Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава XIII.

Воронежско-Касторненская, Белгородско-Харьковская...

I

Резкое изменение обстановки, произошедшее в результате решительных действий советских войск в середине и в конце января 1943 г., не было неожиданным ни для командного состава 40-й армии, ни для ее воинов. Бесспорно, многое было ново для нас в складывавшейся тогда ситуации. Ведь уже через несколько дней после начала операции враг повсюду бежал, и боевые действия все больше сводились к перехвату его путей отхода, дроблению окружаемых войск и затем их пленению или уничтожению. Но разве не ждал каждый из нас этой минуты, разве не знали мы с первого дня войны и в самые тяжелые недели и месяцы отступления, что не сегодня, так завтра наступит, неотвратимо придет час возмездия!

Никогда не забыть ни этого чувства, ни радостной волны, захлестнувшей сердце после ноябрьско-декабрьских событий в районе Сталинграда и потом снова в дни нашего январского наступления. Пришел долгожданный час! Об этом свидетельствовало все: и то, что советские войска теперь наступали на широком фронте, и то, что они наносили удары с нарастающей силой, и особенно то, что это были искусные удары - не на выталкивание противника, а на его окружение и уничтожение.

В развертывавшихся событиях не трудно было увидеть четкую последовательность. Становилось очевидно, что они порождены единым замыслом, грандиозным по масштабам и целям, и что руководство его реализацией осуществляется из единого центра, по хорошо продуманному плану и с невиданной широтой и искусством, Сначала - окружение противника в районе Сталинграда. Потом - разгром врага на Среднем Дону. Теперь - ликвидация острогожско-россошанской группировки захватчиков. И было ясно: на очереди новые удары по врагу. [403]

Первым из них на нашем участке фронта стал удар по 2-й немецкой армии, оборонявшейся в районе Касторное, Воронеж. Надо сказать, что ее положение намного ухудшилось в результате Острогожско-Россошанской операции, которая привела к серьезным изменениям в начертании линии фронта. До 12 января 1943 г. она проходила юго-восточнее г. Ливны, где оборонялись 13-я армия Брянского и 38-я армия Воронежского фронтов, затем, в полосе 60-й армии, резко поворачивала на юг, к Воронежу, дальше, на участке 40-й армии, она тянулась в том же направлении. В ходе Острогожско-Россошанской наступательной операции правофланговые соединения 40-й армии вышли за Доном на линию Костенки - Семидесятское - Городище и этим внесли резкий корректив в конфигурацию фронта. В треугольнике Ливны - Старый Оскол - Воронеж образовалась вытянутая на восток дуга, в которой и оказалась 2-я немецкая армия, левофланговая из группы армий «Б». С севера над ней нависали 13-я и 38-я, с востока и юга ей угрожали 60-я и 40-я армии.

Положение 2-й немецкой армии напомнило мне другую дугу, образовавшуюся в сентябре 1941 г. в районе Киева. Она была вытянута не на восток, как эта, а на запад, и оборонялись внутри нее не вражеские войска, а наши. Причем именно 2-я немецкая армия совместно с танковой группой Гудериана наносила тогда с севера охватывающий удар по правому крылу войск Юго-Западного фронта.

Как шумно ликовал в то время враг. Он объявлял на весь мир - в который раз! - об уничтожении Красной Армии, о близком окончании «восточного похода». С тех пор прошло больше года, но выигрыш войны стал еще менее достижим для противника. Пожалуй, теперь немецко-фашистское командование могло с большим основанием говорить о приближении конца «восточной кампании». Но конца бесславного, позорного. Он нес с собой поражение гитлеровской Германии, уничтожение фашизма.

Да, ситуация изменилась. Для нас настало время расквитаться с врагом.

Ставка Верховного Главнокомандования внимательно следила за успешными действиями нашего фронта. Ее представитель генерал армии А. М. Василевский безотлучно находился у нас в войсках. Еще в ходе Острогожско-Россошанской операции он предложил воспользоваться резким ухудшением положения 2-й немецкой армии в районе Воронежа и разгромить ее. Верховное Главнокомандование приняло это предложение.

20 января Ставка приказала войскам Брянского и Воронежского фронтов провести совместную наступательную операцию с целью освобождения важных узлов дорог Воронежа и Касторное, создания условий для наступления Красной Армии на курском и харьковском направлениях. Для этого они должны были ударами с севера и юга - по сходящимся направлениям на дальних флангах [404] дуги окружить и уничтожить находящиеся внутри неё главные силы 2-й немецкой армии.

Их окружение предстояло осуществить нашей 40-й армии совместно с 13-й армией Брянского фронта под командованием генерал-майора Н. П. Пухова, которой для этого было предписано наступать своим левым флангом на Касторное. Одновременно согласно замыслу Ставки силами 38-й и 60-й армий (ими соответственно командовали генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов и генерал-майор И. Д. Черняховский) наносился вспомогательный удар с целью расчленения на части окружаемой группировки противника. Начало наступления было намечено на 24-26 января.

20 января, когда была получена эта директива Ставки, 40-я армия продолжала наступление. В тот день наши левофланговые части после упорных боев освободили г. Острогожск. В центре, северо-восточнее Алексеевки, мы совместно с 15-м танковым корпусом приступили к ликвидации окруженных неприятельских войск. На правом фланге, сломив сопротивление войск противника, переброшенных из Воронежа немецко-фашистским командованием, 25-я гвардейская стрелковая дивизия и 253-я стрелковая бригада продвинулись еще на 8-15 км. Именно в тот день они закрепились на рубеже Семидесятское - Городище, ставшем затем нашим исходным районом в Воронежско-Касторненской операции.

В соответствии с замыслом Ставки командующий Воронежским фронтом генерал-полковник Ф. И. Голиков решил осуществить прорыв на трех участках.

Главный удар фронта наносила наша 40-я армия из района Роговатое в направлении Горшечное, Касторное. Там ей и предстояло соединиться с 13-й армией, тем самым замкнуть кольцо вокруг вражеской группировки войск. Кроме того, нам было приказано частью сил наступать на Старый Оскол, Ястребовку с целью создания внешнего фронта окружения и обеспечения с запада левого крыла фронтовой ударной группировки.

38-я армия должна была нанести отсекающий удар на Нижнюю Ведугу. Навстречу ей предстояло наступать 60-й армии. Ее задача состояла в том, чтобы частью сил сковать вражеские войска в районе Воронежа. Для активных действий она получила от 40-й армии 22-километровый участок фронта на правом берегу Дона от Костенки до населенного пункта Семидесятское. Вместе с ним в состав 60-й армии мы передали и находившиеся на этом рубеже несколько наших соединений. Это были блестяще проявившие себя в боях 141-я стрелковая и 10-я артиллерийская дивизии, 253-я стрелковая, 86-я и 150-я танковые бригады и переданная из резерва фронта 322-я стрелковая дивизия. Жаль было расставаться, но - что поделаешь! - этого требовали интересы операции.

В свою очередь состав 40-й армии был пополнен переданными нам 183-й, 309-й стрелковыми дивизиями и 129-й стрелковой бригадой. Кроме того, прибыл наконец 4-й танковый корпус [405] генерал-майора А. Г. Кравченко, поступивший в оперативное подчинение 40-й армии.

Андрея Григорьевича Кравченко я знал еще с довоенных времен, когда мы вместе служили по 2-м механизированном корпусе. Он был тогда начальником штаба 16-й танковой дивизии и уже в то время проявил себя с самой лучшей стороны. Во время войны мы впервые встретились под Сталинградом, где его 4-й танковый корпус действовал некоторое время в составе 1-й гвардейской армии. Там я узнал его ближе, уже в боевых условиях, в которых генерал Кравченко действовал вдумчиво и смело.

Уже под Воронежем до меня дошли вести об успешных действиях 4-го танкового корпуса во время прорыва обороны и окружения 6-п немецкой армии. Я искренне порадовался тогда за Андрея Григорьевича. О нем я вспомнил и после разговора по телефону с Верховным Главнокомандующим, когда узнал, что 40-я армия будет усилена танковым корпусом. Хорошо бы, подумалось, получить Кравченко с его отважными танкистами.

И хотя чудес, как известно, не бывает, но именно 4-й танковый корпус и был придан 40-й армии. Немного он запоздал, не успел принять участия в Острогожско-Россошанской операции. Но зато к Воронежско-Касторненской прибыл как раз вовремя. И это было как нельзя кстати.

К 24 января перегруппировка была полностью завершена. Войска армии на 50-километровом фронте Семидесятское-Городище заняли исходное положение для наступления. В ходе перегруппировки, которая проходила одновременно с действиями по ликвидации окруженных вражеских войск в районе Алексеевки, дивизии должны были развернуться на 90 и более градусов, т. е. с западного и юго-западного направления на северное и северо-западное. Этот маневр был успешно осуществлен, несмотря на продолжавшиеся контратаки войск противника, перебрасываемых из Воронежа в состав так называемой корпусной группы «Зиберт».

В выполнении поставленной задачи нам благоприятствовало то, что мы находились у только что образовавшегося южного фаса воронежского выступа. Немецко-фашистское командование не располагало там ни достаточным количеством войск, ни заранее подготовленной обороной.

