Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Горячее сердце, чистые руки.

Встречаются два школьных друга через десять лет после выпуска:
— Привет, ты где работаешь?
— Я на заводе, инженером. А ты?
— А я в КГБ.
— Чем там занимаешься?
— Людьми, недовольными советской властью.
— А что, есть довольные?
— Есть. Но ими занимается ОБХСС.

Чека не дремлет.

Лето 1982 года. Загородное шоссе около Московской кольцевой автодороги (МКАД).

История эта не о военных, о чекистах. Но они тоже служивые, тоже погоны носят, и следовательно многие военные маразмы и заморочки им свойственны тоже, в какой-то мере.

Это случилось в последний год жизни Брежнева. В понедельник утром полковник всесильного и всемогущего Комитета Государственной Бесполезности (шутка самих чекистов) ехал со своей дачи к себе на работу на Лубянку на своей личной «Волге» ГАЗ-24. Неподалеку от пересечения с МКАД его остановил инспектор ГАИ за превышение скорости. Полковник не стал доставать свою ксиву со страшной аббревиатурой КГБ, потому как был засекречен до неузнаваемости и светиться без крайней нужды ему было нельзя. К тому же, отношения милиции и гебистов тогда обострились до такой степени, что чекисты предпочитали при конфликтах с ментами вообще не светить документами, стараясь договариваться «по-хорошему».

Поэтому между полковником и гаишником состоялся такой диалог:

— Ну что, нарушаем, превышаем? — сурово спросил инспектор.

— Да вот, торопился, опаздывал, — виновато ответил владелец «Волги», профессионально законспирировавшись под простого завмага.

— Правила все равно надо соблюдать, — резонно заметил инспектор.

И добавил:

— Ну что ж, за превышение скорости вам положена просечка в талоне предупреждений.

Полковник сразу заволновался:

— Ой, не надо, а? Может не надо просечку? Командир, может, договоримся? Может штраф можно заплатить? Вы скажите сколько, я сразу заплачу.

Инспектор с полминуты держал паузу с задумчивым видом.

— Ну что ж, — сказал он наконец, — я вижу, вы водитель дисциплинированный, нарушать больше не будете...

И он еще немного подержал паузу, как настоящий актёр. Чем лучше актёр, тем дольше пауза.

— Значит, — еще пауза, — давайте с вами так договоримся. Вон у дороги стоит кафе, идемте туда. Вы мне ставите две рюмки коньяка и мы квиты.

— Да нет проблем, командир, хоть три рюмки!

И они пошли в кафе. «Товарищ в штатском» заплатил, гаишник выпил коньяк и отдал документы ему:- Все, я вас не видел, вы меня не знаете.

Когда полковник приехав на Лубянку, его сразу вызвал к себе шеф:

— Почему опаздываем? Понедельник — день тяжелый, так что ли? Много вчера принял? — Хмуро поинтересовался генерал.

Полковник, запинаясь, сбивчиво объяснил, в чём дело.

Отлично! — Радостно воскликнул генерал. — Попал мент!

И он нажал кнопку вызова адъютанта.

Минуту спустя к гаишнику срочно выехала неслабая команда из крутых ребят чекисткой группы захвата. Повязали они инспектора, и бармена из кафе тоже задержали как свидетеля. Бармен, увидев, какие конкретные ребята на него наехали, сразу же во всем признался:

— Да, гражданин начальник, все так и было, как вы рассказываете. Вот этот — в штатском — заплатил, а этот — в форме — выпил две рюмки.

— Ну что, паря, — сказали чекисты менту, — Вилы тебе корячатся!

Но инспектор стал все отрицать, в полную непризнанку ударился.

— Не пил, — говорит, — этого штатского не видел, а свидетели ваши — фуфло, врут все.

— Знаешь что, не залупайся — говорят ему чекисты, — два свидетеля против тебя показания дали, сейчас на экспертизу свезем, алкоголь в крови зафиксируем и все — суши сухари. Лучше соглашайся, пока не поздно, на чистосердечное признание. Может, суд учтет при вынесении приговора.

