Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Часть 4.

Объединенные нации

Глава 15.

Ленд-лиз на дорогах к Токио

Однажды в апреле 1942 года ко мне на работу пришло письмо со штампом: "Возвращено отправителю: почта временно не работает". Это письмо я отправил в феврале на Яву, в Батавию{6}, столицу Голландской Ост-Индии. Я хотел заверить вице-губернатора Ван Моока, что США прилагают все усилия, чтобы увеличить помощь Ост-Индии. Это нераспечатанное письмо было для меня болезненным напоминанием о том, что мы опоздали. Теперь оборонительные позиции могли быть укреплены только на юго-востоке, в Австралии и Новой Зеландии.

К апрелю темные волны японских завоеваний поглотили огромные территории. Они докатились до Уэйка и островов Гилберта (в трети пути до США). Были захвачены Новая Британия, Новая Гвинея, Соломоновы острова, Филиппины, Малайя, Сингапур и Голландская Ост-Индия{7}, и только остров Коррегидор продолжал оказывать героическое сопротивление. Теперь война против Японии оказалась расколотой на два театра военных действий: Тихоокеанский и Индокитайский. На западе этот страшный поток захлестнул Бирму, и дорога в Китай была блокирована. Противостояние продолжали только Китай, Австралия и Новая Зеландия.

И все это случилось за несколько ужасных месяцев. В Пёрл-Харборе было потоплено или повреждено 8 американских линкоров. Через три дня после этой катастрофы японцы крупными силами начали вторжение на Филиппины и на Малайские острова. Большая часть англоамериканских воздушных сил в этих регионах была разгромлена за несколько дней. После изоляции Филиппин Азиатская флотилия нашего Тихоокеанского флота, состоявшая из нескольких крейсеров, эсминцев и подводных лодок, вынуждена была отступить на яванскую базу, чтобы соединиться с небольшим флотом Голландской Ост-Индии.

Эти-то военно-морские силы, без единого линкора или авианосца, численно значительно уступавшие японскому флоту, попытались защитить подступы к Ост-Индии; к ним присоединились, после потери филиппинских аэродромов, и оставшиеся "летающие крепости", которые объединились с голландскими военно-воздушными силами региона. Между тем японские захватчики устремились к Сингапуру, военно-морской базе, которая теперь осталась без флота и стала уязвимой и с суши, и с моря.

С самого начала вышло так, что главные морские силы на Тихом океане — американский и английский флоты — оказались нейтрализованными, а сухопутных и воздушных сил, достаточных для противостояния японцам, не оказалось в Голландской Ост-Индии, как и у Австралии. В период от капитуляции Франции до нападения японцев на Пёрл-Харбор голландцы заказали в Америке вооружений на 200 миллионов долларов, но из-за необходимости срочного перевооружения американской армии и из-за войны в Европе против Гитлера лишь часть этих вооружений была отправлена в Ост-Индию. Ситуация сложилась такая, что в августе 1941 года, когда голландцам срочно потребовалось 25 миллионов патронов, мы смогли им послать только 7 миллионов, и то за счет резервов наших войск, отправлявшихся в Исландию.

Что до австралийской армии, то до Пёрл-Харбора она была вооружена почти полностью за счет Британского Содружества, а по ленд-лизу ей было поставлено только 50 бомбардировщиков "Локхид-Гудзон" без моторов, несколько легких танков и несколько сотен грузовиков. Лучшие австралийские дивизии были хорошо оснащены, но они, вместе с английскими частями, воевали за тысячи миль от своей страны, в Египте и Ливии, пытаясь остановить Роммеля.

Мощные удары японцев создали прямую угрозу не только для Ост-Индии, но и для Австралии и Новой Зеландии. Им срочно нужны были не только новые солдаты, но и военные материалы всех видов. Но, как писал Рузвельт Ван дер Бруку, председателю Голландской закупочной комиссии, "я знаю, что вы поймете: нам сейчас надо укреплять боевые силы [всех] стран, сражающихся против агрессоров — держав оси, а нынешних запасов куда меньше, чем для этого требуется. Это сложная проблема".

Проблема была более чем "сложной". После Пёрл-Харбора нам самим прежде всего требовалось укрепить оборону на Аляске, на Западном побережье и в зоне Панамского канала, восстановить укрепления на Гавайях, починить военные корабли, а также снова наладить воздушное сообщение через Тихий океан, гораздо севернее прежнего воздушного пути. Особую роль для нас играла Австралия. Наладив коммуникации, мы получали возможность создать там опорные пункты, чтобы посылать оттуда подкрепления в Ост-Индию. Но пока мы имели возможность лишь использовать запасы, не задействованные в основных военных действиях, чтобы снабжать части, которые уже там находились.

Генерал Маршалл так сформулировал суть нашей тихоокеанской стратегии: "Ввиду быстрого продвижения противника в Тихоокеанском регионе и шаткости, невозможности удержать наши позиции на Филиппинах основные усилия США были направлены на быстрое сосредоточение оборонительных сил в районе нашего пути в Австралию и на создание на этом континенте эффективной ударной силы, а также на обеспечение материальной помощи нашим союзникам в Ост-Индии".

Это была попытка обогнать время, имея при этом недостаточные ресурсы. И все же немало кораблей отправилось в декабре-январе в Ост-Индию с орудиями, боеприпасами, легкими танками и самолетами на борту. Голландские корабли отплывали из наших западных портов без охраны, потому что организовать конвои тогда было невозможно. Были также приняты меры по оборудованию в Австралии опорной базы для обороны от японцев. 22 декабря в Брисбен (Австралия) пришли два транспорта, которые были в море во время нападения японцев на Пёрл-Харбор. Они привезли 4500 человек, которые были посланы в качестве подкрепления на Филиппины. В январе за ними последовали первые эскадрильи наших ВВС. В Австралии и Новой Зеландии мы сосредоточились на прямой военной помощи, а поставки этим странам по ленд-лизу первоначально были незначительными: они включали моторы, запасные части и боеприпасы к бомбардировщикам "Гудзон", отправленным еще до Пёрл-Харбора, а в январе в Австралию были отправлены еще 86 из числа заказанных по английским контрактам.

В конце января 1942 года в Вашингтон прибыл вице-губернатор генерал Ван Моок, обратившись в последний раз с просьбой об увеличении помощи Голландской Ост-Индии. Вслед за ним прибыл из Новой Зеландии и Уолтер Нэш, вскоре ставший ее министром иностранных дел. Так как мы пытались ускорить нашу программу, у меня было много переговоров с этими двумя лицами, а также с Ричардом Кейси, представлявшим Австралию, и Мак-Грегором, генеральным директором Австралийской службы снабжения в США. Приезд Ван Моока совпал с победой в Макасарском проливе соединенной голландско-американской флотилии из эсминцев, крейсеров, подводных лодок, при поддержке бомбардировщиков, над огромным японским конвоем. Конвой мы заставили повернуть назад, но за этой победой последовала высадка японцев на Целебесе и в Южном Борнео и уход англичан из Малайского региона на Сингапур — последний опорный пункт обороны союзников в этой части Тихого океана. Тогда же японские войска нанесли удары по Новой Гвинее, Новой Британии, Соломоновым островам. Создалась серьезная угроза для Северной Австралии и для нашей новой "дороги жизни" через Тихий океан.

Но в начале февраля Веллингтона (Новая Зеландия) достигли американские военные корабли, которые сопровождали транспорты и грузовые суда с людьми и военными самолетами, оставляя их по пути следования на островах, чтобы защитить тихоокеанские коммуникации. Тогда же из США было доставлено большее количество военных самолетов для голландских и австралийских ВВС. Мы планировали перегнать часть бомбардировщиков в Австралию и на Яву через Южную Атлантику, Африку, Индию, Рангун и Сингапур, так как было мало времени для устройства аэродромов на островах Тихого океана, но этот путь теперь, после падения Сингапура 16 февраля, был отрезан. Чтобы все же вовремя прислать на Яву авиационное подкрепление, туда было послано старое вспомогательное судно "Лэнгли" с большим количеством истребителей. Когда "Лэнгли" был уже близок к цели, 27 февраля его настигли и потопили японские военные корабли и бомбардировщики.

К тому времени еще один огромный японский флот направился к Яве через Макасарский пролив. Американо-голландский флот, усиленный несколькими легкими английскими и австралийскими военными кораблями, сделал героическую попытку остановить захватчиков. Однако массированные налеты японцев на яванские базы в начале месяца ослабили и без того не очень сильную морскую оборону, а кроме того, при этом была уничтожена большая часть наших и голландских истребителей и бомбардировщиков. Вновь прибывших самолетов было явно недостаточно, чтобы возместить потери, а гибель "Лэнгли" сыграла роковую роль. На этот раз противнику удалось нанести нам тяжелое поражение. Только четыре эсминца уцелели и смогли вернуться в Австралию.

28 февраля японцы высадились на Яве, и героическое сопротивление голландцев, оставшихся без поддержки с моря и с воздуха, продолжалось всего несколько дней. Несколько "летающих крепостей" и голландских самолетов уцелели и достигли Австралии. За ними последовали несколько маленьких суденышек с группами голландских солдат, которым удалось спастись от японцев. Разгром был, по сути, полным.

В период от Пёрл-Харбора до дня захвата Явы в Голландскую Ост-Индию было отправлено военных материалов на 60 миллионов долларов, однако значительная часть всего этого к тому времени не дошла по назначению. Легкие танки, самолеты и другая техника (на сумму до 25 миллионов долларов) еще находилась на пути через Тихий океан, а другие военные материалы везли на кораблях вокруг Африки. Корабли, шедшие на восток, получили приказ следовать в индийские порты, а те, что находились в Тихом океане, теперь должны были направиться в Австралию, которую японцы рассматривали как следующую для себя цель.

2 марта 1942 года, вскоре после начала вторжения на Яву, четыре представителя администрации по делам ленд-лиза из Сан-Франциско должны были отправиться в Австралию и Новую Зеландию. Так как регулярный транспорт не был еще налажен, каждый из них выбирал свой путь. Уильям Вассерман отправился на военном транспортном самолете, Аллен Смит — на неохраняемом голландском торговом судне, Чарльз Денби — на бомбардировщике Б-26, а Джон О'Бойль — вместе с первым большим контингентом американских войск, с конвоем, в состав которого входил английский пассажирский лайнер "Королева Елизавета", переданный нам по "взаимному ленд-лизу" и приспособленный для перевозки войск.

Вернувшись, Денби ярко обрисовал сложившееся положение, так что мне стало ясно, почему в этой ситуации невозможна перегонка военных самолетов через Тихий океан. Его бомбардировщик был одним из 56, участвовавших в первых после Пёрл-Харбора регулярных перелетах с Тихоокеанского побережья в Австралию. Некоторые из этих средних бомбардировщиков, первоначально предназначавшихся для Явы, управлялись гражданскими летчиками. В момент, когда Денби совершал свой полет, островные базы на перегоночном маршруте отнюдь не были еще полностью оборудованы. В ряде случаев не были достроены взлетно-посадочные полосы и вовсе не было радиопеленгаторов. Требовались опытные навигаторы, чтобы найти некоторые крошечные островки среди просторов Тихого океана. Из 56 бомбардировщиков 6 пропали по дороге, другие же задержались из-за аварий на недостроенных островных аэродромах.

Положение в Австралии и Новой Зеландии стало критическим. Порт-Морсби, последний оплот австралийцев на Новой Гвинее, и Порт-Дарвин в Северной Австралии подвергались массированным бомбежкам японской авиации. Австралийцы уже готовились к возможной сдаче Северной Австралии противнику. Их ВВС, усиленные американцами, вели оборонительные бои, но по численности авиации значительно уступали противнику. В разгар этого кризиса одно за другим произошли несколько событий, изменивших ситуацию.

16 марта прибыл первый крупный конвой с американскими войсками. 17 марта генерал Макартур со своим штабом появился в Австралии и принял командование всеми силами союзников в юго-западной части Тихоокеанского региона. 27 марта было получено сообщение о том, что большой контингент австралийских войск под началом генерала сэра Томаса Блэйми прибывает в Австралию с Ближнего Востока. Американские военно-морские подкрепления достигли Южной Атлантики и теперь могли вести операции с баз в Австралии, Новой Зеландии и соседних островов. Наконец, в апреле стали поступать в значительных количествах военные материалы по ленд-лизу. Теперь уже можно было отбить и атаки японцев на Австралию.

Необходимость сражаться на австралийской земле так и не возникла. Ситуация была переломлена после битвы в Коралловом море 4-8 мая, когда американский флот, при участии австралийских военных кораблей, разбил и обратил в бегство мощный японский конвой, явно направлявшийся в Новую Каледонию или в Австралию. Прямая опасность вторжения в Австралию на этот раз миновала. Через месяц наша победа при Мидуэе сделала безопасной гавайскую часть коммуникаций. После того как была отвращена угроза немедленного вторжения, американцы, австралийцы и новозеландцы смогли заняться превращением этих двух стран в опорные базы будущего контрнаступления под руководством генерала Макартура и адмирала Хэлси. В этой работе важную роль сыграла программа "взаимного ленд-лиза".

По прибытии в марте в Мельбурн американских интендантских офицеров и представителей миссии ленд-лиза был создан Союзный совет по снабжению под председательством Дж. Висли, австралийского министра снабжения и развития, в который вошли члены австралийского правительства, американского командования и руководства Управления по делам ленд-лиза. Австралийские порты были полны кораблей, первоначально направлявшихся на Филиппины, в Гонконг, Ост-Индию, Сингапур, Рангун, и многие из них еще не были разгружены. Нужно было сразу использовать все это, и "грузы-беженцы" были перераспределены по соглашению с заинтересованными правительствами между США и их союзниками, включая некоторые уцелевшие канадские части.

Целью Союзного совета по снабжению было установить единый план операций Объединенных Наций на юго-западе Тихоокеанского региона, увеличить местное производство, проводить единую военно-экономическую политику в этом регионе. Еще в январе один из австралийских представителей в Вашингтоне предложил план такого совета: он давал возможность координации действий, что тогда было очень важно.

Пути до Австралии и Новой Зеландии очень длинны, и средний корабль может совершить туда от нашего Западного побережья только четыре полных путешествия в год. Поэтому, чтобы подготовить контрудар по японцам и вернуть утраченные земли, нам следовало эффективно использовать местные ресурсы и рабочую силу Австралии и Новой Зеландии, планировать их и наше производство, связанное с нуждами Тихоокеанской кампании, чтобы максимально сберечь ресурсы для военных поставок. Австралия — континент размером с США, но население ее меньше, чем в Нью-Йорке, а население Новой Зеландии — менее 2 миллионов человек. Обе эти страны преимущественно сельскохозяйственные, но в Австралии несколько лет назад был достигнут значительный уровень черной металлургии, развиваются и некоторые другие отрасли промышленности. Начиная с 1939 года здесь активно работали над созданием своего производства военных материалов. Ко времени прибытия миссии ленд-лиза в Австралии уже были заложены основы военной промышленности, но многое еще предстояло сделать для ее ускоренного развития и наилучшего использования собственных ресурсов.

Американская промышленная программа была нацелена на производство самолетов, моторов, танков, зенитных орудий, снарядов, бомб, точных инструментов, стрелкового оружия, патронов и т. д. — всего до 3000 разных наименований вооружений. Хотя австралийцы сами делали много станков и оборудования для военных заводов, у них появилось немало узких мест, особенно в производстве авиамоторов, пропеллеров, танков, зенитных орудий. В конце 1941 года Льюис Эссингтон, один из ведущих австралийских промышленников, а ныне генеральный директор по военным материалам, заказал по ленд-лизу несколько тысяч станков и инструментов, но ко времени прибытия нашей миссии они еще не были доставлены.

Союзный совет по снабжению проанализировал австралийскую производственную программу и дал свои рекомендации по тем видам станков и оборудования, которые позволят Австралии эффективно снабжать своей продукцией Объединенные Нации, уменьшив количество оборудования, которое придется завозить из США.

С тех пор австралийские заводы произвели множество военных материалов для союзников. С 7 декабря 1941 года объем военного производства в Австралии удвоился, и она стала шестым по значению арсеналом Объединенных Наций после США, Советского Союза, Великобритании, Канады и Индии. Кроме того, часть австралийских заводов была оснащена американским оборудованием, так что они могут выполнять работы по сборке, а также ремонту самолетов, танков, грузовиков и другой техники американского типа.

Еще одной австралийско-новозеландской программой для нужд союзников явилось строительство небольших судов для кампаний в районе Новой Зеландии и Соломоновых островов. Кроме того, американские военные и транспортные суда ремонтируются на верфях Австралии и Новой Зеландии, и для нужд американского флота задействованы здесь многие суда береговой службы и траулеры.

Использование австралийской и новозеландской продукции для нашего снабжения дало самые удивительные результаты в области сельхозпроизводства, что не раз подчеркивали нынешний глава миссии Управления по ленд-лизу в Австралии У. Робертсон, а также Ч. Ферпосон и Б. Смит, оба возглавлявшие нашу миссию в Новой Зеландии. В 1942 и 1943 году здесь было налажено снабжение продовольствием и оружием возрастающих контингентов американских войск.

Сейчас почти все продукты, необходимые для американских войск в Австралии и Новой Зеландии, поставляются этими странами в качестве "взаимного ленд-лиза". Мы за это ничего не платим. Десятки тысяч американских солдат получают говядину, баранину, свинину, молоко, масло, яйца, свежие овощи и фрукты с австралийских и новозеландских ферм. Кроме того, австралийские продукты обрабатывают и консервируют на австралийских фабриках для американской армии. Всего год назад Австралия и Новая Зеландия производили много мяса и зерна, но лишь небольшое количество свежих овощей, а их возможности по консервированию продуктов были очень ограниченными. Но по мере того, как по ленд-лизу туда поставляли сельскохозяйственные машины, оборудование для консервных заводов, оловянные листы, а также и благодаря интенсивным усилиям самих австралийцев и новозеландцев они достигли значительного увеличения производства как овощей, так и всех других видов продуктов для американских войск. Это позволило нам сберечь миллионы долларов и тысячи тонн поставок.

Кроме боеприпасов и продуктов австралийцы и новозеландцы производят форму для многих тысяч американских военных: сапоги, шинели, рубашки, брюки, носки, нижнее белье, тропические шлемы и многое другое. Все это также делается в рамках "взаимного ленд-лиза", без оплаты с американской стороны.

Большая часть из тех тысяч военных самолетов, которые теперь участвуют в наступательных операций на всем юге Тихоокеанского региона, произведена, конечно, в США, но задолго до того, как эти самолеты покинули нашу страну, австралийцы и новозеландцы начали выполнять большую программу по строительству аэродромов для американских ВВС.

Еще летом 1941-го австралийцы перестроили аэродромы в Порт-Морсби и Порт-Дарвина, чтобы они могли принимать наши летающие крепости", которые мы отправляли на Филиппины и до Пёрл-Харбора. Тридцать пять из них проделали этот путь через Австралию. Потом, весной 1942-го, австралийцы и новозеландцы взялись за строительство ста с лишним аэродромов и военных баз с аэродромами, ангарами, квартирами для персонала американских ВВС и т. д. Часть необходимого для этого оборудования поставляла наша страна, и наши военные инженеры принимали участие во многих работах, но правительства Австралии и Новой Зеландии заплатили за землю, за все гражданские работы и большую часть материалов. Австралийцы и новозеландцы строили также бараки, склады, госпитали, ремонтные мастерские и другие помещения.

Немногие из этих аэродромов и иных объектов пригодятся после войны, да и теперь значение части из них уменьшилось, так как фронт отодвинулся от Австралии на север, но все они так или иначе сыграли свою роль в нашей общей борьбе. Для австралийского правительства затраты на аэродромы и иные объекты для нужд США составили к концу первого полугодия свыше 60 миллионов долларов, а для новозеландского — свыше 20 миллионов. Конечно, в этих странах было построено на свои средства множество аэродромов и для собственных войск. Все они, созданные для наших или для их нужд, служат одному общему делу: приближению победы над Японией.

Помимо сооружения новых зданий было приспособлено для нужд наших войск также немало старых, и это делалось австралийцами и новозеландцами также в рамках "возвратного ленд-лиза". Особо следует отметить десятиэтажный Мельбурнский госпиталь, в прошлом — гражданское лечебное учреждение, лучшее в Австралии, стоившее 3 миллиона долларов, которое было переоборудовано для военных нужд. Сейчас оно обслуживает исключительно американских военных. А в целом программа помощи нам по "взаимному ленд-лизу» со стороны Австралии и Новой Зеландии, население которых вместе составляет лишь пятнадцатую часть населения нашей страны, обошлась им, по данным на конец июня 1943 года, почти в 250 миллионов долларов, тогда как наша помощь этим странам за тот же период обошлась нам примерно в 500 миллионов.

Наша помощь по ленд-лизу Австралии и Новой Зеландии сыграла огромную роль в войне в южной и юго-западной части Тихоокеанского региона. Большинство танков, самолетов, военных грузовиков для австралийских войск, голландских частей, а также для американской армии поступили туда из нашей страны. В 1942 году мы отправили туда по ленд-лизу 1300 танков и более 500 самолетов, не считая тех, что были предназначены для наших войск. В 1943-м количество поставок оружия по ленд-лизу существенно возросло, но точные цифры пока являются военной тайной.

Хотя большинство наших поставок по ленд-лизу в Австралию и Новую Зеландию представляли собой военные материалы, но были и так называемые гражданские товары. Эти товары не били японцев, но и они были очень важны для успешной подготовки контрнаступлений Макартура и Хэлси. Это были станки для заводов, где ремонтировали наши военные самолеты; листы олова для консервных банок, предназначенных американской армии; семена и культиваторы, с помощью которых выращивались сельхозкультуры для питания наших солдат; грузовики для снабжения армии и еще сотни других вещей. Все они нужны были для военных целей, иначе не поставлялись бы по ленд-лизу. Иногда казалось, что некоторые из этих вещей вовсе не так нужны, как станки, семена или грузовики. Помню, однажды, в связи с вопросом о поставке табака "Блэк Твист", мне показалось, что одобрять ее не следует. Ну зачем нам посылать в Австралию это? Я, однако, навел справки и узнал, что табаком обыкновенно платят за услуги туземцам Новой Гвинеи и других тихоокеанских островов, когда они служат проводниками американских, австралийских или голландских летчиков, чьи самолеты были сбиты над джунглями, или носят носилки и помогают нашим войскам еще во многом другом. Деньги туземцам не нужны, а табак "Блэк Твист" их вполне устраивает.

Программа ленд-лиза нужна отнюдь не для того, чтобы сделать легкой гражданскую жизнь в странах-союзницах, но для поддержания той активности гражданского населения, которая необходима для снабжения фронта. Более того, совместная военная программа порождала значительную нагрузку на гражданскую жизнь этих двух британских доминионов. В Новой Зеландии после тяжелого землетрясения в Веллингтоне в августе 1942 года (там это летний месяц) не ремонтировали зданий и груды камня оставались на улицах много недель, так как правительство не могло выделить для этого рабочих, занятых на военном строительстве для нашей армии. Был период, когда весь цемент и большая часть леса там были зарезервированы для военного строительства, прежде всего для американских войск.

В Австралии лишь небольшое число автомобилей было оставлено для гражданских нужд, а грузовики, кроме военных, были снабжены угольными камерами сгорания для сбережения бензина. Вся 21 тысяча грузовиков, посланных в Австралию по ленд-лизу по требованию генерала Макартура, используется для важных военных перевозок. Гражданские же переезды и перевозки — железнодорожные, автомобильные и водные — производятся в порядке особой очередности. Система распределения ресурсов в южной части Тихоокеанского региона по "взаимному ленд-лизу" требует каких-либо жертв со стороны всех партнеров, и это как раз существенно важно для совместных боевых действий под командованием Макартура и Хэлси.

Австралийские и американские войска, сражаясь плечом к плечу в джунглях Новой Гвинеи, одерживали одну нелегкую победу за другой. Когда 22 июля 1942 года японские войска высадились на Новой Гвинее и устремились в Порт-Морсби, австралийцы и американцы были уже достаточно сильными, чтобы дать отпор. По мере прибытия новых подкреплений и вооружений они смогли после побед в районе Буна и Гона вытеснить противника из Восточной Новой Гвинеи. Австралийские танкисты на американских танках отбили много вражеских атак.

Кампания на Соломоновых островах велась в основном силами американской армии и флота, но и тут большое значение имела военная помощь австралийцев и новозеландцев и их военные поставки. Во время нашей первой высадки на острове Гвадалканал два австралийских крейсера помогали прикрывать огнем наши части, и один из них, "Канберра", погиб вместе с американскими "Винценс", "Квинси" и "Астория", В кампании на Соломоновых островах действовали и новозеландские летчики, а с недавних пор в нашем продвижении на север принимают участие и их наземные части.

В 1943 году мы одержали в Новой Гвинее и на Соломоновых островах новые совместные победы. Австралия и Новая Зеландия теперь превратились в мощные базы нашего будущего большого совместного контрнаступления.

Глава 16.

Ленд-лиз-2 на дорогах к Токио

В декабре 1941 года лавина японской агрессии покатилась не только на восток и юг, но и на запад, к Бирме и Индии. Таиланд почти сразу предоставил врагу свою территорию, и, создав там плацдарм, японцы с Рождества начали воздушные налеты на Рангун. Хотя после этих рейдов "летающие тигры" и британские летчики в течение месяца не допускали японцев к городу, Рангун стал после бомбардировок уже не тот. Продолжительные ночные налеты так испугали бирманских портовых рабочих, что положиться на них было нельзя. Корабли день за днем стояли в портах неразгруженные, портовые работы были дезорганизованы, и положение это все ухудшалось.

Первые японские войска вошли в Бирму из Таиланда 15 января 1942 года. За две последующие недели они заняли позиции на берегах Мартабанского залива{8} и повернули на восток, к Рангуну. Эскадрильи английских летчиков и американские добровольцы вели неравные бои с превосходящими силами противника, но японцы, невзирая на потери, атаковали снова и снова. В начале февраля японцы сумели заминировать рангунский порт авиационными минами, и порт оказался совершенно отрезанным от внешнего мира. Затем в конце того же месяца они предприняли бросок на север и перекрыли северную железную дорогу, ведущую в город.

Английский гарнизон оказался в ловушке вместе со всеми грузами в порту и на складах, предназначенными для Бирмы и Китая. Английские летчики и американские добровольцы отступили на новые базы, дальше на север, и 7 марта 1941 года гарнизон покинул город, чтобы с боем пробиваться на север, к главным английским силам под командованием сэра Харольда Александера. Гарнизону удалось прорваться с помощью отвлекающего маневра китайских 5-й и 6-й армий, которые Чан Кайши направил в бой под командованием американского начальника штаба генерал-лейтенанта Дж. Стилуэлла.

До падения Рангуна 7 марта удалось разгрузить до 50 тысяч тонн грузов, доставленных туда по ленд-лизу. Значительную часть их составляли техника и сырье для китайских военных заводов, пушки, снаряды, значительное количество авиационного оборудования, а также лекарства и медицинские материалы. Но более всего было оборудования для самой Бирманской дороги и строительства новой железной дороги до Куньмина: грузовики, запасные части, бензин, асфальт, техника для строительства дорог и многое другое, необходимое для расширения дорог, предназначенных для осуществления поставок на фронты и военные заводы в Китае.

Несколько месяцев все эти материалы, за которые китайцы уплатили наличными, скапливались в Рангуне и в Лашо, откуда и начинается Бирманская дорога. Американские водители, грузчики и другие рабочие, присланные из США для реконструкции дороги, попали в Рангун всего за несколько недель до японцев. Вместе с китайцами и англичанами они предприняли отчаянные попытки спасти рангунские запасы, чтобы доставить их в Китай. Но после ухода англичан немалая часть этих запасов все же осталась в городе. Войска взяли с собой самое необходимое: остальное — грузовики, артиллерию, боеприпасы, другие военные материалы — что смогли, уничтожили. Во время отступления через Бирму на север не раз повторялось то же самое, в разных местах по пути следования англичане и китайцы забирали с собой все, что могло пригодиться из запасов, полученных по ленд-лизу или купленных китайцами ранее, а остальное старались уничтожить. В случае внезапного нападения врага эти товары попадали в его руки.

