Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

В крутом переплете

9 августа вечером командующий Московской зоной ПВО генерал-майор Михаил Степанович Громадин поставил нашему экипажу задачу: провести воздушную разведку промышленных и военных объектов Москвы и ее окраин, чтобы по материалам аэрофотосъемки определить надежность их маскировки. Экипаж был тщательно проинструктирован. Точно определена высота пролета над столицей - 3 тысячи метров. Зенитчики и истребители получили соответствующее оповещение. Все было сделано, чтобы полет прошел безопасно.

Но на следующий день все планы были нарушены. 3 августовские дни нередкими были дневные налеты разведчиков противника, не брезговавших беспорядочной бомбардировкой городских кварталов. Поэтому ПВО столицы находилась в полной боевой готовности.

Прошло четыре минуты, как позади остались Люберцы, и в тот самый момент, когда самолет лег на курс плановой аэрофотосъемки, стрелок-радист доложил:

Из центра города батарея зенитной артиллерии открыла огонь. Сзади внизу видно большое количество разрывов...

Покачиваю крыльями. Штурман выпускает две зеленые ракеты. Однако сигнал «Я - свой самолет»,- тонет в набегающих на курс разрывах снарядов. Лишь две минуты удается удерживать заданные скорость, курс и высоту. Затем приходится прибегнуть к противозенитному маневру. Опасность быть сбитым своими же зенитчиками угрожающе нарастает. Прямо над нами - смертоносное облако разорвавшегося по курсу снаряда крупного калибра. [15] Огонь все более уплотняется. Машину начинает бросать из стороны в сторону. Штурман нервно докладывает:

- Вижу до сорока разрывов... Появились пробоины в фюзеляже и в плоскостях...

- Повторить сигнал «Я - свой самолет»,- приказываю и бросаю машину в крутое пикирование.

И когда навстречу, все увеличиваясь в размерах, уже набегают перелески и дома, перехожу на бреющий полет. Вот и подступы к аэродрому...

Но курс перекрещивают падающие прямо сверху трассы двух пулеметных очередей: четыре истребителя ЛаГГ-3 берут нашу машину в клещи, сигналя: «Следовать за нами!» Приподнявшийся из своей кабины стрелок-радист показывает на красные звезды на фюзеляже нашей машины. Однако постреливание из пулеметов вдоль нашего курса продолжается.

Делать нечего: отдаемся на милость конвоя, который приводит нас на полевой аэродром. Когда самолет приземлился, на летном поле нас окружила группа автоматчиков. Выходим, с недоумением озираясь по сторонам. И только тут раздалась команда знакомого мне командира истребительного авиаполка:

- Отставить!

Вместе с ним осматриваем самолет. Двадцать девять пробоин. Из них семь - в угрожающей близости к жизненно важным агрегатам машины. Вскоре дежурный по КП встревоженно докладывает:

- Товарищ майор, генерал Громадин лично требует вас к телефону.

- Как машина? Как экипаж? - резко звучат вопросы генерала.

- Можем перелететь на свой аэродром. Самолет исправен, хотя и имеется больше двух десятков пробоин. Товарищ генерал, разрешите выполнить эту задачу на У-два, с трехсотметровой высоты, в противном случае наш бомбардировщик и впредь будут принимать за фашистского разведчика «мессершмитт-сто десять».

- Ну что ж, согласен! Но вы-то и впрямь готовы это сделать?

- Так точно!

- Ну, добро! Возвращайтесь на свой аэродром. Самолет подготовят, а уж я «уговорю» зенитчиков на этот раз помолчать... [16]

На другой день встретились с генералом Громадиным в штабе ВВС. Вошедший во время нашего разговора полковник Александр Саввич Шадский ткнул в меня пальцем, рассмеялся:

- Это он, товарищ генерал, сбил с толку вчера наших зенитчиков и истребителей, а нас загнал в бомбоубежище.

После паузы генерал ответил:

- Н-да... А стреляют-то наши все-таки плоховато..,

Дальше