Правда, оно спешно перебрасывало в этот район войска, и их численность к началу нашего наступления превысила три дивизии, которые и составили вышеназванную корпусную группу «Зиберт». Кроме того, местность, по которой предстояло наступать 40-й армии, была сильно пересеченной и, главное, понижалась в сторону наших войск, что давало определенное преимущество обороняющемуся противнику.

И все же на стороне советских войск были более важные факторы: и крайне невыгодное оперативное положение противника, [406] и резкий упадок духа в его войсках, вызванный поражениями под Сталинградом, на Кавказе, у нас на Дону, а также под Ленинградом, и возвышенное настроение советских войск, окрыленных начавшимся освобождением родной земли и рвавшихся в бой во имя полного разгрома врага. Наконец, наши соединения и части не только имели хорошую боевую технику, но и были тепло одеты и обуты, так что ни метели, ни морозы, которые иногда доходили до 28°, не могли остановить их наступление.

Одновременно с окончанием перегруппировки были осуществлены все подготовительные мероприятия. Штаб армии, по-прежнему возглавляемый генерал-майором З. З. Рогозным, и на этот раз отлично справился с организацией наступления, несмотря на то, что времени на подготовку было мало.

Быстрому созданию самой мощной на Воронежском фронте ударной группировки 40-й армии способствовали два первостепенной важности обстоятельства. Первое заключалось в том, что в наступательной операции с 12 по 24 января дивизии армии понесли весьма незначительные потери, сохранили боевую мощь и наступательный порыв. Второй, не менее значительный, фактор - уже упомянутое прибытие 4-го танкового корпуса и трех лыжных бригад.

Зато на 40-ю армию и задача была возложена чрезвычайно ответственная. Обсудив ее с членами Военного совета и начальником штаба, я принял решение перейти 24 января в наступление на всем 50-километровом фронте от Семидесятского до Городища. Главный удар наметил нанести на 30-километровом участке. Оперативное построение армии определил в два эшелона. Первому из них в составе пяти стрелковых дивизий, стрелковой и двух танковых бригад была поставлена задача разгромить противостоящие вражеские войска. Наступая в северном направлении, они должны были на четвертый день соединиться с идущими навстречу частями 13-й армии и совместно с ними замкнуть кольцо вокруг главных сил 2-й немецкой армии.

В создании внутреннего фронта окружения в районе Касторное предстояло участвовать 183-й стрелковой дивизии и 129-й стрелковой бригаде, действующим соответственно с 16-й истребительной и 192-й танковой бригадами, внешнего фронта - 25-й гвардейской, 309, 107-й и 340-й стрелковым дивизиям. 4-му танковому корпусу было приказано освободить к исходу первого дня наступления Горшечное и усиленным передовым отрядом овладеть Касторным. На следующий день корпус должен был занять станцию Нижнедевицк и нанести удар на Нижнюю Ведугу для содействия 60-й армии в выполнении ее задачи в Воронежско-Касторненской операции.

Соединения первого эшелона имели полосы наступления шириной от 6 до 12 км. Самыми узкими - 6 и 8 км - они были у 309-й и 107-й стрелковых дивизий, действовавших в центре [407] оперативного построения армии. Это и было направление нашего главного удара.

Следует отметить, что, несмотря на это, ни 309-я, ни 107-я стрелковые дивизии не были усилены танками. Зато на их участках наступал и 4-й танковый корпус. Он действовал совместно со стрелковыми соединениями первого эшелона, так как оборона противника в полосе армии была слабо развита. Так или иначе, на 1 км фронта прорыва мы имели очень мало танков - в среднем по 8,2.

Недостаточной была сначала и артиллерийская плотность - около 40 орудий (и минометов) на 1 км фронта. Но затем она значительно возросла, так как к нам из 60-й армии в ходе операции возвратилась 10-я артиллерийская дивизия.

Наш второй эшелон составляли 305-я стрелковая дивизия, только что завершившая ликвидацию окруженных войск противника в районе Алексеевки и выведенная после этого в резерв армии, 4, 6-я и 8-я лыжные бригады. Две последние должны были с утра второго дня операции совместно с 340-й стрелковой дивизией наступать на Старый Оскол.

Политико-моральное состояние наших воинов было исключительно высоким. Началось массовое изгнание немецко-фашистских оккупантов и освобождение советских людей из фашистской неволи. Наши бойцы, видя разграбленные села и города, унижения и страдания народа, не находили слов для выражения своих чувств возмущения и переполнившей их сердца ненависти, буквально рвались в бой. [408]

II

Воронежско-Касторненскую наступательную операцию, как и предыдущую, Острогожско-Россошанскую, начала наша 40-я армия.

Утром 24 января 1943 г. поднялась метель. Дороги занесло. Мороз достигал 20°. Главное же, видимость была крайне ограничена. Начало наступления пришлось перенести на 12 часов. Но и к полудню метель не унялась. Тем не менее вновь отложить атаку значило бы вообще в этот день отказаться от нее. Поэтому в 12 час. 30 мин., несмотря на плохую видимость, пришлось начать артиллерийскую подготовку. Она продолжалась согласно плану 30 минут, но ее результат был незначителен. Артиллеристы не видели целей и потому не смогли подавить большую их часть. От авиационной подготовки в условиях сильной метели пришлось отказаться.

Все это осложнило действия нашей пехоты и танков. Пехота, приблизившаяся к переднему краю обороны противника на 300-350 м во время артиллерийской подготовки, немедленно после ее окончания, в 13 часов, вместе с танками атаковала вражеские позиции. Она была встречена артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. По всему фронту разгорелся ожесточенный огневой бой. Однако уже час спустя нам удалось на отдельных участках сломить сопротивление и начать продвижение вперед. Отразив контратаки врага, стрелковые дивизии к концу дня вклинились в оборону противника в районах Бочарова и Старо-Николаевской.

Еще успешнее действовал 4-й танковый корпус. Он сломил сопротивление частей 68-й немецкой пехотной дивизии, за два часа с боем продвинулся на 6-8 км и овладел районом Лебяжье. Далее ему предстояло наступать на Архангельское. Большие снежные заносы вынудили генерала А. Г. Кравченко выбрать кратчайший путь - через населенные пункты Старомеловое и Новомеловое.

Условия наступления были и здесь крайне тяжелыми. Попытки двигаться вне дорог с целью обхода населенных пунктов, приспособленных противником к круговой обороне, ни к чему не привели. Танки застревали в глубоком снегу, буксовали и расходовали большое количество горючего. Дороги также были во многих местах занесены снегом.

Несмотря на все эти трудности, корпус, посадив мотострелковую бригаду на танки, вышел к Новомеловому и Старомеловому, продвинувшись за день на 16 км. С наступлением темноты он освободил эти населенные пункты. Потери его при этом были весьма значительными, так как из-за снежных заносов бригады вводились в бой поочередно и вынуждены были действовать только вдоль дороги,

Двигаться дальше к Горшечному кратчайшим путем не удалось. Разведка, посланная вечером в направлении населенного [409] пункта Нижне-Гнилое, обнаружила там противотанковый опорный пункт. Противник готовился к отражению удара. Генералу Кравченко предстояло либо идти в лоб на врага, либо искать иного маршрута. Он предпочел последнее. Вновь посланная разведка доложила, что в населенном пункте Болото оборона организована значительно слабее. Это и предопределило дальнейшие действия корпуса.

Утром 25 января он перешел в наступление на Болото, уничтожил там вражеский гарнизон и подошел к Горшечному с той стороны, откуда противник вообще не ожидал наступления. Фашисты были захвачены врасплох. Это способствовало тому, что вражеская оборона была быстро смята. Танковый корпус с ходу ворвался в Горшечное и овладел им.

Согласно плану корпус должен был развивать успех на Касторное. Но танки израсходовали горючее. Тылы же безнадежно отстали, и автоцистерны с горючим не могли пробиться сквозь снежные заносы.

Тем временем стрелковые дивизии, используя успех 4-го танкового корпуса, на всем фронте прорвали оборону противника. Они устремились на север и северо-запад, в глубь вражеской обороны, отрезая пути отхода основным силам 2-й немецкой армии.

Лучше других действовала 25 января 25-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора П. М. Шафаренко. Продолжая [410] развивать наступление, она совместно с 96-й танковой бригадой под командованием генерал-майора танковых войск В. Г. Лебедева продвигалась вслед за 4-м танковым корпусом и в середине дня вышла к Старомеловому и Новомеловому. К исходу дня ее части продвинулись на 18 км, разгромили до батальона пехоты 68-й пехотной дивизии противника в Нижне-Гнилом и овладели этим населенным пунктом, превращенным гитлеровцами в опорный пункт сопротивления. Мелкие вражеские группы бежали в северном направлении.