Большая часть боеприпасов, пушек и 2000 грузовиков были доставлены в Китай по Бирманской дороге, но значительная часть горючего и асфальта, около тысячи грузовиков, а также часть сырья и станков оказались в руках у японцев. Что случилось с остальными грузами, предназначенными для Китая и пропавшими в Бирме, видимо, никто точно уже не узнает. В наших статистических таблицах они значатся под печальной рубрикой "Нет данных".

После захвата Рангуна японцами прямой доступ в Бирму для американцев был закрыт, но Китай не был еще изолирован от Индии. Англичане и китайцы перегруппировали свои силы на двух главных дорогах, ведущих на север, из Рангуна в Мандалай. Если бы удалось закрепиться на этих позициях, то старые торговые дороги из Бирмы в индийские порты Калькутта и Читтагонг можно было бы превратить в надежные пути, связанные с Бирманской дорогой в Лашо. Но в мае японцам удалось прорваться на север и захватить Мандалай и Лашо. Теперь последний наземный путь через Бирму был отрезан. Пришлось отказаться от нашего плана довести поставки к концу 1942 года до 60 000 тонн в месяц. Теперь Китай попал в еще худшее положение, чем прежде.

После захвата Бирмы японцами единственным путем, связывающим нас с Китаем, был воздушный путь. Прежде несколько самолетов Китайской авиационной корпорации летали из Калькутты и Рангуна через Мандалай в Куньмин. После падения Рангуна эти полеты проводились с посадкой в верхней Бирме, а после захвата всей Бирмы японцами у Китайской авиакорпорации оставались всего три американских самолета, на которых можно было летать из Индии в Китай. Затем, 8 апреля 1942 года, по этому маршруту совершил полет первый самолет американских ВВС. Возможности снабжения Китая таким путем были невелики, а в мае-июне Китайской авиационной корпорации и американской военно-транспортной авиации было вообще не до этого. Из-за быстрого продвижения японцев в Северо-Западной Бирме оказались в ловушке большое число китайских и английских военных, а также беженцев. Тысячи людей были вывезены оттуда по воздуху, но большинству пришлось уходить в Индию пешком через горные джунгли. И это удалось благодаря хорошим запасам провизии, медикаментов и боеприпасов, которые регулярно доставлялись по воздуху на американских, английских и китайских самолетах и сбрасывались с парашютами.

Только в конце июня последние из тех, кто уцелел при отступлении из Бирмы, добрались до Индии. В то время уже самой Индии угрожала опасность. Японские войска сосредоточились на ее восточных границах, а их военные корабли и самолеты захватили контроль над Бенгальским заливом.

В то время в Египте Роммель продвинулся почти до Эль-Аламейна, создав угрозу прорыва к Суэцу, а затем — на Средний Восток, после чего его войска оказались бы вблизи от западной границы Индии. Подобно Египту, Индия превращалась в приоритетную территорию, которую следовало удержать любой ценой, чтобы не дать войскам стран оси соединиться, образовав огромную дугу — от Северного моря до Японского.

В ту пору в Индии было большое количество войск, но они нуждались в американских и английских самолетах, танках и пушках. За первую половину 1942 года мы послали в Индию по ленд-лизу этих и других видов вооружений на сумму 60 миллионов долларов, а во второе полугодие поставки более чем удвоились. Большинство этих грузов доставлялось по морю, в течение долгого, двухмесячного пути вокруг Африки, но бомбардировщики перегонялись по недавно обустроенному трансафриканскому воздушному пути.

Начиная с конца февраля американские ВВС отправили в Индию несколько бомбардировочных и истребительных эскадрилий, чтобы усилить английские военно-воздушные части. Ко 2 апреля первые прибывшие авиачасти были размещены на базах, организованных англичанами.

В тот день японцев ждал неприятный сюрприз на Андаманских островах, когда американские самолеты неожиданно появились в небе и град бомб обрушился на сосредоточенные там японские военные корабли. Но американских и английских летчиков было слишком мало, чтобы остановить японцев, которые через несколько дней, устремившись через залив к Цейлону, потопили три английских военных корабля и разгромили большой конвой, направлявшийся в Калькутту. После этого Бенгальский залив был закрыт для кораблей союзников, и только через несколько месяцев калькуттский порт, в принципе, стал им доступен. Адмиралтейство же и в дальнейшем еще долго соглашалось подвергать этому испытанию лишь небольшое число старых кораблей. Это был серьезный удар по нашим планам помощи Индии. До войны около половины товаров импортировалось через ее восточные порты и до двух пятых — через одну Калькутту.

Теперь нагрузка на западные порты Индии значительно возросла из-за поставок не только в эту страну, но и в Китай. В эти порты ушла часть судов из Сингапура и Ост-Индии, спасаясь от японцев. Туда же пришли корабли с

запоздалыми грузами для Бирмы, Сингапура и Ост-Индии. Гавани были заполнены кораблями, а склады — невостребованными товарами. Теперь туда же стали отправлять еще и грузы, которые в обычное время поступали в Калькутту.

Три более или менее крупных индийских порта — Бомбей, Карачи и Кохии — вскоре были переполнены. Приходилось использовать любую гавань или открытый рейд, независимо от их масштабов; на полную мощность работали доки, краны, лихтеры, склады, железнодорожные ветки и т. д., быстро сооружались всякого рода временные постройки. И все же это мало помогало. Американское экономическое представительство под руководством Г. Грэйди, посланное туда в апреле 1942 года, сообщило, что только в бомбейском порту одновременно ждут разгрузки или ремонта около 200 кораблей, некоторые из них ожидают разгрузки уже 6 недель. В следующие месяцы мы стали отправлять в Индию краны, лихтеры и другую технику, чтобы помочь разгрузить западноиндийские порты. Американская армия вскоре направила инженеров и портовые батальоны, чтобы руководить работами в самом западном из этих портов — в Карачи. Там скопилось огромное количество военных материалов: самолетов для Индии и Китая, оружия, медицинских средств; грузовиков, запасных частей, горючего для Бирманской дороги, а также для наших войск в Индии. Порт был опасно перегружен и мог совсем выйти из строя. Портовые батальоны, интендантские батальоны и военные инженеры прибыли в самый критический момент.

Карачи, некогда тихий, сонный городок, скорее ближневосточного, чем индийского типа, теперь был полон американскими военными и моряками всех торговых флотов мира. Вскоре стала прибывать американская техника для перестройки порта. Солдаты получили приказ выполнить поставленную задачу и сделали это под командованием бригадного генерала Р. Уилера. Вскоре удалось наладить разгрузку и эффективное распределение грузов. В доках и на складах и теперь остается еще много разнообразных военных материалов, но хаоса первых дней уже нет. Однако Карачи сейчас не только порт, но еще и военно-воздушная база Объединенных Наций. Когда возникла двойная угроза: со стороны японцев на востоке и Роммеля на западе, аэропорт Карачи, как крупнейший в Индии, перешел под контроль английских и американских ВВС, готовых к боевым операциям в любом районе.

Снятие этой угрозы не означает, впрочем, уменьшения значения Карачи как авиационного центра. Этот город — важное связующее звено между Индией и трансафриканским воздушным путем. Здесь собирают самолеты, доставляемые на кораблях из Англии и США. Со здешних аэродромов поднимаются для боевых операций в районе Бирмы самолеты американских и английских ВВС, а также китайские и американские самолеты, участвующие в боях над Китаем. От Карачи до фронта на бирманской границе — 1500 миль. На самолете это расстояние можно покрыть за несколько часов, на поезде — за несколько дней, а весной 1942-го это часто занимало и несколько недель. В этом направлении, на восток, перевозили тысячи военных, преимущественно по железным дорогам, так как шоссейных дорог в Индии мало. После закрытия калькуттского порта многие тонны военных материалов, стали отправлять в обратном направлении, что превратило работу железных дорог, особенно одноколейных, в настоящий кошмар.

Индия столкнулась с серьезными последствиями не только портового, но и железнодорожного кризиса. Из нее было отправлено много локомотивов и вагонов на Ближний Восток, а компенсировать их изъятие самостоятельно она не могла: ведь железнодорожные мастерские были перестроены для военных целей. Часть этой техники будет получена из Америки, и так скоро, как это позволят возможности индийских железных дорог. Этот пример с железнодорожным ленд-лизом показывает, что значит использование ресурсов Объединенных Наций в соответствии с меняющимися обстоятельствами. Сначала Индия отправляла железнодорожную технику на Ближний Восток в момент кризиса. Когда сама Индия стала прифронтовым районом и важной базой снабжения Азии, отданная ею техника восполняется американской.

Проблема поставок боеприпасов в Индию стала настолько важной, что легко забыть: Индия не только военная база и база снабжения Китая — она еще и один из арсеналов Объединенных Наций. В докладе представительства Грэйди этот вопрос сформулирован так: "Наша миссия считает, что Индия имеет огромное стратегическое значение для дела Объединенных Наций, во-первых, потому, что она может стать базой для контрнаступления против японцев в Бирме, во-вторых, потому, что она — важное звено в обеспечении военными материалами Китая, наконец, в-третьих, потому, что она располагает огромными природными ресурсами, которые не только не должны достаться врагу, но могут быть вполне использованы на благо Объединенных Наций. Производство военных материалов вблизи от фронта — дело крайне важное".

Во время кризиса, возникшего в начале 1942 года, большая часть грузов, отправленных в Индию морским путем, представляла собой оружие для фронта, но даже тогда готовые вооружения не были единственным видом поставок. Нам следовало подумать и о нуждах индийских военных заводов. В последний день декабря 1941 года я обратился к Уильяму Кнадсену и к помощнику военного министра Роберту Паттерсону с просьбой выделить необходимые материалы для завода азотной кислоты, которая была необходима для увеличения в Индии производства тола. Подобный запрос был сделан в августе, до Пёрл-Харбора, но был отклонен. Теперь отношение к производству в Индии взрывчатых веществ совершенно изменилось, и проект был одобрен за три дня.

По мере ослабления кризиса и укрепления обороноспособности Индии мы стали обращать внимание на помощь иного рода. Индийская промышленность вполне могла производить военные материалы в дополнение к нашим и английским поставкам, а надо сказать, Индия более промышленно развита, чем это кажется большинству американцев. К западу и северо-западу от Калькутты на 150-200 миль находится треугольник территории промышленно развитого района, где есть военные заводы, уже почти 100 лет назад начавшие производить 13-дюймовые мортиры и большие орудия для 32-фунтовых снарядов. В этом же районе находится крупнейший в Британской империи стальной завод компании "Тата", где хозяева и рабочие — индусы. Здесь и Асансольский завод Бенгальской стальной корпорации. Военные заводы Индии уже выпустили большое количество взрывчатых веществ, стрелкового оружия, боеприпасов; бывшие железнодорожные мастерские производят бронеавтомобили, а кроме того, множество мелких мастерских по всей Индии приспособлены для военных нужд. Индийские верфи строят небольшие военные суда и минные тральщики, а текстильные фабрики шьют из хлопковой ткани легкую форму, в которой так нуждаются наши солдаты в условиях знойного индийского климата. В Индии уже есть фабрики, рабочая сила, сырье, и, поставляя сюда станки и некоторое количество дополнительного сырья, можно значительно увеличить объемы выпускаемой продукции. Из поставок в Индию к 30 июня 1943 года на сумму в 0,5 миллиарда долларов одну пятую составляли станки, оборудование, металл для военных заводов.

Теперь индийская промышленность стала столь важна для Объединенных Наций, что там уже есть Комитет распределения вооружений (в нем состоят и американские офицеры), который распределяет вооружения между индийцами, англичанами, американцами и китайцами, словно это у нас или в Англии.

В связи с таким ростом военной промышленности в Индии я решил, что нам следует иметь в этой стране постоянную миссию для анализа индийских нужд и рациональной организации использования наших поставок. Главой такой миссии стал Ф. У. Эккер. Прибыв в марте 1943 года в индийскую столицу Нью-Дели, он обнаружил, что японская пропаганда приступила к обработке индийского народа, распространяя заведомую ложь: ленд-лиз якобы новая маскировка старого американского империализма, или, как тогда выражались, "долларовая дипломатия". Мы уже были знакомы с такого рода приемами. Вот уже два года радиовещание стран оси убеждает англичан, что ленд-лиз — это трюк, придуманный янки, чтобы прибрать к рукам внешнюю торговлю Великобритании, а нам они говорят, что ленд-лиз — хитрая выдумка англичан, чтобы обанкротить США и взять в свои руки нашу внешнюю торговлю. Сейчас они применяют тот же принцип "разделяй и властвуй" к индийскому народу.

Индийская пресса сразу же потребовала, чтобы Эккер сделал заявление для печати о ленд-лизе. Он посоветовался с нашим послом Филлипсом, и они выступили с заявлением о том, что ленд-лиз "не является, как вас пытаются уверить, средством отстаивания национально-коммерческих эгоистических интересов", это мера чисто военного характера. Программа ленд-лиза для Индии преследует единственную цель — защитить ее от агрессии стран оси и помочь ей "внести наиболее действенный вклад в общее дело".

С увеличением числа американских войск в Индии страна расширила программу "взаимного ленд-лиза". Хотя эта программа не так обширна, как английская или австралийская, до 30 июня 1943 года Индия уже потратила для нужд нашей армии 50 миллионов долларов, из которых 30 миллионов — на строительство ангаров, бараков и других сооружений, необходимых для аэродромов и военных лагерей. Наши люди получают от Индии нефть, бензин, одежду, провизию.

Железнодорожные погрузочно-разгрузочные работы, ремонт судов и другие услуги для нашей армии засчитываются как "обратный ленд-лиз". Нам оказывается в этой стране помощь во многих формах: от снабжения одеждой, рассчитанной на знойный климат, до строительства зданий под гарнизонные магазины.

Глава 17.

Ленд-лиз-3 на дорогах к Токио

На северо-западе Индии, в Пенджабе{9} находится древний город Лахор. В этом городе сохранились памятники и руины, восходящие еще ко временам индийского похода Александра Великого. На узких лахорских улицах можно встретить мусульман, индусов, сикхов, христиан — история смешала здесь всевозможные религии и расы. А над головами людей летают самолеты — порождение новой истории. Здесь летчики готовятся к боям с японцами. Лахорская летная школа находится вблизи от города, на территории старого гражданского аэропорта. Англичане построили там новые ангары, новые казармы и столовые. Самолеты здесь учебно-тренировочные, полученные по ленд-лизу, собранные на ближайшей базе английских ВВС. Самолеты, как и запасные части к ним, американские, горючее английское, за счет Англии персонал получает и провизию, одежду, медицинскую помощь.

Лахорская летная школа — создание Объединенных Наций. Мы с англичанами объединили для ее появления средства, технику, оборудование. Но инструкторы и кадры там состоят не из англичан и американцев, а из китайцев. Руководство школой на самом деле находится в Китае, за тысячи миль от Лахора, — там экзаменуют и отбирают для обучения кандидатов в военные летчики. Но легче доставить обучаемых сюда, где есть аэропорт, самолеты, запасные части, горючее, чем все это переносить в Китай.

Еще одно подобное место — Тандербердфилд в Аризоне. Там по программе ленд-лиза американские офицеры ведут углубленный курс обучения китайских летчиков. Как и в других летных школах США, их учат летать на бомбардировщиках и истребителях и даже готовят из них инструкторов, а с недавних пор мы начали подготовку целых бомбардировочных экипажей для дальних перелетов, чтобы они могли достичь Японии. Они будут готовы к таким перелетам, когда откроются наземные пути снабжения Китая и туда можно будет поставлять наземное оборудование, запасные части и горючее в достаточных количествах для китайских ВВС.

В другой части Индии есть военный лагерь, где китайские солдаты под руководством наших офицеров учатся обращаться с новейшим американским оружием. Среди них и те, кто отступал из Бирмы или попал сюда прямо из Китая. Эти лагеря, военная форма, питание в них поставлены и организованы англичанами. Мы же по ленд-лизу снабжаем их необходимыми военными материалами: от джипов до полевой артиллерии. Как уже говорилось, легче отправить людей к оружию, чем оружие — к людям. Эти обученные китайские части с американским оружием направятся в Китай и вступят в бой с японцами. Китайские летчики и солдаты, обучаемые в Индии, — неизменное напоминание о судьбе нашей программы помощи Китаю после падения Бирмы. С 1937 года, с захвата Тянь-цзиня, японцы один за другим перекрывали пути снабжения Китая: Кантон, Хайфон, Французский Индокитай.

Когда в конце 1940-го японцы наводнили Индокитай под предлогом его "защиты", китайские власти задумались об угрозе потери Бирманской дороги. Был выдвинут план создания второй дороги из Китая: через Гималаи — в Садию в Северо-Восточной Индии. Начались работы по обследованию местности. Китайские чиновники начали переговоры с Отделом контроля военной помощи о возможных поставках техники. Уже тогда было ясно, что для строительства дороги потребуется затратить огромные силы и средства, так как тот горный край был еще более диким, чем край, где проходила Бирманская дорога. Нельзя было обойтись без специальной тяжелой техники, но и при этом строительство могло занять 2-3 года.

Когда японцы, сразу после Пёрл-Харбора, заняли Таиланд, китайские власти тотчас взялись за исследование той местности. 7 января 1942 года китайская интендантская служба обратилась с запросом о поставках по ленд-лизу на 2 миллиона долларов "необходимой техники". Я посоветовался по этому вопросу с Лочлином Кэрри, а потом мы телеграфировали генералу Макгрудеру, главе нашей военной миссии в Китае. Он одобрил проект, но прежде чем Министерство обороны смогло заняться поставками, Бирманская дорога была перерезана неприятелем, и надежды на возможность дальнейших поставок в Китай растаяли.

Теперь единственной наземной связью с Китаем оставалось старое шоссе, проходившее из провинции Синь-цзянь, а далее — через Россию или караванными тропами через Гималаи и Тибет в Индию. Хорошего в этой перспективе было мало: американские и английские грузы пришлось бы доставлять в переполненные русские порты, а затем за тысячи миль по перегруженным русским дорогам, а затем еще тысячи миль по пустыням Центральной Азии до фронта. Тибетские караванные тропы были намного короче, но пройти по горным перевалам могли лишь вьючные животные, а каждый караван находился в пути не менее полугода.

Практически наземных путей в Китай не было — и грузы, предназначенные ему по ленд-лизу, а также все купленное раньше за счет целевых займов и английские военные материалы стали накапливаться в индийских портах. Первое, чем занялся помощник управляющего по программе ленд-лиза для Китая Фрэнклин Рэй, было составление подробного инвентарного перечня всех этих поставок. Начинали список сотни оказавшихся ненужными грузовиков, огромное количество горючего и смазочных материалов, тысячи ящиков с автозапчастями. Затем следовали авиазапчасти, оборудование для ремонта самолетов, множество бомб и мин, сотни тысяч снарядов, тонны пороха и тола. Кроме того, были здесь сотни ящиков с медицинскими материалами, сигнальным оборудованием, интендантскими припасами, не считая рельсов и других материалов, необходимых для строительства железных дорог, а кроме того, техника и оборудование для промышленных нужд.

Время от времени, при крайней нужде, часть этих запасов использовалась для нужд американских войск в Индии, и они принесли большую пользу нашим частям; однако в основном они были сохранены для нужд Китая. По сравнению с огромным потоком военных материалов, поступающих в арсеналы других союзных наций или на другие фронты, в Индии накопилось не такое уж большое количество грузов, но они включают в себя до половины американских поставок Китаю по ленд-лизу, и это большое подспорье для Китая. Прямо в эту страну мало что можно прислать, и ее военная промышленность работает на скудном пайке. Помощь Китаю обычно требуется срочно: война не ждет, пока мы перевезем нужные товары через полмира. Это одна из причин, почему они скапливаются в Индии, готовые к отправке получателю. Есть и другая важная причина. Дороги, ведущие в Китай, не всегда ведь будут заблокированы. Освобождение их — одна из наших стратегических целей, и, когда это будет сделано, Китаю не придется ждать, когда нужные военные материалы произведут у нас или в Англии, отвезут в порты, погрузят на корабли и доставят в другую часть мира. Запасы, скопившиеся в Индии, позволят обеспечить должный уровень снабжения Китая, когда дороги будут очищены от японцев.

Как уже говорилось, после утраты Бирманской дороги воздушный путь стал почти единственным каналом снабжения Китая, однако к маю 1942 года, когда это стало очевидно, свободных самолетов для такой цели осталось немного. Мы обещали китайцам прислать их еще. Часть новых самолетов была предназначена для Китайской авиакомпании, но большинство должно поступить в распоряжение Управления военно-воздушного транспорта. Эти самолеты не заменят Бирманской дороги, но смогут доставлять в Китай хотя бы часть станков для военных заводов, боеприпасов для артиллерии, бензин, запасные части для военных самолетов, бомбы.

Летом и осенью мы в Вашингтоне были свидетелями того, что объем военных поставок в Китай рос драматически медленно. В начале 1942 года в США было всего триста с небольшим транспортных самолетов. Этот вид производства у нас только налаживался, потому что прежде мы сосредоточились на производстве бомбардировщиков и истребителей. Между тем спрос на них значительно возрос и на Тихом, и на Атлантическом океане, и на Ближнем Востоке — на всех фронтах с нетерпением ждут транспортных самолетов. К концу 1942-го объем поставок в Китай был еще катастрофически мал, но за 1943 год, когда стало производиться гораздо больше транспортных самолетов, значительно возрос и объем поставок, хотя, конечно, он был очень далек от 60 000 тонн в месяц, запланированных для перевозок по Бирманской дороге.

Освоение и развитие этого воздушного пути нашими и китайскими летчиками — одно из замечательных достижений военного времени. В стране огромных гор, диких долин, густых, непроходимых джунглей нам и англичанам аэродромы приходилось строить в самых трудных условиях. Рабочие были измучены ливнями в сезон дождей, изнурены жарой в остальные периоды года, их постоянно мучили малярия, дизентерия и бесчисленные насекомые в джунглях. Военные материалы в Китай пришлось поставлять через один из наихудших по климату краев в мире. А из Китая отправляли своих людей в Индию для обучения на летчиков и солдат, а еще важные материалы для нашей собственной военной промышленности в уплату за займы нашего Экспортно-импортного банка в 1940 году.

Китайцы, изолированные от внешнего мира горами и территорией, захваченной японцами, уже несколько лет вели тяжкую войну, получая скудную помощь извне. Они были очень плохо вооружены по сравнению с японскими войсками, а планы американского вооружения Китая мы сумели реализовать лишь частично, через Индию, но не смогли организовать прямых поставок в Китай вследствие потери Бирманской дороги.

Но, ожидая освобождения дорог, мы не забыли о своих планах обучения китайских военных пользованию американскими видами оружия. В Китай прибывает все большее количество американских офицеров. Начиная с апреля 1943 года ими открыты здесь несколько центров обучения. 5000 китайцев уже окончили центр полевой артиллерии и 3000 — пехотный центр. Кандидатов в офицеры среди китайцев отбирают на основе конкурсных экзаменов и обучают радиосвязи, военно-инженерному делу, обращению с современным американским оружием, первой медицинской помощи и другим военным знаниям и умениям. Американские офицеры, в том числе и американцы китайского происхождения, тоже проходят эти курсы и после краткосрочного обучения поступают в китайские части в качестве инструкторов, советников и наблюдателей.

Героизм китайского солдата общеизвестен, но меньше знают о другом проявлении силы и стойкости китайского народа — речь идет о его таланте и самоотвержении, которые теперь проявляются в том, что китайцы продолжают выпуск военных материалов, хотя почти не имеют сырья и техники, обыкновенно поступавшей извне. До 1937 года промышленные центры находились только в провинциях, прилегающих к океаническому побережью, а на территории нынешнего свободного Китая не было индустрии в буквальном смысле этого слова. Когда китайцы отступили вверх по Янцзы, они разобрали и унесли с собой по частям все оборудование, которое можно было спасти от японцев. Располагая этим оборудованием и тем, что могли купить в США, они создали новые заводы для снабжения своей армии. Летом 1942-го генерал Ю Тауэй, начальник китайской артиллерии, вместе с Рэем совершил длительную поездку по китайским военным заводам, чтобы показать ему, какие у них были бы производственные возможности, если бы их хоть немного лучше снабжали. Более всего меня поразило в рассказе Рэя по возвращении его в Америку местонахождение этих военных заводов. В 1940-1941 годах, когда малочисленная китайская авиация была разгромлена, воздушные налеты японцев причинили огромный ущерб заводам, построенным на открытой местности. Поэтому, в условиях постоянных налетов врага, китайцы перенесли свои станки и оборудование в укрытия в горных пещерах. В этих глубоких пещерах они, врубаясь в горную породу, сделали подобия цехов. Теперь военные заводы в безопасности.

На этих "горных" заводах китайцы производят теперь винтовки, боеприпасы, гранаты, мортиры, противотанковые пушки и т. д. Когда китайцам недостает сырья или техники, им приходится импровизировать — например, заменять сталь чугуном, смешивать тол с более слабыми взрывчатыми веществами, чтобы увеличить его количество. Новые методы труда приходится вырабатывать постоянно — ни кусочка металла не пропадает зря. Несмотря на всю изобретательность, проявленную китайцами вследствие этих трудностей, их заводы, конечно, работают не на полную мощность. С этим придется примириться до восстановления наземных путей сообщения.

Между тем потеря Бирманской дороги не только отрезала внешние источники снабжения Китая, но и имела серьезные последствия для транспорта в стране. В освобожденном Китае мало железных дорог, и помимо рек грузы можно возить либо на грузовиках, либо на мулах. Без наземных коммуникаций мы не можем отправить туда ни грузовиков, ни горючего. Впрочем, и в этом отношении китайцы проявляют не меньшие изобретательность и находчивость. Моторы их грузовиков работают на спирте или на горючем, сделанном из тунгового или иных видов растительного масла, а также с помощью угольных камер сгорания, они используют для моторов грузовиков запасные части, и те работают до тех пор, пока буквально не разваливаются. Бензина в Китае сейчас мало, потому что почти нет нового оборудования для перегонки местной нефти. Горючее привозят в Чунцин за сотни миль по рекам на надувных кожаных плотах или на телегах, запряженных мулами. Впрочем, наладить внутренний транспорт здесь тоже можно будет по-настоящему лишь после восстановления наземных путей.

Пока главным каналом нашей помощи является воздушный. Через четыре месяца после Пёрл-Харбора, рано утром 8 апреля 1942 года американский авианосец "Шершень" оказался примерно в 700 милях от Японского побережья с 16 бомбардировщиками Б-25 на борту. Они предназначались Китаю, но по пути у них была еще одна, очень важная цель: бомбежка Токио. На рассвете вдали показался небольшой японский корабль, который удалось потопить огнем корабельной артиллерии, но у команды возникло опасение, что это судно успело передать сигнал тревоги по радио, поэтому бомбардировщики поднялись в воздух тут же, за несколько часов до намеченного срока. Они сбросили бомбы на Токио и соседние города, но из-за преодоленного ими дополнительного пути и неожиданно испортившейся погоды ни один из этих самолетов не достиг Китая благополучно, хотя большинство членов экипажей спаслось. Некоторые из этих летчиков остались потом в Китае и приняли участие в боевых действиях. Потом к ним присоединились другие прибывшие в страну американские летчики и наземные команды, а также присланные для китайцев по ленд-лизу американские бомбардировщики и истребители.

Прежней Американской добровольческой группы уже нет: она была расформирована 4 июля 1942 года, но ее командир, генерал Ченол, остался в Китае и руководит американской 14-й авиационной частью, в которую вместе с ним вошли и часть его прежних подчиненных. За время своих действий добровольческая группа поставила своеобразный рекорд: она сбила или уничтожила на земле 297 японских самолетов, а сама потеряла в боях 13 из 100 Пи-40, 32 было уничтожено на земле или потеряно в результате аварий. После расформирования группы американских добровольцев китайцы, заплатившие 90 миллионов долларов за Пи-40, отвергли предложение американской армии выкупить эти самолеты и настояли на передаче их нам по "взаимному ленд-лизу". Теперь они входят в американскую 14-ю авиационную часть.

Военные самолеты, посланные нами в Китай, были только началом. В мае 1943 года я встретился в Вашингтоне с генералом Ченолом, который с нетерпением ждал дня, когда будут открыты наземные пути и мы сможем свободно отправлять в разные части Китая самолеты, оружие и запчасти.

