Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава X.

Крушение немецкого фронта на Востоке летом 1944 г.

После завершившегося захватом Крыма весеннего наступления русских войск немецкая армия на Востоке, хотя и еще более ослабленная, продолжала удерживать сплошной фронт. Подступы к Нижнему Дунаю, а одновременно и к Балканскому полуострову прикрывались 6-й и 8-й армиями группы армий «Южная Украина» с вкрапленными в них румынскими частями. Немецкая оборона проходила здесь по нижнему течению Днестра и далее через Яссы до Карпат. Долины в Восточных Карпатах удерживались румынскими и венгерскими дивизиями, усиленными небольшим количеством немецких войск. К ним в районе Коломыя примыкала группа армий «Северная Украина», своими 1-й и 4-й танковой армиями прикрывавшая район Галиции от северо-восточных склонов Карпат до района севернее Ковеля. Здесь начинался фронт группы армий «Центр», который проходил южнее Пинска вдоль Припяти по дуге, выступавшей более чем на 300 км на восток и удерживавшейся 2-й армией.

Юго-восточнее Бобруйска по обе стороны Березины оборонялась 9-я армия. В междуречье Березины и Днепра она примыкала к 4-й армии, пока еще оборонявшейся на большом, достигавшем Прони плацдарме от Быхова до района северо-восточнее Орши. Рядом с 4-й армией занимала оборону 3-я танковая армия, удерживавшая район южнее и севернее Витебска. Оттянутый назад левый фланг этой армии довольно непрочно соединялся с 16-й армией группы армий «Север», так как между обеими упомянутыми армиями русские вбили опасный клин в направлении Даугавпилса. Если не считать этого изгиба на южном крыле, фронт группы армий «Север», оборонявшийся 16-й и 18-й армиями, шел дальше на север почти по прямой. Чудское озеро длиной 130 км обеспечивало значительную экономию сил на этом участке. Непосредственно подчинявшаяся группе армий «Север» оперативная группа «Нарва» удерживала перешеек между Чудским озером и Финским заливом. В ее распоряжении имелось несколько тяжелых батарей из числа спасенной под Ленинградом осадной артиллерии.

Передышка, продолжавшаяся и после периода весенней распутицы, была крайне необходима, особенно для дивизий южного участка фронта. Танковые дивизии повсеместно отводились в тыл и пополнялись. Но [591] пехотные дивизии, за весьма незначительными исключениями, на всех участках фронта сражались почти непрерывно в течение целых трех лет. Основательного отдыха они никогда не имели. А если и случалось, что на их участках наступало затишье, они почти всегда вынуждены были рассредоточиваться, чтобы высвободить силы для других нужд, и уж во всяком случае никогда не избавлялись от бесконечных работ по оборудованию оборонительных рубежей и от несения караульной службы в ночное время. Им тоже присылалось пополнение, слишком, однако, недостаточное для восполнения потерь. Полностью укомплектованных пехотных дивизий уже давно не существовало. И все же, несмотря на невосполнимость потерь на фронте, в тылу продолжалось формирование новых дивизии. Это был чистейший самообман, так как в эти новые соединения частично включался личный состав старых дивизий, возвращавшийся из госпиталей в строй. Такой метод комплектования новых единиц, естественно, вызывал раздражение у всех фронтовых командиров. Особенно сильно и вопреки самым жизненным потребностям армии увеличивалось число дивизий СС.

Эти новые формирования обременяли уже существовавшие дивизии не только тем, что поглощали временно выходившую из строя и необходимую для них живую силу. Потери в технике также восполнялись лишь частично, ибо вооружение шло в первую очередь на оснащение вновь создаваемых дивизий. Немецкая военная промышленность была не в состоянии удовлетворить непрерывно возраставший из-за огромных потерь спрос на боевую технику; к тому же и объем ее производства также не мог быть увеличен. В итоге испытывалась ощутимая нехватка автотранспортных средств и пулеметов. Боеприпасов, как правило, едва хватало, а для тяжелых минометов и автоматов - двух основных средств борьбы пехоты - подвоз боеприпасов даже при условии их величайшей экономии в периоды затишья не удовлетворял самой минимальной потребности.

В целом же войска Восточного фронта представляли собою еще достаточно боеспособный инструмент в руках командования. Правда, теперь они вряд ли смогли бы вынести какое-либо перенапряжение, а катастрофы могли привести к гибельным последствиям. В таких условиях решающее значение приобретала возможность наносить противнику большие потери, обходясь имевшимися слабыми силами. Других способов преодолеть русское превосходство не было. На переброску сил с Запада, которая раньше в решающие моменты всегда спасала положение, рассчитывать теперь не приходилось, так как там в любой момент могло начаться вторжение.

Но с этими немаловажными соображениями Гитлер упорно не хотел считаться, и поэтому в середине мая войскам Восточного фронта было вменено в обязанность «при любых обстоятельствах оборонять и удерживать занимаемые ими рубежи». [592]

К этому времени не было еще никаких данных, которые позволили бы предугадать направление или направления, несомненно, готовившегося летнего наступления русских. Так как авиация и радиоразведка обычно безошибочно отмечали крупные переброски русских сил, можно было думать, что наступление с их стороны непосредственно пока не грозило. До сих пор лишь в одном случае были зафиксированы длившиеся в течение нескольких недель интенсивные железнодорожное перевозки в тылу противника в направлении района Луцк, Ковель, Сарны, за которыми, однако, не последовало сосредоточения вновь прибывших сил вблизи фронта. Временами приходилось руководствоваться лишь догадками. В генеральном штабе сухопутных сил считались с возможностью повторения наступления на Ковель, полагая, что противник основные усилия сосредоточит севернее Карпат на фронте группы армий «Северная Украина», с целью отбросить последнюю к Карпатам. Группам армий «Центр» и «Север» предсказывали «спокойное лето». Кроме того, особую озабоченность Гитлера вызывал нефтяной район Плоешти. Относительно того, что первый удар противника последует севернее или южнее Карпат - скорее всего севернее, - мнение было единодушным. Помимо этого, немецкое командование справедливо предполагало, что русские не начнут наступления до тех пор, пока на Западе не появится сильный второй фронт, который наверняка лишит немцев возможности перебрасывать силы с Запада на Восток.

1. Русское наступление на Карельском перешейке

Вероятно для того, чтобы использовать психологическое воздействие последовавшей 6 июня высадки союзников во Франции и заполнить время, остававшееся до начала наступления против немецких войск, русский Карельский фронт неожиданно для финнов перешел в наступление северо-западнее Ленинграда. Здесь финская армия после отхода немецкой группы армий «Север» на рубеж Нарва, Чудское озеро продолжала еще оставаться вблизи Ленинграда. Финны удерживали оборону на реке Свирь между Ладожским и Онежским озерами. (Схема 16, стр. 258)

 

 

Предприняв 9 июня свои обычные предварительные вылазки{48}, русские на следующий день при интенсивнейшей поддержке артиллерии [593 - Схема 46] [594] и авиации сделали попытку осуществить прорыв в центре Карельского перешейка на оборонявшемся четырьмя финскими дивизиями участке шириной около 60 км. В течение пяти дней дравшимся как всегда с исключительным упорством финнам благодаря использованию значительных резервов удавалось предотвращать русский прорыв. Но затем они все же вынуждены были уступить давлению превосходящих русских сил и, ведя сдерживающие бои, отойти на рубеж, проходивший непосредственно западнее Выборга и по реке Вуоксе. Выборг из-за неблагоприятного его расположения не мог быть включен в новую оборону. Одновременно с целью создания резервов финны начали отвод к старой государственной границе своих войск с реки Свирь, а в связи с этим и из района севернее Онежского озера.

Поняв размах русского наступления, финны сразу же настоятельно запросили отмены запрета на поставку им немецкого оружия и боеприпасов, наложенного Гитлером со времени их весенних переговоров с Советским Союзом, а также оказания поддержки авиацией. И то и другое было обещано. Когда вскоре финский фронт пришлось отвести до линии Выборга, к тому же без гарантии задержки противника и на этом рубеже, они 19 июня обратились с просьбой перебросить на их фронт шесть немецких дивизий. Это неприемлемое для германского командования требование, выдвинутое, возможно, лишь по соображениям политического характера, Гитлер отклонил, пообещав, однако, дальнейшую помощь самоходными орудиями и авиацией, ибо он никак не хотел допустить, чтобы еще одно дружественное Германии государство вышло из войны. Руководствуясь этими соображениями, он, кроме того, послал в Хельсинки Риббентропа, прибывшего туда 22 июня. Риббентроп должен был потребовать от Финляндии изъявления солидарности с Германией и в случае несогласия отказать ей в какой бы то ни было помощи оружием. Хотя руководящие политические деятели Финляндии были склонны согласиться с русскими требованиями лишь в самом крайнем случае, рассчитывая, что с немецкой помощью им удастся еще продержаться, выдвинутое Германией требование бесповоротно связать с нею судьбу Финляндии, нуждавшееся в одобрении финляндским парламентом, при позиции последнего являлось невыполнимым. После многодневных переговоров, резко обострившихся из-за нетерпимости Риббентропа, президент Рюти изъявил готовность заверить Гитлера в личном послании, не требовавшем одобрения парламента, что Финляндия не выйдет из войны без согласия Германии. После этого с немецкой стороны были обещаны дальнейшие поставки вооружения.

Еще раз удалось избежать грозившего разрыва, хотя финны молчаливо оставили за собой право не продолжать войну в безнадежном положении, так как она, ведя к высоким потерям, могла создать угрозу самому существованию народа. Их выжидание оказалось недолгим, [595] тем более что благодаря использованию переброшенных с других фронтов резервов им удалось удержать свой новый рубеж до тех пор, пока 18 июля внезапно не прекратилось наступление русских. Последние не смогли здесь добиться своей цели ограниченными силами и теперь для них гораздо важнее было использовать все свои силы против немецкого фронта, на котором они тем временем развернули наступательные операции гигантских масштабов.

2. Крах немецкой группы армий «Центр»

На фронте группы армий «Центр» намерения противника стали выясняться примерно к 10 июня. Именно здесь, где немецкое командование меньше всего ожидало наступления, стали появляться, очевидно, признаки крупных приготовлений русских. Радиоразведка сообщала о новых армиях; авиация отмечала усиление железнодорожных перевозок и интенсивное движение на шоссейных дорогах. Как всегда отлично работавшие дивизионы АИР установили, что на ряде участков фронта немецкой группы армий начали пристрелку крупные силы переброшенной сюда русской артиллерии. Пленные сообщали о появлении в тылу противника «ударных частей». На так называемых «оборонительных участках», удерживавшихся до сих пор менее боеспособными частями, отмечалась смена последних сильными соединениями. Прошло еще несколько дней, и для командования группы армий «Центр» стало совершенно очевидным, что противник развертывает на этом фронте крупные силы. Кроме того, стали отчетливо вырисовываться направления предстоящих ударов на Бобруйск, Могилев, Оршу и Витебск. Полученная в результате сопоставления самых разнообразных наблюдений картина приготовлений противника была настолько определенной и ясной, что для предположения о возможности имитаций и ввода в заблуждение совершенно не оставалось места. 14 июня у начальника генерального штаба сухопутных сил состоялось совещание с участием всех начальников штабов групп армий и армий. В то время как начальники штабов группы армий «Север» и обеих южных групп единодушно сообщали о том, что на их фронте нет никаких признаков подготовки ожидавшегося в скором времени наступления русских, начальники штабов армий группы «Центр» столь же единодушно указывали на уже почти завершенное развертывание крупных русских сил перед фронтом их армий. Однако в генеральном штабе сухопутных сил у Гитлера настолько глубоко укоренилось - чему в немалой степени содействовала категорическая точка зрения Моделя, возглавлявшего фронт в Галиции, - предвзятое мнение о наибольшей вероятности русского наступления на фронте группы армий «Северная Украина», что отказаться от него они уже не могли. Разумеется, развертывание русских сил перед фронтом группы армий [596] «Центр» нельзя было отрицать, однако ему в оценке русских планов приписывалась лишь подчиненная роль. Поэтому предполагалось, что группа армий «Центр» такого рода наступление, которое будет предпринято, по всей вероятности лишь с целью сковывания ее войск, сможет отразить собственными силами. Доминирующей оставалась точка зрения, предполагавшая нанесение русскими основного удара на фронте группы армий «Северная Украина». Вследствие этого там была сосредоточена большая часть танковых дивизий и все были уверены, что именно там, наконец, вновь удастся противопоставить «удар удару». На просьбу группы армий «Центр» выделить ей по крайней мере более крупные резервы было заявлено, что общая обстановка на Восточном фронте не допускает иной группировки сил.

Фактически группа армий «Центр» после передачи 4-й танковой армии в районе Ковеля одного корпуса, в котором еще со времени деблокады этого города находилась большая часть ее танков и значительное количество войск, располагала для обороны своего 1100-километрового фронта лишь 38 дивизиями, из которых использовались 34. Только три пехотные дивизии, в том числе одна почти не боеспособная, и одна танковая дивизия находились в резерве. Так как противник, по всей вероятности, намеревался атаковать одновременно все армии группы , за исключением, пожалуй, 2-й армии, командование группы не могло рассчитывать, как это имело место предыдущей зимой, на то, что путем быстрой переброски дивизий с неатакованных участков фронта удастся организовать надежную оборону в угрожаемых пунктах. В течение ряда месяцев командующие армиями безуспешно ходатайствовали перед командованием группы, а последние - перед Гитлером о разрешении произвести сокращение линии фронта. По Днепру, обрывистый западный берег которого на значительном расстоянии был танконедоступным, 4-я армия с осени 1943 г. оборудовала между Быховом и Оршей оборонительный рубеж. Кроме того, на протяжении ряда месяцев вопреки воле Гитлера и с молчаливого согласия командования группы велось оборудование еще одного рубежа вдоль Березины. Эвакуация сохранявшегося плацдарма на Днепре сделала бы значительную часть фронта армии почти неприступной и привела бы одновременно к немалой экономии сил. Еще более действенным явилось бы хорошо подготовленное, предпринятое непосредственно перед началом русского наступления отведение войск на рубеж Бобруйск, Полоцк, благодаря чему был бы создан прямой, значительно укороченный фронт, а развертывание сил противника сразу было бы лишено всякого эффекта.

Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Буш не смог отстоять свою точку зрения перед Гитлером. Предпринятая им еще в конце мая попытка указать на несоответствие между протяженностью линии фронта и численностью войск и добиться изменения задачи группы [597] армий, обязывавшей удерживать и оборонять занимаемый рубеж, встретила резкое противодействие. Гитлер цинично спросил Буша, не принадлежит ли он к числу тех генералов, что постоянно оглядываются назад. После этого Буш покорился воле Гитлера и приступил к выполнению приказа последнего бросить все силы на оборудование передовых рубежей. Не желая, по-видимому, нарваться на новые неприятности, Буш не возобновлял больше попыток добиться другого решения, пока к середине июня не стали вполне определенными масштабы приготовлений противника на фронте этой группы армий. Вероятно, все-таки командование не предполагало, что противник предпримет здесь наступление большими силами и с такими широкими целями, как это выяснилось несколькими днями позже, и поэтому собственные шансы на оборону были явно переоценены. Последняя неопределенность относительно сроков начала наступления рассеялась 20 июня, когда партизанами были предприняты крупные диверсии на железных дорогах Пинск-Лунинец, Борисов-Орша и Молодечно-Полоцк, то есть как раз на коммуникациях группы армий «Центр».

Между 21 и 23 июня четыре русских фронта начали наступление по обе стороны Витебска, на Оршу и Могилев, а также севернее и южнее Бобруйска с целью сокрушить оборону группы армий «Центр». Русский метод ведения наступления со времени последних наступательных операций стал еще более совершенным. Правда, разведка боем накануне наступления сохранилась, но собственно наступлению теперь предшествовал гораздо более интенсивный по сравнению с предыдущими операциями многочасовой огонь артиллерии на уничтожение, сочетавшийся со столь же необычным по своим масштабам использованием крупных сил авиации. Вероятно, с целью достигнуть предельной мощи ударов с воздуха они наносились с интервалом в один день по каждой из трех немецких армий, оборонявшихся на решающих направлениях русского наступления. Перешедшие в наступление после окончания артиллерийской и авиационной подготовки пехотные соединения поддерживались и прикрывались исключительно эффективными действиями авиации. Это было сделано для того, чтобы нейтрализовать немецкую артиллерию, которой раньше нередко удавалось срывать наступление русских войск. Из-за незначительного количества немецких самолетов - 6-й воздушный флот располагал лишь 40 исправными истребителями - превосходство русских в воздухе было теперь таким же, как и у их западных союзников, хотя по абсолютной численности русскую авиацию нельзя было даже приблизительно сравнить с авиацией союзников. После завершения пехотой прорыва в него немедленно вводились крупные танковые силы.

