Содержание
«Военная Литература»
Военная история

б). Политика и ведение войны: 1943-1945

45. Из речи Йозефа Геббельса о "тотальной войне", произнесенной в "Спортпаласте" 18 февраля 1943 г.

[...] Итак, вы, сидящие здесь передо мной, представляете в этот момент весь немецкий народ. И я хотел бы задать вам десять вопросов, на которые вы вместе со всем немецким народом должны дать мне ответ перед лицом всего мира, а особенно наших врагов, слушающих нас сейчас по радио.

Первый: англичане утверждают, что немецкий народ потерял веру в победу. Я спрашиваю вас: верите ли вы вместе с фюрером и нами в конечную тотальную победу немецкого народа? Я спрашиваю вас: решили ли вы ради завоевания победы идти за фюрером в огонь и в воду даже при самом большом личном бремени?

Второй: англичане утверждают, что немецкий народ устал от войны. Я спрашиваю вас" готовы ли вы, будучи фалангой фюрера в тылу сражающегося вермахта, продолжать эту борьбу с ожесточенной решимостью и вести ее, несмотря на все превратности судьбы, до тех пор, пока победа не будет в наших руках?

Третий: англичане утверждают, что у немецкого народа нет больше охоты брать на себя всевозрастающий труд войны, которого от него требует правительство. Я спрашиваю вас: полны ли вы и немецкий народ решимости, если фюрер приказывает это, ежедневно работать по десять, двенадцать, а если нужно, то и по четырнадцать часов и отдать для победы свои последние силы?

Четвертый: англичане утверждают, что немецкий народ сопротивляется тотальным военным мерам правительства. Будто он хочет не тотальной войны, а капитуляции. Я спрашиваю вас: хотите ли вы тотальной войны? Хотите ли вы вести ее, даже если надо вести ее еще тотальное и радикальнее, чем мы сегодня вообще можем себе представить?

Пятый: англичане утверждают, что немецкий народ потерял доверие к фюреру. Я спрашиваю вас: разве ваше доверие к фюреру сегодня не еще больше, не еще убежденнее, не еще непоколебимее, чем прежде? Разве ваша готовность следовать за ним, идти по его пути и делать все, чтобы довести войну до победного конца, не стала абсолютной и беспредельной?

Я спрашиваю вас, в-шестых: готовы ли вы отныне отдать все свои силы и дать Восточному фронту людей и оружие, которые нужны ему, чтобы нанести большевизму смертельный удар?

Я спрашиваю вас, в-седьмых: даете ли вы фронту священную клятву, что тыл с высоким моральным духом стоит за ним и даст ему все, в чем он нуждается, чтобы завоевать победу?

Я спрашиваю вас, в-восьмых: хотите ли вы, особенно женщины, чтобы правительство позаботилось о том, чтобы женщина смогла отдать для ведения войны все свои силы и всюду, где только можно, заменила мужчин, которые нужны фронту, тем самым высвободив мужчин для него?

Я спрашиваю вас, в-девятых: одобрите ли вы, если это понадобится, самые радикальные меры против небольшого круга дезертиров и спекулянтов, которые в разгар войны играют в мир и хотят использовать народную нужду в своекорыстных целях? Согласны ли вы с тем, что тот, кто провинится перед войной, должен за это лишиться головы?

Я спрашиваю вас, в-десятых и в завершение: хотите ли вы, чтобы, как того требует программа национал-социалистской партии, именно во время войны среди нас царили равные права и равные обязанности, чтобы тыл тоже солидарно принял на свои плечи тяжкое бремя войны и чтобы все и те, кто стоит высоко или низко, и те, кто беден или богат, поровну разделяли это бремя?

(После первых же вопросов д-ра Геббельса из уст нескольких тысяч присутствующих раздавалось единодушное "да", и каждый следующий вопрос вновь сотрясал стены "Спортпаласта". - Примеч. источника.)

Итак, я задал вам вопросы. Вы дали мне свой ответ. Вы часть народа, а значит, своими устами провозгласили позицию всех немцев. Своими возгласами вы высказали нашим врагам то, что они должны знать, дабы не предаваться иллюзиям и не создавать себе ложных представлений. Тем самым мы, как и с первого часа нашей власти все эти десять лет, пребываем в тесном и братском единстве с немецким народом. Самый могучий союзник, какой только есть на свете, сам народ, стоит за нами и полон решимости вместе с фюрером, не страшась самых тяжелых жертв, чего бы то ни стоило, добиться победы в борьбе. [...]

Все мы, дети своего народа, сплотившиеся в этот величайший, судьбоносный час нашей национальной истории, клянемся всему народу, клянемся фюреру и фронту, что здесь, в тылу, мы хотим создать такой блок нашей воли, на который могут безусловно положиться и фюрер, и его сражающиеся солдаты. Мы обязуемся делать в нашей жизни и труде все, что нужно для победы. Мы хотим наполнить наши сердца той политической страстностью, которая всегда, во все времена борьбы партии и государства, пылала в нас, как негаснущий огонь. Мы никогда не хотели в этой войне впадать в объективистскую мечтательность, которая принесла германской нации в ее истории так много горя. Когда началась эта война, мы направили наши взоры только и исключительно на нацию. То, что служит ее борьбе за свои жизненные интересы, хорошо, и должно сохраняться и поощряться. Мы хотим подходить к решению крупных проблем этого отрезка времени с горячим сердцем и холодной головой. Тем самым мы маршируем по пути, ведущему к конечной победе. А в основе всего лежит вера в фюрера. Вот почему я хочу в этот вечер еще раз раскрыть глаза всей нации на ее великий долг. Фюрер ждет от нас таких свершений, которые затмят все, что было до сих пор. Мы хотим быть на высоте его требований. Мы гордимся им, а он должен иметь возможность гордиться нами. Только в период больших кризисов и потрясений национальной жизни показывают себя на деле истинные мужчины, а также и истинные женщины. Тут уж никто не имеет права говорить о слабом поле, ибо оба пола доказывают свою одинаковую боевую решимость и душевную силу. Нация готова ко всему. Фюрер приказал, мы следуем за ним. В этот час национального осмысления и внутреннего подъема мы еще вернее и нерушимее будем верить в победу. Мы видим победу в осязаемой близи, нам надо только протянуть руку и схватить ее. Мы должны найти в себе решимость поставить на службу ей абсолютно все. Таково веление времени. А потому наш лозунг: "Вставай, народ, да грядет буря!"

A.I. Berndt von Wedel. Deutschland im Kampf. Berlin. Nr 83/84. Februar 1943.


46. Из дневников Йозефа Геббельса

2 марта 1943 г.

[...] То, что события на восточном фронте прошлой зимой привели к тяжкому кризису доверия, Герингу ясно. Генералитет всячески старается свалить этот кризис доверия на фюрера. Генералитет мстит теперь за прошлогоднюю зиму, когда он в результате мер, принятых фюрером, оказался не прав.

Единственным открытым и достойным доверия в ставке фюрера человеком Геринг считает генерала Шмундта (представитель штаба верховного главнокомандования вермахта ОКВ при ставке Гитлера. -Пер.). Остальной генералитет, частично и на фронте тоже, использует ситуацию, чтобы создавать фюреру одну трудность за другой. Так, например, Манштейн [тогда генерал-полковник ], как сказал мне Геринг, зашел столь далеко, что даже намеревался сместить фюрера с поста верховного главнокомандующего. Правда, дело до этого не дошло, но фюрер все-таки узнал об этом и сделал насчет Манштейна соответствующие выводы. Собственно говоря, фюрер имел намерение при своей поездке на южный участок Восточного фронту снять Манштейна с должности, но пока намерение это не осуществил. Во всяком случае мы должны с осторожностью относиться к старым генералам вермахта и рейхсвера. Хороших друзей у нас среди них мало. Они стараются натравить нас друг на друга. [...]

Мы подробно обсуждаем историю с Паулюсом, которого Геринг критикует самым резким образом. Он сообщает мне, что и фюрер тоже пришел сегодня к убеждению: Паулюс трусливо сдался в советский плен. Геринг ожидает, что этот пленный генерал-фельдмаршал очень скоро появится на Московском радио. Это был бы самый безумный трюк, который только вообще можно себе представить.

Геринг испытывает большое сочувствие к фюреру. Ему тоже кажется, что за три с половиной военных года тот постарел на 15 лет. Трагично, что фюрер так изолирует себя от жизни и ведет такой довольно нездоровый образ жизни. Он больше не выходит на свежий воздух, не имеет никакой разрядки, сидит в своем бункере, работает и размышляет. Если бы можно было перевести его в другую обстановку! Но он однажды убедил себя, что во время войны должен вести спартанский образ жизни, и тут, верно, ничего не поделать.

Но столь же важен вопрос, удастся ли нам как-либо возместить отсутствие руководства во внутренней и внешней политике. Нельзя, чтобы все это ложилось на одного только фюрера. Фюрер должен быть освобожден от всего этого для военного руководства. То, что жизнь порой становится для фюрера тоскливой и он время от времени говорит, что больше не страшится смерти, объясняется его нынешним настроением. Именно поэтому мы должны быть его сильнейшей опорой. Как и всегда во время кризисов внутри партии, задача ближайших друзей фюрера: в такие трудные времена сплотиться вокруг него и образовать его железную фалангу.

Герингу совершенно ясно, что грозило бы нам, окажись мы в этой войне слабыми. На сей счет у него никаких иллюзий нет. Мы, особенно в еврейском вопросе, заняли такую позицию, что для нас больше иного выхода нет. И это хорошо. Одно [нацистское] движение, один народ, мосты позади разрушены: как известно по опыту, гораздо безудержнее бьется тот, у кого нет никакой возможности для отступления. Я разъясняю Герингу, что безусловно необходимо вести войну не только военными, но и политическими средствами. [...]

9 марта 1943 г.

[...] В настоящее время у фюрера очень много неприятностей, особенно с воздушной войной. Он крайне недоволен предпринятыми Герингом в этой связи мерами. Эти меры бессистемны и проводятся не масштабно. К сожалению, несостоятельность люфтваффе колоссально понизила престиж Геринга не только в этом отношении, но и в некоторых других. [...] Тем не менее я придерживаюсь мнения, что Геринг сильная в политическом и военном отношении личность, выросшая за последние годы, и наверняка не может внезапно исчезнуть.

Очень сильно настроен фюрер против Фромма (начальник управления формирования резервных частей. - Пер.). Он замечает также, что Фромм не в состоянии выполнить программу мобилизации 800 тыс. человек. У фюрера возникли первые трудности с [начальником генерального штаба] Гудерианом, который его очень злит.

Весьма доволен фюрер [новым начальником генерального штаба] Цейтцлером, который в данный момент оказывает ему действительно большую помощь в руководстве Восточной кампанией. Кейтель же играет весьма второстепенную роль. Но фюрер держит его потому, что в настоящий момент нет никого, кто мог бы его заменить. Нехватка руководящих умов в вермахте поистине пугающая. Это связано главным образом с тем, что здесь практиковался совершенно неправильный подбор на командные посты, ориентированный больше на сословное и имущественное положение и образование, нежели на естественные склонности и качества характера. Может быть, эта система и была пригодна для мирного времени, но в войне она рано или поздно мстит за себя. [...]

Генералитету фюрер дает однозначную негативную оценку. Они надувают его, где только могут. Кроме того, так необразованны и настолько не знают даже своего военного ремесла, что от них мало чего приходится ждать. Правда, в том, что генералы не обладают более высокой культурой, их упрекать нельзя, ибо для этого они не воспитаны. Но то, что они так слабо разбираются в деловых вопросах войны, говорит абсолютно против них. Их воспитание было неправильным в течение многих поколений. Продукт этого воспитания мы видим ныне в нашем высшем офицерском корпусе. Я могу привести ряд примеров из моего собственного опыта, и они служат фюреру подтверждением его взглядов.

Фюрер почти не дает мне говорить и сразу заявляет, что это вообще та забота, которая не покидает его и ночью. В связи с этим он высказывает острую критику в адрес Геринга: тот дал своему генералитету убаюкать себя иллюзиями, для которых нет никаких оснований. Его оптимизм, столь ценный в кризисных ситуациях, легко склоняется к тому, чтобы предаваться несбыточным желаниям. Но это крайне опасно для войны. Особенно вредным он считает влияние генерала Боденшатца, которого называет холодным циником. Генерал-фельдмаршал Шперрле во Франции тоже оказался не на высоте своей задачи. Как и все генералы люфтваффе, он поселился в одном замке и ведет там сибаритский образ жизни. Воздушная война против Англии, верно, интересует его не больше, чем изысканные обеды и ужины. Поэтому фюрер хочет отозвать его. Из люфтваффе он в настоящее время ценит только начальника ее генерального штаба Ешоннека. Тот является абсолютным фанатиком правды, видит положение совершенно ясно и не строит себе ложных представлений. Фюрер, разумеется, ни при каких условиях не желает вести воздушную войну так, как она ведется сейчас. Надо думать на шесть месяцев вперед, иначе мы окажемся перед грудой развалин во многих городах, будем иметь тысячи убитых и неустойчивое настроение народа. Этого мы себе никак позволить не можем. Поэтому фюрер хочет в любом случае позаботиться о том, чтобы на английские террористические воздушные налеты мы ответили террором с нашей стороны. Для этого авиации надо наскрести все, что только можно. Вместо Шперрле он хочет послать во Францию молодого, способного офицера, который точно так же, как Дениц в подводной войне, должен иметь особые полномочия. У него не должно быть никакой иной задачи, кроме как вести воздушную войну против Англии с такой систематичностью и последовательностью, чтобы на долгое время отбить у англичан охоту каждую ночь докучать нам. [...]