9 декабря 1941 года, через два дня после Пёрл-Харбора, Чан Кайши заявил, обращаясь к народу США:

 — Ради нашей общей теперь борьбы мы готовы отдать все, что у нас есть, пока Тихий океан и весь мир не освободятся от проклятия бесконечной жестокости и вероломства.

Генералиссимус, как и народ Китая, держат и теперь обещание, и, по-моему, недалек уже тот день, когда мы сможем выполнить все свои обязательства перед ними.

До сих пор Китай воевал, пользуясь лишь небольшими по объему нашими воздушными поставками; но американо-китайские ВВС в этой стране постепенно наращивают мощь, а наземные дороги будут освобождены. Из Ассама (в Индии) через горы Нага американские и китайские военные инженеры прокладывают новую дорогу, ведущую к японским базам в Бирме. Ее прозвали "дорогой Ледо", и проходит она через такой же дикий горный край, что и старая Бирманская дорога. Впереди инженерных и строительных команд, американцев, индусов, китайцев, следуют части новой китайской армии, обученные и оснащенные в Индии, — авангард, защищающий строителей дорог от японцев. Транспортные самолеты с ассамских баз сбрасывают им продовольствие и боеприпасы.

В Индию же из США и Англии поступают все новые и новые вооружения: восточные индийские порты снова стали свободными. Мы создали совместное командование силами Объединенных Наций: китайскими, индийскими, английскими и американскими.

На Квебекской конференции в августе 1943 года для руководства совместными военными действиями был выбран одаренный военачальник — лорд Луис Маунтбеттен.

Япония на себе ощутит страшную силу удара, которую Объединенные Нации могут вскоре нанести по врагу в этой части мира.

Глава 18.

Поставки Советам

В первые два месяца после подписания 1 октября 1941 года Московского протокола из Соединенных Штатов отплыли 28 кораблей с более чем 13 0000 тонн различных грузов для России. Это было менее десятой части поставок, обещанных нами России на 9 месяцев, с октября 1941-го по июнь 1942 года. За семь следующих месяцев оставалось сделать еще многое.

Как раз тогда, когда программа помощи Советскому Союзу переживала становление, японцы напали на США в Пёрл-Харборе и все передвижения по Тихому океану кораблей под американским флагом немедленно прекратились. Преодолеть расстояние между советским Дальним Востоком и нашим Западным побережьем теперь могли только русские корабли, так как Россия в отношении Японии была нейтральной страной, но у русских было мало торговых судов, подходящих для тихоокеанского плавания.

Первый корабль из США в Персидский залив с товарами для России отплыл еще в ноябре, однако до выполнения намеченного на ту осень плана расширения портов, железных дорог и шоссе для поставок было еще далеко. Кроме этого был тогда лишь еще один путь — через Северную Атлантику до Мурманска и Архангельска — самый короткий, но и самый опасный. По нему-то в первой половине 1942 года и перевозили большую часть как американских, так и английских грузов, предназначенных для России согласно протоколу.

Нацисты придавали большое значение прекращению наших поставок Советскому Союзу. В Норвегии они построили ряд авиационных баз для своих бомбардировщиков и истребителей, а норвежские фьорды сыграли для них роль хорошо защищенных природных баз для подводных и надводных военных кораблей. По этому морскому пути корабли могли пройти в Россию только под охраной сильных конвоев, а в то время и американский, и английский, и канадский флоты и без того едва справлялись с охраной морских путей в юго-западную часть Тихоокеанского региона, в Индию, в Англию и на Ближний Восток.

У нас, в США, после Пёрл-Харбора многие порты были перегружены. В первые месяцы возникли неизбежные неурядицы, так как было необходимо одновременно отправлять за море американские войска и войсковые припасы, а также продолжать поставки союзникам. Первоначально в качестве главного атлантического порта для поставок в Россию был избран Бостон, но, так как нашей армии потребовались для ее собственных нужд многие доки и склады, нагрузка на этот порт стала слишком большой. Отправка кораблей в Россию сильно отставала от первоначального графика, так как корабли были теперь нужны нашим собственным вооруженным силам, а Советское правительство могло прислать за грузами лишь небольшое количество судов в наши атлантические порты. В декабре нам, правда, удалось заметно увеличить поставки в Советский Союз, но в следующем месяце они сократились; в январе 1942 года было послано на один корабль меньше, чем в декабре 1941-го, а в феврале это число составило всего пять кораблей.

Положение с кораблями было главной, но далеко не единственной причиной задержек поставок в Россию. Армия и флот после 7 декабря ненадолго заморозили поставки самолетов и танков, но это обстоятельство само по себе не вызвало серьезных затруднений. Трудность состояла в быстром и своевременном размещении заказов, чтобы обеспечить вовремя доставку товаров.

Программа снабжения России возникла сравнительно поздно, и теперь ее выполнению препятствовали нужды наших собственных вооруженных сил, немедленные меры, которые следовало принимать в Тихоокеанском регионе, и программы помощи, которые следовало тогда же выполнять в Англии, Китае и других странах. Задержки эти были особенно значительными в отношении промышленного оборудования, необходимого для советского военного производства, для чего, как известно, требовались многие месяцы.

С приходом русской зимы Красная Армия смогла остановить нацистов и даже перейти в контрнаступление. Но советские потери были велики, и не только в людях, но и в боевой технике, и в разрушении военных заводов. Весной 1942-го было предпринято новое наступление нацистов с целью сломить сопротивление русских. Для стратегических задач Объединенных Наций было очень важно, чтобы Россия получила все необходимое ко времени летней кампании.

На уровне контрактов и отпускаемых средств советская программа развивалась быстро. Практически к концу января 1942 года мы истратили первый миллиард долларов, предназначенный для России, и наш президент, после обмена телеграммами с премьером Сталиным, санкционировал выделение второго миллиарда. Но доллары и контракты — не то же самое, что танки и самолеты, в которых нуждалась Россия. Поставки всё еще были недостаточными, и стало очевидно, что чрезвычайные обстоятельства, последовавшие за Перл-Харбором, вызвали заметные задержки в выполнении Московского протокола, согласно которому наше правительство должно было поставить в Россию определенное количество товаров к определенному сроку.

17 марта 1942 года президент Рузвельт распорядился представить графики "дат поставок материалов и отправки кораблей". Он писал Дональду Нельсону: "Я хочу, чтобы все военные материалы, обещанные согласно протоколу, отправлялись по назначению как можно быстрее, независимо от того, как это повлияет на другие разделы нашей программы". Адмиралу Лэнду он писал: "В первую очередь следует осуществить поставки, предусмотренные Московским протоколом. Я хотел бы, чтобы вы выделили дополнительное количество кораблей, требуемых на центрально- и южноамериканском направлениях, независимо от других соображений".

Такие же письма были направлены им в Военное и Военно-морское министерства. Это был, по сути, ряд приказов, а в тех жестких обстоятельствах — единственная надежда на выполнение условий протокола.

Советская программа начала развиваться быстрее. К тому времени главным атлантическим портом для поставок в Россию стала Филадельфия, которая была не столь перегружена, как Бостон. Все больше военных материалов отправлялось с заводов. В марте 1942-го поставки достигли 214 000 тонн против 91 000 тонн за месяц до этого. Из американских портов в Россию отправилось 43 корабля — столько же, сколько в январе и феврале вместе взятых. Однако 31 из них предстояло опасное путешествие по Северной Атлантике.

В апреле мартовский тоннаж грузов удвоился. Но 62 из 78 кораблей пришлось идти северным маршрутом. В эти месяцы значительное количество кораблей отправилось в Россию и из Англии с боеприпасами и другими грузами по долгосрочному кредитному соглашению, и большинство из них следовало тем же североатлантическим путем. В Канаде и на Британских островах были организованы огромные конвои из американских и английских кораблей. Так как наш флот активно участвовал в Тихоокеанской кампании, а у нашего Восточного побережья разразилась подводная война, основную работу по организации конвоев взяли на себя английский и канадский флоты. Конвои были сильными и хорошо организованными, но и атаки нацистов были сокрушительными.

Волчьи стаи немецких подлодок нападали на конвои, следующие на северо-восток от Исландии. Иногда конвои в районе Норвегии атаковывались и немецкими надводными военными кораблями, включая крейсеры и эсминцы. Изо дня в день конвои бомбили и с воздуха. Был случай, когда на конвой обрушились 350 нацистских самолетов. Было сбито 40 из них, но конвою был нанесен страшный урон.

Эффективная защита с воздуха могла быть обеспечена только в радиусе досягаемости истребителей из Мурманска. Потом появлялись русские истребители, отгоняли стервятников люфтваффе и сопровождали уцелевшие корабли до конца пути. Но даже и в Мурманске имели место воздушные атаки, причинявшие иногда немалый ущерб. Русские портовые грузчики, мужчины и женщины, трудились день и ночь, чтобы скорее разгрузить и отпустить корабли.

Самые тяжелые бои на этом северном пути состоялись в марте — июле 1942 года. 6 из 31 корабля, отплывшего из США в Мурманск в марте, 18 из 62, отплывших в апреле, и 3 из 14, отплывших в мае, погибли в этих битвах. Четверть кораблей, отправленных за три месяца в Россию по этому пути, были потоплены немцами. Не менее тяжелыми были потери и англичан.

Русские не раз отдавали дань мужеству моряков, прошедших эти испытания. После одного из боев, который выдержал английский конвой, знаменитый советский военный корреспондент Илья Эренбург писал в газете "Красная Звезда": "В боях с немцами победил несокрушимый дух англичан. Слава английским морякам! Они привозят танки, бомбы, снаряды и зерно тем, кто борется за свободу".

Советское правительство также высоко оценивало мужество английских моряков торгового флота. В прошлом году морской атташе США в Мурманске сообщил, что советские власти вручают капитану каждого торгового судна, прибывающего в этот порт, чеки на дополнительную месячную оплату на каждого члена команды.

Начиная с первых, в конце 1941-го, всего 19 конвоев американцев, англичан и союзников были отправлены в Мурманск и Архангельск до конца 1942 года. К концу лета обстановка несколько улучшилась. Был случай, когда 75 английских, американских и канадских военных кораблей успешно эскортировали большой конвой для Мурманска, понеся при этом незначительные потери по сравнению с теми, которые были раньше в том же году. По сообщению английского Адмиралтейства, во время этого рейса погибли 2 крейсера и 10 эсминцев. Еще несколько кораблей пострадали в боях и смогли вернуться в строй через несколько недель или даже месяцев.

К концу первого периода исполнения Московского протокола, к 30 июня 1942 года, мы, в общем, выполнили обещанный объем поставок в ценовом выражении, хотя в их числе были предметы, не внесенные в самый протокол, которые русские просили у нас на более позднее время. Фактически примерно только четыре пятых требуемых грузов было отправлено в Россию. Но из этого количества многое не дошло по назначению. Часть этих грузов потонула, некоторую часть пришлось разгрузить в Англии и ждать много месяцев, пока будут организованы конвои для отправки всего в Россию.

Мы затратили много сил, чтобы наладить более безопасный путь через Персидский залив и Иран, но только с осени 1942-го удалось организовать этим путем действительно значительные поставки. И все же в Россию было доставлено достаточно военных материалов, имевших реальную ценность для летней кампании 1942 года.

К середине этого года мы отправили туда более 2000 легких и средних танков и 1300 самолетов. Число средних и легких танков по протоколу было разделено примерно в равной пропорции. Англичане послали даже больше нашего: 2400 с лишним танков и более 1800 самолетов.

Согласно Московскому протоколу в Россию поступали истребители Пи-40 "Кэррис", североамериканские Б-25 "Митчелз", пикирующие бомбардировщики "Дуглас ди-би 7", а позднее — бомбардировщики Эй-20. Для русского фронта требовались прежде всего операции среднего и ближнего радиуса действия в целях поддержки наземных войск, а также обстрела из пулеметов и бомбардировок войск противника, сконцентрированных у линии фронта. Представители Америки, которым случалось беседовать с пилотами-красноармейцами, рассказывали мне, что на русских огромное впечатление произвели боевые качества наших Эй-20 в таких операциях.

Для бомбардировок на более дальних расстояниях они признали очень надежными наши Б-25. А Пи-40 использовались для боевых операций во время обороны Москвы и для защиты других городов от нацистских бомбежек. Примерно с середины 1942-го из Америки в Россию стали поступать "Аэрокобры" Пи-39, сразу же ставшие очень популярными среди красных летчиков. Капитан Рикенбэкер рассказывал мне по возвращении из России этим летом, что посетил две советские эскадрильи на Орловском фронте{10}, полностью укомплектованные самолетами Пи-39. У одного молодого летчика-истребителя, с которым он разговаривал, было на счету 27 сбитых нацистских "фокке-вульфов" и "мессершмиттов". Этот летчик рассказывал, что на Пи-39 можно одержать победу над любым из них.

Наши грузовики с самого начала принесли значительную пользу делу снабжения Красной Армии, хотя первоначально нам было трудно обеспечить их достаточным количеством специальных шин, чтобы они могли проходить по снегу и грязи. Кроме того, русские сразу оценили джипы. Они просили также мотоциклы с колясками, но, как я писал послу Литвинову в январе 1942-го, наша собственная армия почти исключительно пользуется джипами, а не мотоциклами с коляской. Мотоциклы с коляской производить было долго, а производство джипов было уже налажено. Русские решили попробовать и вскоре пришли к заключению, что у нашей армии были основания ценить эти машины. Они так хорошо показали себя на грязных, труднопроходимых русских дорогах, что вскоре Красная Армия попросила их снова. С тех пор мы отправили в Россию боле 20 000 джипов.

В прошлом году, когда один корреспондент Ассошиэйтед Пресс решил посетить артиллерийский полк на Центральном фронте, водитель вез его на джипе в штаб полка по бездорожью. Во время этой тряской езды корреспондент спросил у водителя-красноармейца, как ему нравится эта небольшая, выносливая машина, тот ответил одним словом:

 — Замечательно{11}.

За исключением указанных самолетов, танков, грузовиков и джипов мы до сих пор относительно мало посылали в Советский Союз военных материалов. Другое дело — полевые телефоны и телефонные провода. Важной причиной, почему советской армии удалось сохранить хорошие коммуникации по всему фронту в 2000 миль, было то обстоятельство, что мы отправили в Россию 189 000 полевых телефонов и свыше 670 000 миль проводов — достаточное количество, чтобы 27 раз обернуть ими Землю.

И еще колючая проволока, которой мы поставили 45 000 тонн, или 216 000 миль. Интересно отметить, что с осени 1942-го советским войскам уже не требуется колючая проволока в больших количествах — теперь она нужна нацистам.

И еще один вид вооружений, который высоко оценили красноармейцы, — наш автомат "Томсон-45", или просто "томми". До конца июня 1942 года мы отправили в Россию 75 000 таких автоматов и еще почти столько же с тех пор. Русские солдаты с их помощью убили несметное число нацистов.

Хотя сапоги, отправленные нами в Россию, не относятся к боеприпасам, они тоже сыграли свою особую роль в укреплении Красной Армии. Каждый, кто видел фотографии пленных нацистских солдат на русском фронте, с отмороженными гангренозными ногами, поймет, как важно иметь подходящую обувь, чтобы там воевать. У Красной Армии должна быть обувь, позволяющая ходить по сугробам, выносить крайне холодную русскую зиму, а также осеннюю и весеннюю распутицу и топкую грязь.

Значительная потеря скота в результате компании 1941 года привела к крайней нехватке кожи в России, и мы, согласно Московскому протоколу, отправили туда 10 500 тонн сапожной кожи. Но русским заводам, даже при такой помощи, трудно удовлетворить нужды Красной Армии, и мы отправили туда еще 1,5 миллиона пар армейских сапог, и целых 3 миллиона — англичане.

Красная Армия сделала запрос, не можем ли мы кроме стандартных сапог изготовлять для них "вытяжные»{12} — высокие кожаные сапоги русского типа, замечательные по водонепроницаемым свойствам, которые столетиями делали в России вручную, удобные прежде всего во время таяния снега и льда. Мы стали искать способ организовать фабричное производство таких сапог. Это было нелегко, но все же мы нашли человека, знающего об этом буквально все, — бывшего главу царской обувной фабрики. Мы его спросили, не поможет ли он делать обувь для Советского Союза. Он взялся за эту работу, и машинное производство этих сапог стало быстро налаживаться. Теперь их носят красноармейцы.

Роль поставок вооружений Красной Армии по ленд-лизу во время боев с Германией летом 1941-го трудно оценить верно. Если говорить о нехватке в России конкретных военных материалов и техники, как грузовиков или телефонов, то ленд-лиз сыграл тут важную роль. Но в целом объем поставленных нами военных материалов не слишком велик. Мы знаем, что американская техника сослужила хорошую службу в обороне Сталинграда. Но прямо скажем: у нас нет подробных сведений о той пользе, какую принесло в том году наше оружие русским.

В 1942 году русские и мы только учились работать вместе, как союзники, и было бы глупо делать вид, что наши отношения с Россией с самого начала были столь же дружественными и откровенными, как с Англией и Китаем. Мы не просили у русских подробной информации об их армии или о положении внутри страны, чего мы всегда ожидали от других стран, получавших помощь по ленд-лизу. Да и трудно было бы получить подобную информацию, помня наше взаимное недоверие в предыдущие годы.

По-моему, близость наших взаимоотношений с Советским Союзом надо оценивать, не сравнивая их с теми, с кем у нас были дружеские отношения на протяжении десятилетий, но исходя из того расстояния, которое мы вместе прошли за два с небольшим года после нападения Германии на Россию. В этом смысле и мы, и они прошли большой путь за короткое время. Теперь мы видим, как тесно связаны наши национальные интересы.

Из советских представителей я лично имел дело в основном с генерал-майором Беляевым, контр-адмиралом Акулиным, Константином Лукашевым и Александром Расточалком из Советской правительственной закупочной комиссии. Все это молодые люди с огромными способностями и огромной энергией. Беляев — один из руководителей снабжения ВВС Красной Армии; Акулин — специалист по взрывчатым веществам; Лукашев, бывший профессор Ленинградского университета, был главой Амторга, а Расточалок изучал металлургию в Массачусетском технологическом институте у доктора Уотерхауза и сейчас — консультант по металлам, работающий в сфере ленд-лиза.

Думаю, мой опыт работы с этими людьми — такой же, как у других американских чиновников, близко общавшихся с русскими. Когда начинается конференция, они обычно сразу переходят к делу, выказывая трезвость и практицизм. Они очень серьезны по манере поведения и могут показаться скрытными, но если с ними вести откровенный и честный разговор, то в ответ они проявляют искреннюю доброжелательность. Чем больше мы с ними работаем вместе, тем лучше понимаем друг друга.

Глава 19.

Поставки-2 Советам

Создание в Иране системы дорог для организации поставок в Россию оказалось делом крайне сложным.

Иран, или, как его еще называют, Персия, по площади равен Франции, Германии и Британским островам вместе взятым. На севере страны, вдоль Каспийского моря, тянется полоса плодородной земли, и есть еще ряд сельскохозяйственных районов в тех местах, где достаточно воды, но большую часть Ирана составляют бесплодные каменистые и горные территории. Побережье Персидского залива на юге — один из самых жарких районов мира, но на севере зимы холодные, а горы вокруг Тегерана круглый год покрыты снежными шапками. Большинство 15-миллионного населения составляют крестьяне, живущие в маленьких деревушках. Земля, которую они обрабатывают, не принадлежит им: они работают в имениях крупных помещиков. Вдали от населенных долин многие иранцы продолжают вести кочевой образ жизни: пасут овец и коз, поднимаясь в горы и спускаясь в долины в поисках пастбищ.

В эту обстановку отсталости свергнутый шах Реза-Пехлеви привнес некоторые достижения XX века: железную дорогу от Персидского залива до Каспийского моря, построенную к 1938 году; автомобильное шоссе, связывающее столицу и Каспий; несколько современных правительственных зданий в столице и два-три современных завода. Но вода тегеранского водопровода, собираемая в трубы из горных речек, течет вдоль улиц в открытых желобах, а большинство домов строится из саманного кирпича, сделанного вручную. Кроме того, в некоторых районах путешественники, осмелившиеся ходить по дорогам без охраны, рискуют подвергнуться нападению бродяг и бандитов.

После совместной англо-русской оккупации Ирана в августе 1941 года русские занялись организацией доставки военных припасов на северном от Тегерана участке, где грузы можно было доставлять по железной дороге или на грузовиках до портов на Каспийском море либо же на грузовиках до южного конца советской Кавказской железной дороги. Англичанам досталась более тяжелая задача: доставлять грузы в Персидский залив, разгружать в портах и далее перевозить почти по всему Ирану до русской зоны на севере.

Когда англичане взялись за работу, на всем Персидском заливе был лишь один подходящий порт — Басра на Шатт-эль-Арабе, реке, образованной слиянием Тигра и Евфрата. Но Басра находилась на иракской стороне реки. Она была связана железными дорогами с Турцией, Сирией и Палестиной, но в Иран никакой дороги, кроме пути в обход по пустыне, оттуда не было. Хорремшехр на иранской стороне вообще трудно было назвать портом, так же, впрочем, как и Бендер-Шахпур, где был южный конец Иранской железной дороги.

Да и сама эта дорога едва ли была подходящей: она годилась только для сравнительно легкого транспорта. Там было всего несколько сотен товарных вагонов и совсем недостаточно паровозов для перевозки тяжелых грузовых составов по крутым и извилистым путям. Эта линия была почти на всем протяжении одноколейной, она шла по горной местности, и надо было проезжать сотни мостов, а туннели встречались чуть ли не через каждые две мили, к тому же путь нередко блокируют обвалы. Есть немало дорог и троп, которые, однако, годятся разве для перевозки грузов на верблюдах и ослах. Грузовиков же в Иране тогда почти не было.

Такова была страна, через которую предстояло провезти тысячи танков, самолетов, грузовиков, а также станки, тол, продовольствие для действующей русской армии.

Одна из первых задач англичан еще летом 1941-го состояла в том, чтобы обеспечить для иранской дороги локомотивы и подвижной состав за счет как их собственных, так и индийских железных дорог. Кроме того, в Англии по срочным заказам были созданы тысячи вагонов и около сотни дизельных локомотивов; выпуском грузовых вагонов занялась и Канада. К ноябрю первая тысяча грузовых вагонов из Великобритании была отправлена в Иран. В то же время Англия постаралась сделать настоящий порт из Бендер-Шахпура. Она также ввезла туда технику для строительства дороги на Тегеран, и через несколько месяцев английское правительственное агентство — Коммерческая корпорация Великобритании - собрала около тысячи грузовиков, чтобы доставлять грузы на север. Хотя объем военных материалов, которые можно было доставлять таким образом, был еще невелик, уже до конца 1941-го английские поставки для России стали достигать Ирана регулярно. В этом году англичане отправили 38 000 тонн каучука из Сингапура, 8000 тонн олова из Малайи, 13 000 тонн джута из Индии, 8000 тонн свинца из Бирмы и Австралии. Значительная часть этого сырья перевозилась по Тихому океану советскими кораблями, но часть его была доставлена в Советы через Иран.

Однако с самого начала было ясно, что англичане одними своими силами не смогут обеспечить поставки через Иран всего необходимого для железной дороги и для строительства шоссе и достаточного количества грузовиков для него. В сентябре-октябре 1941 года, сразу после того как англичане начали первые поставки через Персидский залив, в Вашингтоне занялись подготовкой к поставкам по ленд-лизу грузовиков, вагонов, локомотивов, рельсов и пр. Стало уже ясно, что понадобится каждая более или менее подходящая в Персидском заливе бухта. Началось планирование расширения портов нашими инженерами.

В конце осени миссия бригадного генерала Уилера, который занимался подобной работой и в Индии, прибыла в Иран, чтобы взять на себя руководство американскими проектами. Так как англичане уже занялись Бендер-Шахпуром, он решил заняться им. Под его руководством инженеры начали сооружать новые пристани и причалы, был прорыт канал для больших грузовых судов, начали сооружение предприятия по сборке американских грузовиков. Военные инженеры взялись за старую дорогу от Хорремшехра до Ахваза и, привлекая множество местных рабочих, превратили ее в первоклассное шоссе. Начали также возводить завод по строительству барж для перевозки тяжелых грузов по реке Карун, соединяющей Ахваз с Хорремшехром.

В Абадане, недалеко от Хорремшехра, вниз по реке Шатт-эль-Араб, находится большой английский нефтеперегонный завод, производящий значительную часть авиационного бензина для войск союзников на Ближнем Востоке и в Индии. Весной 1942-го на сборочном заводе началась работа над бомбардировщиками Эй-20, которые Советский Союз запрашивал в больших количествах. Был также построен обширный аэродром для испытаний самолетов перед передачей их русским.

К весне 1942-го ежемесячный объем грузовых перевозок по Трансиранской железной дороге утроился. На ней были задействованы вагоны с Южно-Британской железной дороги, локомотивы из Индии, вместе с подвижным составом, который прежний шах получал из Германии. Иранские рабочие под руководством наших инженеров укладывали новые рельсы, привезенные из США. Начали прибывать американские локомотивы и вагоны, а также грузовики: "форды", "студебеккеры" и др. Строились новые дороги, ремонтировались старые, и вдоль главных путей возникли ремонтные мастерские. Новый завод по сборке машин вырос у дороги, ведущей в Тегеран.

В течение 1942 года тоннаж грузовых перевозок в Россию через Иран постоянно рос, по мере того как из США поступали все новые техника и оборудование, а строительство портов и дорог под руководством генерала Уилера шло полным ходом.

В марте 1942 года начал работать и воздушный маршрут перегонки военных самолетов в Россию, и первые средние бомбардировщики Б-25 отправились из Майами через Африку в Иран, а оттуда — в Россию. В июле часть Эй-20, оснащенные дополнительным запасом горючего для длительного перелета, стали преодолевать весь этот воздушный путь полностью.

Сейчас сотни самолетов из нашей страны ежемесячно отправляются в Россию как через Иран, так и другими путями.

Главное бремя поставок в Советский Союз, которое приходилось на северный путь, ко времени окончания Московского протокола — 30 июня 1942 года — было распределено, благодаря налаживанию пути через Персидский залив и перевозок по Тихому океану, между нашим Западным побережьем и советскими дальневосточными портами.

Осенью 1942-го США, Великобритания и СССР подписали в Вашингтоне новый протокол о продлении программы помощи русским до середины 1943 года. К тому времени стало ясно, что, несмотря на появление новых дорог, транспорт все еще остается узким местом в организации помощи России. Рузвельт летом 1942 года в меморандуме, обращенном ко всем, кто занимался программой поставок Советам, выразил это так: "... Реальный критерий — это возможность доставить эти материалы в Россию... Мы же должны иметь возможность сказать русским, что можем дать им почти все, что им требуется, но им следует перечислить эти товары в порядке наибольшей важности, мы же будем выполнять их заказы в порядке, ими указанном".

В соответствии с этой идеей Вашингтонский протокол был составлен в двух частях: в первой перечислялось максимальное количество боеприпасов и других военных материалов всех типов, которые могли отправить в СССР США и Англия, а во второй указывалось, сколько всего материалов, по нашим данным, может быть перевезено на кораблях. Теперь русские могли выбирать, что можно было отправить на кораблях из числа материалов, отправку которых мы могли гарантировать. Это был реалистичный подход к проблеме. Дело в том, что мы производили для России больше военных материалов, чем могли отправить на кораблях. Поэтому русским следовало сообщить нам, в зависимости от меняющейся обстановки в Советском Союзе, что именно им следовало отправить на кораблях в тот или иной период.

В октябре 1942 года было решено, что США вместо Англии возьмут на себя основной контроль за организацией поставок в Россию через Иран. Это должно было облегчить англичанам возможность вести борьбу с врагом в Индии и на Ближнем Востоке. Командующим войсками в регион Персидского залива был назначен генерал-майор Д. Конноли, который привез в Иран команду хороших специалистов. Полковник Шинглер стал руководить транспортом, полковник Юнт — Трансиранской магистралью, генерал-майор Ридли стал начальником штаба национальных иранских формирований, полковник Шварцкопф, глава полиции Нью-Джерси, — советником иранской жандармерии. Были назначены и американские гражданские советники при иранском правительстве. Главным финансовым советником стал доктор Милспоуф, который прежде служил у шаха. В Иран было направлено несколько полков вспомогательных войск, из белых и цветных.

