фашистскими летчиками. Только в Белгородско-Харьковской операции капитан И. М. Корниенко в воздушных боях сбил 11 самолетов противника. 2 сентября 1943 года за совершенные 225 боевых вылетов и сбитые 14 самолетов ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Храбро сражался другой командир эскадрильи этого полка капитан Н. П. Дунаев, который на белгородском направлении совершил 56 боевых вылетов на сопровождение Ил-2 и разведку, провел 19 воздушных боев, в результате которых сбил лично 6 самолетов противника. 2 сентября 1943 года капитану Н. П. Дунаеву было присвоено звание Героя Советского Союза. К этому времени он имел 335 боевых вылетов, провел 75 воздушных боев и сбил лично 13 вражеских самолетов.

В дни наступления на белгородском направлении прогремела слава бесстрашного летчика-истребителя командира эскадрильи 270-го авиаполка капитана С. Д. Луганского. 4 августа при сопровождении штурмовиков он провел 3 воздушных боя, обив 2 самолета врага. На следующий день Луганский провел еще 2 воздушных боя, снова уничтожив 2 вражеских истребителя. Всего в ходе операции он сбил 7 самолетов противника. 2 сентября 1943 года за умелое командование эскадрильей, личную отвагу и мастерство, за сбитые лично 18 самолетов врага С. Д. Луганскому было присвоено звание Героя Советского Союза.

После освобождения Белгорода наступление советских войск продолжало успешно развиваться. Преодолевая сопротивление противника, 53, 69 и 7-я гвардейская армии Степного фронта вплотную подошли к внешнему харьковскому оборонительному обводу, а войска 57-й армии, форсировав Северский Донец, овладели Чугуевом и с востока и юго-востока вышли на подступы к Харькову. [70] Авиация 5-й воздушной армии, уверенно удерживая господство в воздухе, наносила мощные удары по оперативным резервам, танковым и пехотным соединениям противника, подтягиваемым к Харькову в целях нанесения контрудара. За 10 дней напряженных боев части и соединения армии произвели 6060 боевых вылетов, в том число бомбардировщики - 911, штурмовики - 1592, истребители - 3484 и разведчики - 73{15}. Противник потерял до 400 танков, 1640 автомашин, 60 железнодорожных вагонов, 25 бензоцистерн, 7 самоходных орудий. Авиаторы 5-й воздушной армии подавили огонь 45 батарей полевой и 35 батарей зенитной артиллерии. В 212 воздушных боях сбито 247 вражеских самолетов{16}.

7 августа 1943 года отличился штурман 270-го истребительного авиаполка майор П. А. Матиенко. В этот день группа из 12 истребителей, которой он командовал, сопровождала бомбардировщики, идущие уничтожать скопление крупных сил врага. «Петляковы» уже подошли к цели, когда Матиенко заметил большую группу Ю-87 в сопровождении Ме-109. Решение созрело быстро: первой четверкой связать боем истребители противника, второй четверке сопровождать Пе-2, а своим звеном атаковать «юнкерсы». Разгорелся бой. Матиенко ринулся на флагмана вражеских бомбардировщиков и поджег его. «Ястребки» закружились вокруг фашистских самолетов, поражая их меткими очередями. Строй «юнкерсов» рассыпался, они сбросили бомбы на свои же войска. А советские пикировщики беспрепятственно разбомбили живую силу и боевую технику крага.

Позже П. А. Матиенко стал командиром 153-го гвардейского авиаполка, за отвагу и мужество, проявленные в боях с врагом, был удостоен звания Героя Советского Союза.

Результативно действовала группа штурмовиков, которую возглавлял командир эскадрильи 667-го авиаполка капитан Г. Т. Красота, при штурмовке войск противника на дороге Новониколаевка - Борки - Топлинка. В районе цели шестерка штурмовиков была атакована истребителями врага. В завязавшемся воздушном бою штурмовики сбили 3 самолета противника. Группа успешно выполнила боевое задание: уничтожила 10 автомашин с грузом и до 150 солдат и офицеров противника.

9 августа отличился командир эскадрильи 667-го [71] штурмового авиаполка старший лейтенант А. С. Бутко. Ведущим десятки он вылетел на штурмовку войск противника в районе Циркуны, Черкасское, Лозовое. При подходе к цели группа была атакована немецкими истребителями и обстреляна огнем зенитной артиллерии. Но ничто не помешало советским летчикам выполнить задание. Отразив все атаки истребителей, группа с пикирования, снижаясь до бреющего полета, в упор расстреливала живую силу и технику врага, уничтожила 12 автомашин и 3 зенитно-артиллерийские батареи.

Отважно сражались истребители 516-го авиаполка капитан И. Ф. Андрианов и старший лейтенант И. Ф. Гнездилов, которые при сопровождении штурмовиков в районе Липцы, Большие Проходы сбили два Ме-109. Победу одержали также старшие лейтенанты Н. В. Буряк, Б. В. Жигуленков, А. Ф. Мухин, которые позже были удостоены звания Героя Советского Союза.

