Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Изгнание

Приказ из Центра.-В походной колонне.- Встреча с гвардейцами.- Дорога в Минск.- Парад партизан.- Доблестные патриоты

Прочитав радиограмму, я не удержался и радостно воскликнул:

- Замечательно!

- Что именно? - поинтересовался замполит Сермяжко.

ВСТАВКА 454 страница (временно отсутствует)

шлого года Минский подпольный горком КП(б)Б. Вся деятельность партизан проходила под постоянным руководством партийных органов, Центрального штаба и наркомата.

В связи с рейдом на запад горком освободил меня от руководства подпольными группами в Минске и других городах области. Я передал секретарям списки подпольщиков и связных, пароли и явки.

После совещания мы объявили бойцам о приказе Москвы. Окончилась партизанская битва на родной земле! Парни, прошедшие огонь, воду и медные трубы, азартно выкрикивали:

- Даешь Пруссию!

- Войдем в Берлин!

По этому радостному случаю я разрешил начхозу Иосифу Иосифовичу Коско организовать праздничный ужин с вином.

Три ночи подряд на площадке близ деревни Обчее мы принимали грузы с самолетов, присланных Центром. Нам сбросили боеприпасы, одежду, обувь, мясные консервы, рис, табак, сахар, свежие московские газеты, пистолеты, автоматы и ручные гранаты.

В поход решили взять 500 бойцов, самых молодых и крепких. Остальных я поручил Дмитрию Кузнецову. На его же попечении был семейный лагерь.

- Вреди отступающим гитлеровцам чем можешь,- сказал я на прощание лейтенанту,- соединяйся и взаимодействуй с армейскими частями. Встретимся после победы.

В распоряжении горкома остались для связи с минским подпольем Краснитский, Мурашко, Матузов и многие другие, ушедшие из города на базу отряда под угрозой ареста фашистскими палачами из СД и абвера.

Тепло простившись со всеми, походная колонна покинула лагерь. Группу разведчиков вели хорошо знавшие местность Юлиан Жардецкий и Павел Рулинский. Ночью перешли шоссе Минск - Слуцк и через 40 километров оказались в лесах Копыльского района. Здесь повстречались с разведкой из бригады Шестопалова, а вскоре к нам приехал и сам комбриг. Он рассказал о положении в этой зоне и выделил спецотряду проводников.

На привале настроили рацию и приняли сообщение Москвы о летнем наступлении Красной Армии в Белоруссии.

- Скорей на запад,- весело сказал Сермяжко.- Не то окажемся в тылу у своих!

Кто из лесных воинов в эти долгие месяцы не жаждал скорее встретиться с частями Красной Армии! Но теперь патриотический долг вел нас в Пруссию, чтобы там приложить опыт, накопленный в белорусских пущах. Все рвались вперед, не обращая внимания на тяжелую поклажу, труднопроходимые дороги, на стертые новыми сапогами ноги и вечную походную усталость.

За три дня мы дошли до Немана и на его зеленом берегу остановились на привал. Мне вспомнилось, как мы форсировали эту реку в 1924 году после дерзкой Столбцовской операции. И вот спустя 20 лет я снова в тех же местах и опять должен попасть со своими бойцами на западный берег. Как прихотливо порой складывается судьба, сколько в ней бывает повторов, вариаций на одну тему, но абсолютно точных совпадений не случается никогда. На этот раз не пришлось мне переправиться через Неман.

Яновский принял радиограмму, в которой отряду предписывалось прекратить рейд и оставаться на месте. Во втором сообщении из Москвы говорилось о посмертно награжденных наших товарищах: Николае Денисевиче, Владимире и Константине Сенько, Николае Андросике, Вайдилевиче, Якове Воробьеве, Гейнце Линке, Павле Грунтовиче, Ване Залесском, Туркине и многих других.

Обе радиограммы я зачитал бойцам. Первая вызвала разноречивые толки, вторая сосредоточенное молчание. Павшие герои навсегда остались в наших рядах, мы не вычеркнули их ни из списков, ни из сердца.

- Как же понять новый приказ? - спрашивали меня командиры и рядовые.

- Я знаю не больше вашего. Поживем - увидим.

Костя Сермяжко сказал, что, наверное, надобность в нашем отряде на западе иссякла, другие отряды из более близких районов могли прийти в Восточную Пруссию раньше нас, да и вообще военная обстановка так стремительно меняется, что всего вперед не угадаешь! Мы согласились с замполитом и стали ждать дальнейших распоряжений.

