Содержание
«Военная Литература»
Исследования

Могилы Адольфа Гитлера

В 1938 году Адольф Гитлер указал, как его похоронить: тело перевезти в Мюнхен, выставить в Фельдхернхалле (здании, перед которым состоялся гитлеровский путч 1923 г.) для прощания и поместить в усыпальницу на Кёнигсплатц. Высказывал он и другое пожелание: быть похороненным в Линце, в усыпальнице здания руководства нацистской партии. Генрих Гиммлер имел более точное представление об усыпальнице, которую желал иметь фюрер. Она должна была иметь высоту 355 метров, диаметр 1500 метров. В центре - золотая гробница, украшенная драгоценными камнями с Урала...

Война рассудила иначе - могилы Адольфа Гитлера в действительности выглядели иначе, и было их... много. Если обобщить документы и свидетельства очевидцев, то выяснится, что Гитлера хоронили несколько раз.

Первый раз - на исходе дня 30 апреля 1945 года, когда тела Гитлера и его новоявленной супруги были вынесены во двор имперской канцелярии. Охранники СС положили их в ров глубиной в один метр и в присутствии Геббельса и Бормана облили бензином. Началось сожжение, сад был под обстрелом - и наблюдать за сожжением было трудно. Но этот ров нельзя считать первой могилой, ибо тела были перенесены в соседнюю глубокую воронку, куда уже раньше бросили трупы двух собак (Блонди и Вольф), отравленных в ходе проверки эффективности ампул с цианистым калием. Воронку поспешно засыпали землей.

Второй раз - днем 4 мая. Когда, как мы знаем, солдат Иван Чураков обнаружил трупы в воронке, они [143] были вытащены на свет божий, но снова закопаны, так как считалось, что Гитлера уже нашли.

Третий раз - снова выкопанные 5 мая тела были перевезены в Бух, где положены в подвал одного из зданий клиники. Это было как бы временное погребение до медицинского освидетельствования, состоявшегося 8 мая. Там же они оставались еще несколько дней, пока не были захоронены, что задокументировано в акте «СМЕРШ» 3-й ударной армии.

Четвертый раз - в городке Финов (севернее Берлина), куда передислоцировался отдел «СМЕРШ». Здесь останки закопали снова. Начальник отдела полковник Мирошниченко хотел, было, их уничтожить, но более опытный Горбушин отговорил его: а вдруг пригодятся? Он оказался прав.

Пятый раз - когда перепроверку данных, доложенных в Москву из Берлина, вел специальный уполномоченный (генерал Мешик) и всех свидетелей привезли в Финов. Генерал направился в лес, где была проведена эксгумация. Отчет генерал увез в Москву, равно как и челюсти Гитлера и Браун, снятые еще в Бухе. Тела закопали снова в том же лесу близ Финова.

Шестой раз - когда штаб 3-й ударной армии передислоцировался в Ратенов (60 км западнее) и туда же направился отдел «СМЕРШ». Все гробы в Финове были выкопаны и перевезены в лес близ Ратенова для нового захоронения (существует акт).

Седьмой раз - такая же процедура повторилась, когда штаб перешел в Стендаль (еще 30 км западнее). Акта нет, но мне говорил об этом Горбушин, проводивший все захоронения.

Восьмой раз - когда 3-я ударная армия обосновалась в Магдебурге и отдел Мирошниченко получил в свое распоряжение несколько кварталов в районе Зуденбург вдоль улицы Вестэндштрассе (ныне Клаузенерштрассе). Этот район не входил в военный городок, так как органы госбезопасности предпочитали отдельную дислокацию. Сюда были привезены гробы и захоронены во дворе дома ? 36. Соответствующая документация, заверенная Горбушиным, была направлена в Москву под грифом «совершенно секретно». Сюда в [144] порядке инспекции из Москвы прибыл сотрудник «СМЕРШ» капитан Б.Соловов, убедившийся в выполнении задания.

И лежать бы им здесь до скончания века, но...

Громкие имена часто вводят в заблуждение. Советские спецслужбы, носившие в годы войны наименования НКВД, НКГБ, «СМЕРШ» и отождествлявшиеся с именем Берия, внушали внешнему миру то страх, то респект; своим могуществом они представлялись этому миру неким монолитом-колоссом. Но распространенные мнения часто оказываются ошибочными. В действительности ведомство Лаврентия Берия было поражено тем же вирусом внутренней борьбы, что и любое бюрократическое образование. При диктатурах эта борьба не только не исключается, но и обостряется.

Виктор Абакумов, родившийся в 1908 году и вступивший в ряды чекистов в 1932 году, не принадлежал к клану Берия. Он не служил в Грузии, но попался на глаза одному из членов этого клана Богдану Кобулову, когда Абакумов в конце 30-х возглавил областное управление НКВД в крупном центре юга России - Ростове. В 1940 году по совету Кобулова Абакумова выдвинули на пост заместителя наркома, и он стал начальником управления особых отделов РККА, то есть военной контрразведки. Здесь Абакумов понял, что в сталинском государстве есть лишь одна возможность «быть на плаву»: все ставить на Сталина. Поэтому он решил освободиться от опеки Берия, тем более что во время войны абакумовский пост стал очень важным и видным. Когда в 1943 году Сталин преобразовал особые отделы в «СМЕРШ», Абакумов формально стал заместителем Сталина.

Мстительный Берия этого не простил и сделал все, чтобы в глазах Сталина скомпрометировать ставшего слишком самостоятельным Абакумова. Ветераны КГБ считают, что звезда Абакумова начала меркнуть сразу после войны, хотя он и получил в 1945 году пост министра госбезопасности. При его назначении разыгралась неприятная сцена. [145]

Сталин на заседании Политбюро, на которое был вызван Абакумов, сказал:

- Ну вот, товарищи. Есть мнение назначить министром товарища Абакумова.

Последний вдруг стал скромничать:

- Товарищ Сталин, ведь у меня нет опыта...

Диктатор рассердился:

- Так что же, товарищ Абакумов? Вот у нас сейчас много свободных мест директоров чайных. Может быть, назначить вас директором чайной?

Всемогущий в годы войны начальник военной контрразведки вскоре быстро почувствовал своих конкурентов: министра внутренних дел Сергея Крутлова, его заместителя Ивана Серова. Борьба шла долго, пока Абакумов не очутился в 1951 году в тюрьме. Но в мае - июне 1945 года до тюрьмы было далеко - так, по крайней мере, казалось самому Абакумову.

После того как в июне 1945 года Сталину были доложены результаты розыска и судебно-медицинского исследования, а Абакумов получил указание молчать, на некоторое время все затихло. Отдел 3-й ударной армии перевозил ящики с телами, докладывал об этом своему смершевскому начальству (тому же Абакумову). Сталин же оставался со своим чувством бессильного недовольства.

И вот в октябре 1945 года вопрос о Гитлере внезапно возник снова. Западные союзники, которых Сталин в Потсдаме потчевал выдумкой о «бегстве» Гитлера, разумеется, не могли в нее поверить. Сразу после того, как войска США, Англии и Франции вошли в Берлин, разведорганы трех стран стали собирать свои данные. В их руки попали люди, бывшие в имперской канцелярии в конце войны, попали и зубной врач Блашке, и другие лечившие Гитлера врачи. Полазили американские и английские разведчики и по пустой имперской канцелярии. С советской стороны они, конечно, ничего не получали. Но обе союзные разведки не бездействовали: английский отчет о смерти Гитлера составил майор Тревор-Ропер, будущий видный британский историк, американский отчет подготовил майор Хеймлих. [146] Сопоставив все данные, западные коллеги решили запросить коллег советских.

Осенью 1945 года руководитель американской группы разведки Контрольной комиссии по Германии бригадный генерал Кондрад обратился к начальнику нашей оперативной группы в Берлине генералу Сидневу{90}:

«Дорогой генерал! Зная, что Вы разделяете со мной большой интерес к вопросу о смерти Гитлера, препровождаю Вам недавно полученный материал, подробно описывающий последние дни Гитлера».

Материал - многостраничный рассказ капитана Ханны Рейч, составленный из ответов на вопросы американских следователей.

«Временами она не уверена в именах и датах... события тех дней проходили так бурно, что она часто не в состоянии вспомнить их настоящую очередность... Сведения можно считать вполне надежными... Рейч описывает это как патетическую картину полного крушения человека. Трагикомедия разочарования, бесплодности и бесполезности. Вид человека, бегающего, как слепой, от стены к стене своего последнего убежища, размахивающего бумагами, которые болтаются в его нервно вздрагивающих руках... «Человек, которого я видела в убежище, не может жить. У него не было цели, чтобы жить, и трагедия была в том, что он это хорошо знал, может быть, лучше, чем другие...» Оценка показаний: допрашивающий считает, что приведенные выше сведения даны с искренним и добросовестным желанием говорить правдиво и точно... ее слова можно считать глубочайшим усилием быть искренней и честной. Сейчас она испытывает тяжелую душевную борьбу, стараясь примирить свои понятия о «чести» со своими показаниями о Геринге, Гиммлере и самом Гитлере».

