Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава III.

Победа немецких войск на Западе

1. Растущее напряжение во Франции

В то время как Гитлер упорно стремился довести до победного конца войну на суше против Англии и Франции, во Франции все еще существовало недовольство, которое охватило страну после возникновения войны и постоянно усиливалось.

Русско-финская война лишь временно отвлекла внимание общественности от проблемы, как вести дальше воину с Германией. Недовольство безрадостным состоянием «равновесия» на фронте нашло свое выражение в смещении в конце марта премьер-министра Даладье. Его упрекали в том, что он якобы способствовал созданию такой обстановки. Его преемник Рейно обещал энергично взяться за управление государством, добиться, наконец, подъема в производстве вооружения и по-настоящему вести войну. Несмотря на это, отчасти из-за плохих личных отношений с рядом депутатов, Рейно при обсуждении его правительственной программы получил большинство с перевесом всего в один голос.

Многие тайно предостерегали от «энергичного ведения войны, которое якобы угрожает привести страну к гибели. Говорили, что англичане в военном отношении к этому еще далеко не готовы. С Муссолини при желании можно договориться. С Польшей раз и навсегда покончено. Затишье в военных действиях на Западе должно продолжаться, тогда шансы на мир будут не так уж плохи.

Хотя во французском генеральном штабе и учитывали, что немецкие войска могут в любое время начать наступление, однако многочисленные слухи и противоречивые сообщения заставляли сомневаться в том, что сосредоточение немецких войск является серьезным военным мероприятием, а не только средством политического давления. Казалось почти невероятным, чтобы немцы отважились на столь сомнительное предприятие, каким, по мнению французов, должно было явиться решающее наступление на Западе.

Во Франции, стране, где политические слухи так быстро распространяются, противоречия внутри руководящих кругов не остались скрытыми [96] от общественности и, естественно, не способствовали созданию у французов боевого настроения.

За границей также наблюдали за ходом событий во Франции. Эти впечатления и предыдущие успехи немцев в Польше и Норвегии, помешать которым западные державы оказались явно не в состоянии, конечно, немало содействовали тому, что в новой схватке было так быстро сломлено сопротивление Голландии и Бельгии.

2. Планы и силы сторон

Западные державы не сумели обнаружить постепенно происходившего изменения немецкого оперативного плана. Этому в одинаковой степени способствовали как строгие меры обеспечения секретности, принятые немецким командованием, и систематически распространявшиеся всеми путями слухи в лагере противника о сохранении сильной группировки сил на северном крыле немецких войск, так и тот факт, что союзники были далеки от мысли о возможности проведения такой, казалось бы, абсурдной операции, которую планировали немцы.

Союзники сохранили прежнее стратегическое развертывание, при котором силы распределялись почти равномерно по всей границе, но основная масса моторизованных соединений находилась на западном фланге. Нежелание снова оставить на произвол судьбы два государства, которые станут искать защиты у западных держав, беспокойство за то, что слабые армии этих государств будут уничтожены поодиночке, одна за другой, наконец стремление французов и англичан перехватить удар немецких войск по возможности дальше на восток, вдали от побережья и французской границы - все это обладало непреодолимой притягательной силой и оказывало решающее влияние на планы союзников. 10 мая французская армия имела на северо-восточном фронте: 31 пехотную дивизию, из которых 7 были моторизованными, 20 резервных дивизий первой очереди, 16 резервных дивизий второй очереди, 5 кавалерийских дивизий и 4 отдельные кавалерийские бригады, 3 танковые дивизии, 3 легкие механизированные дивизии, войска, составлявшие гарнизоны укрепленных районов, численностью 13 дивизий, 1 польскую дивизию.

Из двенадцати английских дивизий во Франции девять располагались вдоль бельгийской границы, одна действовала на Саарском фронте для получения боевого опыта, две дивизии, еще не полностью оснащенные и обученные, находились во французских учебных лагерях и не могли считаться боеспособными.

Против Италии на альпийском фронте стояли четыре пехотные и три крепостные дивизии.

В Северной Африке находились еще семь пехотных и одна кавалерийская дивизия. Эти соединения, хотя и частично, еще можно было использовать, тогда как дальнейшее ослабление сил, оставленных против Италии, казалось уже недопустимым.

Французско-английские силы были объединены в две группы армий. 2-я группа армий (командующий генерал Претала) имела чисто оборонительную задачу: удерживать линию Мажино. Она состояла из 8-й армии (три кадровые пехотные дивизии и четыре резервные дивизии), 5-й армии (пять кадровых пехотных дивизий, три резервные дивизии первой очереди и одна - второй очереди) и 3-й армии (две кадровые дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, одна резервная дивизия второй очереди и две с половиной кавалерийские бригады). Кроме того, гарнизон линии Мажино составляли войска силою тринадцать дивизий.

1-я группа армий (командующий генерал Бийот) в случае наступления немецких войск через Бельгию и Голландию должна была, кроме 2-й армии, немедленно выступить в северо-восточном направлении и овладеть рубежом Маас, Диль. 2-я армия (две кадровые пехотные дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, две резервные дивизии второй очереди, две с половиной кавалерийские дивизии) должна была оборонять продолжение линии Мажино между городами Лонгюйон и Седан и выдвинуть крупные силы кавалерии через Южную Бельгию к Люксембургу. Примыкающая к ней 9-я армия (одна кадровая пехотная дивизия, две резервные дивизии первой очереди, две резервные дивизии второй очереди и две с половиной кавалерийские дивизии) имела задачу одновременно с наступлением кавалерии через реку Маас выйти к этой реке и оборонять ее на участке между Седаном и укрепленным районом Намюр. Располагавшаяся левее 1-я армия (три кадровые дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, две легкие механизированные дивизии) должна была, продвигаясь севернее реки Самбра, оборонять район между Намюром и Вавром на реке Лис. Примыкавший к этой армии английский экспедиционный корпус под командованием лорда Горта выходил девятью дивизиями к реке Диль на участке Вавр, Лувен. Находившаяся западнее остальных 7-я армия (одна кадровая пехотная дивизия, две моторизованные пехотные дивизии, две резервные дивизии первой очереди, одна легкая механизированная дивизия, одна резервная дивизия второй очереди) имела задачу форсировать реку Шельда близ Антверпена и, выйдя вперед своими подвижными соединениями, овладеть рубежом Тилбург, Бреда, чтобы обеспечить соединение с голландской армией.

Резервы главного командования численностью до четырнадцати дивизий находились за центральным участком фронта в районе Шалон-на-Марне, Сен-Кантен.

Союзное командование рассчитывало, что передовые части левого крыла 1-й группы армий достигнут линии Маас, Антверпен в первый же день, а основные силы - в течение трех дней и что бельгийская [98] армия сможет до этого времени задержать немецкие войска на рубеже, проходящем как можно дальше к востоку.

Французское командование уделяло много внимания состоянию и боевой подготовке сухопутной армии. Из трех танковых дивизий две были сформированы лишь недавно и еще не имели боевого опыта. В численном отношении и по своим тактическим возможностям они, конечно, далеко уступали немецким танковым дивизиям, отличавшимся исключительно высокими боевыми качествами. Десять североафриканских дивизий, состоявших преимущественно из цветных, и семь колониальных дивизий, которые так хорошо действовали в первую мировую войну, на этот раз показали свою непригодность во время позиционной борьбы на Западе. Противотанковая и противовоздушная оборона была лишь незначительно улучшена за истекшие месяцы. Зенитные подразделения пехотных соединений все еще были на конной тяге. Зенитная артиллерия среднего калибра больше чем на половину состояла из пушек времен первой мировой войны. Военно-воздушные силы имели на северо-восточном фронте только 420 истребителей.

О моральном состоянии сухопутных войск, может быть несколько резко, но в общем правильно, говорится в докладной записке генерального штаба, составленной после разгрома французской армии:

«До 10 мая боевой дух войск был удовлетворительным, хотя и недостаточно высоким. Не хватало зажигающего воодушевления и решительности. Чувство готовности к выполнению своего долга любой ценой не проявлялось даже в лучших частях с желательной ясностью и твердостью...

Эта армия с большими материальными и духовными недостатками противостояла противнику, который был достаточно оснащен танками и противотанковым оружием, прикрывался и поддерживался мощной авиацией и имел твердую волю к победе».

Решение левым крылом сделать широкий заход и войти в Бельгию было принято не в последнюю очередь из соображения использовать армии Бельгии и Голландии в общей системе обороны. Внушительная численность этих двух армий, особенно бельгийской, все же не могла компенсировать имевшихся у них недостатков.

Бельгийская армия состояла из восемнадцати пехотных, двух кавалерийских дивизий и двух арденнских егерских дивизий самокатчиков. Двенадцать пехотных дивизий, с точки зрения французов, были вооружены достаточно хорошо, остальные шесть могли оцениваться лишь как слабо оснащенные второочередные резервные дивизии. Сухопутная армия не была подготовлена к ведению маневренной войны. Танков не было, войска располагали только бронеавтомобилями.

План бельгийского командования предусматривал, что участок южнее реки Маас, Льеж должны оборонять арденнские егерские и кавалерийские дивизии. На участке Льеж, Антверпен располагались двенадцать дивизий, используя канал Альберта, который благодаря своему [99] глубокому ложу-выемке, крутым откосам и отсутствию изгибов был прекрасным и легко простреливаемым противотанковым препятствием. Две дивизии были выдвинуты для обороны предполья на восток и северо-восток, к голландской границе. Остальные четыре дивизии уже занимали оборонительные позиции, предусмотренные для бельгийской армии на реке Диль между Лувеноми Антверпеном. Решительная оборона Льежа и канала Альберта не планировалась. Однако полагали, что германское наступление можно будет задержать на два-четыре дня, то есть достаточно долго, чтобы обеспечить французам и англичанам занятие линии Маас, Диль.

Голландия ясно понимала, что у нее недостаточно сил для обороны своей границы и, кроме того, она не может рассчитывать на своевременную и достаточную помощь союзников. Ее лишь удовлетворительно оснащенные восемь дивизий, одна легкая дивизия, три смешанные бригады и несколько пограничных батальонов не могли обеспечить надежную оборону 400-километровой границы, простирающейся от Маастрихта до Северного моря. Поэтому на границе расположили только слабые силы, даже без артиллерии. На южном участке между городами Маастрихт и Неймеген были подготовлены к подрыву многочисленные железнодорожные и шоссейные мосты через Маас, канал Юлианы и Ваал, имевшие решающее значение для противника.

Предусматривалось удержание лишь определенного района, носившего название «крепость Голландия». С востока его прикрывала укрепленная линия Греббе, которая примыкала на севере к каналу Эйссел, а с юга - оборонительные сооружения от реки Ваал до Роттердама. Перед линией Греббе голландцы вмели еще позицию Эйссел, занятую слабыми силами. В районе южнее реки Маас предполагалось временно задержать противника на линии Пел.

