Содержание
«Военная Литература»
Военная мысль

2. Строительство вооруженных сил

Политическая основа армии. - Моральные силы. - Количество и качество. - Мелкие государства. - Регулярная армия и партизаны. - Укомплектование. - Организация. - Отношение нестроевых к строевым. - Отношения между родами войск. - Железнодорожный маневр.

Политическая основа армии. "Задача армии высока и благородна; армия не должна опускаться до уровня политических партий", Эта идеалистическая формула рождена французским лицемерием в 1872 году и обязана своим появлением творчеству старого бонапартиста, Шаслу-Леба, являвшегося докладчиком в парламенте основного закона обустройстве французской республиканской армии. "Третья французская республика унаследовала армию, кадры коей состояли из монархических и бонапартистских элементов. Реакционные элементы твердо расчитывали па армию для устройства в надлежащий момент переворота и в указанной формуле нашли фиговый листок, чтобы оправдать пребывание антиреспубликанского командного состава во главе республиканской армии Генерал Буланже, вступив в должность военного министра, первую свою речь в парламенте посвятил аполитичности армии и тотчас же приступил к подготовке государственного переворота.

Аполитичность трудно представить даже у наемников, связанных с государством только денежными интересами; даже деклассированные солдаты ходом событий оказываются вынужденными стать представителями определенных интересов. Армия не может не являться отражением существующих в стране классовых группировок, и элементарное благоразумие требует, чтобы господствующий класс обрабатывал мышление армии в соответствии с требованиями своей политики, Условия жизни постоянных армий представляют для этого значительные возможности. В Швейцарии Англии, Соединенных Штатах даже милиция отнюдь не является аполитичной, а представляет энергичное отражение классовых взглядов буржуазии.

Нет сомнения, что моральные силы войск покоятся на экономическом базисе, и политическая идеология армии должна находиться в известном отношении к этому базису, В эпоху натурального хозяйства и господства иерархически построенной земельной собственности рыцарское ополчение сплачивалось только духом феодального лоялизма. Вассал был обязан верностью сеньору и не знал, что такое отечество. Еще в 1549 г. французский писатель утверждал "qui a pays, n'a que faire de patrie", т.е. отечество ни к чему для тех, у кого есть родина. Своя провинция противопоставлялась остальному миру. В мировую войну мы слышали уже извиняющийся отклик этого мировоззрения: "мы - калужские".

Капиталистическая эпоха выдвинула, на замену феодальной верности, понятие, патриотизма. "Patrios" означает и отцовский, и отечественный. Понятия отечества и наследственной собственности образуют в буржуазной идеологии одно патриотическое чувство, требующее защиты позиции господствующих в государстве классов. Патриотизм связывается с определенной территорией, очерченной государственными границами, обостряется национализмом, в основе которого лежит представление о единстве известной группы населения, говорящей на одном языке; национализм противоположен понятию мирового гражданства, гуманизма и связан с шовинистической верой в превосходство своей культуры, своих материальных сил, интеллигенции, характера. Волна национального движения имеет часто предпосылкой рост местных капиталов. Такова, быть может, основа современного подъема национализма в Азии.

Патриотизм и сейчас является той основой, на которой строятся национальные армии. Но в других армиях, особенно в условиях гражданской войны, когда классовая борьба принимает острые формы, идеология строится уже не на патриотизме, а на классовом чувстве.

Нельзя дать никакого шаблона для выбора основ, на которых следует строить вооруженные силы. Последние должны целиком вырасти из данного государства. Вечную ценность представляет совет, данный, 150 лет назад полякам, стоявшим перед угрозой раздела их территории: "польская нация по природе своей, по управлению, нравам, по языку различествует не только с соседними, но и со всеми другими европейскими народами. Мне хотелось бы, чтобы она различествовала бы и по своему военному устройству, тактике, дисциплине, чтобы всегда она была собой и ничем иным. Только тогда она станет всем тем, чем она может быть, и извлечет из своих недр все средства, которыми может располагать". Строительство армии, которое сошло с такого пути, совершило бы ошибку.

В буржуазных армиях в период мировой войны борьба за политическое просвещение армии велась мало энергично; в расчете на силу военных традиций и на политическую ориентировку, даваемую юношам в шкодах, ограничивались мало действительным преподаванием "военной словесности". Опыт мировой войны и напряжение классовой борьбы показали, что такое решение было ошибочно. В 1917 году Людендорф вводит в германской армии, на фронте и в тылу, занятия по "патриотическому просвещению". Командный состав оказался плохо подготовленным для ведения политических бесед с солдатами, и после войны немцы проектировали ввести для молодых офицеров обязательное прохождение в 9-месячный срок особого курса при университетах, на котором они ознакамливались бы с политическими, социальными и экономическими вопросами. Совершенно основательно Красная армия уделяет существенное внимание политической подготовке командного и красноармейского состава.

Определенная политика, преследуемая государством, повелевает придавать и вооруженным силам соответственную политическую физиономию. Нет армии вообще, а существуют армии определенных государств, определенной эпохи, определенных классов, организуемые для определенных задач.

Особой формой подчинения организации войск политическим требованиям является формирование войсковых частей из граждан неприятельского государства по национальному признаку, частью из политических эмигрантов, частью из подвергшихся политической обработке пленных, частью из "ирреденты". Лучшие неприятельские войска, с которыми пришлось драться Александру Македонскому, являлись отрядами греческих республиканцев, поступивших на персидскую службу, когда македонцы подчинили греческие республики своей гегемонии. В 1812-1813 г.г. русское правительство, по настоянию Штейна, довольно успешно формировало из перебежчиков германский легион, под лозунгом освобождения Германии от французского ига.

В мировую войну мы встречаемся с формированием на русском фронте чехо-словацких частей из австрийских пленных; разложение австрийской государственности позволило Антанте пополнить и сербскую армию пленными из южных славянских областей Австрии. Австро-Венгрия, начав с помощью Пилсудского формировать польские легионы, встала с самого начала войны на тот же путь по отношению к царской России; это начинание было не слишком удачно, так как состав легионов Пилсудского был пополнен преимущественно за счет переводов поляков из других австрийских полков, и австрийскими военнообязанными; глубокие противоречия между интересами польской и германской буржуазии и обещанная Россией автономия удержали поляков русского подданства от массового вступления в легионы Пилсудского.

Моральные силы. Основным источником моральных сил бойца является сознательное отношение к войне того класса, к которому принадлежит боец, или переработка сознания последнего государством, поскольку последнее справляется с этой задачей. Постоянная армия, с ее традициями, с ее твердым распорядком казармы, представляет могущественное орудие переработки человеческого сознания. Однако, эта переработка требует значительного времени, и может вестись лишь в относительно ограниченном масштабе. Современная война, требующая миллионов мужчин на мобилизацию и пополнение вооруженного фронта, не может опираться только на сознание, искусственно созданное в казарме; только в том случае, если задачи войны понятны и близки широким массам населения, можно рассчитывать, что вооруженные силы в течение долгого времени будут сражаться с большими подъемом и упорством. В противном случае придется наблюдать явления, аналогичные с имевшими место в австрийской пехоте: части последней очень недурно сражались в первых боях, но когда военные действия стерли казарменный грим, когда кадровый состав выбыл и войска разбавились пополнениями, когда начал выявляться на фронте вооруженный народ, то боеспособность австрийской пехоты быстро и сильно упала; последовали массовые сдачи в плен. То же, в несколько меньшем масштабе, мы наблюдали и в старой русской армии.

Несмотря на стихийность этого явления, выдающиеся качества командного состава, твердый порядок в частях, организованность, выступающая во всех мероприятиях, успешный ход военных действий, очевидная целесообразность отдаваемых начальниками распоряжений крайне способствуют повышению авторитетности управления и могут не только сохранить, но и поднять уровень моральных сил войск. Чрезвычайная пестрота качеств командования в старой русской армии обусловливала и чрезвычайное разнообразие в моральном уровне различных полков; наряду с частями, ожидавшими лишь своей очереди сдаться в плен или разбежаться, находились и части, способные к организованной работе в обстановке величайшего тактического напряжения. Разумность в снабжении и распределении, материальная удовлетворенность, заботливость о сохранении человеческих жизней, выдвижение вперед интересов общего блага и неумолимое преследование всяких проявлений личного эгоизма, явное признание ничтожности всех личных отношений в сравнении с нуждами государства - создают и на войне высокую моральную устойчивость. Армия в своем собственном распорядке, и в особенности в самоотверженности своего командного состава, может почерпнуть огромный моральный импульс. Вопрос о командном составе и его пополнении имеет в современных условиях величайшее значение.