183-я стрелковая дивизия генерал-майора А. С. Костицына и 129-я стрелковая бригада (командир полковник И. И. Ладыгин) в этот же день продвинулись до 12 км. Исключение составляли лишь их части на смежных флангах, действовавшие у разграничительной линии с 60-й армией, которые продвинулись вперед всего на 2-3 км. Это объяснялось тем, что расположенный на смежных флангах двух армий населенный пункт и узел дорог Синие Липяги был превращен 57-й пехотной дивизией противника в мощный опорный пункт. Его гарнизон мешал продвижению войск армии. Наступающие части 183-й стрелковой дивизии он контратаковал силами до двух батальонов, а подразделения 129-й стрелковой бригады встретил мощным фланкирующим огнем артиллерии, минометов и пулеметов.

Даже когда наши части обошли и блокировали этот опорный пункт, противник продолжал оказывать упорное сопротивление. Только после того, как наступающие войска 40-й армии начали продвигаться на Нижнедевицк, гарнизон Синих Липяг предпринял несколько попыток прорваться на север. Но было поздно. Отразив все его атаки и нанеся ему большой урон, советские воины вскоре освободили этот населенный пункт, и вражеский гарнизон прекратил существование,

Поняв, что 2-я немецкая армия находится в «мешке» и что выход из него будет перекрыт в ближайшие дни, фашистское командование, надо полагать, отнюдь не пришло в восторг. От захваченных в плен офицеров мы узнали, что их частям приказано начать с утра 26 января отход на запад. Стало также известно, что накануне, 25 января, в восточной зоне дуги противник уже отвел свои войска за Дон, оставив в районе Воронежа только сильное прикрытие. Часть высвободившихся таким образом сил он перебрасывал на Нижнедевицк, где намеревался использовать их для сковывания наступающих соединений 40-й армии.

В этом, собственно, и заключалась тактика, при помощи которой враг рассчитывал вырваться из «мешка». В соответствии с ней он оставлял, подобно тому, как это было в Синих Липягах, сильные подвижные арьергарды на выгодных рубежах, узлах дорог и в населенных пунктах, стремясь под их прикрытием отвести на запад свои главные силы. [411]

Однако прошли времена, когда противник был в состоянии парировать удары на своих флангах. Во-первых, паши действия стали более умелыми. Во-вторых, в конце января 1943 г. солдаты и офицеры врага уже хорошо знали, что если они попадут в окружение, то им неоткуда будет ждать помощи. Этому научили Сталинград, а также только что закончившаяся Острогожско-Россошанская наступательная операция советских войск. Вот почему немецко-фашистская захватническая армия, уже увидевшая перед собой призрак неминуемого поражения, больше всего теперь боялась действий на флангах.

В этом отразился глубокий внутренний надлом, который произошел в немецко-фашистской армии в период описываемых событий. Куда только девалась напускная храбрость гитлеровского воинства. Каждый в отдельности и все вместе страшились приближавшейся расплаты. И при малейшей угрозе на фланге, а часто даже одном лишь появлении каких-либо «подозрительных» признаков они бросали тяжелое оружие и налегке стремились побыстрее отскочить назад. Мы же именно поэтому широко применяли тактику блокировки арьергардов врага, чем и срывали его замыслы.

Так было и в тех же Синих Липягах. Противник яростно контратаковал и всеми иными способами стремился сковывать наши войска, но лишь до тех пор, пока не был блокирован. А как только это произошло, он, не рассчитывая на помощь извне, направил все свои усилия на то, чтобы вырваться из кольца окружения. Но тщетно. Ускользнуть ему не удалось.

В целом в западной части дуги после освобождения Горшечного и Нижне-Гнилого у противника к 26 января оставался лишь один выход на запад - в районе Касторного. Да и тот был под угрозой, так как к нему вскоре устремился сводный отряд 4-го танкового корпуса во главе с командиром 45-й танковой бригады подполковником П. К. Жидковым.

Немецко-фашистское командование, видимо, решило не только не уступить Касторное, но и расширить выход из «мешка». С этой целью оно подбросило свежие силы и вновь захватило Нижне-Гнилое. Однако 27 января вражеские войска были окончательно выбиты оттуда частями 25-й гвардейской стрелковой дивизии. К исходу того же дня сводный отряд подполковника Жидкова овладел железнодорожной станцией Касторная Новая. Утром 28 января отряд ворвался в г. Касторное. Здесь противник сопротивлялся с особой ожесточенностью, однако в конечном счете был разбит сводным отрядом и подоспевшими к концу дня частями 13-й и 38-й армий.

С освобождением этого города основные силы 2-й немецкой армии были окружены восточное рубежа Горшечное - Касторное.

В кольце наших войск оказались семь немецких (57, 68, 75, 88, 323, 340-я и 377-я) и две венгерские (6-я и 9-я) дивизии. Они [412] сосредоточились восточное Горшечное, готовясь к прорыву и западном и юго-западном направлениях, но осуществить это намерение им не удалось. 29 января началась ликвидация окруженной группировки противника. Со всех сторон на нее обрушились удары наших войск. Территория, занимаемая вражескими войсками, быстро уменьшалась.

III

Воронежско-Касторненская наступательная операция была проведена советскими войсками в сложных условиях. В районе боевых действий разыгралась многодневная пурга, она сопровождалась резким похолоданием и большими снежными заносами. Наши дивизии находились все время в поле, а противник мог обогреваться в населенных пунктах, откуда ему было легко оборонять подступы к ним.

Личный состав наших войск с большим трудом передвигался по снежной целине. Колесный транспорт почти совсем остановился. Перевозки можно было осуществлять только на санях. Несмотря на все это, советские войска в короткий срок осуществили разгром окруженной группировки.

Изо дня в день росло число пленных. Необычайно велико было и количество захваченного вооружения, транспорта и различного военного имущества. Пленные и трофеи брались в каждом населенном пункте. Например, только сводный отряд подполковника Жидкова в пути от Горшечного до Касторного взял в плен около 2 тыс, вражеских солдат и офицеров, захватил 12 танков, 60 орудий, 80 минометов, 50 мотоциклов, восемь железнодорожных составов с паровозами под парами, до тысячи автомашин и свыше 3 тыс. лошадей.

Кстати, часть трофеев, в особенности лошади, использовались нами немедленно и весьма успешно. Всего их было отбито у противника более 12 тыс. Они хорошо послужили нам, главным образом для подвоза боеприпасов, продовольствия и горючего, а во многих случаях также для переброски войск. В условиях бездорожья и снежных заносов это позволило обеспечить высокую подвижность и маневренность стрелковых дивизий.

Итак, 2-я немецкая армия была разгромлена. Из семи дивизий, попавших в окружение, лишь 6-7 тыс. солдат и офицеров сумели вырваться из кольца и бежать на запад. Знаменательно, что это происходило как раз в те дни, когда Красная Армия под Сталинградом завершала уничтожение 6-й немецкой армии. Так бесславно закончили существование две некогда грозные армии, считавшиеся лучшими в гитлеровском вермахте. Вместе с ними почти полностью были разгромлены войска сателлитов гитлеровской Германии, брошенные в угоду ей на Восточный фронт тогдашними фашистскими правителями Италии, Румынии, Венгрии. [413]

Мрачным было для руководителей фашистского блока начало 1943 г. Вместе с катастрофой под Сталинградом к ним одно за другим поступали невеселые для них известия об успешных действиях войск Воронежского фронта.

Вот как писал об этом впоследствии бывший гитлеровский генерал фон Бутлар: «Итог, который немецкому командованию пришлось подвести на этом участке фронта в конце января 1943 г., был поистине ужасным. За 14 дней русского наступления группа армий «Б» была почти полностью разгромлена. 2-я армия оказалась сильно потрепанной. К тому же она потеряла во время прорыва основную массу своей боевой техники. 2-я венгерская армия была почти полностью уничтожена, из 8-й (итальянской.- К. М.) армии спастись удалось лишь некоторым частям корпуса альпийских стрелков. От остальной части соединений уцелели только жалкие остатки. Из числа немецких войск, действовавших в полосе 8-й итальянской армии, остались лишь потрепанные остатки нескольких немецких дивизий, которым удалось спастись за рекой Оскол. Связь с группой армий «Центр» и с группой армий «Дон» была потеряна, стыки находились под угрозой»{161}.

Пожалуй, трудно что-либо добавить к этому перечню итогов двух наступательных операций советских войск - Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторненской. Что касается оценки действий 40-й армии, о которой здесь рассказывается, то следует лишь напомнить, что в обеих этих операциях она играла ведущую, основную роль. В результате и накопленный ею в тот период боевой опыт представлял собой значительную ценность. Он, в частности, отражал и усложнившиеся тогда задачи наступающих войск. Как уже было отмечено, в Острогожско-Россошанской операции 40-я армия но существу действовала тремя группировками войск: одна обеспечивала правый фланг от возможных контрударов противника, другая создавала внешний фронт окружения, а третья, в составе которой были главные силы, одновременно окружала и уничтожала вражескую группировку.

Воронежско-Касторненская операция имела свою отличительную особенность. Она была первым ярким примером успешного перехода от одной крупной наступательной операции к другой без оперативной паузы. Войска 40-й армии изготовились к ней в ограниченные сроки в ходе завершения предыдущей операции. Характерным для Воронежско-Касторненской операции являлись и действия танкового корпуса совместно со стрелковыми дивизиями первого эшелона при прорыве обороны врага, а гакже его последующие стремительные удары в оперативной глубине по подходившим резервам противника и узлам сопротивления.