Уже в первые дни русского наступления на многих участках возникла критическая обстановка, а резервов было мало. Эффективные действия в наступлении, исключавшие возможность оказания какой-либо [598] действенной помощи, позволили русским молниеносно добиться таких крупных успехов, что исправить положение было уже нельзя.

21 июня войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием Багра-мяна и 3-го Белорусского фронта под командованием Черняховского глубоко вклинились в оборону 3-й танковой армии северо-западнее и юго-восточнее Витебска. Особенно неприятным было наступление северо-западнее Витебска, так как оно в отличие от ударов на остальном фронте явилось полной неожиданностью, поразив особенно слабо защищенный участок фронта на решающем в оперативном отношении направлении. К вечеру следующего дня эти глубокие клинья превратились в прорывы. Не спас положения и ввод одной немецкой дивизии, находившейся в резерве за западным флангом 3-й танковой армии. Командование группы армий «Центр» вынуждено было признать, что 3-я танковая армия не в состоянии восстановить положение собственными силами, что само оно оказалось без резервов и что противник после завершения прорыва получил свободу маневра. Оборонявшийся в районе Витебска корпус оказался почти окруженным. Направленное Гитлеру ходатайство о немедленном оставлении «крепости», дабы спасти оборонявшиеся здесь дивизии для последующей борьбы, было резко отвергнуто «по политическим соображениям»; под ними подразумевалась угроза выпадения из коалиции Финляндии. При этом Гитлер приводил в пример Ковель, который, несмотря на огромное превосходство противника, держался в свое время в течение многих недель, пока не был деблокирован. Трудно сказать, что в этом ответе было более поразительным - утопичность ли идеи повлиять на позицию Финляндии столь незначительным в общем масштабе событием, или же полное игнорирование принципиального различия в обстоятельствах окружения Ковеля и Витебска. В плену этого непостижимого упрямства находилось высшее военное руководство и в последующие решающие дни. Тем самым поражение, которое при своевременно принятых мерах можно было еще как-то ослабить, превратилось в катастрофу, хотя и уступавшую по своему драматизму сталинградской, но превзошедшую ее по масштабам и последствиям.

В то время как в течение 23 июня осуществлялся прорыв у Витебска, войска южного крыла 3-го Белорусского фронта перешли в наступление против северного фланга 4-й армии восточнее Орши, а войска 2-го Белорусского фронта под командованием Захарова - против центра 4-й армии в направлении на Могилев. Здесь, особенно на могилевском направлении, русским также удалось вбить глубокие клинья, грозившие уже на следующий день принять характер прорывов. В район намечавшейся бреши восточнее Могилева был брошен резерв 4-й армии - находившаяся на пополнении дивизия, пригодная лишь для обороны. Просьбу командующего армии разрешить отход на так называемую прикрывающую позицию по Днепру командование группы армии 24 июня отклонило с категорическим указанием, что оставшиеся неатакованными участки ни при каких обстоятельствах не должны добровольно оставляться. Это был тот самый день, когда командование группы констатировало, что на фронте 3-й танковой армии противник осуществил прорыв и вышел на оперативный простор.

В этот же день войска 1-го Белорусского фронта под командованием Рокоссовского также начали наступление против 9-й армии из района северо-западнее Рогачева и вдоль Березины в направлении Бобруйска. События развивались здесь примерно так же, как и на фронте обеих соседних армий. В течение первого дня были вбиты глубокие и широкие клинья. На следующий день наметилось окружение корпусов, занимавших оборону в районе Бобруйска. Недостаточно быстрое использование 20-й танковой дивизии - единственного резерва армии, - которое, однако, даже будучи теоретически правильным, не смогло бы изменить судьбу 9-й армии, привело к смещению командующего армии генерала Иордана, замененного генералом фон Форманом.

В обороне 3-й танковой армии к 24 июня зияла 40-километровая брешь южнее Витебска. Смежные фланги русских армий, прорвавшихся по обе стороны города, сомкнулись. Командование армии еще раз запросило разрешения оставить город. Нетрудно было представить, какими роковыми последствиями грозила попытка, невзирая на пробитые в обороне бреши, удерживать «крепости» с поглощавшими много сил гарнизонами, и все же Гитлер приказал, чтобы одна дивизия была оставлена в Витебске, а две остальные пробивались к своим войскам. Однако события на фронте 3-й танковой армии развивались настолько стремительно, что все три дивизии были отрезаны противником и уничтожены.

К вечеру 24 июня в штабе группы армий не оставалось уже никаких сомнений относительно масштабов наступления противника и грозившей армиям опасности. Командование группы еще раз потребовало изменения поставленной перед ним невыполнимой задачи, все еще предусматривавшей решительную оборону рубежа, который войска занимали к началу наступления русских. Гитлер вновь отклонил это требование, одобрив лишь незначительное сокращение линии фронта восточнее Днепра, не решавшее, основной проблемы - устранения угрозы глубоким флангам 4-й и 9-й армий. 25 июня обострилось положение 9-й армии в районе Бобруйска. Связь с 4-й армией северо-западнее Рогачева оказалась прерванной. Здесь противник продвинулся далеко на запад и стал угрожать шоссейной дороге Могилев - Бобруйск и одновременно смежным флангам обеих армий. Центр 4-й армии оказался прорванным в направлении Могилева, над ее левым флангом нависла угроза окружения, так как севернее войска 3-го Белорусского фронта, осуществив прорыв юго-восточнее Витебска, продвигались крупными силами вдоль минской автострады. Генерал фон [600] Типпельскирх, принявший командование 4-й армией, вместо ушедшего в отпуск генерал-полковника Хейнрици, взял на себя ответственность в ночь с 25 на 26 июня отвести армию к Днепру. Но и это решение оказалось слишком запоздалым. Оборона на южном фланге 3-й танковой армии была прорвана, центр армии окружен у Витебска. Северо-западнее Витебска сильно потрепанный армейский корпус пытался поддержать связь с соседней 16-й армией, правый фланг которой располагался у Полоцка.

События 26 июня еще глубже вскрыли размеры катастрофы, грозившей 9-й и 4-й армиям. Удар 1-го Белорусского фронта западнее Бобруйска грозил перерезать идущие в западном направлении коммуникации 9-й армии и в сочетании с неудержимым прорывом на ее северном фланге привести к окружению этой армии, 4-я армия пока имела возможность беспрепятственно отойти своим южным флангом за Днепр. Противник рвался к Могилеву, между Могилевом и Оршей он переправился через Днепр одновременно с отступавшими частями армии; Орша была окружена с трех сторон, лишь в юго-западном направлении оставался пока свободным проход, к которому был оттеснен левый фланг армии. Коммуникации армии, проходившие через Могилев, Оршу, Борисов, оказались перехваченными, так как противник ударом с севера перерезал минскую автостраду на участке Орша - Борисов. Остатки разбитой 3-й танковой армии пытались задержать продвижение противника юго-восточнее Полоцка у Западной Двины. Между смежными флангами 4-й полевой и 3-й танковой армий была пробита 90-километровая брешь, в которую вошли подвижные соединения русских по обе стороны Сенно.

В этой отчаянной обстановке, когда каждый солдат должен был быть на учете, чтобы попытаться позже восстановить разорванный фронт, Гитлер, несмотря на все возражения, еще раз приказал удерживать Бобруйск, Могилев и Оршу в качестве «крепостей», оставив в каждом из них по одной дивизии. Два дня спустя, когда Орша уже пала, а оба других города были обойдены и отрезаны крупными силами противника, приказ был отменен. Но было уже поздно. В районе Бобруйска, который следовало удерживать как «основу вновь создаваемого на Березине фронта», завершилось окружение главных сил 9-й армии, 4-я армия успела отвести половину сил за Днепр. Здесь, однако, она очутилась в огромном, простиравшемся почти до Минска, лесисто-болотистом районе. Он контролировался крупными партизанскими отрядами и ни разу за все три года не очищался от них, а тем более не оккупировался немецкими войсками. Все переправы и дороги в этом труднодоступном районе, покрытом почти первобытными лесами, были разрушены. Так как противник, продвигаясь крупными силами в юго-западном направлении, уже перерезал автостраду на участке Орша - Борисов, то единственным путем отхода и снабжения [601] для 4-й армии оставалась грунтовая дорога Могилев-Березино - Минск, на которой постепенно скапливались все тыловые службы и обозы, а также все большее количество войск.

29 июня главные силы 9-й армии были окружены в районе Бобруйска, 4-я армия пробивалась по лесистой местности к Березине, остатки 3-й танковой армии были опрокинуты у Лепеля и потеряли непосредственную связь с 16-й армией, продолжавшей обороняться в районе Полоцка.

Генеральный штаб сухопутных сил понял всю глубину опасности и признал, что значение происходящих событий далеко выходит за рамки группы армий «Центр» и вызывает необходимость принятия кардинальных решений в масштабе всего Восточного фронта. Имелось лишь одно такое решение: отвести все еще оборонявшуюся на рубеже Полоцк, Псков, Чудское озеро, Нарва группу армий «Север» на рубеж Даугавпилс, Рига, каким бы серьезным политическим соображениям это ни противоречило. За такой крупной водной преградой, как Западная Двина в нижнем ее течении, группа армий «Север» могла обойтись половиною своих сил, высвободив сразу целую армию. Только такая радикальная мера позволила бы подпереть северное крыло группы армий «Центр», в то время как ее центр мог получить силы из состава группы армий «Северная Украина». В результате того, что Гитлер и в этом случае остался глухим к голосу благоразумия, началась новая трагедия в истории немецкой армии на Востоке: борьба между Гитлером и всеми руководящими армейскими инстанциями за своевременный отвод группы армий «Север». Не проходило дня, чтобы такое требование не выдвигалось перед Гитлером во все более настойчивой форме. Несмотря на все эти настояния, группу армий «Север», переименованную впоследствии в группу армий «Курляндия», не удалось избавить от ее трагической участи. В результате ей пришлось вести героическую, но малополезную, обособленную борьбу вдали от тех районов, где развертывались решающие события, не имея никакой возможности принять участие в обороне рейха. Одним из наиболее ярых сторонников отвода группы армий «Север» за Западную Двину был фельдмаршал Модель, который, продолжая возглавлять группу армий «Северная Украина», 28 июня сменил фельдмаршала Буша на посту командующего группой армий «Центр».

Модель проявил немало энергии, чтобы восстановить положение на вновь принятом фронте. Это была длительная и трудная работа, несколько облегчавшаяся для него лишь тем, что он, не теряя времени на запросы и ходатайства, мог дополнительно перебрасывать танковые дивизии с участков фронта, находившихся пока в его компетенции. Пехотных дивизий, кроме уже перебрасывавшихся, группа армий «Северная Украина» выделить больше не могла. Поэтому то для Моделя и было так важно добиться положительного решения в вопросе отвода группы армий «Север». Помощь дивизиями, [602] которые должны были прибыть из Дании и Норвегии, не соответствовала насущной потребности в дополнительных силах.

Послужить основой для создания нового фронта могли лишь неатакованная 2-я армия на юге (из-за прорыва обороны 9-й армии ей пришлось только отвести свои выступавший фланг) и 16-я армия на севере, в районе Полоцка. Весь фронт между этими армиями, имевший протяженность свыше 300 км, был прорван.

Из трех прибывших в первую очередь танковых дивизий две были брошены в район Слуцка с задачей совместно со следовавшими за ними двумя пехотными дивизиями очистить от противника и удержать этот район и, кроме того, помочь вырваться из окружения корпусам 9-й армии, пытавшимся пробиться северо-западнее Бобруйска в западном направлении. На участок между смежными флангами 4-й полевой и 3-й танковой армий 28 июня прибыла 5-я танковая дивизия, не допустившая перехода противника через Березину в районе Борисова. Однако уже в последующие дни стала вырисовываться новая опасность для группы армий «Центр», рассеявшая все надежды на создание новой обороны на рубеже Слуцк, Минск, Полоцк. Русские располагали достаточными силами и пространством для оперативного маневра и могли наряду с намеченным окружением и уничтожением 9-й и 4-й армий поставить себе более широкие цели. Их намерение, со всей очевидностью, заключалось в том, чтобы выйти от Слуцка на Барановичи и через Лепель на Молодечно, не допустив тем самым образования новой немецкой обороны севернее и южнее Минска. На устранение этой новой угрозы теперь и были направлены основные усилия командования группы армий «Центр». Положение можно было поправить, лишь введя в глубине обороняемого района имевшиеся в резерве слабые силы и прибывшие подкрепления, что, однако, означало вынужденное оставление на произвол судьбы обеих окруженных в центре армий, которые должны были, следовательно, полагаться только на собственные силы. Окруженные части 9-й армии пробивались слишком медленно. Командование 4-й армии, собрав вес, что можно, попыталось удержать у Березино, а также севернее и южнее города переправы через Березину и обеспечить их с флангов. Три ее корпуса по-прежнему находились восточнее реки, с трудом отбиваясь от энергично наседавшего с фронта и флангов противника, от партизан и преодолевая непроходимые болота, исключавшие всякое свободное продвижение. Бесконечный поток тяжелой артиллерийской техники, зенитных батарей и всевозможных машин с огромными усилиями передвигался по давно уже выбитой, но единственно возможной для отступления дороге, пересекавшей у Березино реку Березину. Непрерывные налеты авиации противника причиняли тяжелые потери (в частности, погибли два командира корпусов и один командир дивизии), а также вызывали бесконечные заторы среди отступавших колонн. [603] Русские штурмовики то и дело разрушали мост у Березино, после чего на восточном берегу всякий раз образовывались огромные скопления машин, пока не знавшие усталости саперы, презирая смерть, ликвидировали повреждения. Лишь в редких случаях и на непродолжительное время немногочисленным немецким истребителям удавалось очищать небо от авиации противника. В эти дни в 6-м воздушном флоте ощущалась такая нехватка горючего, что командование не могло полностью использовать даже имевшиеся слабые силы. Точно так же недостаток горючего не позволял перебросить на автомашинах хотя бы одну пехотную дивизию с фронта группы армий «Северная Украина».

В начале июля участь 9-й и 4-й армий была решена. В то время как по крайней мере части сил 9-й армии (в общей сложности около 15 тыс. человек) без тяжелого оружия и артиллерии удалось соединиться с высланной навстречу в район северо-восточнее Слуцка танковой дивизией, слабые силы, которыми командование 4-й армии надеялось прикрыть отход своих корпусов к Березине, все больше отходили под ударами противника с флангов. Западнее Березины противник нанес удары на север из района Бобруйска и на юг через Борисов, удержание которого после отвода 5-й танковой дивизии оказалось невозможным. Чтобы не потерять последние остатки войск и не открыть окончательно дорогу на Минск, 4-й армии пришлось уйти с Березины.

Тем временем русские продолжали углублять свои клинья в направлении Слуцка и Молодечно. Южный клин 2 июля вышел к железной дороге Минск - Барановичи у Столбцов, северный приближался к Молодечно и Сморгони. На следующий день русские прорвали оставшиеся еще перед ними слабые заслоны на дорогах, ведущих из Борисова и Березино на Минск, и ворвались в город, который как «крепость» был хорошо обеспечен всем необходимым, однако из-за отсутствия сколько-нибудь достаточных сил действительно не мог дальше удерживаться.

Если в обороне смысл разумного ведения борьбы состоит в сохранении собственных сил и нанесении по возможности большего урона противнику с целью пусть даже ценою территориальных потерь добиться постепенного выравнивания сил, то результат длившегося теперь уже 10 дней сражения был потрясающим. Около 25 дивизий были уничтожены или окружены. Лишь немногие соединения, оборонявшиеся на южном фланге 2-й армии, оставались еще полноценными, избежавшие же уничтожения остатки практически полностью утратили свою боеспособность. Теперь следовало из постепенно выделявшихся соседями соединений, некоторого числа вновь сформированных пехотных полков, не сведенных еще в дивизии, из развернутого в гренадерскую моторизованную бригаду батальона «Фюрербеглейт», дивизий по охране тыла, полицейских подразделений и частей Восточно-прусского корпусного военного округа создать новый фронт, который смог бы остановить приближавшиеся русские армии как можно [604] дальше от восточно-прусской границы. 4 июля командование группы армий «Центр» доложило, что группе на 350-километровом фронте прорыва противостоят 126 стрелковых дивизий, 17 мотобригад, 6 кавалерийских дивизий и 45 танковых соединений силой до бригады каждое и что группа могла противопоставить этой группировке всего 8 соединений численностью до дивизии каждое.