Но гаишик на чистосердечное не согласился, все отрицал, и сам требовал экспертизы на алкоголь.

Свозили его на анализы. И экспертиза показала: алкоголя в крови нет. Трезв как стеклышко, не пил.

Такого афронта чекисты не ожидали! Пришлось отпустить инспектора, извиниться перед ним. А на уровне руководства еще долго перед МВД отмазывались. И на всех совещаниях в верхах чекистов долго склоняли. А инспектор, наоборот, стал героем, получил поощрение за твердость и принципиальность в отстаивании чести мундира.

Но чекисты все же решили расследовать это дело до конца. Обложили они этого инспектора со всех сторон средствами наблюдения и стали плотно пасти его. И открылась им простая и гениальная комбинация!

Инспектор останавливал какого-нибудь нарушителя и раскручивал его на пару рюмок коньяка. Потом они шли в бар, где нарушитель платил за коньяк, а бармен (который был в доле!) наливал инспектору из коньячной бутылки ДВЕ РЮМКИ ЧАЯ. А деньги за коньяк они делили пополам.

Если б не попались на дошлых чекистов — хрен к ним подкопаешься. Никаких денег инспектор у нарушителя не брал. И коньяк, как оказалось, не пил.

Воруют-с!

Вместо предисловия.

Рассказывали мне, что как-то один из русских классиков 19-го века (кажется Герцен) поехал за границу. И встретившие его там соотечественники спросили у него:

— Расскажите нам, что происходит сейчас в России, в двух словах.

Писателю хватило и одного слова:

— Воруют!

И пояснил:

— Воруют все, воруют всё.

Сама история.

Наш мудрый ленинский ЦК КПСС в годы советской власти территориально размещался, как известно, в центре Москвы на Старой площади. Размещаться нашему мудрому ЦК там было очень трудно и тесно. Уж очень он оброс всевозможными управлениями, комиссиями, отделами, подотделами и тому подобное. Давно уже верный ленинец, многократный Герой Советского Союза и еще ряда братских стран, автор гениальной трилогии («Малая Земля», «Возрождение», «Целина»), лауреат Ленинской премии и последовательный борец за мир Леонид Ильич Брежнев собирался отстроить новый комплекс для ЦК где-нибудь за городом. И давно аппарат ЦК противился этому. Наконец, на Политбюро было принято решение: отстроить новый комплекс зданий в подмосковном Ясенево.

Комплекс поручили строить финнам. Члены ЦК не так уж страшно далеки были от народа, в отличие от декабристов, и знали качество работы наших строителей. Финны, отдадим им должное, все сделали в срок и с отличным качеством. Но аппарату ЦК все же удалось отвертеться от переезда из центра Москвы за город, уж не знаю, как они отмазались. Все же аппарат иногда может быть сильнее даже своего руководителя. И встал вопрос — что же с этим отстроенным комплексом делать. Желающих прибрать его себе, конечно, много, но надо было выбрать самого достойного кандидата.

Самым достойным оказалось ПГУ КГБ, Первое Главное Управление, внешняя разведка. Чекистам тоже уже было тесно на Лубянке. Кроме того, после переезда в Ясенево ПГУ, самая элитная структура КГБ, приобретало некоторую самостоятельность. Чекисты с удовольствием обживали новые просторные кабинеты, отделанные и обставленные финнами.

Понятно, для сотрудников ПГУ тут же открылись спецстоловые, спецбуфеты и спецмагазины с невиданным для Подмосковья набором качественных продуктов по очень скромным ценам. Разумеется, отпускали их по спецталонам только сотрудникам внешней разведки, обслуживающему персоналу продукты были недоступны. Те времена, надо сказать, продуктовым изобилием не отличались. В Москве еще как-то сносно было с продуктами, особенно в центре. На окраинах — похуже. А уже за МКАД ничего нельзя было купить кроме хлеба, водки и кильки в томате. Обслуживающий персонал для комплекса ПГУ набирали в самом Ясенево и окрестных селах. Обалдевшие от невиданного продуктового изобилия рабочие комплекса начали немедленно эти продукты воровать. Когда об этом доложили начальнику ПГУ (Крючкову, если не ошибаюсь), то он тут же приказал своему заместителю:

— Несунов — ловить!