Вслед за американцем поделился с генералом Сидневым собственной информацией и выводами английский разведчик бригадный генерал Форд:

«Показания, полученные из источников, существующих в настоящее время, полностью совпадают во всех основных пунктах, и это совпадение следует отметить, так как группы свидетелей совершенно не связаны друг с другом... приводят к следующим основным выводам, которые были тщательно проверены и в которых не может быть сомнений... [147]

Нет доказательств для поддержки циркулирующих версий, предполагающих, что Гитлер еще жив. Все такие истории... были расследованы, и найдено, что они не имеют оснований, большинство из них распадалось при первом соприкосновении с фактами... Невозможно предположить, что версии различных очевидцев представляют собой заранее сфабрикованную историю... Не представляется возможным, чтобы свидетели ошибались в отношении трупа Гитлера».

Правда, несмотря на убеждение, что фюрер мертв, английские и американские представители предлагали провести трехстороннее расследование. С этой просьбой западные разведчики обратились к генерал-майору Сидневу. (Официально он назывался начальником оперсектора комендатуры Берлина, но в действительности был представителем НКВД, о чем западные коллеги прекрасно знали.) Результатом явилось обеспокоенное письмо Ивана Серова на имя Берия{91} о том, что к начальнику опергруппы гор. Берлина генерал-майору тов. Сидневу прислали документы относительно смерти Гитлера и Евы Браун начальник британской разведки бригадный генерал Форд и директор американской разведки бригадный генерал Конрад. При этом они просят сообщить генерала Сиднева, какие данные имеются у русской разведки по вопросу о смерти Гитлера. Далее они имеют намерение вопрос о смерти Гитлера обсудить на заседании объединенного директората разведки. Серов просил указаний о поведении Сиднева на предстоящем заседании объединенного директората разведки.

Берия не взял на себя ответственность отвечать Серову, ведь материя была очень тонкой, учитывая заявления Сталина западным политикам по этому вопросу. Поэтому осторожный Берия переслал 20 ноября 1945 года документ Серова Молотову, переложив на него ответственность за решение. Тем временем на Лубянке составляли различные проекты ответа - от согласия на то, чтобы поделиться информацией, до отказа.

Операция «Миф»

Перед тем как спросить мнение Сталина, Берия опрашивает своих ближайших сотрудников. Ему предлагают два варианта. Первый - положительно реагировать на англоамериканское предложение и продолжить расследование совместно. Второй - дать уклончивый ответ и советских [148] данных не сообщать. Три ближайших сотрудника Берия - Круглов (новый министр МВД), Меркулов (бывший министр госбезопасности), Богдан Кобулов (первый заместитель Круглова) - за первый вариант. Против - Абакумов, бывший начальник «СМЕРШ», ныне министр госбезопасности. Почему?

Ответ на этот вопрос связан с внутренним содержанием проблемы, которое, по сути дела, с фигурой Гитлера имеет мало общего. Здесь важен не Гитлер, а Сталин. Важно угодить Сталину. Первым хотел угодить Абакумов: в мае 1945 года он собрал документы о самоубийстве, захватил останки, идентифицировал их и... провалился. Сталину это достижение чекистской разведки было не нужно. В результате западным союзникам ничего не дали (и даже не ответили). Зато, видимо, находит поддержку идея нового расследования. Но оно поручается уже не Абакумову, а его конкуренту Круглову. По распоряжению последнего разрабатываются общие указания по проведению операции с условным названием «Миф»{92}. Ее основные мотивы:

1) принципиальная необходимость перепроверки всех данных, собранных в мае - июне 1945 года;

2) сомнения в верности показаний лиц из свиты Гитлера (Линге, Гюнше, Баур, Раттенхубер);

3) некоторые несообразности в актах комиссии.

Первый план операции был составлен на основании доклада двух офицеров, занимавшихся допросом свидетелей (Парпаров и Савельев), и подписан заместителем начальника Главного управления по делам военнопленных Амаяком Кобуловым (братом Богдана). Далее его утвердил Круглов. Более подробный вариант разработал тот же Серов - теперь он приехал в Москву и стал заместителем Круглова. Иными словами, Серов стал перепроверять работу... Серова.

Этот план составлялся еще с декабря 1945 года и был предварительно утвержден в январе, после чего началась серьезная подготовка к его начальной стадии - допросам всех немецких свидетелей. Несмотря на то что Линге, Гюнше и иных неоднократно допрашивали в Берлине, Финове (месте захоронения и эксгумации трупов), затем в [149] Бутырках, опять приступили к допросам. Но с новой установкой - доказать «исчезновение» Гитлера. И особыми, хотя и не очень сложными, методами: изнурительные ночные допросы дополнялись «двойным контролем» с помощью немецкой «подсадной утки». В камеру помещался человек, который подробно информировал о реакции подследственного и его высказываниях.

Первым объектом «Мифа» стал Ганс Баур, шеф-пилот Гитлера. Из допросов было ясно, что следователей интересовал такой вопрос: а не смог ли Гитлер улететь из Берлина? Одновременно сопоставлялись и иные данные о возможном отлете (куда-то на Дальний Восток), готовности матчасти и так далее. Баура мучили долго, а он был в тяжелом состоянии: в конце войны у него ампутировали ногу. Иногда били, а иногда заставляли слушать, как в соседней камере били другого подследственного. Баур не раз был готов к самоубийству (судя по его словам, он прятал яд в протезе).

Так шли месяцы допросов. И все об одном, что приводило подследственных в полнейшее исступление. Однако результаты были невелики: все свидетели подтверждали, что Гитлер мертв. Конечно, их версии в деталях расходились, что заставляло следователей составлять длинные сравнительные таблицы: где, кто и когда сказал, где сидел Гитлер при самоубийстве, чем стрелял, кто выносил тело, как сжигали и т.д. На основании допросов было составлено подробное описание событий в бункере, довольно близкое к истинным обстоятельствам.

Одновременно шла подготовка к следующей части операции «Миф» - выезду специальной комиссии в Берлин и вывозу туда свидетелей. Этому посвящены сотни документов.

Следственный эксперимент

Собственно говоря, идея выезда в Берлин была подсказана союзниками. В своих письмах осенью 1945 года они выражали пожелание посетить сад рейхсканцелярии и место первого захоронения останков Гитлера и Браун. Теперь [150]

Круглов решил сделать это сам. Процедура поездки была непроста. С соблюдением полнейшей секретности надо было вывезти 7 немецких свидетелей - сначала в Брест, затем через Польшу в Берлин (в Лихтенбергскую тюрьму). Сама комиссия была невелика - 3 человека. Представитель Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД полковник Клаусен, видимо, говорил по-немецки; следственную работу вел полковник милиции Осипов; судебно-медицинскую - профессор Семеновский.

У нас есть уникальная возможность: не излагать материалы, а опубликовать впервые документы операции «Миф», показывающие, в каком виде ее утвердили и как осуществили. Это документы за подписью Клаусена, Осипова и Семеновского, которые по рекомендации журналиста С.Красильщика мне передали родные покойного полковника Осипова{93}.

Первый документ - план операции.

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

«УТВЕРЖДАЮ»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ

ДЕЛ СОЮЗА ССР

ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК

(И.А.СЕРОВ)

16 мая 1946 года

ПЛАН

оперативных мероприятий по расследованию обстоятельств исчезновения Гитлера

Для выяснения обстоятельств исчезновения Гитлера провести следующие мероприятия:

I.

1. Составить план (в масштабе) расположения новой и старой имперских канцелярий, а также бомбоубежища (бункера) Гитлера, сфотографировать эти объекты.

2. Произвести осмотр внутренних помещений бомбоубежища Гитлера, проделав следующее:

а) составить план расположения помещений в бункере;

б) сфотографировать комнаты, занимавшиеся Гитлером и Евой Браун;

в) осмотреть всю мебель, сохранившуюся в этих комнатах, а также снять полы и потолки с целью возможного [151] обнаружения следов, могущих внести ясность в вопросе об обстоятельствах исчезновения Гитлера;

г) навести справки, где находится в настоящее время мебель, ранее вывезенная из бункера, и также осмотреть ее;

д) с целью опознания сохранившейся мебели и уточнения порядка ее расположения в комнатах Гитлера и Евы Браун доставить на место бывшего старшего камердинера Гитлера Линге, допросив его предварительно по этим вопросам;

е) произвести исследование места обнаружения трупов мужчины и женщины у выхода из бомбоубежища в саду имперской канцелярии для возможного обнаружения предметов, могущих иметь значение для расследования.