Этот опыт, будучи определенным вкладом в развитие советского оперативного искусства, быстро распространялся и усваивался [414] войсками. Так, примеру успешного применения 12 января передовых батальонов, переросшего в наступление 40-й армии, уже 25 января последовала 38-я армия.

Характерным было также творческое использование артиллерии в наступлении. Исключительно эффективным оказалось сочетание огня с закрытых позиций и из орудий прямой наводки, находящихся в боевых порядках пехоты и танков. Такое построение было, в частности, при ликвидации опорного пункта противника в Синих Липягах. Здесь благодаря тесному взаимодействию артиллерии с пехотой удалось изолировать вражеский гарнизон в нескольких отдельных домах, после чего он был уничтожен в ходе решительной атаки. Та же участь постигла несколько дней спустя и фашистский гарнизон в г. Старый Оскол.

Говоря о боях за Старый Оскол, не могу не отдать дань героизму и самопожертвованию наших воинов. Эти высокие качества стали в советских войсках обычными, повседневными в тот период, как, впрочем, и в течение всей войны. И героический эпизод, о котором я хочу здесь рассказать, был одним из многих.

Это произошло 31 января 1943 г. Гарнизон противника в г. Старый Оскол, насчитывавший свыше двух полков 26-й немецкой пехотной дивизии, усиленных артиллерией, упорно оборонялся, стремясь сковыванием наших сил содействовать прорыву на запад окруженной восточное Горшечное группировки. С этой же целью вражеское командование послало гарнизону города крупное подкрепление, которое должно было прорваться в город со стороны железнодорожного разъезда Набокино.

Осуществление этого замысла привело бы к значительному усилению обороны противника, затяжке боев за г. Старый Оскол. Это понимали 15 бойцов и 2 командира из 409-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона, занимавшие рубеж у разъезда Набокино. Решив сорвать замысел врага, они окопались у будки путевого обходчика Майсюка, позже названной Майсюковой будкой, и в смертельной схватке отстояли рубеж.

Отряд противника численностью свыше 500 человек с пулеметами и минометами на санях не смог прорваться в город и вскоре был разгромлен подоспевшим подкреплением. В этом бою из семнадцати смельчаков остались в живых четверо - Т. П. Бабков, А. Бутбаев, В. И. Кукушкин и П. Е. Рябушкин. Тринадцать - заместитель командира роты по политчасти старший лейтенант В. А. Плотников, командир взвода младший лейтенант В. Л. Бондаренко, С. А. Башев, П. И. Виноградов, М. Ф. Дроздов, А. Е. Золотарев, Н. М. Литвинов, П. В. Николаев, Г. Е. Опарин, Т. А. Саввин, П. П. Толмачев, У. Чажабаев, М. С. Яблоков - пали смертью храбрых.

После освобождения Старого Оскола от гитлеровцев они были похоронены с воинскими почестями на Советской площади. В последний путь их провожали многие тысячи жителей города. С [415] глубоким волнением слушали они слова заместителя командира дивизиона но политической части капитана Мирошкина, обращенные к погибшим героям.

- Друзья мои! - говорил он.- У вашего гроба стоят жители города, за свободу которого вы сложили свои головы. Они пришли, чтобы дать вам клятву в том, что ваши имена они запомнят навечно, что кровь, пролитая вами, будет ежечасно звать на новые подвиги.

Все семнадцать были отмечены высокой правительственной наградой. Одна из улиц Старого Оскола названа именем 17-ти героев. Их братскую могилу и поныне свято чтут жители города.

Старый Оскол был освобожден частями 107-й стрелковой дивизии полковника П. М. Бежко. Произошло это 5 февраля, когда главные силы 40-й армии в составе войск Воронежского фронта осуществляли уже следующую наступательную операцию - на харьковском направлении.

IV

Начало 1943 г. ознаменовалось блестящими победами советского оружия на полях сражений Великой Отечественной войны. Советские войска прорвали блокаду Ленинграда, была завершена ликвидация армии Паулюса в Сталинграде, очищен от фашистов почти весь Северный Кавказ. Красная Армия изгнала врага с Нижнего и Среднего Дона, восточной части Донбасса и ряда районов Украины. От немецко-фашистских захватчиков была освобождена вся территория, захваченная ими на юге летом и осенью 1942 г. Снова над Воронежем, Ворошиловградом и Ростовом развевались красные флаги.

В двух январских операциях - Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторненской - советские войска в течение 20 дней ликвидировали две вражеские группировки, расширили брешь в обороне противника от Валуек до Ливен. Эти операции не только обогатили советское военное искусство теорией и практикой окружения и разгрома крупных сил противника. Они создали условия для дальнейших успешных наступательных действий Красной Армии как на Воронежском и Брянском, так и на других фронтах.

К концу января 1943 г. Ставка Верховного Главнокомандования, располагая сведениями о тяжелом состоянии немецко-фашистских войск на южном крыле советско-германского фронта, решила использовать благоприятно сложившуюся обстановку и завершить разгром врага на курском, харьковском и донбасском направлениях. В этих районах гитлеровское командование не располагало крупными оперативными резервами, а подбрасывало их из глубины, намереваясь сорвать наступление Красной Армии, захватить инициативу в свои руки и взять реванш за поражения под Сталинградом и на Дону. [416]

Нельзя было предоставлять врагу даже небольшого выигрыша времени, ибо это позволило бы ему закрепиться и уплотнить оборону за счет прибывающих резервов. Поэтому Ставка приняла решение продолжать развитие наступательных операций Красной Армии без оперативных пауз. Таким путем можно было сорвать планы гитлеровцев и принудить их к вводу резервов в бой по частям по мере их прибытия.

В связи с этим войска Юго-Западного и Южного фронтов, громившие немецко-фашистскую группу армий «Дон», получили задачу разбить противостоящего врага и освободить Донбасс. Армии Воронежского фронта должны были, используя свое выгодное положение, наступать на курском и харьковском направлениях и завершить разгром остатков войск группы армий «Б».

40-й армии задача на подготовку новой наступательной операции была поставлена еще 28 января. В тот день мы только что освободили Касторное и этим завершили окружение 2-й немецкой армии. Таким образом, предстояло ликвидацию попавшего в «мешок» врага сочетать с одновременной подготовкой новой наступательной операции.

Характерная особенность момента состояла в том, что эти две задачи были тесно связаны одна с другой, взаимозависимы. Чем дальше на запад мог отодвинуться фронт в результате нашего наступления, тем меньше надежд на спасение оставалось у окруженных. В то же время разгром 2-й немецкой армии являлся одним из условий успеха дальнейших наступательных действий советских войск. Особенно это относилось к соединениям 40-й армии, находившимся к западу от окруженной группировки, как раз там, где противник предпринимал отчаянные попытки вырваться из кольца.

Сложившаяся ситуация требовала рассредоточить усилия армии на Двух фактически противоположных направлениях - западном и восточном. Поэтому Военный совет армии, собравшийся в один из последних дней января, сосредоточил внимание на поисках путей для решения поставленной перед нами задачи. Его участники, не жалуясь на трудности, выражали глубокое удовлетворение и радость по поводу того, что нам предстояло участвовать еще в одной наступательной операции. Все говорили о высоком наступательном порыве в частях и подразделениях.

Это заседание ярко отразило огромный энтузиазм, величайший подъем, царившие в войсках армии. Вместе с тем на нем обсуждались и конкретные вопросы, высказывались разумные и полезные предложения. Многие из них касались наиболее острой темы - относительно предстоявшего поворота фронта армии на новое направление. Этого потребовали поставленные нам задачи в дальнейшей операции по овладению Белгородом и Харьковом.

План наступательной операции, получившей условное наименование «Звезда», имел некоторые особенности. Своим названием [417] он был обязан тому, что намечал концентрический удар на Харьков но сходящимся направлениям.

Освобождение Харьковского промышленного района должны были осуществить армии центра и левого крыла Воронежского фронта - 40-я, 69-я (сформированная в тот период на базе 18-го отдельного стрелкового корпуса) и 3-я танковая. Причем их фронт, вначале весьма широкий, охватывающий обширную территорию, изрезанную глубокими оврагами и руслами рек, сужался по мере приближения к городу. Все армии наносили удар с рубежа р. Оскол. Но 69-я наступала на Харьков с северо-востока через Волчанск, 3-я танковая - с востока через Печенеги, Чугуев, Люботин и частью сил (обходом) с юго-запада, 40-я - с северо-запада и запада.

А для того чтобы нанести такой удар, 40-я армия и должна была в начале февраля повернуть фронт наступления с северного и северо-западного направлений на юго-западное. Далее ей предстояло обойти оборонительный рубеж противника на Северном Донце. Только после этого она могла выйти к Харькову с северо-запада и запада, с тем чтобы оттуда штурмовать город.

В связи с этим следует вновь подчеркнуть, что 40-я армия играла важную роль в зимних операциях Воронежского фронта. Отчасти это объяснялось тем, что она располагалась в центре оперативного построения фронта. Поэтому, например, в Острогожско-Россошанской операции левого крыла фронта именно ей было «с руки» осуществлять совместно с 3-й танковой армией окружение противостоящей группировки и одновременно правым флангом обеспечивать отражение возможного контрудара противника со стороны Воронежа. По той же причине и при проведении Воронежско-Касторненской наступательной операции правого крыла фронта участие 40-й армии в окружении и разгроме 2-й немецкой армии носило решающий характер.