Вобщем, взмахнул шашкой, как говорят военные. Не подумав о последствиях.

— Сделаем — сказал заместитель. — Шпионов ловим, а уж простых несунов-то не поймать!

И стали их ловить, и на проходной, и в цехе готовки, и на складах. Никто и ничто не укрылось от бдительного взора чекистов. Выгнали с позором несунов-расхитителей, набрали новых. Честных, с проверенной биографией. Особенно тщательно проверялось происхождение, отсутствие судимостей и родственников в Израиле. И новые сотрудники, увидев невиданное доселе продуктовое изобилие, тоже стали воровать. Поймали — выгнали — набрали новых. Только биографии уже не так тщательно проверяли. Сквозь чекистский фильтр проникли даже несколько сомнительных по пятому пункту — явно с подрывными целями. И опять: поймали — выгнали — набрали. И опять ... Смотрите сказку про белого бычка.

Наконец, чекисты сдались. Пусть воруют. Но понемногу. И в спецмагазинах простым работникам разрешили отовариваться. Так самая могучая разведка мира потерпела поражение в борьбе с советской действительностью и российским менталитетом.

Дело государственной важности.

Ленинград, 80-е годы.

Дождливым ненастным вечером высшие руководители Ленинградского управления государственной безопасности по специальной секретной системе экстренного оповещения получили условленный кодовый сигнал: «Немедленный сбор!»

Чёрные «Волги» с антеннами радиотелефонов на крыше и особыми госномерами, от которых бросало в холодный пот инспекторов ГАИ, приняли в свои чрева генералов с внимательным, чуточку усталым взглядом, в неброских серых костюмах, но с твёрдой выправкой, и помчались по тёмным ленинградским улицам, разбрызгивая лужи, к хорошо известному в городе на Неве массивному зданию на Литейном, дом 4.

Дом этот был не простой, назывался он в народе «Большой Дом», и в нём размещалось УКГБ по Ленинградской области. Ну и МВД тоже, позже внутридельцев выселили в другое здание по соседству, на Захарьевской улице, уже в наше время. Здание Большого Дома было построено в 30-е годы на месте снесённого храма. Выглядел Большой внушительно: массивная прямоугольная громада без каких-либо архитектурных украшений, крыша вся утыкана разными антеннами всех мыслимых и немыслимых систем.

На вопрос приезжих: «А почему Большой Дом называется большим?» ленинградцы обычно с мрачным юмором отвечали: «А потому что из него Магадан видно».

Итак, все в сборе. Начальники служб собрались в кабинете главного чекиста Ленинграда и окрестностей. Большой зал с неярким освещением, длинный массивный стол, ряды стульев вокруг и кресло шефа во главе. Паркетный пол, панели из тёмного дуба, плотно зашторенные окна, портрет Дзержинского на стене, вышколенные адъютанты у дверей придирчиво ощупывают взглядами входящих. Всё скромно и в то же время внушительно.

Прибывшие тихо расселись и приготовились записывать.

Генерал хмуро окинул взором собравшихся руководителей подразделений и своих заместителей и негромко произнес (он знал, что чем тише говоришь, тем внимательней прислушиваются, в известных пределах, конечно):

— Внимание, товарищи! Всё, что будет обсуждаться сейчас, является строго секретным. Прошу не вести никаких записей.

Все немного засуетились, убирая ручки и листки бумаги. Генерал ещё раз оглядел сидящих, ни на ком не фиксируя своё внимание. Он понимал, что сейчас все напряжённо ждут, к кому именно он обратится. Вот такое оглядывание присутствующих в начале совещания обычно означало, что кому-то сейчас перепадёт. И у присутствующих сжалось всё внутри, может прямо сейчас, из этого кабинета, кого-то отправят в отставку, может и в следственный отдел, на конвейер. За что? Неважно, там во всё признаешься. Был бы человек хороший, а дело ему сшить всегда можно. Да и кто из нас не без греха? За один и тот же безобидный проступок могут и посадить, а могут даже и наградить, бывали случаи. Всё зависит от того, как наверху на это посмотрят.