Оценка фюрером моральных качеств генералитета (причем всех составных частей вермахта) уничтожающая. Он априори не верит ни одному генералу. Все они его обманывают, приукрашивают факты, приходят к нему с цифрами, которые может опровергнуть любой ребенок, устраивают ему сцены да еще высказываются за его спиной насчет его интеллигентности: эти высказывания прямо-таки оскорбительны. Во всяком случае в вопросе воздушной войны фюрер себе очки втирать не позволит. [...]

Обратиться с воззванием к народам Востока фюрер в данный момент еще не хочет, для этого положение на Востоке, по его мнению, пока недостаточно стабилизировалось. Впрочем, он считает, что народы Востока настолько ненавидят большевизм и боятся его, что вполне достаточно и антибольшевистской тенденции нашей пропаганды. Я пытаюсь возразить фюреру, но думаю, что настоящая причина в том, что в данный переходный период нашей слабости он не желает показывать даже признаков того, что могло бы расцениваться как уступчивость. Как только положение на Востоке прояснится, я снова напомню ему об этом. [...]

Фюреру тоже совершенно не ясно, какие резервы большевики еще имеют в своем распоряжении. Они уже призывают контингент 1926 года, а это признак того, что их людские резервы сильно исчерпаны. Фюрер считает отнюдь не исключенным, что они рано или поздно придут к краху. Но он никоим образом не хочет строить на этом свою военную политику. [...]

Что касается обстановки на фронтах, то дуче тоже обманывают его генералы. С этими итальянцами никакой каши не сваришь. Они ненадежны как в военном, так и в политическом отношении. [...]

Фюрер снова пространно высказывается насчет генералов, которые заслуживают от него только презрения. Достаточно представить себе этих господ в штатской одежде, чтобы потерять всякое к ним уважение. Кейтель вызывает у фюрера один лишь смех. Имеющийся у фюрера опыт в отношении генералов невероятно озлобил его. [...] После войны он с большой радостью снова наденет свою коричневую форму и по возможности будет иметь с генералами как можно меньше дела.

Крайне возмущен фюрер поведением генерал-фельдмаршала Паулюса. Он точно так же, как и я, считает, что Паулюс вел себя именно так, как это описывают вражеские корреспонденты. Он хочет после войны предать его военному суду, состоящему из генералов, так как тот нарушил категорический приказ сопротивляться до последнего патрона. Этот сорт генералов ненавидит фюрера потому, что они необразованны, потому, что они видят в нем выскочку, а также и потому, что у них нет интуиции признать его гением. Фюрер сделает все возможное, чтобы влить в офицерский корпус новую, свежую кровь. Медленно, но верно подбор командных кадров в вермахте изменится. Шмундт наведет здесь такой же порядок, как Дёниц в военном флоте.

Особенно несдержан фюрер насчет недостаточной технической одаренности генералов вермахта. Они строят из себя всезнаек, знающих все лучше других, а на деле не знают ровным счетом ничего. Их духовные герои тоже не особенно-то высокого качества, достаточно только вспомнить о Секте (генерал-полковник, командующий рейхсвером Веймарской республики. - Пер.). Но фюрер не даст ввести себя этим в заблуждение. Он вмешивается там, где такие непорядки бросаются в глаза, и при этом времени зря не теряет. Однако мне кажется, что в данный момент фюрер дает выход своему недовольству больше на словах, чем на деле. Но, как известно, это всегда только пролог к действию.

23 сентября 1943 г.

[...] Я спрашиваю фюрера, готов ли он эвентуально вести переговоры с Черчиллем, или же он их принципиально отвергает. На это фюрер дает мне такой ответ: принципов в политике в персональных вопросах вообще нет. Однако он считает, что переговоры с Черчиллем не привели бы ни к какому результату, так как оба они слишком прочно связаны с противоположными взглядами, да и к тому же его, [Черчилля], советчиком является ненависть, а не разум. Фюрер скорее пошел бы уж на переговоры со Сталиным, но он не думает, что это приведет к результату, ибо то, что он, [Гитлер], требует на Востоке, Сталин ему отдать не может. Но, как бы ни складывались дела, говорю я фюреру, мы должны выяснить этот вопрос с той или с другой стороной. Война на два фронта рейхом еще никогда не выигрывалась. Поэтому мы должны видеть, как нам выйти из войны на два фронта.

Фюрер еще раз разъясняет мне, что случилось бы, если бы англичане после прибытия к ним Гесса проявили решимость использовать этот случай с целью посеять к нам недоверие у наших противников. В тогдашних условиях война могла бы принять для нас катастрофический оборот. Вероятно, откололись бы итальянцы и не пришли на помощь японцы. В этом случае англичане упустили свой величайший военный шанс в политической области. На вопрос, когда же англичане окажутся склонны пойти на мир, в данный момент ответить очень трудно. [...]

Goebbels Tagebuch.


47. Из записи беседы Риббентропа с итальянским статс-секретарем Бастианини о политическом и военном положении весной 1943 г.

8 апреля 1943 г.

Со времени последней встречи [Гитлера и Муссолини] миновал год, за который произошло многое. Если попытаться дать общую картину, можно констатировать, что, несмотря на некоторые неудачи, без которых война никогда не обходится, сделан хороший шаг вперед. [...] Не предрешая суждений фюрера, он, [Риббентроп], может сообщить Бастианини следующие свои взгляды. Как уже сказано, Германия и Италия, несмотря на некоторые неудачи, которые, к сожалению, имели место зимой [1942/43 г.], сделали в уничтожении большевизма большой шаг вперед. В этом [1943] году Германия вскоре снова возьмется за большевиков и снова побьет их. Она не намерена глубоко вторгаться в необъятные русские просторы, а хочет уничтожить большевистские армии. Если русские все время будут подвергаться атакам, они постепенно окажутся во все более ухудшающемся положении. [...]

Германия с самого начала вела войну именно так и никогда не ожидала, что русские сразу же будут сломлены. Она никогда не желала захватить всю Россию, а лишь намеревалась настолько уничтожить ее боевую силу и силу ее народа, чтобы для Германии больше никогда не могла возникнуть никакая опасность с Востока. Такой была цель войны против России, и она действительно такова. И цель эта определенно будет достигнута.

Имперский министр иностранных дел сослался на показания взятого в плен командующего [русской] резервной армией, который, по данным на август, назвал следующие цифры тотальных потерь: 11,3 миллиона пленных, убитых и искалеченных. Сегодня можно считать, что русские потеряли минимум 14 миллионов. Из 190 миллионов человек, проживавших в большевистской империи, 70 миллионов живут в занятых Германией областях. Остаются еще 120 миллионов. 14 миллионов уничтожены. Так как за военный потенциал любого населения принимается 10% общей его численности, из этих 120 миллионов в распоряжении России еще имеется 12 миллионов солдат. В общем и целом сила русского народа после проведенных нами боев уже значительно ослаблена. Это показывает даже крупный русский удар через Дон, при котором русским, к сожалению, удалось совершить прорыв на участке союзников Германии, в результате чего 6-я армия была окружена в Сталинграде. Внезапное уменьшение русской пробивной силы за последние недели доказывает, что сила русского народа истощилась до предела.

Кстати, интересно: если раньше предполагали, что русские будут испытывать трудности с техникой и боеприпасами и при этом иметь избыток людских резервов, то сейчас положение совершенно обратное: трудности с военными материалами незначительны, а вот боеспособных мужчин у них не хватает. На протяженном фронте борьбы от Финляндии до Черного моря русские ввели в бой 630 различных соединений. Дивизии и бригады насчитывают в среднем 4000-5000 человек без тыловых служб. Все указывает на большие трудности с рядовым составом. Если Германия будет наносить русским новые удары, они все дальше будут идти по пути к исчерпанию своих сил. Как далеко зайдет дело в этом году, он, [Риббентроп], естественно, сказать не может, поскольку это вопрос чисто военный. Однако к концу года будет снова разгромлена большая часть ныне существующих [русских] соединений. Если принять во внимание, что уже сейчас у русских призывают 15-16-летних, а на фронте встречаются и солдаты пожилых контингентов, вполне можно сказать: этот систематический разгром русской армии приведет к тому, что в один прекрасный день русские испустят дух.

В любом случае русская проблема может иметь только военное, а не неожиданное политическое решение. Вероятно, следствием решения военной проблемы явится политическое урегулирование. Но все это не может произойти до тех пор, пока не будет абсолютно точно установлено, что с русской стороны в военном отношении ничего случиться не может. Иначе любое решение будет не удовлетворяющим нас. Германия не может подпустить русских близко к своим границам, не подвергая себя опасности однажды подвергнуться авиационной бомбардировке. Кроме того, она нуждается в Украине. Да и Сталин не будет готов заключить мир.

Позитивное урегулирование русской проблемы должно заключить в себя защиту от любого внезапного нападения русских, обеспечение продовольственной базы и гарантию того, что через 6-8 месяцев не последует новое русское наступление. Главное в этой войне состоит в том, чтобы повторяющимися ударами уничтожить всю Красную Армию, однако при этом не вклиниваться глубоко в русское пространство. Уже сейчас, как говорилось выше, уничтожено 14 миллионов русских. Однажды плотность населения в России станет столь мала, что она больше не сможет представлять собой никакой угрозы. Тогда настанет тот момент, когда можно будет перебросить на Запад и использовать там не 20, а 80 100 дивизий. Война будет выиграна в тот момент, когда Германия сможет обрушиться на оставшихся противников, которые уже больше не будут представлять собой никакой проблемы. [...]


48. Приказ о проведении операции "Цитадель"

Ставка фюрера, 15 апреля 1943 г.
Совершенно секретно
Только для командования
Передавать только через офицера

Фюрер
Штаб верховного главнокомандования вермахта
Генеральный штаб сухопутных войск, оперативный отдел.
?430246/43

Оперативный приказ ?6

Я решил: как только позволят погодные условия, провести в качестве наступательного удара этого года операцию "Цитадель".

Посему данному наступлению придается особое значение. Необходимо осуществить его быстро и с большой пробивной силой. Оно должно передать инициативу на эту весну и лето в наши руки.

В связи с этим все приготовления осуществлять с величайшей осмотрительностью и энергичностью. На всех главных направлениях использовать лучшие соединения, лучшее оружие, лучших командиров, большое количество боеприпасов. Каждый командир, каждый рядовой обязан проникнуться пониманием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна послужить факелом для всего мира.

Для этого приказываю:

1. Цель наступления посредством массированного, беспощадно и быстро проведенного каждой из атакующих армий наступательного удара из района Белгорода и южнее Орла окружить находящиеся в районе Курска силы противника и концентрированным наступлением уничтожить их. В ходе этого наступления следует выйти на укороченную и сберегающую наши силы линию фронта. [...]

2. Необходимо:

а) Как можно надежнее обеспечить внезапность и прежде всего оставить противника в неведении относительно дня наступления.

б) Как можно лучше сосредоточить наступательные силы на узком участке фронта, чтобы использовать превосходство в отдельных пунктах всех наступательных средств (танков, штурмовых орудий, артиллерии, дымовых минометов и т.д.), и одним ударом, до соединения обеих наступающих армий, прорвать фронт противника и окружить его.

в) Как можно быстрее выдвинуть из глубины наступательные штурмовые клинья с целью обеспечения флангов, чтобы самим этим клиньям оставалось только пробиваться вперед.

г) Своевременным вклинением со всех сторон в котел не давать противнику покоя и ускорить его уничтожение.

е) Провести наступление столь быстро, чтобы противник не смог ни уйти от окружения, ни подтянуть свои резервы с других фронтов.

ж) Быстрым созданием новой линии фронта своевременно высвободить силы, особенно подвижные войска, для выполнения новых задач. [...]

7. В целях сохранения тайны ознакомить с намерениями только абсолютно необходимых лиц, расширяя их круг лишь постепенно и как можно позже. На этот раз в любом случае надо добиться, чтобы в результате неосторожности или небрежности противнику не стало что-либо известно о наших намерениях. [...]

11. Для успеха наступления решающее значение имеет то, чтобы врагу не удалось своим наступлением в других местах на фронте групп армий "Юг" и "Центр" заставить нас отложить операцию "Цитадель" или преждевременно отвести в тыл предназначенные для наступления соединения.

Поэтому обе группы армий наряду с наступательным сражением "Цитадель" должны до конца месяца планомерно и всеми средствами на остальных угрожаемых участках фронта подготовить и оборонительное сражение. При этом особенно важно всячески ускорить оборудование позиций и в достаточной мере обеспечить танкоопасные участки противотанковыми орудиями, держать наготове локальные резервы, активной разведкой распознавать особенно важные сосредоточения сил противника и т.п. [...]

Адольф Гитлер

E. von Mannstein. Verlorene Siege. Bonn. 1955.


49. "Цитадель" - последнее германское наступление на Востоке.

Из дневниковых записей генерал-фельдмаршала фон Манштейна

4.5.1943 г.

[...] Генерал-полковник Модель, [командующий 9-й армией], который должен был командовать наступлением северного крыла наших войск в операции "Цитадель", докладывал сегодня фюреру о положении на своем участке фронта и своих намерениях. [...] Он в категорической форме указал на те трудности, с которыми столкнулся ввиду наличия у противника хорошо оборудованной системы обороны. Далее он доложил о чрезвычайном усилении вражеской противотанковой обороны, а особенно о появлении у противника новой противотанковой пушки, которая пробивает броню нашего танка "T-IV". Между тем на проведение этого наступления ему отведено всего 6 дней.

Эти высказывания произвели на Гитлера большое впечатление. Он боялся, что наше наступление не будет иметь (или же не приобретет ее достаточно быстро) необходимой пробивной силы, чтобы привести к окружению крупных сил противника. После доклада Моделя он увидел необходимость усилить наши танковые соединения. Это можно сделать до 10 июня путем переброски танков типа "Тигр" и "Пантера", а также штурмовых орудий и одного батальона сверхтяжелых танков "Фердинанд". Кроме того, получены танки "T-IV" и штурмовые орудия "Панцершютце", чтобы должным образом противостоять новым советским противотанковым ружьям. В целом же Гитлер намерен примерно вдвое увеличить число имеющихся у нас танков.