Легко представить, что такая напряженность накладывала большую ответственность в первую очередь на меня как командующего армией, на ее Военный совет и штаб. И могу с гордостью сказать: мы справились с поставленными задачами, причем в немалой степени потому, что все звенья армейского руководства четко взаимодействовали, своей деятельностью дополняли друг друга.

Не могу отказать себе в удовольствии еще раз вспомнить добрым словом членов Военного совета армии К. В. Крайнюкова и И. С. Грушецкого, начальника штаба З. З. Рогозного, начальника политотдела полковника П. В. Севастьянова, командующих родов войск, которые проявили себя с самой лучшей стороны в период наступательных операций - Острогожско-Россошанской, Воронежско-Касторненской, Белгородско-Харьковской. Высокие личные качества и боевой опыт, накопленный за полтора года войны и умело применяемый в боях с врагом, были вкладом каждого из них в успешное выполнение поставленных армии задач. [418]

О себе скажу тоже.

Начиная с битвы под Москвой, мне почти все время пришлось командовать войсками в наступлении. Исключение составлял лишь период с конца мая до середины июля - примерно полтора месяца,- когда возглавляемая мною 38-я армия с тяжелыми боями отступала сначала к р. Оскол, затем через всю большую излучину Дона. До того я участвовал в нескольких наступательных операциях Юго-Западного фронта. Те из них, которые проводились в начале 1942 г., не дали решительных результатов. Последняя же - майская Харьковская наступательная операция вообще окончилась катастрофически для сил Юго-Западного фронта. Под Сталинградом возглавляемые мной 1-я танковая и 1-я гвардейская армии своими наступательными действиями совместно с другими армиями спутали карты врага, сорвали его планы, однако тогда это также но привело к решительному разгрому противостоявших войск.

Незавершенные или неудачные наступательные операции, конечно, оставили горький след в душе тех, кто в них участвовал. Но также очевидно, что этих людей, в числе которых был и я, не могла не обогатить немалым опытом такая серия наступательных операций, проведенных в разных условиях, различными силами и с неодинаковыми задачами. Что касается меня, то впервые широко применить накопленный опыт организации и ведения наступательной операции мне довелось лишь в январе 1943 г., во время боевых действий по окружению и уничтожению острогожско-россошанской и воронежско-касторненской группировок противника. И они стали первыми операциями, в ходе которых были не только успешно выполнены задачи, поставленные Ставкой и фронтом, но и полностью реализованы мои собственные оперативные решения, принятые в интересах достижения намеченных целей. Иначе говоря, опыт стал богаче и, кроме того, он прошел суровую проверку. И многое из того, что еще недавно казалось неясным, таящим опасности, теперь становилось привычным делом.

В ходе подготовки к наступлению на Харьков так обстояло, в частности, с перегруппировкой и перенацеливанием армии на это направление. Командование и штабы соединений успешно осуществили поворот оси наступления на 90-120°. Они сделали это в чрезвычайно сложных условиях, оставив у себя в тылу окруженную, яростно пытающуюся прорваться на запад крупную группировку противника.

V

К концу января в состав 40-й армии входили восемь стрелковых дивизий, танковый корпус, стрелковая бригада и части усиления, Пять дивизий - 100,183, 305,309-я и 340-я были переключены на подготовку новой наступательной операции. [419]

В результате лишь часть сил армии (107, 303-я, 25-я гвардейская стрелковые дивизии, 129-я стрелковая бригада и 4-й танковый корпус) продолжала действия по ликвидации окруженной группировки. Поэтому процесс этот затянулся. Правда, окруженного противника громили и другие армии. Но их войска находились к востоку от неприятеля. Соединения же 40-й армии действовали в районе западнее Горшечного, где гитлеровцы предпринимали самые отчаянные попытки прорваться на запад.

Там сосредоточилось наибольшее число окруженных войск, действовавших в составе трех групп.

Об одной из них уже упоминалось. То был гарнизон Старого Оскола, превративший этот город в мощный узел сопротивления. Поскольку он предназначался для сковывания войск нашей армии, то сюда были стянуты крупные силы пехоты и артиллерии. Даже после того как этот гарнизон был разгромлен 107-й стрелковой дивизией полковника П. М. Бежко и потерял большую часть своего личного состава, число уцелевших, взятых в плен, достигало почти 2 тыс. человек.

Еще более многочисленной была группировка противника, которая пыталась из района Горшечного прорваться на запад. Впрочем, она значительно уменьшилась под ударами 25-й гвардейской и 303-й стрелковых дивизий.

Таким образом, окруженному врагу ни в том, ни в другом случае не удалось осуществить свои намерения. Однако затяжка ликвидации воронежско-касторненской группировки противника привела к тому, что 107-я и 25-я гвардейская стрелковые дивизии (последняя была сменена частями 38-й армии) лишь 5- 6 февраля получили возможность присоединиться к остальным силам армии, наступавшим уже на харьковском направлении.

4-й танковый корпус смог сделать это еще позднее -8 февраля. П вот почему.

В ночь на 2 февраля одна из групп противника прорвала внутренний фронт окружения и устремилась на запад, в направлении населенного пункта Богатыреве. Именно в этом районе сосредоточивалась для движения на белгородское направление 102-я танковая бригада 4-го танкового корпуса. Встретив противника огнем и нанеся ему тяжелый урон, она отразила его попытки прорваться дальше на запад.

Затаившись и выждав до следующей ночи, противник пошел другим путем, надеясь прорваться там. В ночной мгле он приблизился к Ястребовке. Но здесь его ждало еще большее разочарование. В районе этого населенного пункта сосредоточивались 45-я и 64-я танковые бригады. Обнаружив врага, танкисты открыли по нему огонь из пушек и пулеметов.

Нужно пояснить, что на Ястребовку фашисты двигались несколькими плотными колоннами. Встретив отпор, они, вероятно, [420] решили, что натолкнулись на тыловую часть и что им удастся прорваться, подавив ее своей численностью. Поэтому они и но лезли вперед орущей, обезумевшей от ярости массой. Но на их пути непреодолимой стеной стояли танкисты. Они вели огонь, теперь уже шквальный, до тех пор, пока не рассеялись вражеские колонны. Утром за околицей Ястребовки были подобраны и захоронены тысячи окоченевших трупов фашистских солдат и офицеров.

Но и на этом не кончились попытки врага прорваться из окружения на этом участке. Его атаки следовали одна за другой в течение следующих нескольких дней. Но они привели лишь к гибели еще многих тысяч окруженных.

Так 4-й танковый корпус оказался связанным в боях под Горшечным. Поэтому он и не смог выполнить поставленную ему задачу в начавшемся 3 февраля наступлении главных сил 40-й армии в юго-западном направлении. А как нужен был нам в те дни танковый корпус для броска вперед и развития успеха стрелковых дивизий!

Пришлось создать небольшой сводный танковый отряд. В его состав вошли 116-я танковая бригада и три отдельных танковых полка.

Сводный отряд, которым командовал мой заместитель по бронетанковым и механизированным войскам полковник В. Г. Романов, сыграл существенную роль в операции. Но, конечно, заменить танковый корпус он не мог.

69-я и 3-я танковая армии начали Харьковскую наступательную операцию 2 февраля. Сутки спустя, в 9 часов утра, как уже упоминалось, перешли в наступление в юго-западном направлении и главные силы 40-й армии. Они были построены вновь в два эшелона. Впереди наступала ударная группировка в составе 309, 340, 305-й и 100-й стрелковых дивизий. Им была поставлена задача продвинуться к исходу третьего дня на 70 км и достичь рубежа Гнездиловка - Казачье - Шеино - Купино. За ними двигался второй эшелон - 183-я стрелковая дивизия и сводный танковый отряд.

Наступление развивалось успешно. Враг оказывал упорное сопротивление. Приспосабливая к обороне населенные пункты, подрывая мосты и лед на переправах, минируя и разрушая дороги, он делал все возможное, чтобы задержать натиск советских войск. Пожалуй, ему помогали в этом продолжавшиеся метели с большими снежными заносами, сильные морозы. К тому же ограниченное число дорог увеличивало для наступающих трудности в маневрировании и в своевременном обеспечении всем необходимым для жизни и боя. Несмотря на все это, наши дивизии, ломая сопротивление, продвигались вперед, и даже быстрее, чем намечалось по плану операции. [421]

Больший успех сопутствовал правофланговым дивизиям, которым была отведена важнейшая роль. Ведь именно им предстояло в дальнейшем наступлении на Харьков обойти этот город с запада. Особенно успешно продвигалась одна из них - 309-я. Ее командир генерал-майор М. И. Меньшиков отлично понимал роль своей дивизии в предстоящем освобождении Харькова и до предела использовал санный транспорт для стремительного продвижения вперед. В результате за четыре дня наступления дивизия генерала Меньшикова не только выполнила ближайшую задачу, но и продвинулась на 20 км западнее заданного ей рубежа. Уже 6 февраля она преодолела Северный Донец, овладела крупным населенным пунктом и станцией Гостищево, расположенной на железной дороге Курск - Харьков в 18-20 км севернее Белгорода.