Переходный период занял несколько месяцев, но в марте 1943 года первый полностью американский грузовой поезд был отправлен по Трансиранской дороге в Тегеран. Американскими были дизельный локомотив и вагоны; машинист и все остальные люди, обслуживающие его, были из наших военных железнодорожников, а вез этот поезд грузы США для России.

Представители Управления по ленд-лизу в Иране Ф. Кид и Д. Т. Вашингтон прислали нам полное описание своих поездок по железным дорогам, в порты, на сборочные заводы и с конвоями грузовиков. Их отчеты совпадали и с сообщениями корреспондентов, ознакомленных ранней весной того же года с полной программой работ. Вспомогательные войска генерала Сомервела, основываясь на том, что было создано англичанами под руководством генерала Уилера, сделали свое дело великолепно.

К маю 1943-го объем поставок в Россию через Иран вырос в 2,5 раза по сравнению с окончанием периода английского управления и в 10 раз по сравнению с августом 1941 года и составлял свыше 100 000 тонн ежемесячно. С тех пор этот объем еще возрос.

Люис Дуглас из Управления военно-морских поставок держит американские корабли, приходящие в Персидский залив, не дольше, чем это нужно для их разгрузки. В новых доках, построенных американцами, разгружаются рядом новые американские "корабли свободы" и старые грузовые суда под британским флагом и флагами других стран Объединенных Наций. С помощью огромных портовых кранов, доставленных из США, идет выгрузка танков и локомотивов. Части самолетов и грузовиков, сталь, медь, телефонные провода, джипы, ящики с продовольствием ожидают отправки в путь через Иран.

В Абадане, где находится большой сборочный авиационный завод, готовые самолеты на близлежащем аэродроме проходят испытания, после чего на них закрашивают белую американскую звезду, рисуют красную звезду советских ВВС и передают их советским перегоночным экипажам для долгого перелета на русский фронт.

Части грузовиков и джипов отправляются на сборочный завод в Хорремшехре, где они после сборки будут отправлены на север. В Иране сейчас три большие группы грузовиков: одна подчиняется Управлению шоссейного транспорта американской армии, другая — Коммерческой корпорации Великобритании, а третья — советской организации Ирансовтранс. Грузовики американской и английской групп отправляются в Тегеран или в транзитные пункты на границе советской оккупационной зоны. Там они передаются русским для дальнейшего путешествия по Ирану. Грузовики же, предназначенные для Красной Армии по ленд-лизу, следуют дальше, меняя на границе водителей.

Там уже построены сотни миль новых гравиевых и с твердым покрытием дорог. Однако мне рассказывали, что, проезжая по этим дорогам или по железной дороге, можно увидеть по сторонам поселки с саманными домишками, палатки кочевников и купцов с караванами верблюдов или ишаков, что заставляет вспомнить описания Марко Поло, сделанные во время его путешествия по Центральной Азии 700 лет назад. Руины старых крепостей безмолвно взирают на танки генерала Шермана, отправляемые на железнодорожных платформах в Россию или на станции обслуживания у новых дорог среди пустыни. На вашем поезде члены поездной бригады могут быть сержантами, служившими в "Нью-Йорк Сентрал" или выпускниками школ в Санта-Фе или Балтиморе, а водитель грузовика, на котором вы едете, может быть, прежде работал где-нибудь в Чикаго.

Американские солдаты и офицеры постоянно общались с советскими военными на авиационных сборочных заводах, а также в Тегеране и транзитных пунктах на севере Ирана. Они очень хорошо сработались, и между службами обеих стран развилось дружеское соперничество: американские военные стараются опередить советских, привозят на транзитные пункты товары раньше, чем русские успевают их оттуда забрать.

За время действия второго протокола, с июля 1942 года по июнь 1943-го, мы отправили в Иран, а также по другим маршрутам в Россию более 3 миллионов тонн различных грузов. Кроме того, они сами организовали доставку многих сотен самолетов. А так как корабли, следующие в Россию, переместились на более безопасные направления, чем мурманское, то гораздо больше грузов из США теперь благополучно доставляется к месту назначения. В первые 9 месяцев выполнения нашей советской программы, когда почти все грузы доставлялись северным путем, 15% всего, что мы так или иначе отправляли в Россию, оказывалось на дне океана. В следующий год мы сократили потери с 15 до 2%.

Глава 20.

Поставки-3 Советам

Поставки танков и самолетов — наиболее драматичная часть нашей помощи России по ленд-лизу, но, как показывает анализ последнего времени, пожалуй, не самая важная. Как говорил адмирал Акулин по прибытии в нашу страну, "поставляя нам сырье и промышленное оборудование, вы, конечно, увеличите боевую мощь Красной Армии значительно сильнее, чем отправляя нам значительное количество танков и самолетов".

С самого начала мы отправляли в Россию не только танки, но и сталь, не только самолеты, но и алюминий. Однажды летом 1942 года у русских возникли опасения, что их запасы алюминия истощаются с пугающей быстротой. В нашей стране целый состав, груженный этим [металлом], без остановок проследовал к Тихоокеанскому побережью. Американская медь и ее сплавы сейчас используются на советских военных заводах в производстве орудий и снарядов. Посылали мы туда и сталь для производства русского оружия и станков — все ее формы: инструментальная сталь, ее бруски, заготовки, листы, полосы, проволока, трубы. Кроме этих металлов мы поставляли также значительное количество химических веществ и более 100 000 тонн пороха, толуола и тринитротолуола для производства русских бомб и снарядов.

Довольно рано началась и другая часть промышленной помощи России. Речь идет о поставках рельсов для пострадавших от войны и чрезмерно перегруженных советских железных дорог; позднее мы отправили туда также много вагонов, паровозных колес, осей. Сейчас мы производим для России и локомотивы, а также сигнальные системы, чтобы значительно ускорить движение на некоторых важнейших русских магистралях.

Кроме поставок сырья и транспортного оборудования наша промышленная программа для России развивалась более медленно. Реальные результаты в программе поставок станков и фабричного оборудования мы получили не раньше середины 1942 года. Нам приходилось размещать заказы на американских заводах, уже задыхавшихся от их переизбытка. Приходилось нередко переводить незнакомую советскую спецификацию в американскую промышленную терминологию, прежде чем начать работать. Были и случаи, когда некоторые американские промышленники не желали производить какие-либо станки и оборудование для России.

И все же к концу июня 1943 года мы отправили в Россию на 150 миллионов долларов станков и различного промышленного оборудования: фрезерных станков, дробилок, режущего инструмента, электрических печей, молотов, электромоторов, оборудования для бурения нефтяных скважин. Это лишь небольшая часть образцов нашего станкостроения, но все-таки значительная помощь в укреплении боеспособности Красной Армии.

Мы осуществили и ряд проектов, связанных с малыми объемами поставок американской продукции, что, однако, имеет важное значение для русской военной промышленности. Один из них состоял в том, чтобы помочь советским специалистам произвести больше высокооктанового бензина. В 1942 году нацистом не удалось добраться до основных советских запасов нефти на Кавказе, но нефть и бензин играли значительную роль в поставках по ленд-лизу с самого начала, так как у русских были малые возможности по переработке нефти, особенно для получения авиационного бензина. Программа по нефтепродуктам содержалась еще в Московском протоколе, но около года понадобилось для того, чтобы обеспечить необходимое оборудование. Однако с тех пор есть уже значительные успехи. Было куплено и отправлено в Россию 6 нефтеперегонных комплектов оборудования; заказано еще оборудование, и в значительной мере оно уже произведено и пошло по назначению.

После некоторой задержки была выполнена и программа выпуска шин, когда мы купили шинный завод компании "Форд" в октябре 1942 года. Все же прочее оборудование было отправлено в Россию в этом году. Фордовский завод делал шины для легковых машин и с начала войны почти полностью бездействовал. После поставок в Россию и возобновления работы с его помощью стало возможно производить не менее миллиона шин для грузовиков в год из русских запасов синтетической и натуральной резины. Это позволит сэкономить место на кораблях и уменьшить отток резины из наших собственных незначительных запасов.

Третья программа связана с генерацией электроэнергии для советских военных заводов в Зауралье и в опустошенных немцами районах, отвоеванных сегодня Красной Армией. Эта программа началась с трех портативных генераторов, изготовленных у нас для Китая, но после закрытия Бирманской дороги китайцы разрешили передать их России. Затем было куплено несколько наших тепловых электростанций, демонтировано и отправлено в Россию; сейчас производится другое оборудование.

Мы также стали производить специальные установки (sets) для железнодорожных вагонов, сами по себе являющиеся дизельными электростанциями, которые можно перемещать вслед за советскими войсками в ходе их продвижения.

Адмирал Стэндли, генерал-майор Берне, У. Л. Бэтт и другие американские должностные лица, побывавшие в России, рассказывали, какое впечатление произвели на них огромные достижения советской военной промышленности. Будучи в Москве весной 1943-го, генерал Берне посетил авиационный и пулеметный заводы и завод, производящий грузовики. Осенью 1941 года, когда русские вывозили из столицы максимальное количество станков и оборудования заводов, каждый из этих заводов привел к рождению нового предприятия. Множество станков было вывезено на новые заводы на востоке, которые теперь производят куда больше, чем предприятия, давшие им жизнь.

Однако и другие предприятия производят, по крайней мере, не меньше продукции, чем прежде, благодаря новым станкам, сделанным в России, США и Англии. На месте прежних трех заводов возникли шесть, и объем производства более чем удвоился. Руководителям заводов и их помощникам не сразу удалось указать генералу Бернсу станки, привезенные из США: основная часть станков русского производства. Но американские, присланные по ленд-лизу, работают рядом с советскими, обеспечивая общий объем производства.

Так как единственная цель ленд-лиза — как можно скорее добиться победы в этой войне, мы отправляем за границу станки и сырье, когда уверены, что там они принесут больше пользы для этой цели, нежели у нас дома. Конечно, во многих случаях эффективнее отправлять за границу готовые военные материалы: было бы смешно, например, строить авиационный завод на островке в Тихом океане, где нет ни фабричных зданий, ни сырья, ни энергии, ни квалифицированных рабочих. Но не менее смешно было бы позволить простаивать советскому, английскому или австралийскому авиамоторному заводу с их квалифицированными рабочими из-за нехватки нужной стали или станков, которые мы можем туда послать без всякого вреда для нашей промышленности; было бы смешно снабжать Красную Армию так всем нужным высокооктановым бензином, если у русских есть своя нефть и им нужно только получить побольше оборудования для ее переработки.

При всей обширности наших ресурсов мы отнюдь не можем поставлять другим все оружие, всю нефть, все продукты, необходимые для победы. Для быстрого, как мы того желаем, наступления победы нам надо правильно использовать все ресурсы США: людей, промышленность, фермы, природные богатства. Посылая за границу технику отдельными партиями, мы помогаем открыть новые резервы в самих союзных странах для достижения победы. Выполняя производственные программы для России и других союзников, мы в каждом случае исходим из одного критерия: "Посылая это оборудование, поможем ли мы нам и союзникам быстрее выиграть войну?"

Первоначально на кораблях, отправлявшихся в Россию, все место, не занятое оружием, заполняли промышленные товары, среди которых постепенно все большее значение приобретала третья их категория. Вместе с Украиной Советский Союз потерял почти все районы производства сахара из свеклы и около одной трети объема зернового производства. Нацистские захваты обернулись для советских людей и потерей значительной части производства свинины, картофеля и овощей. В декабре 1941 года мы начали проводить недельные конференции с советскими представителями и представителями Министерства сельского хозяйства, чтобы определить возможность удовлетворения потребности России в продовольствии. Заседали с нами и представители продуктовых ведомств Англии и Канады, так как канадская пшеница, как и продукты из других частей Британского Содружества, тоже были нужны России.

В первые месяцы 1942 года продуктовые поставки в Россию почти целиком сводились к муке, пшенице и сахару, но Советская правительственная закупочная комиссия, думая о будущем, сделала запрос на большое количество мясных консервов, жиров и масла. В России вообще не хватало продуктов, но особенно белков и жиров, необходимых для поддержания боеспособности войск. С самого начала войны из-за постепенно обостряющегося продовольственного кризиса в России вынуждены были ввести очень жесткое нормирование продуктов. Рабочие на военных заводах до сих пор получают не более двух третей рациона, который мы считаем минимально необходимым для поддержания хорошего здоровья, а "белые воротнички" и специалисты — и того меньше.

Будучи в России, генерал Берне обнаружил, что обычно русский крестьянин на завтрак и обед ест черный хлеб и пьет варево, настоянное на листьях, заменяющих чай. На ужин — миска супа из картошки. Подобно англичанам, русские проявляют особую заботу о будущих своих гражданах. Американские представители, побывавшие в России, рассказывали мне, что дети там почти везде выглядят здоровыми. Однако взрослые, не работающие на войну, не получают почти ничего и сильно страдают от недоедания.

Лучше всего в сегодняшней России питается Красная Армия. Здесь жертвуют всем ради воинов, а продуктовые поставки по ленд-лизу тоже помогают поддерживать- их высокую боеспособность. По разнообразию еда их весьма далека от питания американских солдат, но по питательности рацион красноармейцев почти не уступает рациону наших солдат.

Чтобы поддерживать питание в своей армии на должном уровне, русские в течение 1942 года не раз делали запросы на продуктовые поставки по ленд-лизу, особенно на мясные консервы, жиры, сушеные бобы и горох, сушеные овощи и фрукты, но поставки всего этого были еще невелики, ибо потребность в военных материалах оставалась столь насущной, что большие продовольственные поставки начались не ранее октября 1942 года, когда немцы захватили богатый сельскохозяйственный Северокавказский регион. Тогда необходимость продуктовых поставок быстро возросла, и к декабрю продуктам иногда отдавался приоритет перед сталью.

Значительная часть продовольствия в Россию поступает в виде концентратов, яичного порошка, сгущенного и порошкового молока, дегидрированных овощей. Именно в продуктовых поставках России проявилась особая ценность нашего метода обезвоживания продуктов, который мы применяем с 1941 года. Наши линии снабжения русских фронтов тянутся через полмира. Посылая в Россию один корабль с картофелем вместо десяти и один корабль с яйцами вместо семи, благодаря их обезвоживанию, мы существенно увеличиваем объем продуктовых поставок в эту страну и освобождаем много места на кораблях, в поездах, на грузовиках, так необходимого для других военных грузов.

Мясо для советской армии представляло собой, по большей части, консервированную или мороженую свинину и баранину. Есть в России и один особый продукт, именуемый тушенкой {13}. Это консервированная свинина, приготовленная по русскому рецепту, которая теперь производится на нескольких заводах у нас в стране и представляет собой куски свинины, законсервированной с топленым свиным жиром, приправленной лавровым листом и другими специями. Полученный продукт хорош в горячем виде, можно его есть и холодным, из банки, — по крайней мере, так говорят советские солдаты. Мы производим еще в дегидрированием виде традиционный русский суп — борщ из толченой свеклы, как и другие русские супы: картофельный, луковый, морковный. Они укладываются в пакетики площадью два квадратных дюйма — не больше коробка безопасных спичек. При добавлении воды в такой пакетик он превращается в суп, заполняющий большую миску.

Несмотря на нехватку жиров в России, мы были не в состоянии отправлять туда много сливочного масла, поставляя вместо него свиной жир, съедобное льняное масло, арахисовое масло — заменители сливочного, как маргарин. До 30 июня 1943 года мы отправили в Россию всего около 12 000 тонн сливочного масла — менее 1% объема нашего производства. Больше ни в одну страну поставки сливочного масла не планировались. Советская сторона просила его специально для своих раненых, для восстановления их сил в госпиталях.

Хотя наши поставки продовольствия в Россию были велики, они, вероятно, лишь в малой мере отвечали потребности Красной Армии в калориях, и ничего не оставалось гражданскому населению. Но если говорить о белках, витаминах и минеральных веществах, то, конечно, ценность этих продуктов гораздо больше. Думаю, что без продовольствия, поступающего из США, пришлось бы или значительно снизить нормы питания красноармейцев, или ниже опасного предела сократить рацион рабочих военных заводов, чтобы сохранить на высоком уровне боеспособность Красной Армии.

Но мы не ограничиваемся поставками продуктов, чтобы обеспечить продовольствием русских солдат. Подобно тому как мы отправляем в Советский Союз технику для производства русскими авиационного бензина своими силами, мы поставляем туда семена, чтобы русские сами увеличили количество продовольствия. В 1942 году в Россию по воздушному пути через Иран были доставлены первые семена ко времени весеннего сева. С тех пор мы отправили туда более 9000 тонн семян. Эти семена были использованы для освоения целинных земель на равнинах Сибири, а также для возрождения опустошенных земель в районах, отвоеванных у нацистов.

К середине 1943 года, хотя мы осуществили примерно только три четверти поставок от предусмотренного их объема, общие цифры, характеризующие нашу помощь России, оказались впечатляющими: 4100 самолетов, 138 000 грузовиков и джипов, 912 000 тонн стали, 1 500 тысяч тонн продовольствия и большое количество многих других военных материалов. Великобритания также продолжает поставлять в большом объеме вооружения и сырье России. С середины 1943 года обе наши страны осуществляют свою помощь русским согласно графику, намеченному третьим протоколом, и количество поставок все более увеличивается.

В ответ на всю эту помощь Россия уже внесла свой вклад, не измеряемый ни в долларах, ни в тоннах. Это — миллионы нацистских солдат, убитых или попавших в лагеря для военнопленных; это — нацистские танки, уничтоженные в боях, и нацистские пушки и грузовики, брошенные отступающими немецкими армиями. Русские заплатили тяжкую цену за победы, одержанные в боях ради защиты родной земли от врага, но при этом они нанесли и непоправимый ущерб нацистской военной машине, значительно сократив сроки войны.

Глава 21.

Помощь непокоренным

Из большинства газетных заголовков мы узнаем о победах армий США, России, Британского Содружества и Китая, но из рассказов, идущих под этими заголовками, мы то и дело узнаем, что не только эти силы противостоят странам оси. Мы читаем, что норвежские моряки помогали прикрывать высадку в Северной Африке, голландские летчики бомбили японцев в Новой Гвинее, греческий корабль участвовал во вторжении на Сицилию, польские и бельгийские эскадрильи входят в состав английских ВВС, чешские солдаты воюют в России вместе с красноармейцами, югославы участвовали в атаке английских войск на Эль-Аламейн, "Сражающаяся Франция" уничтожает итальянские гарнизоны в Ливии, филиппинское военное судно присоединилось к американскому антилодочному патрулю. Все это — военные силы народов, чью родину захватил враг. Они продолжают сражаться в изгнании. Это — непокоренные.

Первое правительство в изгнании образовалось в Париже в сентябре 1939 года, за год до того, когда после Мюнхена Эдуард Бенеш, чешский президент, поняв, что с независимостью его страны покончено вплоть до победы над нацистами, отправился в добровольное изгнание готовить создание свободного чехословацкого правительства. Когда началась война оно было образовано.

"Свободная Чехословакия" присоединилась к англичанам, французам и полякам в войне против Гитлера. Новое правительство собирало под знамена чехов в союзных и нейтральных странах, помогало им бежать от нацистов. Вскоре чешские батальоны сражались во Франции, а после ее капитуляции перебрались в Англию, чтобы продолжать борьбу. Это были первые национальные силы в изгнании, но за ними потом последовали сотни тысяч из других стран, а многие из оставшихся на родине продолжали подпольную борьбу внутри гитлеровской европейской зоны.

Некоторые правительства в изгнании, потеряв свои страны, сохранили обширные колониальные владения и продолжали поставлять сырье для военной промышленности союзников; были и такие, у которых сохранились золотые резервы в странах-союзниках и большие торговые флоты. Но у некоторых не осталось буквально ничего, кроме мужчин и женщин, которым удалось избежать террора стран оси. Эти правительства в изгнании употребили оставшиеся ресурсы на ведение войны, а своих людей отправляли на фронты. Когда было недостаточно их собственных средств, другие страны Объединенных Наций помогали им сражаться за свободу их отечеств. Первоначально основную помощь такого рода оказывала Великобритания; в значительной мере это продолжается и теперь, но с 11 марта 1941 года помощь по ленд-лизу получают все правительства в изгнании, кроме Филиппин, чьи военные силы соединились с нашими еще до освобождения страны. После нападения нацистов на Россию она вместе с нами и Англией стала поставлять оружие непокоренным.

Люди непокоренных народов предоставили союзникам торговый флот, способный вместить до 10 миллионов тонн товаров. После вторжения в их страны войск держав оси команды многих кораблей, сняв суда с якоря, отправились в порты союзников, оставляя нередко дома даже и семьи. Так же поступали команды кораблей и в открытом море, невзирая на требования противника по радио идти в порты стран оси или нейтральных стран.

Эти-то торговые суда всех видов и водоизмещении, от норвежского флота общим водоизмещением в 50 миллионов тонн до 5 филиппинских кораблей, ушедших от японцев, сыграли существенную роль в битве на море. В страшные месяцы, когда после падения Франции судьба Англии висела на волоске, они почти на 50% увеличили тоннаж Британского торгового флота, помогая перевозить в Англию из-за морей военные материалы, в которых она так остро нуждалась. Только Норвежский торговый флот перевез на Британские острова 50% нефти и бензина и 40% продовольствия в ходе битвы за Англию. 6 июня 1941 года по Закону о ленд-лизе оборона Норвегии была провозглашена жизненно важной для национальной безопасности США. Норвегия тогда была полностью в руках нацистов, но большинство кораблей ее торгового флота оставались свободными, и их сохранение было очень важно для Англии, поскольку норвежцы хотели продолжать борьбу. В дальнейшем многие норвежские суда были вооружены по ленд-лизу и ремонтировались на американских верфях. По мере того как право ленд-лиза распространялось на другие непокоренные народы, такую же помощь получали корабли Греции, Голландии, Югославии, Польши и других стран. Помощь эта была им очень нужна. На кораблях правительств в изгнании не было корабельных и зенитных орудий, не было противоминных средств. Англичане, сами будучи в тяжелом положении, не могли все их вооружить, и сначала многие пускались в плавание будучи безоружными, полагаясь только на защиту конвоев.

Кроме вооружения этих торговых судов США помогают готовить артиллерийские расчеты для них. На Трэверс-Айленде, около Нью-Йорка, например, была открыта школа на 450 человек для обучения норвежских артиллеристов. По окончании ее они считаются моряками Королевского Норвежского флота. В Англии есть школа артиллеристов для Голландского флота.

Эти торговые флоты продолжают поставки в Британию, а кроме того, участвовали в ряде других опасных операций: эвакуации с Крита, снабжении изолированного английского гарнизона в Тобруке, в конвоях на Мальту и по опасному Северному пути на Мурманск, во вторжениях в Северную Африку, Сицилию и Италию; они курсируют также по водным путям Тихого океана.

Военные корабли, лодки, самолеты стран оси нанесли ущерб и этим флотам: бельгийцы потеряли до 60% состава, норвежцы — около 40%, не меньше и голландцы. Часть кораблей потоплена, другая сильно пострадала во время боев. Корабли ремонтируют в английских портах и по ленд-лизу — в американских, но потери не прекращаются. Для непокоренных народов такие потери особенно серьезны: ведь их собственные верфи сейчас в руках захватчиков. Столетиями Норвегия, Голландия, Греция считались морскими нациями, и для них особенно неприемлема перспектива встретить послевоенное будущее с остатками прежнего флота. Чтобы частично возместить потери, Англия разрешила правительствам в изгнании участвовать в ограниченной программе своего торгового судостроения, а Америка передала им некоторые корабли по ленд-лизу. Так, Норвегия получила от англичан 18 кораблей на 187 000 тонн, а США по ленд-лизу — 8 кораблей на 79 600 тонн.

16 сентября 1942 года президент передал Норвежскому флоту американский противолодочный корабль, названный "Король Хакон". Принимая его, кронпринцесса Марта так оценила значение американской помощи: "Вести о быстро растущей американской армии, росте американской боевой мощи, пламенном духе американских войск... каждый день придают нашему народу, переживающему тяжелые испытания, веру, что с таким союзником он не пропадет".

Объединенные Нации добьются своего. Однако их победа будет в значительной мере ускорена благодаря военным кораблям непокоренных народов. Прежде чем эти суда удалось вывести из национальных вод, они понесли большие потери. Но моряки стремились увести в изгнание любое суденышко, даже сильно пострадавшее, лишь бы ничего не досталось врагам. Голландцы, покидая Нидерланды, сумели даже отбуксировать в Англию недостроенный эсминец "Исаак Сквере", который был потом достроен и два года участвовал в тяжелых боях на стороне союзников, прежде чем погиб в морском сражении при вторжении в Северную Африку.

Англичане передавали правительствам в изгнании эсминцы, корветы, минные тральщики, подводные лодки. Поляки получили в пользование крейсер "Дракон", теперь крупнейший в их флоте, а норвежцы — четыре эсминца, полученных от нас в обмен на базы. Один из этих прежних наших эсминцев, английский "Уэллс", получил команду из матросов разных национальностей, бежавших от фашизма, говорящих на французском, испанском, датском, итальянском и немецком языках. Наша страна также помогала перестраивать военные суда непокоренных народов и передавала им по ленд-лизу противолодочные корабли, минные тральщики и траулеры.

Теперь эти корабли сражаются вместе с нашими на всех океанах. Польские моряки участвуют в мурманских конвоях и операциях в Ла-Манше и потопили 45 кораблей врага, включая 10 подлодок; греки участвуют в важных операциях в Средиземноморье; норвежцы — в атлантических конвоях и в Красном море; голландский флот — в военных операциях в Атлантическом и Тихом океанах.

Все активнее участвует в боевых действиях и авиация правительств в изгнании: голландские летчики воюют на юго-западе Тихоокеанского региона на средних бомбардировщиках, полученных по ленд-лизу; югославы скоро будут летать в составе нашей 14-й авиационной части. На Британских островах, в Северной Африке, в Италии действуют тысячи пилотов правительств в изгнании. Только в английских войсках до 10 000 польских летчиков, совершивших около 600 рейдов в Европе и против кораблей противника. Голландцы, чехи, норвежцы, бельгийцы сражаются в составе британских ВВС и помогают перегонять самолеты на фронты.

Большинство самолетов им поставляет Англия, но часть их и значительное количество оборудования они получают из США. Некоторые из этих стран начали приобретать у нас самолеты еще во времена покупок за наличные. Так, Норвежская закупочная миссия еще в 1940 году сделала у нас заказ на "дугласы", "локхиды", "нор-тор пы" и др. Эти заказы были готовы лишь к декабрю, когда Норвегия пала, но норвежское правительство в изгнании купило эти самолеты. 24 бомбардировщика типа "Норторп" входят в состав норвежской авиации, базирующейся в Исландии, участвуя в охране конвоев, а остальные использованы для создания летной школы в Канаде, известной под названием "Маленькая Норвегия". Туда поступили на обучение около 1000 норвежских кадетов. После принятия Закона о ленд-лизе мы посылаем туда больше тренировочных самолетов, наземного оборудования и других материалов.

Большая часть летного состава правительств в изгнании проходит подготовку по программе Британского Содружества в Англии, Индии, Канаде, Южной Африке, а часть из них — в Америке. Одна из самых больших групп обучаемых состоит из голландцев, которые стали прибывать к нам с мая 1942 года и обучались в Форт-Ливерворте, Гвелфе, а также в Джексоне, Миссисипи, где по ленд-лизу был создан учебно-тренировочный центр. Там эти кадеты обучались под началом преимущественно голландских инструкторов, имевших значительный военный опыт операций против держав оси. Один из них был взят в плен нацистами в Голландии, но бежал, добрался до Ост-Индии и сражался там с японцами до ее оккупации, но ему снова удалось спастись. Многие из первых 600 голландских кадетов уже воюют в Тихоокеанском регионе под командованием Макартура. Среди них есть "эскадрон инкогнито", чьи имена держатся в тайне: у них остались семьи в оккупированной японцами Ост-Индии. Когда выпускники летной школы отбывают в Австралию, в Джексон-ский центр прибывают новые кадеты, которым тоже в скором времени предстоит сражаться с японцами.

Когда в мае 1941-го был захвачен нацистами Крит, от греческой авиации осталось всего лишь два самолета, но многие летчики ушли от немцев в Египет и на Ближний Восток. Там они получили английские и американские самолеты и участвовали в боях в составе английской авиации. Только 23 июля 1943 года возрожденные ВВС Эллады нанесли первый удар по врагу на греческой земле. Греческие и британские самолеты приняли участие в совместном дневном налете на Крит, уничтожая нацистские аэродромы, огневые точки, боеприпасы и радиостанции.