9 августа десятка истребителей 247-го авиаполка (ведущий командир эскадрильи капитан И. Ф. Базаров), сопровождая группу штурмовиков, встретила две восьмерки истребителей противника. Одна из них вступила в воздушный бой, а другая, разделившись, пыталась с двух направлений атаковать штурмовики. Но ударная группа советских истребителей, которую возглавлял старший лейтенант Н. В. Буряк, следуя сзади и выше группы непосредственного прикрытия, разгадала маневр противника, снизилась ниже штурмовиков и, успешно маневрируя, отразила все атаки фашистских истребителей. Воздушный бой закончился победой советских истребителей, которые сбили два самолета противника. Штурмовиками задача была выполнена успешно и без потерь.

10 августа в воздушном бою отличился летчик 297-го истребительного авиаполка младший лейтенант А. В. Добродецкий. В составе группы истребителей он вылетел в район Русская Лозовая, Сотники, Липцы для прикрытия наземных войск. Над целью они встретили 50 бомбардировщиков противника в сопровождении 30 истребителей. Несмотря на численное превосходство, советские истребители вступили в бой, чтобы не дать фашистским стервятникам бомбить наземные части. В ходе воздушной схватки советские летчики сбили 17 самолетов противника. В этом бою Добродецкий сбил 1 самолет и вдруг заметил, что в хвост самолета ведущего зашли 2 «мессершмитта». Командиру группы грозила опасность, и Добродецкий пошел им наперерез. [72] Он знал, что боеприпасы уже израсходованы, но надо было спасти жизпь командира. Молодой летчик догнал Ме-109 и ударом винта и правой плоскости совершил таран. Фашистский истребитель камнем полетел вниз, вместе с ним падал и «лавочкин». Летчик погиб.

Комсомолец А. В. Добродецкий прибыл на фронт 26 июня 1943 года. С первых дней показал себя отважным бойцом, верным защитником Родины, за короткое время совершил 27 боевых вылетов, сбил лично 3 самолета и 8 - в группе. В феврале 1944 года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Через несколько дней в районе Мерефы в одном из ожесточенных, неравных боев был подбит самолет летчика 66-го штурмового авиаполка младшего лейтенанта И. Г. Драченко. Гитлеровские летчики в ходе воздушной схватки отсекли от основной группы несколько Ил-2, в том числе штурмовик Драченко, и погнали прямо на позиции своих зенитных установок. Самолет Ивана Григорьевича сильно тряхнуло. Сгоряча он по понял, что случилось: то ли настиг зенитный снаряд, то ли ударило взрывной волной. Драченко успел крикнуть воздушному стрелку: -«Прыгай!» - и больше ничего не помнил. В бессознательном состоянии его схватили гитлеровцы и отправили в Полтаву, в лагерь для военнопленных. Враги, подвергая советского летчика жестоким пыткам, унижениям, склоняли его перейти на сторону предателей Родины - власовского отребья. Убедившись в тщетности своих попыток, они вырвали у И. Г. Драченко глаз, чтобы он никогда больше не смог подняться в небо. Но мужественный летчик во время следования в Кременчуг, в специальный лагерь, бежал из плена и снова сел за штурвал грозного Ил-2.

Образцы ведения воздушного боя показывал летчик майор Н. И. Ольховский. Николай Иванович был одним из лучших командиров эскадрилий 193-го истребительного авиаполка. Коммунист, кавалер двух орденов Красного Знамени, он личным примером учил летчиков искусству побеждать. 10 августа группа из 10 истребителей под командованием майора Ольховского в районе населенного пункта Липцы встретила 14 «мессершмиттов», прикрывавших свои войска. В разгоревшемся воздушном бою опытный офицер умело распределил силы своей эскадрильи. Он лично сбил в этот день 3 истребителя противника, и все - с первой атаки. Командир звена А. Ф. Мухин, летевший с ним в одной паре, несколько раз отражал [73] атаки «мессершмиттов», не допускал их к самолету ведущего, при этом лично сбил Ме-109. Позже майор Ольховский стал командиром 178-го гвардейского истребительного авиационного полка, а 4 февраля 1944 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Храбро сражался командир эскадрильи 257-го истребительного авиаполка капитан Н. Н. Кононенко. Прикрывая во главе десятки Ла-5 наземные войска в районе Лозовой, советские летчики встретили около 80 бомбардировщиков и истребителей врага. Несмотря на количественное превосходство противника, они смело вступили в схватку. Бой был длительным и жарким. Лично Кононенко уничтожил 1 самолет и 8 - в группе. А всего на фронтах Великой Отечественной войны он совершил 169 боевых вылетов, провел 52 воздушных боя, в которых сбил лично 15 самолетов противника.

Мастерами бомбовых ударов по врагу показали себя летчики бомбардировочной авиации командир эскадрильи 81-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии капитан П. Я. Гусенко и заместитель командира эскадрильи 80-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии старший лейтенант Е. С. Белявин. Эскадрилья Гусенко с двух заходов с пикирования нанесла бомбовый удар по позициям противника южнее Белгорода. Прямым попаданием было взорвано хранилище боеприпасов и обеспечен успех наземным войскам в овладении сильным оборонительным узлом сопротивления.