Однако по вопросу о переносе "Цитадели" на более поздний срок фюрер захотел сначала выслушать мнение обоих командующих [группами армий]. Оба высказались против, их точку зрения разделяет и начальник (генерального) штаба [сухопутных войск] генерал Цейтцлер.

Фельдмаршал фон Клюге, (командующий группой армий "Центр"], явно чувствовавший себя обойденным из-за заслушанного непосредственно перед ним доклада Моделя, в своей темпераментной манере заявил: данные последнего о якобы имеющей глубину 20 км вражеской системе обороны преувеличены. Аэрофотоснимки фиксируют также все заброшенные окопы, оставшиеся от прежних боев. Фельдмаршал указал на то, что при дальнейшем выжидании мы можем оказаться в тылу войск противника. Дело может дойти до того, что мы будем вынуждены снимать свои войска с фронта "Цитадели". При этом он прежде всего не упускает из виду угрозу Орловской дуги.

Я тоже высказался против инициированного Гитлером переноса сроков, а именно по следующим причинам.

Увеличение числа переданных нам танков, предположительно, может быть сведено на нет ростом числа танков у советской стороны. Выпуск танков у противника составляет наверняка минимум 1500 единиц в месяц. При дальнейшем нашем выжидании пока еще ослабленные потерями в зимней кампании и недавно пережитыми поражениями, понесшие большой урон в своем боевом духе и боеспособности соединения противника смогли бы восстановить свою наступательную силу. К тому же противник получил бы время для дополнительного оборудования своих позиций. Далее, против переноса начала операции "Цитадель" говорил и тот факт, что в результате значительно возросла бы опасность для оборонительного фронта группы армий ["Юг"]. Пока же противник вести наступательные действия на Донце и Миусс еще не может. В июне же положение изменится.

Я особенно подчеркивал, что решение вопроса в значительной мере зависит от общего положения. При передвижке "Цитадели" и вероятной потере в ближайшее время Туниса возникает опасность совпадения этой операции с началом высадки [англо-американских войск] на Европейском континенте, и тогда нам придется вести решающие бои на двух фронтах. Сколь ни заманчиво дальнейшее усиление наших танковых соединений, по моему разумению, надо придерживаться прежнего ближайшего срока наступления. В случае отсрочки группе армий ["Юг"] наряду с увеличением числа танков потребовалось бы и дальнейшее увеличение числа пехотных дивизий для преодоления вражеской системы укреплений.

Свое выступление я закончил словами, что "Цитадель" явно не будет легкой операцией, но надо держаться за идею нанесения удара уже в скором времени, подобно тому как всадник "преодолевает препятствие всем сердцем". Однако сравнение это, как мне сегодня стало ясно, ничего не сказало Гитлеру: он не любил ни лошадей, ни всадников.

Начальник генерального штаба люфтваффе присоединился к мнению обоих командующих группами армий, заявив, что с точки зрения авиации, перенос "Цитадели" не дает никакой выгоды. Он подтвердил, что крупного увеличения числа боевых самолетов ожидать не приходится, а также отметил, что, судя по положению в воздухе, противник, как кажется, планирует решающее наступление на фронте группы армий "Юг".

Генерал-полковник Гудериан предложил сосредоточить все танковые силы на одном участке наступления, будь то группы армий "Центр" или "Юг".

Затем Гитлер повторил еще раз свои аргументы в пользу отсрочки наступления до 10 июня. Насчет увеличения числа танков у обеих сторон он сказал, что возможное количественное превосходство в танках у советской стороны может быть ликвидировано техническим превосходством дополнительно выделенных "Тигров", "Пантер" и "Фердинандов". Новых же пехотных дивизий он дать не может, ибо их у него нет.

Относительно опасности, что при своем переносе "Цитадель" при определенных условиях могла бы совпасть с вражеской высадкой на континенте, он заметил: в результате прибытия транспортов с зенитными орудиями и переправочными средствами подвоз техники в Тунис сохраняется и мы можем там закрепиться. Даже при потере Туниса противнику потребовалось бы от шести до восьми недель, прежде чем он смог бы осуществить высадку. Следовательно, ожидать ее раньше середины июня нечего.

В заключение Гитлер заявил, что хочет еще раз обдумать вопрос о скорейшем проведении или переносе "Цитадели", и разрешил нам вернуться в свои ставки. [...]

1.7.1943 г.

[...] На совещании, на котором, как всегда в такой аудитории, был заслушан доклад Гитлера, он объявил свое окончательное решение: операция "Цитадель" будет проведена, наступление начнется 5 июля.

Сначала Гитлер подробно обосновал имевшую место отсрочку. Она была необходима для освежения личного состава и техники предназначенных для наступления соединений. Теперь они полностью укомплектованы. В отношении техники мы первый раз превосходим Советы по танкам.

По-новому и после его прежних высказываний не очень-то убедительно прозвучало утверждение Гитлера, что при переносе удара на более ранний срок возгласы Советов о помощи привели бы к ускорению высадки западных держав в районе Средиземного моря. Мы же со своей стороны ничего этому противопоставить не смогли бы, а на сопротивление итальянцев рассчитывать было бы нельзя.

На Балканах противник нашел поддержку у местных народов. Теперь же критическая фаза в значительной мере преодолена. Мы имеем в Сардинии, на Сицилии и на Пелопоннесе, а также на Крите более или менее достаточные силы. [...]

Свое решение все же провести операцию "Цитадель" Гитлер удачно обосновал тем, что мы не можем ждать, пока противник может быть, зимой, а может, и после создания второго фронта перейдет в наступление. К тому же одержанный вскоре успех наступления, ведущий к прорыву обороны противника, желателен с точки зрения его воздействия на наших союзников и на наш тыл. [...]

Он утверждал: дабы правильно оценить нынешнее положение, надо вспомнить, что положение в 1936 г. (занятие Рейнской области. - Авт.), в 1938 г. (Австрия. - Авт.), а также в 1939 г. и 1940 г. было куда более угрожающим. Теперь задача в том, чтобы защитить Европу на ее границах, имея в виду итальянские острова и Балканы. Сдача их, как и Донецкого бассейна, недопустима. А в остальном он смотрит на все вполне уверенно. Американские газеты вычислили потери гражданского населения Советского Союза: включая потери от голода, они составляют 30 миллионов человек. Он считает, что Советы потеряли от 12 до 14 миллионов годных к военной службе. При таких потерях и продовольственных трудностях противник должен однажды сломаться или, как в Китае, впасть в агонию.

[...] Гитлер заявил, что ни о каких обещаниях отдельным советским народам во время войны не может быть и речи, так как это плохо сказалось бы на наших собственных солдатах, которые должны знать, что они воюют за жизненное пространство для своих детей и внуков. Ошибкой в первой мировой войне было то, что тогда мы не имели цели. [...]

Е. von Mannstein. Verlorene Siege.


50. Манифест Национального комитета "Свободная Германия" "К вермахту и немецкому народу!"

13 июля 1943 г.

События требуют от нас, немцев, немедленного решения. В этот час величайшей опасности для существования Германии и ее будущего создан Национальный комитет "Свободная Германия".

В состав Национального комитета входят рабочие и писатели, солдаты и офицеры, профсоюзные деятели и политики, люди всех политических и мировоззренческих направлений, которые еще год назад считали такое объединение невозможным.

Национальный комитет выражает мысли и волю миллионов немцев на фронте и в тылу, которым дорога судьба их отечества.

Национальный комитет считает себя имеющим право и обязанность в этот судьбоносный час говорить от имени всего немецкого народа, ясно и беспощадно, как того требует положение.

Гитлер ведет Германию к гибели.

На фронтах:

Вот уже семь месяцев поражения, не знающие примера в германской истории. Сталинград, Дон, Кавказ, Ливия, Тунис. Гитлер вот кто несет ответственность за все эти поражения. Он все еще стоит во главе вооруженных сил рейха. На растянутой на тысячи километров линии фронта ведут сейчас бои германские армии, вдали от своей родины, опираясь на союзников, боевая ценность и надежность которых были сомнительны с самого начала, и подвергаясь ударам с каждой неделей усиливающейся коалиции армий Англии и Америки у ворот Европы. Скоро Германии придется сражаться, одновременно отбивая удары со всех сторон света. Ослабленный германский вермахт, все теснее окружаемый превосходящим по силе противником, не будет и не сможет долго держаться. День краха приближается!

В тылу:

Сама Германия стала ныне театром военных действий. Города, промышленные центры и верфи разрушаются все больше и больше. Наши матери, жены и дети лишаются своего очага и добра. Свободное крестьянство не имеет никаких прав. Тотальная мобилизация разоряет ремесленников и лиц, занимающихся промыслами, отнимает у трудового народа его последние здоровые силы.

Многие годы Гитлер, не спросив народ, готовил эту захватническую войну. Гитлер политически изолировал Германию. Он бессовестно спровоцировал против нее три самые мощные державы в мире и сплотил их для беспощадной войны против гитлеровского режима. Он превратил всю Европу во врага немецкого народа и запятнал его честь. Это он несет ответственность за ту ненависть, которая окружает сегодня Германию.

Ни один внешний враг никогда не ввергал нас в такое глубокое горе, как Гитлер.

Факты доказывают: война проиграна. Германия может только затягивать ее ценой неизмеримых жертв и лишений. Дальнейшее продолжение бесперспективной войны означало бы конец нации.

Но Германия не должна погибнуть! Дело идет сейчас о том, быть или не быть нашему отечеству.

Если немецкий народ и дальше будет безвольно и без сопротивления позволять вести себя в пучину гибели, то с каждым днем войны он будет становиться не только все слабее и бессильнее, но и все виновнее. Тогда Гитлер будет свергнут только оружием коалиции. Это означало бы конец нашей национальной свободы и нашего государства. И нам некого было бы тогда обвинять в этом, кроме самих себя.

Но если немецкий народ одумается вовремя и своими делами докажет, что хочет быть свободным народом и полон решимости освободить Германию от Гитлера, он завоюет себе право самому определять свою будущую судьбу и быть выслушанным всем остальным миром. Это единственный путь к спасению существования, свободы и чести немецкой нации!

Немецкий народ нуждается в мире и хочет его незамедлительно.

Но с Гитлером никто мира не заключит. Да никто и не пойдет на переговоры с ним. Поэтому образование истинно германского правительства неотложнейшая задача нашего народа. Только оно будет пользоваться доверием народа и его бывших противников. Только оно сможет принести мир.

Такое правительство должно быть сильным и иметь в своем распоряжении необходимые средства власти, чтобы обезвредить врагов народа, Гитлера с его покровителями и фаворитами, беспощадно покончить с террором и коррупцией, создать твердый порядок и достойно представлять Германию на международной арене. Оно может родиться только из борьбы за свободу всех слоев народа, опираясь на боевые группы, которые возникнут для борьбы против Гитлера. При этом решающую роль в армии должны играть силы, преданные народу и отечеству.

Такое правительство должно тотчас же прекратить войну, отвести германские войска на границу рейха и начать мирные переговоры, отказавшись от всех захваченных областей. Так будет достигнут мир, а Германия вернется в сообщество равноправных народов. Только оно даст немецкому народу возможность в условиях мира свободно провозгласить свою волю и суверенно установить свой государственный строй.

Цель такова: свободная Германия.

Это означает:

Сильная демократическая государственная власть, не имеющая ничего общего с бессилием веймарского режима, демократия, которая беспощадно, еще в зародыше, подавит любое возрождение заговоров против права народа на свободу или против мира в Европе.

Полная ликвидация всех законов, основанных на ненависти к другим народам и расам, всех бесчестящих народ учреждений гитлеровского режима, отмена всех направленных против человеческого достоинства принудительных законов гитлеровского времени.

Восстановление и расширение политических прав и социальных завоеваний трудящихся. Свобода слова, печати, организаций, совести и вероисповедания.

Свобода хозяйства, торговли и ремесла. Гарантирование права на труд и на законно приобретенную собственность, возврат награбленного национал-социалистскими правителями имущества его собственникам, конфискация состояний виновников войны и лиц, нажившихся на ней, товарообмен с другими странами как здоровая основа обеспеченного национального благосостояния.

Немедленное освобождение всех жертв гитлеровского режима и выплата им материальной компенсации. Справедливый, беспощадный суд над военными преступниками, над заправилами, над их закулисными лицами и пособниками, ввергнувшими Германию в пучину гибели, сделавшими ее виновной и обрекшими ее на позор. Вместе с тем амнистия всем тем сторонникам Гитлера, которые вовремя своими делами отрекутся от него и примкнут к движению за свободную Германию.

Вперед, немцы, на борьбу за свободную Германию!

Мы знаем, жертвы неизбежны. Но они будут тем меньше, чем решительнее будет вестись борьба против Гитлера. Жертвы в борьбе за освобождение Германии будут в тысячу раз меньше, чем те бессмысленные жертвы, которых потребует продолжение войны.

Немецкие солдаты и офицеры на всех фронтах!

У вас в руках оружие! Не выпускайте его из рук! Под руководством сознающих свою ответственность командиров, которые едины с нами в борьбе против Гитлера, проложите себе путь на родину, путь к миру!

Трудящиеся мужчины и женщины в тылу!

Вас большинство! Превратите его своей организацией в ударную силу! Создавайте боевые группы и на предприятии, в деревне, в трудовом лагере, в высшей школе повсюду, где вы собираетесь вместе. Не следуйте больше за Гитлером! Не давайте больше злоупотреблять вами для затягивания войны. Боритесь всеми средствами, каждый по-своему, на своем месте в общественной, государственной и хозяйственной жизни.

