Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Часть 1.

Буры идут вперед

Глава 1.

Действующие лица

Буры

К началу войны с Британской империей обе бурские республики — Оранжевая и Трансвааль — практически не имели регулярной армии, за исключением небольших постоянных артиллерийских частей (так называемых корпусов государственной артиллерии). Их вооруженные силы представляли собой своеобразное народное ополчение с выборной системой командного состава.

В Трансваале по закону, принятому в 1898 году, каждый гражданин (а ими были лишь потомки голландских переселенцев) в возрасте от 16 до 60 лет должен был в случае войны браться за оружие.

Вся территория Трансвааля в мирное время была разделена на 17 округов (Оранжевая Республика — на 14), подразделяющихся, в свою очередь, на участки. Во главе каждого округа стоял выборный военный руководитель — коммандант, которому подчинялись также избираемые гражданами фельдкорнеты.

В случае войны каждый округ должен был выставить «коммандо» — основную тактическую и организационную единицу армии буров, носящую наименование своего округа. По своим возможностям и численности коммандо представляли собой аналог батальона европейских армий, подразделяясь, в свою очередь, на фельдкорнетства (аналог роты).

Главнокомандующий армией Трансвааля в мирное время избирался на десять лет простым большинством [35] голосов коммандантов, при нем также существовал военный совет, решения которого, однако, не имели для него обязательной силы.

Общая численность объединенных вооруженных сил бурских республик к началу войны оценивалась англичанами в 45 тысяч человек. По другим данным, их армия достигала 57–58 тысяч человек плюс европейские добровольцы, прибывшие уже в ходе военных действий.

По сообщению правительств Оранжевой Республики и Трансвааля, максимальное количество солдат, которое могли выставить при мобилизации буры, не превышало 47 тысяч человек. Однако, хотя все буры, способные носить оружие, и были призваны с началом войны в ряды армии, их общая численность никогда не достигала вышеуказанной цифры.

По мнению корреспондента американской газеты «New York World», непосредственно наблюдавшего за ходом боевых действий на юге Африки, «в действительности число вооруженных буров никогда не превышало [36] 30 000 человек, а из этого числа ни разу не участвовало в сражении более половины».

Видимо, сами руководители буров с трудом представляли, сколько же у них в подчинении солдат, поскольку численность армии буров постоянно колебалась: десять процентов из каждой коммандо постоянно находилось в увольнении, еще столько же — в самовольных отлучках.

Даже когда в начале декабря 1899 года правительство Трансвааля решило сделать всем военнослужащим подарки к Рождеству и приказало командирам предоставить точные списки людей из их коммандо (по донесениям, полученным из войск, в наличии оказалось 28 тысяч человек), а затем разослало подарки всем бюргерам, находившимся в строю, две тысячи из них так никому и не вручили, поскольку их не было в строю по причине самовольных отлучек и дезертирства.

И в дальнейшем численность армии буров никогда не превышала 30 тысяч человек. К тому же, из-за потерь в боях и начавшегося в период британского наступления массового дезертирства, количество сражавшихся под знаменами бурских республик постоянно сокращалось.

Особенностью англо-бурской войны стало наличие в армии буров довольно значительного числа иностранных добровольцев, прибывших на юг Африки помочь местным жителям отстоять свободу и независимость. Среди них было много профессиональных военных, а один из них — французский полковник Вильбоа-Морель — 17 марта 1900 года даже был произведен в бригадные генералы армии буров. Он объединил под своим командованием отряды добровольцев (в так называемый европейский легион), однако, после его гибели в бою под Босгофом, они вновь стали действовать самостоятельно.

Сменивший генерала Вильбоа-Мореля на посту командира легиона российский полковник Е. Я. Максимов [37] не имел такого авторитета, как его предшественник, поэтому между командирами отрядов вскоре возникли серьезные разногласия, приведшие к тому, что Максимов отказался от должности командира легиона, а сам он фактически распался.

Максимов вскоре возглавил объединенный русско-голландский отряд, участвовавший в нескольких сражениях с британскими войсками, пока в мае 1900 года в сражении при Ветривере он не был практически полностью уничтожен.

Среди добровольцев были представители многих народов, но большинство составляли голландцы (около 650 человек), французы (400), немцы (550), американцы (300), итальянцы (200), шведы (150) и люто ненавидевшие Великобританию ирландцы (200). Имелись в армии буров и добровольцы из России — более 200 человек в разные периоды войны сражалось против британских войск.

Всего во время войны на стороне буров действовали 13 иностранных добровольческих отрядов. Первые четыре отряда были сформированы из числа иностранцев, проживавших в республике Трансвааль до начала войны: голландский отряд в составе 120 человек, немецкий отряд численностью в 200 человек во главе с полковником Адольфом Шилем, скандинавский отряд из 40 человек и так называемая «Ирландская бригада» из 150 человек, которой командовал отставной полковник армии США Блэк.

Голландский и немецкий отряды просуществовали недолго: в сражении при Эландслааге 21 октября 1899 года они были практически полностью уничтожены, а оставшиеся в живых добровольцы влились в другие отряды. Скандинавский отряд понес большие потери под Маггерсфонтейном в декабре 1899 года, после чего был расформирован.

Более счастливая судьба была у «Ирландской бригады» — в первые месяцы войны она участвовала в осаде [38] Ледисмита, затем вела бои на территории Оранжевой Республики. После того как англичане оккупировали ее, бойцы бригады влились в партизанские отряды буров, где сражались вплоть до окончания боевых действий.

Около трех тысяч иностранных добровольцев, участвовавших в войне на стороне буров, не смогли оказать серьезного воздействия на ход боевых действий, тем не менее одним своим присутствием они символизировали международную поддержку бурских республик, поднимая боевой дух соратников по оружию.