В этот же день две группы пикирующих бомбардировщиков во главе-с командиром 81-го гвардейского авиаполка гвардии подполковником В. Я. Гавриловым и гвардии подполковником Н. С. Зайцевым с пикирования и горизонтального полета бомбили скопление живой силы и артиллерийско-минометные батареи в районе Таврово, Бродок. Насколько эффективны были эти удары, видно из телеграммы командующего 7-й гвардейской армией командиру авиакорпуса полковнику И. С. Полбину: «Ваши бомбардировщики в первый вылет действовали исключительно хорошо. Благодаря этому был взят пункт Таврово, а после бомбометания Бродок наземные части заняли северную окраину пункта и ведут бои за овладение Бродок. Шумилов»{17}. Силу бомбардировочных ударов корпуса в этой операции в полной мере испытали немецкие солдаты и офицеры. Захваченный в плен в районе Бродка [74] обер-ефрейтор 107-го артполка 106-й пехотной дивизии показал: «107-й полк потерял свыше 75 проц. личного состава и материальной части в результате обработки его русскими бомбардировщиками»{18}.

В начале Белгородско-Харьковской операции противник пытался мелкими группами бомбардировочной и истребительной авиации систематическими и непрерывными ударами с воздуха помогать своим наземным войскам вести сдерживающие бои. Но советская авиация активными действиями заставила гитлеровцев отказаться от этого.

С первых дней наступления партийно-политическая работа, ее формы и методы претерпели большие изменения: стало больше конкретности, деловитости. Политорганы и партийные организации много внимания уделяли пропаганде подвигов воздушных бойцов. Каждый случай самоотверженности и героизма становился достоянием всех частей и подразделений, получал отражение в листовках-молниях, боевых листках и газете «Советский пилот», беседах агитаторов. О характерных воздушных боях и метких ударах по врагу рассказывали и сами участники. Об отличившихся летчиках, штурманах, стрелках-радистах, техниках и механиках сообщали родителям, на предприятия, в колхозы, школы.

Исключительное мужество в воздушных боях на белгородско-харьковском направлении проявили заместители командиров авиационных полков по политической части майоры М. Т. Вергун, Я. И. Зак, В. А. Константинов, С. Ф. Мельников. Эти замечательные политработники хорошо понимали силу личного примера, умели не только произнести речь, по и на деле показать, как нужно громить фашистов. Одним из храбрейших летчиков, пламенным политическим бойцом был заместитель командира 270-го истребительного авиаполка, майор Иван Федорович Кузьмичев. На его боевом счету к этому времени было десять сбитых вражеских самолетов. О последней уничтоженной машине следует рассказать более подробно.

...Это было в районе Сталинграда, под Котельниковом, 2 августа 1942 года. В свободное от вылетов время, когда летчики отдыхали, а комиссар готовился к очередной политической информации, над аэродромом появились два вражеских истребителя. Они прошли на бреющем полете. Наши летчики бросились к машинам, но взлететь не успели. [75] «Мессеры», не сделав ни одного выстрела, сбросили вымпел и, круто взмыв вверх, ушли.

Вымпел подобрали, в нем нашли записку. Крупными русскими буквами было написано: «Завтра, в 8 часов утра, четыре самолета появятся над вашим аэродромом на высоте три тысячи метров. К атому времени и на такую высоту должны подняться четыре ваши машины. От вашей группы должен отделиться один летчик, но только комиссар Кузьмичев, а от нас пилот 152-й эскадры. Они проведут в воздухе единоборство».

В полку знали, что батальонный комиссар Кузьмичев - смелый, отважный и мужественный летчик, совершивший не один десяток вылетов. После окончания Качинской военной школы летчиков он в течение четырех лет работал инструктором. Затем окончил курсы летчиков-комиссаров и был назначен комиссаром эскадрильи. В 1939 году, когда империалистическая Япония развязала военную авантюру в районе реки Халхин-Гол, авиационная часть, в который служил Иван Кузьмичев, приняла участие в разгроме врага. По нескольку раз в день Кузьмичев вылетал на выполнение боевых заданий. За мужество и отвагу он был награжден орденом Красного Знамени.

С первых дней Великой Отечественной войны Кузьмичев, теперь уже комиссар полка, в групповых боях сбил несколько вражеских самолетов. Оп водил своих товарищей на сопровождение бомбардировщиков, прикрывал с воздуха наземные войска, доставлял командованию важные разведывательные данные, везде показывая пример доблести и храбрости, образцы высокого летного мастерства. Правдивым словом партии и личным примером воодушевлял подчиненных на ратные дела. И за это время ни одной раны, ни одной царапины!

...На следующее утро Кузьмичев поднял в воздух звено «яков». С комиссаром вылетели лучшие летчики полка: командир эскадрильи С. Луганский, впоследствии дважды Герой Советского Союза, И. Корниенко, впоследствии Герой Советского Союза, и молодой Володя Дрембач.

Вот что рассказал Иван Федорович об этом бое:

- К назначенному времени появились четыре фашистских истребителя. Три из них стали виражить в стороне, а один отделился и пошел нам навстречу. Я передал своему звену: «Держитесь вблизи», а сам пошел в лобовую на противника. А в голове одна мысль: «Что за [76] птицу выпустили на меня?» Быстро рос в кольце моего прицела силуэт вражеского самолета. Гитлеровец принял лобовую атаку. «Может, решил пойти на таран? - подумал я.-Ну что же, посмотрим, у кого нервы крепче!» Решил: погибну, но не сверну. И вдруг на фонаре появились пробоины. «Ага, раз стреляешь, выходит, сдаешь! Сейчас отвернешь, и тут тебе верный конец».

Только подумал я об этом, как нос «мессершмитта» полез вверх и вправо. Трассирующие пули прошили брюхо фашистской машины. Она задымилась и начала падать, показалось пламя. В стороне забелел парашют. «Все же ты, гад, везучий»,-отметил я про себя и осмотрелся. Дрались уже наши «секунданты». Гитлеровцы не приняли серьезного боя и ушли.