3. Навести справки, где находятся изъятые из бункера ранее лично принадлежащие Гитлеру и Еве Браун вещи, для их исследования.

II.

1. Произвести судебно-медицинское перевскрытие трупов мужчины и женщины, обнаруженных в первых числах мая 1945 года в саду имперской канцелярии с целью восстановления возраста умерших, примет и причин смерти. Зафиксировать заслуживающие внимание изменения частей скелета и некоторых внутренних органов путем их фотографирования и рентгенографии.

2. Для этого эксгумировать трупы и перевезти их в специально отведенное помещение в госпитале БУХ.

III.

На основе результатов вышеперечисленных мероприятий и ранее собранных материалов провести следственные действия по отдельному плану.

ПОМ.НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА

ОПЕРУПРАВЛЕНИЯ ГУПВИ МВД СССР

Подполковник (Клаусен)

ИНСПЕКТОР ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ

ПРИ НАЧ. ГУМ МВД СССР

Полковник милиции (ОСИПОВ)

КОНСУЛЬТАНТ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ

ЭКСПЕРТИЗЫ-ПРОФЕССОР

(Семеновский)

14 мая 1946 г.

СОГЛАСЕН: НАЧ. ОПЕР СЕКТОР А гор. БЕРЛИНА

Генерал-майор (С.А. СИДНЕЕ)

16 мая 1946 г.» [152]

Далее следовали отчеты о выполнении задания. Об осмотре бункера был составлен такой протокол:

«ПРОТОКОЛ ОСМОТРА

1946 года, июня 18, г. Берлин.

По указанию Министра Внутренних Дел Союза ССР тов. КРУГЛОВА С.Н. мы, нижеподписавшиеся, Инспектор для особых поручений при Начальнике Главного Управления милиции Министерства Внутренних Дел Союза ССР - полковник милиции ОСИПОВ, Пом. Начальника отдела Оперативного управления Главного Управления по делам военнопленных МВД - подполковник КЛАУСЕН и консультант Московской Городской судебно-медицинской экспертизы Судмедэксперт профессор СЕМЕНОВСКИЙ произвели осмотр бомбоубежища (бункера) бывшего рейхсканцлера фашистской Германии ГИТЛЕРА в городе Берлине, по ул. Вильгельмштрассе, на территории сада Старой и Новой имперских канцелярий.

В процессе осмотра произведено фотографирование имперских канцелярий и бомбоубежища, а также составлен план их расположения. План и фотоснимки при этом прилагаются.

Бомбоубежище находится в восточной части сада, в 25 метрах от старой канцелярии и 78 метрах от новой.

Бомбоубежище имеет два выхода: один из здания старой канцелярии и второй - запасной - из сада.

Над входом в бомбоубежище со стороны сада построено железобетонное прикрытие треугольной формы, размером - 8 метр. 93 сант. х 7 метр. 37 сант. х 4 метр. 88 сант.

Непосредственно к входу из сада, с западной стороны, примыкает незаконченная наземная часть вентиляционного устройства, а с другой - противоположной - стороны в 5,5 метра располагается железобетонная наблюдательная башня, высотой около 5 метров, с тремя люками - бойницами, закрывающимися стальными щитами, не имеющими сообщения с бомбоубежищем. В нижней части этой башни, в стене, обращенной к зданию старой канцелярии, на высоте 1 метра 60 см. от земли имеется люк, железная лестница из которого ведет непосредственно в бомбоубежище. Этот люк закрывается глухим стальным щитом. Окружность башни равняется 15 метр. 10 см.

Рама входной двери, ведущей в бомбоубежище из сада, равняется 1 метру 90 -см., ширина - 91,5 см., дверь отсутствует. [153]

В бомбоубежище ведет каменная лестница шириной 1 метр, состоящая из 36 ступенек, с 4-мя поворотами. Кроме того имеется одна ступенька, расположенная у входной двери. Таким образом всего имеется 37 ступенек; высота каждой ступеньки - 19 см., что составляет глубину бомбоубежища, исключая покрытие, 7 метров 3 см. Ширина лестничной клетки - 2 метра 15 см.

Расположение некоторых помещений убежища, их размеры и назначение указаны на прилагаемом плане.

В помещении убежища имеются следы пожара; часть мебели обуглена, стены и потолок некоторых комнат (приемная, передняя, квартира ГИТЛЕРА и др.) закопчены.

Пол каменный, плиточный, на нем сохранились следы затопления водой.

На мебели и на некоторых стенах отмечается плесень. Сохранившаяся мебель частично разрушена; со всей мягкой мебели кожаная и матерчатая обивка срезаны.

Квартира ГИТЛЕРА состояла из передней, рабочего кабинета, спальни, комнаты Евы БРАУН и двух туалетных комнат. Все комнаты сообщаются между собой и имеют плотно закрывающиеся деревянные двери.

В комнатах сохранились: в спальной ГИТЛЕРА - деревянный гардероб, взломанный несгораемый шкаф и ковер со следами мелких обрезов по краям; в рабочем кабинете - простой деревянный письменный стол и диван; в комнате Евы БРАУН - деревянная кровать, гардероб и буфетный шкаф; в туалетной комнате ГИТЛЕРА - небольшой деревянный столик.

Рабочий кабинет ГИТЛЕРА размером 3 м. 37 см. х 3 м. . 17 см. имеет три двери: в переднюю, спальню и туалетную комнату. Прямо против двери из передней, у стены, стоит диван, над которым на стене отчетливо выделяется след от висевшей картины, имеющей вид четырехугольника. Направо от входа из передней, вдоль стены, стоит простой деревянный письменный стол. На стене, над столом, отчетливо виден овальной формы след от висевшей картины; такой же след от небольшой картины сохранился и на стене, у двери, ведущей в спальню ГИТЛЕРА.

Упомянутый выше диван, мягкий, изготовлен из соснового дерева, был обит мебельной тканью белого цвета с голубыми и темно-синими цветами. Обивка с дивана срезана и сохранилась только с левой боковой стороны, примыкающей к стене между кабинетом и спальней [154] ГИТЛЕРА.

Длина дивана - 1 м. 94 см.; ширина со спинкой - 79,5 см.; высота со спинкой - 80 см.; высота спинки от сиденья

- 46 см.; ширина сиденья - 64 см.; длина ручек - 75 см.; ширина их - 5 см.; высота ручек от сиденья - 21 см.; высота ручек от пола - 64 см.; высота ножек - 14 см.; ширина их - 5,5 см.

Тщательным исследованием дивана установлено: на верхней поверхности правой ручки дивана, на протяжении 28,5 см., имеется несколько брызг темно-бурого и красно-бурого цвета и несколько пятен почти черно-бурого цвета. Брызги имеют круглую и овальную форму; диаметр круглых брызг

- от 0,5 м/м. до 0,3 см.; размер овальных брызг колеблется от 0,2 см. х 0,1 см. до 0,4 см. х 0,1 см. Пятна имеют неправильные очертания; размер их - от 0,6 х 0,7 см. до 4 х 2,6 см. Кроме того, отмечается большое количество пятен серого цвета, разной формы и величины от разрастания плесневых грибков. На внутренней поверхности ручки, на протяжении 36 см., отчетливо выделяется 8 потеков бледного красновато-бурого цвета. Потеки эти захватывают почти всю высоту (5 см.) ручки; ширина их от 0,2 см. до 1,3 см. У нижнего края всех потеков отмечается более интенсивный цвет окраски от скопления стекавшего вещества. Кроме потеков выделяется несколько брызг овальной формы, размером от 0,1 см. до 0,5 см.

У верхнего края семи потеков имеются 2 неглубоких среза ножом, неправильных очертаний размером 7x3см. и 11 см. х2,7 - 4,5 см.

На наружной поверхности сохранившейся части обивочной материи, у нижнего края трех потеков, отмечается темно-красного цвета пятно, размером 1x6 см. Это пятно проникает через всю толщу материи и на внутренней поверхности ее выявляется тремя пятнами темно-красного цвета; два из них круглой формы, диаметром 1 см. каждое, третье пятно неправильных очертаний, размером 3x1 см.