Многочисленные иностранные наблюдатели и добровольцы как один отмечали высокие боевые качества буров. В частности, в изданной в 1901 году в Санкт-Петербурге книге А. Виноградского «Англо-бурская война в Южной Африке» констатировалось:

«Бур сам по себе представляет отличный боевой материал. Занимаясь с самого детства охотой, он делается превосходным стрелком и неутомимым наездником, для которого суточный переход в 70–80 верст ничего не значит. Жизнь в поле, постоянная борьба с дикими туземными племенами издавна выработали в нем неоцененные для каждого солдата качества — перенесение тягостей и лишений похода, храбрость, хладнокровие, умение отлично ориентироваться и применяться к местности и способность к разведывательной службе, в чем они очень напоминают наших казаков...

Для выполнения широких стратегических задач бурам недостает соответствующей военной организации и подготовки, познаний в военном искусстве (здесь можно поспорить с автором — при ведении боевых действий по всем канонам военного искусства у буров вообще не было бы никаких шансов в противостоянии с превосходящими силами противника — И. Д.)...

К отрицательной стороне их армии примешиваются слишком большая осторожность, выражающаяся в [39] чрезмерно пассивном образе действий, и своеобразные взгляды на военное искусство, дающие разгадку некоторых странностей в течение нынешней войны. Они смотрят на войну как на некоторый вид спорта, где победа на стороне того, кто нанесет противнику урон, превосходящий собственный, благодаря чему достижение стратегических и тактических результатов отходит иной раз на задний план...

Дисциплина и внутренний порядок в том виде, к которому мы привыкли, не встречаются в республиканских войсках и заменяются патриотизмом, высокой религиозностью, развитостью чувства долга и уважением к старшим, проистекающим из патриархального строя жизни. Нахождение в одном отделении целиком некоторых семейств значительно содействует его внутренней сплоченности, чему благоприятствует вообще территориальный способ комплектования коммандо. [40]

Эти светлые черты не исключают, однако, различных понятий, не вяжущихся с представлением о благоустроенной воинской силе. Например, бывает, что по воскресеньям более половины людей коммандо уходят к себе для домашних работ или просто повидать свое семейство, но за то нельзя упрекнуть бура, чтобы он не возвращался в срок. Перед началом боя все люди обсуждают с фельдкорнетом тактическую важность предстоящего действия и только в случае своего согласия приступают к его исполнению»{12}.

К началу англо-бурской войны коммандант-генералом армии Трансвааля был вице-президент Петрус Якобус Жубер, а верховным главнокомандующим считался президент республики Крюгер. Во главе армии Оранжевой Республики стоял коммандант Пит Арнольдус Кронье.

Уже после начала войны, в 1900 году, принцип выборности командного состава в армии буров был отменен. Теперь коммандант-генерал получил право назначать коммандантов.

Комманданты, в свою очередь, назначали фельдкорнетов, а последние — корнетов. Была также введена плата солдатам действующей армии — 5 шиллингов в день.

Современники давали следующую характеристику вождям буров:

«Президент Павел Крюгер. Личность его настолько известна, что ограничимся краткими сведениями. Обладая глубоким умом и поразительной силой воли, он заслужил полное доверие сограждан, и с 1882 года постоянно избираем в президенты. Главными двигателями в жизни его служили всегда бескорыстная любовь к отечеству и религиозность, заставлявшая его черпать убеждения [41] из Библии. Восторженность, убежденность речи дают ему сходство с ветхозаветным пророком и доставляют замечательное обаяние его личности.

Главнокомандующий соединенными армиями Питер Жубер. По происхождению он из крестьянского семейства, потомков французских эмигрантов, и война застала его 68 лет от роду. Боевой опыт приобретен им в войнах с туземцами, а затем в походах 1879–80 гг. против англичан и отражении отряда Джемсона в 1896 г. Посетив несколько раз Лондон, он имел возможность основательно изучить устройство британских вооруженных сил. Будучи главнокомандующим вооруженных сил Трансвааля и в мирное время, его деятельность коснулась главным образом организации призыва в случае войны, создании артиллерии и своевременной разработки в главных чертах плана на случай войны с Англией. Несмотря на преклонные года, силы ему не изменили еще в 1899 году и железная его воля и военный глазомер не ослабли.

Генерал Кронье. Молодой человек еще, он пользовался блестящей военной репутацией и популярностью за отражение Джельсоновского набега. Обладая большим умом и недюжинными-способностями, он заслуживает упрека в излишней самонадеянности»{13}.

Понимая неизбежность войны с Англией, правительство президента Крюгера постоянно увеличивало государственные расходы на вооружение. Так, в 1897 году военные расходы составили гигантскую для бюджета Трансвааля сумму — 1 793 279 фунтов стерлингов при общих доходах государства в 4 480 217 фунтов. Еще раньше, в 1894 году, германской фирме Крупп и французской Шнейдер были заказаны магазинные винтовки, более 20 тысяч которых накануне войны были доставлены в Трансвааль через Мозамбик. [42]

К началу войны на вооружении армии буров имелось около 40 000 винтовок Маузера образца 1893–95 годов, без штыков, немецкого производства. По мнению многих военных специалистов того времени, они значительно превосходили по своим баллистическим качествам английские ружья Ли-Метфорда, состоявшие на вооружении британских войск. Дальность прицельной стрельбы винтовок Маузер достигала 2000 м, а наличие пятизарядного магазина обеспечивало скорострельность 25 выстрелов в минуту.