Вскоре я был на своем аэродроме. Помятый, жалкий, стоял передо мной фашистский летчик. На ломаном русском языке он просил об одном - сохранить ему жизнь. Он уже не думал ни о тысячах марок, ни о Железном кресте, которые были обещаны ему в том случае, если собьет «красного комиссара».

Войска Степного фронта, преодолев упорное сопротивление противника, прорвали внешний оборонительный обвод, находившийся в 8-14 км от Харькова. Немецкое командование бросило для обороны все, что было под рукой, и в течение четырех дней соединениям Степного фронта пришлось вести упорные бои на достигнутых рубежах, отражая ожесточенные контратаки. Враг был измотан. К исходу 1.7 августа части и соединения генерала И. С. Конева вышли на северную окраину города, стремясь окружить врага с запади, востока и юга. В распоряжении гитлеровцев оставалась лишь одна дорога на Полтаву, но и она подвергалась непрерывным ударам советской авиации.

Несмотря на удержание советскими авиаторами господства в воздухе, противник имел немало самолетов. Чтобы окончательно сломить его сопротивление, у генерала С. К. Горюнова возникла мысль нанести бомбо- штурмовой удар по вражеским аэродромам Сокольники, Померки и Основа. Командующий фронтом И. С. Конев одобрил замысел командарма, но потребовал, чтобы план-график авиационной поддержки наступления наземных войск при этом строго соблюдался.

Офицерам штаба воздушной армии пришлось немало потрудиться, чтобы перегруппировать силы без ущерба для поддержки боевых действий танков и пехоты. В итоге [77] решили ударить не по трем, а только по двум аэродромам: Сокольники и Померки. Ведущими штурмовых групп были назначены штурман 800-го авиаполка капитан М. И. Степанов и командир звена 673-го авиаполка старший лейтенант В. А. Богров. Штурмовиков прикрывали истребители во главе с капитаном С. Д. Луганским и старшим лейтенантом Н. В. Буряком.

В Померках базировалось 20 «мессершмиттов». Пять из них в результате налета сгорели, несколько машин было повреждено огнем из пушек. Штурмовой налет на аэродром Сокольники оказался еще более удачным: там было подожжено 22 бомбардировщика, повреждено 5 сборных ангаров, взорван склад боеприпасов{19}.

15 августа 1943 года начальником штаба 5-й воздушной армии был назначен генерал-майор авиации Н. Г. Селезнев. Николай Георгиевич Селезнев в шестнадцать лет начал службу в Красной Армии, где вступил в ряды ВКП(б), окончил Военно-воздушную академию. Он принимал участие в боевых действиях против финской военщины. В 5-ю воздушную армию прибыл с должности начальника штаба 17-й воздушной армии.

В эти дни, с 18 по 22 августа, фашисты пытались разгромить основные силы ударной группировки Воронежского фронта в районе Богодухова, чтобы добиться решительного изменения обстановки в свою пользу на всем белгородско-харьковском плацдарме. Активизировалась и вражеская авиация. По данным только воздушной разведки, противник перебросил из тыла и других участков фронта на аэродромы Полтавского и Харьковского аэроузлов более 500 самолетов. Особенно много бомбардировщиков и истребителей было обнаружено на аэродромах Полтавы, Миргорода, Кайдаки, Карловки, Лебедина. Для истребителей полевые аэродромы и площадки были оборудованы ближе к линии фронта, в пригородах Харькова.

Однако ничто не могло изменить ход сражения за Харьков.

Утром 18 августа 53-я и 57-я армии продолжали наступление, стремясь более плотно охватить Харьков с запада и юго-запада. Части и соединения 5-й воздушной армии непрерывно находились над полем боя. Могучие разрывы авиабомб сливались с мощным гулом огня артиллерии. [78] Успешно действовали в этот день летчики-штурмовики 667-го авиаполка. 18 Ил-2 во главе с командиром полка майором Д. К. Рымшиным вылетели на штурмовку войск противника в районе Ржавец, Бабаи, Яковлев-ка. До цели дошли благополучно. Встали в «круг», сделали четыре захода. Вниз полетели реактивные снаряды, бомбы, гулко стучали пушки. При пятом заходе над нолем боя появились «мессершмитты», которые с ходу попытались вклиниться в боевой порядок штурмовиков. Однако их маневр но удался. Ведомые надежно прикрывали ведущих. Меткий огонь вели воздушные стрелки, а истребители прикрытия разогнали вражеские самолеты.

В этом вылете отличился лейтенант И. X. Михайличенко. При выходе из пятой атаки он заметил впереди себя Ме-109, довернул штурмовик в его сторону и дал залп из пушек и пулеметов. «Мессер» загорелся и врезался в землю. И тут же Михайличенко почувствовал, как его «ильюшин» вздрогнул от удара сверху и резко накренился вправо. На плоскости зияла огромная дыра, штурмовик начал падать. Только попробовал летчик увеличить скорость, с крыла полетели клочья обшивки. И все-таки самолет летел - летел в сторону линии фронта. Ценой больших усилий Иван Михайличенко довел штурмовик до своего аэродрома. Вскоре «ил» заботливыми руками техников и механиков был отремонтирован, экипаж снова поднялся в воздух.