Современная военная техника, требуя объединения работы около тех или иных машин дальнего и близкого боя, также является источником сплочения особого порядка; в процессе машинизированного ею труда также накопляется известная моральная сила.

Однако, нельзя развивать эту мысль до своеобразного военного фордизма, выдвигающего вперед организацию и технику и презирающего охватываемых этой организацией и обслуживающих эту технику людей. Война, это, все-таки, не валовая работа по изготовлению автомобилей. Мечта о технике, господствующей и оттесняющей на полях сражений человека, родилась в мозгу буржуазного философа нации, лишенной "дара женщины" - многочисленных рождений, в момент начала революционных потрясений, вызванных мировой войной: "теперь оружие пытается заменить сражающихся; можно предвидеть момент, когда убивающая машина заменит бойца, как каменный уголь заменил раба. На смену современных многочисленных армий в этот день явятся небольшие отряды специалистов, подготовленных к управлению грандиозными разрушительными механизмами". При оценке взаимных отношений техники и человека, следует учесть пережитый нами опыт русско-японской войны 1904-5 г.г., в которой победа досталась не более богатой и не выше развитой в техническом отношении стороне. Стратегическое мышление может только присоединиться к мнению финансиста, изучившего русско-японскую войну : и не следует думать, что значение для военного успеха человека и всего, что с ним непосредственно связывается, отпадает вследствие массового роста техники. Такое утверждение представляло бы еще большее заблуждение, чем представление, что экономическая эволюция ремесла в крупное производство заключается только в оттеснении человека машинами. Численность человеческого материала, его физическая работоспособность и выучка, одушевляющий его дух, охватывающие его организация и дисциплина, руководящие им личности - все это такие факторы, которые не могут быть заменены никаким техническим оборудованием, в промышленности - никакой машиной, в ведении войны - никакими линейными кораблями или пушками. Не в исключении этих факторов, а в повышении и умножении их действительности заключается смысл техники".

Не следует видеть причины понижения моральных сил всегда вне деятельности самого вооруженного фронта и приписывать его, например, исключительно агитации неприятеля. Ряд нецелесообразных мероприятий Нивеля и очевидная для всех плохая организация апрельского наступления 1917 года вызвали во французской армии падение авторитета командования и революционные вспышки. Последние были приписаны действию пораженческой агитации немецких агентов. Между тем германское командование узнало об этом брожении во французской армии лишь долгое время спустя; Людендорф оправдывает этим то обстоятельство, что он не перешел в мае 1917 года в наступление на французском фронте и не использовал его временную слабость.

Количество и качество. Каждое государство может иметь армию поменьше, но лучше снабженную и обученную, или армию побольше, но уступающую первой в качестве. Средства, ассигнованные государством, могут, при существовании воинской повинности, быть растворены в большей или меньшей массе. Немногие государства (Франция) используют все свое боеспособное население; перед остальными встает вопрос о количестве и качестве.

Едва ли верно, что не бывает ни слишком много войск, ни слишком хороших войск. Отборная дружина не может быть достаточно многочисленна. Карл XII, вторгшийся в Россию, утонул в океане русской земли. Его малочисленная отборная армия утратила свои сообщения и погибла под Полтавой из-за невозможности сопротивляться числу. С другой стороны, Наполеон, организовавший в 1812 г. вторжение в Россию полумиллионной армии, погрешил в Другую сторону. Многие элементы этой громады были совершенно ненадежны; 10% полков были сплошь укомплектованы дезертирами и штрафованными; Наполеоном руководило безграничное презрение к человеческой морали - из всякого человека, полагал он, можно сделать храбреца. И эти полчища совершенно не отвечали очень слабым средствам Литвы, Белоруссии, района большой Смоленской дороги. Да и противник - русская армия - насчитывал только 150 тысяч и не требовал сосредоточения таких огромных сил, снабжение коих на удалении в 800 километров, являлось совершенно неразрешимой задачей. Вдвое меньшая наполеоновская армия, используя те же местные средства, испытала бы несравненно меньшие лишения. Но другую половину следовало бы не отбрасывать вовсе, а организовать в виде второлинейных и запасных частей, для оккупации территории в тылу и питании пополнениями перволинейных войск. Человеческий материал был бы использован несравненно экономнее.

У Наполеона в 1812 году чувствовался именно недостаток пополнений и тыловых частей. Необходимость занимать при оккупации большие пространства требует соответственного количества. Через три с половиной месяца войны, когда Наполеон достиг Москвы, он отошел от Немана у Ковно на 800 километров, оккупировал 235 тысяч кв. километров территории, общая численность его войск уменьшилась до 213 тысяч, и на кв. километр оккупированной территории приходилось по 0,9 солдата. Мольтке в 1870 году начал операции с меньшими, чем у Наполеона силами - 450 тысяч, но, несмотря на жестокие бои, через три с половиной месяца, когда немцы достигли берегов Луары, его армия уменьшилась, благодаря хорошей системе укомплектования, только до 425 тысяч; он углубился во Францию только на 235 километров, оккупировал территорию в 72 тысячи кв. километров, и на кв. километр имел по 6 немецких солдат - почти в 7 раз больше, чем Наполеон в 1812 г., и в 12 раз больше, чем Тухачевский на Висле в 1920 году (продвижение 550 километров, оккупированная территория 190 тыс. кв. километров и наличность на оккупированной территории не свыше 95 тыс. красноармейцев). Этим объясняется прочность положения Мольтке в 1870 г. под Парижем и неустойчивость Наполеона.

Действительность ставит ответ да поставленный вопрос в тесные рамки: нельзя жертвовать значительно ни качеством, ни количеством. Действия большого государства против Москвы или Варшавы требуют углубления в неприятельскую страну на 550-750 километров, занятия территории в 200-300 тысяч кв. километров. Это - задача, посильная армии, приближающейся больше к миллиону, чем к полумиллиону, и требующая, даже при применении методов сокрушения, не менее 10-12 недель, в течение которых соответственные пополнения должны быть направлены в путь. Качество нельзя также понижать ниже известного предела боеспособности, опустившись за который войска становятся уже балластом и уподобляются отошедшим в историю китайским полчищам "зеленого знамени".

В XVIII веке, увлекаясь высокой техникой строевого обучения, все отдавали предпочтение качеству. Еще в 1877 году русское командование сделало грубую ошибку, начав военные действия совершенно недостаточными силами. Неудачи под Плевной заставили русских в течение 4 месяцев увеличить свою армию втрое, с 8 дивизий до 25 дивизий. С 1878 г. до 1904 г. в русской армии установилась столь же неосновательная погоня за количеством. Маньчжурский опыт, засвидетельствовавший недостатки в качестве, заставил несколько одуматься. С 1905 года по 1913 г., при огромном увеличении военного бюджета, русская армия численно не увеличивалась. В мировую войну мы не уделяли достаточно внимания на то, чтобы на фронт не поступали плохо обученные и снабженные части, без достаточных кадров. Не основательно было также и стремление Людендорфа в 1917 г. к увеличению числа дивизий германской армии.

В разгар гражданской войны, в первую половину 1919 г., по инициативе центрального органа снабжения был поднят вопрос о сокращении Красной армии, кажется, с 56 до 27 дивизий, ввиду необходимости привести в соответствие штатный состав армии и возможности ее снабжения. Нам представляется, что сокращение произвести было совершенно необходимо, быть может, другим порядком - путем уменьшения вдвое штатов дивизии. Несколько неосторожное отклонение этого предложения привело к тому, что численность армии уменьшилась не планомерно, а стихийно, ставши в соответствие с ее экономическим базисом, при чем это стихийное сокращение распространилось на наиболее драгоценные, рабочие ее элементы - строевой состав пехоты, а пухлый тыл остался в неприкосновенности.