Наша история дает нам великие образцы. 130 лет назад, когда германские войска еще стояли как враги на русской земле (на стороне Наполеона. - Пер.), лучшие немцы фон Штейн, Арндт, Клаузевиц, Йорк и другие (деятели германского национально-освободительного движения против наполеоновского господства. - Пер.) обратились из России через головы ведущих предательскую политику властителей, воззвали к совести немецкого народа и призвали его к освободительной борьбе. Подобно им мы отдадим все свои силы и даже жизнь, предпримем все для того, чтобы освободительная борьба нашего народа развернулась и ускорила свержение Гитлера.

Борьба за свободную Германию требует мужества, энергии и решительности. Прежде всего - мужества. Время не ждет! Необходимо действовать быстро. Тот, кто из страха, малодушия или слепого повиновения идет и дальше с Гитлером, тот действует как трус и помогает ввергать Германию в национальную катастрофу. Но тот, кто ставит веление нации превыше приказа "фюрера" и отдает свою жизнь и свою совесть служению народу, действует отважно и помогает своему отечеству выбраться из глубочайшего позора.

За народ и отечество! Против Гитлера и его войны!

За немедленный мир!

За спасение немецкого народа!

За свободную, независимую Германию!

Национальный комитет "Свободная Германия"

Е. Weinert. Das Nationalkomitee "Freies Deutschland". 1943-1945. Berlin. 1957.


51. Письмо президента "Союза немецких офицеров" генерала артиллерии фон Зейдлица командующему 9-й армией генерал-полковнику Моделю

(Октябрь 1943 г.)

(Листовка)

Глубокоуважаемый господин Модель!

Как командующий 9-й армией вы в своем приказе от 16.9.1943 г. предпринимаете попытку объяснить отступление Восточной армии и поставить задачи на будущее. Однако противоречия в вашем изложении столь очевидны, что я не могу избавиться от впечатления, что здесь, несмотря на ваше более глубокое понимание ситуации, представлена иная точка зрения, ибо даваемое вами обоснование противоречит в ней столь часто доказанной вами способности видеть вещи ясно и без самообмана. Прошедшие со времени составления этого приказа несколько недель доказали несостоятельность вашего обоснования.

Как это часто бывает в военной истории, а также и в ходе данной войны, базирующееся на неправильной оценке решение высшего командования оплачено кровью многих немцев. О том свидетельствуют Сталинград, Дон, Кавказ, Африка, провал летнего наступления нынешнего года, а прежде всего широко задуманное русское наступление. Как видно, германское высшее командование дошло до того, что ставит на карту само существование немецкого народа.

Это и побудило меня высказать свое мнение о вашем приказе.

Вы утверждаете, что любой выигрыш времени на пользу Германии. Этот взгляд легко опровергнуть. У противников времени больше, чем у нас. Ведь это факт, что наши противники за последний год стали несравнимо сильнее, а мы несравнимо слабее. Если в истории со Сталинградом еще можно было придерживаться мнения, что речь идет о невезении, какое бывает в любой войне, то последний год показал, что Германия постоянно катится по наклонной плоскости на всех фронтах. Непрерывная цепь поражений не случайное явление. Оно проистекает из прогрессирующего и все более угрожающего истощения германских сил, между тем как резервы наших противников еще не исчерпаны. Как обстоит дело с резервами, которые гитлеровское правительство в ходе тотальной мобилизации выжимает из нашего народа, вы знаете сами. С другой стороны, благодаря "гибкой обороне" Красная Армия ослаблена столь мало, что теперь может вести свое наступление усиленным образом.

Столь же легко опровергнуть и вашу ссылку на преимущество большого пространства для германской стороны. Никто не может оспаривать утверждение, что в первые годы вермахт захватил русский простор ценой неслыханных жертв и крови, потери огромных ценностей. Кроме того, важнейшее преимущество большого пространства отпадает, если не иметь достаточных резервов.

Своим утверждением, что отступление Восточной армии стало необходимым в результате угрозы высадки американо-английских войск [на Европейском континенте], т.е. еще до того, как возник второй фронт, вы сами признаете, сколь бесперспективно стало положение для Германии. А что же будет, когда война на многих фронтах станет реальностью?

Верно говорят" что путь в рейх дорого обойдется русским войскам. Но германское войско, сражающееся на Востоке, понесет еще более тяжкие жертвы.

Русским возместить свои потери будет легче, а вот нам все труднее. Есть опасность, что война проложит себе путь к рейху. Германский вермахт может эту опасность устранить, но не продолжением ставшей бесперспективной и противоречащей здравому смыслу войны, а отказом от повиновения Адольфу Гитлеру.

Доверие к нынешнему германскому политическому и военному руководству уже поколеблено сильнейшим образом и, как мы убеждены, также и у вас лично, господин генерал-полковник. Все надежды на непогрешимость Адольфа Гитлера привели к страшному разочарованию. Если вермахт будет держаться за него и дальше, будущее Германии неутешительно и внушает отчаяние.

После опыта последних двух месяцев весьма сомнительно, способен ли вермахт, как вы утверждаете, в любое время стабилизировать линию фронта. Днепр уже форсирован русскими в нескольких местах. За германским восточным войском никаких резервов, которые могли бы существенно изменить положение, нет. Оно стоит перед лицом угрожающей зимы и опасности уничтожения материальной и живой силы.

Катастрофическим развитием военной и политической обстановки Германия обязана исключительно безраздельному и диктаторскому руководству Адольфа Гитлера. Требовать от немецких солдат доверия к такому "мудрому" руководству просто наглость. Вы часто доказывали свою способность к ясному осознанию действительности. Вы, как я убежден, также осознали, что Адольф Гитлер войну выиграть уже не может, а способен лишь без всякого смысла затягивать ее, ибо испытывает ужас перед ее концом. А то, что Германия от недели к неделе испытывает все больший ужас перед необходимостью жертвовать своими людьми, на него никакого впечатления не производит.

Поэтому, господин генерал-полковник, действуйте в соответствии с вашим пониманием вещей. Как и все мы, командующие соединениями и частями германского вермахта, вы несете всю тяжесть ответственности за судьбу Германии. Заставьте Адольфа Гитлера уйти в отставку! Покиньте русскую землю и отведите Восточную армию назад на германские границы! Таким решением вы создали бы политические предпосылки для почетного мира, который даст немецкому народу права свободной нации. Такое деяние при условии окончания войны возымеет решающее значение для дальнейшей судьбы Германии. Это больше, чем то, на что мы можем надеяться в нашем сегодняшнем положении.

Но все будет потеряно и всякая надежда исчезнет, если Адольф Гитлер с вашей помощью сможет продолжать войну и, как и прежде, увлекать немецкий народ за собой в неминуемую пропасть.

фон Зейдлиц,
генерал артиллерии,
председатель "Союза немецких офицеров".

Privatarchiv Model.


52. Стратегическое положение на пятом году войны

Из доклада начальника штаба оперативного руководства вермахта генерал-полковника Альфреда Йодля на совещании рейхсляйтеров и гауляйтеров в Мюнхене 7 ноября 1943 г.

[...] Рейхсляйтер Борман попросил меня сделать сегодня вам обзор стратегического положения к началу пятого года войны. Должен сознаться, я не без колебаний согласился выполнить эту нелегкую задачу. Тут общими словами не отделаешься. Не надо говорить о том, что еще должно быть, но надо откровенно сказать о том, что есть. Никто, так приказал фюрер, не должен знать и узнавать больше, чем это необходимо ему для выполнения своих задач. Но мне ясно, что вам, господа" надо знать очень многое, чтобы быть на уровне ваших задач. В ваших гау и среди вашего населения концентрируется все то, что пытается широко распространять среди нашего народа вражеская пропаганда: малодушие, злонамеренные слухи и т.п. То тут, то там дает о себе знать дьявол разложения. Все трусы ищут выхода или, как они говорят, политического решения. Они говорят: надо повести переговоры, пока еще не разрушена наша субстанция, и при помощи всех этих громких слов ведется бурное наступление на естественное ощущение нашим народом того факта, что в этой войне есть только борьба до последнего. Капитуляция это конец нации, это конец Германии. Против этой волны вражеской пропаганды и трусости вам нужна не только сила, но и нечто большее. Вам нужно знание действительного положения, а потому я полагаю, что могу взять на себя ответственность дать совершенно откровенную и неприукрашенную картину нынешней обстановки. Это отнюдь не запрещенное разглашение тайны, а орудие, которое, вероятно, может помочь вам укрепить позицию народа. Ведь исход этой войны решается не только оружием, но и волей всего народа к пониманию ее задач.

Германия была разбита в 1918 г. не на фронте, а в тылу, Италия разгромлена сейчас не военным образом, а моральным. Она рухнула изнутри. Результат нежелаемый мир; нет, в результате преступления этих предателей на долю итальянского народа выпала судьба в тысячу раз тяжелее, чем продолжение войны на нашей стороне. [...]

Необходимость и целеустановка этой войны были понятны каждому еще тогда, когда мы вступили в великогерманскую освободительную борьбу и своим агрессивным ведением войны воспрепятствовали той опасности, которая столь зримо грозила нам со стороны Польши и западных держав. Вторжение в скандинавское пространство, рывок к Средиземному морю и нападение на Россию не вызывали никакого сомнения в правильности ведения войны до тех пор, пока мы побеждали. И только в связи с усиливающимся обострением нашего положения в целом в немецком народе стали звучать вопросы, уж не перехватили ли мы и не слишком ли большие цели поставили перед собой.

I. Ретроспективный взгляд.

1. О том, что национал-социалистское движение и его борьба за власть внутри страны являлись предварительной ступенью внешнеполитического освобождения от оков версальского диктата, в этом кругу мне говорить нет надобности. Но я ощущаю внутреннюю потребность сказать, что все дальновидные кадровые военные ясно видят, какую значительную роль сыграло национал-социалистское движение в пробуждении вновь воли к воссозданию военной мощи, в культивировании военной силы и новом вооружении немецкого народа. Однако небольшой рейхсвер при всех его достоинствах не был способен разрешить эту огромную задачу из-за отсутствия возможностей широкого развития. Теперь же произошел тот синтез обеих сил, к которому стремился и который столь счастливым образом осуществил фюрер.

2. С приходом [нацистов] к власти обозначаются прежде всего возвращение военной суверенности (всеобщая воинская повинность, занятие Рейнской области) и начало нового вооружения; особое значение приобретает создание современных танковых сил и люфтваффе.

3. Аншлюс Австрии принес не только осуществление старой национальной цели, но и наряду с возрастанием нашей военной силы значительное улучшение нашего стратегического положения. Если до тех пор чехословацкий район угрожающим образом вклинивался в территорию Германии (служа осиным гнездом для Франции и авиационной базой для союзников, особенно для России), то теперь Чехия оказалась зажатой в клещи. Ее собственное стратегическое положение стало настолько неблагоприятным, что она должна была пасть жертвой энергичного нападения раньше, чем получит действенную помощь от Запада.

Эта возможность для Запада оказать помощь Чехословакии затруднялась, кроме того, строительством Западного вала, который в противоположность линии Мажино был задуман не как маложизнеспособная и примирившаяся с судьбой оборонительная мера, а как прикрытие с тыла нашей активной политики на Востоке.

4. Бескровное урегулирование чешского конфликта осенью 1938 г. и весной 1939 г., а также присоединение Словакии настолько округлило великогерманское пространство, что возникла возможность иметь в виду также (при более или менее благоприятных стратегических условиях) решение польской проблемы.

5. Таким образом, я подошел к собственно началу нынешней войны. Прежде всего возникает вопрос, был ли удачно выбран момент для непосредственного столкновения с Польшей. Ответ на этот вопрос тем более несомненен потому, что все еще заставлявший считаться с собой противник был сломлен неожиданно быстро, а дружественные ему западные державы, хотя и объявили нам войну и создали второй фронт, не использовали имевшуюся у них возможность выбить инициативу из наших рук. О ходе Польской кампании достаточно сказать лишь то, что она (а это отнюдь не было ясно с самого начала!) показала мощь молодого великогерманского вермахта в такой мере, что весь мир затаил дыхание.

6. Главный результат этого успеха заключался, однако, в том, что восточного противника больше не существовало и проблема второго фронта на основании соглашений с Россией поначалу могла рассматриваться как решенная раз и навсегда.

7. Тем самым центр тяжести ведения войны естественным образом переместился на Запад, где в качестве самой первоочередной задачи вырисовалась защита Рурской области от вторжения англичан и французов в Голландию. Еще до завершения польского похода фюрер принял решение о нападении на этого врага; целью нападения могло быть только его полное сокрушение. То, что это решение не было (как первоначально предусматривалось) осуществлено еще поздней осенью 1939 г., объясняется преимущественно погодными условиями, а частично и состоянием нашего вооружения.

8. Однако тем временем выдвинулась еще одна подлежавшая решению проблема: захват Норвегии и Дании. [...] Ход и результат этой кампании известны. Она была в основном закончена столь своевременно, что можно было осуществить Западную кампанию с наступлением благоприятного времени года в мае 1940 г.

9. Ошеломляющий успех этой кампании улучшил наши позиции самым благоприятным образом. Мы получили в свои руки не только французский военный потенциал, который призван сослужить нам большую службу в дальнейшем ходе войны, но и прежде всего Атлантическое побережье с его военными портами и военно-воздушными базами. А это дало возможность непосредственно угрожать английской метрополии. Тут возникает вопрос: должны ли были мы высадкой крупного масштаба перенести войну на территорию самой Англии? Точно так же (учитывая возможное вступление в войну Соединенных Штатов Америки) следовало взвесить возможность захвата ряда передовых опорных пунктов в Атлантике (например, Исландии и Азорских островов, на которые тем временем наложил свою руку противник). С этих островов мы могли бы как с особым натиском вести борьбу против английского снабжения морем, так и оборонять европейское пространство подобно тому, как охраняет Великую Восточную Азию Япония на далеко выдвинутых вперед островах в Тихом океане. В разумном самоограничении фюрер этими целями пренебрег. [...] Они бы потребовали столь большого напряжения сил, выдержать которое длительное время наше морское и воздушное вооружение еще не было способно.