Продвижение подвижных соединений противника на центральном участке в последующие дни встретило естественное препятствие - Налибокский лес. Этот обширный лесисто-болотистый район, образуемый многочисленными притоками Верхнего Немана, затормозил продвижение противника между Минском и Лидой на фронте 60 км. Западная окраина этого лесного района была прикрыта импровизированным соединением.

Южнее Налибокского леса танковые дивизии 1-го Белорусского фронта наступали на Барановичи, а 3-й Белорусский фронт прокладывал себе путь вдоль северной окраины этого лесного массива через проход у Молодечно с целью пробиться на Вильнюс, охватить северный фланг 4-й армии и расширить брешь между нею и 3-й танковой армией. Последняя севернее озера Нарочь была оттеснена еще дальше на запад. В то же время войска 1-го Прибалтийского фронта пытались охватить южный фланг 16-й армии, получившей лишь 4 июля разрешение оставить район Полоцка с оговоркой, однако, не отходить до самого Даугавпилса. Командующий группой армий «Север» генерал-полковник Линдеман, неоднократно добивавшийся в последние дни своевременного разрешения на отвод своего южного крыла и не выполнивший приказа о нанесении явно недостаточными силами контрудара по преследовавшим 3-ю танковую армию русским войскам, был заменен генералом Фриснером.

Группа армии «Центр», испытывая непрерывно усиливавшийся натиск противника, не смогла выполнить даже своей ближайшей задачи - удержать Барановнчи и подготовить новый оборонительный рубеж, который проходил бы от этого города через Налибокский лес до озера Нарочь. За моторизованными соединениями противника теперь наступали его общевойсковые армии. Они были задержаны отчаянным сопротивлением главных сил 9-й и 4-й армий, которое, следовательно, было не напрасным. Предпринимались попытки помочь окруженным немецким войскам, снабжая их по воздуху. 5 июля была принята последняя радиограмма из района восточнее Минска. Это был, следовательно, самый западный район, куда смогли пробиться окруженные войска. Однако немецкий фронт откатывался теперь на запад гораздо быстрее, чем они продвигались. Поэтому им пришлось прекратить безнадежную борьбу и сдаться в плен войскам 2-го Белорусского фронта. Многие в одиночку или небольшими группами в течение всего августа, преодолевая невероятные трудности, пробивались к своим войскам, когда те уже давно откатились к восточно-прусской границе. [605]

Русские армии с неослабевающей энергией стремились в самом зародыше ликвидировать все попытки немецких войск создать новый фронт, вбивая мощные клинья в направлении Барановичей, Вильнюса и южнее Даугавпилса. Командование группы армий «Центр» пыталось отразить русские удары в направлении Барановичей и Вильнюса, непрерывно контратакуя танковыми дивизиями прорвавшиеся части противника и отходя остальными силами с непрочных оборонительных рубежей лишь постепенно, шаг за шагом, в расчете на то, что прибытие новых сил позволит приостановить наступление противника. Немецкие войска на различных участках почти ежедневно оказывались в критическом положении, 2-й и 4-й армиям в ходе этих сдерживающих боев кое-как удавалось поддерживать между собою непрочную связь. С рубежа Лунинец, Барановичи, восточнее Лиды они к 12 июля были отброшены на рубеж Пинск, Слоним, восточнее Гродно, Алитус. Уже отчетливо вырисовывались намерения русских прорваться на Белосток и Брест.

Положение остатков 3-й танковой армии продолжало оставаться крайне неопределенным. На ее южном фланге войска 3-го Белорусского фронта продвигались на Вильнюс, который по приказу Гитлера из-за его «огромного оперативного значения» должен был удерживаться «до последней капли крови». В городе было оставлено семь пехотных батальонов и несколько батарей - силы, которых лишался так нуждавшийся в них фронт и которые были тем не менее недостаточно крупны, чтобы удержать эту «крепость» дольше нескольких дней. 7 июля они были окружены, а 12 июля после неоднократных напоминаний Моделя о бессмысленности гибели этого гарнизона им было разрешено пробиваться к немецким боевым группам, сдерживавшим продвижение русских в направлении Каунаса. Связь с группой армий «Север» по-прежнему отсутствовала, так как контрудар, нанесенный из района Даугавпилса вдоль железной дороги в направлении на Вильнюс, не достиг своей цели. Все серьезней становилась угроза, что сухопутные коммуникации группы армий «Север» окажутся перерезанными. Модель вновь попытался склонить Гитлера к «большому решению» - отводу группы армий «Север» на Западную Двину. Однако к чисто политическим соображениям (воздействие на Финляндию), до сих пор предопределявшим отказ Гитлера, теперь прибавились возражения военно-морского командования: в случае ухода немецких войск с берегов Финского залива оно лишалось возможности преградить русскому флоту путь в Балтийское море и в силу этого обеспечить связь с финскими портами, через которые частично снабжались немецкие войска в Финляндии, и со Швецией. С точки зрения военно-морского командования это, несомненно, были веские причины. Однако столь же обоснованным могло быть и предположение, что события, вызывавшие опасения морского командования, при общем положении [606] дел в не столь отдаленном будущем все-таки произойдут. Тогда уже дело не ограничится потерей позиций на море; придется, кроме того, столкнуться с фактом потери еще двух армий, располагавших наиболее боеспособными и опытными дивизиями и крайне необходимых для обороны Восточного фронта, гигантскими шагами приближавшегося к границам Германии. Вместо того чтобы пойти навстречу настоятельным просьбам командования обеих групп армий, Гитлер приказал создать из подвижных сил, прибывших в распоряжение 4-й и 3-й танковой армий, ударную группировку, которая должна была ударом с юга восстановить связь с группой армий «Север». Приказ фактически игнорировал действительное положение дел, ибо, если вообще нужно было остановить русских, то с помощью прибывших дивизий следовало бы вначале создать более или менее устойчивую сплошную оборону фронтом на восток. 13 июля командование группы армий «Центр» констатировало, что даже при организованном прибытии к 21 июля всех обещанных дивизий 16 немецким дивизиям будут противостоять 160 русских дивизий.

Хотя подкрепления для 4-й и 3-й танковой армий прибывали медленно, обеим армиям удалось приостановить почти еще незамедлившееся продвижение русских примерно на рубеже Гродно, Каунас, Укмерге. Прорыв противника через Неман, в результате которого русские подошли к Августову, казался вначале весьма угрожающим, но затем был остановлен контратаками во фланг, предпринятыми несколькими танковыми дивизиями 4-й армии. Последовавший затем контрудар отбросил русские войска назад к Неману.

3. Русское наступление от Карпат до Чудского озера

Еще до того как бои между Гродно и Каунасом привели к некоторой разрядке, временно устранив угрозу русского прорыва в Восточную Пруссию, русские перешли в наступление также и против соседних групп армий «Север» и «Северная Украина». Русскому командованию, конечно, было известно, что обе эти группы в результате передачи части сил группе армий «Центр» были значительно ослаблены, и потому оно решило, что наступило время подвергнуть ударам весь Восточный фронт от Карпат до Чудского озера.

13 июля 2-й Прибалтийский фронт нанес удар по 16-й армии в направлении Резекне. На следующий день на фронте 18-й армии южнее Острова перешли в наступление войска 3-го Прибалтийского фронта. Обе армии отразили попытки русских осуществить прорыв и, оказывая стойкое сопротивление, постепенно отошли к 20 июля на рубеж Даугавпилс западнее Пскова.

Одновременно 1-й Прибалтийский фронт, получивший новые силы с румынского фронта, стал продвигаться южнее Даугавпилса на запад [607] и 21 июля вышел к Паневежису, расположенному в 150 км западнее Даугавпилса. В случае дальнейшего продвижения русских в этом направлении не только группа армий «Север» могла оказаться отрезанной, но и северное крыло группы армий «Центр», находившееся еще в районе Укмерге, оказалось бы смятым и сверх того появилась бы угроза удара на Клайпеду и Тильзит. Связь между обеими группами армий уже была нарушена. Предвидя такое развитие событий, командующий группой армий «Север» генерал Фриснер 17 июля потребовал от Гитлера предоставления ему права самостоятельного принятия решений, касавшихся вверенной ему группы. Он намеревался отвести все свои войска вплоть до Нарвы на Западную Двину между Даугавпилсом и Ригой, с тем чтобы высвободившимися в результате этого силами добиваться восстановления связи со своим южным соседом. Это «большое решение», за принятие которого в течение многих недель велась борьба с Гитлером, неизбежно напрашивалось само собой. Однако единственным результатом этих ходатайств Фриснера явилось то, что он и командующий группой армий «Южная Украина» генерал-полковник Шёрнер, решительность которого больше импонировала Гитлеру, поменялись местами. Новому командующему надлежало вести борьбу на прежних позициях до тех пор, пока не придет помощь с юга. Гитлер еще раз приказал создать мощную танковую группу в районе севернее Каунаса из соединений 4-й полевой и 3-й танковой армий и вновь перебрасывавшихся сюда сил. Командующие обеих армий справедливо указывали на то, что их кое-как восстановленная оборона без танковых дивизий не в состоянии противостоять русским ударам. На деле изъятие танковых дивизий откладывалось со дня на день, с недели на неделю, так как постоянно возникали все новые и новые кризисы, с которыми без танков бороться было невозможно. Группа армий «Север» по-прежнему должна была удерживать фронт по Нарве и в районе Чудского озера. Войска ее южного крыла, примыкающего к Западной Двине, отходили под нажимом противника в северо-западном направлении и после падения Даугавпилса (27 июля) были оттеснены к 11 августа на рубеж Екабпилс, Гулбене, Печоры, Чудское озеро.

Южнее Западной Двины русские, используя слабость оборонявшихся здесь немецких войск, уже в конце июля нанесли глубокий удар в северо-западном и западном направлениях. 29 июля они через Бауску и Елгаву (Митаву) вышли к Рижскому заливу у Тукума, отрезав группе армий «Север» пути отхода в Восточную Пруссию. На оставшемся крупном плацдарме южнее Западной Двины группе армий удалось прикрыть Ригу и свой тыл. В западном направлении передовые отряды русских вышли в район Куршеная, западнее Шауляя.

Тяжелые осложнения, сделавшие невозможным изъятие танковых дивизий из состава армий группы «Центр», начались еще в конце июля, когда русские возобновили свои атаки против 3-й танковой армии и [608] северного фланга 4-й армии с целью прорваться севернее нижнего течения Немана на Тильзит, а южнее Каунаса выйти к границе с Восточной Пруссией. После того как 31 июля был оставлен Каунас, 3-я танковая армия в ходе многодневных исключительно напряженных боев была отброшена севернее Немана за реку Дубиса, испытывая после прорыва русских на Шауляй постоянную тревогу за свой северный фланг, который ей приходилось прикрывать вплоть до района севернее Таураге. Лишь 10 августа русские отказались от дальнейших попыток разгромить северный фланг этой армии и выйти к Тильзиту, и фронт стабилизировался южнее Расейняя.

Наступая южнее Каунаса, русские войска продвинулись до Мариямполе и Сувалок. 1 августа передовые танковые части русских уже почти вышли к восточно-прусской границе в районе Вилкавишкиса. Понадобилось бросить в бой крупные немецкие резервы, в том числе несколько подвижных дивизий предназначавшихся для восстановления связи с группой армий «Север» чтобы остановить русских непосредственно у самой восточно-прусской гра ницы. Лишь после того как примерно к 10 августа и здесь наступила разрядка приготовления к танковому удару в северном направлении были выдвинуты наконец, на первый план.

Против группы армий «Северная Украина» русские перешли в наступление 14 июля. Войска 1-го и 4-го Украинских фронтов стремились выйти к Висле в среднем ее течении, форсировать реку Сан и отбросить 1-ю танковую армию К Карпатам. Наступление началось прорывом в районе Броды, и через два дня армии Конева уже вышли, к Верхнему Бугу север нее Львова. Затем правое крыло 1-го Украинского фронта прорвало оборону 4-й танковой армии у Ковеля, в результате чего Модель, по-прежнему совмещавший командование группами армий «Центр» и «Северная Украина», принял решение отвести обе армии за Буг, дабы не допустить русского прорыва на стыке между ними. Но и на Буге задержаться не удалось. 22 июля русские были уже у Хелма, расположенного на западном берегу реки. В тот же день 1-я танковая армия была отброшена до восточных окраин Львова, в то время как ее южный фланг все еще находился восточнее Станислава на левом берегу Днестра.

В последующие дни замысел русских пробиться к Висле и Сану и отбросить 1-ю танковую армию к Карпатам стал очевидным. Положение этой армии осложнялось тем, что она имела задачу по возможности дольше удерживать рубеж Станислав, Львов, в то время как ее северный фланг оттеснялся энергично продвигавшимися русскими к Сану. К концу месяца русские вышли к Сану у Перемышля, Ярослава и западнее Тарногруда. Лишь 27 июля центр 1-й танковой армии отошел от Львова к Самбору, южный же фланг все еще продолжал удерживаться восточнее, в районе Стрыя, что вызывалось необходимостью [609] прикрытия проходов через Карпаты, ибо потеря этих проходов открыла бы русским путь в Закарпатскую Украину и в Венгрию.

Еще 23 июля новый начальник генерального штаба сухопутных сил генерал-полковник Гудериан потребовал непременного удержания рубежа Сана и Вислы. Дальнейшее отступление надлежало прекратить, так как «иначе можно постепенно откатиться до Одера и Эльбы». Тем не менее с Сана к концу июля пришлось отойти, ибо русские 3 августа уже были в Жешуве. 6 августа они приступили к преодолению следующей водной преграды - реки Вислока, а также Вислы у Сандомира.

Наряду с этим глубоким вклинением в Галицию русское наступление с самого начала было нацелено на Среднюю Вислу и Варшаву. После форсирования Буга в районе Хелма армии 1-го Украинского фронта продолжали продвижение к Люблину и 24 июля овладели этим городом, оттеснив 4-ю танковую армию к Краснику и к Висле у Пулав. Используя это прикрытие с фланга, 1-й Белорусский фронт после форсирования Буга севернее и южнее Влодавы повернул на северо-запад и север с целью охватить южное крыло группы армий «Центр» и одновременно выйти к Варшаве. Последовавшее затем стремительное продвижение привело русских 24 июля к городам Бяла-Подляска и Лукув; центр русских войск приблизился к Седльце.

Для отражения этих исключительно опасных ударов Модель собрал все силы, какие только можно было использовать. Он поручил штабу 9-й армии, который с середины июля был снят с фронта, совместно с 4-й танковой армией обеспечить удержание Вислы между Пулавами и Варшавой. В польской столице, в которой уже назревало восстание, и на Висле к тому времени располагались лишь слабые части по охране тыла. 9-й армии были обещаны две пехотные и две танковые дивизии, основные силы которых должны были использоваться на создававшемся юго-восточнее Варшавы предмостном укреплении. 2-я армия, чей правый фланг находился все еще южнее Бреста, должна была выделить силы для прикрытия района Седльце. Так как войска 1-го Белорусского фронта северо-западнее Бреста уже вышли к Бугу, а в отдельных местах даже форсировали его, то далеко выдвинутому на восток Бресту в случае дальнейшего продвижения русских с юга грозило окружение. Хотя командование группы армий «Центр» еще раньше заявляло, что удержание Бреста из-за общей нехватки сил означало бы лишь их невосполнимую утрату, Гитлер вновь уступил лишь после того, как крепость была окружена. Гарнизону пришлось в течение 28-29 июля с тяжелыми потерями пробиваться на северо-запад. Несмотря на это совершенно ненужное осложнение, группе армий удалось подготовить новый рубеж для южного фланга 2-й армии, проходивший от Седльце до Бяла-Подляска, и настолько своевременно перебросить силы в район юго-восточнее Варшавы, что удар русских между Вислой и Бугом был отражен. 27 июля войска левого [610] крыла 1-го Белорусского фронта натолкнулись в районе Гарволина на выдвинутые вперед немецкие силы. Вплоть до района Седльце и дальше развернулись упорные бои, в ходе которых русским временно удалось продвинуться между западным флангом 2-й армии и варшавским предмостным укреплением и сжать последнее со всех сторон. Но и этот кризис был ликвидирован в результате немецких контратак, приведших 3 августа к окружению и уничтожению прорвавшегося танкового корпуса русских. Значительное облегчение принесла авиация, совершившая в течение 28 июля 560 самолето-вылетов. Однако хроническая нехватка горючего делала подобную помощь возможной лишь в виде редких исключений.