Быстро продвигалась вперед и 340-я стрелковая дивизия генерал-майора С. С. Мартиросяна. Она содействовала также ускорению наступления левофланговых 100-й и 305-й стрелковых дивизий на корочапском направлении. Там противник силами пехоты, поддержанной артиллерией и авиацией, стремился остановить продвижение наших войск, превратив г. Короча в сильный опорный пункт. Осуществить это ему не удалось, так как 340-я стрелковая дивизия обошла город севернее, а 100-я под командованием генерал-майора Ф. И. Перхоровича - южнее. В результате двустороннего охвата, грозившего окружением, противник [422] поспешно отступил в направлении Шебекино, Волчанок. 305-я стрелковая дивизия полковника И. А. Даниловича, наступавшая с фронта, 7 февраля освободила г. Корочу.

Однако важнейшие события, связанные с освобождением Белгорода и Харькова, происходили на правом фланге 40-й армии, где осуществлялся обход вражеской группировки.

Еще 4 февраля, как только в полосе наступления 309-й стрелковой дивизии обозначился успех, с целью его развития я направил туда сводный танковый отряд. Вслед за этим и 183-й стрелковой дивизии генерал-майора А. С. Костицына, находившейся во втором эшелоне, было приказано продвигаться вперед за правым флангом 309-й и быть в постоянной готовности развить ее успех во взаимодействии со сводным танковым отрядом.

В решении развить успех дивизии генерала Меньшикова имелся определенный риск. Ведь правый фланг армии был открыт, и на десятки километров к северу советских войск не было. Только далеко в тылу, в районе Горшечного и Старого Оскола, тогда еще шли ожесточенные бои по ликвидации остатков окруженной группировки врага. Однако в данной обстановке иного решения быть не могло, ибо, во-первых, враг после ударов последних недель не располагал здесь крупными силами и, во-вторых, стало ясно, что именно в полосе 309-й стрелковой дивизии решался успех всей операции.

Командование 40-й армии предприняло ряд мер по обеспечению правого фланга армии, где наступление получило наибольший успех, артиллерией и авиацией. Туда же направлялись по мере высвобождения 107-я и 25-я гвардейская стрелковые дивизии и, наконец, 4-й танковый корпус.

Все эти соединения и части составили сильную ударную группировку, которую мы нацелили на освобождение Белгорода и дальнейшее наступление в обход Харькова. В ее составе было пять стрелковых дивизий, все танки 40-й армии и значительная часть артиллерийских средств усиления. И уже 6-7 февраля, хотя тогда эта ударная группировка была еще не в полном составе, на правом фланге армии был достигнут новый успех.

После освобождения Гостищево наиболее целесообразным представлялось наступать на Белгород с трех сторон. Соответственно этому решению 309-я стрелковая дивизия получила приказ продвигаться к городу вдоль железной дороги, т. е. с севера, 340-я - с востока. Одновременно была введена в бой 183-я стрелковая дивизия с задачей наступать с северо-запада и отрезать вражескому гарнизону пути отхода из Белгорода на запад и юго-запад.

Дальше события развертывались стремительно. 8 февраля в 5 часов 183-я стрелковая дивизия с частью сил танкового отряда полковника Романова овладела западной частью Белгорода и [423] оседлала все дороги к северо-западу, западу и югу от него. Тогда же 309-я стрелковая дивизия совместно со 192-й танковой бригадой заняла его северные, восточные и южные окраины. Вслед за тем наши части начали планомерно очищать город от захватчиков. А в это время 340-я стрелковая дивизия уничтожала противника на восточных подступах к Белгороду.

Сломив отчаянное сопротивление врага, войска 40-й армии к утру 9 февраля освободили Белгород. В боях за город они уничтожили полностью до двух полков противника, захватив свыше тысячи пленных. Вырваться из города удалось не более чем батальону немецкой пехоты с танками и обозом, но и он был разгромлен в районе железнодорожной станции Болховец частями 183-й стрелковой дивизии.

VI

Впереди был Харьков. Вторая столица Украины подобно магниту притягивала к себе наши войска. И этот порыв не могли сдержать ни сопротивление противника, ни продолжавшая свирепствовать пурга.

Лично меня с Харьковом связывало многое. В этом городе мне довелось побывать еще в юношеские годы. Уже тогда меня, крестьянского паренька, Харьков поразил строгой красотой улиц и площадей, кипучей жизнью крупного индустриального и культурного центра. Там в начале 20-х годов я окончил объединенную школу красных командиров и получил первичное командирское звание. Приезжая в Харьков и позднее, каждый раз примечал в нем новые, необычайно красившие его черты. То был бурный рост, охвативший тогда, в годы предвоенных пятилеток, все города страны,

Потом пришла война. Осенью 1941 г. в Харьков, в управление Юго-Западного фронта, прибывали многие из тех, кто вырвался из окружения. Тогда я впервые увидел этот город в военном обличье. По улицам шли войска, в составе которых было много харьковчан. Они отправлялись на фронт. Туда же двигались колонны новеньких боевых машин. Их тоже посылал на врага Харьков, обративший всю свою индустриальную силу на обеспечение Красной Армии вооружением и военной техникой.

И наконец, зимой и весной 1942 г., когда Харьков был уже в руках у фашистских захватчиков, я совсем близко подходил к нему во время наступательных операций 38-й армии. Увы, у войск Юго-Западного фронта тогда не хватило сил освободить город, а их майское наступление привело к большой неудаче. С тех пор фронт отодвинулся на многие сотни километров к востоку. И каким далеким казался Харьков в дни обороны Сталинграда! [424]

Но теперь вот он, перед нами. Мы вернулись, чтобы освободить его из плена, очистить от коричневой чумы.

Чем ближе подходили наши дивизии к Харькову, тем ожесточеннее сопротивлялись эсэсовские дивизии. Особенно возросла активность вражеской авиации, наносившая массированные удары по дорогам и населенным пунктам.

Под одну из таких бомбежек попал заместитель начальника Генерального штаба генерал-майор В. Д. Иванов и был тяжело ранен. Он прибыл к нам в первых числах января 1943 г. и все время находился в армии. Генерал Иванов не сидел в штабе, а находился все время со мной на вспомогательном пункте управления и в войсках, поддерживал связь с А. М. Василевским и был информирован о положении советских войск на других фронтах и о замыслах Верховного Главнокомандования. Неоднократно он помогал мне высококвалифицированным советом или выезжал в ту или иную дивизию помочь командирам разобраться в обстановке.

Гитлеровское командование упорно цеплялось за Харьков. Оно понимало, что, потеряв его, не сможет удержать в своих руках и Донецкий угольный бассейн. Поэтому в район Харькова был переброшен из Франции танковый корпус СС в составе трех отборных дивизий - «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова». На них немецко-фашистское командование возлагало большие надежды.

И действительно, названному танковому корпусу удалось затормозить наступление 69-й и 3-й танковой армий с северо-востока и востока. На рубеже р. Северный Донец он навязал им тяжелые бои, принявшие особенно затяжной характер на переправах. Только 6-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерал-майора С. В. Соколова, использовавшему успех 6-й армии Юго-Западного фронта, удалось прорваться южнее Харькова и создать угрозу обхода действовавшей здесь группировки противника. Но его сил было явно недостаточно для этого. Тем более что они состояли из кавалерии, которой пришлось действовать против танкового корпуса СС.

В создавшейся обстановке значительную роль должна была сыграть 40-я армия. Она находилась в районе Белгорода на западном берегу Северного Донца. Таким образом, рубежи обороны противника восточное Харькова были ею обойдены с севера. Это значило, что ее удар по городу и в обход последнего с северо-запада и запада мог оказать решающее содействие и войскам 69-й и 3-й танковой армий, тогда еще продолжавшим вести тяжелые бои восточное Харькова. 40-й же армии благоприятствовало и то, что все ее дивизии были сосредоточены на небольшом пространстве западнее Северного Донца, где они стремительно двигались на Харьков. Присоединился к ним наконец и 4-й танковый корпус. [425]

Итак, наступил последний, самый ответственный этап операции «Звезда». Главные силы армии начали наступление в южном направлении. Напомню, что до сих пор основной удар армия наносила правым флангом. Теперь же в связи с поворотом фронта надо было обезопасить ударную группировку от неожиданностей с запада. Поэтому основные усилия армии переместились на войска, сосредоточенные в центре ее оперативного построения.

Здесь ударную группировку армии теперь составили 25-я гвардейская, 340-я, 183-я, 305-я стрелковые дивизии и 4-й танковый корпус. Они получили задачу наступать вдоль шоссейной и железной дорог на юг, обходя Харьков с запада.

303-я стрелковая дивизия, ранее направленная на Обоянь, прикрывала ударную группировку армии с севера, 107-я -с запада, 309-я - с юго-запада. При этом дивизии полковника Бежко было приказано наступать на Томаровку, Борисовку, Грайворон, а дивизии генерал-майора Меньшикова - на Богодухов.