10. Вместо того зимой 1940/41 г. возникла другая возможность для борьбы с Англией. Если чисто внешне это происходило только в форме помощи нашему итальянскому союзнику в Северной Африке, то в конечном счете речь шла о борьбе против английского господства на Средиземном море, означавшего сильную угрозу южному флангу Европейского континента.

По мере того как все отчетливее проявлялись слабости и несостоятельность Италии, Северная Африка становилась германским театром войны. [...]

11. Менее желательной была необходимость нашей союзнической помощи на Балканах, где итальянцы выкинули свой экстратур против Греции, хотя наступление, которое они начали в октябре 1940 г. из Албании совершенно недостаточными силами, противоречило всем договоренностям. В конце концов оно привело с нашей стороны к такому решению, которое с точки зрения перспективы было раньше или позже необходимым. Запланированное наступление на Грецию с севера играло роль не только союзнической помоши. Оно призвано было не допустить, чтобы Англия укрепилась в Греции и оттуда угрожала нашим румынским нефтяным районам.

12. Одновременно росло осознание все более приближающейся опасности с большевистского Востока, которую в Германии видели слишком мало и из дипломатических соображений до последнего момента сознательно замалчивали. Однако сам фюрер эту опасность постоянно из виду не упускал. Уже во время Западной кампании он изложил свое основополагающее решение: энергично приняться за устранение этой опасности лишь только это как-то позволит наше военное положение. [...]

13. После интермедии с переворотом в Югославии и примыкающего к нему похода на Балканы, а также захвата Крита это решение было проведено в жизнь. Осуществление его неизбежно должно было привести к глубокому проникновению в русское пространство, что несло с собой опасности, которые не имели столь ясно выраженного характера в предшествующих кампаниях.

14. Хотя нам ни в 1941, ни в 1942 г. не удалось полностью уничтожить вооруженную силу этого противника и тем самым поставить Россию на колени, все же следует считать нашим позитивным результатом то, что большевистская опасность отброшена далеко от наших границ.

Если сегодня, учитывая неоднократные и продолжающиеся в 1943 г. отступления, вновь и вновь возникает вопрос, не недооценили ли мы в принципе силу противника, то в отношении отдельных этапов операций на этот вопрос следует ответить утвердительно. Но на решение о нападении на [СССР] и на его постоянное соблюдение в целом это сомнение не распространяется. Точно так же как и политика, ведение войны состоит не только из арифметических задачек, и важнейший опыт всех войн говорит о том, что правильная оценка противника принадлежит к тяжелейшим из тяжелых решений; здесь многое еще зависит от вещей, не поддающихся предварительному расчету, а выясняется это только в ходе самой борьбы.

Решающую ясность вносит то, что наступательным продвижением в глубь русского пространства мы определили не только людские резервы противника, но и техническое состояние его вооружения. Это вынудило нас к проведению тотальной войны и к таким техническим контрдействиям, на которые мы по собственной инициативе едва ли были бы способны. Можно лишь с некоторым содроганием думать о том, что произошло бы, если бы мы выжидательно стояли перед лицом этой опасности и рано или поздно были бы сметены ею. [...]

15. Еще раз кратко подытожу ход крупных военных событий до осени 1943 г.

Оба первых военных года [1939-1941 гг.] - это почти беспрецедентный триумф Германии и ее будущих союзников. Походы в Польшу, Норвегию, Францию, Северную Африку, на Балканы и нападение на Россию с продвижением до Донца, до самых ворот Москвы и на Волхове создали для обороны Европы широкое предполье, а благодаря захвату и обеспечению богатых источников сырья и продовольствия предпосылки для ведения войны длительное время. Превосходящее командование, лучшее применение современных боевых средств, превосходство авиации и на редкость высокие боеспособность и боевой дух наших войск по сравнению со всеми этими более слабыми противниками вот что привело к этим победам. В этот временной отрезок войны, когда наше неоспоримое превосходство на суше и в воздухе смогло даже компенсировать наше безнадежное отставание на море (хотя бы в прибрежных водах), пальма первенства в последнем рывке к ней не досталась нам.

На высадку в Англии, продуманную до последних деталей, при помощи импровизированных переправочных средств мы не могли рискнуть до тех пор, пока не было полностью ликвидировано британское господство в воздухе. Это удалось нам столь же мало, как и полное уничтожение советской военной силы. Будущие поколения не смогут упрекнуть нас в том, будто бы для достижения этой цели, решающей исход войны, мы не шли на самые крайние меры и не приложили всех своих сил.

Но на риск того, чтобы германская люфтваффе полностью истекла кровью в борьбе в небе Англии, учитывая предстоящую борьбу против Советской России, никто пойти не смог.

Однако на Востоке стихийное бедствие зимы 1941 г. властно воспрепятствовало даже самой сильной воле, заставив нас остановиться.

Тем самым стало ясно, что на быстрое окончание войны рассчитывать более не приходится, что нам предстоят суровые и тяжелые времена и всему народу придется приложить немалые усилия. Ведь любое наступление, не приведшее к перемирию или миру, говорит Клаузевиц, неизбежно должно закончиться обороной.

После первых неудач на Восточном фронте и на Северо-Африканском театре войны зимой 1941 г. рейх и его союзники еще раз собрали в кулак все свои силы, чтобы окончательно разбить новый натиск восточного противника, а также отнять у англичан их египетскую операционную базу. Крупные операции против Кавказа и против дельты Нила провалились из-за нехватки сил и недостаточного снабжения. Впервые на Средиземном море проявилось техническое и численное превосходство наших западных противников в воздухе. Советскому командованию удалось остановить фронт под Сталинградом и в предгорьях Кавказа, а затем зимой с вновь созданными сильными резервами прорвать застывший и слишком растянутый, большей частью занимаемый нашими союзниками фронт на Волге и на Дону. Состоящая из лучших немецких соединений 6-я армия уступила вражескому превосходству в силах, оставшись при леденящих душу морозах без достаточного снабжения.

[...] Военная сила Германии и ее союзников на исходе зимних боев 1942/1943 г. и после потери Африканской армии [Роммеля] оказалась в состоянии чрезвычайного напряжения. Правда, 5-ю танковую и 6-ю армии удалось сформировать снова, но четырех союзных армий мы лишились. Хотя оперативные резервы на Востоке удалось превосходно вооружить, численность их уже не смогла быть увеличена для проведения операций широкого размаха. Были утеряны большая подвижность сухопутных войск и, не говоря о русском фронте, также превосходство в воздухе. Стали заметны превосходящая промышленная сила наших противников и их гораздо больший человеческий резервуар в Европе. [...] Вполне естественно, инициатива перешла в руки противника, а рейх и сражающиеся на его стороне европейские нации оказались в обороне.

После того как выдвинутые на юг, за пределы европейского фронта, позиции были взяты противником, в июле 1943 г. началось вражеское наступление на Востоке с целью возвращения потерянных областей, а на юге континента против собственно "Крепости Европа", причем в ее самом слабом месте. В это же время англо-американская авиация совершила крупный налет на производственные объекты в Германии, стремясь также подорвать моральное состояние немецкого народа. [...]

В заключение, характеризуя наше положение в целом, хочу со всей откровенностью назвать его трудным и никоим образом не могу умолчать о том, что считаю возможными дальнейшие тяжелые кризисы. [...]

Мы победим потому, что должны победить, ибо иначе вся мировая история потеряла бы свой смысл.

IMT. Dok. L-172.


53. Телеграмма командующего оккупационными войсками во Франции генерал-фельдмаршала Роммеля Гитлеру о положении на фронте вторжения англо-американских войск от 15 июля 1944 г.

Положение на фронте в Нормандии становится с каждым днем все труднее, оно приближается к тяжелому кризису.

Собственные потери при такой ожесточенности боев, чрезвычайно сильном использовании противником техники, особенно артиллерии и танков, а также при таком массированном воздействии господствующей над всем этим районом вражеской авиации настолько велики, что боеспособность дивизий быстро падает. Пополнение из тыла приходит очень скупо и при трудном положении с транспортом доходит до фронта только через несколько недель. Потеряно около 97 000 человек, из них-2160 офицеров, в том числе 28 генералов и 354 командира частей, т.е. в среднем в день от 2500 до 3000 человек, при полученном на сегодняшний день пополнении численностью всего 6000 человек. Чрезвычайно велики и потери техники, замена же ее происходит в малом объеме например, из 225 танков пока всего 17.

Вновь подброшенные дивизии к боевым действиям непривычны и при незначительном оснащении артиллерией, противотанковым оружием и средствами борьбы против танков не в состоянии долгое время успешно отражать крупные вражеские атаки, осуществляемые после ураганного артогня и сильных налетов бомбардировщиков. Как показали бои, при таком применении противником техники "поштучно" разбивается даже самое храброе войско.

Со снабжением войск, ввиду разрушения железнодорожных путей, большой угрозы шоссейным и грунтовым дорогам на глубину до 150км от линии фронта со стороны вражеской авиации, дело обстоит настолько плохо, что подвозить удается только самое необходимое, в результате чего приходится крайне экономить артиллерийские и минометные боеприпасы.

Новые более или менее крупные силы фронту в Нормандии подброшены быть не могут. У вражеской стороны на фронт каждый день прибывают новые войска и масса военных материалов. Снабжению противника наша авиация помешать не в состоянии. Вражеский нажим становится день ото дня все сильнее.

При этих условиях следует считаться с возможностью того, что врагу в обозримый период времени от 14 дней до 3 недель удастся прорвать нашу тонкую линию фронта, прежде всего в полосе 7-й армии, и вырваться на оперативный простор Франции. Последствия непредсказуемы.

Войска повсюду сражаются героически, однако неравная борьба идет к концу. Должен просить вас сделать выводы из этого положения незамедлительно. Как командующий группой армий чувствую себя обязанным высказать это ясно.

Роммель,
генерал-фельдмаршал.

H.Speidel. Invasion 1944. Tubingen - Stuttgart. 1949.


54. Из выступления рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера в Познани 3 августа 1944 г. после разгрома на Востоке группы армий "Центр"

[...] Кое-что нам было ясно и раньше. Через эти штабы в 1941, 1942 и 1943 гг. постоянно сверху донизу в войска проникал растущий дух пораженчества. Фронт на Востоке был здоровым. Но когда какой-нибудь бравый командир прибывал в этот штаб с передовой, к нему подходил начальник штаба (во многих случаях член не распущенной нами в 1933/34 г. масонской ложи "Шлиффеновское объединение") и с озабоченным лицом, наморщив лоб, для подкрепления боевого духа этого солдата-фронтовика подводил его к карте с нанесенной обстановкой и разъяснял ему, насколько тяжелым, критическим стало нынешнее положение и каково было исходное. И все это, знаете ли, в таких деликатных выражениях, что им просто место в толковом словаре. Так вот, он разъясняет ему, как, собственно, если придерживаться тактических соображений, должна была бы проходить линия фронта, но, к сожалению ах, к сожалению! (об этом, разумеется, нельзя говорить вслух, ведь это приказ ставки), - сделано это вопреки всем разумным военным правилам, которыми мы так хорошо владеем; но совершенно ясно, что делать это было никак нельзя, но мы же солдаты, мы подчиняемся. [...]

Понимание долга именно в штабах во многих случаях было катастрофическим. Я говорю для офицерского корпуса совершенно открыто, что отныне буду привлекать за это к ответственности, буду воспитывать.[...]

Если посмотреть на аэрофотоснимки, мы сразу сможем сказать: вот это русские позиции, а это немецкие! Немецкие это те, где только одни стрелковые ячейки. Потому что господа офицеры в это время пребывают в деревне, в русских домах, живут с русскими женщинами, а вовсе не находятся на передовой со своими людьми. Ну, а если офицер не на переднем крае, то и рядовой тоже. Солдаты его зарылись в несколько одиночных ячеек, потом русские начинают артподготовку, и всё - и люди, и автомашины, и танки - накрыто этим артогнем, а потом русские наносят свой удар. А у солдата даже нет заранее отрытой противотанковой щели! Само собой разумеется, его сминают или же он, в лучшем случае, драпает оттуда. Ему приказано удирать, ведь в ячейке он ничего сделать не может. Ну, а затем следует прорыв. С большим трудом то там, то тут нам удается заутюжить дыру. Это еще удавалось нам в 1941/42 г., иногда даже в 1943-м, пока пехота имела силы. Но это стоило нам массы бесполезно потерянных людей. А потом люди опять залезали в окопы.

С русским населением, если вместе с ним жили и развлекались, обращаться сурово уже не могли. Когда мы говорим: давайте сюда русских баб, пусть они копают для нас позиции, в ответ слышали: не можем же мы так обращаться с женщинами этого народа! Когда я однажды в Мариуполе спросил: а почему вы не приведете в порядок дорогу в Таганрог, она же просто в свинском состоянии, здесь любой автомашине капут, мне отвечали: да, конечно, надо бы, только у нас рабочей силы нет. Да у вас же целый город Мариуполь, полный людей, берите их! Мне опять отвечают: а кто же должен организовать снабжение продовольствием? Я говорю: вы что думаете, его вам организуют русские? Тут уж я не выдерживаю: вызывайте сейчас же старосту или [немецкого] комиссара этого города и прикажите, чтобы завтра рано утром, в 6.00, здесь было 10000 женщин и мужчин с лопатами и кирками. А если они не явятся, я вас самих загоню в Сибирь, в лагерь на Ледовитом океане и еще куда подальше! Они сразу будут тут как тут. Этим бабам надо только сказать: вот здесь ройте пулеметное гнездо, сделать надо то-то и то-то. [...]