В последних числах июня конная разведка Красной Армии натолкнулась на наши посты. Валя Васильева, Ларченко и Терновский привели в наше расположение отряд гвардейцев 1-го Белорусского фронта. На радостях партизаны стащили их из седел и стали качать. Потом пошли расспросы, разглядывание погон и гвардейских знаков. Устроили товарищеский ужин, на котором бойцы спецотряда и гвардейцы многое вспомнили из пережитого и увиденного. Одни рассказывали о войне в тылу врага, другие - о фронте, и все вместе дружно пили за изгнание фашистов из пределов родной страны.

У меня с армейскими разведчиками состоялся и деловой разговор. Я передал им данные нашей разведки о противнике, они обрисовали мне ход наступательного сражения в Белоруссии. Получалось, что передовые части в продвижении на запад опередили нас на многих участках. Но линия фронта не была сплошной, и в тылу наших войск оставались порой крупные вражеские группировки.

На следующее утро к нашему лагерю подъехали артиллеристы резерва Главного Командования. Пушкари упрекали партизан за порчу дорог - ни пройти, ни проехать, тем более со сверхмощными орудиями. А лесные воины им отвечали: «За то нам ордена навесили!»

Так или иначе, а встрече были рады обе стороны.

Новая радиограмма предписывала нам войти в освобожденный Минск. Столица Белоруссии свободна! Партизаны и артиллеристы грянули могучее «ура», десятки крепких загорелых рук подкинули в воздух радистов, и те долго взлетали чуть не до верхушек молодого сосняка.

По-братски прощались бойцы спецотряда с фронтовиками, вместе сфотографировались, закусили, спели песни. Наш путь лежал на северо-восток, они уходили на запад, к недалекой уже государственной границе, а потом в Польшу и Германию.

В Минск мы не шли, а летели словно на крыльях. Нам еще в точности не было известно, что там будет, но все ждали встреч с товарищами по борьбе, с родными и близкими или хотя бы известий о них... Военная обстановка все еще была сложна, однако мы решили выйти из леса и для быстроты продвигаться прямо по шоссе Слуцк - Минск.

- Довольно бродить по болотам да чащам. Пусть нынче окруженные немцы покормят комаров,- говорили партизаны.- Меняемся ролями!

На полях созревали озимые, в лесах неистовствовали певчие птицы. Похоже, освобождение от постылых пришельцев праздновала и белорусская природа.

Навстречу нам двигались бесконечные армейские колонны: автомашины с бойцами и грузами, танки, самоходки, тягачи с прицепами. В небе летели краснозвездные истребители, бомбардировщики, штурмовики. Давно мы не видели такой грозной силы, давно не чувствовали себя так уютно.

- Ну и ну! - с восхищением восклицали партизаны, широко раскрыв глаза.

В восемь утра 6 июля спецотряд вступил в Самохваловичи. До столицы Белоруссии оставалось 18 километров. Но здесь нас остановил армейский патруль. Офицер пояснил мне, что дорога на Минск небезопасна, южнее города скопились остатки разбитых частей и пытаются прорваться к своим на запад. Я пошел к старшему начальнику. Седой молодой полковник сказал:

- В город мы вас не пустим. Противник появляется внезапно отрядами до тысячи человек, погибнете. Даже сюда наведывается...

- Тогда дайте нам участок обороны!

- Это другое дело. Сил у нас тут маловато пока.

Полковник выделил спецотряду участок на опушке леса. Около полудня из кустов появились немцы. Карл Антонович по моей просьбе крикнул им, чтобы сдавались. В ответ застрочил пулемет. Мы ответили, потом атаковали и захватили пленных. К вечеру нас сменила рота фронтовиков, а мы двинулись в Самохваловичи. Местечко оказалось забито партизанами.

- Какой бригады? - спросил я одного.

- Третьей Минской.

- А где комбриг Мысник?

Партизан ответить не смог, пришлось долго разыскивать командира. Мысник был в дурном расположении духа.

- Подумать только! Минск - рукой подать, а нас туда не пускают. Да что мы, воевать не умеем?! Блудных фашистов не побьем? Пойдем к генералу, Градов!

- Пойдем!

Армейский генерал, вероятно, впервые столкнулся с партизанским напором.

- Пустите нас сегодня же! - потребовали мы в один голос.

- Не могу, дорогие товарищи. По данным авиаразведки, крупные группировки неприятеля то и дело пересекают Минское шоссе, стремясь на запад. Пропадете, обождите до завтра.