19 августа при выполнении боевого задания по штурмовке войск и техники противника в районе Гавриловка, Песочин группа из девяти Ил-2 под командованием старшего лейтенанта И. Г. Газизулина после выхода из первой атаки над Коротичами была встречена четырьмя фашистскими истребителями. Ведущий организовал групповую оборону в боевом порядке «круг» и вступил в воздушный бой с противником. В завязавшейся схватке было сбито два самолета врага. Остальные фашистские истребители, видя безрезультатность своих атак, скрылись. Поставленные задачи были выполнены успешно. Группа штурмовыми действиями уничтожила шесть автомашин с грузами и две батареи зенитной артиллерии.

22 августа группа из 18 Ил-2 во главе с капитаном А. П. Компанийцем штурмовала живую силу и технику противника в лесу восточнее Люботина. В районе цели она подверглась сильному обстрелу зенитной артиллерии и атакам 12 ФВ-190 и Ме-109. Советские штурмовики заняли боевой порядок «оборонительный круг» и вступили [79] в воздушный бой с истребителями противника. Летчики и воздушные стрелки ъ этом бою проявили исключительное мужество и героизм. Они прицельными очередями отражали одну за другой атаки немецких истребителей и в ходе воздушного боя сбили один Ме-109. Задание по штурмовке было выполнено.

Дерзко дрался с врагом старший летчик 667-го штурмового авиаполка лейтенант И. А. Антипин, экипаж которого за два дня уничтожил орудие с прислугой, танк, батарею зенитной артиллерии, сбил истребитель врага. За отличное выполнение боевых заданий командования на белгородско-харьковском направлении он был награжден двумя орденами Красного Знамени. Командование части посылало отважного штурмовика на самые ответственные задания. В любую погоду он вылетал на разведку, приносил исчерпывающие данные о противнике. Однажды, возвращаясь из полета в паре с младшим лейтенантом И. Т. Гулькиным, Антипин увидел на встречном курсе вражеский бомбардировщик Ю-87, атаковал и меткой очередью сбил его. За боевые подвиги 1 июля 1944 года Ивану Алексеевичу Антипину было присвоено звание Героя Советского Союза.

На харьковском направлении успешно включилась в боевую работу 312-я авиационная дивизия ночных легких бомбардировщиков (командир полковник П. Н. Кузнецов) в составе 392, 930 и 992-го авиаполков. Дивизия обеспечивала операцию наземных войск по освобождению Харькова, наносила ночью удары по скоплению войск противника, находившихся в движении и в местах сосредоточения. Объектами бомбардировок были артиллерийские и минометные позиции в районе Люботина, шоссейная и железная дороги, связывающие Харьков, Мерефу и Новую Водолагу. Удары наносились одиночными самолетами с небольшим интервалом беспрерывно в течение ночи, что подвергало гитлеровцев постоянному моральному воздействию, изматывало и изнуряло их.

В боях за Харьков особенно отличились экипажи капитанов А. А. Дорошенко и П. П. Закревского, лейтенантов М. А. Николаева и И. Н. Чернышова из 930-го Комсомольского авиаполка. Эта часть была создана по ходатайству Центрального Комитета комсомола в июне 1942 года. Командиром полка был назначен член ЦК ВЛКСМ майор М. Д. Еренков, военкомом - батальонный комиссар А. Д. Шрамко. Через месяц после формирования личный состав вступил в бой с врагом на Калининском [80] фронте. Авиаторы-комсомольцы летали в ближайшие тылы гитлеровцев, уничтожали эшелоны с войсками и грузами противника, срывали его движение по железнодорожным и шоссейным дорогам, сметали мосты и переправы. За ночь каждому экипажу приходилось делать по 8-10 вылетов.

Узнав о боевых делах летчиков-комсомольцев, молодежь Татарии, где формировалась часть, решила шефствовать над полком. В августе 1942 года шефы прислали свой первый подарок - 6 новых самолетов По-2, построенных на личные сбережения комсомольцев и молодежи Татарской АССР. Спустя несколько месяцев, накануне Белгородско-Харьковской операции, в полк прибыла делегация комсомольцев автономной республики. На торжественном митинге гости передали авиаторам еще 20 самолетов По-2, на фюзеляжах которых красовались надписи: «Кзыл Татарстан», «Комсомол Татарстана», «Казанский комсомолец», «Зеленодольский комсомолец», «Пионер Татарии». Полку было передано Красное знамя обкома комсомола. Летчики и штурманы заверили шефов, что они на подаренных самолетах будут беспощадно уничтожать фашистских захватчиков и с честью пронесут Красное знамя сквозь суровые годы войны до полной победы над ненавистным врагом. И слово свое они держали крепко.

За 21 и 22 августа авиасоединения 5-й воздушной армии совершили только на дорогу Харьков - Полтава 1300 самолето-вылетов, где уничтожили 57 танков, 291 автомашину, до 130 орудий, а также рассеяли до 1 тыс. вражеских солдат и офицеров{20}.

С каждым днем положение харьковской группировки противника все более осложнялось. Во второй половине дня 22 августа немецко-фашистские войска стали отходить из района Харькова. Вспоминая события тех дней, И. С. Конев писал: «Чтобы не дать возможности противнику уйти из-под ударов, вечером 22 августа я отдал приказ о ночном штурме Харькова.