Нужно иметь в виду, что современные тактические тенденции, связанные с усовершенствованием оружия и переходом к групповому порядку, заставляют особенно подчеркнуть значение качества. Хорошо обученный солдат, с хорошим вооружением, имеет теперь особенно крупные преимущества над плохо обученным и вооруженным. Генерал Ланглуа даже формулировал, после русско-японской войны, тенденцию к перевесу качества над количеством, как закон исторического развития. Необходимо в особенности предостеречь от погони за количеством, в ущерб качеству, экономически бедное государство. Плохой солдат имеет такой же желудок, занимает в вагоне такое же место, требует такого же хвоста нестроевых, как и хороший солдат. Но он стоит много дороже, раз война уже началась; он расходует огнеприпасы несравненно менее экономно, и автоматическое оружие в его руках является ужасным орудием мотовства. Все предметы снабжения в плохой роте уничтожаются с удивительной беспощадностью; она представляет дырявое решето, всегда оборванное и безоружное, так как торгует снаряжением и теряет шинели, сапоги, оставляет на поле сражения вооружение и телефонные аппараты; она более прожорлива, так как фальсифицирует свой наличный состав и требует лишние пайки. Она затрачивает такие же усилия, как и хорошая рота, когда месит грязь на дорогах или дрогнет под дождем, но засоряет госпитали своими больными несравненно сильнее, истощает в корне местные средства, отталкивает симпатии местного населения, несет в бою большие потери (включая и самострелов). Плохая рота обладает способностью таять, как лед на летнем солнце; при затрате огромного количества жизней, здоровья, усилий, она дает совершенно ничтожную полезную работу. Все уходит на преодоление внутренних трений, на борьбу не с действительным противником, а с призраками больного воображения. Надо быть очень богатым государством, чтобы пытаться вести современную войну плохими войсками. Чего на войне стоят части, плохо настроенные и неудовлетворительно обученные стрельбе?

Тем не менее, мы видим рост армий. В войну 1870 г. Германия мобилизовала 3,5% населения, а в мировую войну Германия, Франция и Австрия мобилизовали вшестеро больше - по 20% населения. Ответ на поставленный вопрос приходится формулировать так: война требует войск высокого качества и в достаточном количестве. Ставка исключительно на качество опасна в том отношении, что с течением затяжной войны боевая ценность воюющих имеет стремление стать одинаковой: худшие войска постепенно получают закал и перенимают у противника его приемы, лучшие войска - разжижаются все более слабыми пополнениями. Понятно, поэтому, тяготение к стратегии сокрушения у лучше сколоченной и обученной армии, с целью скорее реализовать свой качественный перевес.

Мелкие государства. Мелкие государства, естественно, желая сравняться с большими, добиваясь скорее видимости, чем реальных результатов, всегда стремятся к организации армий, количественно превосходящих экономические возможности их тыла. Их армии совершенно не отвечают требованиям большой войны. Все их ресурсы в огнестрельных припасах, снаряжении и обмундировании могут быть поглощены одной крупной операцией. Комплектования иссякают очень быстро. В Балканской войне 1912 г. сербы остались без ружей, болгары без шинелей; Россия разновременно широко помогала обоим. Участь армий малых государств в мировую войну была - съеживаться и поступать на содержание больших союзников. Сербия окончательно вымоталась уже к началу 1915 года. Румынскую армию через три месяца войны пришлось сократить более, чем вдвое, так как от многих дивизий остались почти лишь одни штаты. Деление Европы на ряд мелких государств, балканизация ее по Версальскому миру, естественно, привело к увеличению общей численности вооруженных сил, содержимых в мирное и выставляемых в военное время, к увеличению расходов по военным бюджетам. Но было бы ошибочно подсчитывать силы союза небольших государств, складывая цифры, в которых выражается численность их армий. В пламени войны мелко наколотые государственные образования сгорают очень быстро. Их армии, способные держаться в поле немногие недели, это, только авангарды, могущие выиграть время для вмешательства больших держав. Полгода войны для них мыслимы лишь при обильной экономической поддержке из-за границы. Особенно низка их наступательная способность. Их внимание поглощается неразрешимой задачей самостоятельного ведения ими обороны; их колокольные интересы не совмещаются с наступательной подготовкой. Река Сава представляла для Сербии в мировую войну недоступную преграду. Весной 1905 г., при вступлении Италии в войну, Австро-Венгрия перебросила на Изонцо 5 дивизий с сербского фронта. Чтобы прикрыть Австро-Венгрию на Саве и Дунае, Германия перенесла в этот пограничный с Сербией район формирование трех новых германских дивизий. Эта призрачная сила оказалась действительной. При этом нужно иметь в виду, что сербы сами по себе представляют великолепнейший военный материал. Австро-Венгрия прикрывала свою черногорскую границу рядом блокгаузов, которые были бы смешны против всякого другого противника, и лишь несколько усилила пограничную стражу.

Регулярная армия и партизаны. По своему отношению к исполнительной власти государства вооруженные силы резко делятся на две категории. Регулярные войска являются беспрекословными исполнителями приказов исполнительной власти. Положение партизан можно охарактеризовать понятием попутчика.

Французская революция, выдвинувшая массы на первый план исторической арены, открыла значительный простор для участия в войне партизан. Наполеон одним росчерком пера устранил испанскую регулярную армию, но не успел справиться с народным движением, с крайним обострением партизанства в форме гверильи. В Тироле народное восстание доставило ему много хлопот. Русские партизаны в 1812 г. обратили неудачу наполеоновского похода в катастрофу. В 1813 г, в Германии также развивалась значительная деятельность партизан.

За последнее столетие роль партизан уменьшилась до самых скромных размеров. В числе других причин важнейшее место занимала всеобщая воинская повинность, которая втягивала в ряды регулярных армий все больший процент молодых мужчин и оставляла, таким образом, лишь ничтожный материал для вербовки партизанских отрядов. С другой стороны, в условиях современного экономического развития партизанские действия, тесно связанные с сочувствием им крестьянских масс, легко могли получить классовый характер, чего опасались в равной мере обе воюющие стороны. Во Франции в 1870 году в занятых немцами департаментах оставалось много молодых французов, так как воинская повинность далеко еще не охватывала все население; стали формироваться отряды франктиреров (вольных стрелков), весьма озабочивавшие немецкое командование, но вызывавшие также панику в мелкобуржуазных французских кругах, так как действия франктиреров иногда направлялись не только против немцев, но и на расправу с кулаками. Бельгия в начале мировой войны использовала для своих вооруженных сил лишь небольшую часть населения; и мы видим в первые моменты германской оккупации значительное развитие вооруженных нападений на германские тылы и одиночных германских солдат, что заставило немцев стать на путь тяжелых репресссий, до сожжения целых населенных пунктов включительно; германцы справились с движением, но ценой таких мероприятий, которые дали широкий материал для агитации Антанты против "германского варварства".

В настоящее время в некоторых государствах (Германия) воинская повинность является насильственно отмененной, и мы видим возрождение основной предпосылки для широкого развития партизанских выступлений. Существующие уже в мирное время подпольные организации представляют прекрасные кадры для партизанских отрядов. С другой стороны, обнажение классового характера в будущих войнах, несомненно, обострит партизанские выступления, как это свидетельствует опыт гражданской войны 1918-1920 г.г. (Украина, Сибирь, Белоруссия и т. д.).

Будущая война вызовет во всех воюющих государствах острые классовые столкновения и будет, несомненно, вестись не только регулярными войсками, но и большим количеством попутчиков-партизан. Однако, было бы большой ошибкой, переоценивая возможность и значение последних, ослаблять внимание к подготовке организованной вооруженной силы. XX век открывает успех для организации, для дисциплины, для сплоченности, для борцов, поставленных в твердые рамки и послушно устремляющих к цели свои усилия, а не для попутчиков - или капризных и впечатлительных, или случайных, всегда неподготовленных, не снабженных и разно понимающих свои задачи.