Мощь авиации непокоренных стран постоянно растет благодаря помощи англичан и американцев.

В июне 1941 года, через день после того, как Петен запросил о перемирии, генерал де Голль, эмигрировавший в Англию, выступил по радио с призывом:

 — Франция проиграла сражение! Но она не проиграла войну... Поэтому я призываю всех французов, где бы они ни были, объединиться со мной ради действия, ради жертвы, ради надежды.

Во французских колониях, Экваториальной Африке, Камеруне, Новой Каледонии многие соотечественники де Голля стали его сторонниками.

Эти французские колонии, как и Бельгийское Конго, поддержавшее бельгийское правительство в изгнании, стали важными источниками сырья для Объединенных Наций. Оттуда поступали медь, олово, кобальт, каучук, пальмовое масло, а в Бельгийском Конго производилась большая часть промышленных алмазов для Объединенных Наций. Мы посылали туда по ленд-лизу технику, чтобы увеличить производство этого важнейшего сырья, а также оборудование для строительства дорог, материалы для ремонта железных дорог и речных судов, чтобы наладить там работу транспорта.

Людские ресурсы французских и бельгийских колоний также сыграли важную роль в борьбе. Тысячи бельгийцев из колониальных войск присоединились к англичанам во время освобождения Эфиопии от итальянцев, а французы вместе с англичанами и южноафриканцами участвовали в освобождении от итальянцев Французского Сомали. Позже "Сражающаяся Франция" присоединилась к 8-й армии в Ливии.

Значительное число солдат войск правительств в изгнании участвовали в боях на Средиземноморском театре военных действий. Греки и югославы, покинувшие родину после катастрофы на Балканах, стали сражаться на Ближнем Востоке. В 1941 году "Сражающаяся Франция" организовала набор своих соотечественников в Сирии для участия в войне. В.1942 году к ним присоединились 100 000 поляков, проделавших путь из России через Иран на Ближний Восток. Позднее появились и югославские формирования, интернированные итальянцами в Ливии и освобожденные 8-й армией после Эль-Аламейна. Англичане взяли на себя основные заботы о снабжении этих новых воинских контингентов, но и мы поставляли им по ленд-лизу оружие и другие военные материалы. Сейчас эти беженцы превратились в военную силу в несколько сотен тысяч человек. Они хорошо себя показали во время Африканской кампании и, несомненно, сыграют важную роль в освобождении своих соотечественников в Европе. Военные стран оси на всех фронтах сталкиваются с солдатами из "покоренных" ими государств. Символичной стала история одного нациста, захваченного в плен поляками в Ливии, который сетовал: "Я дрался с поляками в Польше, дрался с ними в Норвегии, дрался во Франции, а теперь они взяли меня в плен в Ливии".

Воины непокоренных народов действительно повсюду. В России поляки, одетые в английскую форму и вооруженные русским оружием, воюют плечом к плечу с красноармейцами. В Англии помимо других национальных формирований есть бельгийские артиллерийские и пехотные части. Находящиеся в Англии норвежские коммандос, обученные в Канаде и Шотландии, уже готовы к рейдам по освобождению от нацистов родной земли. Воины непокоренных народов несут службу и в Западном полушарии: в Карибском море, на Кюрасао и Аруба, откуда мы получаем нефть и авиационный бензин; в южноамериканской Нидерландской Гвиане, откуда нам идут бокситы и алюминий. Им мы также поставляем военные материалы по ленд-лизу.

Но основная масса их соотечественников пока живет в оккупированной нацистами Европе или на захваченных островах в Тихом океане. Миллионы их погибли, миллионы познали ужасы тюрем и концентрационных лагерей. Нацисты и японцы сделали все, чтобы сломить духовно и физически этих людей, но они продолжают героически сопротивляться.

Пока Европа не освобождена, США вместе с другими Объединенными Нациями используют возможности ленд-лиза, чтобы немного облегчить страдания тех, кто остался в Европе. Мы организовали отправку раз в месяц 11-фунтовых продуктовых посылок для 56 000 польских и 140 000 югославских военнопленных в странах оси. Польское и югославское правительства в изгнании неспособны обеспечивать своих соотечественников посылками, подобными тем, что получают английские и американские военнопленные, и этим пользуются нацисты для обмана людей: демонстративно "распределяя" эти посылки ленд-лиза среди американских и английских пленных на виду у поляков и югославов, они говорят последним, что их союзники о них забыли...

Мы посылали еду и одежду и польским беженцам, а осенью 1942-го американцы с канадцами стали отправлять продовольствие голодающим людям в Грецию. Продукты на шведских судах, переданных Красному Кресту, отправляются в афинский порт Пирей с разрешения нацистов. Канадцы поставляют туда пшеницу, а мы — сушеный горох и фасоль, супы из концентратов и сгущенное молоко. Шведские и швейцарские уполномоченные наблюдают за тем, чтобы продукты поступали строго по назначению. Всего этого, конечно, очень мало.

Задача подлинного возрождения оккупированных стран может быть выполнена лишь после освобождения Европы. Теперь этот день стремительно приближается, и военные силы непокоренных народов вносят свой вклад в разрушение гитлеровской крепости извне, тогда как партизаны и подпольщики ослабляют ее изнутри.

Глава 22.

Визит в Великобританию военного времени

В 1.30 15 июля 1942 года швейцар впустил меня в здание на Даунинг-стрит, 10. Вместе со мной был У. Баллит, прибывший с поручением от военно-морского министра Нокса. Так как заседание Военного кабинета еще продолжалось, мы спустились в маленькую гостиную, чтобы подождать, когда освободится премьер-министр. Вскоре миссис Черчилль пришла поприветствовать нас. Ее радушный прием, огонь в камине, вид на английский сад из окна — все выглядело так, как будто я навестил друзей в тихом городке, а не нанес визит премьер-министру Великобритании в военное время.

Я, несмотря на мою занятость в Вашингтоне, прибыл в Лондон, чтобы посмотреть, что такое наша программа ленд-лиза на деле. Я считал, что надо не только изучать донесения от наших миссий за рубежом, но и непосредственно знакомиться с положением дел. Англия к нам ближе всего, и там я мог добиться своей цели за то короткое время, каким располагал.

Я уже был свидетелем выражения благодарности со стороны обычного англичанина за нашу помощь по ленд-лизу. На остановке в Бристоле начальник станции, узнав, что я американец, имеющий отношение к ленд-лизу, бросился ко мне, представился и сказал, что его сын в числе многих других британских кадетов учится в США, в районе Олбани (Джорджия), на военного летчика по программе ленд-лиза. Сын пишет отцу, что наши люди "очень дружелюбные", а еда "замечательная". В манерах этого начальника станции не было британской чопорности, он благодарил нас от всей души. На прощание он сказал:

 — Вы, американцы, так заботитесь о наших ребятах, и мы вам так признательны!

Я вспомнил наш разговор по дороге с одним американским газетчиком, который заметил: "То, что союзники стоят плечом к плечу, как и солдатские письма домой, сделают больше для создания Объединенных Наций, чем все, что могла бы напечатать об этом наша газета".

И вот теперь я жду беседы с английским премьером, который должен нарисовать общую картину ленд-лиза в Англии, прежде чем начну знакомиться с положением дел сам. Минут через десять явился и сам мистер Черчилль и приветствовал нас не менее радушно, чем при нашей встрече в Америке в январе. Он проводил нас в маленькую столовую, где стальные балки над головой напоминали нам о воздушных налетах на Лондон.

За простым обедом, который можно было себе позволить исходя из жестких английских продуктовых норм, мы быстро переключались с одного вопроса на другой. Вскоре, однако, разговор коснулся битвы в Египте. Роммель в районе Эль-Аламейна собирал силы для нового наступления на Суэц. Его успех означал бы потерю всего Ближнего Востока. Японцы и немцы могли бы соединиться в Азии, расколов Объединенные Нации надвое.

Я видел, что под напускным оживленем Черчилль скрывает тревогу. Это были самые тяжелые дни для Великобритании после катастрофы в Греции и на Крите. Он знал, какому суровому испытанию подвергается дух английского народа, и собственные моральные и умственные силы премьера были чрезвычайно напряжены. Но при всей тяжести положения в Египте Черчилль говорил только о наступлении, о вытеснении немцев и итальянцев из Египта, а потом из Ливии. Он не раз вспоминал об американских летчиках, воевавших в Египте, о пути из Америки вокруг Африки, о наших поставках по ленд-лизу английской 8-й армии. Он был уверен, что мы удержим Ближний Восток.

- Надеюсь, мы подарим вам победу, прежде чем вы вернетесь в Америку, — заключил Черчилль.

Он не так уж и ошибся: вскоре после моего возвращения домой последнее наступление Роммеля на Суэц было отбито.

Когда мы кончили обедать, миссис Черчилль удалилась, оставив нас обсуждать военные поставки. Черчилль достал старинной работы серебряную коробочку и вручил мне. Оказалось, что это табакерка.

- Нюхательный табак. Попробуйте, — предложил он.

Я отказался, но он понюхал щепотку табака и чихнул с таким явным удовольствием, что и я решил попробовать. Оказалось, что это вовсе не так неприятно, как я думал.

Мы обсуждали важнейшие проблемы, связанные со снабжением всех фронтов: тихоокеанского, китайского, индийского, средиземноморского и русского, говорили о потопленных кораблях, число которых тогда превышало число новых; о великих битвах на море в том году на морских путях к Мурманску и Мальте. Говорили мы и об идее общего резервного объема военных ресурсов Объединенных Наций, которые надо всегда распределять соответственно нуждам нашей общей стратегии. Черчилль рассказал мне о разочаровании в Англии, когда в январе значительная часть самолетов, предназначенных для них, так и не поступила из-за того, что в самолетах была более острая необходимость в России и на Тихом океане. Впрочем, англичане понимали причину этого, и сами они ранее отправили в Россию более 1200 самолетов и 1300 танков, хотя танки и самолеты нужны были и на Ближнем Востоке.

Когда мы говорили о самолетах, Черчилль подробно рассказал о бомбардировках противника под началом маршала Гарриса. Премьер был уверен, что массированные налеты поставят немцев на колени. Я вспомнил встречу с Гаррисом за год до того в Вашингтоне, когда он излагал свою идею массированных бомбардировок. Через несколько месяцев его вызвали опять в Лондон, чтобы дать возможность претворить идею на практике. В ночь на 3 марта 1942 года налет на пригород Парижа Биланкур положил начало авиационному наступлению союзников. Такие налеты становились все более массированными, а через 3 месяца свыше 1000 самолетов приняли участие в налете на Колоне. Все эти рейды провели английские ВВС, но незадолго до моего прибытия в Англию, 4 июля, первые американские бомбардировщики пересекли Ла-Манш вместе с английскими. Пока, по словам Черчилля, их было немного, но ведутся подготовительные работы, чтобы принять большое их количество.

Когда пришло время уходить, премьер сказал, что нам надо погулять в саду. Два часа мы проговорили исключительно о снабжении фронтов, когда же возвращались в его резиденцию, Черчилль заговорил о будущем.

- Мы сейчас связаны военным сотрудничеством, — сказал он, — и после войны должны установить прочный мир, оставаясь партнерами.

Через два дня после меня в Лондон под большим секретом прибыли генерал Маршалл, адмирал Кинг и Гарри Гопкинс, чтобы совместно с генералом Эйзенхауэром и высшими английскими офицерами принять решение по Североафриканской кампании. Мы остановились в одной гостинице, и в выходные у меня были продолжительные беседы с Маршаллом и Гопкинсом. Я узнал, что все военные считают само собой разумеющимся, что только с помощью тесного и полного сотрудничества и совместного с англичанами командования американцы в состоянии предпринять успешное наступление. И в этом сотрудничестве очень важную роль должна играть программа ленд-лиза и "обратного ленд-лиза".

В первые дни по прибытии в Англию я много общался с Гарриманом, который тогда успешно вел дела, связанные с ленд-лизом в Лондоне. Его всесторонняя осведомленность в делах английских военных ведомств показала, что именно благодаря его компетентности он смог превратить нашу миссию здесь в действенное орудие сотрудничества Объединенных Наций. В это же время прибыл Ф. Д. Рид, ставший способным помощником и партнером Гарримана и представлявший Дональда Нельсона в Совместном совете по производству и ресурсам, только что созданном премьер-министром.

Гарриман помог мне так спланировать свое время, чтобы в месячный срок наиболее подробно ознакомиться с операциями по ленд-лизу в Британии. Мне удалось переговорить со многими английскими государственными лицами: в кабинетах, на заседаниях и во время обедов. Иден — министр иностранных дел, сэр Вуд — канцлер казначейства, полковник Лиуэлин — министр авиапромышленности, А. У. Александер — лорд адмиралтейства, сэр Синклер — статс-секретарь по авиации, лорд Черуэлл — профессор физики и прекрасный советник премьера и многие другие рассказывали мне о том, какое значение имеет ленд-лиз для ведения войны Англией. Лорд Летерз — министр военного транспорта уверял меня, что программа поставок судов по ленд-лизу спасла положение в худший период "войны подводных лодок" летом 1941 года. Министр труда Э. Бивен ознакомил меня с некоторыми цифрами относительно того, насколько поставляемая нами техника облегчила положение при серьезной нехватке рабочей силы в их стране. Он также сообщил мне, что организовал отправку 250 000 рабочих на строительство баз и лагерей для прибывающих американских войск.

На долю лорда Каттоу, старого друга моего отца и лорда Кейнса из Министерства финансов выпало ознакомить меня с данными о финансовом положении Англии. Первый из них был бизнесмен, второй — ведущий английский экономист; оба работали в правительстве в прошлую войну и сейчас снова стали советниками по финансовым вопросам. Во время ряда встреч они дали мне полную картину ленд-лиза в их стране. Мы, американцы, часто думали, что главная проблема Англии связана лишь с нехваткой долларов. Оказалось, однако, что эти проблемы гораздо серьезнее. По сравнению с Америкой Англия располагает ограниченными природными ресурсами, поэтому ей в течение ряда десятилетий приходится, чтобы свести концы с концами, импортировать сырье для промышленности, продукцию которой англичане продают в другие страны. В отличие от них мы располагаем, и в значительной мере, собственным сырьем и гораздо больше товаров продаем на внутреннем рынке. В отличие от нас Англия ввозит и значительную часть необходимого ей продовольствия, а с началом войны англичанам вдобавок пришлось ввозить большие количества боеприпасов и сырья для их военного производства. Пришлось увеличить закупки за границей, но и продавать надо было как можно больше, чтобы иметь всегда нужный запас валюты. В 1940 году правительство поощряло промышленников вывозить как можно больше своих товаров при условии, если товары не непосредственно для военных нужд. Экспорт значительно возрос, а импорт продовольствия и обычных гражданских товаров был урезан. Англичанам было чрезвычайно трудно соблюдать баланс, и они оказались в очень невыгодном положении. Им ведь приходилось производить бомбы, а не товары мирного времени, которые можно продать в дружественные страны. Их валютные резервы быстро таяли, и это касалось не только долларов, но, например, песо для покупки мяса в Аргентине и любых других видов иностранной валюты. В 1941 году, когда ситуация с долларами стала критической, появился ленд-лиз а в 1942-м, когда британские резервы в Канаде почти истощились, канадское правительство выделило Англии первый грант в миллиард долларов. Самые тяжелые английские валютные проблемы были решены, и теперь англичане не так заинтересованы в экспорте продукции и могут подключить больше заводов к производству вооружений.

Но в других частях света финансовая напряженность империи сохраняется. Британское правительство несет основное бремя расходов по войне в Индии, на Ближнем Востоке и во всех своих колониях; оно финансирует семь армий в изгнании и поставляет много военных материалов России и Китаю. При этом с 1941 года английский коммерческий экспорт постоянно сокращался и, например, в страны за пределами Содружества сократился примерно наполовину по сравнению с предвоенным периодом. Даже внутри Содружества он сокращается, несмотря на большие потребности Индии и доминионов в военных товарах. Конечно же, увеличилась и задолженность Англии. В отличие от нашей страны в Великобритании она не носит характера национального, внутреннего долга. Армия должна большие суммы и другим странам. Около половины зарубежных активов ушло за четыре года на оплату войны, которую мы ведем вместе.

Сейчас продолжается борьба за кредитоспособность, и в долларах, и в любой другой иностранной валюте. Каттоу и Кейнс дали мне основные факты по этой проблеме и показали балансовые расчеты военной Британии, говорившие сами за себя. Они мне сказали, что если бы не программа ленд-лиза, дело это было бы безнадежным.

Такого рода обзорные беседы были довольно информативными, но мне хотелось знать данные, касающиеся производства, и больше всего самому увидеть, как англичане используют сырье и технику, получаемые по ленд-лизу. Чтобы составить об этом представление, следовало ознакомиться со всеми аспектами английского военного производства и работы там на войну в целом.

Для начала министр промышленности Оливер Литтлтон дал обед, на котором я имел возможность встретиться со многими английскими чиновниками, знакомыми с этой проблемой. Литтлтон и сэр Синклер, который должен был отбыть в Вашингтон как представитель министра промышленности в Совместном совете по производству и ресурсам, ввели меня в курс дела, а более подробные сведения я получил позднее, во время многочисленных встреч с чиновниками Министерства промышленности и Министерства поставок. Каждое министерство представляет в Комитет по распределению данные о своих потребностях. Затем эти потребности анализируются и приводятся в соответствие с возможностями. Что-то урезают, чему-то пытаются найти замену, могут и отказать в просьбе, которая в обычных условиях была бы удовлетворена. Мне сказали, что приоритеты четко установить невозможно, и я согласился: аналогичную точку зрения я сам отстаивал в Вашингтоне. Тогда можно было только жестко распределить ограниченные наличные ресурсы между всеми, кто в них нуждался.

Вместе с лордом Порталом и министром труда мы просмотрели списки военных материалов. Я знал, что запасы резины в Англии очень ограничены. Там собирали отходы резины, чтобы ее использовать. И этой резины собиралось больше, чем требовалось английским фабрикам, так что излишки отправлялись в США в обмен на резину, которую мы посылали по запросам англичан. Я с удивлением узнал, что запасы древесины в Британии уменьшились до критического уровня. Война вызвала прекращение импорта из Скандинавии, а осуществлять поставки древесины через Атлантику было очень трудно. Лорд Портал рассказывал, что вырубка лесов у них увеличилась в шесть раз по сравнению с довоенным уровнем, но и этого не хватало. Производство бомбардировщиков "Москит", самых быстрых в мире, зависело от импорта дерева бальса из Эквадора и североамериканских ели и березы. Это их лучший боевой самолет с деревянными частями, однако в Англии каждый самолет строится с использованием дерева как заменителя алюминия. Дерево нужно англичанам и для других целей, в том числе для строительства множества временных зданий, связанных с военными нуждами. Когда я был в Англии, импорт древесины занимал там третье место, после стали и продуктов.

Когда мы говорили о стратегических материалах: меди, цинке, алюминии, свинце и т. п., — я решил остановиться на одном из них и подробно изучить вопрос о его использовании. Я выбрал сталь, потому что мы посылали ее англичанам в наибольшем количестве, да и знаю я о ней лучше всего. Чтобы изучить этот вопрос в Англии, следует отправиться в Эшорн Хилл, что в 90 милях от Лондона. Мы с Брауном и Норманом из миссии программы ленд-лиза отправились из Лондона рано утром, чтобы по пути посетить два завода. Первым был сборочный авиазавод, производивший "спитфайры" и "ланкастеры". Мы прошли его весь: от помещения, куда поступают части самолетов, до дверей, за которыми ожидают появления готовых самолетов летчики-испытатели. Здесь, как и на других английских авиазаводах, почти половина рабочих были женщины. Одни из готовых самолетов были покрашены в черный цвет для ночных рейдов, другие, предназначенные для Африки, — в цвета камуфляжа пустыни: голубой снизу и песочный сверху.

Когда мы вышли из заводских дверей, погода на улице была пасмурной и дождливой, но глаза Хеншоу, известного летчика-испытателя, сияли.

- Наверное, вам хотелось бы посмотреть на полеты, — сказал он.

Появился "Спитфайр", еще ни разу не поднимавшийся в воздух. Летчик сел в кабину, дал мотору немного разогреться, проехал по взлетной полосе, поднялся в воздух и сразу исчез за низкими тучами. Потом он вдруг вынырнул, появившись над заводской дверью, как мне показалось, не более чем в 30 футах от земли, и снова исчез за тучами.

С помощью американских станков и сырья был построен замечательный самолет.

Другой завод производил "геркулесы" с моторами мощностью в 1600 лошадиных сил. Этот завод мы также осмотрели весь. Американские машины фирм "Уорнер энд Свэйзи" и "Цинциннат" были загружены работой по производству моторов. Управляющий рассказал нам об опустошительных воздушных налетах, которым подвергся соседний городок, где жили большинство рабочих. На несколько дней, пока рабочие помогали расчищать улицы после бомбежки и искали новое жилье, производство моторов резко упало, а после этого снова начало подниматься и за несколько недель превысило прежний уровень.

- Они чувствуют себя как на фронте, — сказал он, — и вкладывают в работу всю душу.

Когда мы вечером приблизились к Эшорн Хилл, то увидели мирное сельское поместье и подивились тому, что здесь находятся люди, контролирующие снабжение всей страны сталью. Впрочем, это была лишь иллюзия. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в саду и теплицах вокруг дома выращивают не цветы, а овощи, в большом доме день и ночь, без выходных, трудятся 500 человек, а в бывших помещениях конюшен сидят сотрудники службы Контроля стали и железа Великобритании.

Нас встретил руководитель контрольной службы сэр Чарльз Райт. Чуть ли не сразу я спросил его, почему служба размещена здесь, вдали от столицы.

- Нам пришлось переселиться сюда, потому что в Лондоне нас бомбили, — ответил он. — И это даже здорово. Теперь мы можем работать без перерыва на десятки заседаний, на которых все равно ничего не решишь.

Позднее, вернувшись в Вашингтон, я иногда с завистью вспоминал Эшорн Хилл.

В тот вечер и на другой день мы расспрашивали сэра Райта и его помощников о проблемах стали в Англии. Я узнал, что они увеличили выпуск стали, но и теперь получают лишь четыре пятых нужного ее количества. Остальное они хотели бы получить от нас по ленд-лизу. Мы также узнали, что примерно три четверти стали идет на военные нужды, в первую очередь на производство бомб и снарядов, во вторую — на корабли для Королевского флота, оставшаяся часть — на производство танков, пушек, торговых судов, военно-инженерную технику, оборудование для военных заводов и пр. Одна же четверть уходит, в основном, на поддержание в рабочем состоянии заводов, шахт, железных дорог, электролиний, без которых невозможно военное производство.

Я был удовлетворен тем, что сталь, поступающая в Англию из США, используется только для целей ускорения нашей победы. Здесь мне стало еще понятнее, насколько важны и для самих США подобные поставки промышленных материалов. Англичане способны производить в огромных количествах военные материалы, необходимые не только для них, но и для нас и наших союзников. Вооружения с английских заводов поступают почти на все фронты.

В Бристоле я видел все еще стоявшие металлические остовы многих разбомбленных зданий. В Лондоне у американского посольства я видел изо дня в день стальные балки каких-то больших разрушенных зданий, но больше всего мне был неприятен вид высокой железной ограды парка, которая бросалась мне в глаза каждый раз, когда я выходил из нашего посольства. Мне показалось, что англичане не делают всего, что нужно, для сбора металлолома, и я сказал об этом в Эшорн Хилл, заметив, что мы не сможем продолжать их снабжать таким же количеством стали по ленд-лизу, если они не примут всех мер по сбору стального и железного лома. Но когда меня ознакомили с общей картиной, я понял, что поспешил с выводами: лом собирали систематически в больших количествах, но не хватало рабочих рук и транспорта, чтобы убрать его весь сразу. Начинали с пострадавших районов у металлургических заводов, потом продвигались дальше. Ограды и решетки также разбирали по этому плану. Все же я попросил сотрудников нашего представительства по ленд-лизу держать меня в курсе этого вопроса. Их донесения показывали, что сбор продолжается регулярно, и я почувствовал облегчение, узнав через несколько месяцев, что "ограда парка на Гросвенор-сквер разобрана"...

В Лондоне у меня была продолжительная рабочая встреча с представителями службы Контроля цветных металлов. Вновь я почувствовал удовлетворение, узнав, что и цветные металлы целиком используются для военных целей, но на этот раз я очень внимательно относился к сбору металлолома, отмечая все неиспользованные резервы. При обсуждении этой ситуации с британскими государственными лицами я также отметил, что у нас в США не так велики запасы цветных металлов, чтобы мы могли поставлять их по ленд-лизу, если англичане не используют полностью собственные резервы. Несмотря на трудности с рабочими и грузовиками они, поняв меня, добились хороших результатов в этой работе.

Такого рода критика с моей стороны была, скорее, исключением: ведь я приехал ознакомиться с тем, как англичане ведут войну, а не давать советы, как ее выиграть. Но сама возможность таких замечаний — признак взаимной откровенности, существовавшей тогда между нами и англичанами в Лондоне. Я вспоминал осень 1941 года, когда приостановил на несколько дней британский стальной заказ, так как англичане задержали предоставление нам необходимых сведений по стали. Сейчас такие затруднения уже в прошлом. Но откровенность — дело обоюдное, и англичане сами, не колеблясь, говорили, когда мы, по их мнению, ошибаемся, и предлагали нам свои решения.

Глава 23.

Второй визит в Великобританию военного времени

Перед отлетом в Лондон я спросил у друзей, бывавших в военной Англии, какой подарок лучше всего будет привезти туда, и их ответ был единодушным: "Еду".

Вот почему, перед тем как сесть в самолет, я ухитрился запихнуть в свой кейс кусок окорока с моей фермы, подобного тому, который доставил большое удовольствие Черчиллю, когда он в январе был у нас в стране. В первый день в Лондоне я вручил его тогда миссис Черчилль, которая меня тепло поблагодарила, но Баллит осмотрел его критически и сказал:

 — Он же ужасно маленький.

Я возразил, что пассажиру разрешается провозить только 40 фунтов багажа и что мне и так пришлось срезать все сало, чтобы запихнуть окорок в кейс. Но Баллит не успокоился.

- Эд, — возразил он важно, — ты в Англии пока недавно и не знаешь, что мясо здесь на вес золота. Лучше бы ты оставил дома ботинки, но только не сало.

Тут пришел мистер Черчилль. После того как он горячо поблагодарил меня за окорок, Баллит рассказал ему про сало. Премьер помолчал немного и важно заметил:

 — Мы простим его, но в последний раз. — Он широко улыбнулся и поблагодарил меня снова.

Этот случай возник не на пустом месте. Чтобы составить себе представление о продовольственной ситуации в Англии, нужно представить, что, например, в Новой Англии живет третья (а не шестнадцатая) часть американского населения, что все эти люди загнаны в это ограниченное пространство, а ближайшие источники продовольствия — за тысячи миль, за океаном, кишащим подводными лодками. Таково примерно положение Великобритании с тех пор, как Гитлер захватил Западную Европу. До войны на каждый фунт продовольствия, произведенного в Англии, два фунта ввозилось из-за рубежа. В 1940 году ближайшие источники продовольствия были перекрыты, а корабли понадобились, чтобы возить самолеты и пушки, причем подводные лодки наносили им огромный урон. Английский народ оказался на грани голода. Чтобы выйти из кризиса, англичане попытались увеличить производство собственного продовольствия.

Пролетая над Англией, я не раз обращал внимание на то, что здесь стараются использовать каждый акр: ухоженные леса вырубают не только из-за древесины, но и ради новых ферм; парки в поместьях распахиваются, болота осушаются и даже холмистые местности, считавшиеся почти бесполезными, пытаются приспособить под сельскохозяйственные нужды. Но и увеличение производства само по себе не может решить проблемы. Англичанам пришлось ввести нормы продуктов по карточкам и на уровне, который порой лишь поддерживает их способность вести войну. К лету 1942-го британцы затянули пояса и подняли производство продуктов, так что картина теперь стала иной: на каждые два фунта собственного продовольствия ввозится только один фунт. Заслуга в этих достижениях принадлежит в первую очередь министру сельского хозяйства Р. Надсону и министру продовольствия лорду Вултону.