Всю ночь на 23 августа в городе шли уличные бои, полыхали пожары, слышались сильные взрывы. Воины 53-й, 69-й, 7-й гвардейской, 57-й армий и 5-й гвардейской танковой армии, проявляя мужество и отвагу, умело обходили опорные пункты врага, просачиваясь в его оборону, нападали на его гарнизоны с тыла. Шаг за шагом [81] советские воины очищали Харьков от фашистских захватчиков»{21}.

23 августа Харьков был полностью освобожден от захватчиков. Большая часть группировки противника была уничтожена, а остатки ее, побросав оружие и снаряжение, в панике бежали на юго-запад. В приказе Верховного Главнокомандующего отмечалось: «Сегодня, 23 августа, войска Степного фронта при активном содействии с флангов войск Воронежского и Юго-Западного фронтов в результате ожесточенных боев сломили сопротивление противника и штурмом взяли город Харьков.

Таким образом, вторая столица Украины - наш родной Харьков освобожден от гнета немецко-фашистских мерзавцев.

В наступательных боях за овладение городом Харьков наши войска показали высокую боевую выучку, отвагу и умение маневрировать.

В боях за город Харьков отличились войска генерал-майора И. М. Манагарова, генерал-лейтенанта В. Д. Крюченкина, генерал-лейтенанта М. С. Шумилова, генерал-лейтенанта Н. А. Гагена, генерал-лейтенанта танковых войск П. А. Ротмистрова и летчики генерал-лейтенанта авиации С. К. Горюнова».

В ходе Белгородско-Харьковской операции соединения и части 5-й воздушной армии совершили 14668 боевых самолето-вылетов, из них 6443 - на бомбардировку и штурмовку живой силы и боевой техники противника{22}. В результате боевых действий части воздушной армии уничтожили 570 танков, 3657 автомашин с грузами и войсками, 118 батарей полевой и 171 батарею зенитной артиллерии, 20 минометных батарей, 34 пулеметные точки, взорвали 115 складов с боеприпасами, 9 - с горючим, уничтожили и вывели из строя более 10 тыс. гитлеровцев{23}.

Фашистская авиация, по данным ПВО Степного фронта, произвела в ходе операции 8280 самолето-пролетов. Особую активность бомбардировочная авиация противника проявила во время наступления советских войск на подступах к Харькову. Действия ее в этот период характеризовались массированностью. Группы из 30-40 бомбардировщиков следовали одна за другой. Только 17 августа [82] из общего числа отмеченных 800 самолето-пролетов 700 было произведено бомбардировщиками{24}.

При выполнении боевых задач в 412 воздушных боях советские летчики уничтожили 409 самолетов противника, но и сами потеряли 90 машин{25}.

Многие самолеты были подбиты, не дошли до аэродромов, сели на фюзеляж. В первые дни операции летчики некоторых истребительных авиаполков увлекались воздушными боями с вражескими истребителями и подчас оставляли без прикрытия штурмовики и бомбардировщики. По этой причине было потеряно 5 Пе-2 и 25 Ил-2{26}.

Командир 1-го штурмового авиакорпуса генерал-лейтенант авиации В. Г. Рязанов был недоволен действиями летчиков 203-й истребительной авиадивизии генерала К. Г. Баранчука. На разборе полетов в 247-м истребительном авиаполку этой дивизии он предупредил летчиков:

- За тех, кого собьет враг с земли, я с вас спрашивать не стану. Если же потери у штурмовиков появятся от фашистских истребителей, буду рассматривать это как невыполнение приказа. Не гонитесь за числом сбитых самолетов. Для вас герой не тот, кто обивает чужие,. а тот, кто двоих штурмовиков не дает в обиду. Прикрыть штурмовики, дать им работать спокойно - вот задача летчиков истребительной авиадивизии, входящей в состав штурмового корпуса, вот ваше главное дело.

В ходе операции были и другие недочеты. Группы истребительных патрулей не эшелонировались по высоте, дежурили на сноси территории. Не всегда хорошо было организовано оповещение о приближении воздушного противника. Это вынудило прикрывать наземные войска непрерывным патрулированием в воздухе, что приводило к большому расходу сил.

Много труда в обеспечение победы вложили техники, механики и мотористы авиационных полков, где инженерно-техническим составом руководили инженер-майоры С. И. Бабий и В. И. Виноградов, инженер-капитаны В. И. Катилевский, С. Б. Некротин, С. И. Лобанков, Е. Л. Фраинт. Например, группе технического состава 240-го истребительного авиаполка необходимо было [83] срочно ввести в строй три поврежденных в бою самолета с заменой на одном из них мотора. Согласно существующим нормам на это требовалось четыре дня, но техник звена техник-лейтенант Д. А. Качагин, механик самолета старший сержант П. Е. Козлов, мотористы младшие сержанты А. 3. Хаплийчук и Б. 3. Хаплийчук и другие специалисты сумели за двое суток выполнить все работы.

Напряженно работали техники звеньев техники-лейтенанты II. М. Бондарев, П. И. Золотев и И. В. Шушин, младший техник-лойтенант И. А. Кузнецов, механики самолетов старший сержант Д. И. Беседин, сержант В. С. Нюнин, механики по вооружению старшины А. Д. Асканов и А. А. Бабацов, сержанты Ф. С. Бондаренко и М. И. Коган. Многие из механиков настойчиво просились заменить воздушного стрелка, и некоторым из них удалось совершить по нескольку вылетов. Так, сержант Коган совершил 40 боевых вылетов и был награжден орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды. Младшим авиационным специалистам для заправки, например, «илов» горючим, маслом, сжатым воздухом и зарядки боеприпасами отводились считанные минуты. При этом надо учесть, что на каждый штурмовик оружейникам приходилось подвешивать бомбы и реактивные снаряды, заряжать пушки и пулеметы.