Партизаны, как попутчики, вообще полезны, пока находятся в стратегическом подполье - в неприятельском тылу. На той же территории, если она охвачена нашими органами власти, они приносят, может быть, больше вреда, чем пользы, становятся опасными; все, что есть ценного в их рядах, необходимо возможно скорее охватить рамками регулярной организации.

Укомплектование. Характер и формы укомплектования имеют чрезвычайное значение для стратегии. В рыцарскую эпоху важнейшая часть армии - тяжелая конница - укомплектовывалась преимущественно господствующим классом, феодальной верхушкой. Поэтому, хотя победа и не использовалась развитием преследования, и после боя победители и побежденные расходились по домам, - все же политическое значение сражения было значительно. В русской истории буржуазия почти не выступала в рядах армии: несомненно, это должно было отразиться на менее деловой конкретизации военного искусства в России. Серый крестьянский состав русских полков отражался на менее экономном расходовании человеческого материала.

Мы уже говорили о необходимых ограничениях в использовании рабочего класса для комплектования армии. Но, как старой царской армии очень полезны были бы "сломанные копья" и сыновья буржуазии в рядах крестьянской армии, что повысило бы ее тактические качества, сделало бы ее более маневренной, повысило бы чувство ответственности у комсостава, так совершенно необходим известный процент рабочих и в Красной армии. Нужно, обсуждая план экономической мобилизации, договориться о тех жертвах, которые должна будет принести промышленность квалифицированной рабочей силой. Весьма экономным с ней, несомненно, придется быть.

Мы остановимся лишь на количественной стороне этого вопроса, существенно определяющей характер стратегии.

Густав-Адольф располагал 10 тысячами пополнений в год, обеспеченных, главным образом, шведскими крестьянами, и на него глядели с завистью другие монархи, находившиеся целиком в зависимости от предложения на вербовочном рынке. Фридрих Великий, организовав Энергичную и разветвленную сеть агентов-провокаторов (французское официальное наименование вербовщиков) и используя кантонную повинность, мог рассчитывать на 15 тысяч пополнений в год войны, не считая пленных. За отсутствием запасных частей рекруты подготавливались самими полками при стоянке на зимних квартирах. Между тем, столкновение с русскими при Цорндорфе вырвало из рядов армии Фридриха 18 тысяч, а при Кунерсдорфе - 25 тысяч. Если сражение в течение нескольких часов поглощало полуторалетний приток людского материала, то это явление, конечно, должно было повести стратегии к большой осторожности при обращении к бою и к предпочтению маневра, как средства для достижения поставленной цели.

Французская революция предоставила в распоряжение государства громадный человеческий материал для ведения войны, позволила выдвинуть на первый план сражение и преследовать цели сокрушения. Наполеона враги и завистники называли генералом, поглощающим 3000 солдат в день.

Немцы в 1870 году имели укомплектований 25%, подготавливаемых в тылу для действующей армии. Несмотря на то, что опыт войны скорее свидетельствовал о недостаточности этой нормы, к началу XX столетия общепринятой нормой являлось формирование запасных частей в пехоте в размере 25% от действующих.

В русской армии значение этого вопроса недооценивалось. Особенно крупное уменьшение этой нормы было допущено для Дальнего Востока, где по плану формировалось только 11 запасных батальонов, плюс 8 батальонов Сибирского военного округа. Эта норма не считалась ни с добавлением третьих батальонов в сибирские стрелковые полки, ни с усилением войск наместничества новыми частями (бригады Х и XVII корпусов). Имелось всего по 1 батальону на дивизию. За счет этих несчастных пополнений пришлось формировать транспорты, госпиталя, хлебопекарни, - создавать весь тыл. Пришлось часть запасных батальонов развить в 14-ротный состав, что, конечно, отразилось на обучении. В августе 1904г. пришлось сформировать еще 6 батальонов, в октябре - 27 батальонов и в декабре - 96 батальонов. В результате, в важнейшие моменты наши пехотные части находились в сильном некомплекте: после Ляояна не хватало 48 тысяч, а армия получила 4 тысячи пополнений плюс 5 тысяч выздоровевших раненых; после сражения на р. Шахэ некомплект возрос до 80 тысяч, после Мукдена - до 146 тысяч; только к моменту заключения мира некомплект сошел почти на нет - до 8 тысяч. Весь вопрос о пополнениях решался ощупью, и перед началом войны никто не представлял себе, что бюджет войны в Манчжурии будет требовать 30 тысяч пополнений в месяц. Всего пришлось направить в Манчжурию 458 тысяч пополнений, из коих 5% отстало в пути, а 6,5% было поглощено тылом. Недоразумения, вызванные неправильным учетом необходимости запасных частей, дали бы еще более отрицательный результат, если бы не имелось возможности помочь за счет бездействовавшей в Европейской России части армии: в числе пополнений запасных было только 59%, 11% составили солдаты срочной службы европейских полков и 30% - подготовленные европейскими полками новобранцы.

Мировую войну русская армия опять встретила с организацией недостаточного количества запасных частей; для пехоты полагалось иметь не свыше 190 запасных батальонов. В этом отношении русский генеральный штаб совершил грубый просчет, почему-то вовсе не остановившись на указаниях опыта русско-японской войны. В последней участвовала только пятая часть всей русской армии; при общей мобилизации следовало рассчитывать, следовательно, на число в 5 раз большее, чем то, которое потребовалось в русско-японскую войну. Уже в начале мировой войны пришлось увеличить число запасных батальонов на 160.

Чрезвычайно поучительно комплектование германской армии в течение мировой войны. Об одной стороне этого вопроса - ошибочном призыве массы рабочих и необходимости постепенного их освобождения с фронта - мы уже говорили. Запасные части в тылу представляли по 1 батальону на действующий полк; ввиду нарождения новых формирований, импровизированных во время войны, число запасных частей пришлось удвоить. Сверх того, предусматривалось формирование полевых рекрутских депо, численностью по 2 тысячи человек, для перволинейных корпусов на Западном фронте. Эти запасные части оказались чрезвычайно удобными - и не только потому, что обеспечивали немедленное пополнение потерь корпуса, а и потому, что они обслуживались командным кадром, взятым из действующих частей, и потому обучение в них могло быть поставлено соответственно с требованиями войны. В тыловых же запасных частях кадры являлись значительно отставшими от новых тактических условий; если они и пытались поставить обучение боевым действиям отдельными группами и приемам, употребляемым в отборных штурмовых частях, то это обучение, основанное на недостаточном опыте, вело к игрушечно-карикатурной тактике, к развитию у запасных фальшивых представлений о бое и усвоению ими неправильных боевых приемов. Людендорф осенью 1917 г. вынужден был воспретить эти потуги тыловых запасных частей и ограничить их строевую программу элементарным обучением стрельбе и началам воинской службы. Численность депо при корпусах была увеличена до 4 тыс.; таковые депо были созданы при всех корпусах и отдельных дивизиях, и, кроме того, в лагерях под Варшавой и Беверлоо (в Бельгии) были созданы большие фронтовые депо, в которые ежемесячно поступало из тыловых корпусных округов около 25 тысяч человек. Четырехнедельная подготовка в тыловых запасных частях, производимая перед передачей призванных во фронтовые Запасные части, признавалась достаточной.

Несмотря на то, что запасным частям пришлось в Германии давать пополнений больше, чем в России, - только Пруссия высылала ежемесячно в среднем в 1915-1916 г. по 180 тысяч, в 1917 - по 204 и в 1918 г. - по 133 тыс. человек, - обращает на себя внимание сравнительно умеренный состав запасных частей, колебавшийся в течение войны около 500- 600 тысяч (минимум апрель 1915 г. - 388 тыс., максимум январь 1916 г. - 720 тыс.); такой умеренный состав позволял вести энергичное обучение и не отрывал от производительного труда лишней рабочей силы, тогда как в России миллионы запасных в тылу свидетельствовали о полном отсутствии гибкости в мероприятиях военного министерства. В Германии состав запасных частей увеличился лишь к моменту революции, в ноябре 1918 года, когда укомплектования на фронт почти перестали поступать, а в запасных частях оказалось 1044 тыс., но из них только 75 тысяч обученных и физически годных для службы на фронте. Большая часть запасных частей оказалась забитой, годной лишь для службы в тылу или рабочих частях (624 тысячи), но и из них только 32 тысячи было годно к высылке. Кадровый состав, больные, командированные временно в военную промышленность, призванные в июне новобранцы, родившиеся в 1900 г. заполняли запасные части. Механизм их переставал действовать.