На наружной поверхности ручки, на протяжении 27,5 см. имеется 12 потеков красноватого светло-бурого и красновато-бурого цвета со значительным скоплением стекавшего вещества у нижнего их края. Потеки эти занимают всю высоту (5 см.) ручки и расположены один против другого. Местами, в верхних своих частях, почти все потеки, за исключением, двух, расположенных ближе к спинке дивана, сливаются и наслаиваются друг на друга. Наибольшая ширина [155] потеков - 8 см.; наименьшая - 0,3 см. На двух потеках заметны следы «от стирания» их, имеющие вид зигзагообразных полос со скоплениями между ними стекавшего вещества более интенсивной окраски, чем остальная поверхность потеков. На сохранившейся части обивочной материи, на планке, у нижнего края двух потеков, отмечается пятно красновато-бурого цвета, неправильных очертаний, размером 1,5 см. х 0,5 см.

У верхнего края потеков имеется неглубокий след от ножа в виде полосы, размером 25,5 см. х 1,1 см.

На Наружной поверхности правой поперечной перекладины рамы дивана отчетливо заметны около 20 больших и меньших размеров красновато-бурого цвета потеков и много мелких брызг такого же цвета. Потеки располагаются очень близко друг к другу, на протяжении 16,7 см., ближе к спинке дивана на остальной поверхности перекладины распределяются мелкие красновато-бурого цвета брызги.

Пять потеков захватывают всю высоту (6 см.) перекладины, ширина их от 1 до 2,9 см., остальные потеки значительно меньшей величины; размеры их колеблются от 0,2 см. хО,1 м/м. до 3 х 0,5 см. У нижнего края всех потеков отмечается более интенсивный цвет окраски от скопления стекавшего вещества; два больших потека переходят на нижнюю поверхность перекладины, где образуют два неправильно-округлых очертаний пятна, размером 1,9 х 1,1 см. и 3,4 х 1,4 см.; в центре этих пятен имеется разрастание плесневых грибков. На двух больших потеках отмечаются следы от «стирания» их, имеющие вид зигзагообразных полосок со скоплениями между ними стекавшего вещества более интенсивной окраски, чем остальная поверхность потеков.

Описанные потеки располагаются на одной линии с потеками на наружной поверхности правой ручки дивана.

Брызги распределяются преимущественно ближе к переднему краю перекладины. Некоторые брызги круглой формы, величиной с точку; остальные брызги имеют форму очень вытянутых овалов, заостренные концы их обращены вверх. В направлении их к спинке дивана или в сторону переднего конца перекладины. Размер брызг колеблется от 0,5 м/м. х 0,1 м/м. до 0,7 см. х 0,5 см.

На обеих поверхностях сохранившейся части материи, непосредственно у верхнегб края двух больших потеков, заметно бледное красновато-бурого цвета пятно, неправилъных [156] очертаний, размером 7 х 1,7 см., покрытое плесенью. Соответственно этому пятну, на планке отмечается неправильных очертаний бледное красновато-бурого цвета пятно, размером 5,5 см. х 0,5-1,5 см., со следами плесени.

На нижней поверхности перекладины рамы, преимущественно у заднего ее конца, располагается большое количество брызг красновато-бурого цвета круглой и овальной формы. Диаметр круглых брызг колеблется от 0,1 м/м. до 0,15 см., размер овальной формы брызг - от 0,15 х 0,1 см. до 1,1 х 0,15 см. Острый конец некоторых брызг имеет направление сверху вниз, в сторону заднего конца перекладины; большинство брызг своим заостренным концом обращено несколько сверху вниз, в сторону переднего конца перекладины.

Вся передняя поверхность задней правой ножки усеяна многочисленными брызгами красновато-бурого цвета; на брызгах в средней и нижней трети ножки отчетливо отмечается разрастание плесневых грибков. Одни брызги имеют круглую форму, другие - форму вытянутого овала с заостренным концом, обращенным вверх в сторону двери, ведущей в спальню ГИТЛЕРА; некоторые брызги, сливаясь между собой, образуют фигуры неправильных очертаний, диаметр круглых брызг - от 0,2 м/м. до 0,2 см; размер брызг овальной формы колеблется от 0,1 см. х 0,2 м/м. до 0,3 х 0,1 см.; слившиеся брызги неправильных очертаний имеют размеры от 0,3 х 0,1 см. до 1,2 см. х 0,3 см.

Такого же цвета брызги, но в меньшем количестве, отмечаются по всей наружной поверхности той же ножки.

На брызгах, расположенных непосредственно у нижнего края ножки, на протяжении 3 см., заметно разрастание плесневых грибков. Большинство брызг имеет форму сильно вытянутого овала с заостренным концом, обращенным преимущественно вверх, в сторону стены, противоположной входной двери; очень небольшое количество брызг овальной формы располагается почти параллельно полу, острый конец их направлен в ту же сторону, как и описанных брызг; брызги круглой формы имеются в очень небольшом количестве; отмечается также несколько слившихся брызг неправильных очертаний. Размер брызг овальной формы колеблется от 0,2 см. х 0,2 м/м. до 0,6 см. х 0,5 м/м. - 0,1 см.; диаметр круглых брызг от 0,2 м/м. до 0,1 см.; слившиеся брызги имеют размеры от 0,2 х 0,5 см. до 1 х 0,2 см.

У верхнего края наружной поверхности передней продольной перекладины рамы дивана, на 36 см. от правой ножки, [157] имеется красно-бурого цвета пятно, размером 6,7 х 1,4 см.; от нижнего края пятна отходят многочисленные потеки, длиной от 0,3 см. до 4 см. и наибольшею шириною от 0,2 м/м. до 0,4 см.

На сохранившемся у верхнего края перекладины обивочном матерчатом канте, над описанным пятном, отмечается красновато-бурого цвета пятно, размером 4 х 0,6 см.

На обивочной грубой материи на нижней поверхности дивана у задней правой ножки и правого края задней продольной перекладины рамы дивана на протяжении 43 см.х 22 см. отмечается большое количество брызг сероватого цвета и отчетливого красновато-бурого цвета; брызги имеют круглую и овальную форму; края некоторых брызг расплывчаты. Диаметр круглых брызг - от 0,2 мм. до 0,2 см.; размер овальных брызг колеблется от 0,2 хО,1 см. до 0,7 х 0,1 см. Исследованием других помещений обнаружено: При выходе из бомбоубежища, на левой стене дверного тамбура, непосредственно у двери, на высоте 1 м. 5 см. от пола, располагается в поперечном направлении красновато-бурого цвета пятно, имеющее вид мазка, размером 19 см. х 0,5 - 2 см. Мазок этот состоит из многочисленных параллельных линейной формы полосок.

На 4 см. прямо вверх от этого пятна, непосредственно у косяка двери, имеется такого же цвета и вида второй мазок, размером 5 см. х 0,3 - 0,6 см. Оба мазка продолжаются на косяк двери, где и заканчиваются; размер мазков: верхнего - 4,9 см. х 0,5 см., нижнего - 4,9 см. х 5 - 6 см.

На ребре дверного тамбура, у входа на лестницу, на высоте 87 см. от пола, располагается красновато-бурого цвета пятно неправильных очертаний, размером 2 х 2,2 см.

На стене первой от выхода лестницы, на уровне 8-й ступеньки снизу, на высоте 20 см. от нее, имеется косо расположенный красновато-бурого цвета мазок размером 10 х 1 см., состоящий из отдельных параллельных линейной формы полосок.

На стене лестницы, третьей от выхода, на уровне четвертой ступеньки снизу, на высоте 77 см. от нее, отмечается красновато-бурого цвета, неправильных очертаний, размером 17 х 0,5 - 3 см. мазок, состоящий из отдельных параллельных линейной формы полосок.

Каких-либо иных данных, имеющих значение для следствия, при осмотре бомбоубежища не установлено. Пятна и [158] брызги на диване и мазки на стенах изъяты для исследования на присутствие в них крови.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании изложенного мы приходим к следующему заключению:

локализация, вид и характер распределения потеков и брызг крови на диване в бывшей рабочей комнате ГИТЛЕРА указывают, что потеки и брызги эти образовались в результате ранения человека.

Судя по очень большому количеству брызг и потеков крови на диване, следует признать, что ранение это сопровождалось обильным излиянием крови наружу и потому его должно отнести к разряду, по меньшей мере, опасных для жизни.

Потерпевший в момент ранения сидел в правом углу дивана, около ручки, о чем свидетельствует наличие потеков и брызг крови только у правого бокового края дивана (на правой ручке, на правой поперечной перекладине рамы, на правой задней ножке, на грубой матерчатой обивке нижней поверхности дивана, около правой поперечной перекладины рамы и на передней продольной перекладине рамы, на расстоянии 36 см. от правой передней ножки).

Такое расположение брызг и потеков крови на диване, а также характерный вид их говорят о том, что ранение локализовалось на голове, а не в области грудной клетки или живота, так как в последнем случае, при истечении крови наружу, не могли образоваться потеки и брызги на ручке, на правой поперечной перекладине и на ножке дивана, а могло быть только пропитывание кровью одежды раненого и обивки сиденья и спинки дивана.