Самоотверженно выполняли свое дело, не отставая от мужчин, механики по вооружению Екатерина Кубышки-па, Валентина Медведева, Мария Маслова, Эмма Узалевская, механики по приборам Анна Сорокина, Нина Шарапова, парашютоукладчица Мария Раздорская. Девушки делали все возможное, а порой и невозможное, чтобы самолеты всегда были в готовности к вылету.

Подвижная авиаремонтная сеть за период операции отремонтировала 2712 самолетов, 14 моторов, в том числе полевая ремсеть - 2649 самолетов. Инженерно-авиационная служба армии во главе с генерал-майором ИТС А. Г. Руденко добилась оперативного снабжения частей необходимыми материалами и запасными частями. По оценке начальника штаба ВВС генерал-полковника авиации С. А. Худякова, ИАС армии работала четко, обеспечила максимальное количество исправных самолетов, добилась отсутствия отказов техники по вине личного соcтава{27}. [84] Хорошо трудились солдаты, сержанты и офицеры частей авиационного тыла на обеспечении боевых вылетов и подготовке аэродромной сети. Например, личным составом 85 раб (начальник полковник И. А. Добрынин) было подвезено 1902 т авиабомб, более 25 млн. снарядов и патронов, 83 авиационных мотора. За этот период построено 18 командных пунктов, 17 летных полей, 95 укрытий для самолетов и 107 других специальных сооружений{28}.

С честью справлялись со своими задачами водители автотранспортных батальонов и батальонов аэродромного обслуживания. Ефрейтор И. А. Лавриненко заправил водой и маслом 965 самолетов. Не раз Иван Лавриненко находился в различных переделках, попадая под обстрел вражеской авиации. Однако он сумел сберечь и себя, и машину. Однажды ему поручили снять пушки и пулеметы с самолета Ил-2, находившегося у линии фронта. Лавриненко, несмотря на ожесточенный огонь гитлеровцев, блестяще выполнил задание. По нему равнялись многие другие водители. Младший сержант В. М. Тришкин, прибывший в действующую армию в начале августа 1943 года, обслужил 135 самолетов. Добросовестно трудился водитель автостартера рядовой И. Ф. Жуков. За операцию он произвел 1450 самолето-запусков, наездил 5170 км, не имея ни одной поломки. Круглые сутки заправлял топливом самолеты Ил-2 водитель бензозаправщика ефрейтор А. С. Иванченко. Все они были награждены орденами и медалями.

Мужественно и храбро действовали команды солдат и сержантов, которые обслуживали ложные аэродромы. Не зная страха перед врагом, они различными средствами привлекали внимание противника, заставляли его сбрасывать смертоносный груз на ложные объекты. Отважно действовала команда, возглавляемая рядовым С. А. Федоровым, на ложном аэродроме Ромахов. В один из августовских дней, вечером, на аэродроме был включен ночной старт. Гитлеровцы, приняв его за действующий, нанесли бомбовый удар. После разрыва первых бомб загорелись макеты самолетов и специальных машин. Команда советских воинов, имитировавшая жизнедеятельность ложного аэродрома, открыла огонь из нескольких зенитных пулеметов. Это еще больше убедило фашистских летчиков в том, что они нанесли удар по действующему [85] аэродрому. Появилось много очагов пожара,. искусно имитируемых маскировщиками. На ложный аэродром было сброшено более 50 бомб различного калибра.

В воздушной армии в июле - августе было оборудовано 6 ложных аэродромов, на которых установили около 100 макетов самолетов и спецавтотранспорта, построили более 50 ложных укрытий, складов горючего и боеприпасов. Противник принимал их за действительные и неоднократно подвергал бомбардировкам. Только в августе на ложные аэродромы было произведено 9 вражеских самолето-налетов и сброшено 759 бомб различного калибра{29}.

Свои боевые задачи по поддержке войск Степного фропта в контрнаступлении на белгородско-харьковском направлении 5-я воздушная армия выполнила успешно. Активно воздействуя с воздуха на противника, авиасоединения помогли войскам разгромить крупную группировку немцев. В Белгородско-Харьковской операции в полном объеме было осуществлено авиационное наступление, что явилось дальнейшим шагом в развитии оперативного искусства ВВС. Оно началось с мощной авиационной подготовки, после которой бомбардировщики и штурмовики 5-й воздушной армии немедленно переключились на поддержку наступавших наземных войск. Усилия авиации сосредоточивались на узких участках фронта. Массированным ударам подвергались наиболее важные объекты - танки и артиллерия, которые препятствовали успешному продвижению войск Степного фронта. Обеспечивая непрерывное воздействие на войска противника, воздушная армия тем самым снижала способность гитлеровцев к сопротивлению, наносила им большие потери, способствовала успеху прорыва наземными войсками оборонительных позиций врага. С вводом в сражение подвижных соединений полки и дивизии воздушной армии переключили свои главные усилия на подавление средств противотанковой обороны противника, изолировали район боевых действий от подхода резервов, обеспечили прикрытие с воздуха танковых и механизированных корпусов. С самого начала отхода вражеских войск советские авиаторы принимали активное участие в их преследовании. Для подавления фашистской авиации наносились удары по ее аэродромам. [86] Дальнейшее развитие получили способы взаимодействия воздушной армии с наземными войсками и организация управления авиационными частями и соединениями. Чтобы обеспечить более четкое управление авиацией, было создано несколько радиосетей. В частности, выделялась отдельная радиосеть для управления и наведення экипажей 1-го штурмового авиакорпуса на поле боя.