При хорошем учете раненых одну треть требуемого фронтом пополнения удается покрывать выздоровевшими ранеными; для пехоты, несущей главные потери, процент выздоровевших раненых в пополнениях поднимается даже до половины, если военные действия на фронте не получают, как это имело место в Германии в 1917 г., катастрофического уклона.

Перед мировой войной господствовала аграрная точка зрения на укомплектования: в большом немецком городе, по сравнению с деревней, не только рождаемость понижается на 1/3 (на 1000 женщин довоенное количество рождении в германской деревне 168, в городе 117), но и физические качества призываемых вдвое хуже: из 100 крестьян до войны признавались годными б7%, а из населения больших городов только 32%. При быстром изменении в Германии числовых отношений между городом и деревней (в 1850 г. крестьянство - 65%, 1907 г. - только 28,6%) следовало бы ожидать значительного ухудшения условий укомплектования. Однако, действительность опровергла эти опасения. Этими данными аграрии поддерживали необходимость обеспечить деревни высокими хлебными пошлинами от обезлюдения. Набор рабочих в армию в мирное время, по-видимому, производился с преувеличенной строгостью. При пониженных физических требованиях военного времени на круг 70% призываемых оказывались годными к службе, в том числе 60% - к службе в действующей армии; но так как в расчет входят и призывы 30- и 40-летних, дававшие большой процент брака, то годность двадцатилетних была еще выше. Особой физической слабости городского населения сравнительно с деревенским германская статистика войны не отмечает. Если городское население и было слабее крестьянского, то не вдвое, а во много раз меньше; об этом можно судить по данным о самой слабой физической части городского населения - еврейской; при общем числе германского еврейского населения в 600.000, к октябрю 1916 года было призвано 74323; из них было признано негодными всего 17%, 50% годными к службе в действующей армии и 33% годными к тыловой службе.

В течение каждого года войны германцы призывали по два возраста; один возраст давал 350 тыс. солдат, т.е. 1/6 годовой потребности в пополнениях; призывной возраст уже в 1917 году спустился благодаря ?тому до 18 лет, и дальше по этому пути идти было нельзя; в течение последних 16 месяцев войны пришлось довольствоваться призывом одного года, что чрезвычайно обострило вопрос о пополнениях. Такие мероприятия, как прощение 1500 человек, лишенных прав (невидимому, из 300 тысяч преступников) и пожелавших из тюрем идти сражаться, не могли, конечно, помочь.

Гибкость германской организации и отсутствие перегруженности запасных частей объясняются значительными правами корпусных округов по объявлению персонального призыва; вначале они, в зависимости от своей потребности, призывали и целые классы, и только потом центр начал подравнивать напряжение призыва в разных частях Германии.

Какое стратегическое значение имеет хорошо разработанная система пополнений, видно из следующих данных. В Ивангород-Варшавской операции русским удалось нанести тяжелые потери германской армии Людендорфа. 27 октября 1914 года началось общее отступление немцев от Вислы, и 5-го ноября они отошли за границу Силезии. В промежуток между 5 и 10 ноября германские корпуса из Силезии были переброшены к Гогензальце, на фронт между Торном и рекой Вартой, при чем в 5 корпусов было влито 40 тысяч пополнений, т.е. части германской пехоты получили пополнение приблизительно в размере 40% своего состава. 11 ноября германская армия, свежая и в полном числе, как будто не подвергшаяся только что тяжелой трепке, приступила к Лодзинской операции против русских армий, остававшихся еще не пополненными.

Хорошо работающая система пополнений в значительной степени повинна в трудности осуществления в настоящее время сокрушения, так как быстрое воскрешение сил армии после понесенных потерь совершенно изменяет значение боев операции. Люди умирают, их ранят и берут в плен, но штаты продолжают жить и наполняются свежей кровью; ни пулеметы, ни пушки против них не действительны, пока тыл не является вовсе истощенным, - при условии, что на фронте не удастся воспроизвести операции, подобной сражению при Каннах.

Опыт гражданской войны подтверждает выводы мировой войны о преимуществах фронтовых запасных частей и выдвигает значение добровольческого укомплектования на самом театре военных действий.

Значительное количество добровольцев (в пределах своей территории, конечно) прежде всего свидетельствует о том, что общая воинская повинность недостаточно охватывает население; громадное количество, добровольцев в Германии осенью 1914 года является прежде всего указанием на недостаточную военную подготовку, которая охватила только 70% годных к военной службе, в не исчерпала всех сил призывных возрастов.

Нерасчетливо было со стороны германского военного министерства допустить большой прием добровольцев допризывного возраста - 18-и 19-летних. В битве на Изере и в Лодзинской операции этот цвет германской молодежи был скошен без особой нужды; тяжелые условия осеннего похода выдержали лишь редкие из этих невозмужалых организмов, а будущие призывы были существенно ослаблены количественно и особенно качественно.

Ясно, что подсчет возможностей неприятельского пополнения должен иметь в наших соображениях такое же значение, как и подсчет войск, которые противник может немедленно выставить на фронт. При автоматическом оружии требуются и автоматические пополнения.

Организация. Люди, склонные к схемам, стремятся провести в жизнь облюбованное ими теоретическое построение. Но жизнь показывает, что нет идеальных организационных схем, а есть схемы, более или менее отвечающие требованиям данного случая. Не может существовать одного определенного ответа даже на такой вопрос, что лучше цифра 3 или 4 при группировке иерархической организации пехоты. До окончания экономической мобилизации, несомненно, потребность в пехоте будет больше, чем после ее окончания, когда на фронте появится больше проволоки, больше снарядов и автоматов.

Поэтому, быть может, вначале хороши были бы четвертые батальоны в полках или четвертые роты в батальонах, а к концу войны они, вероятно, станут лишними, и за их счет выгодно будет организовать новые дивизии.

Организация русской армии в 1914 г. вытекала из требований франко-русского союза - необходимости на 15-й день войны быть готовыми к переходу немецкой границы. Отсюда - увеличение постоянной армии, ее кадров и полное забвение возможности дальнейших формирований во время войны, сравнительно слабые заботы об увеличении запаса военно-обученных.

Мы, в свою очередь, опасались внутренней слабости французской армии; Пуанкаре и Жофр обещали и действительно вернули Францию от двухлетнего к трехлетнему сроку военной службы.

Во всех работах, связанных с планом войны, важнее всего гармония между всеми мероприятиями; самые лучшие мысли, если они дисгармонируют со всей обстановкой, принесут лишь вред. И эта гармония, конечно, требуется и от организационных мероприятий. Короткие сроки службы требуют, между прочим, водопровода в красноармейской бане и механической пилки дров. А если нужно качать воду и пилить дрова вручную, если в полку есть свой огород, то нужны более длинные сроки службы. Милиционный принцип требует значительных кредитов на обучение, чтобы обставить армию, как школу. Задача плана - оркестровка, сложение усилий.

Перестраивать надо, но на широком фронте, так как все зубчики механизма цепляются один за другой. Резкая ломка в каком-либо одном направлении - например, в сторону развития исключительно территориальных дивизий, при сохранении прежней экономики, неграмотности деревни, отсутствии культурных навыков, дорожном безобразии и т. д., - представляет неустойчивое и негармоничное организационное творчество. И организационная гармония опять-таки должна сопрягаться с общими представлениями нашими о характере будущей войны.

Современные условия ведения операции весьма часто требуют образования сводных частей. Резервы в бою импровизируются за счет отдельных частей фронта, где они излишествуют. Это явление связано с длительностью современных боевых столкновений. Генерал Куропаткин сумел в сражении на р. Шахе сымпровизировать новый резерв в 40 батальонов, и не только с его помощью вырвал Путиловскую сопку и свел уже проигранное сражение в ничью, но и открыл новую оперативную страницу.