Использование затвора, рукоять которого располагалась в задней части, позволяло быстро, не меняя положения винтовки и не сбивая прицела, переносить руку от спуска к затвору, что весьма положительно сказывалось на точности стрельбы, позволяя бурам наносить огромные потери противнику.

Винтовка Маузера была легче английской (4 кг против 4,365 кг), имела более высокую начальную скорость полета пули (710 м/с против 564) и большую точность стрельбы. К тому же патроны винтовок Маузер были снаряжены бездымным порохом, что позволяло стрелкам буров оставаться незамеченными неприятелем.

Боевое крещение на полях сражений англо-бурской войны прошел и ставший сверхпопулярным в нашей стране в годы гражданской войны немецкий 7,63-мм самозарядный пистолет Маузер К-96, с 1897 года серийно производившийся на оружейной фабрике братьев Вильгельма и Пауля Маузеров в Оберндорфе. В газетах того времени его часто называли «чудо-пистолет-карабин», поскольку дальность стрельбы из Маузера достигала одного километра(!). Другое дело, что на таком расстоянии рассеивание пуль по высоте достигала пяти метров, а по ширине — 4 м, так что попасть в цель было практически невозможно.

Однако на дистанции до 100 м, что было весьма неплохо для пистолетного огня, пули Маузера ложились [43] в круг диаметром 30 сантиметров. Наличие десятизарядного магазина и использование деревянной кобуры в качестве приклада делали обладателя Маузера опасным противником на поле боя.

Артиллерийские орудия были представлены разношерстной компанией 155-мм осадных орудий, 120-мм полевых гаубиц в основном немецкого и французского производства, 75-мм скорострельных полевых орудий, 37-мм автоматических и горных скорострельных пушек того же калибра. Всего имелось 99 орудий, из которых около 80 относились к самым современным и превосходили по своим качествам английские.

Имелись у буров и пулеметы (в то время их чаще называли скорострельными орудиями Максима-Норденфельда) на высоких колесных лафетах, только-только ставшие поступать на вооружение европейских армий — 37 единиц. До начала войны удалось создать и значительные запасы боеприпасов — по 1138 снарядов на каждое [44] артиллерийское орудие крупного калибра и 3124 — мелкого калибра.

После начала боевых действий и прекращения поставок вооружения из Европы (своя военная промышленность у буров отсутствовала), основным источником пополнения арсеналов буров стали трофеи, захваченные в боях у английских войск.

Современники отмечали, что у командования армии буров

«...заранее составленных инструкций и уставов не было, так же как и карт, к которым буры вообще неохотно прибегают и мало нуждаются благодаря своему превосходному знанию местности и ориентировке. Боевые приемы выработались у них в постоянных столкновениях с цветными племенами, от которых они переняли некоторые сноровки.

Замечательное искусство стрельбы, неоднократно дававшее им победу, в связи с отсутствием тактической подготовки к совокупным действиям и осторожностью, побуждает буров предпочитать оборону атаке. Неимение штыков и другого холодного оружия затрудняет им вступление в рукопашную схватку, так что вся сила сопротивления буров основывается исключительно на огневом действии.

В случае тактического наступления они грудь с грудью не сходятся, а, остановившись на близкой дистанции от противника, пытаются губительным огнем заставить его очистить позицию».

Единого обмундирования в армии буров не существовало — кто в чем приходил из дома, тот в этой же одежде и воевал, поэтому они больше напоминали партизанский отряд. Общей принадлежностью были шляпы, причиной чему были мода того времени и, главное, палящее африканское солнце. [45]

Только артиллеристы в качестве единой формы имели широкополые шляпы одного фасона и серые мундиры с погонами. До форменных брюк дело не дошло, и канониры буров ниже пояса щеголяли в чем попало.

Российский военный агент на юге Африки, полковник В. И. Ромейко-Гурко в своем отчете, направленном в Генеральный штаб, отмечал:

«Обладая такими недостатками, при наличии коих всякая другая европейская постоянная армия давно бы рассыпалась и прекратила свое существование, как-то: полный недостаток организации, отсутствие представления о воинской дисциплине, полное неумение, а отчасти и нежелание подчиняться приказаниям и требованиям начальника, а следовательно, и неспособность не только к сколько-нибудь сложному маневрированию, но и вообще к активным действиям в сфере влияния боевых столкновений, — войска рядом с этим обладали качествами, которые лишь в малой степени присущи постоянным войскам и которые оказали им незаменимые услуги.

Начать с того, что отсутствие всякого наружного порядка для них дело обычное; издавна привыкли они, не дожидаясь приказаний, сами разбираться в окружающем их хаосе, сами находить исход из него.

К положительным качествам и свойствам буров надо отнести: большую выносливость и неприхотливость, если того требуют обстоятельства; способность совершать большие переходы, не подрывая сил конского состава; знание местности и умение ориентироваться на незнакомой местности; прекрасное владение ручным огнестрельным оружием; внимательное отношение к окружающей обстановке в бою и по большей части правильная, хотя и своеобразная, оценка ее и, как следствие этого, умение обходиться без указаний начальников. [46]

Всякий бур даже гордится и хвастается тем, что «в бою всякий сам себе офицер», и если, с одной стороны, это приводило к тому, что люди отказывались исполнять приказания начальников, то, с другой — оно им помогало выходить из затруднительного положения, в крайности рассыпаясь почти поодиночке и становясь, таким образом, неуловимыми для противника, с тем чтобы через некоторое время снова собраться воедино.

Хладнокровие и спокойствие во всех случаях и при всякой обстановке — свойства, неоценимые для воина, предоставленного самому себе. Инстинктивно безотлагательно проводился за все время военных действий принцип: никогда не доводить боевых столкновений до такого момента, после которого может последовать тяжелое поражение, иначе говоря, всячески уклоняться от занесенного противником удара»{14}.