Боевые действия на белгородско-харьковском направлении отличались напряженной борьбой за господство в воздухе. На выполнение этой задачи 5-й воздушной армией было затрачено до 35 проц. всех самолето-вылетов. Борьба с авиацией противника увенчалась разгромом ее основных сил.

В боях под Белгородом и Харьковом совершенствовалась тактика родов авиации. Получили развитие действия штурмовой авиации как крупными группами самолетов, так и небольшими подразделениями. Для лучшего управления штурмовиками и наблюдения за их действиями над полем боя командные пункты командира 1-го штурмового авиакорпуса генерал-лейтенанта авиации В. Г. Рязанова и командиров 266-й и 292-й штурмовых авиадивизий полковника Ф. Г. Родякина и генерал-майора авиации Ф. А. Агальцова были размещены вблизи наблюдательных пунктов командующих наземными армиями.

Экипажи 1-го бомбардировочного авиакорпуса И. С. Полбина широко 'применяли способ нанесения сосредоточенных ударов в составе до дивизии включительно, часто практикуя бомбометание с пикирования. Летчики 4-го истребительного авиакорпуса генерал-майора И. Д. Подгорного получили ценный опыт ведения групповых воздушных боев с применением маневра в вертикальной плоскости. Для 294-й и 302-й истребительных авиадивизий, прикрывавших наземные войска, назначались полосы, в которых они уничтожали самолеты противника. Для дальнего обнаружения вражеских самолетов применялись самолеты-разведчики, которые патрулировали в районе аэродромов противника на вероятных маршрутах его полета и передавали по радио данные о всех появившихся группах самолетов. Это позволяло своевременно наращивать усилия патрулирующих пар, звеньев и эскадрилий и осуществлять перехват вражеских самолетов на дальних подступах. [87] При сопровождении бомбардировщиков и штурмовиков истребители образовывали несколько групп различного тактического назначения. В боевых порядках истребителей сопровождения в отличие от прежнего построения, состоявшего обычно из одной группы, создавались ударные группы и группы прикрытия, а в ряде случаев и передовые группы. Помимо сопровождения истребители прикрывали бомбардировщики и штурмовики в районе цели. Это намного повысило надежность прикрытия и свидетельствовало о значительном совершенствовании тактики истребительной авиации.

В период подготовки и в ходе наступления большое значение имела авиационная разведка. Если в 1942- 1943 годах она осуществлялась в основном визуальным наблюдением, а воздушное фотографирование только начало применяться, то теперь роль его намного возросла. Белгородско-Харьковская операция готовилась с использованием многократного предварительного фотографирования вражеской обороны. К воздушной разведке кроме 511-го отдельного разведывательного авиаполка привлекались другие части.

На белгородско-харьковском направлении основные силы авиации использовались над полем боя. Их действия тщательно согласовывались с действиями наземных войск по времени, месту и объектам; устанавливались четкие сигналы взаимодействия; командирам и штабам авиасоединений предоставлялась полная инициатива в решении задач на поддержку войск.

Боевой опыт, полученный в Белгородско-Харьковской операции, способствовал значительному повышению выучки летного и технического состава, организаторского мастерства и тактической зрелости авиационных командиров и политработников.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

{1}См.: История второй мировой войны 1939-1945. М., 1976. Т. 7. С. 170.

{2}См.: История второй мировой войны 1939-1945. Т. 7. С. 172.

{3}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 35, л. 3.

{4}ЦАМО, ф. 327, оп. 5014, д. 8, л. 3.

{5}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 35, л. 3.

{6}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 79, л. 162.

{7}Гречко С. Н. Решения принимались на земле. С. 117-118.

{8}См.: История второй мировой войны 1939-1945. Т. 7. С. 173.

{9}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 79, л. 232.

{10}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 63, л. 33.

{11}Там же, л. 110.

{12}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 63, л. 18.

{13}Евстигнеев К. А. Крылатая гвардия. М., 1982. С. 99, 100-101.

{14}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 63, л. 132.

{15}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 38, л. 4.

{16}Там же, л. 12.

{17}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 61, л. 18.

{18}ЦЛМО, ф. 327, оп. 4999, д. 61, л. 18.

{19}См.: Гречко С. Н. Решения принимались на земле. С. 132.

{20}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 4, л. 5.

{21}Конев И. С. Записки командующего фронтом 1943-1945. М 1982 С. 37

{22}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 35, л. 7.

{23}Там же.

{24}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 79, л. 165.

{25}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 35, л. 9.

{26}ЦАМО, ф. 327, оп. 5016, д. 53, л. 26.

{27}ЦАМО, ф. 327, оп. 5016, д. 53, л. 32.

{28}ЦАМО, ф. 327, оп. 5016, д. 53, л. 65.

{29}ЦАМО, ф. 327, оп. 4999, д. 94, л. 109.

[88]

Дальше