Когда армии Рокоссовского, казалось, неудержимо продвигались к польской столице, польское подпольное движение сочло, что час восстания пробил. Не обошлось, конечно, и без подстрекательства со стороны англичан. Ведь призывать к восстанию население столиц, освобождение которых приближалось, стало со времени освобождения Рима и позднее Парижа их обычаем. Восстание вспыхнуло 1 августа, когда сила русского удара уже иссякла и русские отказались от намерения овладеть польской столицей с хода. Вследствие этого польские повстанцы оказались предоставленными самим себе. Вначале их успехи были ошеломляющими: большинство немецких военных и гражданских учреждений, находившихся в этом крупном городе, были отрезаны от внешнего мира; вокзалы заняты повстанцами, располагавшими минометами, 20-мм зенитными пушками и противотанковыми средствами; магистрали города блокированы. Лишь мосты через Вислу удалось удержать. Если бы русские продолжали атаковать предмостное укрепление, положение немецких войск в городе стало бы безнадежным. Теперь же в самой Варшаве и вокруг нее могли быть сосредоточены силы, достаточные для того, чтобы по крайней мере оказать помощь немецким учреждениям, вернуть себе вокзалы и не допустить перехода всей власти в городе в руки восставших.

Понадобилась, однако, жестокая и упорная борьба, затянувшаяся до октября, прежде чем гарнизон полностью подавил восстание. Для быстрого и основательного наведения порядка в городе гарнизону не хватало сил. Неделями невозможно было использовать ни одной городской магистрали. Лишь постепенно удавалось оттеснить восставших в отдельные районы города, где они, однако, продолжали сопротивляться со всем фанатизмом, присущим только полякам. Планомерными действиями крупных полицейских и эсэсовских частей, которые пришлось усилить самоходными установками, очищался один квартал за другим. В начале сентября немецкое командование предложило восставшим начать, переговоры о сдаче на довольно выгодных для них условиях. Руководивший восстанием польский генерал Бур-Комаровский отклонил это предложение, так как он, вероятно, знал о предстоявшем [611] вскоре новом наступлении русских на Варшаву и об участии в нем польских частей. В результате наступления предмостное укрепление немцев на восточном берегу Вислы к 18 сентября было ликвидировано. Предместье Варшавы - Прагу пришлось эвакуировать, мосты через реку были взорваны. В тот же день над городом появились 120 четырехмоторных американских бомбардировщиков, сбросивших снаряжение, боеприпасы и продовольствие для поляков, энтузиазм которых, однако, уменьшился после того, как обнаружилось, что большая часть этих грузов попала в руки немцев и что, кроме того, сбито значительное число самолетов. Восставшие окончательно пали духом, когда немецкой 9-й армии в последующие дни удалось в самом начале отбить предпринятые освободителями на широком фронте попытки преодолеть реку. Немецкая оборона на Висле окрепла, и в городе были продолжены мероприятия по очищению его от повстанцев. После двухмесячной борьбы поляки сдались.

После того как удар на Варшаву в начале августа не достиг цели, русские перенесли свои атаки южнее. Здесь они еще в ходе преследования 4-й танковой армии создали два небольших плацдарма, один из которых - северный - находился непосредственно южнее устья реки Пилицы восточнее Варки на фронте вновь созданной 9-й армии, другой - в 80 км южнее у Пулав. За эти плацдармы в течение всего августа велись очень тяжелые, проходившие с переменным успехом бои. Из-за многочисленных трудностей, которые испытывали немецкие войска на всем Восточном фронте, неоднократно лишь в последний момент удавалось сосредоточивать достаточные силы у непрерывно расширявшихся плацдармов, сужать их контратаками и не допускать осуществления с них оперативного прорыва на Радом. Если здесь русским не удалось добиться успеха оперативного масштаба, то это объясняется, с одной стороны, несомненно, упорством оборонявшихся войск и весьма эффективной, хотя и эпизодической поддержкой 6-го воздушного флота, а, с другой стороны, также и тем обстоятельством, что свои основные усилия русские сосредоточили на других участках фронта.

В августе противостоящие группе армий «Центр» русские войска сосредоточили свои главные усилия восточнее Вислы против левого фланга 9-й армии и против 2-й армии. Здесь 1-й и 2-й Белорусские фронты стремились продвинуться между Вислой и Наревом к Восточной Пруссии. Когда обнаружились приготовления русских к этому наступлению, обе немецкие армии с целью экономии сил несколькими скачками отошли к 10 августа на рубеж северо-восточнее Варшавы, Венгрув, Замбрув, Нарев до Осовца и Августовского канала. В середине месяца начались атаки войск 1-го Белорусского фронта в междуречье Буга и Вислы. Они представляли большую опасность, тем более что к этому времени из армий группы «Центр» были изъяты почти все танковые дивизии для использования их отчасти против плацдармов [612] противника на Висле, а главным образом для нанесения удара на северном крыле с целью восстановления связи с группой армий «Север». К 18 августа 1-й Белорусский фронт, бросив в наступление 60 - 70 стрелковых дивизий, 10 танковых и механизированных корпусов и 3 кавалерийских корпуса, при поддержке очень крупных сил авиации вынудил смежные фланги 9-й и 2-й армий отойти за Буг. В междуречье Буга и Вислы 9-я армия сохранила связь с Варшавой, После этих успехов войск 1-го Белорусского фронта 22 августа перешел в наступление и 2-й Белорусский фронт. Оба фронта предприняли попытку осуществить прорыв между Вислой и Наревом. В итоге боев, длившихся до 31 августа, в немецкую оборону, особенно в полосе 2-й армии, были вбиты многочисленные глубокие клинья, вынудившие армию к постепенному отходу вплоть до среднего течения Нарева, но не приведшие, однако, к намеченному русскими прорыву. После непродолжительной паузы оба эти фронта 3 сентября возобновили наступление и отбросили немецкие армии за Нарев. 9-й армии, правда, удалось удержать Модлин на Висле, однако русские образовали широкий и глубокий плацдарм у Пултуска. 2-я армия также не смогла помешать противнику создать несколько мелких плацдармов. 16 сентября, после того как русские ввели между Ломжей и Варшавой девять армий, насчитывавших в общей сложности 71 стрелковую дивизию, 5 танковых и несколько механизированных корпусов и 1 - 2 кавалерийских корпуса, эти бои закончились.

Высшее немецкое командование сознательно пошло на эту почти непосильную для обеих армий нагрузку, так как оно по-прежнему твердо намеревалось восстановить ударом с юга связь с группой армий «Север» и оставить ее на выдвинутых вперед позициях. Для осуществления контрудара были подготовлены два танковых корпуса в составе пяти танковых и одной гренадерской моторизованной дивизий. Он начался 16 августа - в тот самый день, когда фельдмаршал Модель был назначен главнокомандующим немецкими войсками на Западе и его сменил генерал-полковник Рейнгардт, до тех пор командовавший 3-й танковой армией. Теперь командование этой армией, наступавшей в северном направлении, принял генерал Раус.

Так как 1-й Прибалтийский фронт после прорыва на Елгаву и Шауляй бросил свои основные силы против 16-й армии, оборонявшейся южнее Западной Двины, внезапно предпринятый с рубежа Кельме, Тельшяй немецкий контрудар вначале натолкнулся лишь на слабое сопротивление. Действовавшие здесь немецкие войска повернули на северо-восток и к исходу второго дня вышли в районы западнее Шауляя и южнее Жагаре. Одна из боевых групп продвинулась даже до Ауце в 30 км юго-западнее Елгавы. Под первым впечатлением этих успехов танковым корпусам были поставлены новые широкие задачи. Обладавший безудержной фантазией Гитлер и темпераментный Гудериан видели [613] корпуса уже на рубеже Кедайняй, Паневежис, Биржай,откуда предполагалось нанести удар по глубокому флангу противника и увлечь 3-ю армию в наступление на Каунас. Два следующих дня ознаменовались весьма незначительным продвижением, но события 20 августа вновь возродили все надежды. В этот день был взят Жагаре, а северная боевая группа вышла к Тукуму, откуда при поддержке тяжелого крейсера «Принц Евгений» пробилась к южному побережью Рижского залива и восстановила связь с группой армий «Север». Казалось, сама судьба благоприятствовала принятию «большого решения». И если бы оно было принято, то это наступление, связанное со столь большим риском для остальных фронтов группы армий, принесло бы неоценимую пользу. Гудериан тотчас же вновь поднял вопрос об отводе группы армий «Север», однако натолкнулся на самые резкие возражения со стороны Гитлера, вновь заявившего, что по политическим причинам, равно как и по соображениям морской стратегии такое решение неприемлемо. Больше того, Гитлер, по приказу которого еще до начала контрудара в распоряжение командующего группой армий «Север» была переброшена по воздуху пехотная дивизия, несколько дней спустя потребовал, чтобы через пробитую у Тукума брешь группе армий «Север» немедленно была подброшена еще одна танковая дивизия. Он предпочел бы скорее согласиться на новое окружение группы армий «Север», чем отказаться от усиления последней танками. А угроза окружения в последующие дни становилась действительно все отчетливее. Немецкое наступление у Шауляя захлебнулось, снова пришлось оставить Жагаре и лишь у Ауце усиленная к тому времени боевая группа пока еще продвигалась в направлении Елгавы. 28 августа наступление обоих танковых корпусов было остановлено. Однако русские располагали на этом участке недостаточно крупными силами, чтобы немедленно ответить на немецкий прорыв наступательными действиями. Их 1-й Прибалтийский фронт должен был удерживать район Шауляя и Елгавы, пресекать попытки возможного в любой момент прорыва 16-й армии с предмостного укрепления южнее Западной Двины и, наконец, наступательными действиями севернее Немана сковывать еще повернутый фронтом на восток фланг 3-й танковой армии.

Самый сильный нажим на группу армий «Север» русские оказывали в течение августа на ее восточном фланге. Нарвский перешеек, несмотря на то, что сам город 31 июля перешел в руки русских, по-прежнему удерживался немецкой оперативной группой, хотя связь с 18-й армией по юго-западному берегу Псковского озера в результате предпринятого 2-м Прибалтийским фронтом в середине августа удара была прервана. Русские наступали здесь через Печоры на Выру, который и был ими взят 14 августа. Несколькими днями позже они форсировали узкий рукав, соединяющий Псковское и Чудское озера, и, сочетая этот удар с охватом с юга, стали угрожать Тарту с востока и юга. Здесь их сил также [614] оказалось недостаточно для того, чтобы сломить упорное немецкое сопротивление, усилившееся благодаря переброске сюда подкреплений, и разорвать немецкий фронт. Лишь к концу месяца Тарту пал, после чего на этом направлении наступило затишье.

Следующий удар по группе армий «Север» русские нанесли в августе севернее Западной Двины в направлении Риги. Немецкая оборона проходила здесь почти вдоль всей железной дороги Екабпилс-Гулбене. В течение нескольких недель русские атаковали в центре этого участка в районе Мадоны. Но и здесь они оказались не в состоянии сломить сопротивление немецких войск и вынуждены было приостановить свои атаки. С начала сентября противник приступил к прорыву подготовленной обороны южнее Риги. Для ослабления нажима русских войск на оборонявшуюся здесь 16-ю армию немецкая танковая группа возобновила контратаки западнее Елгавы, оказавшиеся весьма успешными. 20 сентября Гитлер возложил руководство боевыми действиями в районе между Неманом и Ригой полностью на командование группы армий «Север», передав в его распоряжение и 3-ю танковую армию. Это было весьма спорное решение, так как внимание группы армий «Север» было рассредоточено по всему району Прибалтики вплоть до Нарвы и заинтересованность ее в 3-й танковой армии вряд ли могла выйти за рамки сохранения узкого коридора севернее Елгавы, в то время как усилия 3-й танковой армии были направлены на оборону восточно-прусской границы севернее и южнее Немана. Непрочный северный участок обороны 3-й танковой армии, доходивший до района западнее Елгавы, мог удерживаться лишь до тех пор, пока противник считал нужным с этим мириться. Но в случае новой русской попытки осуществить прорыв коридор неизбежно был бы ликвидирован, а вместе с ним - и последняя возможность использовать группу армий «Север» для обороны уже охваченной с востока и юга Восточной Пруссии. Предполагалось, что такой удар русских не заставит себя долго ждать, тем более что в начале месяца вышла из войны Финляндия и у русских теперь высвобождалась большая часть использовавшихся там армий.

4. Выход Финляндии из войны

Политическое соглашение, достигнутое в конце июня между президентом Финляндии и Риббентропом, и прекращение русскими в середине июля своего наступления на Карельском перешейке привели лишь к кратковременной внутриполитической разрядке в Финляндии. Когда число катастрофических неудач немецких войск на Восточном фронте резко возросло, а поставки оружия в связи с собственными затруднениями немцев начали все более и более сокращаться, в стране снова стали быстро одерживать верх те политические течения, [615] представители которых настаивали на выходе Финляндии из войны. Даже сам фельдмаршал Маннергейм был глубоко убежден в необходимости покончить с войной. 1 августа президент Рюти ушел в отставку, в результате чего финны, по их мнению, освобождались от обещания, данного Гитлеру и касающегося якобы только самого Рюти, и вновь обрели свободу действий на внешнеполитической арене. Маннергейм стал президентом, и переговоры с Советским Союзом были возобновлены.

В полном достоинства послании новый президент 2 сентября сообщил Гитлеру, что Финляндия не может дальше продолжать борьбу, поскольку она рискует новыми жертвами поставить под угрозу само существование своего народа. Поэтому он, президент, считает своим долгом вывести свой народ из состояния войны, даже если его объяснения и не встретят признания и одобрения со стороны Гитлера. Маннергейм нашел теплые слова признательности по адресу немецкой армии, которая, как он писал, пребывала в Финляндии лишь в качестве помощника и собрата по оружию, а не орудия насилия. Он также высказал убеждение, что поведение немецких войск в этой чужой для них стране войдет в историю Финляндии как, пожалуй, единственный в таких условиях пример корректных и сердечных отношений.

После того как финляндский сейм 113 голосами против 46 принял условия, на которых Советский Союз соглашался на выход Финляндии из войны, перемирие 4 сентября вступило в силу. Финляндия должна была вновь признать границу 1940 г. и уступить Советскому Союзу область Петсамо (Печенги), в течение двух месяцев демобилизовать армию, порвать отношения с Германией и взять на себя обязательство разоружить и передать Советскому Союзу в качестве военнопленных все немецкие войска, которые после 15 сентября будут еще оставаться на финляндской территории.

Столь спешный вывод немецких войск из Финляндии технически был неосуществим, если, конечно, немцы не бросят все на произвол судьбы. Семь немецких дивизий располагались на фронте от Белого моря до полуострова Рыбачьего. Их более сильное южное крыло в течение столь короткого срока не могло быть переброшено ни через Рованиэми и Кусамо к портам Оулу, Кеми и Торнио на севере Ботнического залива, ни через всю область Лаппи к норвежской границе. В известной мере это, правда, объяснялось тем, что Гитлер, не желая уходить из Северной Финляндии, сознательно затягивал эвакуацию. Считаться с финнами, ставшими в его глазах изменниками, он не находил нужным, даже если бы немецкие интересы от этого совершенно не пострадали. Он приказал по-прежнему удерживать оборону по реке Западная Лица на Крайнем Севере и организовать постепенный отход на северо-запад остальных двух корпусов, которые должны были предварительно создать фланговое прикрытие фронтом на юг. Кроме того, он распорядился осуществить внезапное нападение на остров [616] Сур-Сари в Финском заливе, с тем чтобы в дальнейшем использовать этот остров в качестве военно-морской базы. В ночь с 14 на 15 сентября на острове был высажен десант. Однако финны, вынужденные в силу условий перемирия оказать сопротивление, не допустили высадку второго эшелона и при поддержке русской авиации сбросили в море уже высадившиеся немецкие части. Этим и другими недружелюбными актами финны, пытавшиеся до сих пор по возможности не осложнять положение немецких войск, были глубоко оскорблены. В добавление ко всему 15 сентября вступало в силу принятое ими условие интернировать и передать русским все остававшиеся на их территории немецкие части. Осуществить это условие они практически были не в состоянии, тем не менее они должны были, по крайней мере, попытаться, дабы не стать нарушителями условий перемирия и избежать опасности превращения своей страны в поле битвы между немцами и русскими. Следствием этого явилось не только усиление напряженности в отношениях со штабом немецкой армии в Рованиеми, возглавлявшимся с июня после смерти Дитля генерал-полковником Рендуличем, но вскоре и открытый вооруженный конфликт между двумя бывшими собратьями по оружию.