Командование голландскими вооруженными силами рассчитывало длительное время удерживать «крепость Голландию», оборонительная мощь которой могла быть еще больше усилена затоплением отдельных участков местности. Для ее обороны выделялись основные силы сухопутной армии. Два армейских корпуса заняли и оборудовали линию Греббе, третий армейский корпус пока был расположен южнее реки Маас близ Хертогенбос. Однако в случае наступления крупных сил противника с востока он должен был использоваться не для усиления войск, обороняющих линию Пел, а, так же как и находящаяся в районе Эйндховена легкая дивизия, своевременно выдвинуться за реку Ваал К оборонять «крепость» с юга.

1-й армейский корпус, расположенный между Роттердамом и Лейденом, был в резерве и обеспечивал охрану аэродромов, находившихся в этом районе.

Для проведения операции германское командование имело в своем распоряжении за вычетом соединений оккупационных войск в Польше [100] и Дании, также расположенных в Норвегии пяти дивизий, 136 дивизий: 43 кадровые пехотные дивизии (в том числе пять моторизованных), 10 танковых дивизий, 1 кавалерийскую дивизию, 82 соединения численностью до дивизии, сформированные после 1 сентября 1939 г. сухопутной армией и войсками СС.

Из них только семнадцать дивизий были использованы для обороны линии Зигфрида, 47 дивизий главное командование сухопутных войск держало в резерве. Таким образом, первоначально в наступлении участвовали 72 дивизии.

Расположение немецких войск хорошо показывало замысел операции, коренным образом измененный по сравнению с осенним вариантом.

Группа армий «Б» (командующий - генерал-полковник фон Бок) должна была только сковать силы противника. Входившие в ее состав 18-я и 6-я армии имели задачу вторгнуться в Голландию и Бельгию, быстро прорвать пограничные укрепления, захватить «крепость Голландию» и помешать наступлению как англо-французской армии, которая предположительно могла войти в Бельгию левым крылом, так и бельгийской армии.

18-я армия (девять пехотных, одна танковая, одна кавалерийская дивизия; командующий - генерал-полковник фон Кюхлер) - северное крыло группы армий «Б» - должна была небольшими силами действовать против северо-восточных провинций Голландии, а основными силами прорвать позицию Эйссел и линию Пел по обе стороны нижнего Рейна и реки Маас с целью атаковать затем «крепость Голландию» с востока и юга. Чтобы быстро вывести из строя голландскую армию, было необходимо во что бы то ни стало помешать ей организовать планомерную оборону на восточных и южных рубежах, прикрывающих «крепость», которые могли быть легко усилены при помощи затоплений. Для этой цели были выделены 22-я пехотная дивизия под командованием генерала графа Шпонека, обученная и оснащенная как воздушно-посадочная дивизия, и 7-я авиадесантная дивизия генерала Штудента.

Воздушно-десантные войска должны были высадиться внутри «крепости Голландии» между Лейденом и Роттердамом, чтобы сковать в этом районе силы противника, а парашютисты, сброшенные южнее Роттердама, - захватить большой железнодорожный и шоссейный мост через реку Маас близ Мурдейка и удерживать его до подхода выдвинутого вперед подвижного соединения. Поскольку для успеха первого удара 18-й армии в районе южнее Ваала решающее значение имел захват как можно большего количества неповрежденных мостов через реку Маас севернее Маастрихта, для этой цели были тщательно подготовлены специальные мероприятия.

Южнее 18-й армии, через узкий коридор между Рудмондом и Льежем, должна была продвигаться 6-я армия (командующий - генерал-полковник фон Рейхенау) в составе четырнадцати пехотных и двух танковых [101] дивизий, При этом нужно было преодолеть такие препятствия, как река Маас и хорошо обороняемый канал Альберта. Канал в своей южной части, которую требовалось форсировать в первую очередь, был защищен с фланга мощным фортом Эбен-Эмаэль, поэтому планировался немедленный захват этого форта воздушно-десантными войсками. В случае прорыва 16-й армией фронта между Маастрихтом и Льежем ей открывался путь на Брюссель. Тогда танковый корпус Гёппнера (3-я и 4-я танковые дивизии) должен был быстро выдвинуться вперед, чтобы в районе севернее рек Маас и Самбра заранее вь1йти навстречу флангу противника, который, как предполагалось, начнет продвигаться в Бельгию. Крепость Льеж должна быть блокирована только с севера, так, чтобы она не могла создать угрозу для флангов продвигающейся на запад армии. Успешное выполнение своей задачи 6-й армией - энергичными действиями сковать силы бельгийцев и союзников, спешно стягивающихся к ним для оказания поддержки, - имело решающее значение для успеха всей операции. От быстроты этих действий зависело, как скоро выходящие вперед армии противника потеряют свободу действий.

По этой же причине было особенно важно, чтобы сопротивление бельгийских войск на реке Маас было быстро сломлено.

На группу армий «А» (командующий - генерал-полковник фон Рундштедт) возлагалась по новому плану решающая задача. Наступавшая справа 4-я армия генерал-полковника фон Клюге в составе двенадцати пехотных и двух танковых дивизий должна была прежде всего прорвать приграничную оборону бельгийцев и затем, прикрывая наступающие южнее войска со стороны Льежа, как можно скорее выйти к реке Маас, правым флангом у Динана, левым - в районе Живе. За 4-й армией располагался танковый корпус генерала танковых войск Гота в составе 5-й и 7-й танковых дивизий. Сразу же после прорыва бельгийской приграничной обороны он должен был переправиться через Маас в полосе наступления 4-й армии.

Аналогичное взаимодействие предусматривалось между 12-й армией генерал-полковника Листа (одиннадцать пехотных дивизий) и стоявшей за ней танковой группой генерала кавалерии фон Клейста, в которую входили два танковых корпуса (пять танковых дивизий) и один армейский корпус (пять моторизованных дивизий). Ожидалось, что этим войскам придется преодолевать наиболее труднопроходимые участки местности, зато вначале им было сравнительно легко продвигаться через необороняемый Люксембург. Предполагали, что сопротивление на бельгийско-люксембургской границе будет также сломлено без особого труда. Однако в дальнейшем следовало считаться с возможностью того, что в Южной Бельгии придется вести бои с быстро брошенными навстречу французскими силами.

Их нужно было атаковать с хода и отбросить. После всего этого войска должны были форсировать реку Маас между Живе и Седаном. [102] Уже во время этого наступления через Люксембург и Южную Бельгию, а особенно после удачного форсирования Мааса и продвижения танковых соединений в общем западном направлении глубоко во фланг и тыл союзных сил в Бельгии левое крыло немецких войск все больше и больше отрывалось от основной массы сил и, естественно, вызывало ответные удары, успех которых мог провалить всю операцию. Поэтому было необходимо организовать надежное обеспечение левого крыла, начиная от реки Мозель. По мере продвижения танкового клина на запад прикрытие наступающих войск с юга осуществлялось сначала у люксембургской и бельгийской южной границы с целью воспрепятствовать контратакам противника со стороны линии Мажино, а впоследствии - на противоположном берегу Мааса.

Эту задачу на первом этапе наступления выполняла 16-я армия генерала пехоты Буша в составе пятнадцати пехотных дивизий. Она должна была пройти через южную часть Люксембурга и затем развернуть свои соединения фронтом на юг. Западнее Мааса левый фланг ударного клина вначале обеспечивали моторизованные дивизии, действовавшие совместно с танковыми корпусами. Их как можно скорее должны были сменить наступавшие за ними пехотные дивизии 12-й армии и дивизии резерва главного командования, чтобы эти моторизованные дивизии могли продвинуться вперед и снова приступить к выполнению своей задачи по обеспечению фланга. По ту сторону Мааса прикрытие, воздаваемое на реке Эна фронтом на юг, планировалось продлить к западу до Соммы и таким образом остановить возможные контрудары французов как можно дальше к югу и на хорошо обороняемых водных рубежах.

Чтобы обеспечить беспрепятственное продвижение, а позднее снабжение подвижных соединений в полосе 4-й и 12-й армий, требовалось провести совершенно особые мероприятия, которые и были осуществлены с исключительной тщательностью и предусмотрительностью. Только при условии хорошо организованного сообщения через труднопроходимые Арденны с их слабо развитой дорожной сетью можно было избежать нежелательных пробок на дорогах во время движения бесконечных колонн моторизованных соединений и при подвозе для них предметов снабжения. Так возникли «автострады» - заранее намеченные дороги сквозного сообщения, которые использовались лишь в определенное время или предназначались исключительно для моторизованных соединений и их снабжения. После преодоления трудной горной местности и реки Маас эти соединения могли использовать густую и отлично содержавшуюся французскую дорожную сеть - идеальные условия для их быстрого продвижения.

1-я армия генерал-полковника фон Витцлебена, действовавшая против линии Мажино в составе группы армий «Ц» (командующий - генерал-полковник Риттер фон Лееб), и стоявшая на Рейне 7-я армия генерала артиллерии Долльмана должны были активными разведывательными [103] действиями и имитацией приготовлений к наступлению сковать на этих участках фронта как можно более крупные силы противника.

На авиацию, как и в Польской кампании, возлагалась задача прежде всего уничтожить вражеские авиационные соединения на аэродромах или в воздушном бою, ударами по коммуникациям противника затруднить оперативные передвижения его войск и оказывать поддержку своим сухопутным войскам, ведущим бои на основных операционных направлениях. Для этого в полосе наступления группы армий «А» действовал 3-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Шперрле, в полосе группы армий «Б» - 2-й воздушный флот генерал-полковника Кессельринга.

Продуманный во всех деталях и тщательно подготовленный план германского командования опять, как и в Польской кампании и в Норвежской операции, предвосхищал ход событий, далеко выходя за рамки «первой встречи с главными силами противника». Он строился на чрезвычайно смелых действиях, успех которых зависел от многих случайностей. Гарантией успеха было состояние и моральный дух немецких войск. С осени 1939 г. их численность и техническая оснащенность значительно возросли. Боевая подготовка и вооружение всех соединений, особенно сформированных с началом или вскоре после начала войны, стали намного лучше. Моральный дух за истекшее полугодие тоже заметно повысился. Войска питали доверие к командованию и были уверены в своих высоких боевых качествах. Их гнала на новую войну не жажда завоеваний, скорее они ожидали от ее победоносного завершения быстрого наступления желанного мира. Высшее германское командование, несмотря на многие разногласия с Гитлером, возникавшие зимой 1939/40 г., считало своим долгом отдать все свои знания и личный опыт. Оно делало все возможное для того, чтобы тщательной подготовкой предстоящих операций и основательной боевой подготовкой войск создать все предпосылки для успешного выполнения плана, в котором оно, как и французский генеральный штаб, усматривало огромный риск. Германское командование помнило о не доведенных до конца операциях 1914 г. и возникшей вследствие этого многолетней позиционной войне и с величайшим напряжением ожидало начала кампании.

