Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Новые времена - новые ритмы

Новый опыт в действии. - 45 дней: экзамен для всего завода. - Не поверим - не сделаем. - Испытания не закончены - пушка уже в производстве. - "Ошибочное" выступление перед избирателями. - Бессонная ночь в поезде. - Пушка готова - танка нет. - В те дни, когда воевали музейные пушки...

1

6 апреля 1941 года, наутро после того, как было утверждено постановление ЦК и СНК о создании новой танковой пушки, я собрал ведущих конструкторов и руководителей подразделений новорожденного отдела главного конструктора - ОГК. Срок 45 дней, отведенный нам для создания опытного образца ЗИС-6, насколько я мог заметить, никого не смутил. Все понимали, что срок жесткий, но иного не может быть при нынешней международной обстановке. Я подробно рассказал обо всех событиях, предшествовавших этому совещанию, подчеркнул, что именно по моему настоянию так мало времени дано нам на выполнение ответственного заказа. Нам нужно не только создать совершенную пушку и сделать это строго в заданный срок. Новое большое дело должно превратить ОГК в единый организм, не формально, а по существу объединить бывшее КБ с бывшим отделом главного технолога. Жесткий срок на проектирование пушки и создание опытного образца диктует применение наших скоростных методов во всем их объеме. Но и это еще не все. Время на освоение пушки в валовом производстве нам правительственным постановлением не определено, но мы сами должны довести его до жесткого минимума. А это возможно лишь в том случае, если методы скоростного проектирования и освоения пушек в серийном производстве не ограничатся рамками ОГК, а будут внедрены в практику [486] работы каждого заводского подразделения. Как знать, не последняя ли это возможность в мирное время проверить нашу готовность к войне?

7 апреля был составлен и утвержден график работ по ЗИС-6. В подготовке его кроме Шеффера, Ренне, Мещанинова и Горшкова участвовали: начальник технологического подотдела Анатолий Афанасьевич Гордеев, Григорий Дмитриевич Лычев - начальник подотдела по проектированию приспособлений, Борис Александрович Маринин - начальник подотдела по проектированию специального инструмента, режущего и измерительного, а также Леонид Дмитриевич Котов, помощник главного конструктора, на которого пала едва ли не основная нагрузка по координации работы при создании опытного образца новой пушки.

По графику ЗИС-6 должна была сделать первый выстрел 15 мая 1941 года. Ведущим конструктором пушки назначили Петра Федоровича Муравьева.

Даже простой перечень работ, вошедших в график, красноречиво говорит о качественно новом уровне подготовки производства. 7 апреля, в день подписания графика, должны были одновременно начаться:

проектирование ЗИС-6; изготовление рабочих чертежей; разработка технологического процесса; разработка приспособлений; разработка инструмента.

С некоторым смещением по времени планировалось начать:

проектирование и освоение штампов;

изготовление инструмента для валового производства;

изготовление и испытания опытного образца;

освоение технологического процесса в валовом производстве механическими цехами (не дожидаясь окончания испытаний опытного образца).

Всего через четыре дня после начала сборки опытного образца все цехи должны были приступить к освоению нового орудия.

8 июне 1941 года ЗИС-6, испытанная на заводском полигоне и доработанная по результатам заводских испытаний, должна была отправиться на полигон заказчика, а спустя еще некоторое время, исчисляемое не месяцами и даже не неделями, а буквально днями, должны были появиться первые пушки валового производства.

Задач такой сложности и такого объема мы еще никогда не ставили перед собой. И не только мы: не было подобного опыта ни в отечественном машиностроении, ни в практике [487] зарубежной промышленности. Выполнить намеченное в полном соответствии с графиком - это значило сдать серьезнейший экзамен, после которого никакие трудности не страшны. Так мы тогда думали. Но мы и предположить не могли, что пройдет совсем немного времени, и то, что казалось нам вершиной, в свете новых задач станет лишь очередным этапом роста, без которого невозможны следующие шаги.

Но пока нам было не до того, чтобы загадывать на далекое будущее и примериваться к задачам, которые время еще не поставило перед нами.