Лишь после создания флангового прикрытия в Центральной Финляндии самый южный из немецких корпусов - 18-й горно-стрелковый корпус - начал в середине сентября отход, к которому затем присоединился и 36-й армейский корпус. Последний, однако, при отходе через Салла подвергся сильному нажиму со стороны русских и оказался в довольно критическом положении: одна из его дивизий попала в окружение и лишь с большим трудом снова соединилась с главными силами. В начале октября финны высадились в портах Ботнического залива, одновременно перейдя на широком фронте в наступление против немецкого флангового прикрытия с целью отрезать немецкие войска.

Гитлер продолжал упорствовать в своем стремлении удержать Северную Финляндию. Несмотря на заявление министра Шпеера о том, что германская промышленность может обойтись без петсамского никеля, он потребовал от 20-й горной армии создать оборону, включив в нее реку Западная Лица, озеро Инари и северо-западную оконечность Финляндии. Мощный удар, нанесенный русскими путем охватывающего маневра с юга по считавшейся непроходимой местности, опрокинул оборону на Западной Лице и расколол 19-й горно-стрелковый корпус на две части. В результате этого удара русские так далеко продвинулись в юго-западном направлении, что нависла угроза и над путями отхода оборонявшегося в центре корпуса. Грозившее 19-му корпусу уничтожение вынудило Гитлера дать, наконец, разрешение на отвод всех трех корпусов. На севере русские продвинулись только до Петсамо, на центральном участке они остановились западнее Салла. С юга продолжалось наступление финнов, неоднократно, [617] особенно у Рованиеми, приводившее к напряженным боям с ними. Естественное в таких случаях уничтожение искусственных сооружении, предпринимавшееся немецкими войсками для прикрытия отхода, а также начавшаяся политическая травля привели к усилению антинемецких настроений в финских войсках и к довольно печальному концу боевого содружества.

Давление со стороны финских войск стало ослабевать лишь после того, как в начале ноября началась демобилизация финской армии. Из накопленных на Крайнем Севере запасов продовольствия и огромного количества военного имущества всех трех видов германских вооруженных сил лишь частица могла быть вывезена через северные порты. Отход осложнялся трудностями полярной ночи и зимы, к счастью, наступившей на этот раз необычно поздно. Частью сил армия продолжала удерживать северо-западную оконечность Финляндии вплоть до 1945 г. 19-й горно-стрелковый корпус отошел на Нарвик. Остальные дивизии после длительных маршей по Северной Норвегии были переброшены по железной дороге в Осло, а оттуда в Данию и впоследствии принимали участие в заключительных сражениях на немецкой земле.

5. Морская и воздушная война на Крайнем Севере

Одновременно с боевыми действиями на финляндской территории приостановилась, правда, лишь частично в связи с выходом Финляндии из войны, борьба, которую в течение ряда лет - вначале весьма успешно - вели во взаимодействии с авиацией германские военно-морские силы на Крайнем Севере.

С июня 1941 г. действовавшие под Мурманском соединения немецкой горной армии приходилось снабжать морским путем. Кроме того, все возрастало число конвоев с военными материалами, направлявшихся западными державами в русские порты Мурманск и Архангельск. Наконец, Гитлер никогда не мог отделаться от беспокойства относительно возможности высадки англичан в Северной Норвегии с целью воспрещения вывоза руды из Швеции. Все это были достаточно веские причины для использования в данном районе крупных немецких морских и воздушных сил.

Хотя подвоз для горно-стрелкового корпуса, действовавшего на мурманском участке фронта, осложнялся в значительной мере деятельностью флота и авиации русских и англичан и был сопряжен с серьезными потерями, тем не менее потребности сухопутных войск неизменно удовлетворялись.

Гораздо большее значение по сравнению с проблемой подвоза приобретала борьба с конвоями, доставлявшими военные материалы в Советский Союз. Западные державы осуществляли снабжение Советского Союза военными материалами тремя путями: через порты [618] Северного Ледовитого океана, Иран и Владивосток. Направлявшиеся через Владивосток транспорты были вне досягаемости для немецких атак, на поставки через Иран можно было влиять лишь косвенно, в рамках общей подводной войны. Тем важнее было обеспечить уничтожение к тому же и наиболее многочисленных конвоев, направлявшихся в русские северные порты. Борьба на этих коммуникациях наряду с материальным ущербом, причинявшимся противнику, приносила существенную выгоду в стратегическом отношении, так как при этом сковывались крупные силы английского флота, которые союзникам постоянно приходилось выделять для прикрытия конвоев.

В 1941 г. германское командование не придавало серьезного значения переброске военных материалов в русские порты. Гитлер тогда еще был убежден в быстром завершении русской кампании. Так, из семи конвоев, прибывших за период с августа по декабрь 1941 г. в русские порты и насчитывавших в среднем по девять кораблей каждый, было потоплено всего одно судно. Лишь после провала наступления на Москву, когда война против Советского Союза пошла по совершенно новому и неожиданному руслу, началась планомерная борьба с конвоями противника легкими силами флота, подводными лодками и авиацией. Эффективность ее была тем выше, чем продолжительнее были дни и короче спасительные для конвоев ночи, пока, наконец, в летние месяцы конвои вообще лишились всякой возможности укрываться от наблюдения противника.

Первый крупный успех был достигнут в начале мая, когда совместными усилиями подводных лодок и авиации, атаковавших один из конвоев, было потоплено несколько транспортов общим тоннажем 37 тыс. брт и два английских крейсера «Эдинбург» и «Тринидад». Еще более тяжелый удар был нанесен по другому крупному конвою, из состава которого между 25 и 29 мая было уничтожено в общей сложности 114 тыс. брт. Вдобавок авиация ударами по портовым сооружениям Мурманска и по Мурманской железной дороге нанесла серьезный ущерб грузам, доставленным в русские порты.

Следующий крупный конвой в составе 35 судов, отправленный англичанами в начале июля из Исландии и встретившийся в пути с возвращавшимся из русских портов караваном разгруженных судов, в течение нескольких дней также подвергался исключительно успешным атакам с немецкой стороны. Для прикрытия этих караванов англичане, которые обнаружили прибытие крупных немецких надводных кораблей в норвежские порты, направили в район Шпицбергена большое соединение кораблей: один английский и один американский линкоры, один авианосец, семь крейсеров и большое число эскадренных миноносцев. Немецкое военно-морское командование тем временем действительно сосредоточило в Норвегии свой Североморский флот, состоявший из линкора «Тирпиц», крейсера «Хиппер» и «карманных» линкоров «Шеер» [619] и «Лютцов»; впоследствии он был еще усилен линкором «Принц Евгений» и большим количеством эскадренных миноносцев.

4 июля последовали первые удары немецких подводных лодок и самолетов по направлявшимся на восток судам, до отказа груженным оружием и другими военными материалами. Когда английский адмирал в тот же вечер получил донесение о приближении немецкой эскадры, английские корабли к этому времени уже несколько дней находились в море. Английское адмиралтейство в условиях опасной близости крупных сил немецкой авиации не решилось использовать линейные корабли для прикрытия конвоя и для борьбы с немецкими кораблями, у которых запасы топлива вследствие меньшего удаления от их баз были значительно больше, чем у англичан. Слишком велика была опасность понести серьезные потери. Поскольку в этом районе продолжали действовать «Тирпиц» и оба немецких «карманных» линкора, неудача в данном случае могла бы поставить под вопрос все английское морское господство в Атлантике, которое в результате потерь на других театрах было к этому времени весьма непрочным. Поэтому английский адмирал отдал конвою приказ рассредоточиться, так как при сложившейся обстановке одиночные, находящиеся на значительном удалении друг от друга суда имели больше шансов на спасение. В результате транспортные суда оказались предоставленными самим себе. Это было время, когда солнце на Крайнем Севере почти не заходит. В течение трех дней немецкие подводные лодки и авиация уничтожали этот крупный конвой. Из 35 судов 22 пошли ко дну вообще без какого бы то ни было вмешательства немецких надводных кораблей. После таких серьезных неудач англичане в течение последующих месяцев воздерживались от посылки конвоев и Советский Союз. Однако положение русских в течение этих месяцев, когда немецкие армии на Востоке продвигались к Сталинграду и выходили к Кавказу, представлялось настолько серьезным, что к сентябрю по военным и политическим соображениям уже невозможно было откладывать посылку новых военных грузов. Вновь -были снаряжены два конвоя, причем с таким расчетом, чтобы они в Северном Ледовитом океане встретились для обеспечения более эффективного прикрытия их от ударов противника. Между 10 и 18 сентября они неоднократно были атакованы немецкими подводными лодками и самолетами, которые потопили 17 транспортов, один эсминец и один тральщик, хотя сами, по английским данным, потеряли при этом 42 самолета я две подводные лодки. В следующие месяцы англичане посылали лишь одиночные суда, так как им и американцам нужны были транспорты для десантной операции в Северной Африке. Из 13 направлявшихся в русские порты судов лишь 3 смогли прибыть к месту назначения. Успехи этого лета явились кульминационной точкой борьбы с судоходством противника в этом районе. [620]

Значительные потери в самолетах с немецкой стороны ясно указывали на изменение обстановки в воздухе, которое объяснялось гораздо более эффективным прикрытием истребителями с авианосцев противника и серьезным усилением средств противовоздушной обороны на самих кораблях. Помимо этого, в результате высадки западных союзников в Северной Африке перед немецкой авиацией встала новая трудная задача. Из всех районов, в том числе и с Крайнего Севера, все соединения, без которых хоть в какой-то мере можно было обойтись, перебрасывались в Сицилию для помощи в создании и обороне нового фронта в Тунисе. После этого борьба на Крайнем Севере легла почти исключительно на плечи немецкого флота, лишенного столь необходимой в современной войне на море достаточной поддержки с воздуха.

С удлинением полярных ночей англичане в широких масштабах возобновили посылку конвоев через Северный Ледовитый океан. 31 декабря 1942 г., когда немецкие корабли «Хиппер» и «Лютцов» в сопровождении шести эсминцев натолкнулись на конвой, прикрывавшийся вначале шестью английскими эсминцами, дело дошло до морского сражения. При тусклом свете этого еще более мрачного из-за разыгравшегося снежного бурана зимнего дня завязалась борьба с английскими эсминцами, из которых один затонул, а еще один получил тяжелые повреждения. Вскоре после полуночи появились два тяжелых английских крейсера, с которыми немецкие корабли ввязались лишь в кратковременную схватку, и, потеряв один эсминец, вышли из боя. Неудовлетворительный исход сражения, которое немецкие корабли не выиграли, имея, по мнению Гитлера, перед собою более слабые силы противника, привел к бурному объяснению между Гитлером и Редером. Последний оправдывал действия командующего немецкой эскадрой. Это, вероятно, послужило последним толчком и предлогом к смещению Редера.

С февраля по ноябрь 1943 г. движение конвоев вновь приостановилось. Англичане посылали лишь отдельные суда. Хотя число немецких подводных лодок в этом году по сравнению с предыдущим значительно возросло, они при собственных потерях, составивших 12 лодок, смогли потопить из 191 судна противника всего три. Причина этого заключалась в серьезном совершенствовании способов противолодочной борьбы.

Применение немецкого надводного флота тем временем в результате мероприятий противника и своих собственных значительно сократилось. Англичане направляли все свои усилия на то, чтобы вывести из строя «Тирпиц», находившийся в Альта-фьорде севернее Тромсё, так как этот крупный корабль при соответствующем прикрытии с воздуха мог легко наносить удары даже по хорошо прикрытым конвоям и причинять им огромный урон; кроме того, одним своим присутствием он постоянно сковывал крупные силы английского флота. 22 сентября 1943 г. [621] смелой атакой английской двухместной подводной лодки корабль удалось повредить и вывести из строя на полгода. Эффективное взаимодействие немецкого флота и авиации прекратилось с осени 1942 г., так как авиация была обременена слишком большим кругом задач, а до планомерного строительства морской авиации, к которой должны были бы относиться столь необходимые в современной войне авианосцы, дело никогда не доходило. Флот со времени смещения Редера в январе 1943 г. все основные усилия перенес исключительно на подводную войну, успех которой Гитлер и преемник Редера Дёниц хотели обеспечить любой ценою, вплоть до разоружения значительной части надводного флота. Крупные корабли в течение 1943 г. были почти полностью выведены из северных вод и использовались впоследствии лишь в качестве учебных судов для подводного флота.

На Крайнем Севере оставался лишь «Шарнгорст». Он погиб 26 декабря 1943 г. во время нападения на вражеский конвой, охранявшийся тремя крейсерами и многочисленными эсминцами, которым удалось не допустить приближения его к конвою и войти с ним в соприкосновение, когда он попытался уйти. Не смог он ускользнуть и от атак подошедших позже английского линкора «Дьюк оф Йорк» и крейсера «Ямайка». Вражеский линкор нанес ему сильные повреждения, а после прямого попадания выпущенной с «Ямайки» торпеды «Шарнгорст» затонул.

Так как «Тирпиц», будучи поврежденным, по-прежнему не выходил из фиорда, а все другие линейные корабли находились в немецких портах, в норвежских водах не оставалось ни одного боеспособного корабля такого класса, в силу чего англичане могли в дальнейшем обеспечивать свои конвои лишь от атак с воздуха и от подводных лодок. Но «Тирпица» они все-таки не оставили в покое. Когда в середине марта 1944 г. стало известно, что его ремонт закончен, английские самолеты 3 апреля успешно атаковали этот мощный корабль. Затем такие удары были еще трижды повторены в течение июля и августа. 12 ноября специально сконструированными сверхтяжелыми бомбами «Тирпиц» был потоплен. Судьба «Тирпица» сложилась еще более неудачно, чем его близнеца «Бисмарка». Лишь несколько раз был он использован и ни разу не смог серьезно померяться с противником своей огромной силой.

С уничтожением «Тирпица» англичане устранили последнюю преграду для использования своих крупных кораблей на других театрах военных действий, главным образом в Восточной Азии.

Движение конвоев не было сколько-нибудь заметно нарушено контрмерами с немецкой стороны ни зимой 1943/44 г., ни в последнюю зиму войны. С августа 1944 по апрель 1945 г. более 250 судов достигли русских портов и только два из них были потоплены. [622]

6. Катастрофа немецкой группы армий «Южная Украина» и выход Румынии из войны

После того как русские в результате стремительного прорыва на Львов вышли к реке Вислока, их наступление в Галиции приостановилось. Как и южнее Варшавы, в этом районе их усилия также были направлены в первую очередь на захват плацдармов на левом берегу Вислы, 4-я танковая армия в течение всего августа испытывала серьезные затруднения в районах Баранува и Сандомира, где русским удалось форсировать Вислу еще в ходе преследования. Несмотря на ожесточенное сопротивление и подтягивание дополнительных сил, 4-я танковая армия не смогла помешать планомерному расширению русских плацдармов, завершившемуся затем соединением их в один общий крупный плацдарм.

В предгорьях Карпат переброшенные из Крыма войска 4-го Украинского фронта оказывали давление в направлении горных перевалов. При исключительно серьезных трудностях, которые испытывали немецкие войска в связи с нехваткой горючего, весьма ощутительной была утрата Дрогобычско-Бориславского нефтяного района, оказавшегося 8 августа в руках русских. В середине месяца ощущался заметный нажим со стороны русских в верхнем течении реки Вислока. В целом, однако, северные склоны Карпат от района южнее Стрыя до Ясло по-прежнему оставались в руках немецких войск.

Зато решающими успехами, оказавшими влияние на обстановку в районе всего Балканского полуострова, ознаменовалось начавшееся 20 августа наступление русских против группы армий »Южная Украина».

Для обороны Румынии и жизненно важного нефтяного района Плоешти немецкой группе армий в составе двух немецких и двух румынских армий пришлось после окончания русского весеннего наступления закрепляться на трудно обороняемом рубеже. Входившая в состав группы армий румынская группа армий Димитреску формально включала в себя 6-ю немецкую и 3-ю румынскую армии и насчитывала в общей сложности двенадцать немецких пехотных и одну танковую дивизию, а также четыре румынские пехотные я одну кавалерийскую дивизии. Они располагались по Днестру от его устья до района северо-западнее Кишинева. Затем линия обороны резко поворачивала на запад, примыкая восточнее Прута у Корнешты к правому флангу 8-й армии. Однако группа армий Димитреску удерживала не весь западный берег широкого Днестра. В ходе весеннего наступления русские захватили плацдармы у Тирасполя и Григориополя и сумели отразить все попытки немецких войск ликвидировать эти плацдармы. С тех пор как осенью 1942 г. было приостановлено немецкое наступление на Дону, русские всякий раз с подлинным мастерством овладевали на всех водных рубежах такими плацдармами в качестве трамплинов для [623] последующих наступательных операции и никогда не боялись удерживать их в любых условиях, не жалея сил на отражение немецких контратак. Если, следовательно, оборона Днестра и без того уже осложнялась плацдармами противника и не могла быть успешной без крупных резервов, то дополнительная угроза для оборонявшей Днестр 6-й армии существовала на ее северном фланге. Примыкавшая к ней у Корнешты оборона 8-й армии, насчитывавшей вместе с подчиненной ей румынской 4-й армией восемь немецких и одиннадцать румынских [624] дивизий, а также четыре румынские горно-стрелковые бригады, проходила, пересекая простирающиеся в меридиональном направлении долины Молдавии, через Яссы в западном направлении и упиралась севернее Романа левым флангом в восточные склоны Карпат, которые оборонял один немецкий корпус.