Уже после начала военных действий, и по мере приобретения бурами опыта, стали происходить заметные изменения в тактике действий отрядов буров.

Европейские военные авторитеты долгое время терялись в догадках по поводу стойкой нелюбви буров к штыкам и штыковым атакам, на протяжении веков являвшихся неотъемлемым атрибутом всех военных конфликтов на территории Старого Света.

Другой российский офицер, непосредственно следивший за событиями англо-бурской войны — капитан М. А. фон Зигерн-Корн — в этой связи отмечал:

«Буры не имеют штыков. По крайней мере, в мою бытность в Трансваале их не было, да и не собирались их заводить, не придавая им никакого значения. А в атаку-то они ходили, хотя и редко.

После битвы под Спионскопом (25 января 1900 года), когда буры произвели несколько весьма смелых и удачных [47] атак, атаки английских позиций бурами встречаются все чаще и чаще. Как же они обходились без холодного оружия? Этот вопрос меня очень интересовал, и мне, кажется, удалось его выяснить до некоторой степени.

Оказывается, что сам штурм производится, не торопясь, с заряженными ружьями наизготовку. Наступая спокойно густой цепью и стреляя навскидку, они не позволяют неприятелю, что называется, и носа высунуть.

Двигаясь необыкновенно медленно, они сохраняют дыхание и успевают на ходу и ружье зарядить. Добравшись до врага, они его попросту расстреливают в упор, а остатки доколачивают прикладами или берут в плен. Впрочем, выбор той или иной участи буры предоставляют неприятелю, который, как известно, охотнее выбирает плен.

Следовательно, если буры и не особенно часто атакуют, то объяснение этому надо искать, конечно, не в отсутствии холодного оружия, а в привычках охотника и в том своеобразном тактическом взгляде на войну, который у них выработался непрерывными войнами с малостойкими, но весьма подвижными чернокожими племенами.

Ближайшей и конечной целью войны они считают истребление врага. Из двух противников тот считается победителем, кто больше набил врагов, и чем больше набил, тем блестящее его победа. Когда же удобнее побольше настрелять неприятеля и себя лучше сохранить как не за закрытием, при обороне. Вот почему буры редко атакуют и редко преследуют отступающего».

Отсутствие в рядах буров профессиональных военных, имеющих представление об основах военной стратегии, с одной стороны, имело положительное значение — не придерживаясь устаревших канонов, они сумели тактически грамотно вести боевые действия против превосходящих сил противника и добиваться успеха. [48] В то же время в стратегическом плане буры, безусловно, проигрывали англичанам.

Как отмечали по горячим следам офицеры французского генерального штаба, анализировавшие ход англо-бурской войны:

«Напрасно было бы искать в плане сосредоточения сил буров ясного понимания обстановки. Если кто-либо из начальников и был способен сознавать вполне все положение дел, то никто из них не имел возможности осуществить сосредоточение главных сил к наиболее важным пунктам, необходимое для выполнения какого-нибудь общего плана кампании.

Обе республики действовали, видимо, каждая в отдельности против общего врага и поэтому принимаемые ими меры клонились только к защите собственной территории.

Если между обеими республиками перед войной и состоялось какое-либо предварительное соглашение для совместных действий (чего мы незнаем), то, во всяком случае, оно осталось безрезультатным в отношении концентрирования сил и выразилось лишь в согласном преследовании второстепенных целей»{15}.

По мнению европейских военных специалистов, меры, предпринятые бурскими республиками накануне войны, носили оборонительный характер, причем их руководство заботилось о защите только своей наиболее угрожаемой части территории.

Трансваальское правительство, не забыв еще события 1880 года, считало наиболее вероятным, что вторжение английских войск произойдет с территории Верхнего Наталя. Это предположение подтверждалось сосредоточением здесь большей части войск вероятного противника и переброской подкреплений из метрополии. [49]

Поэтому первостепенной задачей армии Трансвааля становилась защита проходов в Дракенбергских горах, а целью сосредоточения буров у Мафекинга было опасение, что этот город может стать базой для наступления англичан.

Внимание руководства Оранжевой Республики было сосредоточено на городе Кимберли, являвшимся центром добычи алмазов. Здесь находился премьер-министр Капской колонии Сесил Родс, а город также мог стать отправным пунктом английского вторжения, поэтому главные силы армии республики расположились в этих местах.

Принимая решение о подобном расположении войск, как наиболее соответствующем примитивной организации вооруженных сил бурских республик, их руководители не могли не знать той исключительно благоприятной обстановки, в которой они находились в течение первых недель боевых действий. [50]

Зная слабость английских гарнизонов в южно-африканских колониях и имея постоянные сведения о передвижениях частей британской армии и прибытии к ним подкреплений, военно-политическое руководство бурских республик посчитало необходимым перейти, не теряя драгоценного времени, к наступательным действиям с целью попытаться разгромить слабые английские гарнизоны до прибытия дополнительных контингентов из Великобритании.

Кроме того, предполагалось, что наступление буров вызовет восстание африканеров.

Учитывая все эти обстоятельства, руководители буров решили перейти в наступление по всей границе обеих республик, хотя оно, неизбежно, должно было привести к распылению и без того ограниченных сил буров.

Англичане

Поздней осенью 1899 года в портах Капской колонии царило оживление — почти ежедневно из метрополии прибывали военные транспорты с английскими войсками — британское правительство спешно наращивало группировку своих войск в Южной Африке в преддверии неизбежной войны с неуступчивыми бурами.

Хотя еще задолго до войны, в мае 1897 года, мобилизационный комитет Великобритании приступил к обсуждению вопроса о проведении мобилизации, им была допущена серьезная недооценка сил неприятеля, в силу чего предполагалось использовать для боевых действий против буров около 49 тысяч человек.