В тот напряженный месяц я не мог основательно ознакомиться с работой английских ферм, но получил подробную информацию от помощника министра сельского хозяйства Пола Эпплби и других сотрудников этого министерства, которые провели в Англии много месяцев.

Долгие годы англичанам на своей островной земле ограниченной площади приходилось вести более интенсивное хозяйство, чем нам, американцам, с нашими просторами, и все же с началом войны им удалось увеличить наполовину площадь сельхозугодий. А это значило многое, учитывая то, что немало лучших земель ушло под большие английские и американские авиационные базы и авиационные заводы. Но даже такое увеличение сельхозплощадей не могло само по себе компенсировать потерю продовольственного импорта. Требовались большие изменения в структуре производства и потребления продовольствия. Например, мясо богато белками, но для выращивания скота на мясо нужно много зерна. Семь фунтов зерна, скормленные борову, дают только один фунт мяса, и 85% калорий зерна теряется по сравнению с тем, если бы оно прямо шло в пищу. Ко времени моего визита в Англии оставалось уже вдвое меньше свиней и три четверти цыплят по сравнению с довоенным уровнем. В неприкосновенности оставили только молочные стада, дающие молоко детям и матерям Англии.

Если поголовье скота сокращалось, то производство продовольствия для прямого потребления росло. Ко времени моего визита почти вдвое возросло выращивание картофеля и других овощей, а сбор пшеницы увеличился на две трети. Поэтому мясо для англичан стало чуть ли не излишеством, которое они могут позволить себе только изредка.

Это увеличение производства было достигнуто благодаря трудолюбию и изобретательности английских фермеров и энергии людей из Министерства сельского хозяйства. Но это не было бы достигнуто и без американских поставок: техники, семян и удобрений. Наши суперфосфаты позволяли получать хорошие урожаи на землях, которые иначе были бы бесполезными. Мы отправили в Англию не более 2% наших сельскохозяйственных машин, но они сыграли там важную роль.

Тракторы здесь в значительной мере в государственной собственности и распределяются от фермы к ферме по мере надобности. Еще до моего отъезда из Англии Министерство сельского хозяйства открыло кампанию за более интенсивное использование сельхозмашин. Но трактора в Англии и так работали от восхода до заката. До поступления новых, более мощных тракторов оставался только один способ: круглосуточная работа. Новые, неопытные работники могли пахать днем, а старые — после заката. Но здесь возникали новые затруднения для страны, где люди были вынуждены прибегать к затемнению. Министерство сельского хозяйства совместно с Министерством безопасности разработали метод, как дать фермерам свет, не устраивая иллюминации, которая могла бы привлечь внимание вражеских летчиков, и в Министерстве сельского хозяйства был подготовлен большой доклад о том, как это можно организовать, а также подготовить поле к ночной работе. Это была трудная задача, но английские фермеры с ней справились. Сейчас многие из наших тракторов в Англии работают день и ночь, как, может быть, ни один трактор прежде не работал. Американские трактора в Англии — такое же оружие, как пушки или бомбы. Они помогают кормить английских и американских солдат, дают еду английским рабочим, производящим "спитфайры", а кроме того, помогают экономить место на кораблях, потому что трактор за год производит продовольствия в семь раз больше его собственного веса и веса идущего на него горючего. Место на кораблях сберегается для оружия нам и нашим союзникам. Ну а рост продовольственной продукции в Англии соответственно сокращает необходимость продуктовых поставок из США.

Вернувшись на родину, я внимательно следил за продовольственным положением в Англии. Хотя мы располагали резервами более обширными, чем другие страны, но и у нас положение было труднее, чем прежде, и моей обязанностью руководителя программы ленд-лиза, было убедиться в том, что союзники достаточно используют свои ресурсы, прежде чем предоставлять им нашу помощь. С удивлением я узнал, что в 1943 году англичане сумели ввести в сельхозоборот еще около миллиона с четвертью акров, хотя мне казалось, что свободной земли там почти не осталось. Это была существенная прибавка к семи миллионам акров, освоенных в 1939-1942 год. Но наши советники в Великобритании предупреждали, что в 1943 году урожай там может не увеличиться по сравнению с прошлым годом, так как 1942-й и у нас, и у них был уникальным по урожайности годом и в новом году уровень может остаться прежним, а потому нам следует иметь в виду, что едва ли англичане решат проблему продовольственного обеспечения без нашей помощи.

И отечественное, и привозное продовольствие распределяется в Великобритании ведомством лорда Вултона. У него одна из самых трудных задач в правительстве: ведь при ограниченности продуктовых ресурсов никто не должен считать себя обделенным по сравнению с другими. Вултон справляется со своей задачей так, что, как я не раз слышал, его министерство — одно из самых популярных в Англии. При нашей встрече в Министерстве продовольствия, лорд Вултон откровенно и искренне рассказывал о проблемах своего ведомства. Он гордился тем, что мог наладить продовольственное распределение так, что после тяжелых месяцев, последовавших за падением Франции, удавалось избежать осложнений со здоровьем населения. Это стало возможным только благодаря тому, что объединено было в "общий котел" все продовольствие: собственное, импортированное и 10%, полученные по ленд-лизу. Это продовольствие правительство продает оптовикам, часто по пониженной стоимости, а границы оптовых и розничных цен им жестко контролируются, чтобы продукты могли приобрести и люди с самым низким доходом, Вултон указывал на то обстоятельство, о котором говорили и наши эксперты: хотя питание англичан удовлетворяет их минимальные потребности, ресурсы их здоровья невелики. Всякое уменьшение норм питания означало бы опасное снижение их способности работать на войну и боеспособности. Питание англичан может показаться хорошим, но это обманчиво. Если судить по весу, едят они, пожалуй, не меньше, чем обычно. Но едят они очень мало мяса, яиц, сливочного масла — питание среднего англичанина состоит на две трети из картофеля и овощей. В начале 1942-го в месячный рацион среднего англичанина входило три яйца, но уже в мой приезд, когда производство их упало, количество яиц в рационе сократилось до двух. Примерно за 3 недели до моего приезда в Англию по ленд-лизу поступили пакетики с яичным порошком. Хозяйки сначала отнеслись к этому желтому порошку настороженно, но потом узнали, как им пользоваться, и он стал очень популярным. Такая упаковка в пять унций — эквивалент дюжины яиц. Уже до конца года все англичане получили по три такие упаковки, или все равно что 6 яиц в месяц, и это в дополнение к двум свежим. Они были нам за это очень признательны. К середине 1943 года в Англию поступило до 200 миллионов фунтов яичного порошка.

Поставки в Великобританию молока, сперва сгущенного, а потом сухого, начались весной 1941-го. Зимой без этого невозможно было бы кормить маленьких детей, матерей и такие категории населения, как инвалиды или раненые. Летом производство молока, конечно, растет. Во время моего визита оно возросло настолько, что можно было временно отменить его нормирование. Но осенью среднее потребление снизилось до трех пинт в неделю, а зимой — до двух. Не будь сухого молока, поступающего по ленд-лизу, многие англичане не получали бы его вовсе. До середины 1943 года мы отправили его в Англию около 250 миллионов фунтов.

Основу питания англичан всегда составляло мясо, но теперь им приходится обходиться значительно меньшим его количеством. Средний рацион дает им возможность потреблять на 25 центов свежего мяса в неделю, плюс 4 унции ветчины или бекона и 2 унции консервированного мяса. К тому же англичане сегодня получают в пищу значительно меньше куриного мяса, сократилось и потребление свежей рыбы из-за войны на морях. Мы отправляем в Англию большое количество свинины и немного говядины, но всего этого недостаточно, даже вместе с поставками из Австралии, Канады и Аргентины. Продукты, поступающие по ленд-лизу, составляют всего около 10% пищевой калорийности продовольствия, необходимого англичанам. Зерна, мяса и других продуктов, получаемых из Канады, Австралии, Новой Зеландии, Аргентины и Южной Африки, во много раз больше, чем продовольствия, поступающего по ленд-лизу. Однако даже с учетом всего этого и сильно возросшего объема собственного продовольствия в Англии задача ведомства Вултона весьма трудна. На первом месте при распределении, конечно, нужды армии. Но так как запасы продуктов ограниченны, приходится думать обо всех, кому по их труду нужно энергии более, чем в среднем. Так, когда я был в Англии, Вултон поднял общую норму потребления сыра до 8 унций, а рабочие тяжелой промышленности получали его фунт. Моряки в отпуске тоже получали особые нормы продуктов. При военных заводах открыты магазины и буфеты, чтобы рабочие, трудящиеся по вахтенному способу, могли получать горячий обед.

Вултон организовал дело так, чтобы матери и дети были окружены предельно возможной заботой. Дети получают молоко по более высоким нормам, дошкольникам выдают больше яиц. Во время осмотра Лондона лорд Вултон первым делом показал мне Центр детского благосостояния, подчиненный Министерству здравоохранения. Главный врач с гордостью показал мне распределяемые здесь полученные по ленд-лизу апельсиновый сок и масло из печени трески: это предоставляется бесплатно тем, кто не может купить.

Осмотрев Центр детского благосостояния и несколько продовольственных складов, мы отправились обедать в "британский ресторан", один из тех, что правительство создало по всей Англии, чтобы все могли питаться по предельно низкой, насколько это было возможно, цене. Всего за один шиллинг (по-нашему 20 центов) мы получили простой, но очень хороший обед. После обеда мы зашли в бакалейный магазин, где я поговорил с бакалейщиком о карточной системе. Затем мы отправились в депо на Темзе, где продовольствие из товарных вагонов перегружали на баржи для отправки водным путем в глубь страны. На погрузочных работах было занято много женщин; некоторым из них было не менее 50 лет. Молодая женщина работала машинистом огромного электрического крана, перегружавшего контейнеры с продуктами из железнодорожных вагонов на баржи. Глядя на ящики с сыром и сухим молоком, я не мог не порадоваться тому, что в организации поставок продовольствия армии и народу Англии есть и мои скромные заслуги.

Я сам убедился в скудости питания англичан. В ресторанах я видел меню с указанием: "Еда не должна стоить более 5 шиллингов на человека". Еду стоимостью выше 5 шиллингов (одного доллара) не мог отпускать ни один ресторан или гостиница. Так лорд Вултон обеспечивал условие, чтобы люди, питающиеся в этих заведениях, получали не больше своей нормы из национальных запасов продуктов. Ел я и так называемый "национальный хлеб", темный, грубый хлеб, который теперь выпекают только в Англии. Я видел, как мало там едят мяса, и убедился в том, что англичане действительно получают минимальное питание.

Я подумал тогда о том, сколь незначительную часть всех продуктов, отправляемых в Англию, составляет продовольствие, поставляемое нами по ленд-лизу, но какой существенной добавкой к скудному британскому рациону они являются! Пусть их объем не так велик, но они несут в себе большую калорийность, занимая совсем небольшое место при перевозках, они, по энергии, получаемой солдатами и рабочими военной промышленности, тоже являются оружием победы...

Глава 24.

Третий визит в Великобританию военного времени

В полночь 25 июля 1942 года я стоял на большом поле в Линкольншире у края взлетно-посадочной полосы. Освещения почти не было, но благодаря полной луне я видел вдали очертания темных массивных объектов. Низкий, однообразный гул на другом конце полосы постепенно нарастал, пока не превратился в рев, и через мгновение я увидел огромный черный объект, стремительно приближающийся ко мне. Затем в свете от приборной доски я различил на секунду молодое лицо летчика. Шасси самолета медленно оторвались от взлетно-посадочной полосы. Британский "Ланкастер", мощностью в 8000 лошадиных сил, несущий 8 тонн бомб, полетел к Германии. Через минуту другой самолет с ревом поднялся в воздух, потом еще и еще... Четырнадцать огромных самолетов набирали высоту. Потом они исчезли — рев моторов прекратился, а вскоре мне стало казаться, что я его и вовсе не слышал.

Под конец долгого, напряженного дня я увидел событие, демонстрирующее значение того, что не раз обсуждалось при моем участии. Утром я вылетел из Лондона вместе с генерал-майором Франком, двумя членами его штаба и двумя представителями администрации по ленд-лизу: полковником Дж. Грином и Чарльзом Нойсом. Примерно через час внизу, на равнине, обрабатываемой фермерами, мы увидели дорожки большого аэродрома. Когда мы спустились пониже, я разглядел, что строительные работы еще не закончены.

Когда мы приземлились, нас восторженно приветствовал молодой англичанин в штатском, оказавшийся инженером, ответственным за работы. Он был очень горд тем, что показывал нам английский аэродром, построенный на средства и руками англичан, из английских материалов, — аэродром, который, по окончании всех работ, подлежал передаче под американскую военно-воздушную базу. Это был, так сказать, английский ленд-лиз американцам, или, как его еще называли, "взаимный ленд-лиз".

Объехав аэродром на автобусах, мы направились к месту отлета самолетов и лагерям для людей. Их было всего шесть, разбросанных по полю в радиусе мили друг от друга. Как сказал нам инженер, весь проект будет стоить от полутора до двух миллионов фунтов стерлингов. Все будет завершено через 90 дней, и после подписания бумаги американским офицером ВВС США получат новую базу. Мы пробыли там около часа, затем сели на самолет и минут через пятнадцать увидели другой, еще больший военный аэродром. Когда мы приземлились, нас встретили офицеры и английской, и американской летной службы. Этот аэродром построили также англичане и пока продолжали использовать для своих нужд, но сейчас началась его передача американцам под базу. На поле и в ангарах мы видели много английских самолетов, но видели также и американские "летающие крепости", "балтиморы", "мэриленды" с английскими опознавательными знаками и эмблемами. Я спросил, есть ли среди них поступившие сюда по ленд-лизу, но никто из офицеров точно не знал этого. Некоторое время я раздумывал над этим, но потом решил, что это не так важно. Важно было то, что самолеты, полученные по ленд-лизу или купленные у нас, делают здесь свое дело. Этот аэродром был огромным сооружением — здесь работали 2500 военных и 5000 гражданских механиков и техников. Среди военных самолетов — их ремонтировали в мастерских или устанавливали на них дополнительные орудия — я также видел и английские, и американские самолеты с английскими опознавательными знаками. Через несколько недель здесь будут стоять самолеты тоже американских моделей, но на их крыльях будет красоваться уже белая звезда американских ВВС.

Вместе с группой американских офицеров мы осмотрели построенное для них англичанами новое административное здание, посетили столовую для солдат, а потом пообедали в офицерской столовой. За обедом один из офицеров признался мне, что, отправляясь сюда, не знал, сможет ли сработаться с англичанами. Но, сказал он, "живя с ними бок о бок, убеждаешься, что это — настоящие парни. Мы хорошо работаем вместе".

Это "хорошо работаем вместе" проявилось в организации интенсивной работы аэродрома на весь переходный период. Был составлен график, и каждая группа англичан покидала аэродром только в тот момент, когда прибывала заменяющая ее группа американцев. Это было нелегко организовать, но стало возможным именно благодаря тому, что мы и они "хорошо работали вместе". Позднее полковник Грин рассказал, что один из здешних английских офицеров сказал ему то же самое: "Все это дело с передачей аэродрома идет куда лучше, чем я ожидал. Мы с вами, американцами, великолепно работаем вместе".

Я понял, насколько был прав тот американский журналист в Ирландии, который говорил о нашей совместной работе плечом к плечу, — это было справедливо и для солдат, и для офицеров.

После обеда мы посмотрели, как английские рабочие расширяют дорожки для больших четырехмоторных бомбардировщиков, на то место, где планируется постройка стандартных домов для американцев, а потом в одном из ангаров увидели группу американских солдат, которые разгружали, распаковывали и устанавливали американское оборудование. Некоторое время мы наблюдали за ними. Тому, кто не выезжал из США в военное время, трудно понять, что значит встретить за тысячи миль от дома американских парней, разгружающих клети с маркой "Бруклин. Н.-Й.". Ленд-лиз получил для меня новый смысл, когда я увидел "спитфайры" из американского алюминия или американские продукты, распределяемые между английскими детьми. Теперь, когда я увидел американцев, живущих в квартирах и обедающих в столовых, построенных англичанами, которые даже поделились с нашими людьми продуктами из своих ограниченных запасов, я понял вполне, что такое "взаимный ленд-лиз".

Генерал Франк с другими офицерами остались, чтобы обсудить вопросы передачи базы, но у нас с Грином и Нойсом было назначена встреча на базе британских ВВС на противоположном побережье Англии. Сев в самолет, мы через сорок минут перелетели с берега Ирландии на берег Северного моря. Великолепный вид этого аэропорта удивил даже нашего английского пилота. Когда мы приземлились, нам навстречу вышел офицер и удивленно спросил: "Это что, политический вызов?" У него были основания удивляться: мы попали не на тот аэродром. Ошибка объяснялась легко: нужный аэродром находился всего в трех милях. Через пять минут мы приземлились там, и нас встретил капитан английских ВВС. У него в подчинении были 3000 человек на этом аэродроме и там, где мы приземлились в первый раз. Он сказал, что рад нашему появлению, так как этой ночью состоится акция.

Сначала нас проводили в офицерский салон. Многим из офицеров на вид было всего лет 18-20. Внешне они были спокойны и держались непринужденно, но за этим чувствовалось напряжение людей, которым предстояло на бомбардировщиках лететь на континент. Пока мы беседовали со старшими офицерами, к нам время от времени подходили младшие командиры поприветствовать нас, и мы говорили с ними об их работе. Они мало и неохотно рассказывали о полетах, в которых участвовали, но очень интересовались нашими американскими самолетами, а также сроками передачи базы.

После чая группа офицеров провела нас по базе. Нам показали бомбы, складированные в открытых шахтах, от маленьких "зажигалок" до тяжелых, двух- и четырехтысячефунтовых. Вместе с одним из офицеров мы полностью осмотрели один из "ланкастеров". "Это — лучший бомбардировщик в мире", — с гордостью сказал молодой летчик. Видно было, что беспокоиться о состоянии их морального духа не приходится.

В 6.30 вечера нас провели в зал, увешанный большими картами, с черной доской на передней стене. Перед доской стояли 14 столов, за каждым из которых сидел командир корабля с экипажем. Когда мы вошли, стало тихо. Сопровождавший нас офицер шепотом сообщил, что, кроме, естественно, нас, все присутствующие ночью уходят в бой. Молодой подполковник авиации, которого звали Гай Гибсон, сказал:

 — Ребята, нашей целью сегодня ночью является Дуйсбург. Есть здесь такие, кто там ни разу не был? Двое несмело подняли руки.

- Не стану вам снова повторять, — продолжал командир, — что не следует делать никаких записей и пометок на картах. Никакая информация не должна попасть в руки врага.

Он сообщил им время вылета, высоту, направление полета и время, когда следует появиться над городом, цели в городе и путь, по которому следует вернуться назад. Метеоролог сообщил сводку погоды, еще один офицер разъяснил, с какими ответными действиями врага они могут столкнуться во время налета; старший навигатор рассказал об особенностях их маршрута. Потом наступило время ответов на вопросы, и некоторые попросили кое-что повторить для закрепления в памяти. Затем инструктаж закончился.

Мы поужинали вместе с английскими офицерами и американцами-наблюдателями. Нас подробно ознакомили с данными о разрушениях, совершенных Британскими Королевскими ВВС в Дюссельдорфе, Бремене и других городах. Незадолго до полуночи мы снова вышли на аэродром.

Пока мы стояли у взлетно-посадочной полосы, самолеты с экипажами, которые мы недавно видели, один за другим поднимались в воздух. Пытаясь проследить их полет, я снова подумал о странностях этой войны, которую вели Объединенные Нации с помощью ленд-лиза и "взаимного ленд-лиза". Только что мы видели английские "ланкастеры", сделанные в Англии. На их производство пошел американский алюминий, а иногда и американские моторы и оборудование. На этих самолетах англичане наносили сильные удары по общему нашему врагу. Через систему кредитов и займов англичане были нам как бы должны определенную сумму в долларах. А перед этим мы видели и американских летчиков, которые на американских самолетах должны были осуществлять налеты на континент. Скоро они воспользуются двумя аэродромами, один из которых наш новый, а другой принадлежал англичанам. И с этих аэродромов будут взлетать американские летчики, чтобы тоже наносить удары по общему врагу Англии и США. Если рассматривать это просто как коммерческую сделку, то и мы тоже должны англичанам определенную сумму в фунтах за эти аэродромы со всеми их зданиями и оборудованием, которого мы не привозили сюда. Но ведь это был бы очень странный путь решения экономической проблемы, если бы и мы, и англичане обязаны были прямо платить друг другу: они — за самолеты, а мы — за аэродромы.

Я думаю, какие бы ни возникали долги в подобных обстоятельствах, главное — исполнить наш долг перед теми, кто самоотверженно рискует своей жизнью в боях. Ценность жизни боевого летчика нельзя выразить ни в фунтах, ни в долларах. Нельзя также оценить в денежном выражении важность английского налета на Бремен и американского — на Киль, чтобы подвести некий баланс. Потери войны — это далеко не только денежные затраты. Это — погибшие люди, разрушенные города, это страдания людей и их мужество. При заключительных расчетах между Объединенными Нациями надо учитывать многое помимо долларов и центов. Глядя на эти аэродромы, я подумал, что вот свидетельство праведности войны Объединенных Наций. Каждый народ вносит в общее дело свой вклад, отдает ему свои силы, и - в русле общей стратегии — все они служат приближению общей нашей победы.

Примерно в 3.30 утра снова раздался рев моторов. Один за другим бомбардировщики возвращались на аэродром и приземлялись. Несколько из них сильно пострадали от обстрела. Один был так изрешечен пулями, что казалось прямо чудом, как вообще он вернулся. Никто из людей не был ранен. Но два самолета не вернулись...

Выходя из самолетов, члены экипажей тут же отправлялись в деревянное сооружение у края летного поля для беседы с разведчиками. Каждый тут же получал чашку крепкого чая, после чего должен был подробно рассказать все о своем полете. Мы стояли и слушали их рассказы. Они выглядели очень усталыми, но были довольны, шутили, старались передать свои рассказы разведчикам живее и интереснее. Беседы эти закончились уже при свете дня.

После завтрака мы полетели в Лондон. Тогда я так устал, что сразу лег спать. Потом с утра был занят корреспонденцией. А когда вечером вышел погулять, остановился у газетного стенда и увидел заголовок в газете: "КОРОЛЕВСКАЯ АВИАЦИЯ БОМБИТ ДУЙСБУРГ"...

Через несколько дней я обсуждал с английскими коллегами основы предоставления ими нам военной помощи. Сэр Вуд подытожил этот вопрос так:

 — В идеале мы хотим, чтобы у людей, занятых помощью Америке, был только один вопрос: какие источники этой помощи лучшие? Коли речь идет об Англии, взаимопомощь между нами становится безоговорочной. Тут мы, как говорится, платим по счетам.

Через месяц после посещения английских аэродромов я прочел заголовок уже в американской газете: "ЛЕТАЮЩИЕ КРЕПОСТИ" БОМБЯТ РУАН — ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ РЕЙД". С помощью "взаимного ленд-лиза" и мы вступили в битву за Европу.

Глава 25.

"Возвратный ленд-лиз"

26 января 1942 года в известном североирландском порту был обычный серый день, но жители города понимали, что происходит нечто особенное. На пристани стояли премьер Северной Ирландии Эндрюс, министр авиации британского военного кабинета Синклер и другие государственные лица. Воздушное пространство над портом патрулировалось английскими военными самолетами.

И вот из тумана возникли темные очертания кораблей: первыми шли английские и американские эсминцы, а за ними — переоборудованные под транспорты пассажирские лайнеры. Эсминцы разошлись, дав возможность подойти к причалу первому лайнеру с американскими военными на борту.

Когда корабль пристал, оркестр на берегу заиграл "Боже, храни короля", потом — "Звезды и полосы навеки" и "Звездно-полосатый флаг". С корабля вслед за генерал-майором Р. Хартлом сошел рядовой первого класса Мильбурн Хенк из Хатчинсона (Миннесота) — первый американский солдат, ступивший на землю Европы в эту войну. За ним последовали другие, и первый американский экспедиционный корпус в полном составе стоял вскоре на европейском берегу.

Прибывшие военные отправились на приготовленные для них базы. Часть из этих квартир были построены на средства ленд-лиза, а другие — англичанами. Когда позднее, в июле 1942-го, я посетил Лондондерри, этот район полностью контролировался американскими вооруженными силами.

Прибытие американского контингента в Северную Ирландию означало начало того, что стало именоваться программой "возвратного ленд-лиза" и приобрело международные масштабы. Это была обширная программа снабжения и обслуживания американских войск за рубежом нашими союзниками без оплаты с нашей стороны. Первоначально помощь англичан, как и поставки нам зенитных пушек и аэростатов после Пёрл-Харбора, осуществлялась без всякого формального соглашения, поскольку "возвратный ленд-лиз" возник в силу обстоятельств. Однако уже в феврале 42-го мы подписали с Англией Большой договор о ленд-лизе.

В этом договоре говорилось, что Великобритания "обязуется помогать укреплению обороны США и обеспечивать для этого необходимые, имеющиеся у нее в наличии материалы, услуги, возможности и информацию". Теперь англичане не только сражались с врагом, но и брались за обеспечение нашей армии на основе ленд-лиза. В последующие месяцы эти принципы претворялись в действительность. Согласно выработанной нами процедуре американские военные на Британских островах могли получить нужные материалы или оборудование, просто обратившись в английскую интендантскую службу. Представительство нашей армейской службы снабжения в Лондоне работало в хорошем контакте с интендантскими организациями английской армии. На всех наших морских и воздушных базах и в центрах сухопутных войск нашим контингентам придавались английские офицеры хозяйственной службы, чтобы обеспечивать быстрое их снабжение.

Во время обмена нотами между госсекретарем Халлом и лордом Галифаксом 3 сентября 1943 года была определена суть "возвратного ленд-лиза": "Если всем указанным можно эффективно обеспечить в Соединенном Королевстве или Британской колониальной империи, правительство Великобритании обязуется снабжать США или их вооруженные силы... военным снаряжением, боеприпасами", а также "другими материалами, услугами, возможностями, необходимыми для вооруженных сил США", а кроме того, "материалами и услугами, необходимыми для военного строительства, военных целей и других основных мероприятий в рамках совместных военных усилий в пределах Соединенного Королевства или Британской колониальной империи". За пределами своей империи англичане согласились платить за военное строительство, где это будет возможно.

Во второй половине 1942 года численность наших войск в Англии росла в связи с операциями в Северной Африке и бомбежками Германии нашей авиацией. Соответственно рос и объем "возвратного ленд-лиза", хотя ни наше, американское население, ни наши парни в Англии, вероятно, не имели представления о его масштабах. Причины этого понять можно. Американское вооружение для нашей армии производится в Америке. Если англичане передают нам, например, 3000 своих танков, то мы можем сказать: "Эти англичане нам много дают", так же как мы сами говорим о себе, посылая в Россию, скажем, 4000 самолетов. Но мы производим самолеты, пушки и другое вооружение для своей армии и еще многое — для английской. Правда, англичане дали нам несколько сотен боевых самолётов, а также определенное количество бомб и артиллерии, но это исключения. Наши люди в Англии почти полностью вооружены нами самими, а потому возникает вопрос: а в чем тогда состоит "возвратный ленд-лиз"?

Но дело в том, что без снабжения войска не могут сами по себе появиться на фронте с пушками и танками и для военной авиации нужны не одни самолеты, как и для флота — не только корабли. Все эти вооружения — только часть военного дела.

Между тем "возвратный ленд-лиз" начинается уже тогда, когда наши военные отправляются в Англию на британских транспортах, а английское Министерство финансов платит за это. Часто эскортирующие нас крейсеры и эсминцы также английские, поскольку наши главные силы заняты на Тихом океане. В Великобритании наши войска находят готовые квартиры. Полностью оснащенные аэродромы (вроде тех, что я видел сам), столовые, склады, военные магазины, госпитали, построенные для нас англичанами, безусловно необходимы для войны в Европе. Общая строительная программа для американской армии, по ее завершении, обойдется англичанам примерно в 600 миллионов долларов, и это не считая уже существующих баз, бараков и т. п. Между тем это далеко не все, что входит в "возвратный ленд-лиз" со стороны англичан. Здесь еще тысячи "мелочей", связанных со снабжением и обслуживанием наших людей, — о них мы часто ничего и не знаем, потому что они относятся к будничной стороне войны, хотя без них не могут действовать ни армия, ни авиация, ни флот.