С весны немецкая группа армий была значительно ослаблена. Пять из шести своих танковых дивизий ей пришлось передать группе армий «Северная Украина», откуда эти дивизии были взяты для ликвидации прорыва на фронте группы армий «Центр» и, наконец, частично оказались даже в Курляндии. Но, кроме этого, для усиления других фронтов из ее состава были изъяты четыре пехотные дивизии.

На боеспособность примерно двадцати использовавшихся здесь румынских дивизий, которые в большинстве своем были вкраплены в немецкую оборону, особых надежд возлагать не приходилось. Слишком большое превосходство русских и длинная цепь поражений, отбросивших их или их соотечественников с Дона и кубанского плацдарма через Крым назад в Румынию, подействовала на них так сильно, что теперь румынские войска не могла воодушевить даже идея защиты родины и сознание необходимости выполнить свой долг. Также мало привлекал большинство солдат и лозунг борьбы против большевизма. Тоталитарный режим, державшийся в стране лишь благодаря победам немецких войск и вытекавшим отсюда территориальным приобретениям, потерял всякую популярность.

Даже не располагая конкретными фактами, которые проливали бы свет на действительное положение вещей, германское высшее военное руководство должно было бы все-таки оценить обстановку в стране как совершенно аналогичную положению в Италии весной 1943 г. Вновь противник был у порога, а частично уже и на территории страны, лишь с большой неохотой терпевшей диктатуру, и не было никаких оснований надеяться, что реакция у румын будет иной, чем у итальянцев. В добавление ко всему общее положение Германии за истекший год значительно ухудшилось, что окончательно рассеяло веру в возможность немецкой победы. Но в 1943 г. германское командование еще располагало достаточными силами, чтобы иметь наготове резервы для подобных случаев. Теперь же, когда немецкие войска повсюду отступали, нельзя было высвободить ни одного соединения. Тем охотнее верил Гитлер заверениям Антонеску, ссылавшегося - прозрачно намекая на события 20 июля - на надежность своих генералов, и успокаивающим донесениям недальновидного немецкого посла в Бухаресте, который, полностью подтверждая вытекавшую из самого положения вещей личную союзническую верность Антонеску, верил также в политическую устойчивость режима в стране. Еще более поразительным было то, что и немецкая военная миссия в Бухаресте, находившаяся в стране уже почти четыре года, не замечала нарастания [625] опасности изнутри. Напротив, новый командующий группой армий «Южная Украина» генерал-полковник Фриснер вскоре после вступления в должность предупредил 6 августа Берлин о критическом положении дел в румынских частях на фронте и о настроениях в тылу, предусмотрительно потребовав, чтобы ему были переподчинены многочисленные, рассредоточенные по территории Румынии формирования вооруженных сил, полиции и прочих германских органов для организации централизованной обороны в тылу. Но это предостережение было отвергнуто Гитлером, указавшим, что Фриснеру следует устремлять свой взор вперед, а не назад.

При такой позиции ставки не было ничего удивительного и в отклонении запроса командования группы армий относительно перенесения немецкой обороны еще до начала русского наступления на рубеж устье Дуная, Браила, Галац, Фокшаны, восточное предгорье Карпат; командование группы армий полагало, что занимаемую оборону, учитывая ненадежность румынских войск, собственными силами удержать не удастся.

Русскому командованию нетрудно было опрокинуть этот оборонявшийся недостаточными силами, непрочный в своей основе и имевший невыгодное с оперативной точки зрения начертание немецко-румынский фронт. Оно решило осуществить наступление по сходящимся направлениям, использовав для этой цели войска двух фронтов в составе 7 танковых корпусов и 90 стрелковых дивизий, 3-й Украинский фронт Толбухина получил задачу ударом с обоих плацдармов прорвать оборону 6-й армии, а затем во взаимодействии с 2-м Украинским фронтом Малиновского, который должен был наносить удар с севера через Яссы, окружить находившиеся в районе Кишинева немецко-румынские соединения.

20 августа войска обоих фронтов при поддержке крупных сил авиации после сильнейшей, длившейся 2,5 часа артиллерийской подготовки перешли в наступление. В течение трех дней немецким дивизиям удавалось сдерживать натиск противника, затем немногочисленные резервы были израсходованы и фронт у Ясс и на Днестре был прорван. Почти повсеместно, где наступавшие русские войска наталкивались на румынские части, последние немедленно прекращали борьбу. 22 августа были оставлены Яссы. Крупные танковые и механизированные силы 2-го Украинского фронта неудержимо продвигались по обоим берегам Прута на юг. Когда они 25 августа вышли на рубеж Васлуй, Хуши, а наступавшие с востока войска 3-го Украинского фронта продвинулись через Тирасполь до Леово на реке Прут, немецкие дивизии, которые не смогли достаточно быстро выйти из района Тирасполь, Кишинев и района Ясс, оказались окруженными.

Тем временем правительство Антонеску 24 августа было свергнуто в результате государственного переворота, последовавшего после того, как король Михай в произнесенной накануне по радио речи [626] открыл румынскому народу, что Румыния приняла выдвинутые ее бывшими врагами условия перемирия. В заключение своей речи король призвал румынский народ «бороться с врагами нации», пообещав в то же время немецким войскам, что против них ничего не будет предпринято, пока они будут находиться на румынской земле. Лишь совершенный по приказу Гитлера воздушный налет на Бухарест дал румынам основание повернуть оружие против немцев. Фронт смешался, все превратилось в хаос. Повсюду, где оборону держали румынские войска, фронт открывался, и русские могли свободно продвигаться даже на не атаковавшихся ими до тех пор участках фронта. Как огромные морские волны катились войска противника и захлестывали со всех сторон немецкие силы. Всякое централизованное руководство боевыми действиями прекратилось, тылы были отрезаны. Спешное создание промежуточных рубежей и прочие аналогичные меры, обеспечивавшие до сих пор даже при самых катастрофических осложнениях предпосылки для продолжения борьбы, оказались на сей раз возможными лишь в отдельных пунктах. Расчлененные на отдельные боевые группы немецкие войска вынуждены были пробиваться на запад, ведя ожесточенную борьбу за каждый участок реки между вбитыми клиньями противника. Части 8-й армии отошли к Карпатам; гораздо меньшим силам 6-й армии удалось пробиться через Серет между Браилой и Фокшанами. Вокруг нескольких немецких дивизий кольцо русских войск сузилось настолько, что им пришлось капитул ировать.

Государственный переворот в румынской столице был уже давно подготовлен с ведома короля. Еще в марте доверенные люди короля Михая установили через Каир связь с западными державами. С Советским Союзом внутрирумынская оппозиция поддерживала контакт при посредничестве жившего в эмиграции бывшего чехословацкого президента Бенеша. 2 апреля Молотов в речи по радио заверил румын, что Советский Союз, кроме возвращения Бессарабии, не имеет никаких территориальных претензий к Румынии и не намерен ничего изменять в ее социальной структуре. Все эти дипломатические события немцами не были поняты или достаточно правильно оценены. Немецкий посол и военная миссия были застигнуты переворотом врасплох и задержаны в Бухаресте. Предпринятая тотчас же после переворота попытка овладеть стратегически важными пунктами страны и особенно наступление, поддержанное ударом с воздуха по аэродрому Бэняса под Бухарестом, потерпели неудачу в результате сопротивления румын. Удалось отстоять лишь Плоештинский нефтяной район, использовав для отражения румынских атак имевшуюся там зенитную артиллерию и части аэродромного обслуживания.

24 августа немецкое радио объявило, что в Румынии организовано движение против короля и что группа, возглавившая это движение, обратилась к народу и армии с призывом продолжать борьбу против большевизма. [627] Конечно, эта идея в действительности и не мыслилась всерьез, учитывая разочарование и усталость от войны румынского народа; она лишь преследовала цель ослабить впечатление, произведенное на немецкий народ потерей еще одного союзника. Фактически Румыния, следуя примеру Италии, с развевающимися знаменами перешла в противоположный воюющий лагерь. Новое правительство немедленно объявило Германии войну, даже не попытавшись привлечь народ на свою сторону перспективой быстрого окончания военных действий на территории страны и надеждами на возврат областей, отошедших в 1940 г. к Венгрии. Уже на следующий день Болгария также порвала с Германией. Активно она в войне никогда не участвовала, однако предоставляла свою территорию в распоряжение немецких войск, участвовала в дележе греческой и югославской территорий и содействовала борьбе с югославскими партизанами во вновь приобретенных областях. Теперь она вывела находившиеся в этих районах войска и попросила правительства Соединенных Штатов и Великобритании обнародовать условия перемирия. По адресу Москвы, с которой она никогда не находилась в состоянии войны, она по-прежнему заявляла о своем неуклонном нейтралитете. Однако это был с ее стороны довольно наивный шаг - попытаться примкнуть к западным державам и надеяться, что Советский Союз остановится у границы нейтральной Болгарии. Русские обладали неограниченной реальной властью в Юго-Восточной Европе и намеревались использовать ее в полной мере.

Тем временем русские продолжали свое победоносное наступление. Завершив в Молдавии ликвидацию окруженных немецких войск, они через Роман и Бакэу устремились к Карпатам, повернув, однако, главными силами затем на юг и юго-запад. Севернее Дуная войска 2-го Украинского фронта Малиновского продвигались через район Фокшаны, Галац в направлении Бухареста и Плоешти. 30 августа Плоештинский нефтяной район, упорно оборонявшийся от русских и румын наземными частями ВВС и оттянувшимися сюда разрозненными частями сухопутных войск, был потерян для Германии. С экономической точки зрения это был для нее самый тяжелый удар: теперь немцы могли рассчитывать, если не считать незначительных немецких и венгерских природных запасов нефти, только на собственное производство горючего синтетическим путем. Последнее же сильно осложнялось непрерывными налетами авиации западных держав и даже при максимальном напряжении не в состоянии было хотя бы приблизительно покрыть ощущавшуюся потребность в горючем. В тот же день русские войска вступили в Бухарест со стороны Плоешти и с востока. Армии Толбухина при содействии Черноморского флота очистили дельту Дуная, вторглись в Добруджу и 30 августа захватили Констанцу.

Занятие Румынии и Болгарии не представляло большой трудности. В то время как вступившие в Добруджу русские армии, продвигаясь на [628] юг, взяли Варну и оттуда по железной дороге направили две дивизии на Софию, 2-й Украинский фронт частью сил 8 сентября перешел у Джурджу через Дунай. 5 сентября русские формально объявили Болгарии войну, чтобы иметь предлог для вступления на ее территорию. Хотя болгарское правительство 7 сентября сообщило, что в стране нет больше немецких войск и что не успевшие уйти остатки их интернированы, а 8 сентября даже объявило Германии войну, это ему не помогло.

Наступавшие в центре армии Малиновского пересекли Валахию, вышли 6 сентября передовыми частями к Дунаю у Турну-Северина и протянули руку помощи партизанам Тито. Другая часть сил фронта с юга вторглась в Трансильванию, где сразу же натолкнулась на неожиданно сильное немецкое сопротивление на вновь созданном оборонительном рубеже группы армий «Юг».

Советский Союз добился своей политической цели, заключавшейся в том, чтобы раньше западных держав утвердиться на Балканском полуострове, где он мог теперь провести политические преобразования, а также открыл ворота для продвижения в районы Юго-Восточной Европы.

7. Окружение Курляндской группировки. Вторжение в Восточную Пруссию

В то время как на юге русские армии стремительно продвигались по Болгарии и Румынии и готовились нанести удар по Германии с юга, на севере возобновилось русское наступление против группы армий «Север».

Ленинградский фронт под командованием Говорова, действовавший в районе Нарвы, получил подкрепления с финского фронта и, прорвав 15 сентября немецкую оборону, стал продвигаться своим северным крылом вдоль Финского залива. 21 сентября русские взяли Таллин, а два дня спустя - Палдиски. Тем самым пали последние немецкие военно-морские базы на побережье Финского залива. Русский Балтийский флот, уничтожив минные заграждения, перенес свои действия на просторы Балтики. Другая часть сил Ленинградского фронта повернула на юго-запад и 24 сентября вышла к Пярну на восточном побережье Рижского залива. Погрузка немецких войск на суда осуществлялась здесь под интенсивными ударами русской авиации, в результате которых было уничтожено несколько транспортов. Между ударными группировками, продвигавшимися на Палдиски и Пярну, действовала еще одна в направлении на Хаапсалу. Эта группировка после захвата Хаапсалу приступила к овладению островами Хиума (Даго), Муху (Моон) и Сарема (Эзель), которые через несколько дней оказались в руках русских. Лишь на полуострове Сырве на южной оконечности острова Сарема (Эзель) немецкие войска упорно оборонялись до 23 ноября. [629]

Южнее крыло войск Говорова вышло 24 сентября к Валмиере и установило здесь связь с 3-м Прибалтийским фронтом Масленникова, который вместе с обоими другими Прибалтийскими фронтами, действовавшими южнее, перешел 15 сентября в наступление на Ригу. Войска 3-го Прибалтийского фронта, продвигаясь южнее Тарту вдоль железной дороги Псков - Рига, отбросили оборонявшуюся здесь 18-ю армию через Валгу на юго-запад, 2-й и 1-й Прибалтийские фронты наступали на Ригу по обе стороны Западной Двины, причем 1-й Прибалтийский фронт одновременно должен был ликвидировать выступавший до Бауски немецкий плацдарм южнее Риги и прорвать примыкавшие к нему позиции войск 3-й танковой армии с целью вновь перерезать восстановленную в августе связь по суше с Восточной Пруссией, 16-й немецкой армии удалось задержать наступление до тех пор, пока [630 - Схема 49] [631] основные силы 18-й армии не были отведены через Ригу на юго-запад. Узкий коридор у Тукума также сохранился в руках немцев. Русские не располагали здесь достаточными силами, чтобы завершить окружение группы армий «Север» в районе Риги. Столь же безуспешными оказались и их попытки атаковать Ригу с севера и востока, предпринятые в конце сентября при поддержке проникших в Рижский залив кораблей Балтийского флота.

В начале октября русские перешли в новое наступление на Ригу, одновременно пытаясь осуществить прорыв к побережью Балтийского моря. Нанесенный на широком фронте удар с участием войск действовавшего южнее 3-го Белорусского фронта увенчался успехом. 10 октября левый фланг армии, наступавшей на фронте от Таураге до Клайпеды (Мемеля), вышло к границе Восточной Пруссии. Северней Клайпеды русские достигли небольшого порта на Балтийском побережье - Паланги. В результате группа армий «Север» оказалась окончательно отрезанной. Другой удар русских, нанесенный из района Елгавы на Кулдигу, был отражен в самом начале. Рига после ожесточенных уличных боев примерно к середине месяца оказалась в руках русских.

Гитлер снова был засыпан со всех сторон просьбами дать группе армий «Север» приказ пробиваться в Восточную Пруссию. После предпринятой Гудерианом 9 октября безуспешной попытки склонить Гитлера к такому шагу в ставку прибыл начальник штаба группы армий «Север» с аналогичной просьбой, но и он не смог добиться принятия назревшего решения. Гитлер заявил, что он рассчитывает на скорое изменение обстановки, после чего курляндская группировка будет необходима ему для нанесения русским удара во фланг. В результате группа армий осталась на большом плацдарме, куда она была оттеснена русскими. Справа этот плацдарм примыкал к Балтийскому морю примерно в 30 км южнее Лиепаи (Либавы), слева - к Рижскому заливу севернее Тукума, выступая в центре до района восточнее Мажейкяя. Двадцать шесть испытанных в боях на Востоке дивизий, в том числе две танковые дивизии, и крупные силы артиллерии оставались в этом районе, который они удерживали с неиссякаемой энергией до самого конца. Лишь 10 из них были вывезены по морю в первые месяцы 1945 г. для обороны рейха. Несмотря на все поступавшие и постоянно повторявшиеся контрпредложения, Гитлер настоял на своем, рассчитывая, что подобным образом удастся сковать больше русских сил.