— Генерал-майор К., — негромко произнёс начальник управления.

— Я! — тут же вскочил молодой энергичный заместитель начальника с молодцеватой выправкой.

И бодрым преданным взглядом посмотрел на своего шефа.

«Неплохо держится», — подумал генерал. — «А ведь у самого, наверное, сейчас кошки скребут на душе. Вот кто меня заменит, когда я уйду на покой».

— Садитесь, — небрежно махнул ему рукой начальник управления.

Генерал К. облегчёно вздохнул. Если шеф сразу предложил сесть, то значит немедленного ареста или отставки не будет.

— Так вот, товарищи, — продолжил начальник Управления. — Ко мне поступил такой сигнал. Сегодня утром товарищ К., выезжая на работу на своей автомашине, на Суворовском проспекте, по дороге к Смольному, обогнал машину самого первого секретаря обкома партии товарища Зайкова! Это вопиющий случай (генерал К. опять вскочил), который должен получить нашу самую суровую, принципиальную партийную и чекистскую оценку. На первый раз вы, товарищ К., получите строгий выговор.

Это первое. А второе — мною подготовлен совершенно секретный приказ, запрещающий служебным машинам нашего Управления, а также личным машинам наших сотрудников обгонять машину первого секретаря обкома.

— А если машины на оперативном задании? — удивлённо спросил начальник «семёрки» или, если правильно её называть, службы наружного наблюдения, одного из самых эффективных подразделений управления.

— Приказ касается всех без исключения, — сказал генерал, глядя прямо в глаза начальника «семёрки». — А ваши «топтуны» вместо того, чтобы гонять по улицам, пусть лучше карту города внимательней изучают.

Раздались смешки, многие заулыбались, а начальник «семёрки» смущённо опустил взгляд. Недавно его наружка крупно облажалась. Вели чекисты машину сотрудника одного дипломатического консульства. Обычная рутинная слежка. Но что-то подсказывало чекистам, что сегодня они не зря пасут иностранца со скромным дипломатическим рангом. Была на него информация, что дипломат совмещает консульскую службу с «деятельностью, несовместимой...». Чуяли чекисты, что сегодня их подопечный пойдёт на контакт. И через какое-то время иностранец на машине с красными дипломатическими номерами вдруг заметался, начал гнать, нарушая правила. «Топтуны» обрадовались: ага, выдал себя, голубчик. Теперь-то ты от нас не уйдёшь, с этого момента тебя будут пасти ещё более плотно. Наконец, машина с дипломатом, повизгивая шинами на поворотах, на большой скорости метнулась в подворотню и влетела в один из типичных глухих питерских дворов-колодцев. «Попался!» — возликовали сотрудники «наружки», они знали, что этот двор был тупиковый. Но на встречу чекистам, весьма и весьма нексати, стала медленно выезжать машина-мусоровозка. И они решили подождать его у выезда со двора, пока проедет мусоровозка. А куда ему деться? Но не дождались. А когда чекисты вошли во двор, то увидели, что машина иностранца припаркована под окнами, а самого его нет. Путём опроса бабулек этого дома, постоянно дежурящих у окон, впоследствии установили, что мужчина из этой машины, вошёл в парадную, вышел через другую дверь на проспект (парадная имела два выхода) и сел на троллейбус. Мстительные чекисты прокололи на той машине колёса, но это не избавило их от нагоняя шефа и насмешек своих коллег.

— Приказываю всем руководителям отделов и служб ознакомить своих сотрудников с моим приказом. На этом совещание закончено! — объявил начальник Управления, он не любил долгих совещаний. — Надеюсь, все сделали для себя нужные выводы. Все свободны.

И руководители ленинградских чекистов начали расходиться. Их задумчивые лица отражали озабоченные размышления. Ведь сегодня они ознакомились с новым, совершенно секретным приказом. Который поднимет государственную безопасность в области на небывалую прежде высоту. Поставит прочный заслон проискам западных спецслужб.

История, увы, подлинная.

Дальше
Место для рекламы