3. Успех стратегической внезапности

В конце апреля Гитлер со свойственным ему нетерпением начал настаивать на начале наступления. Он опасался нежелательных инцидентов и даже измены, в результате которой враг мог узнать о сохранявшемся в глубокой тайне изменении направления главного удара. Если бы тактической внезапности достичь не удалось, то все планируемые Гитлером особые действия, во многом зависящие от ее [104] достижения - захват отдельных объектов, имеющих важное значение для успеха прорыва, - тоже были бы поставлены под угрозу. 27 апреля он решил начать наступление в период между 1 и 7 мая. Окончательное решение зависело от благоприятной летной погоды в день наступления и в последующие дни. В приказе уже была поставлена дата дня наступления - 8 мая, как вдруг 7 мая сообщили, что ожидается неустойчивая погода. Пришлось еще раз перенести срок наступления. 8 мая пришли тревожные вести из Голландии о запрещении отпусков, эвакуации населения, завершении мобилизационных мероприятий и о появлении шпионов на западной границе. Гитлер уже сожалел о том, что постоянно уступал требованиям военно-воздушных сил, перенося день наступления. Он еще раз и очень неохотно уступил 9 мая, но заявил, что после 10 мая больше не будет ждать ни при каких обстоятельствах. 9 мая было принято окончательное решение: начать наступление 10 мая в 5 час. 35 мин.

Оба нейтральные государства, Бельгия и Голландия, были поставлены перед свершившимся фактом: лишь после того, как немецкие войска перешли границу, им было в одинаковых по содержанию нотах, между прочим, поставлено в упрек то, что они с самого начала войны якобы все более открыто и широко нарушали нейтралитет. Указывалось, что оба государства расширяли свои укрепления только против Германии и соответственно группировали свои вооруженные силы так, что они были совершенно не в состоянии воспрепятствовать нарушению нейтралитета другой стороной. Генеральные штабы Бельгии и Голландии якобы тесно взаимодействовали с генеральными штабами западных держав. Голландия почти ежедневно разрешала английским самолетам, направляющимся в Германию, пролетать над своей территорией. В нотах также говорилось, что в Бельгии и Голландии идет широкая подготовка к наступлению через их территорию английских и французских войск, и в этой связи отмечалась широкая разведывательная деятельность офицеров западных держав в обоих государствах. Правительство Германии не хочет бездеятельно ожидать наступления Англии и Франции и не может допустить перенесения военных действий через Бельгию и Голландию на территорию Германии. Поэтому оно дало приказ германским войскам обеспечить нейтралитет обеих стран. В заключение нота призывала оба государства позаботиться о том, чтобы германским войскам, которые пришли в страну не как враги, не было оказано сопротивления. В противном случае за неизбежное кровопролитие несут ответственность правительства обеих стран.

Как и следовало ожидать, оба правительства отвергли предъявленные им вымышленные обвинения и просили западные государства о помощи. в 6 час. 45 мин. 1-я французская группа армий и английский экспедиционный Корпус получили приказ осуществить план «Д». Это означало, что союзные войска должны были левым крылом войти в [106] Бельгию, а два подвижных французских соединения - выдвинуться в район Тилбург, Бреда, чтобы установить связь с голландцами.

Неудачи в Норвегии вызвали отставку английского премьер-министра Чемберлена. Он подвергся сильным нападкам в палате общин и при голосовании получил такой незначительный перевес, который был равноценен вотуму недоверия. Черчилль стал преемником Чемберлена и душой стратегии, которая хотя и привела к победе в войне с Гитлером и ввергла германский народ в глубочайшую пропасть, но в конечном счете еще меньше стабилизировала международное положение, чем это удалось сделать после первой мировой войны. Теперь эти два человека, обладающие непреклонной волей и в то же время охваченные глубочайшей ненавистью, противостояли друг другу: на одной стороне - демон, жаждущий власти и уничтожения, на другой - типичнейший представитель воинственно настроенной английской нации. Упрямо преследуя поставленную перед собой цель, Черчилль в своих действиях тоже далеко не ограничивался стремлением достичь только этой цели и впоследствии уже был не в состоянии влиять на события по своему усмотрению или настоять на своем при решении спорных вопросов с союзниками, которые к тому времени стали гораздо сильнее.

Однако и новое английское правительство оказалось беспомощным перед лицом развернувшихся военных событий во Франции. Словно лавина обрушились немецкие войска на союзные армии, технически и морально не подготовленные к такому способу ведения войны.

10 мая в 5 час. 30 мин. немецкие армии в соответствии с приказом начали наступление на фронте от Северного моря до линии Мажино.

В Голландии 18-я армия захватила лишь слабо обороняемые северо-восточные провинции и достигла восточного берега канала Эйссел севернее позиции Эйссел. В результате стремительного наступления удалось захватить неповрежденными некоторые из мостов, подготовленных к взрыву, в районе Неймегена и южнее. Позиция Эйссел и линия Пел были прорваны и сданы обороняющимися в первый же день наступления. Голландские 2-й армейский корпус и легкая дивизия, занимавшие позиции за линией Пел, отошли за реку Ваал.

Гораздо лучше обороняемая линия Греббе была, однако, уже 12 мая прорвана в нескольких местах и на следующий день при поддержке пикирующих бомбардировщиков окончательно захвачена. Два голландских корпуса отошли за новый водный рубеж.

Однако самыми роковыми для голландской армии были бои, разыгравшиеся внутри «крепости Голландии». Хотя высадка воздушных десантов из состава 22-й пехотной дивизии в районе между Роттердамом и Лейденом не везде прошла успешно, а в некоторых местах даже потерпела полную неудачу и привела к тяжелым потерям, все же десанты сковали силы 1-го голландского армейского корпуса. В общей неразберихе и из опасения высадки новых десантов для обороны [106] были стянуты даже части гарнизона линии Греббе. Немецким парашютистам, выброшенным в районе Роттердама и Дордрехта, удалось не только отбить все атаки противника, но даже продвинуться южнее Дордрехта. Они установили связь с имевшим исключительно важное значение для дальнейших боевых действий воздушным десантом у моста близ Мурдейка. Высадившиеся там парашютисты сумели воспрепятствовать взрыву моста и до подхода 9-й немецкой танковой дивизии отбивали все атаки, в которых принимала участие и отведенная за реку Маас легкая дивизия, 9-я танковая дивизия выступила сразу после взятия линии Пел и быстро продвигалась вперед, не встречая никакого сопротивления, поскольку 1-й голландский армейский корпус был отведен за реку Ваал. Вечером 12 мая ее передовые подразделения прибыли в Мурдейк, а на следующий день 9-я танковая дивизия, переправившись по мосту, разгромила голландскую легкую дивизию, которая почти целиком попала в плен. Вторжение в «крепость Голландию» было успешно осуществлено.

Хотя части 7-й французской армии и прибыли уже 11 мая в город Бреда, однако французы отклонили просьбу голландцев атаковать немецкие войска, захватившие мост у Мурдейка. Они хотели сначала дождаться подхода подкреплений. Между тем к Мурдейку подошла 9-я немецкая танковая дивизия и обеспечила немецких парашютистов от атак противника со стороны Бреда. 14 мая голландское командование, учитывая бесполезность дальнейшего сопротивления и угрозу воздушных налетов немецкой авиации на Роттердам и Утрехт, решило начать переговоры о капитуляции. Уже в тот же день в 21 час. 30 мин. огонь был прекращен. Однако, несмотря на капитуляцию, из-за плохой работы связи уже нельзя было ничего сделать, чтобы предотвратить воздушный налет на Роттердам. В результате город сильно пострадал, среди населения было много жертв.

В течение пяти дней первый противник был выведен из войны и целая армия высвобождена для действий в другом месте.

6-я армия, наступавшая южнее 18-й армии, стремительным и мощным продвижением должна была создать у противника впечатление, что она действует на направлении главного удара немецких войск. С этой задачей она полностью справилась. Первый прорыв, в ходе которого требовалось преодолеть реку Маас и расположенную за ней южную часть канала Альберта, удался удивительно легко. Правда, голландцы сумели своевременно взорвать важный мост в районе Маастрихта, но несколько не менее важных мостов через канал Альберта были захвачены внезапными атаками парашютистов. Тщательно подготовленный захват форта Эбен-Эмаэль воздушным десантом увенчался полным успехом. Обороняющиеся были буквально ошеломлены, когда 78 специально отобранных и подготовленных пилотов в 5 час. 32 мин. бесшумно посадили свои планеры на форт. Лишь несколько пулеметчиков [107] успели открыть огонь. Подрывными зарядами были немедленно уничтожены наблюдательный пункт, выходы из казематов и орудийные стволы, выступавшие из бронеколпаков, а боевой дух гарнизона был сломлен угрозой подорвать заряды, спущенные в вентиляционные колодцы. Таким образом, этот мощный форт, построенный лишь в 1935 г., не мог уже оказать никакой помощи войскам, обороняющим канал Альберта. Защитники форта окончательно прекратили сопротивление только во второй половине следующего дня. Отважные десантники потеряли убитыми всего пять человек.

В первый же день наступления вечером 6-я армия на широком фронте форсировала реку Маас и канал Альберта. В тот же вечер бельгийцы отвели все войска, занимавшие укрепления перед Льежем, за Маас, кроме одной дивизии, которую направили в Лувен. Во второй половине следующего дня они находились уже между Льежем и Хасселтом, отступая по всему фронту к реке Диль.

Танковый корпус Гёппнера, минуя Льеж, вышел в район севернее Намю-ра и 13 мая под Жамблу натолкнулся на две французские легкие механизированные дивизии, которые после упорных танковых боев 14 мая были отброшены к оборонительным позициям на реке Диль. Тем временем 6-я армия переправилась через Маас, продвигаясь правым флангом на Мехельн, центром на Брюссель, а левым флангом - на Нивель. 14 мая передовые части 6-й армии подошли к реке Диль и установили соприкосновение с частями вышедших вперед английских и французских армий.

Теперь было ясно, что войска левого крыла союзников осуществили ожидавшееся захождение. Против них нужно было ввести такие силы, которые могли бы их сковать. После того как голландцы сложили оружие, высвободилась 18-я армия, которую можно было подтянуть к правому флангу 6-й армии. Поэтому немецкое командование решило снять танковый корпус, действовавший в полосе 6-й армии, и использовать его в полосе группы армий «А», где решался исход войны.