- Да у нас две тысячи обстрелянных партизан! Нам ли бояться окруженных и разбитых гансов! Да мы их знаете как...- горячился комбриг Мысник, я его поддерживал.

Генерал уступил нашему натиску. Но не сразу.

- Храбрецы! - вначале воскликнул он.- Легендарные герои! И не жаль вам голову сложить в дни освобождения! Братва лихая! Лесная вольница!

Потом смягчился.

- Бог с вами. Вы же партизаны. Не пусти вас - мелкими группами просочитесь. Нет уж, идите лучше массой. Разрешаю!

Мы поблагодарили.

- Боеприпасов подкинуть? - осведомился генерал.- Стычек-то вам не избежать, сведения у нас точные насчет окруженных.

- Разве что мин,- сказал повеселевший Мысник.

- Будут мины, комбриг! Двигайте, орлы, отчаянные души, ни пуха вам!

Пополнив запас мин, вечером бригада и спецотряд выступили по шоссе в сторону Минска. Впереди и на флангах шли усиленные группы разведчиков. Возле деревни Стань-ковщины они обнаружили во ржи большую компанию фашистов.

- Возьмем? - предложил Мысник.

- Возьмем.

Партизаны бесшумно окружили поле. Карл Антонович выдвинулся вперед и предложил немцам сдаться. Те стали строчить из пулемета. Тогда мы открыли огонь и начали сжимать кольцо. Враги не выдержали, один за другим вставали с поднятыми руками и шли в плен. Это были остатки полка 110-й штурмовой дивизии. Мы построили пленных в колонну и повели за собой.

По пути мы выловили еще несколько немецких групп, и колонна взятых в плен заметно увеличилась.

Близ Минска нам встретились наши танки и пехота: началась ликвидация окруженных войск противника. Возле самого города мы передали пленных армейской части.

В белорусскую столицу бригада и спецотряд пришли в 11 часов вечера 6 июля.

Город кое-где горел, центр фашисты превратили в руины. Несмотря на позднее время, на улицах было полно народу. Население горячо приветствовало нас. Партизан обнимали, целовали, дарили цветы. Только не преподносили хлеба-соли, потому что ни того, ни другого у минчан давно не было и в помине. Питались они в основном картошкой на воде.

Местами раздавалась перестрелка. Это бойцы выбивали уцелевших оккупантов.

Спецотряд расположился лагерем на берегу искусственного озера. Я разыскал горком партии. Встреча с Лещеней и Машковым была сердечная. Секретари работали уже вовсю, даже ночами. Связные приводили к ним подпольщиков, они знакомились, расспрашивали о боевых делах. Командир группы Борис Иванович Чирко доложил, что его люди внимательно следили за действиями вражеских минеров и спасли от взрыва заводы имени Мясникова, имени Ворошилова, имени Кирова, «Большевик», Дом Красной Армии, Театр оперы и балета, Вторую электростанцию{5}.

Первый секретарь и все присутствовавшие крепко пожали руку мужественному подпольщику.

- Народ никогда не забудет ваших заслуг,- сказали ему.

Экономист ликероводочного завода Петр Карпович Национ рассказал, как была организована охрана завода от разрушения отступающими фашистами и как члены подпольной группы Пинкевич и Стопленник 3 июля разминировали крупный немецкий склад боеприпасов. Все огромное количество снарядов, мин, авиабомб, гранат и толовых шашек передано по акту трофейной команде Красной Армии.

Пришли в горком Гаврилов, уничтожавший пассажирские вагоны с вражескими офицерами и солдатами, Игнат Чирко, сжигавший цистерны, и многие другие подпольщики.

С 6 июля в Минск со всей освобожденной к тому времени республики стали прибывать партизанские бригады и отряды. Город не мог вместить такого количества людей. Ведь в Белоруссии действовало 213 бригад и 1255 отрядов, из которых 997 входили в состав бригад и 258 сражались самостоятельно. Поэтому в окрестностях раскинулись партизанские лагеря. Жизнь в них шла новая, мирная. Хотя до конца войны оставалось еще десять месяцев, белорусский народ уже праздновал первую победу - избавление от гитлеровской оккупации.

Площади и улицы столицы были с утра до вечера запружены местными жителями и партизанами. Происходили радостные встречи товарищей по оружию, родных и близких. Песни лились во всех концах города.

В ознаменование большой победы над подлым врагом правительство БССР провело 16 июля 1944 года в Минске парад партизан.