Однако к октябрю 1899 года в Южной Африке находилась примерно половина запланированного к развертыванию контингента — 24 тысячи британских солдат.

Согласно донесению российского военного агента в Лондоне полковника Ермолова: [51]

«В субботу, 7 октября, английское военное министерство отдало специальный приказ по армии о призыве резервистов категорий А, В и С, всего в числе, не превышающем 25 000 человек...

Первый день мобилизации — сегодня; последний — 17-го, то есть резервисты должны прибыть к сборным пунктам между 9 и 17 октября. Таким образом, мобилизация неторопливая.

Всего будет отправлено (начиная с 21 октября), третьим пакетом подкреплений, 52 138 человек и 114 орудий, то есть пойдет 28 батальонов, восемь полков кавалерии, 19 батарей и разные инженерные, обозные, санитарные и иные части вспомогательного назначения. В это число войск подлежит включить те 1200 человек обозных войск, кои отплыли из Саутгемптона на «Braemar Castle» в прошлую пятницу.

Таким образом, уже было в Южной Африке или на пути туда войск первой и второй отправки, согласно моему последнему донесению: 16 с половиной батальонов, пять полков кавалерии, десять батарей (около 21 000 человек). Ныне отправляется: 28 батальонов, восемь полков кавалерии, 19 батарей (52 000). Всего, следовательно, будет: 44 с половиной батальона, 13 полков кавалерии, 29 батарей (около 73 000)».

В дальнейшем с Британских островов и из колоний на южноафриканский театр военных действий до осени 1900 года были направлены около 100 тысяч солдат и офицеров регулярной армии.

До конца военных действий на юг Африки прибыло еще более 100 тысяч солдат регулярной армии, 60 батальонов пехоты милиционных войск и другие подразделения.

Помимо этого, сюда же прибыли воинские части из Индии, Австралии, Новой Зеландии, Канады.

Военное министерство Великобритании накануне начала военных действий планировало развернуть в [52] Южной Африке крупную группировку своих войск, имеющих следующую организацию:

Главнокомандующий — генерал Редверс Буллер (Sir Redverds Buller), начальник штаба — генерал Арчибальд Хантер (Sir Archibald Hunter). Под непосредственным начальством главнокомандующего развертывался 1-й армейский корпус (около 36 000 человек) в составе:

1-я пехотная дивизия — начальник генерал Метуэн (Lord Methuen): 1-я пехотная бригада генерал-майора Кольвиля (Colvile) (3-й батальон гвардейского гренадерского полка, 1-й и 2-й батальоны гвардейского Кольдстримского полка, 1-й батальон гвардейского Шотландского полка), 2-я пехотная бригада генерал-майора Хилдъярда (Hildyard) (2-й батальон Королевского Вест-Соррейского полка, 2-й батальон Девонширского полка, 2-й батальон Вест-Йоркширского полка, 2-й батальон Королевского Ист-Соррейского полка);

2-я пехотная дивизия — начальник генерал Клери (Sir F. Clery): 3-я Шотландская пехотная бригада генерал-майора Уошопа (Wauchope) (2-й батальон Королевских гайлендеров, 1-й батальон Шотландской легкой пехоты, 2-й батальон Сафордских гайлендеров, 1-й батальон Argyll and Sutherlander Highlanders), 4-я легкая пехотная бригада генерал-майора Литтлетона (Lyttleton) (2-й батальон Шотландских стрелков, 3-й батальон Королевского стрелкового корпуса, 1-й батальон Дургамской легкой пехоты, 1-й батальон стрелковой бригады);

3-я пехотная дивизия — начальник генерал Гатакр (Sir Gatacre): 5-я Ирландская пехотная бригада генерал-майора Фицруа-Гарт (Hart) (1-й батальон Королевских Инискиллингских фузилеров, 2-й батальон Королевских Ирландских стрелков, 1-й батальон Коннаут-Рейнджерский, 1-й батальон Королевских Дублинских фузилеров), 6-я фузилерская пехотная бригада генерал-майора Бартона (Barton) (2-й батальон Королевских фузилеров, 2-й батальон Королевских Шотландских фузилеров, [53] 1-й батальон Королевских Уэльсских фузилеров, 2-й батальон Королевских Ирландских фузилеров);

кавалерийская дивизия (две кавалерийские бригады, всего — 5534 человека) — начальник генерал Френч{16}: 1-я кавалерийская бригада полковника Бабингтона (Babington) (6-й гвардейский драгунский полк, 10-й гусарский полк, 12-й уланский полк), 2-я кавалерийская бригада генерал-майора Брабадзона (1-й, 2-й и 6-й драгунские полки).

Генерал-лейтенант Редверс Буллер должен был прибыть в Капскую колонию только 31 октября 1899 года, всего несколькими днями раньше высадки основных сил 1-го армейского корпуса.

Для охраны путей сообщений (главным образом железных дорог) использовались войска генерала Форестер-Уокера (Forestier-Walker) (2-й батальон Нортумберлендских фузилеров, 2-й батальон Сомерсетской легкой [54] пехоты, 2-й батальон легкой пехоты Герцога Кромвельского, 1-й батальон Уэльсского полка, 2-й батальон Нортамтонширского полка, 2-й батальон Шропширской легкой пехоты, 1-й батальон Гайлендеров Гордона) общей численностью около десяти тысяч человек.