Трудностей и в настоящем было невпроворот. Успешное выполнение задания по ЗИС-6 требовало не только организационно-технической, но и серьезной психологической подготовки всего коллектива. Я попросил Ивана Андреевича Горшкова провести открытое партийное собрание ОГК. Это было первое собрание после объединения КБ и техотдела. И когда начали сходиться и рассаживаться в самой просторной рабочей комнате конструкторского бюро, шевельнулась тревога: люди знали друг друга, работали на одном заводе не первый год, но уже по тому, кто где садился, было видно, что единым коллективом еще и не пахнет - технологи слева, конструкторы справа, а между ними - как бы полоса отчуждения.

Как я и рассчитывал, важность и срочность дела, порученного нам партией и правительством, заставили уйти на дальний план мелкие разногласия между конструкторами и технологами, забыть о недовольстве, вызванном у тех и других объединением разных отделов. Слишком уж тревожно было в мире, чтобы думать о разногласиях и о самолюбии. Обсуждение моего доклада прошло активно и по-деловому заинтересованно. ОГК обязался в срок выполнить правительственное задание, вызвал на соревнование цехи опытного и валового производства. Коллектив проникся ответственностью за общее дело. Но нужно было еще добиться того, чтобы общее дело стало личным делом каждого работника, коллективная ответственность - личной ответственностью. Только тогда можно было бы говорить о психологической подготовленности коллектива.

Но нет ли здесь противоречия? Разве активность людей на партийном собрании, их вполне искренняя заинтересованность в общем деле не означают, что коллектив вполне подготовлен к решению трудной задачи?

Здесь есть, по-моему, некий психологический парадокс, недостаточно изученный и по сей день, несмотря на успехи социологии и социальной психологии и на внимание этих наук [488] к микроклимату коллектива, к внутренней структуре так называемых малых групп.

Не первое десятилетие в практике нашей жизни бытует формула: "мобилизовать коллектив". Но как это понимается и как нужно это понимать?

Вот только что закончилось открытое партийное собрание. Горячо, искренне выступали люди, и сомнений не могло быть в том, что слова их - "не по службе, а по душе". Принята деловая, мобилизующая резолюция. Казалось бы, все в порядке. Но тотчас же после собрания подходит ко мне группа технологов, причем не новичков, а "китов" бывшего техотдела, и Степан Федорович Антонов начинает такой разговор:

- Не допустили ли вы, Василий Гаврилович, ошибку в определении срока создания новой пушки?

- А как вы сами думаете? - спрашиваю у него.

- Думаю, что допустили. Не сделать нам пушку за 45 дней.

Я смотрю на других технологов - согласны с Антоновым. Согласны, хотя только что принимали участие в обсуждении, голосовали за резолюцию собрания. И ведь вполне искренне говорили, вполне искренне голосовали, так же искренне, как сейчас высказывают мне свои сомнения. Что за всем этим стоит, почему это? Если бы я не знал моих собеседников, легко было бы оценить их поведение на собрании как лицемерие. Но нет, это совсем не так! Лицемер, проголосовав, помалкивал бы, ему невыгодно обнаруживать раздвоенность своих взглядов "на людях" и в частной беседе. А раздвоенность все-таки есть. Откуда же она? Не могу настаивать на абсолютной достоверности моих объяснений, но опыт подсказывает мне, что человек, выступающий на собрании,- уже не просто Иванов, Петров или Сидоров. Мнение, высказываемое им,- это мнение его плюс мнение той группы, к которой он принадлежит: диктат принятых в этой группе оценок не только влияет на точку зрения выступающего, но порой и подавляет его собственное, сугубо личное мнение. Человек вполне искренне считает, что должен говорить то, что (по его представлениям) думают его товарищи по коллективу, а не то, что думает лично он.