В мировую войну немцы отличались тем, что сводные дивизии и корпуса, надерганные ими по батальону со всего фронта, держались при обороне почти так же упорно, как и нормально организованные дивизии. В сентябре 1915 г. прорыв в Шампани немцы заткнули корпусом из 20 батальонов, принадлежавших к 10 различным дивизиям. Еще более пестрый состав представлял сводный корпус Бернгарди, которым немцы прикрыли, в момент Луцкого прорыва, Ковель. Их батальоны, как кубики, можно было собирать весьма различным образом. Для этого нужна высокая сознательность войск и уверенность их в том, что в случайном начальнике они найдут человека, которому интересы чужого германского батальона так же дороги, как и своего.

Французам, и в особенности старой русской армии, такие импровизации удавались гораздо хуже. При выделении из-под своего ведения каждый начальник, руководимый эгоизмом, отбирал наиболее слабую часть. Последняя чувствовала, что в рамках чужой группы ее ни жалеть, ни награждать не будут, и стремилась больше показать усердие, чем оказывать его. Начальники, умевшие обращаться с чужими войсками, были на счету. Понимание долга обычно ограничивалось узкими организационными рамками.

Территориальные части, особенно в первый период войны, требуют крайне бережного отношения к сохранению хрупких еще нитей их организации, и по природе своей мало отвечают такому способу комбинирования резерва.

Конкретные политические цели, которые имеются в виду при подготовке к войне, конечно, должны быть глубоко продуманы и точно формулированы; при легкомысленном их выдвижении получаются и легкомысленные сдвиги в плане войны и строительстве армии. Так, славянофильская мечта о захвате Константинополя привела к тому, что свыше двух десятков лет значительные, однако недостаточные, средства расходовались нами на подготовку переброски десанта на берега Босфора. Вплоть до русско-японской войны интеллектуальная работа Одесского военного округа сосредоточивалась на этом десанте; производились десантные маневры, были заготовлены особые большие лодки для перевозки десанта на берег, и нормальные приспособления для подъема лодок, существовавшие на пароходах "Русского общества пароходства и торговли", были заменены более крепкими, так как были слишком слабы для этих лодок; был сформирован в Одессе особый десантный батальон, имевший обширную материальную часть. Конечно, серьезное выдвижение такой политической цели, как захват Константинополя, должно было связаться с рядом обширнейших экономических, политических и военных мероприятий, без которых потуги Одесского военного округа немного стоили. И совершенно был прав Сухомлинов, настоявший в 1909 году на уничтожении этой десантной подготовки - "дорогой игрушки", которая "сверх того, может стать опасной забавой".

Отношение нестроевых к строевым. Примером нерациональной организации является устройство Красной пехоты в течение гражданской войны. Принципиальное желание уменьшить процент нестроевых привело первых устроителей к отказу от корпуса, как организационной единицы, что в условиях гражданской войны было, несомненно, правильно. Но в дальнейшем штат дивизии возрос до 50 тысяч. Автору этих строк в 1918 г. приходилось, в служебном порядке, доказывать, что при расстроенной экономике и крайнем ослаблении железнодорожного транспорта, для гражданской войны выгодно принять маленький штат дивизии - в 8 батальонов, или даже в 4 батальона и 3 батареи, по образцу штата довоенных Закаспийских бригад, что сила дивизии в 5-6 тысяч наилучше отвечает сложившимся условиям гражданской войны. Восторжествовало, однако, противоположное требование - перевести дивизии из 18-батальонного в 27-батальонный состав. 18 батальонов дивизии, при данной Экономической базе войны, могли быть только очень слабы и не превосходили немногих тысяч; желание иметь больше пехоты вело главнокомандование к увеличению числа батальонов, но так как экономика оставалась та же, то батальоны делались еще слабее, и численность строевых в дивизии не повышалась. Зато тылы росли на все 27 батальонов, и в результате за несоответствие организации требованиям характера войны пришлось поплатиться неимоверным повышением числа нестроевых над бойцами. Отношение 12 нестроевых к одному строевому считалось уже благополучием, и часто росло значительно далее. Дивизии же дрались в том же составе 2-6 тысяч, который намечался Всероссийским главным штабом. Огромные тылы поедали те тощие Запасы, которые направлял центр своему героическому фронту, закупоривали железные дороги в тылу, стесняли маневрирование. Ведение войны удорожалось во много раз.

В мировую войну французы, страшно стесненные в людском материале (слабая рождаемость - отсутствие "дара женщин"), имели самый скромный тыл, говорили даже об отношении ½ нестроевого на 1 строевого. В Германии в октябре 1916 г. в полевой армии находилось 4.585.000 человек и на этапах и в тылу 3.377.000; если мы примем, что в действующей армии находилось 20% нестроевых, а в тылу около 20% несло строевую службу, то окажется на одного германского строевого имелось всего 0,85 нестроевых.

В действительности, однако, процент нестроевых в Германии был вдвое выше, так как задержка роста этапных формирований была слишком велика и компенсировалась обильными откомандированиями из строя, в особенности зимой и на период позиционного затишья; часто число откомандированных доходило до 400 на батальон; в роте, имевшей по списку 150 человек, налицо было не больше 60-70 солдат; вот перечень причин отсутствия: больные, арестованные, отпускные, в пулеметных школах, в строительных ротах, в частях связи, на усиление минных работ, для несения караулов, санитары, носильщики, уборщики лошадей, ординарцы, курьеры, писаря, обозные, служащие войскового кооператива, офицерского собрания, оружейной мастерской, мастеровые, казначеи, фельдфебеля сборных тыловых команд; в случае неприятельского наступления в дивизии указывался особый сборный пункт для сбора ?тих откомандированных лиц, и иногда собирался таким путем значительный резерв.

В русской старой армии отношение нестроевых к строевым в мировую войну, уже при первой мобилизации, равнялось 2 человекам в тылу к 1 строевому и затем превысило трех нестроевых к одному строевому. Это отношение вообще очень показательно. На нем отражаются величина территории, вместе с коей увеличивается количество нестроевых, в связи с отрывом от районов снабжения и пополнения; большее или меньшее богатство общей базы, порядок призыва запасных; степень огосударствливания войскового хозяйства, т.е., степень, в которой хозяйственные интересы данной части отмежевываются от общих: если полки будут не доверять армейскому снабжению и стараться возить в своем полевом хозяйстве запасы всего, что попадется - большие лопаты, щиты, муку и т. д., то обозы сейчас же вырастут вдвое; обилие человеческого материала, компетентность начальников; высота дисциплины; дух пополнений; густота железнодорожной сети и регулярность ее работы; качество дорог для гужевой тяги; пропорциональное отношение в обозе грузовиков, парных повозок и двуколок. Ведь двуколочный обоз требует вдвое больше обозных, чем обоз из парных повозок, и те лица, которые оказывают предпочтение легкому двуколочному обозу, незаметно содействуют умножению вдвое числа нестроевых.

Современные огромные тылы в значительной степени развились вследствие тяготения современных армий к предоставлению солдату возможного комфорта и лучших гигиенических условий. Переход с сухарей на хлеб, чрезвычайно важный для сохранения здоровья солдат, вынудил увеличить в XX веке одни полковые и дивизионный обозы русского трехдивизионного корпуса на 324 повозки. Еще большее увеличение обоза было связано с введением походных кухонь, так сохраняющих силы войск. Но чтобы не стать лицом к лицу с совершенно невозможно разросшимся тылом, надо продумывать до конца относительно каждой лишней повозки, имеется ли безусловная необходимость отяжелить ею штаты. В начале гражданской войны 1861-65 г.г. одной из существенных слабостей войск Севера являлась избалованность солдат, для которых был установлен роскошный и очень грузный паек; это ставило армии Севера, при скверных грунтовых дорогах, в абсолютную зависимость от железнодорожных и речных путей и лишало их свободы маневрирования, которая имелась у живших впроголодь армий южан. Чтобы придти к победе, армии Севера должны были отказаться от многих требований комфорта и перейти на сытный, но умеренный паек, весящий на 33% менее первоначального.