Наступление этой группы армий вполне оправдало все возлагавшиеся на нее надежды, 4-я армия и танковый корпус Гота прорвали позиции бельгийской кавалерии и арденнских егерей сначала на границе, затем на реке Урт, и уже рано утром 13 мая головные подразделения выдвинувшихся далеко вперед танковых соединений достигли Мааса севернее Динана. Бельгийцы поспешно отступили за Маас, в район между Намюром и Льежем. В то же утро танковые дивизии, натолкнувшиеся на совершенно ошеломленных французов, создали плацдарм на другом берегу Мааса и успешно отразили контратаки противника. На следующий день танкам в ряде мест удалось продвинуться на левом берегу до 15 км. Теперь река прочно находилась в руках немцев.

С таким же успехом проходило наступление и 12-й армии. Наступавший в авангарде танковый корпус Гудериана уничтожил заграждения, [108] которые соорудили люксембуржцы на своей границе, а вечером в первый же день наступления прорвал приграничную оборону бельгийских войск. Другой более мощный оборонительный рубеж между Либрамоном и Нёшато немецкие войска преодолели 11 мая; пытавшаяся контратаковать французская кавалерия была повсюду отброшена. В то время как танковый корпус, наступавший на Монтерме, быстро продвигался, в полосе танкового корпуса Гудериана, несмотря на все принятые меры по регулированию движения, образовались большие пробки на плохих узких горных дорогах. К тому же противник разрушил эти дороги во многих местах и устроил многочисленные заграждения. Но и эта трудность в конце концов была преодолена, войска переправились через глубокую реку Семуа, и вечером 12 мая передовые части трех танковых дивизий вышли к Маасу и захватили город Седан, расположенный на восточном берегу реки. В ходе наступления подвижные соединения сильно растянулись. Их арьергарды со следующими за ними моторизованными дивизиями были еще у Рейна, тогда как авангардные части достигли уже Мааса. Учитывая заранее подготовленную оборону противника, было нелегко в такой обстановке принять решение на следующий же день форсировать реки без предварительной тщательной разведки, подтягивания и подготовки всех сил и без поддержки мощной артиллерии. И все же нельзя было терять время. Несколько сотен самолетов должны были дополнить пока еще незначительную артиллерийскую поддержку. Ровно в 16 час. с началом наступления совершили налет первые эскадрильи и одновременно штурмовые группы начали переправляться через реку на надувных лодках и моторных катерах. К вечеру береговые укрепления линии Мажино были прорваны и по обе стороны Седана созданы два небольших плацдарма, которые в течение ночи непрерывно укреплялись и были значительно расширены. Под мощным прикрытием зенитной артиллерии, которая блестяще отражала все атаки английской и французской авиации, нанося ей большие потери, на следующий день был наведен понтонный мост, а к вечеру три танковые дивизии уже находились на западном берегу Мааса и немедленно начали продвижение в западном и южном направлениях.

13 мая танковому корпусу генерала Рейнгардта, наступавшему несколько севернее, удалось форсировать реку Маас близ Монтерме. 14 мая семь танковых дивизий переправились через Маас. У Динана, Монтерме и Седана пять моторизованных дивизий находились на подходе, а еще две танковые дивизии, взятые у 6-й армии, должны были прибыть через несколько дней в район за 4-й армией. Момент внезапности удалось полностью использовать, все трудности местности и технического осуществления операции были успешно преодолены.

На стокилометровом фронте между Седаном и Намюром располагались почти исключительно французские резервные дивизии первой [109] и второй очереди. Они, естественно, были не в состоянии отразить натиск немецких войск. Противотанкового оружия эти дивизии почти не имели, поскольку не нашли его на линии Мажино в районе Седана. Против ударов с воздуха они были беспомощны. 15 мая 9-я армия, находившаяся в районе между Седаном и Намюром, была полностью разбита и откатилась на запад. Соединения 2-й армии, которые располагались южнее Седана, контратаками пытались остановить прорыв немецких войск. Когда 15 мая французское верховное командование осознало всю глубину опасности, нависшей в результате прорыва немецкими войсками обороны на Маасе не только над местными силами, но и над армиями, действовавшими в Бельгии, оно сделало все возможное, чтобы предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Оно еще надеялось, что хотя бы северный фланг 9-й армии сможет удержаться. Тогда, может быть, где-нибудь между реками Маас и Уаза удастся остановить наиболее опасное продвижение противника по обе стороны Седана и восстановить фронт между 2-й и 9-й армиями. Но все эти попытки потерпели неудачу из-за стремительного темпа наступления немецких подвижных соединений и следовавших за ними вплотную пехотных дивизий 4-й и 12-й армий, которые расширили фронт прорыва и обеспечили фланги.

В районе Бомона у самой франко-бельгийской границы французские танки безуспешно пытались преградить путь танковым дивизиям корпуса Гота, прорвавшимся в районе Динана. Приказ, данный располагавшейся севернее участка прорыва 1-й французской армии, - ввести все свои моторизованные соединения южнее реки Самбра для удара по северному флангу прорвавшихся немецких войск, выполнить было нельзя, потому что эти соединения были или уже разбиты, или вели бои против немецкой 6-й армии.

Попытка 2-й французской армии прорваться с юга в район плацдарма, созданного у Седана, разбилась об упорную оборону 10-й танковой дивизии, введенной Гудерианом для защиты своего южного фланга.

В этой критической обстановке главнокомандующий французской армией генерал Гамелен вспомнил об одном приказе, который отдал маршал Жоффр в сентябре 1914 г. накануне битвы под Марной. Гамелен, тогда еще молодой офицер генерального штаба, лично присутствовал при этом в главной квартире Жоффра. Теперь Гамелен обращался к своим солдатам с такими же зажигательными словами, которые в свое время предшествовали «чуду на Марне»:

«Отечество в опасности! Войска, которые не могут продвигаться вперед, должны скорее погибнуть на том месте, где они стоят, чем уступить хоть одну пядь французской земли, оборона которой им вверена. В этот час, как и во все исторические для родины моменты, наш девиз - победить или умереть. Мы должны победить!»

Однако этот приказ не достиг своей цели. Гамелен дал его в обстановке, которая не имела ничего общего с 1914 г., когда волевой [110] командующий не дал противнику возможности разорвать фронт своих армий при отходе и затем бросил их в наступление.

Французское правительство лишило Гамелена доверия, сместило 18 мая с занимаемого им поста и назначило генерала Вейгана его преемником. Это имя снова вызвало во всей Франции волну надежды. Вейган, испытанный помощник Фоша во время первой мировой войны, человек, который в 1920 г. своим гением спас Варшаву, должен был взять теперь в свои сильные руки судьбу Франции.

Когда 19 мая Вейган прибыл во Францию из далекой Сирии, немецкие войска продолжали беспрепятственно расширять прорыв. Проходя по 50 км и более в сутки, немецкие подвижные соединения стремительно продвигались на запад.

К вечеру 18 мая они вышли в район южнее Мобежа, захватили Ле-Като и Сен-Кантен и обеспечили свой южный фланг севернее Лаон. Здесь 16 мая навстречу им выступила сформированная генералом де Голлем ударная группа, ядро которой составляла недавно созданная танковая дивизия. Это соединение тщетно пыталось потеснить южный фланг немецкого клина. После трехдневных безуспешных боев французская танковая дивизия была рассеяна действиями наземных войск и пикирующими бомбардировщиками и отброшена через Лаон на юг. Предусмотренная в плане германского командования оборона фронтом на юг быстро создавалась вдоль реки Эна. 4-я армия вслед за устремившимися вперед танковыми дивизиями также неудержимо продвигалась южнее реки Самбра. Она отрезала Мобёж с юга и своим левым флангом наступала в направлении на Аррас.

20 мая Гамелен передал командование союзными вооруженными силами своему преемнику Вейгану. Еще за день до этого он отдал приказ, представляющий собой последнюю попытку предотвратить угрозу окружения армий в Бельгии. Исходя из того, что широкая брешь уже не могла быть закрыта фронтальным контрударом, он приказал перейти к наступательным действиям с севера и с юга, чтобы таким путем добиться восстановления разорванного фронта, 1-я группа армий, действовавшая в Бельгии, уже начала проводить мероприятия по осуществлению этого плана. Армии, вначале выдвинувшиеся до рубежа Намюр, Антверпен, 16 мая под сильным натиском немецких армий отступили вместе с бельгийцами за реку Дандр, а 19 мая - за реку Шельда. Одновременно англичане начали снимать с фронта войска, чтобы создать на юге оборонительную позицию, которая первоначально тянулась от Денена до Арраса. Отсюда можно было предпринять запланированный Гамеленом удар на юг. Против немецких войск, прикрывавших наступление танковых корпусов на юге, французы создали из резервов крепостных частей укрепленных районов 6-ю армию. Она примыкала к 2-й французской армии, занимая позиции вдоль канала Уаза - Эна, и постепенно растянулась до района южнее Лаона. Левее [111] предполагалось расположить новую 7-ю армию, которая должна была организовать оборону по Сомме до Ла-Манша. Обе армии объединялись в новую, 3-ю группу армий. Эти армии по плану наносили удар в северном направлении. Расстояние от Перонна до Арраса, куда подходили английские войска, составляло всего 40 км. Если бы до 22 мая удалось как в районе Арраса, так и у Соммы собрать достаточные силы и начать общее наступление с севера и юга, то эти силы могли бы еще соединиться и остановить прорвавшиеся немецкие войска.

Генерал Вейган принял план своего предшественника и доложил его на совещании в Париже, на котором присутствовал Черчилль. Вейган потребовал неограниченной поддержки со стороны английской авиации, которая имела решающее значение для достижения успеха, и предложил хотя бы временно отказаться от воздушных налетов на Гамбург и Рурскую область, поскольку это не оказывает непосредственного влияния на ход военных действий. Черчилль принципиально согласился с Вейганом, но обратил внимание на то, что английские истребители, базирующиеся на аэродромы в Англии, могут находиться над районом боевых действий не более 20 мин. Предложение о переброске английских истребительных частей во Францию он отклонил.

Осуществление французских замыслов, однако, не пошло дальше слабых попыток. Дивизии, предназначавшиеся для формирования новой 7-й армии, прибывавшие частично из Северной Африки, частично с линии Мажино, сильно запаздывали, так как с 17 мая авиация противника стала наносить мощные удары по железным дорогам. Таким образом, создание немецкого оборонительного рубежа, обращенного фронтом на юг, осуществлялось быстрее, чем сосредоточение новой французской армии, так что немцам даже удалось захватить несколько плацдармов на реке Сомма, которые сыграли большую роль в ходе последующей «битвы за Францию».

Французская 7-я армия, несмотря на все настояния французского главнокомандующего начать наступление хотя бы частью сил, совершенно не старалась предпринять активных действий. Об организации же какого-то крупного наступления вообще не могло быть и речи. Активные действия войск генерала де Голля в районе Лаона представляли собой единственную попытку выступить с юга навстречу прорвавшимся немецким войскам.