Задача по созданию ЗИС-6 была поставлена так, что искренним стремлением успешно ее решить были охвачены все. Речь шла о вооружении нашей армии, о безопасности страны. Огромно было доверие, оказанное нам, огромна ответственность. И для любой группы людей, из множества которых состоит всякий большой коллектив, не было вопроса: принять задание или отказаться от него. Принять и выполнить в срок - это [489] было предопределено самой постановкой задачи. Каждый, кто выступал на собрании, говорил, сознавая это или нет, не столько от своего имени, сколько от имени своей группы: друзей или товарищей по подотделу. Эти мнения и суммировались в решении партийного собрания. И можно было считать задачу "мобилизации коллектива" выполненной, если не принять в расчет того, что человек, как только он закончил свое выступление и опустился на место, тотчас остался один на один не с трудностями, стоящими перед коллективом, а с проблемами, которые решать ему, лично ему. А личный опыт человека не дает ему повода для чрезмерной самоуверенности. Вот и начинают одолевать сомнения, как Степана Федоровича Антонова.

- Мало того, что дали нереальный срок на создание пушки, мы их годами, а то и десятилетиями делали, так вы еще хотите параллельно с этим создавать технологию, приспособления и инструмент для валового производства и даже запускать орудие в серийное изготовление, не дожидаясь опытного образца. В этом огромный риск!

- В этом нет необоснованного риска,- возражаю я, хотя и понимаю, что не словами будут рассеяны сомнения.

- Как нет? А если в пушке будут выявлены крупные дефекты или она вообще не выдержит испытаний, тогда что? А таких случаев сколько угодно было!

- Было, но не у нас. Наши конструкторы уже научились гарантировать высокое качество пушек. Вспомните не вообще орудия, а наши собственные: Ф-22 УСВ, ЗИС-2, Ф-34. А ЗИС-6 мы будем создавать не на голом месте, а по типу танковых Ф-34, Ф-39 и в основном Ф-42. Откуда же могут взяться большие дефекты?

- Так-то оно так, но...

Я терпеливо продолжаю подробные разъяснения, но совершенно отчетливо осознаю: что бы и сколько я сейчас ни говорил, это "так-то оно так, но..." останется в сознании и Степана Федоровича и многих других. Останется, несмотря на существование документально оформленного и единогласно принятого "мобилизующего" решения партсобрания. Именно поэтому проведением собрания и нельзя было считать подготовку коллектива законченной, нужно "дойти до каждого". Это еще одна распространенная формула, в расшифровке которой каждый руководитель полагается лишь на собственную интуицию, на свое "умение работать с людьми".

Примечательно, что упомянутое раздвоение произошло не у конструкторов, а у технологов, хотя многие из них уже были [490] активно вовлечены в содружество конструктора и технолога. Многие, но не все. А уверенность в успехе и в своих собственных силах должна быть у каждого. Что же делать? Проводить еще собрания? Или "доходить до каждого" в буквальном смысле этого слова?

Это не только неосуществимо практически, но и не даст больше пользы, чем приведенный разговор с технологами после собрания.

Значит, нужно искать какой-то общий метод - рычаг, которым будут опрокинуты сомнения в своих силах у всех и у каждого. Такой рычаг был найден. Впервые за всю историю КБ и завода им стала норма времени (чуть позже я расскажу об этом подробнее).

Психологическая подготовка коллектива была продолжена в ходе работы, одновременно находили разрешение другие вопросы.

Как уже говорилось, для ЗИС-6 в качестве типовой схемы как по пушке в целом, так и поагрегатно была принята конструктивная схема нашей 107-миллиметровой танковой пушки Ф-42. Калибр Ф-42 и ЗИС-6 был одинаковым, это позволяло унифицировать многие детали и механизмы, кроме тех, что должны были измениться в связи со значительным увеличением мощности ЗИС-6. Использование гильзы и снаряда от идущей в производстве 107-миллиметровой полевой пушки М-60 предопределило нам вес снаряда: 16,6 килограмма. При начальной скорости снаряда не менее 800 метров в секунду мощность ЗИС-6 достигала 530 тонна-метров - в 4,4 раза выше, чем у пушки Ф-32, которой до сих был вооружен тяжелый танк КВ-1.

