Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 16.

Уничтожение секретного оружия

Чешир едва успел шлепнуться в постель в 5.00 после налета на Булонь, когда уже в 9.00 ординарец принялся трясти его за плечо.

- Телефон, сэр.

Он поднял трубку и услышал голос начальника разведки:

- Не могли бы вы подойти в оперативный центр прямо сейчас? Это крайне срочно, сэр.

Он прибыл туда через 10 минут, и офицер разведки приветствовал его словами, от которых остатки сна немедленно улетели прочь.

- Начались запуски секретного оружия, сэр. Несколько снарядов упали на Лондон и порты подготовки вторжения. Я еще не знаю, насколько это серьезно, но вы должны быть готовы взлететь, как только улучшится погода. Это ваша цель.

Чешир просмотрел фотографии, на которых были видны огромные квадратные бетонные строения.

- Мы не знаем, насколько толст этот бетон, - пробормотал разведчик. - Однако, по данным наших агентов, он может достигать толщины 20 футов... как крыша, так и стены. Это возле местечка Ваттан, сразу за Па-де-Кале.

Вмешался коммодор авиации Шарп, начальник базы:

- Мы узнали это от командира части. Остальные подразделения Бомбардировочного Командования занимаются [244] мобильными установками, однако наверху полагают, что самая серьезная угроза исходит от этих блокгаузов. Ваши «толлбои» - единственная штука, которая имеет шансы разрушить их. Вы должны вылететь днем и хорошенько присмотреть ориентиры для наводки, отметить их дымовыми бомбами. Мы дадим вам истребительное прикрытие.

Чуть позднее ему по телефону позвонил Кохрейн и сказал:

- Мы должны разбомбить эти укрытия, и мы будем летать, пока не сделаем этого. Уайтхолл уже подумывает об эвакуации Лондона, а мы не знаем, не окажутся ли эти штуки способны сорвать вторжение. Вам придется хорошенько поработать.

Подготовка налета, планирование, инструктаж летчиков, вооружение и заправка самолетов занимают по крайней мере 2 часа. Это самое трудное время, так как «толлбои» требует деликатного обращения. Однако в то утро они управились со всем за 2 часа. Экипажи были проинструктированы. Они разбежались по самолетам и выстроились на летном поле. Теперь оставалось только ждать. Над Па-де-Кале на высоте 2000 футов облачность была 10/10, что делало бомбометание невозможным. Они не могли видеть точку прицеливания, и в то же время бомбы следовало сбрасывать с высоты не меньше 15000 футов, чтобы они могли пробить бетон. Возникла идея использовать близкие разрывы, а не прямые попадания. Прямое попадание могло и не пробить бетонную крышу, зато близкие разрывы разрушат грунт под сооружением и подействуют на укрепление подобно землетрясению. Уоллис полагал, что близкий разрыв в радиусе 40 футов может оказаться более действенным, чем прямое попадание. Бетонные монстры Ваттана были мало похожи на основные источники энергии, для уничтожения которых Уоллис создавал свои «бомбы-сотрясатели», хотя они могли оказаться и более важными целями.

Экипажи провели весь день возле машин. Грузовики доставили им еду и кофе, по радио они слышали тревожные новости о летающих бомбах, которые падают на Лондон. [245] Однако над Па-де-Кале стояли облака, они укрывали Ваттан, бетонные капониры и вообще все.

В 23.00 их распустили, но как только летчики успели улечься, их снова вызвали, заставили одеться и занять места в самолетах. Однако прежде чем началась рулежка, рейд снова был отменен. Назад в постель... Но в 4.00 летчиков снова подняли. Чашка чая, кресло в самолете и отмена налета. Они еще раз легли, чтобы в 7.00 вскочить снова. Опять по самолетам. Метеорологи решили, что облачность рассеивается.

Это было не ясно, но экипажи провели весь день, валяясь на травке и ожидая вызова, который так и не прозвучал. Так прошли 3 дня, в течение которых они могли только мечтать о постели. Они жили в самолетах, а низкая облачность закрывала небо Франции, и летающие бомбы продолжали падать. Летчики питались холодной едой, приносимой из столовой, и пытались подремать в тени под крылом.

18 «Ланкастеров» с полной нагрузкой оказались еще одной проблемой. Под тяжестью бензина и бомб шасси начали тонуть в земле. Пришлось снять бомбы, по крайней мере временно. Однако, чтобы подвесить их обратно, потребуется несколько часов, которые может и не дать краткое улучшение погоды. Чешир приказал им снимать бомбы поочередно, чтобы в любой момент только 2 самолета из 3 стояли без бомб. Как только шасси вытаскивали из образовавшихся ям, бомбу тут же подвешивали обратно. Теперь передышку получал следующий самолет.