Другой причиной увеличения обоза, а следовательно, и количества нестроевых, является раздробление транспорта по отраслям снабжения. Известно, какая экономия на транспортных средствах получается в городе от слития разных видов транспорта в мощные организации. Крупная Экономия может быть получена и в тылах действующей армии от установления универсальных транспортов для удовлетворения всех потребностей. Мы имеем в виду уничтожение артиллерийских парков, не имеющих ныне никаких оснований для существования. Простая телега использует лошадиную тягу в полтора раза экономнее, чем зарядный ящик, лучше следует по плохим дорогам или по изрытому воронками полю. Специальный артиллерийский транспорт оказывается банкротом в случае развития сильной боевой деятельности и бездействует годами, когда не хватает обыкновенных транспортов для подвоза строительных материалов на позиционные работы.

Дивизия должна иметь некоторое количество транспортов для обслуживания всех своих потребностей. Было бы выгодно эти транспорты организационно не сращивать с дивизией. Потребность в них может значительно колебаться при различных оперативных ролях, которые может выполнять дивизия. Кроме того, при переброске дивизии нет необходимости тащить за ней все ее транспорты. Если случайные гастроли войсковых соединений в кадры чужой дивизии могут не всегда заканчиваться благополучно, то от обозных частей мы можем требовать работы по обслуживанию и совершенно незнакомых им войск.

Проблема уменьшения процента нестроевых является в то же время и проблемой увеличения полезной работы армии. Если армия по намеченному количеству превосходит экономические возможности государства, то мы встретимся с неудержимым ростом тыла. Будут расти войсковые прачечные, войсковые театры, появятся фронтовые мастерские, которые будут расти до размера фабрик, но число бойцов будет не увеличиваться, а уменьшаться. Бедное государство, при недостаточной осмотрительности, особенно легко может уклониться в сторону самого неэкономного ведения войны. Такое государство, как СССР, которое только с крайним напряжением, в обрез, может нести расходы по войне, должно с совершенной беспощадностью и решительностью подойти к проблеме сокращения числа нестроевых. И если нам не удастся, при нашей отсталой экономике, добиться выгодных соотношений французской и немецкой армий, если мы обречены вести войну дороже и шире расходовать человеческий материал, то этому все же должен быть поставлен предел. Победу дадут не неограниченные мобилизации старших возрастов, а строжайший учет каждого человека, призванного в Красную армию.

Отношение между родами войск. Если театр военных действий представляет нагромождение высоких обрывистых гор, обращающее доступные коннице пространства в узкие дефиле, а в более равнинной своей части пересечен виноградниками, садами, сплошь изборожден крепкими заборами, то, естественно, армия, подготавливающаяся действовать на такой местности, будет иметь в своем составе лишь немного конницы. Совершенно разумно итальянская армия всегда в своем составе имела меньший процент конницы, чем другие армии, так как ни в Альпах, ни в Тироле, ни в Карстах, ни в Ломбардии действия конницы не могли бы получить значительного развития.

Но было бы ошибочно ограничивать диалектический подход к решению о пропорции каждого рода войск лишь условиями местности. Совершенно ясно, что в зависимости от численности вооруженных сил обеих сторон можно ожидать или сплошного, насыщенного фронта, тянущегося через весь театр военных действий, или фронта прерывчатого, жидкого. В последнем случае для быстрых маневров конницы, очевидно, открывается широкий простор. Надо полагать, что, чем меньше численность вооруженных сил по сравнению с районом операций, тем большие возможности открываются для конницы, а следовательно, конница в слабой численно армии должна представлять большой процент.

Но важна не столько численность, сколько качество неприятеля. Золотой век конницы всегда совпадал с периодами слабой, несплоченной, склонной к разложению и дезертирству пехоты. Такова была природа успехов Зейдлица в век Фридриха Великого. Лавры красной конницы объясняются не только ее лихостью, но и разложением среди белых и польских пехотных частей. Конница гражданской войны состояла сплошь из добровольцев, а состав пехоты, за исключением крепких кадров, на которые ложились труднейшие задачи, образовывался преимущественно принудительно мобилизованными крестьянами.

Несомненно, в мировую войну некоторые кавалерийские начальники во всех армиях оставляли желать лучшего. Но, в общем, конница отошла на второй план не потому, что она была плоха, а потому, что условия войны исключали возможность одержания ею крупных успехов. В гражданской войне, наоборот, экономическая разруха выдвинула конницу на первый план, и сейчас же оказались нужные таланты вождей.

Таким образом, конница, как и всякий другой род войск, представляет ценность не сама по себе, а в связи с простором, который характером войны открывает для ее деятельности. Какой процент конницы надлежит иметь в составе армии? Ответ можно дать лишь в зависимости от нашей оценки будущих условий столкновения: насколько нам и противникам удастся поднять уровень экономики, каковы будут массы и их дисциплина, насколько можно рассчитывать на разложение в неприятельских рядах вследствие развития классовой борьбы, в каких районах предстоит сражаться.

Аналогичные рассуждения следует повторить для каждого рода войск. Организатор армии не может ни руководиться шаблонами (4 пушки на 1000 штыков, якобы по примеру Наполеона), ни откликаться на моды, как Эолова арфа на дуновение ветра.

Надо помнить, что по числу своих стрелков (4 тысячи) современная дивизия равняется пехотному полку начала мировой войны, а требования на охранение, на рабочую силу, на глубину боевых построений, на длительность напряжения - при современных растянутых фронтах еще увеличились. Машинизированная рота народилась в конце мировой войны, при остром недостатке пополнений, при сильном понижении наступательного духа в пехоте, при боевых действиях, ясно определившихся, как топтание на одном пятачке, при обстановке законченной промышленной мобилизации и богатства в автоматическом оружии, при сплошной проволочной чаще перед пехотой и сплошном частоколе батарей позади нее, при наличии значительного числа танков, взявших на себя важную роль в наступлении, и при великолепных сообщениях в тылу. И все же немцы Замечают, что американская пехота, очень плохо подготовленная тактически, с весьма слабыми сноровками, с неопытным командным составом, своими массовыми атаками в последних крупных боях 26 сентября - 4 октября 1918 г. выигрывала более крупные пространства и наносила сильнейшие удары, чем многоопытная французская пехота со своей групповой тактикой.

Впрочем, французы в конце мировой войны чрезвычайно экономно пользовались огневыми средствами пехоты. Машины ближнего боя чаще присутствуют в бою, чем стреляют. Увлечение пехотным огнем началось у французов, когда война уже кончилась. Огневая сила пехоты не представляет чего-либо абсолютного. Французы имели в 1914 году в батальоне по 12 килограмм вооружения на бойца, в 1921 г.- по 44 килограмма (более 2 и ½ пудов). Количество боевых припасов, которое может выпустить батальон, увеличилось, по расчету на число бойцов, в 7,1 раз. Это, очевидно, подсчитано в надежде на топтание на месте и густую сеть железных и шоссейных дорог. Это свидетельствует, что французы не собираются посылать своей пехоты на территорию, похожую на театры войны СССР, разве что для действия в прибрежной полосе, у самого уреза моря. Это свидетельствует, что французы, отрезав от Германии громадные ломти, перешли к исторической обороне. Эти цифры совершенно не являются законом. Действительная огневая сила фронта представляет производную от многих переменных, в том числе и от дорожной сети.

Машинизированная рота также требует диалектического подхода. В одном случае соответствующей явится одна ступень машинизации, в другом - другая. Французские тяжеловесные пулеметные батальоны не в силах охранять свой собственный фронт и без сплошного проволочного заграждения оказываются совершенно беспомощными. Но и они могут оказаться на месте, занимая заблаговременно укрепленные позиции и позволяя сосредоточить таранный удар на выгодных направлениях.

Опыт гражданской войны еще не взвешен. Часто бывали случаи, когда полки, уменьшившиеся до состава роты, имея по пулемету на 20 стрелков, удерживали широкие участки, а не обстрелянные, массивные, только что мобилизованные дивизии терпели неудачу, в которой изобилие людей играло лишь отягчающую роль.