Так как снаряд и гильза с зарядом, выбранные для ЗИС-6, длиннее и тяжелее, чем у Ф-42, процесс заряжания новой пушки усложняется и может привести к снижению скорострельности. Это недопустимо. Заряжающему необходимо оказать помощь, но как? Для полевой пушки можно добавить лишнего человека артиллерийской прислуге - подносчика патронов. Для танковой пушки это исключено. Значит, нужно механизировать процесс заряжания. На выбор было два решения. Можно было заставить механизм подавать заряжающему патрон, с тем чтобы тот дослал его в камору ствола. Затвор при этом должен автоматически закрываться. Но такое решение конструктивно будет очень сложным. Можно по-другому: заряжающий достает из гнезда боеукладки патрон, кладет его на лоток, а дальше в действие включается механизм - патрон досылается [491] в ствол, затвор автоматически закрывается. Это устройство гораздо проще, и для приведения его в действие вполне возможно использовать энергию отдачи.

Поскольку механический досылатель - агрегат новый, ни разу нами не применявшийся, необходимо было подстраховаться.

Поэтому разработку его поручили одновременно двум конструкторам - Хворостину Александру Евгеньевичу, человеку пытливому, умеющему мыслить с размахом, и инженеру Александрову, у которого было меньше склонности к поиску самостоятельных конструктивных решений, но человеку толковому и работоспособному.

Кроме "механического заряжающего", все остальные агрегаты Ф-42 могли быть использованы в ЗИС-6 как типовые либо же вообще без изменений - они унифицировались.

При работе над ЗИС-6 мы впервые применили использование типовых схем не только для конструкторов, но и для технологов. Так как конструкция новой танковой пушки была аналогична 76-миллиметровой танковой пушке Ф-34, идущей в валовом производстве, было решено разработку технологии и инструментария для ЗИС-6 вести по типовой схеме процесса производства Ф-34.

Таким образом, "свободу творчества" конструкторов ограничивала типовая схема пушки Ф-42, а технологов - типовая схема техпроцесса и инструментария Ф-34.

Выгоды от использования типовых схем и унификации очевидны. Но таилась здесь и опасность.

Унификация сковывает инициативу конструктора. Вносить изменения в типовые схемы разрешалось лишь при острой необходимости, без визы главного конструктора отступления от схемы не допускались. Если учесть, что сроки создания ЗИС-6 были очень сжатые, а ответственность каждого велика, конструктор, естественно, мог оказаться как бы в плену типовых решений. Перенося на ватман отработанную схему детали или узла с минимальными изменениями, обусловленными повышением мощности орудия, конструктор гарантирует и надежность агрегата и выполнение работы точно в срок. Раньше, на этапе содружества конструктора и технолога, последний постоянно критиковал конструкцию и требовал ее упрощения для того, чтобы облегчить процесс ее изготовления в металле. Но теперь и технолог получил типовую схему, таким образом, и он не был заинтересован в изменениях унифицированных деталей. [492] Но если согласиться с этим, одновременно придется смириться и с тем, что возможности дальнейшего упрощения и совершенствования пушки исключены: наступает застой, движение вперед закончилось - стимулов для этого нет ни у конструкторов, ни у технологов. И нельзя успокаиваться на том, что в активе КБ достаточно большой запас разнообразных типовых схем. Этот запас перестанет пополняться и из творческого актива превратится в пассив.

Где выход из этого тупика?

И здесь нам снова пришлось обратиться к норме времени, которая, как известно, определяет затраты труда на изготовление как отдельных деталей, так и изделия в целом.

2

Норма времени на создание пушки зависит от типа пушки, от сложности конструкции. Например, танковое орудие проще и менее трудоемко, чем полевое, полевая пушка проще зенитной. Норма времени на изготовление пушки или отдельной детали - показатель мастерства конструктора; чем проще конструкция детали, тем легче и быстрее можно ее изготовить. Вместе с тем норма времени полно характеризует и мастерство технолога. Таким образом, норма времени и может послужить тем мощным стимулом, который заставит конструктора искать возможности для упрощения унифицированных агрегатов и деталей, а технолога - совершенствовать типовую технологию (тем более, что процесс валового производства Ф-34, принятый как типовой для ЗИС-6, был весьма далек от совершенства).