В английских портах наш флот имеет такое же снабжение и обслуживание, как и английский, и без оплаты с нашей стороны. И это так в отношении не только Британских островов, но и всех английских портов в мире. Такое же снабжение и обслуживание обеспечивают англичане и нашим торговым кораблям. В Великобритании даже создан большой фонд для нужд американских кораблей, пополняемый из казны. Мы получаем такую же помощь по ту строну океана по "возвратному ленд-лизу", какую сами оказываем по эту сторону.

Нашей армии обыкновенно предоставляются базы, лагеря и госпитали со всем оборудованием, и иногда бывает трудно определить, что именно здесь относится к "возвратному ленд-лизу", ибо тут английское оборудование перемешано с нашим. Почти все американские войска в Англии на американском продуктовом довольствии, к тому же мы отправляем часть необходимых продуктов и англичанам. Можно подумать, что наши люди там получают только американскую еду, но это не совсем так. Ведь мы поставляем самой Англии только до 10% продовольствия — то, в чем она особенно остро нуждается. Сами же англичане выполняют огромную работу по самоснабжению, и часть их продуктов, получаемых более всего из разных районов империи, они передают нашим войскам: это около ста тысяч тонн в год по "возвратному ленд-лизу". Помимо этого в "возвратный ленд-лиз" входит множество "мелочей", облегчающих жизнь нашим людям в Англии: тысячи велосипедов — наземным командам для обслуживания огромных авиабаз, радиоприемники — для слушания американских программ, оплата печатания наших армейских газет, музыкальные инструменты для оркестров, спортивное оборудование, центры отдыха для наших моряков и т. д.

Норман Дэвис, председатель американского Красного Креста, говорил, что англичане передали на десять с лишним миллионов долларов оборудования и материалов нашим отделениям Красного Креста, обслуживающим американских солдат в Великобритании.

Есть также множество мелочей, которые легко увидеть. Американские десантники и авиационные стрелки проходят подготовку в английских центрах и школах, английское правительство платит за перевозки американских солдат и наших грузов по английским железным дорогам, за электричество в бараках для американских солдат, за наши официальные телефонные переговоры, за уголь для отопления бараков.

Подполковник Шпигельберг из Центрального закупочного совета наших войск в Европе первым дал общую картину "возвратного ленд-лиза" с английской стороны в начале 1943 года на слушаниях в Конгрессе по вопросу о продлении Закона о ленд-лизе. Он привез с собой объемистые тома, содержащие сведения по этому вопросу за период с 1 июня по конец декабря 1942 года. Для слушаний он разделил свои материалы на категории. В категории "инженерные войска" в алфавитном порядке перечислялось очень многое: от асфальта и батарей до канатов и колючей проволоки; в категории "интендантские войска" — жилье, одеяла, камуфляж, консервы, конфеты и т. п., вплоть до складского оборудования. Артиллерийские перечни начинались с амуниции и кончались торпедными аппаратами. Шпигельберг составил первые полные списки, характеризующие английский "возвратный ленд-лиз", и оценил объем этой помощи в 1 121 786 тонн, что равно грузу 370 кораблей. И это не считая строительных материалов для аэродромов, казарм и т. п., что дает еще до полутора миллионов тонн. А с тех пор эти цифры еще и возросли. Мы получаем помощь по "возвратному ленд-лизу" в Австралии, Новой Зеландии, Индии, Африке, на Ближнем Востоке и т. д. Я же так подробно остановился на британском аспекте этой проблемы только потому, что с Англией у нас "возвратный ленд-лиз" наиболее развит. Между тем мы подписали договоры о взаимопомощи не только с Англией, но и с Австралией, Французским комитетом освобождения Северной Африки, Бельгией, Новой Зеландией, Голландией.

Даже Россия и Китай, понесшие огромные потери, защищая свои страны, поставляли нам военные материалы и оказывали кое-какие услуги. Китайцы даром вернули нам все Пи-40, оставшиеся у них от тех, которые они у нас купили, и передали нашей 14-й авиационной части бензин из бесценных для них запасов. В Россию мы не посылали войск, но, когда наши корабли приходят в русские порты, Советский Союз оплачивает все расходы по топливу, продуктам, медицинскому обслуживанию, а в случае необходимости — и ремонту судов.

В Вашингтоне с самого начала ведется учет помощи, получаемой нами по "возвратному ленд-лизу", но эти записи вынужденно неполны. Например, когда в Англии наши и английские ВВС пользуются одной базой, то не ведется отдельного учета, касающегося тех, кто одет в английскую и американскую форму. С такими же трудностями учета мы сталкиваемся, например, в Северной Африке, Италии, на Сицилии, где нередко пользуются одними базами англичане, американцы, французы и канадцы.

И все же, несмотря на все эти затруднения, я думаю, мы должны дать общую оценку помощи, получаемой по "возвратному ленд-лизу", пусть и не совсем полную. Нам просто нужны общие цифры в долларах, и я думаю, что эти цифры будут интересны и Конгрессу, и американской общественности. Цифры эти, очевидно, будут не так велики, как цифры, отражающие нашу помощь по ленд-лизу: ведь известные страны ведут войну значительно дольше нашего, их промышленные ресурсы меньше наших, а многие их заводы захвачены или разрушены врагом, но все же, я думаю, что мы получаем гораздо большую помощь, чем большинство из нас полагает.

Я обсудил эту проблему с представителями наших Военного и Военно-морского министерств и английского Министерства финансов в Вашингтоне. В июле 1943 года мы послали Ачесона из нашего Отдела взаимопомощи в Лондон, поработать с английским правительством и нашими представителями программы ленд-лиза по этой вот проблеме. К осени мы получили данные.

С 1 июня 1942-го по 30 июня 1943 года англичане истратили на "возвратный ленд-лиз" 871 миллион долларов, и при таких темпах до конца{14} года могут потратить еще полмиллиарда. 56 900 тысяч долларов истратила на нас индийская администрация. Эти цифры не включают помощь, полученную нами от англичан в Северной Африке и на Ближнем Востоке: такие данные к нам пока не поступили.

Если к этому прибавить 247 миллионов долларов — стоимость помощи, полученной по "возвратному ленд-лизу" из Австралии и Новой Зеландии, — то помощь, оказанная нашим войскам странами Британского Содружества, составит 1 175 миллионов долларов.

Летом 1943 года, после завершения выплаты большей части задолженности в 3 600 миллионов долларов нашей стране по контрактам до ленд-лиза, англичане согласились перенести принцип "возвратного ленд-лиза" на целый ряд поставок сырья и продовольствия в США. Теперь США будут получать из Англии без оплаты каучук, хром, асбест, чай, какао и многие еще виды сырья и сельхозпродуктов, за которые раньше правительство наше платило. Ведутся переговоры о заключении подобных соглашений и с другими странами Британского Содружества.

То обстоятельство, что мы получаем помощь по "возвратному ленд-лизу" больше всего от стран Содружества, конечно, не значит, что другие наши союзники не вносят своего вклада в борьбу за победу. В Декларации Объединенных Наций об этом сказано: "Каждое правительство обязуется отдавать все ресурсы, военные и экономические, на борьбу против тех членов Тройственного пакта и их союзников, с которыми оно в состоянии войны".

Наши союзники, несомненно, делают все, что в их силах, выполняя эти обязательства. Россия ведет войну на своей земле уже два года, Китай — шесть лет. Обе эти страны потеряли миллионы людей, пережили оккупацию и разрушение многих крупных городов и отторжение миллионов акров лучших земель. Если мы отправляем им больше помощи по ленд-лизу, чем получаем от них по "возвратному ленд-лизу", это вовсе не значит, что мы делаем больше для борьбы с нашим общим врагом. Мы знаем, что они, так же как и мы, вкладывают все свои силы в эту войну.

Это общая наша война, и кто может сказать, что именно он отдал ради нее больше всех? Никак нельзя сопоставить их жизни с нашими долларами, как и их фунты или рубли с нашими жизнями. Невозможно сопоставить цену разрушенного города и поставки тысячи танков, мужество бойцов Сопротивления в Европе и наших ребят в Новой Гвинее, как и страдания матерей, которые ждут их. Главное, что сегодня нужно: мы и все Объединенные Нации должны сделать все, что в наших силах и позволяют обстоятельства, чтобы победить. Итогом этих совместных усилий станет победа.

Глава 26.

Ленд-лиз и совместные операции

Перед рассветом 24 октября 1942 года английская 8-я армия начала наступление против войск Роммеля в районе Эль-Аламейна в Египте. Целью была тунисская граница. В тот же день большой экспедиционный корпус отплыл из США. Через сутки еще два экспедиционных корпуса отплыли из Англии. Три флота состояли из 700 кораблей, и это было самое большое в истории войн единовременное перемещение по морю людей и техники. В трех этих экспедициях участвовали люди и была использована техника двух великих народов. Их целью была Французская Северная Африка.

24 октября англичане, американцы и силы других Объединенных Наций начали наступление, чтобы через 6 месяцев совместными усилиями сокрушить армии оси численностью в полмиллиона, очистить от врага Африку и открыть возможность для вторжения на Сицилию и в Италию. Этому наступлению предшествовали многомесячное планирование и подготовка. Становление мощи 8-й армии, в конце концов сокрушившей Роммеля, начиналось еще летом и осенью 1941-го, когда стали поступать в Египет наши танки и самолеты, когда началось развитие трансафриканского воздушного пути и мы вместе с англичанами начали превращать Ближний Восток в базу военного обеспечения. Североафриканская экспедиция впервые подробно обсуждалась с Черчиллем в январе 1942 года, а окончательное решение и план были приняты в июле в Лондоне, на встрече генерала Маршалла, адмирала Кинга с генералом Эйзенхауэром и британским военным командованием.

Ни поражение Роммеля, ни оккупация Северной Африки не были бы возможны без единства командования и снабжения войск и тыла, которые отрабатывались на протяжении месяцев. Во всем этом существенную роль сыграло объединяющее влияние программы и самой идеи "взаимного ленд-лиза" на наши совместные боевые операции. 18 ноября 1941 года, за 11 месяцев до Эль-Аламейна, генерал Очинлек начал первое наступление против Роммеля. Несмотря на скудость ресурсов Черчилль отправил в Египет летом и осенью несколько сот танков и самолетов, много легких танков, первых "Генералов Грантов", а также сотни бомбардировщиков Пи-40. Тогда мы только начинали благодаря ленд-лизу налаживать Трансафриканский воздушный путь. С помощью всей этой военной техники к 8 января 1942 года англичанам удалось оттеснить Роммеля к триполитанской границе, но тут им пришлось остановиться. В то время возникли трудности с людьми и техникой из-за Тихоокеанской кампании. Тем временем Роммель получил подкрепления. Его контрнаступление 21 января заставило англичан отступить на оборонительные рубежи на юге от района Тобрука. 26 мая Роммель снова контратаковал, и через 18 дней 300 английских и американских танков попали в ловушку, и 230 из них были уничтожены. Тобрук пал, и 1 июля Роммель достиг Эль-Аламейна, всего в 75 милях от английской военно-морской базы в Александрии. Но в Эль-Аламейне англичане смогли удержаться. Вовремя пришли подкрепления, и конвои через Красное море привезли английскую и американскую технику. В начале июля Роммель снова пытался атаковать, но его войска были отброшены. Теперь уже ему были нужны подкрепления.

Следующие 3 месяца битвы за Египет означали борьбу за коммуникации и снабжение. У стран оси было преимущество благодаря короткому пути через Средиземное море: в несколько сотен миль до Франции и Италии. Морские же пути из Англии и Америки составляли 10 000 и 12 000 миль, а воздушный путь из США — 9000. В конце концов эту битву выиграли мы, и потому, что тем летом враг увяз на Русском фронте, и потому, что в предыдущие месяцы мы многое сделали, чтобы преодолеть трудности, связанные с далеким расстояниями, чего враг не ожидал, и потому, что нам удалось собрать достаточные силы авиации, чтобы воспрепятствовать противнику прислать значительную помощь своим через Средиземное море. За первые 9 месяцев 1942 года тысячи английских и американских самолетов были отправлены по трансафриканскому маршруту: бомбардировщиков, истребителей и транспортных — с персоналом, техникой и другими грузами. Из числа американских самолетов были как поставленные по ленд-лизу, так и купленные за наличные англичанами. 9-я воинская часть, базировавшаяся в Каире, начала бомбардировки в июне 1942 года. За следующие 3 месяца туда поступили подкрепления, новые бомбардировщики и истребители.

Помимо поставок самолетов через Африку и вокруг Африки, через Красное море, был еще маршрут до Такоради на западном побережье Африки, где самолеты собирали и перегоняли в Египет. В критические месяцы после отступления англичан на Эль-Аламейн авианосцы постоянно прибывали южноатлантическим путем с грузом истребителей. С берегов Африки самолеты перегоняли по трансафриканскому маршруту. В тот же период возросли также поставки из США бомбардировщиков, особенно "мародеров" и "хавоков". Ко времени наступления Монтгомери 24 октября мы, в дополнение ко всем самолетам американской 9-й авиационной части, послали по ленд-лизу или с помощью прямой продажи 700 бомбардировщиков и почти 1000 для англичан и союзных сил. Самолеты, которые можно было хотя бы часть пути перегонять по воздуху, обыкновенно прибывали за несколько дней, но все танки, грузовики, пушки приходилось перевозить морем, вокруг мыса Доброй Надежды, за 70 дней из Америки и почти за такое же время из Англии.

8-я армия очень нуждалась в средних танках. Ко времени первого наступления, в ноябре 1941 года, мы поставляли в основном легкие танки, так как "Генерал Грант" только вошел в массовое производство. Наши легкие танки значительно уступали тяжелым немецким. Но в 1942 году мы стали поставлять англичанам в больших количествах наши средние танки, сначала "Генерал Грант" с 75-миллиметровой пушкой и фиксированной башней, а потом "Генерал Шерман" с 75-миллиметровой пушкой и вращающейся башней, и как раз тогда, когда 8-я армия потерпела поражение, потеряв много бронетехники. К 24 октября 1941 года мы передали англичанам по ленд-лизу или за наличные 900 средних танков, в том числе 300 "шерманов", а также 90 противотанковых орудий и 800 легких танков. Кроме того, мы отправили им 25 000 грузовиков и джипов, чтобы обеспечить для 8-й армии коммуникации и дополнительную мобильность перед наступлением.

Увеличение англо-американских поставок военных материалов на Ближний Восток в 1942 году было дополнительной нагрузкой для пути через Красное море. Эту задачу нельзя было бы выполнить без работы американских и английских военных инженеров по перестройке портов, строительству железных и шоссейных дорог. В 1941-1942 годах десятки таких программ осуществлялись нами и англичанами в Египте, Эритрее и Леванте. Типичным примером может служить база возле Каира. Там к середине 1942 года были в основном завершены работы по сооружению аэропорта, жилья примерно на 10 000 человек, госпиталя на 1000 коек, складов, мастерских по ремонту американских танков, самолетов, грузовиков и артиллерии. Там работали американские военные инженеры, механики, интендантские офицеры под командованием генерал-майора Максвелла. Все это было сооружено и оборудовано, в том числе и на средства и с помощью техники, поступавшей по ленд-лизу. Там проходят обучение тысячи американских военных и гражданских техников по ремонту американских танков, грузовиков и артиллерии.

Помимо снабжения союзных вооруженных сил была у нас и другая важная задача на Ближнем Востоке: не допустить голода и беспорядков в тылу. Мы вели войну в чужих странах, и наши боевые действия серьезно нарушали их нормальную гражданскую жизнь.

Ближний и Средний Восток — огромный регион с населением 65 миллионов человек, где расположены Египет, Иран, Ирак, Палестина, Сирия, Транс Иордания, Саудовская Аравия, Эфиопия, Судан, Сомали, Эритрея. Когда средиземноморский путь был закрыт и нацисты дошли до Крита, народы этого региона потеряли многие важные источники снабжения. К тому же многие морские и наземные пути понадобились в первую очередь для военных нужд. Для ближневосточных народов это стало причиной серьезных лишений. Кроме того, страшные нашествия саранчи в 1940-1941 годах на пространствах от индийской границы до пустыни Египта уничтожили значительную часть урожая. Поэтому при нарушении нормального импорта этому региону угрожал голод. Такое бедствие стало бы и серьезным препятствием для военных операций англичан и их союзников.

Весной 41-го англичане создали в Каире Ближневосточный центр снабжения. Сюда от правительств стран региона поступали заявки на самые необходимые поставки и здесь создавалась программа обеспечения минимальных гражданских нужд по региону в целом. Зерно, мука, сахар, удобрения импортировались под контролем этого центра и распределялись по первостепенным нуждам в разных странах. Сотни тысяч тонн пшеницы были ввезены из Канады и других стран Британского Содружества, чтобы предотвратить голод. Часть пшеницы была привезена и из США по ленд-лизу. В марте 1942 года США стали членом Ближневосточного центра снабжения. Теперь основной целью его работы стало содействие местному производству продовольствия, чтобы по возможности сократить поставки продуктов из США и других Объединенных Наций. Речь шла об отправке в этот регион удобрений, семян, сельскохозяйственного оборудования, поощрении ирригации и выращивания не экспортных культур вроде хлопка, а своей пшеницы, ячменя, риса и т. п. Это означало и ведение борьбы с саранчой: несколько ее кампаний, в которых были задействованы эскадрильи самолетов и множество грузовиков, чтобы обеспечить безопасность тыла, когда танки Роммеля угрожали нашему фронту. Места размножения саранчи были установлены на побережье Персидского залива., в Эфиопии, где помощь оказывал нам император Хайле Селассие, и в Саудовской Аравии, где помощь предложил король Ибн Сауд. Отравляющие вещества для истребления саранчи распыляли с самолетов и разбрасывали с грузовиков. Нельзя сказать, чтобы эти предприятия 1942 года кончились полной победой, но они помогли сэкономить сотни тысяч тонн зерна и достигнуть, может быть, наибольшего в борьбе с саранчой успеха на Ближнем Востоке за 2000 лет. В этом году борьба с саранчой возобновилась, и снова, как в 42-м, в ней участвовали самолеты и грузовики, присланные по ленд-лизу. Теперь и Советское правительство выделило самолеты для этого дела.

Страны Ближнего Востока расширили с нашей помощью возможности самоснабжения и снабжения необходимыми сельхозпродуктами стран Объединенных Наций. В Египте на тысячах акров вместо хлопка выращивают зерновые и сахарный тростник. В Египте и Ираке выращивают рис, чтобы компенсировать потерю риса, поступавшего из Бирмы. В Иране, через поставки семян по ленд-лизу, была внедрена американская кукуруза. Эфиопия поставляет Объединенным Нациям джут. Благодаря небольшим количествам техники из США и Англии в Палестине и Египте налажено производство суперфосфатов, а в Иране — местное производство антифриза для грузовиков; в Египте консервные заводы обеспечивают англо-американские войска продуктами, а текстильные фабрики — формой; производят они и гражданскую одежду. Нам удалось сэкономить до миллиона тонн товаров, которые иначе пришлось бы отправлять на Ближний Восток. В этой программе США принимали участие как через ленд-лиз, так и по коммерческим каналам, но до половины этих поставок обеспечило Британское Содружество. Почти все поставки США по ленд-лизу осуществляются здесь на основе так называемого "ленд-лиза с возмещением", так как эти страны обычно располагают достаточным количеством валюты для оплаты. К лету 42-го мы выполнили задачу по превращению обширных тыловых районов в безопасную базу для начала наступления.

В июле-августе 1942 года ВВС союзников, усиленные американскими самолетами, присланными по ленд-лизу, начали уничтожать роммелевские источники снабжения. Они атаковали неприятельские порты и конвои в Средиземноморье, а английские подлодки и небольшие военные корабли топили суда с подкреплениями для войск противника. К концу лета Роммель, видимо решив, что медлить больше нельзя, 31 августа начал новое наступление. Но генералы Гарольд Александер и Бернард Монтгомери, командовавшие английскими и союзными силами, были готовы к этому, и за 6 дней наступление немцев было отбито. За последующие 7 недель Александер и Монтгомери подготовили все для собственного наступления. К сентябрю поступили присланные из США 70 дней назад танки "Генерал Шерман" и самоходные противотанковые пушки. К наступлению все было готово.

Началось оно с налета английских и американских бомбардировщиков и истребителей на вражеские позиции. В ночь на 24 октября артиллерия союзников, произведенная на английских и американских заводах, открыла массированный огонь самой большой концентрации за все время существования артиллерии союзников. Затем началось наступление 8-й армии — пехоты из Англии и стран Содружества, а также частей "наций в изгнании", американских и английских танков с английскими экипажами и экипажами союзников. На этот раз превосходство благодаря "шерманам" и 105-миллиметровым самоходным пушкам было на стороне союзников, и немецкие танковые части были разгромлены. 4 ноября Роммель потерпел полное поражение и начал тотальное отступление.

Победа под Эль-Аламейном прежде всего была успехом англичан, но также и победой взаимопомощи. Она показала, на что способны Объединенные Нации, когда они сплотят военные части и свою технику в единую ударную силу.

Пока 8-я армия преследовала части Роммеля до ливийское границы, три большие экспедиции отплывших из Англии и США военных сил подошли к Атлантическому побережью Французского Марокко. Одна из них, на английских кораблях, состоявшая из английских и американских войск, направлялась в Оран; вторая, также на британских кораблях, с американскими и английскими частями, следовала в Алжир; третья, полностью американская, имела целью Касабланку. В час ночи 8 ноября 1942 года началась высадка десантов в Алжире и Оране, а через три часа — в Касабланке. Через 48 часов основные цели десантов были достигнуты, a 11 ноября всякое сопротивление противника прекратилось.

Вскоре после капитуляции Алжира возник вопрос о вторжении в Тунис. Наши авангарды были в 25 милях от границы, но немцы и их союзники получили подкрепления по воздуху и через Сицилийский пролив, мы же не могли оказать существенной воздушной поддержки своим, потому что сезон дождей превратил временные взлетные полосы в болото. Чтобы захватить Тунис, пришлось ждать 5 месяцев, пока не были построены тыловые базы и укреплены коммуникации. Но Алжир, Марокко, Французская Западная Африка были у нас в руках, а с другой стороны армию Роммеля преследовала 8-я армия англичан. Войска стран оси попали в огромные клещи.

Вторжение в Северную Африку было основано на совместном планировании Объединенного комитета начальников штабов, на соединении в одно целое оружия и других материальных ресурсов, на принципах "взаимного ленд-лиза". Службы обеспечения нашей станы и Англии неделями работали день и ночь, чтобы обеспечить доставку всех необходимых материалов по железным и шоссейным дорогам к месту отправки экспедиционных сил. В нашей штаб-квартире в Лондоне англичане организовали два отдела снабжения для наших нужд. Все необходимое для нас предоставлялось англичанами бесплатно, по "возвратному ленд-лизу". Л. Шорт, глава представительства по делам ленд-лиза в Северной Африке, рассказывал мне об одном эпизоде, иллюстрирующем характер нашего сотрудничества, которое было уже не просто сотрудничеством между правительствами, но живой взаимопомощью между народами, у которых общие цели в войне.

За несколько дней до отплытия экспедиционных сил группа американских офицеров в Англии обедала у железнодорожного чиновника, ведавшего доставкой грузов в порт, которому не был точно известен характер готовящегося предприятия. Он спросил, все ли необходимое доставлено на борт. Старший из офицеров ответил, что нужна еще пара дизельных локомотивов, да неизвестно, где их взять. На другой день два локомотива были уже в доках.

Когда экспедиционные силы отправлялись в Северную Африку из Англии и Америки, охрану несли 350 кораблей: 250 английских и 100 американских. Из грузовых и транспортных судов более 150 были английские и более 100 — американские. В наземных силах 40% были английскими, а 60% — американскими. В авиации соотношение сил было почти равным. Хотя большая часть техники и оборудования английских войск была произведена в Англии, а американских — в США, наши силы значительно возросли благодаря нашей взаимопомощи. Мы поставили англичанам по ленд-лизу много самолетов, танков, грузовиков и другой техники. От них мы получили, правда, меньшее количество военных материалов и техники, но американские войска, отплывавшие в Африку, имели 0,5 миллиона английских противотанковых мин и гранат, 30 миллионов патрон, 130 разведывательных лодок, 80 тысяч тонн угля и 2 тысячи тонн английских продуктов. Целая наша дивизия была вооружена английскими 25-фунтовыми орудиями, и несколько наших эскадрилий летали на английских "спитфайрах". Все это и многое другое мы получили по "возвратному ленд-лизу".

В апреле 43-го Джон Каулз отправился в Северную Африку, чтобы ознакомиться с ходом операций по ленд-лизу и "возвратному ленд-лизу". Он встретился в Алжире с генералом Эйзенхауэром. Генерал сказал Каулзу, что одну из главных задач видит в сохранении духа полного единодушия между английскими и американскими силами, которыми он командовал, а с этой целью старается пользоваться принципами, положенными в основу ленд-лиза. По его словам, "взаимный ленд-лиз" — это цемент, который прочно соединяет армии разных народов, превращая их в гораздо более эффективную боевую силу, чем если бы у нас была просто коалиция. Он сказал:

 — Я постоянно стараюсь проводить в жизнь принципы ленд-лиза, о которых говорил президент, и я вижу, что это приносит хорошие результаты.

Начиная с 1 декабря 1942 года Тунисская кампания временно зашла в тупик. В следующие 3,5 месяца союзники получали подкрепления и пополнение материальных ресурсов для финальных сражений за освобождение Туниса, что открывало дорогу на Сицилию и Италию.

Уже вскоре после высадки в Северной Африке мы и англичане обнаружили, что ее экономика в еще худшем состоянии, чем предполагалось: транспорт развалился; не было достаточно продовольствия, чтобы население могло пережить зиму; медицинских средств было совсем мало, полки магазинов были почти пусты. Наши люди не могли уговорить местных рабочих работать на нас, так как им нечего было купить на заработанные деньги.

Без работы по восстановлению экономики в этом регионе мы не могли вести битву за Тунис, имея коммуникационные пути в 1000 миль, проходящие по странам, где жили 16 миллионов полуголодных, плохо одетых арабов, равнодушных, а то и враждебных к европейцам. В распоряжении войск было только 2-3 тысячи тонн гражданских запасов. Генерал Эйзенхауэр сразу связался с Вашингтоном, прося дополнительных ресурсов. Долго ждать не пришлось.

13 ноября 1942 года Рузвельт провозгласил оборону Северной Африки жизненно важной для безопасности США, распространив на этот регион действие Закона о ленд-лизе, и дал мне указание обеспечить войска Эйзенхауэра всем необходимым. За неделю нам удалось собрать около 8000 тонн необходимых товаров, а еще через неделю — отправить их в порт и передать военным. Но эти 8000 тонн не успели уйти далеко. Первая крупная партия товаров была получена не из США, а из Англии. Летом 42-го мальтийские конвои англичан несли тяжелейшие потери, и англичане посылали их с двух сторон: из Александрии и со стороны Гибралтара. После захвата Северной Африки и Ливии положение в Средиземноморье улучшилось, и уже в декабре мальтийский конвой дошел до цели почти невредимым. Второй же конвой Англия решила с полпути направить вместо Мальты во Французскую Северную Африку. Конвой вез 40 000 тонн товаров, в том числе 18 000 тонн муки. Все это предназначалось, конечно, для Мальты, но почти все могло быть использовано и в Северной Африке, кроме удобрений, специально предназначенных для каменистой мальтийской земли. Одежда, обувь, молоко, картофель, керосин, кофе помогли людям продержаться в первые месяцы после высадки союзников в Северной Африке. Четыре пятых первых привезенных туда гражданских товаров были английскими, но мощь Америки за границей кажется сказочной, и местное население и теперь, кажется, верит, что все заграничные продукты и промтовары привозят из США.

Первые гражданские представители Управления по ленд-лизу Шорт и Катлер прибыли в это регион в декабре, в составе особой миссии Калбертсона из Госдепартамента, куда также входили представители Министерства сельского хозяйства и Совета военной экономики. Члены этой миссии вместе с англичанами вошли в Северо-Африканский экономический совет, созданный и возглавленный Эйзенхауэром, на который было возложено обеспечение тыла. Шорт стал руководителем отдела импорта этого совета. Представители Управления по ленд-лизу находились под началом генерал-майора Хэмфри Гейла, руководителя администрации Эйзенхауэра.