Гораздо более энергичными были направленные на восстановление связи с югом действия 1-й группы армий, которой грозило окружение, и особенно действия английских войск. Командующий группой армий генерал Бийот и главнокомандующий английскими войсками лорд Горт Договорились высвободить по две дивизии, с которыми они 21 мая во второй половине дня хотели нанести контрудар по обе стороны Арраса. Однако в действительности англичане к середине этого [112 - Схема 4] [113] дня предприняли контратаку южнее Арраса только одним пехотным полком, усиленным двумя танковыми батальонами. Эти действия развертывались успешно, и в полосе 4-й немецкой армии создалось довольно затруднительное положение. Вначале оно расценивалось как очень серьезное, но уже к вечеру в результате массированного использования пикирующих бомбардировщиков и истребителей, а также применения зенитной

артиллерии для поражения наземных целей критическое положение было ликвидировано. Наступательные действия французов, которые должны были вестись наряду с действиями англичан, не были осуществлены, так как французские дивизии не успели занять исходные позиции. На следующий день англичанам в районе Арраса удалось удержать свои позиции лишь с большим трудом, французы же так и не перешли в наступление. Таким образом, план Гамелена - Вейгана закончил свое существование прежде, чем его начали по-настоящему осуществлять.

Начиная с 17 мая английский главнокомандующий со все возрастающим опасением следил за развитием событий во Франции. В этот день он впервые намекнул на возможность эвакуировать свои войска из Франции морским путем, а на следующий день высказал эту мысль со всей ясностью. В то время английское правительство еще упорно указывало ему путь на юг. Но и тогда оно уже рассчитывало на то, что, по крайней мере, отдельные части английских экспедиционных сил могут оказаться оттесненными к морю, и приказало на этот случай начать необходимые приготовления в Англии. Между тем у главнокомандующего английскими войсками во Франции не только усиливались опасения относительно хода боевых действий, но и уменьшалось доверие к своим французским и бельгийским коллегам. Он подписал план союзного верховного военного совета от 22 мая с оговоркой, что в связи с сократившимся подвозом нельзя рассчитывать на повторные попытки прорвать кольцо окружения ударом с севера; при этом он намекнул, что освобождение окруженных войск должно прийти с юга.

Тем временем командование французской армии само поняло, что его план уже не может быть осуществлен. Поэтому 1-й группе армии было приказано удержать как можно больший плацдарм в районе Дюнкерк, Кале.

Немецкие соединения, почти не понесшие никаких потерь в коротком бою под Аррасом, продолжали развивать удар на запад и северо-запад. 20 мая они достигли Амьена и Абвиля, на следующий день они захватили Сен-Поль и Монтрей. Северо-западнее Абвиля первое немецкое подразделение - батальон 2-й танковой дивизии - вышло к морю. В то время как войска второго эшелона обеспечивали прикрытие на Сомме вплоть до ее устья против 10-й французской армии, которая, как предполагали, сосредоточивалась за этим рубежом, танковые соединения повернули на север и северо-восток, чтобы, продвигаясь [114] левым флангом вдоль Ла-Манша, прорвать с юго-запада создаваемое противником предмостное укрепление. 23 мая были окружены города Булонь и Кале, на следующий день танковые дивизии Гудериана и Рейнгардта стояли перед рекой Аа между городами Сент-Омер и Гравлин. Головные танковые части произвели разведку до Бетюна и Ланса, где английские войска и 1-я французская армия, находившиеся еще на большом расстоянии от побережья, двигались навстречу наступающей 4-й немецкой армии.

Англичане и французы развили лихорадочную деятельность, стремясь создать оборону у канала Ла-Бассе и на противоположном берегу реки Аа. В этой обстановке танковые дивизии, наступавшие Вдоль побережья Ла-Манша, 24 мая получили непонятный для них приказ Гитлера: остановиться на достигнутом рубеже и отвести назад части, продвинувшиеся на Азбрук. Дальнейшее продвижение разрешалось только частям, выполнявшим задачи по разведке и охранению. Этот приказ, который привел к спасению основных сил английского экспедиционного корпуса и части окруженных вместе с ним французских войск, стал с тех пор предметом самых оживленных споров. Несомненно то, что приказ первоначально исходил от Гитлера и что Гитлер был поддержан Кейтелем и Иодлем. Хорошо известно, что против этого приказа резко, но безуспешно выступал главнокомандующий сухопутными силами. Гитлер говорил, что танковые войска понесут тяжелые потери на труднопроходимой, перерезанной многочисленными реками местности, которая была ему знакома еще по первой мировой войне, что они, учитывая второй этап кампании - уничтожение французской армии - сильно нуждаются в отдыхе и пополнении. Эти доводы, по-видимому, произвели некоторое впечатление на командование группы армий «А», которую Гитлер посетил до отдачи своего приказа, так что со стороны этого командования не было никаких возражений. Вполне возможно также и то, что Геринг хотел, чтобы задача по уничтожению англичан была возложена на его авиацию, и сумел своими обещаниями заверить Гитлера в успехе. Хотя главнокомандующий сухопутными силами продолжал всячески настаивать на продолжении наступления танковыми дивизиями, они в течение трех дней оставались на месте.

Немцы должны были только наблюдать, как англичане и французы создавали оборону и производили погрузку на суда. 26 мая танковым дивизиям было разрешено вновь начать активные боевые действия, однако вслед за тем пришел приказ сменить все танковые дивизии прибывшими моторизованными дивизиями и отвести их для выполнения других задач. Самый благоприятный момент прошел, и возможность окружить английский экспедиционный корпус была упущена. Конечно, англичане оборонялись бы с исключительным упорством и немецкие соединения понесли бы значительные потери, однако не такие [115] большие, чтобы существенно затруднить продолжение войны против Франции{7}.

После 25 мая перед окруженными союзными войсками стояла только одна задача: обеспечить и осуществить эвакуацию. Несмотря на то что наступление немецких танковых соединений было приостановлено, положение союзников оставалось еще весьма тяжелым, потому что обе армии немецкой группы армий «Б» в ходе тяжелых боев к 25 мая форсировали реку Шельда и теперь вели наступление на реку Лис. Связующим звеном между 6-й армией на Шельде и танковыми корпусами между Бетюном и морем служила 4-я армия. Вместе со своими танковыми корпусами Гёппнера и Гота она преследовала остатки разбитой 9-й французской армии и введенные для ее поддержки соединения, окружила и уничтожила в районе юго-западнее Мобежа сильную французскую группировку, овладела с тыла самой крепостью и затем зажала в тиски силы противника, выдвинувшиеся далеко вперед восточнее и южнее Лилля.

25 мая немецкие войска предприняли наступление на реке Лис у Менена и вбили глубокий клин между бельгийцами и англичанами. В тот же день французы вывели еще находившиеся в Бельгии войска, чтобы использовать их для поддержки своих сил на юге. Предоставленные самим себе бельгийцы в следующие два дня в результате охватывающих ударов немецких войск были оттеснены еще дальше к побережью. 27 мая измотанные, в полном беспорядке отступавшие соединения оказались в совершенно безнадежном положении: они были прижаты к морю и занимали район всего 50 км шириной и 30 км глубиной, который к тому же был весь забит беженцами. Бельгийский король, оставшийся при своей армии в то время, как его правительство выехало в Лондон, понимал, что его армия не может избежать уничтожения. Для ее спасения через Остенде и Зеебрюгге ничего не было подготовлено. Король не хотел терять армию, но вместе с тем он считал, что долг монарха не позволяет ему последовать за своим правительством. Поэтому он решился остаться с армией и предложить капитуляцию. 27 мая в 17.00 парламентер пересек линию фронта, в 23.00 был подписан акт о капитуляции, а в 4 часа утра следующего дня был прекращен огонь.

Выход Бельгии из войны отразился на положении английских и французских войск не так уж тяжело, как это могло показаться вначале. Еще до капитуляции бельгийцев они приняли надлежащие меры для защиты своего восточного фронта и заняли рубеж Ипр, Диксмюд, Ньивпорт. [116]

После капитуляции бельгийской армии окруженные английские и французские дивизии занимали узкий, примыкавший к морю район, ширина которого на побережье составляла 50 км.

Этот район, постепенно сужаясь, тянулся в юго-восточном направлении на 80 км и кончался за Лиллем. Французам было очень трудно освободиться от мысли прорваться на юг, поэтому они так долго оставались в районе Лилля, подвергая себя и англичан большой опасности. После того как пять английских дивизий в ночь с 27 на 28 мая первыми оставили район южнее реки Лис, немецкие войска предприняли утром следующего дня наступление с северо-востока и юго-запада и преградили пути отхода основным силам двух французских армейских корпусов. Они были окружены и 31 мая сложили оружие. В ночь с 28 на 29 мая английские войска и расположенные по обе стороны прибрежного участка французские арьергардные части отошли большим скачком на узкий плацдарм.

В дни Дюнкерка англичане убедительно доказали, на что они способны, если им угрожает смертельная опасность. Подготовка к эвакуации войск началась заблаговременно. 20 мая стали предусмотрительно собирать необходимые суда. 26 мая вечером был дан приказ на проведение операции «Динамо» - эвакуацию экспедиционного корпуса. В то время англичане надеялись иметь в своем распоряжении только два дня и рассчитывали на спасение 45 тыс. человек. Когда уже не было смысла скрывать безнадежное положение во Фландрии, обратились за помощью к населению, чтобы получить для эвакуации войск всякое сколько-нибудь пригодное судно. Этот призыв был встречен с исключительным воодушевлением. К побережью Фландрии двинулся странный флот, подобного которому еще не знала история. Эскадренные миноносцы и торговые суда направились в порт Дюнкерк и начиная с 27 мая перевезли около 240 тыс. человек. Целый флот моторных катеров, баркасов, парусных судов, спасательных лодок, пассажирских пароходов с Темзы, лихтеров и яхт, напоминавший огромный рой ос, все время держался неподалеку от побережья. Самые мелкие суда подходили к берегу, погружали людей и доставляли их на многочисленные военные корабли, начиная от торпедных катеров и кончая эскадренными миноносцами, на которых они добирались до спасительного побережья Англии. Целые колонны загнанных в воду автомашин использовались для посадки на суда.

Около 100 тыс. человек спаслись от плена благодаря такой импровизированной переброске через пролив. В общей сложности в спасательной операции приняло участие 861 судно различных типов и классов. Более четверти этого количества затонуло. Английский военно-морской флот потерял девять эскадренных миноносцев, 23 корабля были тяжело повреждены.

В течение всего этого времени над районом погрузки шли ожесточенные воздушные бои. Теперь стало ясно, что англичане были правы, [117] когда упорно отказывались использовать свои истребительные соединения для поддержки слабой французской армии, судьбу которой они все равно не смогли бы изменить. Хотя немецкая авиация ввела все имевшиеся в ее распоряжении силы, ей удавалось приостанавливать отправку английских войск с континента лишь в последний период эвакуации, да и то только в дневное время. Английские летчики-истребители показали высокое мастерство, а их самолеты - хорошие боевые качества.