Vierleljahrshefte fur Zeitgеschichtе. 1953.


55. Указ Гитлера о создании германского фольксштурма от 25 сентября 1944 г.

После пятилетней тяжелейшей борьбы, в результате несостоятельности всех наших европейских союзников, противник на некоторых фронтах стоит вблизи германских границ или на них самих. Он напрягает все свои силы, чтобы разгромить наш рейх, уничтожить немецкий народ и его социальный строй. Его конечная цель уничтожение германского человека.

Как и осенью 1939 г., мы снова совершенно одни противостоим фронту наших врагов. За небольшой срок нам удалось первым крупным использованием нашей немецкой народной силы решить важнейшие военные проблемы рейха, а тем самым и всей Европы на многие годы.

В то время как противник считает, что он уже может нанести нам последний удар, мы полны решимости осуществить второе крупное использование всех сил нашего народа. Нам должно удаться, и нам удастся, как в 1939-1941 гг., полагаясь исключительно на нашу собственную силу, не только сломить стремление врага к нашему уничтожению, но и снова отбросить его и сохранить рейх настолько, чтобы он смог гарантировать будущее Германии, ее союзников, а тем самым обеспечить Европе прочный мир.

Известному нам стремлению наших еврейско-интернациональных врагов к нашему тотальному уничтожению мы противопоставляем тотальное использование всех германцев.

Для усиления активных сил нашего вермахта, а особенно для ведения неумолимой борьбы повсюду, где враг хочет вступить на германскую землю, я призываю всех способных носить оружие немецких мужчин к участию в борьбе.

Приказываю:

1. Во всех гау Великогерманского рейха сформировать из числа способных нести военную службу мужчин в возрасте от 16 до 60 лет германский фольксштурм. Он будет всем оружием и всеми пригодными к тому средствами защищать родную землю.

2. Формирование германского фольксштурма и руководство им берут на себя в своих гау гауляйтеры. При этом они используют прежде всего самых способных организаторов и руководителей зарекомендовавших себя учреждений партии, СА, СС, НСКК и ГЮ {Аббревиатуры от немецких названий различных нацистских организаций: СА (Sturmabteilungen) - штурмовые отряды; СС (Schutzstaffein) - охранные отряды; НСКК (Das Nationalsozialistische Kraftfahrercorps) - национал-социалистический автомобильный корпус; ГЮ (Hitlеrjugend) - гитлеровская молодежь; НСДАП (National-sozialistische Dеutsche Arbeiterpartеi) - Национал-социалистическая немецкая рабочая партия.}.

3. Назначаю начальника штаба СА Шепмана инспектором фольксштурма по обучению стрелковому делу, а начальника штаба НСКК Крауза - инспектором по обучению мотоавтоделу.

4. Военнослужащие германского фольксштурма во время своего использования числятся солдатами в соответствии с законом о военной службе.

5. Принадлежность военнослужащих германского фольксштурма к внепрофессиональным организациям не затрагивается. Однако служба в фольксштурме имеет приоритет по сравнению со службой в других организациях.

6. Рейхсфюрер СС как командующий армией резерва несет ответственность за военную организацию, боевую подготовку, вооружение и оснащение германского фольксштурма.

7. Боевое использование германского фольксштурма осуществляется по моему указанию рейхсфюрером СС как командующим армией резерва.

8. Военные инструкции дает как командующий армией резерва рейхсфюрер СС Гиммлер, политические и организационные по моему указанию рейхсляйтер Борман.

9. Национал-социалистская партия выполняет свой высший почетный долг перед немецким народом тем, что использует свои организации в первую очередь как главных носителей этой борьбы.

Фюрер
Адольф Гитлер

Начальник партийной канцелярии
Мартин Борман

Начальник штаба верховного главнокомандования
Кейтель

Имперский министр и начальник Имперской канцелярии
д-р Ламмерс

Reichsgesetztblatt 1944, I.


56. Письмо имперского министра вооружения и боеприпасов Альберта Шпеера Гитлеру от 29 марта 1945 г.

Мой фюрер!

Если я еще раз обращаюсь к вам письменно, то это потому, что из-за внутреннего волнения не смогу выразить мои мысли устно.

Заранее должен подчеркнуть: я был бы горд и счастлив, если бы и дальше смог отдавать свои силы Германии в качестве вашего сотрудника. Даже оставление мною своего поста по вашему приказанию я в это решающее время считал бы дезертирством по отношению к немецкому народу, а также и к верным мне сотрудникам.

Несмотря на это, я чувствую себя обязанным, невзирая на последствия для самого себя, сурово и без прикрас изложить мое собственное мнение о происходящих событиях. Я один из тех ваших сотрудников, кто всегда открыто и честно высказывал свое мнение, таким я хочу оставаться и впредь.

Вчера во время нашей беседы вы провели различие между реальным осознанием положения, в результате которого можно прийти к убеждению, что войну уже нельзя выиграть, и все еще имеющейся верой в то, что все еще может кончиться хорошо. Вы задали мне вопрос, надеюсь ли я еще на дальнейшее успешное ведение войны, или же моя вера в это поколеблена трезвыми констатациями в той специальной области, которой я занимаюсь.

Моя вера в благоприятный поворот нашей судьбы оставалась несломленной до 18 марта. Это могут подтвердить все мои сотрудники и все благожелательно настроенные по отношению ко мне политики и солдаты. Эту мысль необходимо здесь несколько развить.

Я художник, и потому поставленная передо мной задача оказалась мне совершенно чужда и тяжела. Я сделал для Германии много. Без моей работы война, вероятно, была бы проиграна еще в 1942/43 г. Я справился с этой задачей не в силу моих специальных знаний, а благодаря тем качествам, которые присущи художнику. С верой в мою задачу и в мой успех, с инстинктом находить правильный выход и с той внутренней порядочностью, без которой художник не может прийти к правильным выводам. Я верю в будущее немецкого народа. Я верю в Провидение, справедливое и неумолимое, а значит, верю в Бога.

Мне было тяжко на сердце, когда в победные дни 1940 г. я видел, как мы в широчайших кругах нашего руководства потеряли свою внутреннюю выдержку. Это было то время, когда мы должны были порядочностью и внутренней скромностью выдержать испытание перед лицом Провидения. Тогда победа была бы за нами.

Таким образом, в эти месяцы судьба взвесила нас на своих весах и нашла слишком легковесными. В результате своей страсти к комфорту и лености мы упустили целый год драгоценного времени для вооружения и конструирования новой техники и таким образом заложили основу для того, чтобы в решающие 1944-1945 гг. многое стало для нас уже слишком поздно. Любое новшество годом раньше и наша судьба была бы другой! Словно Провидение само хотело предостеречь нас, но с того времени все военные события вели нас к неслыханной беде. Еще никогда ни в одной войне внешние условия (скажем, погода) не играли такой решающей и несущей несчастье роли, как именно в этой самой технизированной из всех войне: мороз под Москвой, туман под Сталинградом и голубое небо над зимним наступлением 1944 г. на Западе.

И тем не менее я убежден, что судьба все же избавила нас от самого последнего следствия всего этого и что однажды все же появится возможность обеспечить нашему народу его существование. Ибо этот народ, проявивший исторически беспрецедентное мужество и героизм на фронте и в тылу, не может прийти к своему горькому концу. Эта внутренняя вера, которая позволила мне, несмотря на все влияния и осознания, продолжать быть сильным самому и вселять веру в других, оставалась непоколебимой до нескольких последних дней.

Когда я 18 марта передал вам мое письмо, я был твердо уверен в том, что выводы, сделанные мною из нашего положения насчет сохранения нашей народной силы, безусловно получат ваше одобрение. Ведь вы однажды сами констатировали, что задача государственного руководства при проигранной войне уберечь народ от героического конца. Однако вечером вы обратились ко мне со словами, из которых, если я вас правильно понял, ясно и однозначно следовало: если война проиграна, пусть погибнет и народ! Эта судьба, сказали вы, неотвратима. Нечего считаться с теми основами, которые нужны народу для его самой примитивной дальнейшей жизни. Наоборот, мол, лучше самим разрушить их. Ведь народ показал себя более слабым, и поэтому будущее принадлежит исключительно более сильному народу Востока. Те, кто уцелеет после этой борьбы, все равно малоценны, ибо все ценные погибли!

Услышав такие слова, я был сначала потрясен. Когда же через день я получил ваш приказ о разрушении [предприятий] {Приказ Гитлера «Нерон» от 9.03.1945 г.}, а вскоре и бескомпромиссный приказ об эвакуации, я увидел в них первые шаги к осуществлению высказанных вами намерений.

До тех пор я всем сердцем верил, что конец этой войны будет хорошим для нас. Я надеялся, что не только наши новые виды оружия и авиация, но и прежде всего наша фанатическая вера в свое будущее сделают народ и руководство способными на крайние жертвы. Сам я тогда твердо решил совершить на планере налет на русские электростанции и своим личным примером помочь повернуть судьбу.

Но я больше не могу верить в успех нашего доброго дела, если одновременно мы в этот решающий момент планомерно разрушаем основу нашей народной жизни. Это такая несправедливость по отношению к нашему народу, что судьба больше уже не сможет благоприятствовать нам. Мы не имеем права разрушать то, что построено целыми поколениями. Если же это делает враг, тем самым истребляя немецкий народ, то он должен взять на себя историческую ответственность за это. Я убежден в том, что Провидение покарает тех, кто посягает на наш храбрый и порядочный народ.

Я могу работать с чувством внутренней порядочности, с убежденностью и верой в будущее только в том случае, если вы, мой фюрер, как и прежде, останетесь приверженным сохранению нашей народной силы. Поэтому я не вдаюсь в подробности того, что ваш приказ о разрушении от 19 марта 1945 г. в результате поспешных мер должен лишить нас последних возможностей промышленного производства и что его опубликование вызовет у населения величайшее смятение. Все это такие вещи, которые хотя и являются решающими, но обходят принципиальные вопросы.

Поэтому прошу вас не делать самому этот шаг к разрушению в отношении народа. Если же вы в какой-либо форме решились бы отказаться от этого, я вновь обрел бы веру и мужество, чтобы с величайшей энергией работать и дальше. Поймите то, что происходит в моей душе! Я не могу трудиться в полную силу и демонстрировать необходимое доверие, если одновременно с моим призывом к рабочим давать высокую производительность труда готовится разрушение нашей жизненной базы.

Наш долг приложить все усилия, чтобы до предела повысить сопротивление врагу. И я не хочу стоять в стороне.

Военные удары, которые Германия получила в последние недели, сокрушительны. Не от нас теперь зависит, куда повернет судьба. Только более ясное предвидение может изменить наше будущее. Мы еще сможем твердым поведением и непоколебимой верой внести свой вклад в вечное будущее нашего народа.

Боже, огради Германию!

W.Baumbach. Zu spat? 2. Auflage. Munchen. 1949.


57. Политическое завещание Адольфа Гитлера 29 апреля 1945 г.

С тех пор как я начиная с 1914 г. отдавал все свои скромные силы в первой, навязанной рейху мировой войне, прошло более тридцати лет.

В эти три десятилетия все мои помыслы, все мои действия и вся моя жизнь определялись только любовью к моему народу и верностью ему. Они давали мне силу принимать такие тяжелейшие решения, какие не доводилось принимать до тех пор ни одному смертному. За минувшие три десятилетия я израсходовал сполна все мое время, всю мою работоспособность и все мое здоровье.

Это неверно, будто я или кто-то другой в Германии желал в 1939 г. войны. Ее желали и развязали исключительно интернациональные государственные деятели либо еврейского происхождения, либо работавшие на еврейские интересы. Я вносил множество предложений по сокращению и ограничению вооружения, которые грядущие поколения не смогут вечно отрицать, чтобы возложить ответственность за возникновение этой войны на меня. Далее, я никогда не хотел, чтобы после первой злосчастной мировой войны возникла вторая мировая война против Англии или тем более против Америки. Пройдут века, но из руин наших городов и памятников искусства будет постоянно вырастать обновляющаяся ненависть к тому народу, который в конечном счете несет ответственность за все это, к тому народу, которому мы обязаны всем этим: к интернациональному еврейству и его пособникам.

Еще за несколько дней до того, как разразилась германо-польская война, я предложил британскому послу в Берлине решение германо-польской проблемы как и в случае с Саарской областью под международным контролем. Это предложение тоже не может отрицаться. Но оно было отвергнуто, потому что влиятельные круги английской политики желали войны, а отчасти подгонялись к ней организованной интернациональным еврейством пропагандой.

Но я не оставлял также сомнения и на тот счет, что, если народы Европы рассматриваются как пакеты акций для интернациональных финансовых и промышленных заговорщиков, будет привлечен к ответственности и тот народ, который является единственным виновником этой смертоубийственной войны: еврейство! Я также не оставлял никакой неясности насчет того, что на сей раз настоящий виновник пусть и гуманными средствами, но будет наказан и поплатится за то, что миллионы детей европейцев арийской расы умрут от голода, что свою смерть найдут миллионы взрослых мужчин, а сотни тысяч женщин и детей сгорят в наших городах или погибнут от бомбежек.

После шестилетней борьбы, которая, несмотря на все неудачи, войдет в историю как самое славное и отважное выражение жизненной силы немецкого народа, я не могу оторвать себя от того города, который является столицей рейха. Поскольку силы наши слишком слабы, чтобы и дальше выдерживать натиск врага именно здесь, а собственное сопротивление постепенно обесценивается столь же ослепленными, сколь и бесхарактерными субъектами, я хотел бы, оставшись в этом городе, разделить судьбу с теми миллионами других людей, которых уже постигла смерть. Кроме того, я не хочу попасть в руки врагов, которым, на потеху ими науськанным массам, нужен новый, поставленный евреями спектакль.