Я отдавал себе полный отчет в трудности выполняемой задачи. Особенность ее заключалась прежде всего в том, что предстояло штурмовать крупный город, в котором враг давно и основательно окопался, намереваясь обороняться всеми имевшимися у него силами. Кроме того, нельзя было не учитывать, что основу противостоявших войск составлял эсэсовский танковый корпус, не только обильно оснащенный лучшей немецкой [426] техникой, но и укомплектованный, как мы знали, отборными гитлеровскими головорезами.

Мне, да и многим из нас, до тех пор приходилось иметь дело с отдельными моторизованными дивизиями СС. А вот с целым танковым корпусом этого типа нам предстояло сразиться впервые. Можно было лишь догадываться, что он представлял собой мощную ударную силу. Следовательно, и действовать против него нужно было продуманно, быстро и решительно. Основным условием успеха, несомненно, являлся глубокий обход Харькова крупными силами. Это должно было привести - в случае попытки противника обороняться в данном районе наличными силами - к окружению и ликвидации всей его харьковской группировки.

Немецко-фашистское командование, видимо, также понимало, чем грозил его войскам обходный маневр 40-й армии. Поэтому как только наша ударная группировка направилась к районам, расположенным северо-западнее и западнее Харькова, противник забеспокоился. Он сразу же начал отводить свои войска в полосе 69-й, а затем и 3-й танковой армий.

Это позволило первой из них овладеть Волчанском, форсировать по льду Северный Донец и выйти к оборонительному обводу в 18-20 км от Харькова. 3-я танковая армия также получила возможность переправиться на правый берег той же реки, освободить г. Чугуев и приблизиться к Харькову.

По принятым врагом мерам тогда еще нельзя было судить о его дальнейших намерениях. Для того ли он отводил к Харькову свои войска, в том числе и танковый корпус, чтобы усилить сопротивление непосредственно на ближних подступах к городу? Или это было начало общего отхода противника из Харьковского промышленного района с целью избежать окружения? Ответ на оба вопроса мог дать лишь дальнейший ход событий. Мы, однако, стремились устроить врагу независимо от его намерений еще один «котел», и действовали соответственно этому.

Войска 40-й армии стремительно наступали с севера на Харьков и одновременно обходили его с северо-запада и запада. Первую из этих задач мы выполняли силами своей ударной группировки, вторую - наступлением 107-й стрелковой дивизии на Грайворон и 309-й - на Богодухов.

Имелось в виду, что будут также перерезаны пути отхода противника на юго-запад. Это могло быть достигнуто выходом поиск фронта к Мерефе. Пока на этом направлении по-прежнему действовал лишь 6-й гвардейский кавкорпус, но возможности его усиления, казалось, улучшились в связи с ускорившимся наступлением 3-й танковой армии.

Войска армии в это время продолжали безостановочно продвигаться вперед. Ударной группировке 40-й армии пытались оказать сопротивление части двух дивизий противника - 163-й [427] пехотной и эсэсовской моторизованной «Великая Германия» (не входившей в состав упоминавшегося выше танкового корпуса СС) -с танками и самоходными орудиями. Но они были разгромлены.

12 февраля в бой вступил 4-й танковый корпус генерала Кравченко. К тому времени он был преобразован в 5-й гвардейский танковый корпус за выдающиеся успехи в разгроме фашистских войск в районе Сталинграда и под Воронежем. Сообщение об этом было получено как раз накануне его ввода в бой для наступления на Харьков.

Командование 40-й армии от души поздравило генерала Кравченко и его славных танкистов. В бригадах корпуса состоялись короткие митинги. Сразу же после их окончания гвардейцы-танкисты с еще большим воодушевлением устремились на противника, и тут же на деле доказали, что вполне заслужили гордое имя советский гвардии.

С вводом в бой корпуса генерала Кравченко темп наступления ударной группировки армии еще более увеличился. Она продвигалась теперь уже на ближних подступах к Харькову, и командиров дивизий и бригад так и тянуло повернуть к городу. Впрочем, такое желание все время владело и мной. Еще бы! [428]

Ведь всем нам хотелось поскорей освободить вторую столицу Украины. Но приходилось сдерживать и себя и других, ибо наша задача состояла в том, чтобы поглубже охватить город с запада.

Беспредельна была радость освобождаемого из-под фашистской оккупации населения сел и городов. Мужчины брали в руки оружие и вливались в ряды Красной Армии. Женщины, подростки и старики, все без исключения выходили на очистку дорог от снега, чтобы хоть чем-нибудь помочь нашим бойцам. Повсюду навстречу нам выходили партизаны. Их помощь в бою подчас оказывалась весьма существенной. Расскажу об одном из таких эпизодов, особенно мне запомнившемся.

Было это 13 февраля в полосе наступления 340-й стрелковой дивизии, двигавшейся с северо-запада. Ее 1140-й стрелковый полк под командованием капитана Д. Д. Бойко, приблизившись к Харькову, приготовился проникнуть в город. Сделать это скрытно ему помогли партизан А. Г. Дрегуляс и три девушки харьковчанки - Наташа Жеретина, Люба Алехина и Нина Сиденко, впоследствии представленные к правительственным наградам. Зная расположение вражеских сил, они указали безопасный путь через лесок в районе Холодной горы. Благодаря этому полк капитана Бойко без единого выстрела проник в город. Заняв несколько улиц и использовав расположенную на одной из них [429] церковь в качестве наблюдательного пункта, они открыли внезапный огонь по противнику. Застигнутые врасплох фашисты в панике начали отступать.

На их плечах 340-я стрелковая дивизия генерал-майора С. С. Мартиросяна первой ворвалась в Харьков. Ее полки овладели Южным вокзалом, проникли в центр города, очистили от фашистов площади Дзержинского и Тевелева, а также здание, в котором в свое время помещался ЦИК УССР. Над ним группа автоматчиков 1142-го стрелкового полка во главе с младшим лейтенантом Шевченко водрузила красное знамя.

С другого направления сюда же вышли полки 183-й стрелковой дивизии генерала Костицына. А в течение следующих двух дней, когда противнику были отрезаны пути отхода на запад через Олыпаны и Люботин, в бои за город включились 25-я гвардейская и 305-я стрелковые дивизии, 6-я гвардейская мотострелковая бригада, часть танков 5-го гвардейского танкового корпуса и сводного танкового отряда.

К 17 часам 15 февраля войска 40-й армии очистили от противника юго-западную, западную и северо-западную части города. А в ночь на 16 февраля решительной атакой со всех сторон войска 40-й, 69-й и 3-й танковой армий полностью освободили Харьков. [430]

Таким образом, честь освобождения Харькова в феврале 1943 г. принадлежит трем названным армиям. Их войска, наступая с разных сторон, совместно нанесли поражение противнику и заставили его покинуть город. Видимо, поэтому командование фронта тогда задалось целью определить, какая же из трех армий внесла наибольший вклад в успех этой операции.

Последовал разбор операции, после чего командующий фронтом генерал-полковник Ф. И. Голиков заявил: «40-я армия представляла основную силу маневра в Харьковской операции... Развернутая в районе города Старой Оскол, она была двинута по оси Скородное, Белгород, Казачья Лопань, Дергачи, с тем чтобы РЫЙТИ на город Харьков с северо-запада и запада, как это и было фактически осуществлено... Решающую роль во взятии Харькова сыграла 40-я армия»{162}.

От себя добавлю, что в составе армии особо отличились 5-й гвардейский танковый корпус генерал-майора А. Г. Кравченко, [431] 340-я, 25-я гвардейская, 183-я, 309-я, 100-я стрелковые дивизии генералов С. С. Мартиросяна, П. М. Шафаренко, А. С. Костицина, М. И. Меньшикова, Ф. И. Перхоровича.

Население Харькова вместе с советскими бойцами торжествовало избавление от немецко-фашистского ига. 17 февраля состоялся митинг трудящихся и воинов Красной Армии. В нем приняли участие секретари областного и городского комитетов партии В. М. Чураев и А. И. Смирнов, командный состав армий, освобождавших город, писатели Александр Корнейчук и Ванда Василевская.

Жители города радовались освобождению. Мужчины призывного возраста вступали в ряды Красной Армии.

VII

Нам не удалось окружить и полностью уничтожить харьковскую группировку немецко-фашистских войск. Это произошло в значительной мере потому, что Мерефа не была занята 6-м гвардейским кавкорпусом: своих сил у него для этого не [432] хватало, а усиление от 3-й танковой армии он так и не получил. Противник воспользовался этим единственным оставшимся у него выходом на запад (пути на Полтаву перекрыли войска 40-й армии) и бежал в направлении Краснограда.

Уже после войны мне стало известно из воспоминаний Манштейна, что Гитлер приказал своим войскам «во что бы то ни стало удержать Харьков, потеря которого могла отразиться на престиже Германии, как своего рода новый Сталинград». Но ограничившись этим, он 13 февраля издал еще один строгий приказ, в котором требовал «при всех обстоятельствах удерживать Харьков»{163}, что, несомненно, означало и оборону в условиях окружения.