Импорт гражданских товаров с самого начала был частью нашей военной программы. Первой его целью было поддержание местной экономики хотя бы на минимальном уровне, необходимом для предотвращения беспорядков в городах или горных районах, через которые проходили наши коммуникации. Второй целью его было поддержание местной рабочей силы, тех, кто уже работал в областях, особо важных для нашей кампании (железные дороги, электростанции и т. п.). Нужны были нам рабочие руки и для портовых и строительных работ. Третьей целью импорта было помочь местному населению организовать обеспечение себя и наших войск, чтобы не везти все необходимое из Америки и Англии. Есть и такие вещи, относящиеся к современному ведению войны, которые перевозить через океан очень трудно. Сюда, например, относятся кислород для бомбардировщиков, ацетилен для сварки, а также свежие продукты. Четвертой целью импорта было восстановление экономики этого первого района, освобожденного нами от оккупантов. Все народы оккупированной Европы смотрели на нас, и надо было наглядно показать, что освобождение от тирании стран оси не означает свободу голодать или жить на одну милостыню Объединенных Наций, — оно должно означать возможность восстановления самостоятельного хозяйствования.

Определять драгоценные квоты гражданских товаров на эти цели было делом нелегким, особенно при приоритете военных перевозок. Последнее слово в вопросе об использовании транспорта и о поставках было за штабом Эйзенхауэра. Все рода войск представляли свои запросы на снабжение, а запросы на гражданские товары представлял Экономический совет. Союзное командование рассматривало их все, после чего распределялись места для доставки гражданских запасов, кроме угля и нефти, на американских кораблях (всего на 30 000 тонн в месяц). Уголь доставляли англичане (82 500 тонн в месяц) как для военных, так и для гражданских целей. Сицилийский пролив был все еще закрыт, и значительную часть нефти приходилось доставлять из США.

Первой гражданской и одновременно важнейшей стратегической задачей в регионе было предотвращение голода. Хозяйство здесь основывалось на культивации "ранних" видов продукции, отправляемых во Францию: пшеница, фрукты, овощи отправлялись туда весной и летом, до французского урожая. Позднее все происходило наоборот: французское зерно и овощи отправлялись в Северную Африку. В 1942 году урожай там был плохой, но к 8 ноября значительная его часть уже поступила во Францию, Германию и Италию, а урожай поздних культур из Европы сюда еще не был доставлен. Само собой, он так и не попал в этот регион. Французские власти сразу предупредили союзников, что голод неизбежен, если не привезти сюда зерна. По местным оценкам, чтобы поддержать минимальный рацион — хотя бы по фунту хлеба в день — до урожая будущего года, нужно импортировать 50 000 тонн пшеницы в месяц, но это составляло 66% места на кораблях для гражданских товаров. С помощью двух английских экспертов, один из которых прежде торговал зерном и хорошо знал региональный рынок, Экономический совет попытался урезать эти цифры до предела выполнимости. Оба эксперта путешествовали по всей Северной Африке, встречались с французскими продовольственными чиновниками и частными торговцами зерном и наконец сократили первоначальную цифру до 15 000 тонн в месяц, при условии что местные власти примут дополнительные меры. Совет поддержал экспертов, приняв за основу эту цифру, даже с условием, что союзные войска будут нести всю ответственность в случае голода.

Фактически же за полгода, по 30 июня 1943 года, в регион было ввезено 88 000 тонн пшеницы и муки — это несколько меньше, чем 15 000 тонн в месяц, — из них 84 000 остались в Северной Африке, а 4000 были предназначены для Сицилии. Без этого импорта в марте, апреле и мае у населения не было бы хлебного пайка. Благодаря сокращению цифры поставок мы сэкономили за полгода пространство на кораблях объемом для 212 000 тонн груза, что почти достаточно для снабжения трех дивизий, и сберегли столько же тонн муки и пшеницы.

Почти так же, как продуктов, в Северной Африке не хватало одежды. Завоз тканей для арабов при Виши был ничтожным, а шерстяных для европейской одежды не поступало с 1940 года. Не лучше было положение и с обувью. Многие ходили в лохмотьях. Чтобы помочь делу, мы до конца Тунисской кампании отправили туда 8000 тонн тканей и 2500 тонн обуви и готовой одежды. Это было немного для 16 миллионов человек, но все же облегчило положение.

Кроме того, мы отправляли в Северную Африку некоторые количества материалов, необходимых для производства того, что было нужно для местного населения и Объединенных Наций: рыболовные снасти, сети, олово для восстановления местной сардинной промышленности, оборудование для местных угольных шахт, чтобы уменьшить завоз угля в регион. Для нужд Объединенных Наций мы получили увеличение добычи железной руды, фосфатов и кобальта, редкого металла, важного для создания сплавов. Большая часть железной руды и фосфатов были отправлены в Англию, чтобы сократить поставки туда стали и удобрений из США. Мы отправляли туда также бензин и запчасти для грузовиков, снабжающих войска, медикаменты для предотвращения эпидемий. Однажды такой груз был срочно доставлен по воздуху, чтобы остановить распространение сонной болезни, угрожавшей и местным жителям, и нашим войскам.

Лишь небольшая часть товаров, поступавших по ленд-лизу, — молоко для детей, часть других продуктов и одежды, — распределялась как прямая помощь. Почти все американские товары распределялись по обычным коммерческим каналам. Если бы мы сами занялись их распределением, нам бы понадобились не несколько десятков человек в совете, а тысячи американских военных и гражданских специалистов. Французские власти платят Америке наличными за поставки гражданских товаров, так как их долларовый баланс увеличился благодаря покупке франков нашими военными в Северной Африке.

После нового урожая в июне 1943 года завоз муки и пшеницы в Северную Африку почти прекратился, и теперь наш импорт продуктов в этот регион почти целиком сводится к небольшим количествам чая, сахара, молока, которые нельзя произвести на месте. Сейчас наши усилия направлены на то, чтобы помочь местному населению прокормить себя и снабжать провизией нашу армию в будущем. С этой целью сюда уже были отправлены в небольшом количестве горючее для тракторов и запчасти для сельхозмашин и планируется в расчете на будущие урожаи отправить туда семена, удобрения, инсектициды и сельскохозяйственную технику. Крестьяне Северной Африки смогли увеличить производство зерна, и вклад этого региона в дело Объединенных Наций возрастает.

Несколько месяцев назад Дэвис, директор отдела военной информации, прислал мне копию письма американского сержанта в Северной Африке Джорджа Фрида своей семье. Он пишет: "Нетрудно заметить, что продовольствие здесь является мощным военным оружием. Если раньше этим людям, может, и было безразлично, чем кончится война, то с появлением американских продуктов все переменилось. Через улицу от нас живет дородная женщина, которая до прихода нацистов была еще дороднее. Она прежде относилась к нам с неприязнью, но теперь другое дело. Сегодня утром она зашла в бакалейную лавку и, к своему изумлению, получила три банки сгущенного молока. Это — витамины для ее детишек, и такой язык она хорошо понимает. Она показала мне банки со слезами на глазах и просила Господа благословить американцев".

Весна 43-го, когда нам удалось предотвратить голод, была критическим временем для подготовки Тунисской кампании. Наши коммуникации пролегали по всему Алжиру. Главными портами бьши Оран и Алжир, через них проходила основная масса грузов. Экстренные грузы переправляли по воздуху из больших аэропортов в Оране и Алжире на полевые аэродромы в прифронтовых районах. Остальные грузы перевозились по земле, на грузовиках или по алжирской железной дороге, в товарных вагончиках всего на 10 тонн (четверть грузоподъемности американского вагона). И шоссе, и железная дорога проходили через горные районы к Тунисскому фронту. Тысячи местных рабочих трудились на дорогах, в портах, на аэродромах, и, хотя условия были благоприятны для вредительства, не произошло ни одного несчастного случая, ни в Алжире, ни в Марокко, которые можно было бы расценить как следствия диверсий. Положение могло быть совсем иным, если бы местное население на три месяца осталось без хлеба. К середине марта были завершены приготовления к финальному наступлению на вражеские войска в Тунисе.

Английская 8-я армия захватила Триполи 23 января 1943 года. Вскоре после этого остатки армии Роммеля отступили в Тунис, за линию Марета, и соединились с направленными туда войсками стран оси. Генерал Эйзенхауэр стал командовать также и 8-й армией, и ему непосредственно подчинялись британские ветераны — генерал Александер, адмирал сэр Каннигэм, маршал авиации сэр Тедцер, командовавшие соответственно сухопутными, морскими и воздушными силами. У всех под началом воевали английские, американские и французские части, а у Александера были также австралийцы, новозеландцы, южноафриканцы, марокканцы, сенегальцы и даже индо-китайцы. У Каннигэма под началом были греческие, польские и норвежские корабли, а в авиации у Теддера кроме англичан и американцев — французы, греки, югославы и подразделения из британских доминионов. В день взятия Триполи к английским войскам присоединилась бригада "Сражающейся Франции" под началом генерала Леклерка, после того как она с боями прошла 3000 миль через Сахару от Форт-Лами во Французской Экваториальной Африке. Занимая по пути один захваченный итальянцами оазис за другим, она понесла большие потери, но жаждала участвовать в Тунисской кампании. Другим колоритным воинским соединением Объединенных Наций в этом регионе был Свободный африканский корпус, созданный генералом Жиро и другими французскими офицерами, хотя он и не был частью французской армии. Он состоял из беженцев из разных стран Европы. Многие из них бьши поляками, а также немецкими и австрийскими изгнанниками, которые перед падением Франции записались в Иностранный легион, а потом бьши отправлены Виши на принудительные работы на Транссахарскую магистраль или в шахты. Освобожденные после прихода союзников, они вступили в корпус Жиро, чтобы продолжать борьбу. В первые месяцы Свободный африканский корпус имел только те вооружения и материалы, которые остались от английских, американских или французских частей. Люди его ездили на английских и американских машинах и в фургонах, предназначенных для езды на мулах, и были вооружены разнообразными винтовками и пушками, было у них по 1-2 танка разных видов из союзных армий. Питались они тем, что могли достать, а одежда была словно собранной на свалке. Но это была одна из самых боевых воинских частей в Африке. Да и регулярные французские части были вооружены и оснащены немногим лучше. В лучшем случае это был уровень 1938-39 годов, и то не в достаточном количестве. Немецко-итальянские комиссии по перемирию "демилитаризовали" практически все, кроме того, что французам удалось спрятать. Едва ли у них на вооружении была хоть одна зенитная пушка. Они располагали несколькими артиллерийскими батареями, несколькими устаревшими танками, ограниченным числом винтовок и пулеметов. Вся французская авиация состояла из нескольких старинных самолетов. В договоре о перемирии 11 ноября 1942 года не было предусмотрено восстановление французских вооруженных сил. Однако 15 ноября президент санкционировал снабжение людей оружием на территориях, освобожденных от оккупации стран оси, с целью ускорить поражение противника. Вскоре отдельные французские части стали добровольно переходить под начало Эйзенхауэра. 13 декабря он распорядился, чтобы подчиненные ему командиры выдавали французам оружие из своих запасов. 4 декабря Эйзенхауэр создал Объединенный комитет из американских, английских и французских отрядов по перевооружению и восстановлению французских вооруженных сил на земле, в воздухе и на море. В соответствии с программой, подтвержденной вскоре Касабланкской конференцией, предполагалось воссоздание французской армии в 300 000 человек и французских ВВС в 1000 самолетов. Вскоре в Африку стали поступать в большом количестве английские и американские вооружения. В отличие от гражданских военные материалы поставлялись французам по ленд-лизу, без оплаты наличными.

20 марта 1943 года началось окончательное наступление на Тунисском фронте. 8-я армия атаковала линию Марета, а американцы под командованием Паттона вместе с 1-й английской армией и французскими частями нанесли удар с другой стороны, чтобы отвлечь часть сил противника. Через несколько дней линию Марета удалось обойти, и 7 апреля передовые отряды американцев соединились с англичанами в районе Гафсы. Войска противника были зажаты союзниками в треугольнике Тунис — Бизерта — Бон. В то же время были нанесены интенсивные воздушные удары по коммуникациям противника в Сицилийском проливе силами авиации Объединенных Наций, выступавшей как единая команда авиаторов, сражавшихся на американских и английских самолетах. За две недели были уничтожены или подбиты 147 транспортных самолетов и 31 судно противника. Заключительное наступление началось 20 апреля, а 7 мая англичане вошли в город Тунис, а американцы вместе с бойцами Свободного африканского корпуса в Бизерту. Через три дня 8-я армия и французские части овладели Боном. Дюнкерк для войск оси не состоялся: около четверти миллиона немцев и итальянцев сдались в плен, и французы захватили около 50 000 пленных.

Французские ВВС, участвовавшие в кампании, были подлинно интернациональными по своему оснащению. Одна эскадрилья летала на 36 "аэрокобрах", полученных по ленд-лизу, другая — на 16 английских "спитфайрах". Была также так называемая Группа-8, имевшая в распоряжении 17 французских "Лео-45" 39-го года, которые уязвимы для дневных полетов, но хорошо проводят ночные бомбежки противника.

9 мая 1943 года в Алжире и Касабланке состоялся парад в честь победы в Тунисе. Тысячи французских солдат, не успевших участвовать в этой кампании, но проходящих обучение для вторжения в Европу, проехали по улицам на танках, самоходных пушках, джипах, грузовиках и других машинах. Позади шли заново вооруженные пехота и инженерные части. Впервые за три года войны французы были в полной парадной форме, а толпы людей на тротуарах плакали и смеялись, махали трехцветными флагами. Франция возрождалась из пепла.

Через восемь недель последовал первый шаг вторжения союзников в Европу: высадка на Сицилии. Эта совместная операция Объединенных Наций потребовала еще больше энергии, чем кампания в Северной Африке. Сицилия стала нашей, а через месяц с небольшим был свергнут Муссолини. В европейской крепости была пробита брешь...

Глава 27.

Ленд-лиз и Соединенные Штаты

США вложили в программу ленд-лиза около 12 центов из каждого доллара, истраченного на нужды этой войны. К середине 1943 года общая стоимость нашей помощи по ленд-лизу достигла 12 900 миллионов долларов, и с тех пор эта цифра росла примерно на 1 миллиард в месяц.

Выразить смысл ленд-лиза в долларах — самый простой, пожалуй, способ его оценить. Но это очень приблизительная оценка: ведь в войнах побеждают не доллары. Победа Объединенных Наций достигается людьми, сражающимися с помощью самолетов, танков, кораблей, орудий. Мерой оценки нашей помощи по ленд-лизу должна быть боевая мощь армий, сражающихся с нашим общим врагом.

А что 12 900 миллионов долларов на июнь 43 года реально значат в смысле боевой мощи? Прежде всего, около 13 тысяч военных самолетов и запасные части к ним, а также много авиамоторов, сделанных на заводах наших союзников. Все эти расходы составили до 2 миллиардов долларов.

Из этих 13 тысяч самолетов больше было отправлено в Россию, чем на другие фронты. Конечно, первоначально большая часть самолетов по ленд-лизу поступала английским войскам, в Англию и Египет, но по мере развития морских и воздушных путей в Россию советская доля получения по ленд-лизу наших самолетов постоянно росла, и к середине 1943 года русские получали более трети из них. Второй по значимости объем этих поставок — самолеты, отправленные в Великобританию; далее следуют Средиземноморье, Тихоокеанский регион, Дальний Восток. Самолеты по ленд-лизу составляют примерно 16 из каждых 100, производимых у нас, а остальные 84 производятся для наших армии и флота. Конечно, количество самолетов, отправляемых из США по ленд-лизу, определяется Объединенным комитетом начальников штабов и Советом распределения боеприпасов, и этот процент может колебаться: например, в один из прошлых месяцев эта доля составила 22%, а в другой месяц — 10%. Наши самолеты не распределяются в зависимости от того, есть ли у союзников возможность за них заплатить или нет. Механизм ленд-лиза гибок и зависит от требований военной стратегии. Самолеты отправляются на те фронты, где они могут нанести противнику наибольший урон.

Доля танков, отправляемых из нашей страны по ленд-лизу, выше, чем доля самолетов. Мы отправили союзникам до 14 тысяч танков, и многие готовятся к отправке. Примерно 38 из 100 производимых у нас танков отправляется по ленд-лизу — это больше, чем по другим видам военных материалов. На танки ушло более 1 миллиарда долларов.

Еще примерно 0,5 миллиарда долларов потрачено на 300 тысяч грузовиков, джипов и других автомобилей. Из каждых 7 автомобилей, поставляемых нами по ленд-лизу, 3 поступили в Россию, 2 — в Тихоокеанский регион, 2 — в Египет, Англию, Иран и на другие театры военных действий. Наши грузовики помогают сражаться с врагом во всех охваченных войной регионах, хотя мы отправляем всего 10 из 100 производимых грузовиков.

Общая стоимость самолетов, танков, автомашин, вместе с более чем 1,5 миллиарда, затраченными на артиллерию и боеприпасы, 1 миллиардом, ушедшим на военные и торговые суда для наших союзников, и расходами на множество мелочей, составляет более 6 миллиардов долларов.

Большая часть вооружений, производимых у нас в стране, — свыше четырех пятых - предназначается для наших войск. Ни один наш солдат не лишился оружия из-за ленд-лиза, об этом заботятся наши офицеры, занимающиеся распределением боеприпасов. Однако мы производим больше оружия, чем можем эффективно применить его против врага. У нас сейчас наибольшие производственные возможности: на нас напали в последнюю очередь, и мы не теряем ни часа производственного времени в ожидании действий врага.

Сначала мы не имели достаточно техники для войны, нам требовалось время для развития производства даже в начале 1942 года, после нападения на нас японцев, мы уступали англичанам по производству оружия, но сейчас наша страна превратилась в арсенал, какого еще не было в мире. Она одна производит больше военных материалов, чем все державы оси. На 6 миллиардов долларов можно произвести очень много вооружений, и наши войска с американским оружием сражаются вместе с вооруженными силами других Объединенных Наций, чья боеспособность возросла и благодаря американскому оружию. Но мы не можем переоценивать свое участие в вооружении наших союзников: их собственная военная промышленность работает на пределе, и они в состоянии, в основном, вооружать себя сами. Мы поставляем им дополнительные военные материалы.

Затраты на все военные материалы составляют до половины наших расходов на помощь по ленд-лизу. На втором месте в этом отношении промышленные материалы, необходимые для производства вооружений, железных дорог и транспорта, строительных работ, а также горючее. Это тоже оружие, хотя и не буквально боевое. На эти цели у нас пошло еще почти 3 миллиарда долларов из общей суммы, потраченной на помощь по ленд-лизу. На первый взгляд не так очевидно некое равенство между кораблями, перевозящими сталь, алюминий или станки, и тем, что уничтожается вражеский солдат, танк или самолет врага. Но если оценить результаты войны в целом, то, может быть, наши промышленные поставки нанесли врагу больший урон, чем наше оружие само по себе. Так, поставляя алюминий в Англию, мы тем самым даем возможность полностью использовать для общего дела квалифицированных английских рабочих и английские заводы, производящие готовые военные самолеты. Отправляя в Россию по ленд-лизу шинный завод, мы даем советским людям возможность производить шины из собственной резины для грузовиков, перевозящих войска, которые заставят нацистов отступить. Поэтому алюминий в Англии и завод в России приносят больше пользы для дела войны, чем если бы все это оставалось у нас в стране.

Окончательное решение о распределении промышленных товаров и сырья принимает Комитет запросов Совета военной экономики (СВЭ) при координации его с Объединенным советом производственных ресурсов и Объединенным советом по сырью. Запросы по ленд-лизу рассматриваются вместе с запросами нашей армии и гражданской промышленности. У сотрудников СВЭ трудная задача: наличие запасов нередко меньше суммы запросов. В этом трудном деле у нас, конечно, бывают ошибки. Иногда из-за естественного желания скорейшего развития наших предприятий мы, возможно, удерживали какое-то сырье и материалы у себя в стране, тогда как они принесли бы большую пользу на предприятиях союзников. Возможно также, что часть материалов, отправленных за рубеж, наоборот, принесла бы больше пользы в нашей военной промышленности. Но и самое продуманное решение может не сработать из-за меняющейся военной обстановки. Например, русские перешли в наступление и больше не нуждаются в заказанной для них колючей проволоке; Бирманская дорога перерезана — и в Китай уже нельзя доставить то, что для него предназначено; организуются срочные поставки для Североафриканской кампании — и сталь для англичан накапливается на складах. О таких случаях Управление по ленд-лизу сообщает СВЭ и другим заинтересованным ведомствам; как и в случае с боеприпасами, происходит перераспределение товаров на наши заводы или другим союзникам по ленд-лизу. Хотя количества промышленных товаров, предназначаемых для ленд-лиза, сами по себе значительны: 7 миллионов тонн стали, станки более чем на 200 миллионов долларов, более 100 миллионов баррелей нефтепродуктов на 30 июня 1943 года, — их процент в общем объеме нашего производства незначителен. За границу по ленд-лизу отправляется только 6 тонн стали из 100, станков только на 9 долларов из 100 и только 4 барреля нефтепродуктов из 100. Но в отношении увеличения боевой силы их значение больше их доли. Партия легированной стали или станков может помочь преодолеть трудности в военном производстве союзников, и ценность поставок существенно возрастет: ведь они способствуют увеличению производства оружия.

То же самое можно сказать о наших продовольственных поставках по ленд-лизу. Разумеется, наша армия и гражданское население должны иметь все необходимое для их максимальной боеспособности и трудоспособности. Но важно и помочь укрепить боеспособность наших союзников. Нельзя, насколько это от нас зависит, допускать недоедания среди английских рабочих, голода в России или недостаточного питания красноармейцев. Комитет распределения Военного продовольственного управления под общим руководством Объединенного продовольственного совета выполняет ту же распределительную работу, что и СВЭ в отношении промтоваров: его задача — решать, сколько продовольствия мы можем выделить для жизненных нужд союзников. С начала действия программы ленд-лиза до середины 1943 года мы поставили союзникам по ленд-лизу до 5 миллионов тонн продовольствия и еще 700 000 тонн другой сельхозпродукции. В целом эти расходы составили еще почти 2 миллиарда долларов от общей суммы затрат на нашу помощь по ленд-лизу.

В общем объеме американского продовольствия доля его, предназначенная для ленд-лиза, невелика: 6% в 1942-м и около 10% в 1943 году. По отдельным видам продуктов эта доля и того ниже: 0,5 фунта говядины из 100 фунтов, 3 кварты молока из 100, 2 банки фруктовых консервов и менее одной банки овощных консервов из 100 были отправлены по ленд-лизу. Мы отправили только 1 фунт сливочного масла из 100, и все это пошло в Россию. Но доля поставок продуктов, не столь критически необходимых нам, была выше. Мы поставили по ленд-лизу около 12 фунтов свинины и 5 фунтов баранины из каждых 100 фунтов, 10 яиц из 100, 20% рыбных консервов и 18% сухофруктов. Американские военные и гражданское население получают до 90% производимого у нас продовольствия. Почему же у нас есть некоторые трудности? В 40-м, 42-м и 43-м годах мы достигли рекордного уровня производства продовольствия, и в этом году тоже можем достичь высшего уровня, несмотря на трудности, с которыми сталкиваются наши фермеры. Попробуем, однако, ответить на вопрос: "Куда деваются наши продукты?"

Многие молодые люди сейчас пошли на военную службу. Они стали питаться лучше, и я знаю: никто из американцев возражать против этого не станет. Но, даже принимая во внимание это обстоятельство, как и поставки по ленд-лизу, гражданское население имеет возможность в среднем приобретать не меньше продуктов, чем в довоенные годы. И все же у нас имеются известные трудности с продовольствием. Дело в том, что у среднего американца сейчас больше денег на еду, чем было до войны, и он предпочитает их тратить. Отсюда и возникают затруднения. Но факт есть факт: США не пережили ничего худшего, чем неудобства с продуктами. У одних из нас нет возможности покупать такое же количество, например, сливечного масла или говядины, как прежде, а у других потребление этого выросло, и они смогли позволить себе адекватное питание. Но никто в нашей стане из-за войны не получил меньше продуктов, чем их нужно для хорошего здоровья.

Однако за пределами США вполне реальная нехватка продовольствия будет возрастать с приближением войны к победному концу. Так было во всех больших войнах, а эта война самая большая и опустошительная из всех, известных когда-либо на Земле. Теперь, когда мы ворвались в европейскую крепость фашистов и освобожденные народы присоединяются к нам в походе на Берлин, нам, может быть, следовало бы поставлять в другие страны больше продовольствия. Не говоря уже о естественной гуманности, это нужно делать в интересах и нашей победы. Голод приносит с собой эпидемии, которые могут погубить больше американских солдат, чем вражеские бомбы и пули, а отчаяние голодных людей может вызвать беспорядки — серьезнейшую помеху нашим операциям. Если же заглянуть в будущее, то голод и болезни могут вызвать уныние и апатию у людских масс, что будет только мешать возрождению опустошенных стран и возможности их взаимовыгодной торговли с нами и с остальным миром. Помощь освобожденным народам никак не будет означать уменьшение продуктов в США. Все говорит о том, что мы и впредь будем иметь едва ли не лучшее питание в мире, а наша продовольственная помощь голодающим в других странах только поможет нашим солдатам скорее вернуться с победой домой.

Поставки по ленд-лизу продовольствия, оружия и промышленных товаров вместе взятые обошлись нам примерно в 11 миллиардов долларов. Остальное — примерно 2 миллиарда из общей суммы — пошло не на товары, а на обслуживание наших союзников: аренду и ремонт судов, перегонку самолетов, обучение летчиков и пр. Примерно 0,5 миллиарда долларов истрачено на производство и хранение продукции, предназначенной для ленд-лиза. Чуть более миллиарда израсходовано на морской и воздушный транспорт для нужд союзников, и еще около 300 миллионов — на ремонт кораблей на наших верфях.

Итак, если взять 12,9 миллиарда долларов — общую сумму стоимости нашей помощи по ленд-лизу, то из этой суммы 6,2 миллиарда ушло на вооружения и военные материалы, 2,8 миллиарда — на промышленные товары, 1,9 миллиарда - на продовольствие и сельскохозяйственные товары и еще 2 миллиарда — на транспортное обслуживание, ремонт судов, заводы и пр. Мы предоставляем все это нашим союзникам по ленд-лизу, потому что они так же сражаются за наше дело, как и наши солдаты.

Мы, американцы, однако, люди прагматичные, и кто-то может спросить: "12,9 миллиарда — это очень большая цена. Оправданны ли такие расходы?"

Я думаю, что мы возвращаем затраченное даже вдвойне. Ленд-лиз не принес нашей экономике ущерба, дивиденды же эта помощь принесла огромные. Мы затрачиваем значительную часть наших национальных ресурсов на борьбу с врагом, а также на наших союзников. Но если бы не было ленд-лиза, если бы Англия сдалась, если бы Гитлер изолировал Россию, а японцы полностью захватили Китай, то мы остались бы один на один с миром, покоренным странами оси. И тогда кто измерил бы наши потери в людях и материальных ценностях, понесенные ради спасения нашей свободы?

Но лучше вспомнить красноречивое высказывание сенатора Джорджа в июне 1943 года, во время обсуждения ассигнований на программу ленд-лиза. В апреле расходы на эту программу достигли 11 миллиардов долларов, а в мае мы поставили перед Сенатом вопрос об ассигновании еще 6 миллиардов. Сенатор Джордж, председатель Финансового комитета, так объяснил, почему стоит тратить деньги на программу ленд-лиза:

 — Нация сейчас тратит около 8 миллиардов в месяц. Если бы не те приготовления, которые мы сделали в эти месяцы, выиграв время, война, я убежден, продолжалась бы на год дольше. В год мы тратим на войну до 100 миллиардов долларов, а кроме того, мы могли бы потерять огромное число жизней лучших сынов нации. Даже сократив войну только на полгода, мы сбережем 48 миллиардов долларов, потратив всего 11 миллиардов, а кровь наших солдат, слезы наших матерей оценить вообще невозможно...

Дальше