А потому я решил остаться в Берлине и здесь по собственной воле избрать смерть в тот момент, когда увижу, что резиденция фюрера и рейхсканцлера удержана больше быть не может. Я умираю с радостным сердцем, зная о неизмеримых деяниях и свершениях наших солдат на фронте, наших женщин в тылу, наших крестьян и рабочих, а также о беспримерном участии во всем этом молодежи, носящей мое имя.

То, что всем им я выражаю идущую от всего сердца благодарность, столь же само собою разумеется, как и мое желание, чтобы они ни в коем случае не прекращали борьбы, а всюду продолжали вести ее против врагов фатерланда, оставаясь верны заветам великого Клаузевица. Из этих жертв наших солдат и из моей собственной связи с ними до самой моей смерти в германской истории так или иначе, но взойдет однажды посев сияющего возрождения национал-социалистского движения, а тем самым и осуществления подлинно народного сообщества.

Многие храбрейшие мужчины и женщины полны решимости до последнего мига связать свою жизнь с моею. Я просил их и под конец даже приказал им не делать этого, а принять участие в дальнейшей борьбе нашей нации. Командующих армиями, военно-морским флотом и люфтваффе я прошу самыми крайними мерами укрепить у наших солдат дух сопротивления в национал-социалистическом смысле этого слова, указав на то, что я, как основатель и создатель этого движения, предпочел смерть трусливому бегству, а тем более капитуляции.

Пусть это станет однажды частью понятия чести германского офицера, как то уже имеет место в нашем военно-морском флоте: сдача какой-либо территории или города невозможна, а командиры должны быть впереди и служить ярким примером верного исполнения своего долга вплоть до собственной гибели.

Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсмаршала Германа Геринга из партии и лишаю его всех прав, которые могли бы вытекать из указа от 29 июня 1941 г., а также из моего заявления в рейхстаге от 1 сентября 1939 г. Я назначаю вместо него гроссадмирала Дёница рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вермахта.

Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсфюрера СС и имперского министра внутренних дел Генриха Гиммлера из партии, а также лишаю его всех государственных постов. Я назначаю вместо него гауляйтера Карла Ханке рейхсфюрером СС и шефом германской полиции, а гауляйтера Пауля Гизлера имперским министром внутренних дел.

Геринг и Гиммлер без моего ведома вели тайные переговоры с врагом и вопреки моей воле предприняли попытку в нарушение закона захватить власть в государстве в свои руки, чем причинили стране и всему народу необозримый вред, совершенно не говоря уже о попрании верности мне лично. Желая дать немецкому народу состоящее из достойных людей правительство, которое выполнит свое обязательство продолжить борьбу всеми средствами, я назначаю руководителями нации следующих членов нового кабинета: рейхспрезидент - Дёниц, рейхсканцлер - д-р Геббельс, министр по делам партии - Борман, министр иностранных дел - Зейсс-Инкварт, министр внутренних дел - гауляйтер Гизлер, военный министр - Дёниц, главнокомандующий сухопутными войсками - Шёрнер, главнокомандующий авиацией - Грайм, министр юстиции - Тирак, культов - Шеель, министр пропаганды - д-р Науман, министр финансов - Шверин-Крозиг. рейхсфюрер СС и шеф германской полиции - Ханке, министр хозяйства - Функ, министр сельского хозяйства - Бакке, министр труда - д-р Хупфауэр, министр вооружения - Зауэр, руководитель Германского трудового фронта и член имперского кабинета - имперский министр д-р Лей.

Хотя некоторое число таких людей, как Мартин Борман, д-р Геббельс и другие, решили по своей воле считать себя, вместе с их женами, неразрывно связанными со мною и не желают ни при каких обстоятельствах покидать рейх, а готовы погибнуть вместе со мною, я все же вынужден просить их подчиниться моему требованию и в этом случае поставить интересы нации выше своих чувств. Благодаря своей деятельности и своей верности соратников они и после моей смерти останутся мне столь же близки, ибо, как я надеюсь, дух мой пребудет с ними и всегда будет сопровождать их. Да будут они твердыми, но никогда неправедными! Пусть никогда страх не станет советчиком в их действиях, пусть превыше всего на Земле для них стоит честь нации. И пусть, наконец, они сознают, что наша задача построение национал-социалистского государства является делом грядущих поколений, которое обязывает каждого в отдельности служить общим интересам, не противопоставлять им свои собственные выгоды. От всех немцев, от всех национал-социалистов, от всех мужчин и женщин, от всех солдат вермахта я требую, чтобы они были верны новому правительству и новому президенту и повиновались ему до самой смерти.

Но прежде всего я обязываю руководство нации и общества строжайшим образом соблюдать расовые законы и оказывать безжалостное сопротивление всемирным отравителям мира для всех народов интернациональному еврейству.

Совершено в Берлине 29 апреля 1945 г. в 4.00.

Адольф Гитлер

Свидетели:

д-р Йозеф Геббельс
Мартин Борман
Вильгельм Бургдорф
Ганс Кребс

Dokumente der deutschen Polilik. Tagebuch des Chefs des Generalstabes des Heeres Generaloberst von Halder. Bundesarchiv Koblenz, Nachlass Greiner.


58. Выступление по радио имперского министра графа Шверин фон Крозига 7 мая 1945 г. в связи с капитуляцией германских вооруженных сил

Немцы и немки!

Верховное главнокомандование вермахта по приказанию гросс-адмирала Дёница заявило о безоговорочной капитуляции германских войск. Как руководящий министр имперского правительства, образованного гросс-адмиралом для завершения всех военных задач, я обращаюсь в этот трагический момент нашей истории к немецкому народу. После почти шестилетней героической войны, ведшейся с ни с чем не сравнимой твердостью, сила Германии оказалась сломленной превосходящей силой наших противников. Продолжение войны означало бы бессмысленное кровопролитие и бесполезное разрушение наших городов. Правительство, обладающее чувством ответственности за будущее нашего народа, должно было сделать вывод из краха всех физических и материальных сил и обратиться к противнику с просьбой о прекращении военных действий.

Благороднейшей целью гросс-адмирала и поддерживающего его правительства было после тех страшных жертв, которых потребовала война, сохранить в последней ее фазе жизнь как можно большего числа немцев. То обстоятельство, что война не может быть немедленно закончена и на Западе, и на Востоке, объясняется только этой целью.

В этот тяжелейший для немецкого народа и его рейха час мы склоняем головы перед погибшими в этой войне, чьи жертвы обязывают нас превыше всего. Наше участие и наша забота прежде всего инвалидам, семьям, лишившимся кормильца, и всем тем, кому эта борьба нанесла раны. Никто не должен заблуждаться насчет тяжести тех условий, которые наложат на нас наши противники. Необходимо без всяких громких фраз, ясно и трезво смотреть им в лицо. Никто не может сомневаться в том, что грядущие времена будут для каждого из нас суровы и во всех областях жизни потребуют от нас жертв. Мы обязаны принести их и лояльно отнестись ко всем обязательствам, которые на себя берем. Но мы не смеем отчаиваться и предаваться тупой покорности судьбе. Мы должны найти путь, чтобы из этого мрака выйти на дорогу нашего будущего. Пусть тремя путеводными звездами, которые всегда были залогом подлинно германской сущности, нам послужат единение, право и свобода.

Из краха нашего прошлого мы хотим спасти и утвердить единение, ту идею народного сообщества, которая в годы войны находила свое прекраснейшее воплощение во фронтовом товариществе, во взаимной готовности прийти на помощь в любых бедственных ситуациях. Это товарищество и эта готовность оказать помощь потребуются нам в голоде и нищете точно так же, как они нужны были нам во времена битв и бомбежек. И только если мы сохраним это единение, мы сможем выстоять в надвигающиеся суровые времена.

Мы должны положить в основу нашей народной жизни право. Высшим законом и главной направляющей нитью для нашего народа должна стать справедливость. Мы должны признать право и по внутреннему убеждению, и как основу наших отношений с другими народами. Уважение заключенных договоров должно быть для нас таким же святым, как и чувство принадлежности к европейской семье народов, являясь членом которой мы хотим привести к расцвету все наши человеческие, моральные и материальные силы, чтобы залечить ужасные раны, нанесенные войной.

Тогда мы сможем надеяться, что атмосфера ненависти, которая ныне окружает Германию во всем мире, уступит место тому примирению народов, без которого немыслимо оздоровление мира, и что нам снова подаст свой сигнал свобода, без которой ни один народ не может жить прилично и достойно.

Мы хотим видеть будущее нашего народа в осознании глубочайших и лучших сил каждого живущего, кому мир дал непреходящие творения и ценности. С гордостью за героическую борьбу нашего народа мы будем сочетать стремление в качестве звена западно-христианской культуры вносить свой вклад в честный мирный труд в духе лучших традиций нашего народа.

Да не покинет нас Бог в нашей беде, да освятит он наше трудное дело!

W.Ludde-Neurath. Regierung Donitz. Gotlingen. 1952.


59. Безоговорочная капитуляция германских вооруженных сил

Акт о военной капитуляции

1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23 - 01 часа по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными.

Подписано 8 мая 1945 года в гор. Берлине.

От имени Германского Верховного Командования:
Кейтель, Фридебург, Штумпф

в присутствии:

По уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии
Маршала Советского Союза Г. Жукова

По уполномочию Верховного Командующего экспедиционными силами союзников
главного Маршала авиации Теддера

При подписании также присутствовали в качестве свидетелей:

Командующий стратегическими воздушными силами США
генерал Спаатс

Главнокомандующий французской армией

генерал Делатр де Тассиньи

Цит. по: Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. III. М., 1947. С. 261-262.


60. Последнее сообщение верховного главнокомандования вермахта

Из ставки гросс-адмирала [Дёница],

9 мая 1945 г.

Верховное главнокомандование вооруженных сил сообщает:

В Восточной Пруссии германские войска во вторник до последней возможности удерживали устье Вислы и западную часть косы Фрише Нерунг. Особенно отличилась 7-я пехотная дивизия. За ее образцовые действия командир дивизии генерал фон Заукен награжден дубовыми листьями с мечами и бриллиантами к Рыцарскому кресту Железного креста.

Главные силы нашей группы армий в Курляндии, в течение многих месяцев под командованием генерала пехоты Хильперта оказывавшие сильное сопротивление превосходящим советским танковым и пехотным соединениям и мужественно выдержавшие шесть крупных сражений, покрыли себя бессмертной славой. Эта группа армий отклонила любую преждевременную капитуляцию. Уцелевшие самолеты в образцовом порядке доставили на Запад раненых и отцов семейств. Офицеры и штабы остались со своими войсками. В полночь в соответствии с принятыми нами условиями [капитуляции] любые военные действия и любые передвижения войск были прекращены.

Защитники Бреслау {ныне Вроцлав}, которые в течение двух месяцев отбивали все советские атаки, после героического сопротивления в последний момент уступили вражескому превосходству.

На Юго-Восточном и Восточном фронтах все штабы главных соединений вплоть до Дрездена получили приказ прекратить огонь. Восстанию чехов почти во всей Богемии и Моравии удалось помешать выполнению условий капитуляции и нашим связям в этом районе. Сведений о группах армий Лёра, Рендулича и Шёрнера штаб верховного главнокомандования до сих пор еще не получил.

Сражающиеся далеко от фатерланда защитники опорных пунктов на побережье Атлантического океана, войска в Норвегии и гарнизоны на островах Эгейского моря, соблюдая повиновение и дисциплину, поддержали честь германского солдата.

Итак, начиная с полуночи оружие на всех фронтах смолкло. По приказу гросс-адмирала вермахт прекратил ставшую бессмысленной борьбу. Тем самым закончилось почти шестилетнее героическое единоборство. Оно принесло нам великие победы, но и тяжелые поражения. Германский вермахт под конец с почетом уступил огромному превосходству противника в силах. Германский солдат, верный своей присяге, отдавая себя до конца своему народу, свершил то, что не забудется в веках. Тыл до последнего момента поддерживал его изо всех своих сил, неся при этом тяжелейшие жертвы. Неповторимые свершения фронта и тыла найдут свою окончательную оценку в последующем справедливом приговоре истории.

Даже противник не сможет отказать в своем уважении славным деяниям и жертвам германских солдат на земле, на воде и в воздухе. Поэтому каждый солдат может честно и гордо выпустить из рук свое оружие и в эти тяжелейшие часы нашей истории храбро и уверенно обратиться к труду ради вечной жизни нашего народа.

В этот час вермахт чтит память своих погибших солдат. Погибшие обязывают нас к безоговорочной верности, повиновению и дисциплине по отношению к истекающему кровью многочисленных ран фатерланду.

W.Ludde-Neurath. Regierung Donitz.


61. Потери Германии в войне

[...] Во второй мировой войне вызванные ее непосредственным воздействием потери германской народной субстанции уже приближаются к границе 6,5 млн. По заслуживающим доверия данным, германские вооруженные силы (в границах имперской территории 1937 г.) потеряли убитыми 3 050 000 человек; из них до октября 1946 г. официально считались погибшими 1 650 000. Остальные, предположительно 1 400 000 человек, вычислены оценочно на основании числа пропавших без вести и оказавшихся в плену. К концу 1946 г. еще ожидалось возвращение 1 900 000 военнопленных, между тем как число пропавших без вести военнослужащих составило 1 600 000 человек. По оценкам экспертов Службы поиска, из этого последнего числа примерно 400 000 следует считать погибшими, а 800 000 умершими в плену. Это дает 2 850 000 погибших военнослужащих вермахта. На возвращение живыми другой части взятых в плен или пропавших без вести в советской сфере солдат, предполагаемая численность которых около 200 000, ввиду [тогдашней] позиции Советского Союза рассчитывать не приходится.