Но чем руководствоваться при выборе нормы времени?

Конструктор никогда о ней не думал. Технолог, разрабатывая процесс, тоже не беспокоился о том, сколько потребуется трудозатрат на изготовление той или иной детали Сколько получится - столько и будет. Так же работали и нормировщики: подсчитывали время на выполнение каждой операции и суммировали итог.

Понятно, что с этим мириться было нельзя. Норма времени должна стимулировать поиск новых решений - иного рычага нет.

И вот пришлось засесть за расчеты, которыми до сих пор ни мне, ни другим конструкторам и технологам заниматься не приходилось. Для начала нужно было определить годовую программу выпуска пушек и в соответствии с ней продумать норму времени, потребную для изготовления одного орудия в [493] валовом производстве. Связь между масштабом производства и конструкторско-технологической деятельностью прямая. Одно дело, если нужно всего 5-10 пушек, тогда проще и дешевле изготовить их с минимумом оснастки и специального инструмента (так мы и делали опытные образцы орудий). Совсем другой подход - когда пушек нужно сотни или тысячи.

Определить годовую потребность ЗИС-6 было непросто, так как не имелось никаких указаний о количестве новых тяжелых танков Пришлось ориентироваться на пушку Ф-34 для среднего танка. Зная годовую потребность этой пушки, я наметил примерную программу и по ЗИС-6, а затем увеличил ее с учетом мобилизационного разворота производства. К особой точности я и не стремился, достаточно было хотя бы нащупать контуры оптимальных нормативов, затем в процессе работы они будут уточнены Расчетная норма времени на изготовление валовой пушки Ф-34 была чуть больше 1000 нормо-ча-сов. Расчеты показали, что для изготовления ЗИС-6 требуется 800-850 нормо-часов Эта цифра и легла в основу технической документации, затем была разбита по агрегатам и командным деталям и выдана технологам.

Почему только технологам, а не технологам и конструкторам? Ведь очень заманчиво - связать технолога и конструктора не только совместным заданием, но и единой нормой времени. Но могло и так случиться, что оба увлекутся упрощением конструкции, а общие сроки будут сорваны. Тем более, что опыт совместной, одновременной и параллельной работы конструктора и технолога в полном объеме еще не был проверен на практике. Поэтому мы решили ограничиться на этот раз тем, что выдали норму времени только технологу и обязали его строго ее придерживаться. Норма времени стала для технолога таким же обязательным условием, как, к примеру, вес пушки для конструктора: что угодно делай, но уложиться обязан. Тем самым технолог лишен был возможности слепо копировать разработку техпроцесса пушки Ф-34. Отталкиваясь, от типовой схемы, он вынужден был искать невыявленные прежде резервы, а когда эти возможности будут исчерпаны, технологу придется прийти к конструктору и потребовать от него помощи. Вот когда исчезнет между ними полоса отчуждения.

Что же произойдет дальше? Конструктор, естественно, воспротивится: он не имеет права ничего менять без разрешения начальника ОГК. Но не отступится технолог, он будет [494] "грызть" конструктора до тех пор, пока тот не найдет возможности для необходимых упрощений в детали. И тогда оба придут "за правдой" ко мне, а я приму сторону технолога. Только таким образом на этом этапе можно будет полностью контролировать все участки работы.

Так и случилось. И первым явился ко мне Степан Федорович Антонов. Норма времени сильно его поджимала. В результате напряженных споров с Мещаниновым и Грибанем, которому выпало решать баллистическую задачу и проектировать ствол, были найдены новые решения, упрощавшие конструкцию. Их утвердили. Это стало хорошим примером и для остальных технологов. Работа пошла, быстрыми темпами.

Я так подробно останавливаюсь на взаимоотношениях конструктора и технолога, потому что работа над ЗИС-6 стала переломным моментом в положении технолога на заводе. В будущем технологу суждено было стать подлинным хозяином производства, не приспосабливающимся к конструкции, к наличию оборудования и к его размещению в цехах, а диктующим свою волю всему заводу - от конструкторского бюро до склада готовой продукции.