29 мая англичане и французы занимали небольшой плацдарм в районе Дюнкерка и Де-Панне, который в последующие дни все больше уменьшался.

В ночь с 3 на 4 июня последние английские арьергардные части покинули европейский материк, чтобы вновь вступить на него через четыре года почти в этот же день. Среди спасенных 338 226 солдат находилось 90 тыс. французов. Все оснащение девяти английских дивизий пришлось бросить. Но самое главное заключалось в том, что обученные кадровые войска были сохранены

К этому казавшемуся невероятным результату привели не только неудовлетворительные действия немецкой авиации и запрещение немецкого командования использовать танковые дивизии. Англичане [118] тоже внесли сюда свой вклад. Все подготовительные мероприятия были проведены заблаговременно. Английские войска сохраняли исключительную дисциплину. Команды спасательных судов всех классов и типов бесстрашно продолжали эвакуацию войск даже во время самых интенсивных налетов авиации. Поражающее действие немецких бомб значительно снижалось из-за рыхлого морского песка. Английская авиация прилагала все усилия, чтобы беспрерывными активными действиями, которые нередко прерывались только для заправки горючим, сковать силы немецкой авиации и воспрепятствовать ее разрушительной работе. Наконец, англичанам помогло и само море. Его поверхность все время оставалась зеркально-гладкой, и это дало возможность использовать самые мелкие и непригодные к плаванию в открытом море суда.

Англичане по праву гордились тем, что они совершили

4. Битва за Францию

В результате сокрушительных ударов в Бельгии и Северной Франции перестали существовать, кроме бельгийской армии, 30 французских и 9 английских дивизий. Французы потеряли свыше половины своих кадровых дивизий и большинство подвижных соединений. Часть дивизий, оборонявшихся между Лонгюйоном и устьем Соммы, понесли тяжелые потери.

После катастрофы осталась 61 дивизия. Эти силы удалось увеличить до 66 дивизии за счет переброски во Францию нескольких североафриканских дивизий, ослабления Альпийского фронта и новых формирований. Они должны были оборонять линию Мажино и 360-километровый фронт, протянувшийся до самого моря; в том, что немецкие войска начнут вскоре наступление, французы были совершенно уверены.

На линии Мажино оставили 17 дивизий, главным образом крепостных, 22 дивизии выделили для создания резервов армий и главного командования. Таким образом, только 27 дивизий непосредственно вели боевые действия, так что каждая дивизия оборонялась на фронте от 12 до 14 км..

Оборону линии Мажино по-прежнему осуществляла 2-я группа армий. На остальной части фронта действовали две группы армий. В 4-ю группу армий входили 2-я армия и вновь прибывшая 4-я армия, а в расположенную слева 3-ю группу армий - 6-я, 7-я и 10-я армии.

На левом фланге 10-й армии находились последние оставшиеся во Франции английские соединения, одна французская пехотная дивизия и основные силы единственной вновь сформированной французской танковой дивизии.

Только перед фронтом 2-й армии не было никаких частей противника. Но опасность заключалась в том, что противник создал [119] плацдармы на Сомме в районе Перонна, Амьена и Абвиля, которые ликвидировать уже не удалось.

Оборонительные позиции усиленно укреплялись. Глубоко эшелонированная оборона должна была остановить вклинившиеся танки противника или, по крайней мере, дать возможность отсечь от танков следующую за ними пехоту. Рассчитывали, что если только будут удержаны позиции в тылу, расположенные преимущественно в районе населенных пунктов и лесов, то удастся отрезать прорвавшиеся танковые соединения и парализовать их ударную силу. С целью борьбы с танкобоязнью и для поднятия морального духа войск издавалось много различных инструкций и памяток.

Но главнокомандующий французской армией генерал Вейган уже в самом начале этой отчаянной борьбы в глубине души понимал ее неизбежный исход. 25 мая на одном из заседаний кабинета он впервые заявил, что сопротивление, которое еще в состоянии оказывать французская армия, может служить только одной цели: спасти честь армии и добиться почетных условий капитуляции. 29 мая он выразил свои мысли еще яснее в письме правительству, указав, что дальнейший ход военных действий может в любой момент поставить армию перед необходимостью сложить оружие.

Превосходство немецких войск было действительно подавляющим. Понесенные потери в людях и технике уже не имели никакого значения. Танковые соединения могли быть пополнены личным составом и материальной частью. Моральный подъем, вызванный у немецкого солдата победой, был таким высоким, что его трудно было переоценить. Немецкой авиации, которая почти полностью сохранила свою боевую мощь, французы могли противопоставить лишь 400 истребителей, качественно уступавших немецким, и 70 бомбардировщиков. Во Франции ежедневно производилось всего 12 самолетов, да из Соединенных Штатов прибывало примерно 5 самолетов в день. Это были незначительные цифры, которые даже приближенно не могли покрыть ежедневных потерь.

Поэтому искусство немецкого командования заключалось в том, чтобы как можно скорее подготовить новую операцию, не дав французам времени для сооружения мощного оборонительного рубежа. Поскольку большая часть немецких соединении, находившихся в районе Дюнкерка, требовалась для участия в новом наступлении, то эти дивизии, стоявшие фронтом на север, запад и юг, нужно было спешно отвести и со всеми их тыловыми службами направить в район, где предполагалось нанести удар. Приготовления к этой трудной в оперативном отношении задаче начались уже 20 мая, когда наметилось окружение северных армий противника.

В этот день главное командование сухопутных войск получило задачу подготовить операцию, предусматривавшую на первом этапе [120] прорыв между проливом Ла-Манш и рекой Уаза к нижнему течению реки Сена, а на втором, который должен был начаться несколькими днями позже, - решительное наступление по обе стороны от Реймса и дальше на восток до города Ретель. Только после успешного проведения этих двух ударов следовало осуществить третий и последний этап операции: штурм линии Мажино и форсирование Рейна.

Перегруппировка на правом крыле немецких войск была проведена с максимальной быстротой. Фронт между морем и рекой Уазой заняла группа армий «Б» в составе 4-й и 6-й армий. За тремя плацдармами по одному танковому корпусу у Абвиля, Амьена и Перонна. заняли исходные позиции танковые соединения.

Танковые корпуса, начинавшие наступление с амьенского и пероннского плацдармов, были объединены в танковую группу под командованием генерал-полковника фон Клейста.

В группу армий "А" входили четыре армии. Вдоль реки Эна располагались 2-я и 9-я армии, которые во время предыдущих действий выполняли задачу обеспечения фланга наступавших войск с юга. К ним примыкали 12-я и 16-я армии. В тылу 12-й армии севернее города Ретель была создана танковая группа в составе четырех танковых и двух моторизованных пехотных дивизий под командованием генерала Гудериана.

Уже 5 июня, на следующий день после того, как смолкли последние выстрелы в Дюнкерке, группа армий «Б» начала наступление по всему фронту. Первые удары по французским позициям между морем и рекой Уаза сначала увенчались полным успехом только в одном месте. Наступая с плацдарма в районе Абвиля, танковый корпус Гота глубоко вклинился в боевые порядки противника и угрожал прорвать в центре фронт 10-й французской 6 армии. Танковые корпуса, наступавшие с плацдармов в районах Амьена ,и Перонна, встретили упорное сопротивление. Теперь, когда впервые за все время войны французское командование получило возможность вести оборонительные действия на заранее подготовленных позициях, оно временно проявило свое былое мастерство. Войска твердо выполняли все приказы командования, и немецким танкам не удалось здесь вклиниться в расположение французов. Существенную помощь последним оказал налет французской авиации на танковый корпус, сосредоточенный на пероннском плацдарме, однако ввиду недостаточного количества сил повторить налет не удалось. Тем не менее, когда 6 июня танковый корпус Гота продвинулся еще дальше и его успех был немедленно использован 4-й армией для расширения проделанных брешей, а на других участках фронта немецкие войска еще больше углубились в расположение противника, французское командование решило оставить оборонительный рубеж на реке Сомма, по которой проходил передний край, чтобы сохранить связь между армиями. Французские войска еще держались на многих участках, но командование считало, что оно не располагает [121] необходимыми резервами, чтобы контратаками локализовать вклинения немецких риск и добиться решающего исхода. Оно решило вести сдерживающие бои между реками Соммой и Эной с целью замедлить немецкое наступление, а затем остановить его на тыловом оборонительном рубеже. Для этого представлялось удобным нижнее течение Сены и позиция, прикрывавшая Париж, которая начиналась у Сены севернее Парижа и шла широкой дугой сначала вдоль Уазы, а затем поворачивала назад на юго-восток к реке Марна. [122]

В последующие два дня обе немецкие армии усилили свой натиск. Опаснее всего для планов французского командования складывалась обстановка в полосе обороны 10-й французской армии. 8 июня танковый корпус Гота находился в районе Руана перед самой Сеной. Один французский корпус и две английские дивизии, оборонявшиеся в районе Абвиля, были оттеснены к побережью. Часть английских войск отошла к Гавру и погрузилась там на суда. Основные же силы англичан вместе с французским корпусом были окружены у побережья в районе Сен-Валери. 4-я немецкая армия оказывала сильное давление на восточный фланг 10-й французской армии. Она сумела оттеснить его на юго-восток, не дав отойти к Сене, и затем отбросила к соседней 7-й французской армии. В то время как последняя вела упорные бои, два немецких корпуса под командованием генерал-полковника фон Клейста продвигались на юг. Крупные силы 6-й немецкой армии наступали по обоим берегам реки Уаза на Компьен, а ее левый фланг вышел к реке Эне в районе Суассона. Потери французов приняли угрожающие размеры.

Теперь настал момент нанести главный удар группой армий «А». Используя сильную танковую группу Гудериана, она должна была не только прорвать фронт противника в районе Лонгюйона, но в ходе дальнейшего наступления на юг расстроить всю систему обороны французских сил.

Наступление, начатое соединениями 12-й армии, 9 июня после ожесточенных боев привело к созданию в первый же день плацдарма в районе западнее Ретель, с которого на следующее утро начали наступление две танковые дивизии группы Гудериана. Несколько контратак во фланг наступающим войскам, предпринятых французскими резервами (в том числе и вновь сформированной танковой дивизией) с востока, смогли 10 и 11 июня лишь временно задержать немецкое наступление, 2-я и 9-я армии, наступавшие западнее 12-й армии, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, также прорвали оборону французов на Эне. В то время как эти три армии быстро продвигались на юг, немецкое командование решило подтянуть танковую группу генерал-полковника фон Клейста из района Компьена, Нуайона и бросить ее в наступление западнее Реймса в южном направлении. Это делалось для того, чтобы почти все немецкие подвижные соединения приняли участие в продвижении к реке Марна по обе стороны Реймса и смогли завершить оперативный прорыв французской обороны.