С утра отовсюду - из Сторожевки, Комаровки, от Червенского тракта, из окрестных деревень потянулись к ипподрому колонны лесных воинов и населения. Огромный зеленый луг на берегу Свислочи заполнила необъятная людская масса. Мне вспомнились минские праздничные довоенные демонстрации. Десятки тысяч собирались тогда на площади Ленина, но такого количества народа я ни разу не видел.

Пробиваясь сквозь скопление радостных людей, я и Костя Сермяжко повстречали немало знакомых. Партизанский командир Андрей Дубинин рассказал, что в Западной Белоруссии накануне соединения с частями Красной Армии погиб майор Леонид Иосифович Сорока, наш давнишний сосед по Минской зоне... Не успели пережить это трагическое известие, как навстречу живой, загорелый и невредимый Федор Боровик. Весной он ушел с группой политрука Николаева в отряд майора Серго согласно указанию Центра. Был там командиром группы подрывников, пустил под откос шесть эшелонов... И так, пока мы шли к своему отряду, добрые новости перемежались с печальными, и мы с Костей то хмурились, то улыбались.

Перед началом парада на трибуну поднялся секретарь ЦК Компартии Белоруссии П. К. Пономаренко, командующий 3-м Белорусским фронтом генерал армии И. Д. Черняховский, секретарь Минского обкома В. И. Козлов и другие партийные, советские и военные руководители.

Товарищ Пономаренко поздравляет всех с освобождением Белоруссии.

Огромная площадь отвечает партизанским «ура!».

- Разрешите от вашего имени передать слова любви и благодарности нашей родной Коммунистической партии, славным воинам, принесшим освобождение белорусской земле.

Снова звучит взволнованное «ура! ура!».

- Да здравствует наша великая Родина!

- Ура!!

Пантелеймон Кондратьевич от имени участников митинга и всего белорусского народа благодарит войска трех Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов, изгнавших врага с территории республики.

Он говорит о том, что пришлось пережить людям в фашистской неволе, вспоминает тех, кто не дожил до светлого дня. Сотни тысяч советских граждан уничтожены гитлеровскими злодеями, замучены в лагерях смерти, в душегубках, зверски истреблены в селах и городах. Сколько матерей потеряли своих дочерей и сыновей, сколько детей остались сиротами!

Пономаренко говорит о героизме народа, о боевых делах партизан. Душой всенародного сопротивления гитлеровским оккупантам была Коммунистическая партия. В тылу врага действовали 10 подпольных обкомов, 193 межрайкома, меж-райпартцентра, горкома и райкома, 1,2 тысячи первичных партийных организаций в партизанских соединениях и отрядах и 184 территориальные парторганизации. Под руководством партии было создано и работало 10 областных, 210 городских и районных комитетов комсомола, более 5 тысяч первичных комсомольских организаций, объединявших свыше 95 тысяч членов ЛКСМБ, с оружием в руках боровшихся против иноземного нашествия.

Пантелеймон Кондратьевич вспоминает о тяжелом и героическом пути, который прошел народ за три года войны, называет имена многих героев партизанской и подпольной борьбы.

- Товарищи минчане! Партизаны и партизанки! Вы показали себя доблестными патриотами в эти страшные три года, вы не покорились врагу. Сейчас перед вами стоит задача - не покладая рук работать над восстановлением и обновлением родного Минска, всех городов и сел Белоруссии. Нам помогает вся страна. Уже идут первые поезда с продовольствием и строительными материалами из Горького, Свердловска и других мест. Мы залечим раны нашей прекрасной столицы!

- Залечим! - ответил народ.

Митинг закончился. Партизаны равняли ряды.

- Парад, смирно! Бригады и отряды замерли.

- Равнение направо! Поотрядно, шагом марш!

Первой перед трибуной проходит бригада имени Воронянского. За нею - бригады имени Щорса, Чапаева, Чкалова, Кирова. На украшенных цветами лошадях проезжают партизаны-конники. Катятся трофейные пушки. Идут бойцы бригад «Штурмовая», Первой, Второй и Третьей Минских.

За ними шагает наш спецотряд. Пройдя мимо трибуны, я, замполит Сермяжко и начальник штаба Козлов отошли в сторону посмотреть на продолжение парада.

Какие гордые, мужественные лица! Сколько достоинства и благородства во всем облике лесных бойцов.

Проходят бригады «Буревестник», имени Ворошилова, «Беларусь» и другие. Разная одежда, разные возрасты, разнообразное оружие, но общее дело, одна Родина, одна Правда!

Незабываемый парад.

Дальше