Повреждение головы произошло от выстрела в голову, а не от удара по голове каким-либо тяжелым, твердым, тупогранным предметом, что доказывается отсутствием брызг крови на спинке, над диваном, и на раме спинки дивана.

После повреждения головы раненый потерял сознание и некоторое время оставался неподвижным с наклоненной в сторону правой ручки головой, чем и объясняется расположение по одной линии потеков крови на наружной поверхности правой ручки и на наружной поверхности правой поперечной перекладины рамы, а также наличие обильного количества брызг, особенно на нижней поверхности той же перекладины, на правой задней ножке и на грубой матерчатой [159] обивке нижней поверхности дивана, образовавшейся от падения и стекания крови на лужу крови, которая скапливалась на полу.

Следы «от стирания» на двух потеках крови на наружной поверхности правой ручки дивана и на той же поверхности правой поперечной перекладины рамы произошли при снятии потерпевшего с дивана, от прикосновения к этим потекам или одежды одного из лиц, участвовавших при снятии раненого с дивана, или от руки потерпевшего, которая располагалась у наружной поверхности ручки и поперечной перекладины рамы.

Весьма вероятно, что при снятии потерпевшего с дивана образовался потек крови на передней продольной перекладине рамы дивана на расстоянии 36 см. от правой передней ножки дивана.

Потерпевший после снятия его с дивана был вынесен из рабочего кабинета, через проходные комнаты, по лестнице запасного выхода, на что указывают наличие мазков крови на стене тамбура, на стене около лестницы и пятно крови на косяке двери, которые образовались от прикосновения к стене двери запачканной кровью одежды потерпевшего или того предмета, в который он мог быть завернут.

ПОЛКОВНИК МИЛИЦИИ -

(ОСИПОВ)

ПОДПОЛКОВНИК -

(КЛАУСЕН)

ПРОФЕССОР - (СЕМЕНОВСКИЙ)».

Это был наиболее подробный документ. После него комиссия решила провести исследование пятен и потеков, обнаруженных в бункере. Профессор Семеновский выполнил эту часть работы и составил следующий акт:

«АКТ

1946 года, мая 18 дня, гор. Берлин.

Согласно предложению от 16-го мая 1946 года подполковника КЛАУСЕНА Ю.К. и полковника ОСИПОВА Н.Ф., я, нижеподписавшийся, произвел исследование пятен на доставленных объектах, не являются ли эти пятна кровяными.

Для исследования доставлены: часть ручки, перекладины, ножки, грубой матерчатой обивки на нижней поверхности дивана и соскобы пятен-мазков со стен. Перечисленные части дивана изъяты из бывшей рабочей комнаты Гитлера в бомбоубежище, а соскобы взяты со стен тамбура дверей и лестницы, [160] ведущих к запасному выходу из бомбоубежища. Все объекты подробно описаны в протоколе от 14 мая 1946 года.

Микрохимическое исследование

С нескольких пятен, имеющих красновато-бурый оттенок, отделены корочки. Одна часть корочек была положена на предметные стекла, накрыта покровными стеклышками; под стекло было подведено несколько капель насыщенного раствора поваренной соли в ледяной уксусной кислоте, затем препараты были нагреты на слабом пламени спиртовой горелки до появления пузырьков. По охлаждении препараты исследовались под микроскопом при слабом и сильном увеличении. Во всех препаратах были видны многочисленные светло- и темно-коричневого цвета ромбические таблички и столбики (кристаллы Тейхмана). Другая часть корочек была помещена на предметные стекла, накрыта покровными стеклышками, обработана 33%-м раствором едкого калия и подогрета на слабом пламени спиртовой горелки. По охлаждении препараты были исследованы под микроскопом при слабом и сильном увеличениях. Во всех препаратах были видны крупные розового цвета шары гомохромогена.

Такими же способами были исследованы и соскобы со стен. При обработке соскоба 33% раствором едкого калия на некоторых препаратах образовались единичные мелкие бледно-розового цвета шары гомохромогена. Кристаллы Тейхмана при обработке соскоба насыщенным раствором поваренной соли в ледяной уксусной кислоте не получились, вероятно из-за примеси к пятнам извести и краски.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из изложенного следует, что пятна на доставленных частях дивана и пятна-мазки на стенах являются кровяными.

КОНСУЛЬТАНТ МОСКОВСКОЙ ГОРОДСКОЙ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ - СУД. МЕД. ЭКСПЕРТ- ПРОФЕССОР- (СЕМЕНОВСКИЙ)».

Вслед за этим комиссия зафиксировала результаты своих расследований в саду рейхсканцелярии. Они оказались неожиданными:

«ПРОТОКОЛ 1946 года, мая 30 дня, гор. Берлин.

Согласно указанию Заместителя Министра Внутренних Дел Союза ССР товарища СЕРОВА И.А., мы, нижеподписавшиеся, Инспектор для особых поручений при Начальнике Главного Управления милиции Министерства Внутренних Дел Союза [161] ССР - полковник милиции ОСИПОВ, пом. начальника Отдела Оперативного Управления Главного Управления по делам военнопленных МВД СССР - подполковник КЛАУСЕН и Консультант Московской Городской судебно-медицинской экспертизы- суд.-мед. эксперт профессор СЕМЕНОВСКИЙ произвели раскопку ямы около бомбоубежища в саду бывшей имперской канцелярии с целью возможного обнаружения каких-либо предметов, имеющих отношение к выяснению обстоятельств исчезновения ГИТЛЕРА.

По данным следствия, в этой яме были найдены обгоревшие трупы мужчины и женщины (предположительно ГИТЛЕРА и Евы БРАУН).

Яма, размером 4x5 метров, располагается приблизительно в 3 метрах от запасного выхода из бомбоубежища и представляет из себя воронку от взрыва авиабомбы или артснаряда. В яме находится большое количество разного рода железного лома. По удалении этого лома оказалось, что глубина ямы достигает, примерно, одного метра и дно ее представляет плотно слежавшуюся массу крупно- и мелкозернистого песка.

При разрытии дна ямы, почти на середине, на глубине около 50 - 60 см., были обнаружены на небольшом расстоянии друг от друга:

а) два частично обуглившихся куска костей черепа, на одном из которых отмечается выходное пулевое отверстие;

б) несколько небольших легко разрываемых частей темного цвета тонкой материи от одежды;

в) сильно обугленная подошвенная часть обуви с каблуком;

г) плетеный ошейник из пластмассы белого и темно-синего цвета с железной пряжкой, кольцом и куском узкого кожаного ремешка, по окружности которых имеются плотно приставшие клочья собачьей шерсти буроватого оттенка;

д) несколько небольших темного цвета костей конечностей мелкого животного;

е) стабилизатор от авиабомбы и два бидона для бензина с многочисленными дефектами от осколков снаряда.

Перечисленные предметы, за исключением костей животного, стабилизатора от авиабомбы и бидонов, приобщены к делу в качестве вещественных доказательств.

ПОЛКОВНИК МИЛИЦИИ - (ОСИПОВ)

ПОДПОЛКОВНИК - (КЛАУСЕН)

ПРОФЕССОР - (СЕМЕНОВСКИЙ)». [162]

Найденные (и сфотографированные) обломки черепа следовало изучить более подробно, тем более что эта находка противоречила принятой ранее версии об отравлении Гитлера. Семеновский высказал свое авторитетное суждение, зафиксированное в следующем акте:

«АКТ

1946 года, мая 31-го дня, город Берлин.

Согласно предложению от 30-го мая 1946 года подполковника КЛАУСЕНА Ю.К. и полковника милиции ОСИПОВА Н.Ф. , я, нижеподписавшийся, произвел судебно-медицинское исследование двух частично обуглившихся кусков костей черепа, изъятых 30-го мая с. г. из ямы около бомбоубежища на территории сада бывшей имперской канцелярии, на предмет определения видовой принадлежности их и установления характера имеющихся на них повреждений.

А. Осмотр объекта

На наружной и внутренней поверхностях костей имеются многочисленные довольно плотно приставшие комочки земли.

На всем протяжении кусков костей отмечается резко выраженная дугообразная выпуклость их.

Один кусок кости представляет собой часть правой теменной кости и прилегающая к ней часть чешуи затылочной кости с ламбдовидным швом. Шов этот не зарощен. Сагиттальный шов теменной кости свободный, зубцы его хорошо выражены. Левая ветвь ламбдовидного шва свободная, с сохранившимися зубцами; правая ветвь - подвижная.

Размеры куска правой теменной кости: длина сагиттального края - 7,2 см.; бокового края - 8,6 см.; переднего края - 5,3 см. и затылочного края - 4,7 см. Толщина кости у сагиттального края - от 0,4 до 0,5 см.; у бокового края - 0,3 см.