Разворот работ по созданию ЗИС-6 был очень активным, заказы поступили почти одновременно во все цехи и службы. Не все заладилось сразу, но, по мере того как делались первые шаги, исчезали самые затаенные сомнения в успехе общего дела. Меня сильно беспокоило, как воспримут новые методы работы конструкторы по приспособлениям и инструменту, которые на всех этапах внедрения наших методов сторонились сотрудничества с конструкторами пушки. Мои опасения оказались напрасными. Конструкторы-инструментальщики быстро поняли, что им выгодно участие в создании пушки с первых карандашных штрихов на ватмане, когда еще могут быть учтены их пожелания и предложения. Дела их давали основания говорить, что в жесткие сроки графика уложатся и они.

Вот как, например, двигались работы по трубе ствола, одной из наиболее сложных и трудоемких деталей:

7 апреля утверждено баллистическое решение и начато проектирование; 9 апреля заказана поковка на трубу; 13 апреля был готов чертеж трубы; 16 апреля готова технология изготовления трубы и в тот же день выдан заказ на литье и поковки для приспособлений; 19 апреля (на один день раньше срока) выпущены чертежи на приспособления; 20 апреля начальник инструментального отдела получил все чертежи на изготовление специального инструмента. [495] Все работы, как по стволу, так и по другим деталям, отличались высоким качеством.

14 мая, на день раньше срока, прозвучал первый выстрел новой 107-миллиметровой танковой пушки ЗИС-6, установленной в КВ-2.

И хотя кое-что было недоработано (не успели собрать агрегат механического заряжания), для всего завода создание опытного образца всего за 38 дней (работы мы начали 7 апреля) явилось событием огромного значения. И при этом - ни одного дефекта!

Единственная "мелочь": "прослезился" накатник - тормозная жидкость под давлением не удерживалась в цилиндре. Это заставило поволноваться Калеганова, но недоработка была быстро устранена.

Первую стрельбу проводили без механизма заряжания. Механизм вскоре был собран, но тут - еще одна мелочь: отдел снабжения не достал троса нужного диаметра. А время дорого - каждый час на счету. Созвонились с авиационным заводом, попросили помощи.

- Присылайте человека,- последовал ответ.- Дадим вам тросы.

Трос подали на сборку, проверили механизм на искусственном откате - все в порядке. Стрельбы на полигоне выявили недостатки конструктивного решения механического досылателя патронов. Конструкцию доработали, и при дальнейших испытаниях ни один из механизмов не давал повода для замечаний.

Безотказная работа нового орудия подтвердила: мы можем гарантировать надежность всех деталей. Следовательно, нет никакого риска в том, что еще до испытаний опытного образца завод ведет освоение новой конструкции во всем объеме. Последние сомнения были развеяны выстрелами ЗИС-6.

Испытания стрельбой и возкой ЗИС-6 продолжались, тем временем технологический процесс перешел в стадию освоения производством, а некоторые детали можно было уже выпускать в серии. Иными словами, речь шла о запуске в валовое производство орудия; которое не только не принято на вооружение армии решением правительства, но и на полигоне заказчика еще не побывало. Но, с другой стороны, дожидаться испытаний пушки на полигоне ГАУ - означало прервать успешный и очень важный эксперимент, перечеркнуть в некотором роде результаты большой напряженной работы всего коллектива [496] завода по комплексному созданию новой пушки и освоению ее в массовом производстве. Это был последний рискованный шаг. Но слишком уж велики были выгоды: к моменту принятия пушки на вооружение и получения плана на ЗИС-6 от наркомата на заводе уже будут готовы к сдаче не одна или две, а десятки валовых пушек. И ЗИС-6 пошла в валовое производство.

3

В один из дней в конце мая, когда на полигоне завершались испытания опытного образца ЗИС-6, а в цехах шла напряженная работа по освоению пушки в валовом производстве, мне сообщили, что кто-то звонил из Москвы и обещал еще раз позвонить минут через десять. Я прервал совещание с производственниками и поспешил в отдел.