Почему не был выполнен этот дважды повторенный приказ Гитлера? Манштейн, в чьем подчинении находилась харьковская группировка немецко-фашистских войск, в тех же послевоенных воспоминаниях свалил вину за это на командира танкового корпуса СС. Более того, он задним числом даже упрекнул Гитлера в том, что этот эсэсовец не был предан суду. Будь виновником армейский генерал, пояснял Манштейн, то он-де непременно был бы осужден.

Возможно, все так и было. Однако объяснения Манштейна касаются в сущности только следствия одного из тех замалчиваемых им процессов, которые происходили тогда в фашистской армии.

Я имею в виду следующее. Советские войска наступали на Харьков спустя неделю после окончания траура, объявленного п Германии по случаю гибели 6-й армии, уничтоженной в районе Сталинграда. Фашистам впору было продолжать и дальше похоронный колокольный звон - по тем армиям, которые также были разгромлены на Среднем Дону, в районе Острогожска и Россоши, Воронежа и Касторного. Эта серия мощных ударов Красной Армии так основательно напугала гитлеровских вояк, что они теперь приходили в ужас при одной мысли о грозящем им окружении. Эсэсовцы и их генералы, видимо, не составляли исключения, поэтому и бегству эсэсовского танкового корпуса из полуокруженного Харькова не приходится удивляться.

Другое дело, можно пожалеть о том, что корпусу это удалось, ибо, останься он выполнять приказ фюрера, все три его дивизии - «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова», не сомневаюсь, тогда же прекратили бы свое существование. Кто знает, быть может, из этого и исходил Гитлер, когда решил не отдавать под суд командира эсэсовского корпуса.

Да и мог ли он поступить иначе, если, несомненно, по его указанию, пресса фашистской Германии скрыла от немецкого народа сам факт освобождения Харькова Красной Армией! В то [433] время как весть об этом событии облетела весь мир, германское информационное бюро еще 18 февраля утверждало, будто в Харькове продолжаются бои. Гитлеровцы боялись сказать правду немецкому народу, так как потеря Харькова была для них весьма чувствительным ударом, тем более, что она произошла буквально сразу же после поразившей их катастрофы под Сталинградом и разгрома фашистских войск на Дону.

При освобождении Харькова геройски погиб командир 86-й танковой бригады подполковник В. Г. Засеев. Я знал его еще с довоенных времен, когда мы вместе служили на Дальнем Востоке. Он был осетин по национальности, горец, сын мудрого и отважного народа, коммунист, пламенный патриот нашей социалистической Родины. Говорят, кавказцы - люди горячие. Таким был и Виктор Георгиевич Засеев. Но вместе с горячим сердцем у него была огромная выдержка, ясная голова. Он исключительно умело действовал со своей танковой бригадой в Острогожско-Россошанской, Воронежско-Касторненской операциях, при освобождении Харькова. На одной из улиц этого города подполковник Засеев и погиб в подожженном фашистами танке. Вечная память герою!

Воины 40-й армии отомстили за него врагу. Взять хотя бы тот же эсэсовский танковый корпус. Хотя он и сбежал, все же в ходе боев в Харькове мы нанесли ему чувствительный урон. Только 40-я армия уничтожила около 3 тыс. вражеских солдат и офицеров, подбила и сожгла до 60 танков и самоходных орудий, до 5 тыс. автомашин. Да и самим эсэсовцам пришлось сжечь немало своих боевых машин, так как они бежали настолько поспешно, что многие из них не успели произвести заправку горючим. В одном только месте они, как было зафиксировано очевидцами, собрали 20 исправных танков и подорвали их{164}.

Успех Харьковской наступательной операции в феврале 1943 г. был достигнут в условиях, когда противостоящая вражеская группировка была резко ослаблена в предшествующих операциях советских войск. Но последнее обстоятельство явилось лишь одной из предпосылок освобождения Харькова. Важнейшую роль сыграло то, что здесь удалось достичь оперативной внезапности. Наступление началось без оперативной паузы и осуществлялось тем же составом войск, что и предыдущие операции. Таким образом, противник не мог располагать данными о подготовке нового удара.

Правда, вышеупомянутый битый гитлеровский фельдмаршал Манштейн в книге, написанной после войны, тщился уверить в обратном. С этой целью он утверждал, что догадывался о возможной «попытке» советских войск «разгромить находящуюся еще в [434] стадии формирования группу Ланца»{165}, т.е. харьковскую группировку фашистских войск.

Нелишне заметить, что эта группировка, которая, по словам Манштейна, была «еще в стадии формирования», обладала, однако, достаточными силами, чтобы сдерживать некоторое время наступление двух советских армий - 69-й и 3-й танковой - к востоку от Харькова. Ведь отходить она начала лишь после показанного выше обходного маневра войск 40-й армии, грозившего этой группировке окружением.

Что же касается «догадок» Манштейна относительно намерения нашего командования разгромить группу Ланца, т. е. наступать на Харьков с целью его освобождения, то бывший гитлеровский фельдмаршал явно придумал их. Это видно из содержания документов немецко-фашистского командования, относящихся к концу января и началу февраля 1943 г. Некоторые из них действительно касались боев в районе северо-восточнее Харькова. Но речь в них шла отнюдь не об угрозе атаки Красной Армии с этого направления в самые ближайшие дни.

Так, предложения Манштейна, сделанные им Б разговоре по телефону с начальником генштаба Цейтцлером 19 января, а затем в телеграмме от 31 января, относились к планам собственных наступательных действий немецко-фашистских войск в этом районе. Суть же этих планов выясняется при ознакомлении со стенограммой совещания Гитлера и Цейтцлера 1 февраля 1943 г. Последний при обсуждении вариантов «удержания Донбасса» доложил фюреру о создании «наступательной группировки в районе Харькова», подчиненной Манштейну. Далее он заявил буквально следующее: «Для того чтобы нормализовать и облегчить положение в этом районе, мы подготовились здесь к нанесению удара с севера на юг»{166}.

Итак, удар на юг, причем «вспомогательный»{167}, из района северо-восточнее Харькова с целью содействовать удержанию Донбасса. В этом и состояло предложение Манштейна. Но ясно, что такой план, если бы даже он был осуществлен, ни в какой мере не относился к наступлению Красной Армии на Харьков из района Воронежа. Более того, выполнение этого плана намечалось на весьма неопределенный период, во всяком случае на конец зимы - «еще до начала распутицы»{168}. Все эти факты - лучшее свидетельство того, что наступление войск Воронежского фронта на Харьков явилось для противника совершенно неожиданным.

Можно допустить, что фашистское командование имело сведения о составе войск, окруживших 2-ю немецкую армию. В [435] частности, ему, несомненно, было известно, что в районе Горшечного и Старого Оскола действовала наша 40-я армия. Но ведь это была общевойсковая армия. Вот почему неожиданным для противника оказалось ее использование для наступления из указанного района непосредственно на Харьков, да еще в обход города с северо-запада и запада. Поскольку противнику, видимо, и в голову не приходила такая возможность, то его силы на этом направлении ограничивались лишь войсками, отступившими незадолго до того за р. Оскол.

Таким образом, 40-я армия появилась там, где враг ее никак не ждал. Он явно просчитался. Мы же воспользовались этим и осуществили свои замыслы согласно плану. Ни сопротивление противника, ни снежные заносы и свирепствовавшая 6-10 февраля пурга не помешали нашему стремительному наступлению. За несколько дней армия прошла с боями свыше 180 км и ударом во фланг и в тыл противника обеспечила освобождение Харькова поисками Воронежского фронта.

* * *

Высокие темпы наступления войск 40-й армии были достигнуты в основном благодаря подготовительным мерам, подобным тем, которые мы провели перед началом Воронежско-Касторненской [436] операции. И на этот раз каждая дивизия и бригада имела достаточное количество лошадей и саней. Она могла успешно пользоваться ими не только для подвоза материальных средств, но и для ускоренной переброски войск. Всем этим, в частности, объясняется и тот факт, что 40-я армия подошла к Харькову значительно раньше 3-й танковой, хотя последней для этого пришлось преодолеть всего лишь 110 км, т. е. на 70 км меньше.

Интересны и сравнительные данные о темпах наступления армий Воронежского фронта в целом за период проведения трех наступательных операций в январе-феврале 1943 г. Самыми высокими (14,5 км в сутки в среднем) они были у 40-й армии, достигшей также наибольшей глубины проникновения на обороняемую противником территорию (670 км по оси движения){169}.

Этим я ни в коей мере не хочу умалить значение действий 3-й танковой и 69-й армий, отразивших удар главных сил танкового корпуса СС и не допустивших его маневра в сторону Белгорода. Речь идет о том, что в условиях снежных заносов сани легко мчались там, где с трудом проходили машины. В заслугу командованию дивизий и бригад 40-й армии следует поставить то, что они позаботились обеспечить себя конно-санным транспортом.

Февральская операция по освобождению Харькова явилась новым ярким свидетельством высоких моральных и боевых качеств войск Красной Армии, которые в трудных условиях зимы проявили массовый героизм и личную отвагу при выполнении поставленных задач. К сожалению, дальнейший ход событий привел к тому, что вторая столица Украины вновь оказалась в руках врага, правда ненадолго. [437]

Дальше