На территории Наталя к началу боевых действий дислоцировались войска (Natal field force) под командованием генерала Вита (его вскоре сменил генерал-лейтенант Джордж Уайт) — 4-я пехотная дивизия полковника Пэнн-Саймонса, в состав которой входили: 7-я пехотная бригада полковника Говарда (1-й батальон Девонширского полка, 2-й батальон Гайлендеров Гордона, 1-й батальон Глочестерского полка, 1-й батальон Манчестерского полка) и 8-я пехотная бригада генерал-майора Юла (Yule) (1-й батальон Лейчестерского полка, 1-й батальон Королевских стрелков, 2-й батальон Королевских Дублинских фузилеров, 1-й батальон Королевских Ирландских фузилеров), четыре отдельных батальона и 3-я кавалерийская бригада полковника Броклурста (3-й гвардейский драгунский полк, 5-й уланский полк, 18-й и 19-й гусарские полки), всего около 13 000 человек.

Поскольку буры не стали дожидаться, пока англичане закончат все приготовления к войне, и первыми начали боевые действия, в результате вышеперечисленных мероприятий у границ бурских республик британскому командованию удалось сосредоточить лишь оборонительную (на момент начала войны) группировку своих войск — остальные были еще в пути.

Назначенный командующим британскими войсками в Натале генерал-лейтенант сэр Джордж Уайт (Sir George White), до этого служивший в Индии, доносил после прибытия в Южную Африку военному министру в Лондон:

«Высадившись 4 октября в Дурбане, я вступил в командование войсками в Натале и отправился прямо в [55] Питермарицбург. Королевские и колониальные войска, находившиеся в Натале, были расположены следующим образом:

в Питермарицбурге — 1-й батальон Манчестерского полка с его ротой конной пехоты, 2-й батальон корпуса Королевских стрелков в Исткорте, отряд флотских волонтеров Наталя, отряд Королевских Натальских стрелков;

в Колензо — корпус Дурбанской легкой пехоты;

в Ледисмите — 5-й уланский полк, команда 19-го гусарского полка, группа из трех ездящих батарей, 10-я горная батарея, 23-я инженерная рота, 1-й батальон Девонширского полка, 1-й батальон Ливерпульского полка с его ротой конной пехоты, 26-й полевой госпиталь и отряды колониальных войск;

в Гленко — 18-й гусарский полк, группа ездящей артиллерии, 1-й батальон Лейчестерширского полка с его ротой конной пехоты, 1-й батальон корпуса Королевских стрелков с его ротой конной пехоты, 2-й батальон Королевских Дублинских фузилеров с его ротой конной пехоты, 6-й полевой ветеринарный госпиталь».

По мнению российского военного агента в Лондоне полковника Ермолова, этих войск было достаточно для обороны Наталя, но явно не хватало для защиты линий сообщения с Дурбаном в случае рейдов отрядов буров.

На территории Капской колонии летом 1899 года располагались пять пехотных батальонов (1-й батальон Нортумберлендского фузилерного полка, 1-й батальон Королевского Мюнстерского фузилерного полка, 1-й батальон Королевского Ланкаширского полка, 1-й батальон Королевского Ланкаширского полка, 2-й батальон Королевского Беркширского полка, 2-й батальон Йоркширской легкой пехоты), 9-й уланский полк, три ездящие батареи и две крепостные артиллерийские роты. В дальнейшем они были значительно усилены переброшенными [56] из Англии и Индии войсками. Начальником войск в Капской колонии состоял генерал Форестер Уокер (Forestier-Walker).

Всего на территории Наталя и Капской колонии находилось 24746 солдат и офицеров регулярной британской армии.

Общее руководство британскими войсками на юге Африки было возложено на генерала Редверса Буллера (Redvers Buller), о котором полковник Ермолов сообщал в Петербург:

«Генерал Sir Redvers Buller долго был генерал-адъютантом армии. Африку знает хорошо; один из наиболее известных английских генералов; характером, приемами, силой воли, репутацией упорного и энергичного напоминает нашего генерала Гурко. Когда возник настоящий кризис, он согласился принять на себя ведение войны только под условием, чтобы ему дали то количество войск, которое он признает достаточным — 75 000».

Уже в ходе боевых действий, после ряда неудачных для английских войск сражений с бурами, британское правительство сменило командование своих войск в Южной Африке — новым главнокомандующим стал фельдмаршал Робертс, а начальником его штаба назначен генерал Китченер{17}.

В вышедшей еще в период англо-бурской войны в Санкт-Петербурге книге А. Виноградского давалась следующая характеристика высшему командованию британской армии:

«Главнокомандующий всеми войсками в Южной Африке Фельдмаршал Робертс. Лорд Фредерик Слей-Робертс поступил [57] на службу в 1851 году и в 1857 году отличился во время восстания сипаев в Индии, где и служил очень долго впоследствии как офицер генерального штаба. После него он участвовал в шести походах, за заслуги в Афганской войне 1878–80 гг., где командовал корпусом, освободившим Кандагар, получил титул лорда Кандагарского. В 1881 году начальствовал английскими войсками в Натале, в 1885 году в Малайе, в 1893 году в Индии, в 1895 году в Ирландии, стал фельдмаршалом. Его военная репутация создалась в 80-е гг. и нынешнюю войну он проделал, будучи 68 лет от роду. Он строг с войсками, но добр, справедлив, относится к ним отечески и потому очень любим и популярен в армии.

Генерал Китченер. Вступил на службу в 1871 году. До 1883 года находился в Египте. Незнатного происхождения, он обязан своим служебным успехом только своим дарованиям. Железная воля, неутомимость, настойчивость, омрачаемые, к сожалению, бессердечием, перетекающим подчас в жестокость, отличительные черты его характера. Его слава создалась отличной подготовкой и исполнением египетского похода 1896–98 гг., закончившегося победой под Омдурманом. Здесь он приобрел известность как хороший организатор и администратор. Это побудило назначить его начальником штаба к Робертсу. Несмотря на противодействие высших военных чинов, недолюбливавших его за незнатное происхождение. В 1900 году ему не было еще 50-ти лет.