- Третий раз вам звонят,- сказала мне секретарь, едва я переступил порог кабинета, и подала телефонную трубку.

- Товарищ Грабин, вас просит приехать товарищ Жданов,- услышал я.- Если сможете, то хорошо бы завтра.

В цехе задержали меня допоздна, я успел лишь подробно ознакомиться с состоянием дел по ЗИС-6 во всех подразделениях ОГК и завода и прямо с работы отправился на вокзал.

Что могло интересовать Жданова? Скорее всего - ЗИС-6. Что же, не с пустыми руками я явлюсь к секретарю ЦК. Мы свое задание выполнили, дело за конструкторами тяжелого танка.

В вагоне я обдумал другие вопросы, которые могли заинтересовать Жданова, и решил, что к встрече вполне готов. Можно было и отдохнуть перед завтрашним днем, который обещал быть хлопотливым, как и любое посещение Москвы. В приемной секретарь заглянула в кабинет Жданова и, вернувшись, сказала, чтобы я подождал. Потянулись минуты. Наконец из кабинета вышло несколько человек.

- Извините, что побеспокоил вас, но вопрос не терпит отлагательства,- этими словами встретил меня Жданов, поднявшись навстречу из-за стола и пожимая мне руку.

Страхи мои оказались напрасными. Вопрос, по которому хотел проконсультироваться со мной Жданов, никакого отношения к моей речи перед избирателями не имел. 19 мая 1941 года у секретаря ЦК были заботы другие: фашистские дивизии уже стояли у границ страны. [497] Впереди - война. Когда - неизвестно, но очень близко. Это ощущение я вынес из встречи со Ждановым, хотя разговор шел не о международных событиях.

Когда обсуждение вопроса, по которому требовалась моя консультация, было закончено, Жданов спросил:

- Что со 107-миллиметровой танковой пушкой?

- Пушка в металле, заводские испытания подходят к концу, результаты хорошие.

- Неужели за 45 дней создали?

- Опытный образец был готов 14 мая. Затратили всего 38 дней.

По настоянию Жданова я подробно рассказал обо всех этапах создания пушки и о предварительных итогах работы. Рассказ занял довольно много времени. Когда я закончил, Жданов снял телефонную трубку, набрал номер:

- Иосиф Виссарионович, у меня Грабин. Он сообщил, что новая танковая пушка уже готова, ему не потребовалось увеличивать срок. Пушка снабжена специальным механизмом для заряжания, это увеличивает ее скорострельность. Он не только сделал опытный образец, но завод уже начал освоение пушки в валовом производстве...- Жданов прервался. Снова заговорил: - Да, я ему уже об этом сказал... Прекрасно... Хорошо, я ему передам. - Жданов положил трубку и обратился ко мне: - Товарищ Сталин просил поздравить вас и ваш коллектив с большим успехом и поблагодарить.

В начале июня состоялся партийно-хозяйственный актив ОГК, обсудивший ход работ по освоению ЗИС-6 в валовом производстве. В подавляющем большинстве заводские подразделения справились со своими заданиями по ЗИС-6 в срок.

Пожалуй, лишь после этого партхозактива можно было с полной уверенностью сказать, что психологическая перестройка и подготовка коллектива всего завода к работе по-новому завершена. Не разговоры, не убеждения словом, а само дело явилось лучшим пропагандистом новых методов.

Задание ЦК и СНК было выполнено. Через 77 дней после начала проектирования завод стал выпускать пушки валового производства - надежные, простые в изготовлении, дешевые.

Не годы, а десятки дней на создание орудия и освоение его - что ж, это были сроки, приемлемые и для военного времени. [498] Производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого ее предназначали, все не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и СНК.

Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства.

Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, все, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена "ведомственных неувязок".

Нам оставалось утешаться лишь тем, что работа над ЗИС-6 наложила отпечаток на всю дальнейшую деятельность ОГК и всего завода: она дала возможность подняться на следующую ступень, перейти к широкому практическому применению наших методов. [499]

Дальше