Размеры части чешуи затылочной кости: длина по правой ветви ламбдовидного шва - 4,7 см.; по левой ветви - 4,2 см. и по заднему краю - 6,5 см. Толщина кости по левой ветви ламбдовидного шва - от 0,4 до 0,5 см.; по заднему краю - около 0,3 см.

Передний, боковой и задний края куска кости неровные, имеют вид крупно- и мелкозубчатой ломанной линии; они темно-бурого цвета, легко ломаются. Стреловидный и ламбдовидный швы сохранили на значительном своем протяжении присущие им вид и плотность. Наружная пластинка у переднего и бокового края отсутствует, обнажая [163] средостение, которое имеет светло-бурый цвет, размер дефекта - 6,5 х 1,2 - 4,7 см. На наружной пластинке, у бокового и заднего края кости, а также у верхнего края описанного дефекта отмечается обугливание в виде полосы бурого и черного цвета, шириной от 1 см. до 1,8 см. На остальном протяжении наружной пластинки теменной и затылочной костей заметно отложение копоти, имеющее вид небольших пятен серо-черного цвета; на этом участке наружная пластинка очень плотная.

Внутренняя пластинка теменной и затылочной кости у переднего, бокового и заднего ее края бурого цвета, сухая, легко ломается; на остальном протяжении она имеет свойственный ей цвет и плотность.

На чешуе затылочной кости располагается продольная трещина длиной 1,7 см., верхний конец которой находится приблизительно у середины правой ветви ламбдовидного шва.

Другой кусок кости представляет собой часть левой теменной кости. Размеры его следующие: длина по сагиттальному краю - 7,4 см.; по боковому краю - 7,5 см. и по затылочному краю - 5,7 см. Трещина у сагиттального края -от 0,4 до 0,5 см.; у бокового края - от 0,2 до 0,3 см. и у затылочного края - 0,4 см.

Передний край кости неровный, крупнозубчатый, бурого цвета, легко ломается; боковой край неровный- мелкозубчатый; стреловидный шов почти на всем своем протяжении и затылочный край на протяжении 3,2 см. сохранили присущие им вид и плотность. По затылочному краю отмечается дефект полулунной формы; высота его - 1,5 см., основание - 2,5 см.

На всем протяжении переднего края наружная пластинка отсутствует, обнажая средостение; последнее имеет светло-бурый цвет, легко ломается. По всему верхнему краю этого дефекта отмечается на наружной пластинке обугливание, имеющее вид полосы бурого и черного цвета, шириной от 0,8 до 1,3 см. Непосредственно за обугленным участком, параллельно ему, располагается копоть в виде полосы, длиной 7,5 см. и шириной 0,5 ~ 1,2 см.

На наружной пластинке, у бокового края, ближе к затылочному краю, отмечается участок обугливания размером 4,5 х 0,5 - 1,2 см. На остальном протяжении кости наружная пластинка плотная.

Если соединить теменные кости по сагиттальному шву, [164] то хорошо видно, что обгоревшие участки у переднего края этих костей образуют одну полосу обугливания.

Края внутренней пластинки, соответственно обгоревшим участком наружной пластинки, неровные, серо-желтоватого цвета, хрупкие; на остальном протяжении внутренняя пластинка плотная.

На внутренней пластинке на 3,6 см. от вершины ламбдо-видного шва и на 1 см. прямо влево от сагиттального шва располагается проникающий через всю толщу кости дефект, почти круглой формы, размером 0,5 х 0,6 см., со слегка скошенным наружу задним краем.

На наружной пластинке дефект этот имеет звездообразную форму; края дефекта резко скошены наружу; общий размер этого дефекта - 2 х 1,6 см. Толщина кости в области дефекта около 0,4 см. От краев дефекта на внутренней пластинке отходят две трещины; одна из них длиной 1,2 см. заканчивается у стреловидного шва, другая трещина длиной 2,3 см. направляется в сторону бокового края.

Почти посередине внутренней пластинки ближе к боковому краю и почти параллельно ему, на протяжении 6 х 1,3 - 2 см., располагается несколько плотно приставших к кости комочков земли, в которых имеется около 30 мелких костных отломков неправильных угловатых очертаний - размером от 0,1 х 0,1 см. до 1 х 0,6 см., отломки эти плотные, имеют свойственный кости цвет. На других изъятых отломках, размером 0,9 х 0,5 см. и 1 х 0,6 см., отчетливо видны, особенно с помощью лупы, наружная и внутренняя пластинки, толщина этих отломков - 0,1 см., 0,15 см. и 0,25 см.

Б. Заключение

На основании изложенного, в соответствии с поставленными мне вопросами, я прихожу к следующему заключению:

1. Два частично обуглившихся куска черепа, изъятых 30-го мая 1946 года из ямы около бомбоубежища, являются частями теменных костей и чешуи затылочной кости черепа взрослого человека, что доказывается наличием стреловидного и ламбдовидного швов, размерами кусков и резко выраженной дугообразной выпуклостью этих кусков на всем их протяжении.

Если соединить куски костей по стреловидному шву и левой ветви ламбдовидного шва, то ясно видно, что части теменных костей и часть чешуи затылочной кости происходят от черепа одного человека. Этот вывод подтверждается [165] и совпадением участков обугливания, расположенных по одной линии у переднего края теменных костей.

2. Дефект на левой теменной кости, около стреловидного шва, имеет воронкообразную форму со скошенными наружу краями и более значительными размерами на наружной пластинке, чем на внутренней. Из этого следует, что дефект этот является выходным пулевым отверстием.

При решении вопроса о расположении входного пулевого отверстия необходимо в разбираемом случае учитывать не только локализацию выходного отверстия, форму и размеры его, но и толщину костных отломков, обнаруженных на внутренней пластинке левой теменной кости, которые образовались от разрушения кости по окружности входного отверстия.

Исследованием двух крупных костных отломков установлено, что на них отчетливо заметны наружная и внутренняя пластинки и что толщина отломков равняется 0,1 см., 0,15 см. и 0,25 см. Это обстоятельство, в связи с локализацией, формой и размерами выходного пулевого отверстия, дает право признать, что выстрел произведен или в рот или в височную область справа (кости черепа в этих областях имеют сравнительно небольшую трещину).

Таким образом, следует полагать, что выстрел произведен в направлении снизу вверх, справа налево, кзади.

3. На кусках костей обнаружены только две небольшие трещины у краев выходного отверстия. Кроме того, установлено, что толщина левой теменной кости в том месте, где располагается выходное отверстие, равняется около 0,4 см. Ввиду этого и принимая во внимание размер выходного пулевого отверстия, а также довольно значительную длину раневого канала в веществе головного мозга, можно сделать вывод, что выстрел, причинивший ранение головы, произведен из оружия среднего калибра, с обычным для этого типа оружия зарядом.

4. Из описания кусков свода черепа видно, что теменные кости разъединены по стреловидному шву, чешуя затылочной кости отделена от левой теменной кости по левой ветви ламбдовидного шва, а правая ветвь того же шва подвижная. Кроме того, на значительном протяжении внутренней пластинки левой теменной кости (т.е. на некотором расстоянии от раневого канала в веществе головного мозга) обнаружено довольно значительное количество мелких костных отломков. Эти данные свидетельствуют, что выстрел [166] произведен на очень близком расстоянии, в пределах действия пороховых газов, т.е. в упор или почти в упор.

5. Обугливание костей черепа произошло от значительного воздействия пламени на голову трупа,

Более сильное разрушение и обугливание Правой теменной кости, чем левой теменной, а также наличие участков обугливания на чешуе затылочной кости справа указывают, что правая половина головы подвергалась большему воздействию пламени, чем левая половина. Воздействию пламени подвергались также лобнотеменная, левая височная и затылочная области, о чем можно судить по виду и характеру соответствующих участков теменных костей и чешуи затылочной кости.

6. Наличие двух обуглившихся костей черепа, обнаруженных в яме, из которой были раньше извлечены два сильно обугленных трупа, объясняется, всего вероятнее, неосторожными манипуляциями при закапывании в яму трупа или при извлечении его из ямы, вследствие чего могло произойти отделение от черепа обуглившихся теменных костей и затылочной кости; вероятно, от тех же неосторожных действий образовались и дефект по затылочному краю левой теменной кости, а также небольшая трещина на чешуе затылочной кости».

Конечно, Семеновский не мог сказать, принадлежат ли Гитлеру обломки (кстати, экспертиза возраста костных тканей обломков так и не была проведена). На этом комиссия практически закончила свои труды.

Что же означали все ее заключения? Да ничего!