Сюда следует добавить военнослужащих вермахта из числа судетских немцев и других фольксдойче, которые в результате изгнания из прежних мест проживания начиная с 1944 г. стали непосредственно членами германского народного организма (Австрия в эти данные не включена). Число погибших солдат, принадлежавших к фольксдойче, следует оценивать числом не меньшим чем 200 000. Таким образом, сумма составляет 3 250 000 немецких военнослужащих второй мировой войны.

Потери немецкого гражданского населения следует подразделить на погибших в результате вражеского воздействия (прежде всего вследствие воздушной войны) и погибших в процессе изгнания и переселения рейхсдойче [имперских немцев] и фольксдойче. В отношении жертв воздушных налетов имели хождение частично завышенные данные. Тем не менее, по оценке, число погибших в результате воздушных налетов составляет 500 000 человек; можно считать, что таково общее число гражданских лиц, погибших во всем мире за время первой мировой войны. Однако это число относится только к возникшим позже четырем оккупационным зонам Германии.

Не учтены при этом жители Восточной Германии, погибшие от бомбежек авиации во время бегства населения. Жертвами только одного налета (англо-американской. - Пер.) авиации на Дрезден 13 февраля 1945 г. стали, по данным госдепартамента США, 250 000 человек. Это огромное число погибших лиц гражданского населения отражает коренное изменение в современном ведении войны. Несравненно больше (и благодаря обстоятельствам еще трагичнее) потери, которые понесло население восточных провинций рейха при его изгнании в 1944 1946 гг. Следует считать также погибшими 1 550 000 без вести пропавших, включая сюда и депортированных в советский тыл. Минимум 1 000 000 составляет число тех немцев из Румынии, Венгрии, Югославии, Чехословакии и Польши, которые погибли при изгнании или же были насильно увезены в Советский Союз.

Таким образом, число погибших и без вести пропавших немецких гражданских лиц превысило 3 000 000 человек, что почти равно числу погибших военнослужащих вермахта. Оно могло бы быть еще большим, если сюда причислить примерно 300 000 тех немцев, которые в годы войны лишились жизни по расовым, религиозным или политическим причинам (среди них 170 000 немецких евреев) в результате мер "третьего рейха", а также жертвы "тотальной войны". В это число потерь немецкого гражданского населения не включены немцы Поволжья и других проживавших еще до войны в Советском Союзе переселенческих этнических групп немцев: число их не поддается даже приблизительной оценке.

Из примерно 16,5 млн. немцев и лиц, принадлежавших к другим немецким группам, проживавшим до 1944 г. в германских провинциях восточное Одера и Нейссе, в Данциге [Гданьске],Мемельской [Клайпедской] области, Польше, Румынии, Венгрии, Югославии и Чехословакии, предположительно, могли остаться на своей родине или быть насильно удержаны примерно 2 млн. человек. По новейшим оценкам, число немцев, которые в находящихся под управлением польской администрации восточных областях избегли изгнания и уничтожения, равно 1 120 000 человек. [...]

В находящейся под административным управлением Советов северной части Восточной Пруссии (имеется в виду Калининградская область. - Пер.), как кажется, немцев больше нет.

Таким образом, германская народная субстанция потеряла в результате второй мировой войны более 6 500 000 человек, причем в весьма значительной части незаменимых людей лучших возрастных контингентов. Из 2 010 000 солдат и гражданских лиц, которые были ранены или длительное время являлись инвалидами войны, значительная часть не вполне трудоспособна. Только на территории [тогдашней] Федеративной Республики Германии проживает 2 млн. инвалидов войны и получивших увечья, из них лишь 470 000 таких, степень инвалидности которых ниже 25%.

Число б 500 000 погибших, как уже указывалось, является оценочным. Поэтому следует подчеркнуть, что отдельные данные должны быть проверены с различных точек зрения. Фактическое число может быть скорее большим, нежели меньшим. [...]

Bilanz des Z.Weltkrieges. Oldenburg. 1953.


62. Из Потсдамского соглашения 2 августа 1945 г.

О Германии

Союзные армии осуществляют оккупацию всей Германии, и германский народ начал искупать ужасные преступления, совершенные под руководством тех, которым во время их успехов он открыто выражал свое одобрение и слепо повиновался.

На Конференции было достигнуто Соглашение о политических и экономических принципах координированной политики Союзников в отношении побежденной Германии в период союзного контроля.

Целью этого Соглашения является выполнение Крымской Декларации о Германии. Германский милитаризм и нацизм будут искоренены, и Союзники, в согласии друг с другом, сейчас и в будущем, примут и другие меры, необходимые для того, чтобы Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всем мире.

Союзники не намерены уничтожить или ввергнуть в рабство немецкий народ. Союзники намереваются дать немецкому народу возможность подготовиться к тому, чтобы в дальнейшем осуществить реконструкцию своей жизни на демократической и мирной основе. Если собственные усилия германского народа будут беспрестанно направлены к достижению этой цели, то для него будет возможно с течением времени занять место среди свободных и мирных народов мира.

Текст этого соглашения гласит:

ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ, КОТОРЫМИ НЕОБХОДИМО РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ ПРИ ОБРАЩЕНИИ С ГЕРМАНИЕЙ В НАЧАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬНЫЙ ПЕРИОД

А. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ

1. В соответствии с Соглашением о контрольном механизме в Германии, верховная власть в Германии будет осуществляться Главнокомандующими вооруженных сил Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки, Соединенного Королевства и Французской Республики, каждым в своей зоне оккупации, по инструкциям своих соответствующих Правительств, а также совместно по вопросам, затрагивающим Германию в целом, действующими в качестве членов Контрольного Совета.

2. Поскольку это практически осуществимо, должно быть одинаковое обращение с немецким населением по всей Германии.

3. Целями оккупации Германии, которыми должен руководствоваться Контрольный Совет, являются:

I) Полное разоружение и демилитаризация Германии и ликвидация всей германской промышленности, которая может быть использована для военного производства, или контроль над ней. С этими целями:

а) все сухопутные, морские и воздушные вооруженные силы Германии, СС, СА, СД и Гестапо со всеми их организациями, штабами и учреждениями, включая Генеральный штаб, офицерский корпус, корпус резервистов, военные училища, организации ветеранов войны и все другие военные и полувоенные организации, вместе с их клубами и ассоциациями, служащими интересам поддержания военных традиций в Германии, будут полностью и окончательно упразднены, дабы навсегда предупредить возрождение или реорганизацию германского милитаризма и нацизма;

b) все вооружение, амуниция и орудия войны и все специализированные средства для их производства должны находиться в распоряжении Союзников или должны быть уничтожены. Поддержание и производство всех самолетов и всякого вооружения, амуниции и орудий войны будет предотвращено.

II) Убедить немецкий народ, что он понес тотальное военное поражение и что он не может избежать ответственности за то, что он навлек на себя, поскольку его собственное безжалостное ведение войны и фанатическое сопротивление нацистов разрушили германскую экономику и сделали хаос и страдания неизбежными.

III) Уничтожить национал-социалистскую партию и ее филиалы и подконтрольные организации, распустить все нацистские учреждения, обеспечить, чтобы они не возродились ни в какой форме, и предотвратить всякую нацистскую и милитаристскую деятельность или пропаганду.

IV) Подготовиться к окончательной реконструкции германской политической жизни на демократической основе и к эвентуальному мирному сотрудничеству Германии в международной жизни.

4. Все нацистские законы, которые создали базис для гитлеровского режима или которые установили дискриминацию на основе расы, религии или политических убеждений, должны быть отменены. Никакая такая дискриминация, правовая, административная или иная, не будет терпима.

5. Военные преступники и те, кто участвовал в планировании или осуществлении нацистских мероприятий, влекущих за собой или имеющих своим результатом зверства или военные преступления, должны быть арестованы и преданы суду. Нацистские лидеры, влиятельные сторонники нацистов и руководящий состав нацистских учреждений и организаций и любые другие лица, опасные для оккупации и ее целей, должны быть арестованы и интернированы.

6. Все члены нацистской партии, которые были больше чем номинальными участниками ее деятельности, и все другие лица, враждебные союзным целям, должны быть удалены с общественных или полуобщественных должностей и с ответственных постов в важных частных предприятиях. Такие лица должны быть заменены лицами, которые по своим политическим и моральным качествам считаются способными помочь в развитии подлинно демократических учреждений в Германии.

7. Образование в Германии должно так контролироваться, чтобы полностью устранить нацистские и милитаристские доктрины и сделать возможным успешное развитие демократических идей.

8. Судебная система будет реорганизована в соответствии с принципами демократии, правосудия на основе законности и равноправия всех граждан, без различия расы, национальности и религии.

9. Управление в Германии должно проводиться в направлении децентрализации политической структуры и развития на местах чувства ответственности. С этой целью:

I) Местное самоуправление будет восстанавливаться по всей Германии на демократических началах и, в частности, через выборные советы, настолько быстро, насколько это совместимо с сохранением военной безопасности и целями военной оккупации.

II) Во всей Германии должны разрешаться и поощряться все демократические политические партии с предоставлением им права созыва собраний и публичного обсуждения.

III) Принципы представительства и выборности должны вводиться в районные, провинциальные управления и управления земель настолько быстро, насколько это может быть оправдано успешным применением этих принципов в местном самоуправлении.

IV) Пока что не будет учреждено никакого центрального германского правительства. Однако, несмотря на это, будут учреждены некоторые существенно важные центральные германские административные департаменты, возглавляемые государственными секретарями, в частности в областях финансов, транспорта, коммуникаций, внешней торговли и промышленности. Эти департаменты будут действовать под руководством Контрольного Совета.

10. С учетом необходимости поддержания военной безопасности будет разрешаться свобода слова, печати и религии, и религиозные учреждения будут уважаться. Будет разрешено создание свободных профсоюзов, также с учетом необходимости поддержания военной безопасности.

В. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ

11. В целях уничтожения германского военного потенциала производство вооружения, военного снаряжения и орудий войны, а также производство всех типов самолетов и морских судов должно быть запрещено и предотвращено. Производство металлов, химических продуктов, машиностроение и производство других предметов, необходимых непосредственно для военной экономики, должно быть строго контролируемо и ограничено в соответствии с одобренным уровнем послевоенных мирных потребностей Германии, достаточным для осуществления целей, изложенных в пункте 15. Производственные мощности, ненужные для промышленности, которая будет разрешена, должны быть либо изъяты в соответствии с репарационным планом, рекомендованным Межсоюзной Репарационной Комиссией и утвержденным заинтересованными Правительствами, либо уничтожены, если не будут изъяты.

12. В практически кратчайший срок германская экономика должна быть децентрализована с целью уничтожения существующей чрезмерной концентрации экономической силы, представленной особенно в форме картелей, синдикатов, трестов и других монополистических соглашений.

13. При организации экономики Германии главное внимание должно быть обращено на развитие сельского хозяйства и мирной промышленности для внутреннего потребления.

14. В период оккупации Германия должна рассматриваться как единое экономическое целое. С этой целью должна быть установлена общая политика относительно:

a) производства и распределения продукции горной и обрабатывающей промышленности;

b) сельского хозяйства, лесоводства и рыболовства;

c) зарплаты, цен и рационирования;

d) программы импорта и экспорта для Германии в целом;

e) денежной и банковской системы централизованных налогов и пошлин;

f) репараций и устранения военно-промышленного потенциала;

g) транспорта и коммуникаций.

При проведении этой политики по мере надобности должны приниматься во внимание различные местные условия.

15. Должен быть установлен союзный контроль над германской экономикой, но только в пределах, необходимых:

a) для выполнения программы индустриального разоружения и демилитаризации, репараций и разрешенного экспорта и импорта;

b) для обеспечения производства товаров и обеспечения услуг, необходимых для удовлетворения нужд оккупационных сил и перемещенных лиц в Германии и важных для поддержания в Германии среднего жизненного уровня, не превышающего средний жизненный уровень европейских стран (европейские страны означают все европейские страны, за исключением Соединенного Королевства и Советского Союза);

c) для обеспечения в порядке, который установит Контрольный Совет, равномерного распределения основных предметов между различными зонами, с тем чтобы создать сбалансированную экономику во всей Германии и сократить необходимость в импорте;

d) для контроля над германской промышленностью и всеми экономическими и финансовыми международными сделками, включая экспорт и импорт, с целью предотвращения развития военного потенциала Германии и достижения других названных здесь задач;

e) для контроля над всеми германскими общественными или частными научными, исследовательскими и экспериментальными учреждениями, лабораториями и т.д." связанными с экономической деятельностью.

16. Для введения и поддержания экономического контроля, установленного Контрольным Советом, должен быть создан германский административный аппарат и германским властям должно быть предложено в полном, практически возможном объеме заявить и принять на себя управление этим аппаратом. Таким образом германскому народу должно быть внушено, что ответственность за это управление и любой срыв его будут лежать на нем. Любое германское управление, которое будет противоречить целям оккупации, будет запрещено.

17. Должны быть приняты немедленные меры в отношении:

а) проведения необходимого ремонта транспорта;

о) увеличения добычи угля;

c) максимального увеличения сельскохозяйственной продукции и

d) проведения срочного ремонта жилищ и основных коммунальных предприятий.

18. Контрольный Совет должен предпринять надлежащие шаги для осуществления контроля и распоряжения теми германскими активами за границей, которые еще не поступили под контроль Объединенных Наций, принимавших участие в войне против Германии.

19. После оплаты репараций германскому народу должно быть оставлено достаточно ресурсов для того, чтобы он мог существовать без помощи извне. При составлении хозяйственного плана Германии должны быть выделены необходимые средства для импорта, одобренного Контрольным Советом в Германии. Выручка от экспорта продуктов текущего производства и товарных запасов идет в первую очередь для оплаты такого импорта.

Указанное здесь условие не будет применяться к оборудованию и продуктам, упомянутым в пунктах 4"а" и 4"b" Соглашения о германских репарациях.

Цит. по: Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. III. С. 339-345.

Дальше