Уже 11 июня передовые отряды быстро переброшенной танковой группы Клейста достигли реки Марна в районе Шато-Тьерри. Реймс, расположенный восточнее этого пункта, также был занят, а танковая группа генерала Гудериана продвигалась по направлению к Шалону-на-Марне. В тот же день 7-я французская армия была отброшена назад на оборонительную позицию, прикрывавшую Париж. Немецкое командование на случай, если придется вести упорные бои перед [123] Парижем или вокруг него, предусмотрительно ввело между 4-й и 6-й армиями новую 18-ю армию. К этому моменту 4-я немецкая армия уже создала два плацдарма на левом берегу Сены юго-восточнее Руана.

Теперь сложилась обстановка, которой давно опасался генерал Вейган. Какая была польза от того, что прикрывавшая Париж позиция еще находилась в руках французов, если дальше к западу была форсирована Сена, а на востоке было уже невозможно задержать мощный танковый клин, стремительно продвигавшийся по обе стороны Реймса? Французское командование в последние дни бросило в бой все свои резервы и теперь осталось с пустыми руками. Французские войска целый день вели бои, а ночью отходили на новые позиции, так продолжалось уже несколько суток; войска были крайне измотаны. Из имевшихся в начале сражения 66 дивизий 20-25 можно было считать полностью разбитыми. В некоторых из них еще оставалось по два-три батальона, в то время как другие состояли, по существу, уже только из артиллерийского полка со слабым пехотным прикрытием. Количество истребительной авиации сократилось до 170-180 самолетов.

Все это Вейган изложил английскому премьер-министру Черчиллю, когда последний 11 июня посетил французское правительство, переехавшее накануне яз Парижа в район близ Орлеана. Черчилль тщетно пытался напомнить о событиях 1918 г., когда немцы точно так же прорвали англо-французский фронт, все-таки в последний момент благодаря энергичным действиям военных политических руководителей их наступление было остановлено. Маршал Петен холодно возразил ему, что он тогда поспешил на помощь находившимся в стесненном положении англичанам сначала с двадцатью, а затем с сорока дивизиями, а теперь англичане могут в лучшем случае выделить десятую часть этих сил. К тому же в то время не было танковых дивизий, которые теперь развивают прорыв, проходя по 40-50 км в сутки.

Высказанная Черчиллем мысль о том, что, распустив армию, можно было бы развязать партизанскую войну и этим самым выиграть несколько месяцев, так же как и его обещание прислать на помощь в будущем полугодии многочисленные английские дивизии и предложение создать и удерживать хотя бы в Бретани крупный плацдарм, были слишком утопическими, чтобы усилить волю к сопротивлению у находившихся в отчаянном положении французов. Этот фанатичный англичанин не смог заронить ни одной искры в души смирившихся со своей судьбой руководителей французского государства, которые к тому же лучше знали свой народ, и зажечь их на дальнейшую борьбу. Для общего настроения был весьма характерным следующий факт: когда в тот же день, 11 июня, на одном из аэродромов южной Франции английские бомбардировщики хотели стартовать для налета на итальянские аэродромы, население устроило на взлетных дорожках баррикады. Это объяснялось тем, что 10 июня Италия также объявила войну Франции. Французы не хотели [124] больше воздушных налетов, которые могли привести только к ответным действиям и разрушению их страны.

Когда Черчилль на следующее утро вылетел обратно, он чувствовал, что Францию уже нельзя заставить продолжать войну. Все его усилия были теперь направлены только на то, чтобы французский флот не попал в руки немцев. Кроме того, он присматривался, не найдется ли среди людей, окружавших премьер-министра Рейно, хотя бы одного человека, которого можно было бы привлечь на сторону Англии. Вновь назначенный заместитель военного министра генерал де Голль произвел на него весьма благоприятное впечатление, и в дальнейшем он не выпускал его из поля зрения.

Для продолжения войны Вейган должен был принять несколько срочных решений; одно из них касалось Парижа. Не ожидая переговоров с Черчиллем, он объявил Париж открытым городом. Ни линия старых фортов, ни сам город не должны были обороняться. Все мосты должны были остаться невредимыми, а французские войска - отведены, минуя столицу. Но следовало подумать еще и о другом. Под натиском немецких войск французы отступали с такой быстротой, что не могло быть и речи об организованном отходе армии с рубежа на рубеж. Во многих местах оборонительные рубежи были уже прорваны, и теперь не оставалось никакой надежды снова создать сплошной фронт. 12 июня Вейган констатировал, что «французский фронт трещит по всем швам и битва за Францию проиграна». Трем группам армий были даны направления, по которым они, по возможности не распыляя силы, должны были отводить свои войска на линию Кан, Тур, Средняя Луара, Дижон. 2-й группе армий, оборонявшейся на правом крыле, было дано указание сделать все приготовления, чтобы своевременно принять участие в отходе, то есть оставить линию Мажино и Рейнский фронт.

Как и ожидал Вейган, французская оборона рушилась все больше. Утром 14 июня немецкие войска вступили в Париж. К этому времени немецкие армии переправились в нескольких местах через Сену, в том числе и в непосредственной близости от западной части Парижа. Восточнее французской столицы река Марна вверх по течению до Шалона уже несколько дней находилась в руках немецких войск. Танковая группа Клейста, продвигавшаяся западнее Реймса, вырвалась далеко вперед и достигла Сены северо-западнее Труа; Гудериан со своими танковыми соединениями находился приблизительно на той же широте в 60 км юго-восточнее Шалона-на-Марне, близ Витри-ле-Франсуа, в то время как левый фланг его танковой группы, продвигавшийся вдоль западного края возвышенности Аргонн, должен был еще отражать контратаки французов с фланга.

В ходе преследования немецкие армии выполняли очень широкие задачи. Группа армии «Б» должна была отбросить противника, отступающего по обе стороны Парижа, через реку Луара на юг и частью сил [125] продвигаться на полуостров Котантен и в Бретань до Бреста. В центре танковая группа Клейста наступала на Лион. Оттуда подвижные соединения должны были продвигаться вниз по долине реки Рона и, выйдя в район между рекой Изер и Женевским озером, повернуть на восток, чтобы облегчить итальянцам наступление через Альпы. Гудериан совместно с 12-й и 16-й армиями предпринял обходной маневр в восточном направлении с целью обойти с тыла и уничтожить французские армии, которые еще стояли у Рейна на линии Мажино.

Выполняя эти задачи, немецкие армии к 17 июня достигли Луары в районе Труа и уже переправились через нее у Орлеана. Танки стояли под Дижоном и у французско-швейцарской границы в районе Понтарлье и Бельфора. Намечался широкий заход влево с расчетом создать угрозу с фланга и тыла французским силам, расположенным к востоку от линии швейцарская граница, Верден. Тем временем 1-я немецкая армия вклинилась в линию Мажино между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном, а 7-я армия форсировала Рейн в его верхнем течении и начала продвигаться в направлении на Кольмар. В этой обстановке французское правительство решило 17 июня через посредство Испании просить Германию о перемирии.

Этому решению предшествовала длительная ожесточенная борьба. Вейган уже с начала месяца был убежден, что другого выхода не будет и придется рано или поздно принять подобное решение, чтобы положить конец ставшей бесполезной войне и сохранить Францию от дальнейших разрушений и потерь. К катастрофе на фронте прибавились бедствия сотен тысяч людей, которые, пешком или используя все средства передвижения, бежали из районов боев, заполнили всю Южную Францию и еще больше увеличили хаос в тылу отступавших французских войск. Премьер-министр Рейно видел страдания своего народа. Но он находился, с одной стороны, под давлением военных советников и частично своего кабинета, а с другой стороны, ежедневно получал множество телеграмм от Черчилля, и потому его раздирали внутренние сомнения. Перед ним стоял самый главный политический вопрос: не должна ли Франция порвать свою связь с Англией и имеет ли она на это моральное право? Он обратился также к президенту Соединенных Штатов, чтобы получить от него помощь и одновременно найти аргументы против защитников перемирия. Рузвельт, несмотря на то, что и Черчилль включился в этот политический разговор и изложил президенту всю необходимость помочь Франции, не обещал ничего положительного. Он был связан в своих действиях конгрессом, а конгресс относился к интервенции отрицательно.

15 июня вечером Вейган вновь потребовал перемирия. Весь следующий день прошел в бесполезных дебатах. Черчилль еще раз пытался помочь французскому премьер-министру, находившемуся в затруднительном положении, в его борьбе за продолжение войны. Он предлагал [126] объединить Францию и Англию в одно общее государство со всеми вытекающими отсюда последствиями - общим правительством, общим гражданством и парламентом. Англия приняла бы на себя все материальные тяготы войны, которые возникнут у Франции в результате продолжения войны. Если французы не пойдут на это предложение и потребуют от англичан освободить их от обязательства не заключать сепаратного мира, то они должны будут передать Англии свой флот.

Рейно сразу ухватился за спасительное средство объединения государств и доложил об этом совету министров. Но его предложение было почти единогласно отвергнуто. Французские министры не хотели ни объединения, ни передачи флота. Все они, за небольшим исключением, чувствовали себя обманутыми и преданными англичанами. Что скрывалось за этим неожиданным и ломающим все прежние национальные рамки предложением? Не хотят ли англичане таким путем закрепиться во французских колониях? Не будет ли Франция принесена в жертву проигранному делу? Во время горячих споров раздавались голоса: «Лучше стать нацистской провинцией, чем британским доминионом, - тогда, по крайней мере, можно будет знать, что тебя ожидает!» Вот как низко пал престиж Англии, как мало верили в ее будущее! И не только во Франции. В кругах американского конгресса положение Англии также рассматривали как безнадежное и поэтому всякую помощь считали бесполезной. Еще меньше французы были склонны обсуждать требование о передаче Англии французского флота. Как можно было бы заключить перемирие с Германией, если бы это требование было выполнено?

Потерпевший фиаско Рейно, к тому же не желавший соглашаться с требованием о перемирии, подал в отставку. В ночь на 17 июня маршал Петен создал новое правительство, первое решение которого было направлено на заключение перемирия. Только один человек сразу же порвал с новым правительством - генерал де Голль. С 14 по 16 июня он находился в Лондоне, чтобы там по заданию еще правительства Рейно подготовить корабли, на которых предполагалось перебросить из Франции в Северную Африку крупные силы для продолжения войны. Во время этого визита он находился в постоянном контакте с Черчиллем и с радостью приветствовал предложение об объединении двух государств. Когда 17 июня в Бордо он понял, что не в состоянии бороться против царивших там настроений, а, быть может, даже опасаясь ареста, он тайно покинул свою родину на английском самолете. Уже в тот же вечер де Голль направил французскому народу свое первое послание, в котором призывал к продолжению войны и к вступлению в франко-английский союз.