Собственно говоря, и не могли ничего означать. Была абсурдной сама идея послать год спустя в Берлин следователей и свидетелей для того, чтобы доказать, что состоялось или не состоялось «якобы самоубийство» Адольфа Гитлера и каким образом произошло ею «исчезновение». Но ведь Круглову и Серову было сие не столь важно. Это были лишь кабинетные, в данном случае «анти-абакумовские», игры, и не вина Круглова, что его предшественник был куда ближе к истине, чем он.

Вероятно, поэтому работа комиссии «наказала» инициаторов всей затеи: если она что-либо дала, то свидетельство подлинного, а не мнимого выстрела в комнате, где Гитлер и Браун покончили с собой. Пятна на стене и на софе, точнейшим [167] и неопровержимым образом зафиксированные комиссией, подтверждали, что Гитлер воспользовался оружием, что в 1945 году ставилось советским следствием под вопрос. В неменьшей мере в пользу этого говорили чудом (после года!) найденные в яме обломки черепа с выходным отверстием пули.

Но как же с центральным заданием - перепроверкой акта Шкаравского? Ведь Семеновский установил столько недостатков в нем, что его надо было обязательно перепроверить. Комиссия знала, как это сделать: надо провести эксгумацию трупов, закопанных в Магдебурге, в расположении отдела «СМЕРШ» 3-й ударной армии. По телефону из Берлина они передали срочную просьбу: нужно получить в Магдебурге «два ящика».

Здесь случилось непредвиденное: начальник управления «СМЕРШ» Группы советских оккупационных войск в Германии генерал-лейтенант Зеленин... отказался выдать ящики. Из другой записки явствует, что комиссия пыталась получить на это дополнительное указание от Серова, но тот был занят другими срочными делами и указания не последовало. Такова была месть Абакумова. Круглов нервничал. На одной из бумаг он наложил резолюцию: «Надо торопиться. Ведь трупы разлагаются». Начальник советского госпиталя в Бухе, предместье Берлина, получил служебную записку генерала Сиднева:

«В связи с необходимостью проведения медицинских мероприятий, связанных с выполнением специального задания, прошу во вверенном Вам госпитале выделить для оперативного сектора Берлина СВА одну комнату, необходимые хирургические инструменты и закрепить одного-двух санитаров за профессором Семеновским».

Однако армейские власти отдавать тела не торопились. 30 мая подполковник Клаусен, возглавлявший следственную бригаду, был вынужден звонить в Москву. В телефонограмме сказано:

«Необходимо, чтобы тов. Абакумов дал распоряжение выдать для осмотра два ящика с трупами».

Абакумов распоряжения, разумеется, не дал - ведь ему вся затея была не по душе. Комиссия уехала, не солоно [168] хлебавши. Что оставалось делать? В результате комиссия пришла к соломонову решению (в июле 1946 г.):

«Несмотря на то, что [все данные] свидетельствуют в пользу показаний Линге и других лиц о том, что Гитлер совершил самоубийство... комиссия не считает возможным сделать окончательные выводы по этому вопросу».

Что и требовалось доказать: мол, ищите Гитлера дальше. Впрочем, нет свидетельств о том, что заключение было направлено Сталину. Среди донесений Круглова Сталину оно не числится. «Миф» остался мифом и неплохим названием для всей истории, о которой я повествую.

После «Мифа»

Старинное правило гласит: из ничего ничего не бывает. Однако на существовавший некогда между Лубянкой и Старой площадью странный мир эта истина не распространялась.

И вот очередное дело: на сей раз не в архиве НКВД, а в архиве МГБ{94}. Оно состоит из нескольких документов, подписанных человеком, имя которого имело зловещую славу. Это следователь, а в 1948 году - заместитель начальника следственной части по особо важным делам Министерства госбезопасности СССР, полковник Комаров, с выразительным прозвищем «Костолом». Он нам уже встречался в 1941 году, когда выбивал «признания» из генерала Павлова. Именно он составил для министра госбезопасности Абакумова «Справку по показаниям свидетелей смерти Гитлера». Она начинается с такой констатации:

«Расследованием вопросов, связанных с обнаружением трупов Гитлера, Геббельса и их семей, занимались начальник управления KP О «СМЕРШ» 1-го Белорусского фронта генерал Вадис, начальник отдела КРО «СМЕРШ» 3-й ударной армии полковник Мирошниченко и группа работников отдела «СМЕРШ» этой группы войск. В Главном управлении «СМЕРШ» по этому вопросу сконцентрированы все материалы - акты об опознании трупов, судебно-медицинские экспертизы, протоколы допросов свидетелей, вещественные [169] доказательства, в том числе искусственные зубы Гитлера и его жены Евы Браун, золотой портсигар, обнаруженный при трупе жены Геббельса, нагрудные знаки НСДАП, обнаруженные при трупе Геббельса и его жены. Кроме того, в Главном управлении «СМЕРШ» ныне содержатся 9 арестованных немцев, являющихся свидетелями смерти Гитлера, Геббельса и их семей».

Для чего и почему составлялась эта справка? Вроде как для новой перепроверки? В справке Комарова не сказано. К ней приложены:

- список лиц, опознавших трупы и дававших показания. Это уже давно знакомые нам лица - Фосс, Шнайдер, Ланге, Хойзерман, Эккольд, Цим, Менгерсхаузен, Кунц, Хаазе, Эхтман, Фриче;

- другой список - арестованных свидетелей смерти Гитлера и родственников фюрера. В нем 16 человек, в том числе арестованная в Австрии в июне 1945 года двоюродная сестра Гитлера Мария Копенштайнер, видевшая Гитлера последний раз в 1907 (!!) году, ее муж и двоюродный брат Гитлера, никогда его не видевший, - Эдуард Шмидт и его сын.

Среди документов МГБ - снова схема зубов Гитлера и Браун, сделанная Эхтман ом в июле 1947 года, дело на Гюнше с его личными документами и справка о том, что Гюнше 6 августа 1948 года был отправлен из Бутырок в лагерь ? 27.

Ревностные хранители тайн Лубянки и на этот раз не смогли разъяснить мне, почему Комаров в 1946 - 1949 годах снова занялся злосчастным вопросом. Однако в президентском архиве, точнее, в фонде Сталина любезные архивисты обнаружили странный документ, который открывает новую, доселе неизвестную главу в истории останков Гитлера. 9 января 1948 года начальник разведки Северной группы войск в Польше генерал Виноградов послал такой доклад на имя Сталина: в Варшаве проходит процесс над немецким летчиком Петером Баумгартом. Он показал, что в конце апреля 1945 года, а именно 29 апреля, вывез Адольфа Гитлера из Берлина в Данию, где приземлился в районе 70 км от реки Эйтер. Гитлер поблагодарил его и даже вручил ему денежную премию{95}. [170]

Нетрудно догадаться, как заинтересовался Сталин этой телеграммой. На ней он размашисто написал указание Молотову немедля запросить посла в Варшаве Лебедева об этом человеке. 11 января секретарь Молотова Б. Подцероб выполнил это указание.

Из Варшавы пришел ответ от посла Лебедева: он не донес о Баумгарте, так как об этом сообщил корреспондент ТАСС в Варшаве; кроме того, выяснилось, что Баумгарт - человек с больной психикой и судопроизводство по его делу прекращено. В бумагах МИД об этом эпизоде ничего больше не говорится. На оригинале, пришедшем в ГРУ, никаких резолюций о расследовании нет, лишь указано, что копии донесения пошли Сталину, Молотову и Берия, а также в МВД и МГБ. Стали ли те ведомства проводить дознание? Некоторые ветераны утверждают, что якобы была назначена медицинская комиссия и даже привозили в Москву кости Гитлера. Документов об этом архивисты ФСК не обнаружили, и они предполагают, что в памяти ветеранов сместились воспоминания об этом деле и об операции «Миф».

Но и на этом цепочка не оборвалась. В 1953 году в Австрии объявился человек, удивительно похожий на Гитлера. Советские представители встревожились: вдруг это «убежавший» фюрер? Однако вскоре из Вены пришло сообщение, что тревога оказалась ложной.

Выстрел в бункере

Наверное, Сталин уже давно забыл об этой неприятной для него истории. Не успокоились только сотрудники МВД и МГБ, которые как верные партийные пропагандисты хотели представить смерть Гитлера в наиболее неблагоприятном для него свете. А именно как отравление, а не офицерская «пуля в лоб». Хотели этого и после смерти Сталина.