Какими соображениями руководствовался он, выражая 16 октября надежду на скорый перелом в обстановке, остается непостижимым. Была ли это всего-навсего безответственная попытка отделаться от предостережений своих озабоченных генералов, или же он действительно считал себя достаточно сильным в Восточной Пруссии, чтобы, отразив русские удары, предпринять собственное наступление? Едва лишь он успел объявить свой непонятный прогноз, как русские и с востока начали наступление [632] на Восточную Пруссию, преследуя цель осуществить прорыв на Кенигсберг. Вскоре в наступление перешли все их войска вплоть до района Августова. Боевые действия были перенесены на территорию Восточной Пруссии. С начала октября немецкой авиацией отмечались крупные сосредоточения войск противника в районе южнее и юго-западнее Каунаса. Новые артиллерийские позиции, жесткий контроль за радиосвязью и перебежчики - все это были безошибочные признаки подготавливаемого на широком фронте наступления. 16 октября началось наступление 3-го Белорусского фронта, развернувшееся вскоре на 140-километровом фронте. Предпринятое из района Ширвиндта продвижение противника севернее железной дороги Эйдткау-Инстербург удалось приостановить лишь у Шлоссберга. Вдоль шоссе Вилкавишкис-Эбенроде русские нанесли на узком фронте особенно массированный удар с применением крупных танковых сил и большого количества штурмовой авиации и добились глубокого вклинения в целом ряде пунктов. Приостановить наступление противника на этом направлении удалось лишь несколько западнее Эбенроде. В последующие дни русские распространили фронт своего наступления до района Августова. По обе стороны пустоши Роминтер Гейде немецкая оборона оказалась прорванной. К 22 октября русские, развивая прорыв, вышли к Неммерсдорфу на реке Ангерапп и создали угрозу охвата Гумбиннена с юга и юго-запада. В центре они овладели Гольдапом. На юге их наступление удалось приостановить лишь после потери Филипува, Сувалок и Августова.

Подтянув свои резервы, 4-я армия под командованием генерала Хоссбаха сумела в последний момент лишить русских возможности выйти на оперативный простор севернее Роминтер Гейде. Контратаками против флангов вбитого клина к 27 октября была уничтожена значительная часть прорвавшихся до реки Ангерапп сил противника и закрыта образовавшаяся здесь брешь. 5 ноября после соответствующей перегруппировки 4-я армия контрударом вернула также Гольдап.

Между Неманом и Августовом русские бросили в наступление пять армий, имевших в общей сложности около 40 стрелковых дивизий и большое число танковых соединении. Они оставили на поле боя около 1000 уничтоженных танков и свыше 300 орудий.

Русскому командованию на примере этого в конечном счете неудавшегося наступления пришлось убедиться в том, что ему будет не легко овладеть восточным бастионом рейха. Поэтому оно пока отложило осуществление свои» планов с расчетом развернуть впоследствии более широкие операции.

8. Наступление русских войск в Венгрии

После разгрома группы армий «Южная Украина» русские считали своей первейшей задачей обеспечить безусловное осуществление [633] своих политических целей в Румынии и Болгарии. Это представлялось им настолько важным, что они решили использовать для выполнения этой задачи большую часть своих сил, временно отодвинув проведение дальнейших военных операций на второй план.

Лишь часть сил 2-го Украинского фронта следовала за откатывавшимися остатками 6-й и 8-й армий. Креме того, румыны получили приказ незамедлительно выставить собственную армию для «освобождения Трансильвании».

Немецкая группа армий с огромной энергией приступила к выполнению задачи по обороне Трансильвании вплоть до Восточных Карпат. Из состава 8-й армии избежали полного разгрома примерно пять дивизий и отдельные части других соединений - это были преимущественно войска, находившиеся западнее района ясского прорыва. Они заняли горные перевалы в Восточных Карпатах, примыкая к 1-й венгерской армии, которая южным флангом оборонялась у перевала Борго и в свою очередь примыкала на севере к 1-й немецкой танковой армии. Оборона 8-й армии проходила в основном по гребню Восточных Карпат, где она прикрывала перевалы Тульгес, Гимеш и Ойтуз от атак противника из долин Бистрицы и Тротуша. Южнее перевала Ойтуз линия фронта поворачивала на запад, проходя в дальнейшем [634] примерно вдоль границы, установленной в 1940 г. по решению Венского арбитража. Вплоть до района северо-восточнее Брашова была организована не очень прочная, но удерживаемая почти всюду немецкими соединениями оборона.

Гораздо хуже сложилась обстановка для 6-й армии, которой удалось отвести с Днестра лишь незначительную часть своих сил. Большинство обозов и тыловых служб вместе с частями аэродромного обслуживания ВВС в условиях резко усилившейся враждебности румынского населения пробились от Серета до реки Бузэу. Затем они вместе с защитниками Плоешти бесконечной колонной стали отходить по долине Бузэу, а частично через перевал Предял на север. Выделенные из состава колонны подразделения, отбившиеся от своих частей, удерживали южные склоны гор по обе стороны дороги, по которой осуществлялся отход. Так продолжалось до тех пор, пока колонна с огромным трудом не преодолела извилистую горную дорогу в долине Бузэу. Из этих жалких остатков севернее и северо-западнее Брашова под командованием энергичных офицеров были созданы новые боевые группы. Они заняли оборону вдоль проходящей здесь венгеро-румынской границы и составили ядро новой 6-й армии. Когда русские, заняв 5 сентября Брашов, попытались продвинуться дальше на север, эти войска оказали им успешное сопротивление. Еще дальше к северо-западу венгры, объединив несколько почти необученных запасных дивизий во 2-ю армию, сосредоточили последнюю в районе Клуж, Орадя. Между смежными флангами 6-й немецкой и 2-й венгерской армий остался неприкрытый участок, на котором в начале сентября нанесла удар созданная в районе Брашов, Сибиу румынская армия. За нею подтягивались крупные силы русских, имевшие задачу осуществить через южнокарпатские перевалы вторжение в Трансильванию.

Немецкое командование, несмотря на то что в его распоряжении имелось лишь небольшое количество немецких и венгерских войск, приняло следующее решение: удерживая Восточные Карпаты, предпринять наступление на юг с целью отбросить румын в горы и захватить перевалы, прежде чем по ним пройдут крупные силы русских. Особой надежды на успех этого дерзкого плана не было. Во всяком случае, можно было, однако, рассчитывать на сковывание крупных русских сил и на выигрыш времени, необходимого для подготовки обороны совершенно неприкрытой к тему времени Средне-Дунайской низменности. Наступление, предпринятое 5 сентября с рубежа Клуж, Тыргу-Муреш преимущественно венгерскими дивизиями быстро отбросило ошеломленных и не отличавшихся высокой боеспособностью румын назад к реке Муреш. Обнаружив грозившую им опасность, русские в спешном порядке ввели в бой уже переброшенные через хребет силы и, не ограничившись переброской через горы первоначально предусмотренных армии, подтянули сюда также находившийся уже у Железных Ворот на Дунае [635] корпус, который предназначался для продвижения в северо-западном направлении. Такая реакция со стороны русских означала, что достигнуто все, чего можно было добиться слабыми немецко-венгерскими силами, и что прежде всего на время отдалена угроза вторжения в Средне-Дунайскую низменность.

Русские тем временем подготовились к наступлению. К середине сентября они довели численность сил, использовавшихся ими против, по существу, вновь создаваемой немецкой группы армий, до трех полевых и одной танковой армий, имевших 25 стрелковых дивизий и 4 подвижных корпуса. С помощью этих сил они намеревались уничтожить, взяв в клещи, немецко-венгерские войска, удерживавшие далеко выступающую здесь в юго-восточном направлении оборону. Основные силы Малиновский бросил в район южнее Клужа, остальные войска должны были прорывать немецкую оборону в Восточных Карпатах. Под напором этих крупных сил удержать растянутый фронт немецко-венгерские войска, конечно, не могли. Особенно нуждался в усилении слабый западный фланг 6-й немецкой армии. Поэтому юго-восточный Секлерский выступ был эвакуирован и оборона перенесена за верхнее течение реки Муреш. Пока осуществлялся этот маневр, в районе Клужа удалось предотвратить прорыв русских с помощью сил, прибывших сюда в самый последний момент. Бои в этом районе продолжались до конца месяца. Восточные Карпаты также удалось удержать. После этого русские отказались от попытки уничтожить силы немецкой группы армий, получившей тем временем более подходящее наименование «Юг». Они удовольствовались захватом более обширного района на своем правом крыле и приступили к подготовке новой крупной операции.

Теперь на юге они хотели захватить Югославию, а на севере выйти в Средне-Дунайскую низменность и овладеть Будапештом. При этом русские рассчитывали, что теперь удастся отколоть от Германии ее последнего восточноевропейского партнера - Венгрию, уже проявлявшую признаки готовности к примирению.

Еще в ходе боев у Клужа Малиновский повернул в долине Муреша и южнее частью сил на запад и вышел ими 19 сентября к Тимишоаре, а на следующий день - к Араду. До конца месяца эти войска, численность которых непрерывно. возрастала, продвинулись на север вплоть до района восточнее Дьюлы и Салонты. Кроме того, из района Клужа к Орадя были переброшены танковые соединения.

Этим изготавливавшимся для крупных операций силам противника вначале противостояли лишь венгерские части, сведенные в 3-ю армию. Возложенная на них задача не допустить выхода противника из горной местности в долину Тиссы была им явно не по плечу. Высшее германское командование, вероятно, знало о приготовлениях русских, однако оно не располагало войсками, которыми можно было бы усилить [636] венгров. Вместо этого оно намеревалось создавшейся танковой группой нанести фланговый удар из района Орадя и западнее с намерением отрезать противника, наступавшего с рубежа Тимишоара, Арад, Дьюла от горных перевалов. Проведение контрудара было возложено на 6-ю армию. Командование группы армий «Юг» должно было перебросить в этот район также крупные силы из состава 8-й армии. Так как запрос командования группы армий относительно отвода далеко выступавшего фронта 8-й немецкой и 1-й венгерской армий был все-таки отклонен, ему не оставалось ничего другого, кроме снятия значительных сил с рубежа Орадя, Клуж и включения их в создаваемую танковую группу. Едва только первая из прибывших танковых дивизий, которая должна была нанести удар с целью сужения района сосредоточения русских войск юго-западнее Орадя, успела перейти в наступление и в ходе успешных боев продвинуться до района Салонты, как 5 октября началось давно ожидавшееся русское наступление, 3-я венгерская армия сразу же была опрокинута. Через несколько дней русские у Сентеша, Сегеда и западнее Бекерета вышли к Тиссе и в двух последних пунктах с хода форсировали ее. Одновременно южное крыло армий Малиновского продвигалось через Панчево на Белград.

В это же время Толбухин форсировал у Свилайнаца Мораву и стал наступать на Белград с юга. 15 октября югославская столица была окружена, а тремя днями позже перешла в руки русских. Пока войска Толбухина форсировали Мораву еще южнее, чтобы совместно с югославскими партизанами отрезать пути отхода немецким войскам, находившимся в Греции, южное крыло войск Малиновского очистило от немецких войск район Нови-Сада и Сомбора, оттеснив их на придунайские предмостные позиции между Сомбором и Байей. Здесь проявилась одна из несуразностей организации немецкого высшего военного командования: группа армий «Юго-Восток» фельдмаршала фон Вейхса действовала на «театре военных действий ОКВ», а у Байи начинался Восточный фронт, подчинявшийся ОКХ.

Гораздо меньшими, чем у Белграда и на фронте 3-й венгерской армии, были успехи центра и правого крыла 2-го Украинского фронта, наносивших удар с рубежа Салонта, Дьюла, Арад через Тиссу в северо-западном направлении. В районе Орадя, Сольнок, Дебрецен вскоре, после начала русского наступления оказалось столько немецких всйск, что русские вынуждены были повернуть основными силами на север, дабы устранить эту серьезную угрозу с фланга. В особенно благоприятной для применения танков обширной и равнинной местности между 7 и 15 октября то и дело вспыхивали танковые бои крупных масштабов, в ходе которых устремившиеся вперед русские танковые и кавалерийские соединения были окружены южнее Дебрецена и только ценой тяжелых потерь последующие эшелоны спасли их от полного уничтожения. Но и потери немцев были весьма большими. [637] Город Орадя пришлось оставить; оборонявшаяся там только что пополненная пехотная дивизия была почти полностью уничтожена. Однако, несмотря на эти потери, 6-я армия добилась в обороне значительных успехов. Крупнее предмостное укрепление у Сольнока преградило русским путь на Будапешт. Креме того, противник вынужден был отказаться от первоначального своего намерения осуществить прорыв через Тиссу. Прорыв на север ему также не удался. Это имело тем большее значение, что 8-я немецкая и 1-я венгерская армии продолжали планомерный отход на запад.

Выход русских в Средне-Дунайскую низменность, превративший и собственно венгерскую территорию в арену борьбы, явился последним толчком, который побудил уже давно заколебавшегося в своей союзнической верности венгерского регента Хорти обратиться к противнику: Хорти питал надежду на то, что таким путем ему удастся избавить свою страну от ужасов войны. Будапештское радио объявило 15 октября, что регент обратился к державам-противницам с предложением заключить перемирие. Хорти обосновывал свой шаг тем, что Германия не выполнила своих союзнических обязательств и прежде всего не обеспечила в достаточных размерах обещанную венграм помощь для обороны их страны; кроме того, она в течение целого ряда месяцев самым непозволительным образом вмешивалась во внутренние дела Венгрии. Хорти заявил, что он не может допустить, чтобы территория Венгрии в ходе уже проигранной войны превратилась в арену арьергардных боев в интересах чужой державы, и поэтому сообщил представителю рейха в Будапеште о намерении Венгрии заключить перемирие с врагами и прекратить военные действия. В этом заявлении оставалось неясным, прекратят ли венгерские войска борьбу немедленно или же только после заключения перемирия. Но события приняли не такой оборот, о каком мечтал Хорти и стоявшие за ним круги. Дело в том, что на венгерской территории, особенно в Будапеште и вокруг него, находились крупные немецкие силы, а на решающих участках фронта использовались немецкие дивизии. Военная власть в стране еще со времени мартовского кризиса была сосредоточена в немецких руках. Кроме того, в стране в течение многих лет существовала идеологически близкая национал-социализму и одновременно резко антибольшевистски настроенная организация «Скрещенные стрелы» во главе с Салаши. Однако до сих пор ей не удавалось обеспечить себе решающее влияние в стране. Теперь она с немецкой помощью пришла, наконец, к власти. 16 октября Хорти был арестован в будапештском дворце и вывезен в Германию, а регентом вместо него назначен Салаши.

И вот немецкий народ оказался одиноким, если не считать марионеточных правительств в Италии и Венгрии, перед лицом наступавших на всех фронтах врагов. После успешной высадки западных держав во [638] Франции положение стало бесперспективным. В Италии немецкая группа армий вела тяжелые оборонительные бои на Апеннинах; правда, пока еще было неясно, прорвется ли противник в долину реки По. На западе союзные армии достигли границы рейха и частично перешли ее. Армии курляндской группировки были отрезаны, Восточная Пруссия окружена с трех сторон. На Средней Висле продвижение русских временно приостановилось, однако оборонявшимся там армиям лишь ценою невероятного напряжения удавалось препятствовать наступлению русских с захваченных плацдармов. На юге Восточного фронта грозил прорыв на Будапешт и Вену. Попытка удержаться на Балканах на рубеже Салоники, Скопле, Ниш, Белград провалилась. Грецию и большую часть Югославии пришлось спешно эвакуировать, чтобы спасти находившиеся там немецкие силы, прежде чем они могли быть отрезаны противником, и с их помощью организовать новую оборону между Белградом и побережьем Адриатического моря. Беспощадно и почти беспрепятственно бомбардировщики противника день и ночь громили немецкие города и промышленные предприятия. Нехватка горючего и конструктивные недостатки, объяснявшиеся постоянным вмешательством Гитлера, лишили немецкую авиацию ее мощи.

Подводные лодки уничтожали лишь жалкую частицу тех огромных морских армад, с помощью которых западные державы перебрасывали свои войска и снаряжение через океан.