Генерал Буллер. Считался самым выдающимся боевым генералом в Англии после лорда Робертса. Участвовал в экспедиции против зулусов в 1878–79 гг., где имел случай ознакомиться с условиями ведения войны в Южной Африке, а позже отличился в сражении под Эль-Кебиром в 1882 году. Затем служил одно время в разведочном бюро, был сотрудником лорда Уольслея и участвовал в 80-х годах в нескольких экспедициях в глубь Африки. В генерал-лейтенанты произведен в 1891 году и в 1899 году осенью назначен командующим всеми войсками [58] в Южной Африке, должность которого удерживал за собой до назначения Фельдмаршала Робертса главнокомандующим»{18}.

Накануне начала боевых действий расположение британских войск на южноафриканском театре военных действий было следующим: в городах Кимберли и Мафекинг — гарнизоны, состоящие главным образом из иррегулярных войск (не случайно, уже после начала войны, на защиту Мафекинга из Родезии срочно отправился полковник Баден-Пауэлл (Baden-Powell) с полком, только что им сформированным); в северной части Капской колонии — занятые небольшими подразделениями железнодорожные узлы; главные силы дислоцированы в Верхнем Натале с центром в Ледисмите. Основные запасы продовольствия были сосредоточены в трех пунктах на границах Трансвааля, где предполагалось сосредоточение войск.

О том, что представляли собой внешне британские солдаты и офицеры, можно судить по донесению полковника российского Генерального штаба Стаховича, ставшего непосредственным свидетелем боевых действий на юге Африки:

«Нижний чин носит: фланелевую рубаху, шерстяные носки, фланелевый набрюшник; мундир и брюки из весьма плотной отличного качества бумажной материи цвета хаки (слово khaaky по-индустански значит грязный), то есть серовато-желтого.

Покрой мундира весьма практичен: широкий (можно поддеть фуфайку), однобортный (пять пуговиц), почти без талии, длиной на четыре с половиной вершка ниже талии; имеются на груди два наружных больших и весьма удобных кармана (покрой офицерского мундира [59] совершенно тот же, но наружных карманов четыре; большое количество поместительных карманов — большое удобство в походе); материя офицерского мундира большей частью очень тонкая шерстяная; вместо длинных брюк — рейтузы из очень прочной шерстяной материи.

Брюки на выпуске, но во время похода нога от щиколотки до колена бинтуется фланелевыми бинтами (не нахожу это удобным, хотя, конечно, это значительно легче нашего высокого сапога); башмаки из нечерненной кожи, со шнуровкой, весьма прочной работы.

Заслуживает особого внимания цвет обмундирования: я совершенно уверен, что нет другого цвета, более трудноразличаемого издали, чем серовато-желтый (по крайней мере при колоритах, существующих в Южной Африке); в смысле опрятности он тоже не оставляет желать ничего лучшего — пыль, грязь, пятна на нем почти не заметны. Преимущества цвета хаки особенно рельефны, когда сравнивать его с белым (наша рубаха и китель).

Головной убор — каска из пробочного вещества, очень прочного, легкого и эластичного, обтянутая такой же материей, что и мундир; для вентиляции наверху устроены три отверстия, а внизу воздух проходит между наружной оболочкой каски и тем кожаным кругом, который примыкает к голове. Каска легка, свежа и отлично предохраняет глаза и затылок от солнца.

Вообще обмундирование солдата надо признать вполне удобным и отлично приспособленным к климату»{19}.

Обмундирование солдат и офицеров британской армии стало образцом для подражания всем армиям Европы еще на долгие годы после окончания англо-бурской [60] войны. Даже классический военный мундир британского покроя — его до сих пор носят военные многих стран мира — получил собственное имя по фамилии участника войны — генерала Френча. Во френчи цвета хаки очень скоро стали переодеваться все европейское военное сословие, а в ботинках с обмотками советские солдаты брали Берлин в 1945 году.

Как видим, Великобритания в течение всего XX века была главным законодателем военной моды и основоположником стиля «милитэри».

При ведении боевых действий в Южной Африке английские солдаты были, как правило, вооружены магазинными винтовками Ли-Метфорд, имея с собой по 150 патронов к ней (100 — в сумках на поясном ремне, а 50 — в карманах) и штык в ножнах на поясном ремне.

Винтовка Ли-Метфорд Мк1 калибра 7,69 мм с магазином, вмещавшим восемь патронов (располагались в два ряда), была принята на вооружение британской армии в 1889 году. В 1892 году появилась ее модификация, имевшая уже десятизарядный двухрядный магазин. Прицельная дальность стрельбы составляла около 2000 метров. Патроны снаряжались бездымным кордитным порохом.

Офицеры британской армии в качестве личного оружия имели револьверы Веблей и Смит-Вессон.

Подразделения британской армии к моменту начала войны имели на вооружении большое количество станковых пулеметов Максим, которые широко применялись во время боевых действий на южноафриканском театре военных действий. Использовались в боях и станковые пулеметы Кольт на высоких колесных лафетах.

Батареи корпусной артиллерии имели на вооружении 12 и 15-фунтовые пушки, а также пятидюймовые мортиры.

Дивизионная артиллерия была представлена тремя батареями 15-фунтовых пушек (в составе каждой пехотной [61] дивизии). В составе кавалерийских батарей имелась конная артиллерийская батарея.