Не скрою, что в 1965 году при первом же разговоре в доме на Лубянке полковник Бачурин, представлявший [171] пресс-бюро КГБ, сказал мне, что одной из основных задач готовившейся мною публикации является доказательство самоотравления фюрера. Эта задача была, впрочем, не очень сложной, так как в немецкой, английской и американской литературе этот спор шел уже давно и к версии о яде склонялись авторы, которые к мнению КГБ совсем не прислушивались. Так, Роберт Кемпнер, нюрнбергский обвинитель, писал:

«У меня и моих сотрудников появилось подозрение, что Гитлер не застрелился и его смерть и смерть его жены Евы объясняются отравлением. Это подозрение напрашивалось после многих допросов, на которых шла речь о распр делении врачами СС ампул с ядом среди высших функционеров партии на случай краха третьего рейха. Известно много случаев, когда применялись эти ампулы. Стоит вспомнить о семье Геббельсов, о самоубийстве рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и самоубийстве приговоренного к смерти Германа Геринга... Мое подозрение о том, что и Гитлер отравился, было подкреплено после допроса д-ра Блашке, который сказал, как дрожали руки у Гитлера в апреле 1945 года. Подобное дрожание с криминалистической точки зрения как бы исключало выстрел из пистолета. Кроме того, Гитлер не был типом, который стреляется, а скорее типом, который, попав в тупик, хватается за яд как более "легкий метод"».

Далее Р.Кемпнер ссылался на мою прежнюю книгу, где опубликованы акты, в которых говорилось об обнаружении во рту трупов «предположительно Гитлера» и «предположительно Евы Браун» осколков ампул с цианистым калием.

... Продолжу покаяние. В прежних книгах я не написал и о другом. Политическая установка автору Безыменскому была определенной: снять версию об «офицерской смерти» Гитлера. Впрочем, сами ветераны КГБ свято верили, что Гитлер не застрелился, а отравился. Я был готов принять эту версию. Тем не менее мне категорически не советовали публиковать одно донесение о химической экспертизе, произведенной во фронтовой санитарно-эпидемиолотческой лаборатории ? 291 в июне 1945 года{96}.

Химическая экспертиза производилась фундаментально: всего в лабораторию (военное сокращение - ФСЭЛ) было [172] доставлено 30 проб внутренних органов и 12 проб крови; было проведено 42 реакции на цианиды и 78 реакций на алкалоиды. Как докладывал начальник ФСЭЛ подполковник медслужбы Малый, были установлены растворимые цианистые соединения проб по актам 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11. Количество синильной кислоты равнялось («на 1 кг мяса»{96.1} ) 9,72 - 12,9 мг. Все это были пробы останков семьи Геббельса, собак и Кребса. А Гитлер и Браун? Соответствующий пункт гласил:

«в) в материале по актам вскрытия ? 12 и 13 цианистые соединения не обнаружены».

Как так? У Гитлера и Браун нет следов яда? Я задавал этот вопрос Шкаравскому и другому члену комиссии, профессору Краевскому. Они не придали этому большого значения, ссылаясь на возможность выветривания следов через неделю и на плохую сохранность «материала». Однако это негативное заключение я раньше не цитировал. Кстати, когда Берия послал Сталину акты химического обследования, он предусмотрительно включил только акты 1 - 11, а не 12 и 13, чтобы не вызывать излишних сомнений.

Но сегодня, чем больше я сравниваю различные протоколы, тем больше склоняюсь к мнению, что самоубийство было «двойным» - и яд, и выстрел. Это мнение укрепилось у меня, когда известный криминолог д-р Рольф Эндрис, ознакомившись с фото найденной во время операции «Миф» теменной кости, высказал убеждение, что выстрел последовал не в рот, а в висок. Мнение Елены Ржевской, что отравившегося Гитлера пристрелили, к сожалению, подтверждено лишь одним показанием генерала Раттенхубера{97}. Бывший в имперской канцелярии д-р Клаус Шенк также склоняется к идее «комплексного самоубийства». Ведь точно так же покончил с собой Вальтер Хевель, бывший с Гитлером до последнего часа.

Конечно, у моих заказчиков кроме желания доказать, что Гитлер не застрелился, а отравился, был и идеологический заказ, который в принципе пришелся мне по душе. Публикация должна была быть неким (очередным) напоминанием [173] о нацизме как угрозе для человечества и о его судьбе. Заказ несложный. Вопрос состоял лишь в том, как его выполнять .Тогда, в конце 60-х годов - время разгара «холодной войны», такого рода публикация виделась весьма упрощенно, в черно-белых красках конфронтационного мышления. Нацистская или неонацистская опасность, конечно, на Западе, где мировой империализм хочет воспользоваться наследием Гитлера для своих целей. Этой опасности противостоят мировой социалистический лагерь и прогрессивные силы во всем мире. Как просто было мыслить и писать по этой схеме! Впрочем, так же просто было мыслить и писать по другой конфронтационной схеме, в соответствии с которой все угрозы исходили от агрессивного советского империализма и его происков.

Оценивая сегодня итог этого пропагандистского противостояния, в котором я принимал активное участие, могу применить для своего утешения русскую поговорку «Маслом каши не испортишь». Настойчивые советские напоминания о неонацизме способствовали привлечению внимания западной общественности к этой теме. В свою очередь, демократические западные общества, желая доказать свою жизне- и дееспособность, старались держать неонацистские группы на периферии политической жизни.

Мы же оказались наказаны собственной односторонностью: считая фашизм и нацизм порождением капитализма, упустили из внимания, что эти идеи могут получить распространение и в СССР, и в странах социалистического содружества. Стоило им распасться, как, подобно ядовитым грибам, неофашистские группы стали возникать в той самой Восточной Германии, которую ее коммунистические лидеры именовали «антифашистским государством», защищенным в Берлине «антифашистским защитным валом». В объединенной Германии центр неонацизма оказался в ее восточной части.

Но еще опаснее стало появление фашизма в России. Когда-то советские читатели познакомились с романом Синклера Льюиса «У нас это невозможно», посвященным фашистской нечисти в США. Читали и критиковали автора за излишний оптимизм, зато были свято уверены, что у [175] нас это действительно невозможно. Суровая действительность наказала и «их» и «нас». Фашизм в России середины 90-х годов стал реальностью.

Как и в других странах, началось с малого. С небольших антисемитски настроенных группок типа «Памяти» и листовок на первых демократических выборах, с продажи «Майн кампф» и «Протоколов сионских мудрецов». Затем стали появляться военизированные группы молодежи в черной форме, расистские лозунги на митингах. Но это была лишь верхушка айсберга. Образовалась устойчивая группа газет и журналов, ведущих ксенофобскую и антисемитскую пропаганду на «интеллектуальном» уровне. Появились, используя атмосферу гласности и плюрализма, организации и партии, выдвигающие лозунги типа «Россия - для русских» и солидаризирующиеся с гитлеровской политикой уничтожения евреев и иных «инородцев». Чем дальше, тем энергичнее русские фашисты дают о себе знать.

Неожиданность была велика. Но полезно вспомнить, что российский антисемитизм имеет давние корни и были времена, когда он занимал ведущее место в международном «расистском фронте». Это было время, когда к его помощи прибегнул русский царизм, попавший в тяжелейший кризис. Еврейские погромы начала века, знаменитый процесс Бейлиса прогремели на всю тогдашнюю Европу, и честь русскому обществу принесли смелые выступления лучших представителей интеллигенции против позорного союза царизма с черными силами антисемитизма.

Революция 1917 года, казалось, ликвидировала все условия для расового неравенства. Но не прошло и десятка лет, как под прикрытием интернационалистских лозунгов и коммунистическая партия оказалась зараженной вибрионом ксенофобии и антисемитизма. Государственный антисемитизм стал одним из неотъемлемых элементов извращенной идеологии сталинской эпохи и чуть было не закончился геноцидом советского еврейства в последние годы жизни Сталина.

Конечно, в России сегодня еще нет государственного антисемитизма сталинских времен. Но если тогдашний дозволенный расизм выглядел «тихим» - все о нем знали, [176] но вслух не говорили, - то сейчас он стал гласным, крикливым и, увы, допустимым. Суды молчат и не применяют соответствующие параграфы новой конституции. Осквернение еврейских кладбищ также не волнует стражей законности. Но что еще тревожнее: из арсенала нацизма извлечен не только антисемитизм, но и культ вооруженной силы. Недаром во время событий октября 1993 года отряды Александра Баркашова были одной из главных опор непримиримой оппозиции. И все это происходит в стране, где у общества, воспитанного в духе «у нас это невозможно», нет иммунитета против экстремистско-шовинистической пропаганды и идеологии. Как это ни парадоксально, главный очаг национал-социалистической и шовинистической опасности сейчас приходится искать не в Бонне и даже не в Магдебурге, а в российских городах. Эти строки я пишу со стыдом и болью. Но пишу.

Теперь вернемся к нашему расследованию.

Дальше