Не видеть всех этих фактов Гитлер не мог, но, несмотря на это, он призывал немецкий народ к продолжению борьбы. В воззвании от 18 октября, в котором действительное положение невероятно искажалось или замалчивалось, он объявил о создании фольксштурма. «В то время как враг думает, что пришла пора нанести последний удар, - говорилось в этом воззвании, - мы полны решимости снова напрячь все имеющиеся у нашего народа силы. Мы должны - и действительно сможем, как и в 1939 и 1940 гг., - полагаясь исключительно на нашу силу, не только сломить волю стремящихся уничтожить нас врагов, но и отбросить их назад и удержать рейх до тех пер, пока не будет обеспечен мир, гарантирующий будущее Германии, ее союзников, и, следовательно, всей Европы».

Сравнение с 1939 и 1940 гг. вызывало недоумение. Заявление о том, что можно задержать миллионные армии и десятки тысяч танков усилиями «всех способных носить оружие мужчин в возрасте от 16 до 60 лет», которые не могли быть даже вооружены должным образом, а в силу мобилизации, проводившейся в рамках партии, - и надлежащим образом обучены и использованы, было явно безответственно. И тем не менее смесь подлинной преданности отечеству и безграничной веры в этого человека, которую не могли поколебать никакие поражения, поддерживала массы и направляла их по нужному для него пути. Геббельс умел внушить народу мистическую веру в то, что все принесенные до сих пор жертвы не были напрасны и будут по справедливости вознаграждены. [639] Устоять, а не сдать в решающий час, как в 1918 г., - таков был лозунг. Отчаянное положение великого короля в последние годы Семилетней войны приводилось как доказательство того, что народ может добиться победы даже в самой трудной обстановке, если его ведет твердая рука и если он сам не сдается. Никакая другая историческая параллель не могла быть более абсурдной. Мираж чудодейственного оружия, изготовления которого стоило только дождаться, помогал преодолевать сомнения в благополучном исходе грозных событий. Попавший в беду народ цеплялся за каждую соломинку. Войска же знали отныне только один долг - защищать границы рейха, над которыми нависла опасность. И, наконец, требование «безоговорочной капитуляции», рассчитанное не только на Гитлера и его режим, привело даже многих благоразумных людей к логически вряд ли обоснованной надежде, что упорное сопротивление, возможно, еще все-таки откроет какой-нибудь пока неизвестный путь к более благоприятному завершению борьбы.

На венгерские войска призыв Хорти не оказал такого рокового воздействия, как за несколько месяцев до этого измена короля Румынии - на румын. Лишь в 1-й венгерской армии генералы во главе с командующим армией генералом Миклош Бела порвали с немцами и установили связь с русскими. Позже Миклош Бела образовал временнее венгерское правительство с привлечением в него венгерских политических деятелей левого направления.

Русские ожидали большего. Они рассчитывали, что находившиеся в Трансильвании силы им удастся уничтожить так же, как это удалось в свое время в Бессарабии. Они с новой силой возобновили свои атаки против 6-й и 8-й армий. Одновременно 4-й Украинский фронт начал преследование отступавших с Восточных Карпат немецко-венгерских войск.

Нанесенный 17 октября удар Малиновского был нацелен на Дебрецен. Оттуда русские армии должны были продвигаться на Ньиредьхазу и Токай с целью овладеть переправами 8-й армии через Тиссу и отрезать пути отхода продолжавшим борьбу на стороне немцев частям 1-й венгерской армии. Измотанные танковые дивизии 6-й армии, лишь медленно отступая, могли сдерживать натиск русских. 20 октября пришлось оставить Дебрецен. В тесном взаимодействии два кавалерийских и один танковый корпус русских через день прорвали немецкую оборону и вышли к Ньиредьхазе, а головными танковыми частями - даже к Токаю, в то время как 8-я армия и венгры все еще осуществляли свой трудный отход по узким горным долинам Трансильвании. После прорыва русских на Токай судьба 8-й армии была, казалось, предрешена.

Однако последним огромным напряжением сил немецким танкам удалось пробиться с запада через боевые порядки прорвавшихся русских войск и рано утром 23 октября соединиться южнее Ньиредьхазы с наступавшими с востока передовыми частями 8-й армии. При этом [640] были также отрезаны прорвавшиеся подвижные войска русских. В ходе четырехдневных исключительно ожесточенных боев заслон, созданный южнее отрезанных русских сил, удалось удержать, несмотря на все атаки с севера и юга. Лишь остатки подвижных соединений русских, бросив всю технику, сумели пробиться на юг.

К концу октября 8-я армия занимала новую оборону по реке Тиссе у Токая. Восточнее Кошице она примкнула к 1-й танковой армии, которая при общем отходе также оттянула свой правый фланг, занимая дальше к северу хорошо подготовленную оборону по Карпатам вплоть до Ясло. Восстание словацких войск, соединившихся в ее тылу с чешскими повстанцами и пытавшихся покончить с немецким господством, было подавлено силами фронтовых частей. Как и в Варшаве, чехословацкие повстанцы в надежде на поддержку приближавшихся русских войск поднялись слишком рано. Они были оттеснены в верховья Грона у Зволена и там обезврежены.

Тем временем 2-й Украинский фронт подтянул новые крупные силы в район между Нижней Тиссой и Дунаем. Южнее Байи его соединения были сменены 3-м Украинским фронтом. Малиновский полагал, что наступило время для нанесения удара на Будапешт. Перед ним была лишь 3-я венгерская армия, которой в качестве единственной немецкой помощи был придан для консультаций немецкий корпусной штаб без войск. 29 октября Малиновский прорвал венгерский фронт в направлении Кечкемета. В ходе стремительного преследования русские танки вышли в район юго-восточнее Будапешта, где наткнулись на противотанковые рвы. Тем не менее в городе возникла паника. Дипломатическому корпусу предложили покинуть город в течение 24 часов. Однако в действительности угроза городу была еще не настолько велика, как могло показаться в тот момент.

Когда венгерский фронт у Кечкемета рухнул, стоявшему на Тиссе штабу 6-й армии было немедленно поручено организовать оборону в междуречье Дуная и Тиссы, куда уже подтягивались новые силы. Испытанные в боях за Дебрецен танковые дивизии, находившиеся в тот момент на пополнении, были брошены из района севернее Сольнока во фланг наступавшей на Будапешт русской группировке, благодаря чему юго-восточнее венгерской столицы вскоре наступила заметная разрядка и оказалось возможным удержать крупное предмостное укрепление на восточном берегу Дуная. С тем большей силой разгорелись бои в районе Цеглед, Сольнок, в ходе которых немецким войскам пришлось отойти на правый берег Тиссы и, оказывая ожесточенное сопротивление, начать постепенно отступление к северу. Однако связь с Будапештом на западе и с обороной по Тиссе на востоке была сохранена и прорыв Малиновского на север предотвращен. Венгры после прорыва их обороны у Кечкемета отошли на длинный дунайский остров Чепель, благодаря чему в известной мере [641] обеспечилось прикрытие столицы с юга. Превосходство войск Малиновского между Дунаем и Тиссой было настолько подавляющим, что немецкие войска постепенно были оттеснены на рубеж Гёдёллё, Эгер, Токай, хотя связь с Будапештом сохранилась.

Итак, Малиновский бросил все свои войска против немецкой группы армий »Юг» и, тем не менее, решающего успеха не добился. Нужны были дополнительные силы, чтобы вплотную подойти к решению большой задачи - захвата всей Венгрии и создания плацдарма для наступления на Вену и Южную Германию. С этой целью 3-й Украинский фронт, выполнивший тем временем свои задачи в Болгарии и Югославии, в конце ноября нанес удар через Дунай с рубежа Пакш, Апатин. Он имел задачу продвигаться по обе стороны озера Балатон, с тем чтобы одновременно перерезать коммуникации находившихся еще в Югославии соединении группы армии «Юго-Восток». Толбухин разгромил удерживавшиеся на восточном берегу Дуная немецко-венгерские предмостные позиции столь основательно, что оборонявшие их войска, понеся высокие потери и бросив большое количество оружия и снаряжения, откатились за Дунай, не сумев удержаться и на западном его берегу. Толбухин, следуя за ними по пятам, форсировал реку у Мохача и Байи. Навязанный немецким войскам отход на Печ сложился особенно неудачно, так как находившиеся вместе с ними венгры либо разбегались, либо капитулировали. Печ был оставлен. Лишь у Надьканижи наступление русских приостановилось перед новым немецким оборонительным рубежом, примыкавшим на юге к реке Драва, а на севере к озеру Балатон. Однако Толбухин одновременно повернул на северо-запад, создав угрозу Будапешту и глубокому флангу группы армий «Юг», которой вновь пришлось снять силы со своего фронта с целью предотвратить широко задуманный русский маневр. Одна немецкая танковая дивизия продвинулась до района Сексарда, но оказалась слишком слабой, чтобы в одиночку отразить русский удар. Туда же для предотвращения русского прорыва между озером Балатон и Дунаем был выслан штаб 6-й армии с еще одной дивизией. Командование армии обнаружило между озерами Балатон и Ведение не занятую войсками, весьма слабо оборудованную оборонительную позицию, во многих местах затопленную и примыкавшую на северо-востоке к Дунаю южнее Будапешта. Попытки приостановить русское продвижение южнее этого рубежа на кратчайшей линии между Балатоном и Дунаем оказались тщетными. Тогда четырьмя дивизиями кое-как был прикрыт межозерный рубеж, который, после того как немецкие войска сумели остановить опасное продвижение русских войск северо-восточное озера Веленце, удалось удержать. Переброска нескольких танковых соединений из района восточнее Будапешта и успехи Толбухина побудили Малиновского в середине декабря возобновить атаки в северном направлении с целью взломать, наконец, оборону между Тиссой и Дунаем, что он и смог сделать на [642] ослабленном восточном фланге 6-й армии относительно легко. Русские танки достигли Балашшадьярмата, откуда они повернули на запад - в долину реки Ипель. Одновременно часть ударной группировки повернула еще круче на юг в направлении Дуная, окружив Будапешт с востока и севера и выйдя к Дунаю у Ваца. 8-я армия была отброшена через Мишкольц до бывшей чешско-венгерской границы, зато попытка русских потеснить южный фланг 1-й танковой армии у Кошице оказалась неудачной.

Успехи Малиновского и Толбухина, естественно, ставили на повестку дня прорыв обороны 6-й армии, с тем чтобы отрезать все пути, идущие от Будапешта также и на запад. Особую опасность для 6-й армии представлял удар войск Малиновского, находившихся уже в долине Ипеля и грозивших разгромить немецкую оборону и в долине Дуная западнее Ваца. Это вынудило командование группы армий перебросить через Дунай сосредоточенные южнее реки резервы, которые первоначально предназначались для давно уже подготавливавшегося контрудара с целью отбросить назад южное крыло войск Малиновского по обе стороны гор Бёржёнь и восстановить связь с оборонявшимся у Балашшадьярмата восточным флангом 8-й армии.

Едва только эти силы оказались на левом берегу Дуная, как Толбухин 19 декабря предпринял наступление против 6-й армии между озерами Балатон и Веленце. Здесь двум закаленным в боях танковым дивизиям удалось отразить наносившийся крупными силами удар русских, но оборона северо-восточнее озера Веленце была прорвана. Русские войска тотчас же веерообразно устремились на север, северо-запад и запад. На севере русские через Бичке вышли к Дунаю у Эстергома и перерезали последнюю коммуникацию, ведущую к Будапешту, который 24 декабря был окружен. В северо-западном направлении им удалось глубоко продвинуться и достичь гор Баконь; их удалось остановить лишь в районе восточнее Таты. Одновременно ударом в западном направлении была опрокинута оборона между озерами Балатон и Веленце{50}.

Севернее Дуная попытка отбросить русских по обе стороны гор Бёржёнь, несмотря на понесенные при этом тяжелые потери, оказалась неудачной. Фронт стабилизировался лишь на реке Грон.

Еще вечером 24 декабря Гитлер через голову начальника генерального штаба сухопутных сил приказал перебросить один корпус СС из Восточной Пруссии для усиления обороны в Венгрии, хотя ослабление восточно-прусского фронта должно было внушать особые опасения. Усиленная этим корпусом 6-я армия 1 января предприняла южнее Дуная контрудар, чтобы восстановить связь с Будапештом; однако, несмотря на первоначальные успехи, добиться этой цели она не смогла. Немецко-венгерский гарнизон и созданное из членов организации [643] «Скрещенные стрелы» венгерское ополчение продолжали отчаянно обороняться в постепенно превращавшемся в развалины городе. Когда расположенный на восточном берегу Дуная Пешт пришлось оставить, были взорваны мосты через Дунай, и ожесточенные уличные бои продолжались в западной части города - Буде, где находилась крепость.

Освобождение города и удержание западной части Венгрии стали для Гитлера идеей фикс. Ей он подчинил все прочие соображения и обосновывал ее то внешнеполитическими причинами, то необходимостью защиты последних нефтяных месторождений в Венгрии и Австрии, без которых, по его мнению, немыслимо было продолжение войны после утраты румынской нефти и в условиях все усиливавшегося разрушения авиацией противника немецких заводов синтетического горючего. Но что было пользы в горючем, если остальные фронты рушились и были потеряны Верхняя Силезия и Рурская область с их угольными бассейнами? Гитлер и после потери этих жизненно важных для германской экономики районов по-прежнему продолжал упорно цепляться за мысль удержать месторождения нефти в Венгрии и бассейне Дуная. Поэтому можно предполагать, что он по соображениям престижа не хотел покинуть на произвол судьбы последнего остававшегося у него, но в сущности уже фиктивного союзника и чувствовал себя внутренне более тесно связанным с этим районом и находившейся за ним Веной, чем с прочими немецкими областями. Когда окруженный гарнизон Будапешта 13 января с отчаянием запросил по радио помощи, был отдан приказ о новом контрударе с целью освобождения города. Контрудар, в котором приняли участие вновь подтянутые в этот район дивизии, начался 18 января и после трехдневных боев завершился возвращением Секешфехервара, хотя западнее Будапешта опять оказался безуспешным. Но и теперь еще несколько дивизий СС, снятых после наступления в Арденнах с Западного фронта, предназначались для Придунайского района, хотя оборона на Висле и в Восточной Пруссии разваливалась, а в Венгрию эти дивизии могли прибыть лишь в начале марта. Вновь отбросить русских за Дунай - таково было неизменное стремление Гитлера. Вплоть до середины февраля защитники Будапешта, раздробленные на отдельные группы, цеплялись за последние узлы сопротивления в разрушенном городе.

Между тем группа армий «Юг» смогла почти целиком удержаться на рубеже, на который она была отброшена в конце декабря. Примыкавшая к ней на севере 1-я танковая армия занимала оборону между Бескидами и рекой Гроном в ее верхнем течении, 8-я армия, удерживавшая рубеж от стыка с северным соседом до устья Грона, смогла отразить все попытки русских добиться прорыва и даже ликвидировала в конце февраля один из русских плацдармов на этой реке, а 6-я армия препятствовала продвижению русских за горы Баконь. Оборонявшиеся в районе между озером Балатон и рекой Дравой [644] немецкие соединения с ноября были объединены во 2-ю танковую армию и подчинены непосредственно группе армии. Примыкавшая к ним с юга группа армий «Е», которая находилась в ведении ОКВ, прикрывала районы Югославии вплоть до Адриатического моря.

В районе Дуная, как и на Одере, русские, прежде чем перейти в последнее наступление, также должны были сначала восполнить понесенные потери и подтянуть свежие силы. Кроме того, для них немаловажно было использовать новых союзников. С венгерским правительством, которое было образовано на занятой ими территории и на сторону которого перешел также начальник генерального штаба венгерской армии, они заключили 20 января перемирие, потребовав от венгров создания новой армии из восьми дивизий. Болгары также должны были выставить армию, которой предстояло сменить русские дивизии между реками Дравои и Савой.

Но прежде чем русские успели завершить приготовления к новому наступлению, по приказу Гитлера 9 марта в условиях уже дававшей себя знать весенней распутицы последовало немецкое контрнаступление с направлением главного удара по обе стороны озера Балатон. Южнее озера оно вскоре захлебнулось, в районе же Секешфехервара развивалось успешно, и наступавшие здесь войска почти вышли у Херцегфальвы к Дунаю. В этот момент произошло событие, поразившее Гитлера точно гром среди ясного неба. Части использовавшихся в этом наступлении дивизий СС, в том числе отряды его личной охраны, на которых он полагался как на каменную гору, не выдержали: у них истощились силы и вера. В припадке беспредельного бешенства Гитлер приказал снять с них нарукавные знаки с его именем.

Пока в течение первых четырех месяцев 1945 г. происходили боевые действия на Дунае, у восточных и западных границ Германии стремительно развивавшиеся события также коренным образом изменили обстановку. [645]

Дальше