Основным орудием дивизионной артиллерии британских войск была 15-фунтовая пушка (калибром 76,2 мм), весившая около 970 кг. Основным типом боеприпасов к ней служили шрапнельные снаряды весом 6,4 кг. Начальная скорость снаряда составляла 480 м/с при скорострельности 5 выстрелов в минуту. 12-фунтовая пушка (калибр 76,2 мм) весила 811 кг. В боях на юге Африки также использовались 12-фунтовые и 4,7-дюймовые скорострельные морские пушки.

Помимо полевых орудий, на вооружении английской армии имелись 5-дюймовые мортиры, осадные 4 и 5-дюймовые орудия, 6-дюймовые мортиры.

Для связи британские войска использовали телеграф (в 1-м армейском корпусе имелся телеграфный дивизион), поэтому буры постоянно старались нарушить линии связи противника. Для разведки и корректировки артиллерийского огня англичане широко применяли [62] воздушные шары, которые организационно были сведены в воздухоплавательные отделения (в составе 1-го армейского корпуса их было два).

Основным тактическим соединением британской армии в период англо-бурской войны были пехотные дивизии, имевшие в своем составе, как правило, штаб, две пехотные бригады, кавалерийский эскадрон, группу ездящей артиллерии (три батареи по шесть орудий, всего 18 пушек), полевую инженерную роту, полевой госпиталь, муниционную колонну и обозную роту.

Пехотная бригада состояла из четырех батальонов пехоты, полевого госпиталя, роты носильщиков и продовольственной колонны.

Сражавшаяся на юге Африки кавалерийская дивизия генерала Френча имела в своем составе две кавалерийские бригады (по три кавалерийских полка и батальону конной пехоты в каждой). Среди кавалерийских полков были драгунские, гусарские и уланские полки.

Уже в ходе войны в составе британских войск появились бригады конной пехоты, созданные по примеру «коммандо» буров и призванные повысить мобильность частей английской армии.

Кроме того, из моряков британских кораблей была сформирована так называемая морская бригада, имевшая на вооружении артиллерийские орудия, снятые с боевых кораблей.

При совершении маршей английский солдат имел при себе хлопчатобумажный вещевой мешок, в котором нес продовольствие (полтора фунта сухарей, кофе, чай, сахар, соль, перец, рис — общим весом полфунта, неприкосновенный запас — банка мясных консервов), запас белья (носки, полотенце, ночной колпак(!), вторая фланелевая рубаха), ложку, вилку и ножик, а также жестяную флягу для воды в чехле, малую лопатку. На спине переносилось кругло свернутое одеяло.

На каждые 16 человек полагалась круглая палатка, перевозившаяся на повозке в обозе. Каждый пехотный [63] батальон имел семь повозок грузоподъемностью более тонны, запряженных десятью мулами каждая. На них перевозился двухдневный запас продовольствия и фуража, имущество полковой канцелярии, личные вещи офицеров (но не более 16 килограммов на каждого), ротное имущество, шанцевый инструмент.

Кроме того, на батальон полагались две водяные бочки, запряженные шестью мулами каждая. Для перевозки боеприпасов имелись двухколесные (четыре на пехотный батальон) и четырехколесные (три на кавалерийский полк) патронные ящики.

Британские кавалеристы, в отличие от пехоты, имели вязаные подштанники, наплечники из стальной сетки (для защиты от сабельных ударов) — но от них вскоре отказались, поскольку буры не имели шашек и до сабельных боев дело не дошло. Патроны (до 80) размещались в чрезплечных патронных перевязях, на поясной портупее крепилась сабля. Уланы и драгуны, кроме того, имели еще пики.

Остальное имущество размещалось в вещевом мешке и седельном вьюке.

Иногда, для обеспечения маневренности или в силу других обстоятельств (речь о них впереди), от части обоза отказывались, беря с собой только самое необходимое.

Надо заметить, что английская кавалерия в ходе англо-бурской войны ничем себя не проявила. В большинстве сражений с ее участием она играла второстепенную роль, чаще всего ограничиваясь ролью пассивных наблюдателей, хотя британские генералы и пытались использовать ее для обхода и окружения войск противника.

Однако по причине малопригодного для действий больших масс кавалерии рельефа местности, нерешительности кавалерийских командиров (речь об этом впереди) это удавалось ей крайне редко. Война на юге Африки показала, что время кавалерийских атак уходит [64] в прошлое — пулеметы и магазинные винтовки не оставляли шансов на поле боя лихим гусарам и драгунам Ее Величества.

Основным тактическим приемом британской пехоты на начальном периоде англо-бурской войны была фронтальная атака позиций противника в сомкнутом строю, при поддержке артиллерии, переходящая в штыковой бой, как требовали воинские уставы того времени.

Однако в первых же боях с бурами выяснилось, что те не желают воевать по классическим правилам, предпочитая расстреливать из укрытий атакующих солдат, а если те приблизятся вплотную к ним, немедленно отходить, ни в коем случае не вступая в штыковой бой.

Поэтому очень скоро объективным наблюдателям стала очевидной устарелость тактических приемов английской армии в наступательном бою — огневой подготовки атаки с близкого расстояния и последующей атаки пехоты в сомкнутом строю.

Как оказалось, они были малоэффективны против применявшегося бурами рассыпного строя, а английские солдаты были обучены лишь залповому огню, а не прицельной стрельбе.

Прекрасная огневая подготовка (а все они были охотниками с многолетним опытом) позволяла бурам, не вступая в ближний бой, наносить противнику максимальный урон при минимальных собственных потерях. Если англичанам и удавалось добиться победы, то только за счет многократного численного превосходства.

Только через несколько месяцев после начала войны британская пехота стала использовать разомкнутый строй на поле боя, атаку стрелковыми цепями при интенсивном огневом воздействии на противника. [65]

Дальше