Однако, обсуждая пропорцию пехоты к остальным родам войск, нельзя забывать что темп, в котором в бою выматывается пехота, несомненно, во много раз быстрей, чем темп, в котором тает боеспособность других родов войск, в особенности артиллерии, и поэтому пехота нужна в большем проценте, тем этого требует выгоднейшее тактическое соотношение. В позиционной войне остро ощущается необходимость смены пехоты, чтобы реставрировать пехотные части, снятые с фронта, и дать им отдохнуть. В маневренных условиях, без проволоки, требуется еще более многочисленная пехота. Все прорывы Людендорфа в 1918 году были неудачны из за того, что германские армии боялись сами создания "слоеного пирога" (так выражал свои опасения Куропаткин в 1904 г.) и стремились после прорыва к сохранению сплошного фронта и скорейшему воссозданию проволочного забора по всему фронту; эта неспособность перехода германских войск к маневренной войне не вытекала ли из слабости пехотных дивизий и страшной перегрузки материальной часть?

И в процентном определении пехоты и в ее организации, и в ее тактике решение зависит от общих условий войны. Во всяком случае, групповая тактика требует подготовленных вождей групп и может развиваться только в соответствии с их подготовкой; а оборонительные тенденции ведут к большому нагромождению техники в пехоту.

Машинизация пехоты должна также стоять в тесной зависимости от роста артиллерийского огня. Характер артиллерии зависит также от обстановки. Энергичная работа по укреплению французского и русского приграничных районов дала толчок к созданию немцами мощной тяжелой артиллерии. Если у противника не будет бетона, то незачем обременять себя особенно крупными калибрами. Бедное государство должно шире использовать самую дешевую форму артиллерии - гаубицы. На азиатских театрах, с их плохими путями сообщений, процент артиллерии должен быть значительно ниже, а калибры меньше. Игнорирование же необходимости могущественной артиллерии на европейских театрах приведет к тому, что пехота будет нести большие потери, и скоро и по духу и по тактической подготовке будет значительно уступить противнику, имеющему, значительный перевес в артиллерии. И нужно не слишком уступать в качестве: на Западе дальность полевых пушетров намечается в 12 километров, а пушек шестидюймовых - в 30 километров.

Большее иди меньшее значение воздушного флота и состав его вытекают из характера войны. Воздушный бой является естественным в воздушной теснине, а таковой является пространств между Льежем и Бельфором, покрываемое в течение двухчасового полета. Здесь будет больше работы истребителям, и "асы" покроют здесь весьма значительно рекорды, которые могут стяжать лучшие воздушные бойцы на растянутом русском фронте. Культурность неприятельской страны увеличивает количество целей для воздушных бомбардировок и требует большего числа бомбардировочных самолетов. В лесистой Белоруссии воздушная разведка даст не столь полные результаты, как на черноземных степях юга. Нельзя забывать и того, что авиация, требующая оборудованных аэродромов, является наименее подвижным родом войск.

Нужно себе ясно представить характер будущих операций, нужно уловить требования, которые они выдвинут для тактики, и только тогда можно правильно решить задачи об организации именно тех родов войск и в той пропорции, в которой это действительно нужно. Правильное решение может дать огромную экономию, но оно улыбнется только организатору, являющемуся мастером в стратегии, оперативном искусстве и тактике.

Железнодорожный маневр. Раньше все внимание было обращено на такую организацию тыла, которая позволяла бы возможно уменьшить глубину походных колонн и тем облегчить маневр, совершавшийся походным порядком по грунтовым дорогам. В настоящее время громадное значение получает маневрирование по железным дорогам; быстрота переброски войск по последним часто имеет решающий характер. Было бы ошибочно полагать, что эта быстрота зависит исключительно от железнодорожной техники и от умения войск быстро садиться в вагоны и быстро очищать станции высадки. Существенное значение имеет и организация войск. В мировую войну русская дивизия требовала почти 60 эшелонов, а германская дивизия - только 30. На рельсах германская дивизия занимала вдвое меньшую глубину и при равных железнодорожных условиях сосредоточивалась вдвое скорее. Объяснение лежит не в том, что германская дивизия была трех полковая, а русская - четырехполковая. Существенное значение имеет организация тыла.

Войска должны иметь известные запасы снабжения и известный обоз для того, чтобы поднять эти запасы и подвозить снабжение взамен расходуемого. Это снабжающий аппарат должен быть приурочен к определенным иерархическим инстанциям. Хотя функции распределителя снабжения в известной мере повышают авторитет командной инстанции, однако, нет необходимости, чтобы каждый начальник непременно имел своего каптенармуса, в масштабе командуемой им части.

Принципиально, выгодно концентрировать запасы и функции снабжения в немногих инстанциях. Концентрация запасов позволяет обойтись меньшим их количеством, сравнительно с методом распыления их, и позволяет целесообразнее их использовать: патроны подвозить тому, кто сражается, а продовольствие тому, кто не смог раздобыть его на месте. Однако, было бы неразумно централизировать все снабжение фронта в инстанции фронта, так как последняя, конечно, не может следить за всеми надобностями различных войсковых частей. Известную часть подвижных запасов и обоза надо включить в состав отдельных частей, чтобы они могли своими средствами удовлетворить потребности, возникающие в процессе боя. Но размер дивизионного обоза является весьма относительным; дивизия в Германии была освобождена почти от всех хозяйственных функций, которые были переданы корпусу. Эта легкая организация дивизии в особенности отвечает современному характеру войны. Если дивизия измоталась на фронте в течение двухнедельных боев и отводится назад, то зачем же собирать в резерв и тыловые учреждения, которые могут регулярно работать изо дня в день многими месяцами? Следовательно в этих учреждениях излишек. Если нужно усилить один участок фронта за счет другого, то в большинстве случаев требуется лишь усиление бойцов, а не тыловых средств. Поэтому, немцы смотрели на корпус, как на хозяйственную единицу, и без особой надобности не занимались переброской корпусов, а дивизии сотни раз перебрасывались с одного фронта на другой; на горячих местах Западного фронта дивизии регулярно менялись. Германский корпус представлял собой как бы гостиницу, куда дивизия могла являться без своего самовара, посуды и белья; русская же дивизия, как помещики в былое время, возила с собой полное хозяйство, и, конечно, регулярно опаздывала.

Эго опоздание было неизменно тем крупнее, чем сильнее обрастала хозяйственно часть. Русская гвардия требовала уже по 120 поездов на дивизию, так как она особенно богато была обеспечена всякими учреждениями земского и городского союзов - зубоврачебными кабинетами, походными банями, отрядами для постройки артезианских колодцев, походными отделениями экономического офицерского общества, бесконечным числом санитарных отрядов. Зимнее сражение в Мазурских озерах (февраль 1915 г.) должно было бы иметь характер встречной операции, но мы запоздали: гвардия бесконечно долго собиралась с Юго-Западного фронта в Ломжу; вперед посылались особенно бесполезные для боя учреждения, относительно которых у гвардейского корпуса были опасения, что высшие штабы прекратят подачу эшелонов и отрежут их от него. Уже после прибытия в Ломжу сотни поездов, гвардия еще не представляла никакой боевой силы.

Можно отметить, что в гражданскую войну число эшелонов, которого требовали дивизии, иногда не находилось в соответствии с количеством представляемых последними бойцов. Частые перебои в снабжении центром заставляли дивизии обзаводиться своим хозяйством, до двухмесячного запаса муки и больше.

Надо воспитать командный состав в доверии к снабжению высшими штабами, и покончить с типом помещичьей дивизии. Нужно, чтобы все понимали, какое преступление - тормозить оперативный маневр на рельсах требованием лишнего эшелона. И нужно на примерах показать, что оперативные преступления, как и уголовные, безнаказанными не остаются. Нужна организационная ломка.

Стратегия в мирное время должна уделять достаточное внимание организационным вопросам, так как раз созданная организация в будущем свяжет определенным образом стратегические решения.

Дальше