Когда 18 июня Гитлеру была передана просьба о перемирии, ему стало ясно, что нужно пойти навстречу французам. Еще 20 мая, чувствуя себя победителем, он заявил в узком кругу близких ему лиц, что [127] мирный договор потребует только возвращения германскому народу захваченной 400 лет тому назад территории и прочих ценностей. Теперь он действовал с большей осмотрительностью. Вначале он встретился в Мюнхене с Муссолини, чтобы призвать его к осторожным действиям. Предложение Муссолини потребовать выдачи французского флота он отверг на том основании, что тогда флот перейдет к англичанам. Гитлер не хотел также ничего слышать об участии в переговорах итальянцев. Ему казалось нецелесообразным, если не неудобным вести переговоры с Францией совместно с итальянцами, которые только в последний момент вступили в войну.

После принятия этих мер предосторожности против возможных помех со стороны итальянцев французской комиссии по перемирию было назначено прибыть 20 июня в 17 час. в Тур, где уже было установлено временное перемирие на фронте шириной 20 км. Французы прибыли лишь поздно ночью, задержанные хаосом, царившим в их тылу, и были направлены дальше в Париж. На своем пути они встречали длинные колонны двигавшихся к фронту свежих немецких дивизии и могли воочию убедиться, какими неиссякаемыми были немецкие резервы даже на этой стадии кампании.

Характер переговоров, местом для которых был избран Компьен, определялся следующими двумя моментами: с одной стороны, немцы хотели получить удовлетворение за переговоры, которые велись с ними в ноябре 1918 г., но добиться этого в намеренно выдержанной и достойной форме; с другой стороны - поставить условия, которые диктовались только необходимостью продолжения войны против Англии. Обе эти мысли были выражены в преамбуле к условиям о перемирии, которая была зачитана генерал-полковником Кейтелем в присутствии Гитлера и политических и военных руководителей германского государства.

«Если для принятия этих условий был назначен Компьенский лес, - говорилось в ней, - то это было сделано для того, чтобы этим актом восстановить справедливость и навсегда изгладить из памяти воспоминание, которое в истории Франции не было славной страницей, а немецким народом воспринималось как глубочайший позор всех времен. Франция была побеждена и разгромлена после героического сопротивления в ходе целого ряда кровопролитных боев. Поэтому Германия не намеревается придать условиям перемирия или переговорам о нем оскорбительный для такого храброго противника характер. Целью германских требований является, во-первых, воспрепятствовать возобновлению военных действий, во-вторых, обеспечить Германии безопасность в связи с навязанным ей продолжением войны против Англии и, в-третьих, создать предпосылки для построения нового мира, основным содержанием которого будет исправление несправедливости, совершенной при помощи силы по отношению к Германской империи». [128]

Во врученных после этого условиях от Франции требовали прекратить военные действия как в самой метрополии, так и в колониях и заморских территориях. Для обеспечения интересов Германии была создана оккупированная зона, которая охватывала около двух третей страны и оставляла французам только ее юго-восточную часть. В метрополии было разрешено иметь небольшую сухопутную армию, вроде той, которая в свое время разрешалась Германии Версальским договором. Все выходящее за эти рамки вооружение и всевозможные военные материалы подлежали передаче Германии. Весь флот, в котором французское правительство не нуждалось для защиты своих интересов в колониях, необходимо было интернировать. Германское правительство торжественно заявило, что оно не намеревается использовать интернированный флот в войне для своих целей и не будет предъявлять на него никаких претензий при заключении мира. Французское правительство обязывалось не использовать оставшиеся в его распоряжении вооруженные силы для враждебных действий против Германии, не разрешать военнослужащим выезжать за пределы страны, а также препятствовать вывозу каких-либо военных материалов за границу. Все немецкие военнопленные и интернированные гражданские лица подлежали немедленному освобождению, а лица немецкого происхождения, проживавшие во Франции и французских владениях, должны были быть выданы по первому требованию. Для наблюдения за выполнением условий перемирия создавалась специальная комиссия; в ней французы могли выражать свои пожелания и через нее получали распоряжения со стороны Германии. Это соглашение должно было вступить в силу только после заключения соответствующего соглашения с Италией.

Принципиальных возражений против этих положений почти не было. Лишь некоторые пункты вызвали бурный протест французов. Они сочли неприемлемым требование о передаче самолетов, которое не меньше задевало честь летчиков, чем моряков - требование о передаче флота, если бы от него не отказались. Французы требовали для самолетов интернирования, на что немцы дали свое согласие. Потеря столицы была также тяжелым ударом для французов, но их обнадежили, что в будущем французское правительство, возможно, сможет вернуться в Париж. Требование о выдаче немцев-эмигрантов французы восприняли как недопустимое нарушение обычного международного права убежища для политических эмигрантов, но в этом пункте Гитлер остался непреклонным.

Старый маршал в Бордо считал, что такие условия перемирия не накладывают пятна на честь французских вооруженных сил, и одобрил их. Да и что еще оставалось делать после того, как уже пошли по этому пути?

Во время переговоров в Компьене немецкие армии не прекращали боевых действий. Удары в юго-западном и южном направлениях обеспечили [129] им захват всего Атлантического побережья Франции от Шербура до военного порта Брест и далее до Бордо. Был занят также Лион. Действовавшие там немецкие войска продвигались дальше на юг и юго-восток, чтобы помочь итальянцам преодолеть Альпы.

Трагическая судьба постигла защитников линии Мажино. Они были вынуждены очистить крепостные сооружения прежде, чем те подверглись серьезным атакам. Отданный 12 июня приказ об отводе вызвал всеобщее замешательство. В офицерском корпусе поднялся сильный протест, но приказ не был отменен. 14 июня основные силы оборонявшихся на линии Мажино французских армий начали отступление. Только в самих оборонительных сооружениях были оставлены гарнизоны, чтобы как можно дольше задержать противника.

Решение об отступлении пришло слишком поздно, чтобы спасти от уничтожения 3-ю группу армий в составе 2-й, 3-й, 5-й и 8-й армий. Все они в ожесточенных боях делали вначале отчаянные попытки отразить все усиливающийся натиск с запада, чтобы организованно отвести свои соединения и затем пробиться на юго-запад. Прорывы немецких войск восточнее реки Саар через линию укреплений, на которой мужественно оборонялись французские гарнизоны, и натиск 7-й немецкой армии у Вогезов сковали северный и восточный фронты отступавших французских армий. Усиливалась неразбериха в перепутавшихся друг с другом соединениях, снабжение прекратилось, контрудар в южном направлении, который должен был закончиться прорывом, не был предпринят. Танковые дивизии Гудериана продвинулись севернее Бельфора, блокировали все перевалы на западных склонах Вогезов до района западнее Страсбурга и продолжали наступление по обе стороны от Эпиналя через реку Мозель. Известие о том, что французское правительство предложило заключить перемирие, парализовало стремление французской армии продолжать, по ее мнению, бесполезное сопротивление. Окруженные в нескольких местах остатки восьми совершенно дезорганизованных армейских корпусов общей численностью 500 тыс. человек капитулировали 22 июня в треугольнике Нанси, Бельфор, Донон. Одновременно 12 тыс. французов и 16 тыс. поляков, которые были отрезаны восточнее Бельфора, перешли в районе Сент-Юрсанн швейцарскую границу и были интернированы.

На других участках фронта с 18 июня серьезных боев не было. Солдаты обеих сторон были убеждены в бесцельности дальнейшего кровопролития. Там, где французы добровольно складывали оружие, их брали в плен; если они еще не хотели сдаваться, то войска отходили на некоторое расстояние друг от друга, как на маневрах, и затем полагались на будущее, которое уже не вызывало сомнений.

Между тем французская комиссия по перемирию 23 июня вылетела из Парижа в Рим. Итальянцы не предъявили никаких неприемлемых условий. Их войска оставались на достигнутых рубежах, проходивших [130] почти по самой государственной границе. Во французских районах, примыкавших к итальянской границе, и у ливийско-тунисской границы были созданы демилитаризованные зоны. Французские порты Тулон, Аяччо на острове Корсика, Бизерта в Тунисе и Оран в Алжире подлежали демилитаризации на все время войны с Англией. Но было обещано, что итальянская комиссия по перемирию признает особое значение сил, необходимых для сохранения порядка во французской Северной Африке и Сирии. В последующих переговорах французам удалось отстоять для Северной Африки значительные вооруженные силы. В остальном итальянский вариант соглашения о перемирии почти полностью повторял положения германского варианта.

24 июня были подписаны условия перемирия, и 25 июня в 0 час. 35 мин. оно вступило в силу на всех фронтах. Германские вооруженные силы по праву гордились этой кампанией, которая не имела себе равных в истории. Немецкий народ смотрел в будущее, полный радужных надежд: война казалась оконченной. Какими бы горькими ни были утраты в немецких семьях, их следовало признать вполне терпимыми, учитывая грандиозность достигнутого успеха. 27 074 человека были убиты, 18 384 пропали без вести (из них лишь часть погибла), 111 043 человека были ранены.

Командование и войска с первых же дней стремились по возможности облегчить французскому населению бремя оккупации. Французы, миллионы которых бежали от внушавших им ужас немцев, с удивлением замечали, какими дисциплинированными и в то же время обходительными были немецкие солдаты в чужой стране. В основной массе они чувствовали облегчение оттого, что победа Германии так быстро положила конец войне и избавила Францию от тяжелых потерь и жертв, подобных понесенным ею во время первой мировой войны. Характерно, что возникшее в те времена оскорбительное слово «бош» теперь больше не употреблялось, а скорее во многих случаях заменялось обращением «мсье немецкий солдат»{8}. Чтобы быстро и беспрепятственно вернуть французское население к прежнему месту жительства, немцы создали организацию, которая, располагая широкой сетью пересылочных и заправочных пунктов, за несколько недель устранила возникший хаос. Кое-что было неожиданным: по распоряжению Гитлера севернее Соммы создали зону, куда не допускались беженцы [131] французы. Цель такого распоряжения пока хранилась в глубокой тайне. У Гитлера были на этот счет свои собственные замыслы, которых он никому не открывал: он хотел создать «Великую Фландрию», простирающуюся до самой Соммы. Поэтому вся Северная Франция с Бельгией были объединены в «военное губернаторство Бельгии и Северной Франции». Имелся, конечно, и план предусмотреть в будущем мирном договоре создание «Великой Бургундии» с городами Нанси и Бельфор и передачу Германии горнорудного бассейна в районе Брие. Все это были плохие предзнаменования для свободной объединенной Европы, которую Гитлер предполагал создать и за которую он, по его словам, боролся. Подобно тому, как на Востоке расовая политика и преследование евреев наносили престижу Германии огромный ущерб, в высшей степени опасный в политическом и непоправимый в моральном отношении, на Западе было в самом зародыше подорвано согласие с французами, для которого, как впоследствии утверждали французы, при умеренной политике имелись широкие возможности. [132]

Дальше