Утром третьего дня совершенно измотанные летчики отправились спать. Однако сразу после полудня пришло известие, что облачность над Францией рассеялась. Из штаба группы пришел срочный приказ взлетать, который давал им всего 90 минут, чтобы оказаться в воздухе.

Никто в Вудхолле не забудет эти полтора часа безумной спешки. В самый разгар приготовлений Чешир находился в оперативном центре, уточняя тысячу и одну деталь предстоящего рейда - место и время встречи с истребителями, место построения бомбардировщиков, коды и все такое прочее, когда ворвался молодой пилот и сообщил, [246] что полковник авиации немедленно просит его выйти.

- Передай ему мои извинения. Я страшно занят, - буркнул Чешир.

Пилот выскочил наружу, но тут же вернулся обратно.

- Он ужасно извиняется, но говорит, что это исключительно важно. Вы ДОЛЖНЫ выйти.

- Какого черта?! - рявкнул Чешир и пулей вылетел наружу, опасаясь, что рейд в очередной раз отложен.

Полковник ожидал его, прохаживаясь по траве. Он только что прибыл и еще не слышал о рейде. Чешир отдал честь, и полковник немного раздраженно уставился на него.

- Вы понимаете, Чешир, что ваша эскадрилья последняя по военным займам в группе? - спросил он. - Меня это крайне беспокоит, и вы должны немедленно что-то с этим сделать.

Чешир тупо посмотрел на него.

- Да, сэр. Я что-нибудь сделаю прямо сейчас, - ответил он и умчался обратно в оперативный центр раньше, чем полковник успел остановить его.

Каким-то чудом 18 «Ланкастеров» и 2 «Москито» взлетели из Вудхолла точно в назначенный срок.

Чешир пролетел на Кале на высоте 8000 футов и несколько минут рассматривал район цели, прежде чем сумел заметить в дымке бетонные глыбы. Земля на целую милю вокруг была изрыта воронками во время предыдущих бесплодных налетов, так что различить детали было трудновато. Когда он пролетал над целью, загрохотали 70 орудий, и небо вокруг его самолета испещрили черные клубки разрывов. Крайне неохотно он признал, что остался один возможный вариант. В 10 милях от цели Чешир ввел самолет в пологое пике и дал полный газ. Моторы истошно завыли, и самолет задрожал, как живой. Он сбросил дымовые бомбы с высоты 2000 футов (днем дым был более заметен, чем красный огонь) и круто отвалил под градом снарядов. Просто чудом его самолет не получил попаданий. Чешир оглянулся и не увидел ни малейшего дымка. Маркеры не сработали. [247]

Шэннон спикировал на втором «Москито». Когда он начал набирать высоту, на земле возле цели поднялся клубок дыма. В тумане он казался довольно близко к цели, да и вообще других маркеров уже не оставалось, поэтому Чешир отдал приказ «Ланкастерам». На высоте 18000 футов они открыли створки бомболюков и смело пошли на цель сквозь заградительный огонь. В первый раз он видел при дневном свете, как падает «толлбой», и это оказалось прекрасно. Бомбы сверкали на солнце, устремляясь вниз. В момент падения поднималось облачко пыли. Взрыватели имели замедление 11 секунд, поэтому проходило много времени, прежде чем земля взметалась вверх рядом с бетонным сооружением. Десятки тысяч тонн грунта поднимались диковинным грибом. Чешир от удивления раскрыл рот, а рядом с ним ошеломленный Келли пробормотал:

- Боже, помоги фрицам!

Цель пропала.

Позднее снимки самолетов-разведчиков показали, что бомбы легли по окружности с центром на дымовом маркере Шэннона. Однако эти же снимки показали, что маркер находился в 70 ярдах от цели. Некоторые «толлбой» взорвались в 50 ярдах от бетонной цели, поэтому оставалась надежда, что они сделали свое дело. Кохрейн на следующий день отправил 617-ю эскадрилью в Визернес, где находился огромный бетонный купол толщиной 20 футов. Он стоял на краю мелового карьера и прикрывал склады ракет и пусковые туннели. Они были спрятаны в карьере и нацелены прямо на Лондон.

Эскадрилья прибыла на место, но обнаружила, что цель укрыта тучами. Поэтому бомбардировщики доставили свои «толлбой» назад. Чешир сел с новой идеей в голове. Если «Москито» лучше для целеуказания, то небольшой и скоростной самолет в принципе должен быть лучше. Он изложил свои соображения Шарпу, и командир базы сказал:

- Американские истребители имеют требующийся тебе радиус действия. Как насчет «Мустанга» или Р-38?

Чешир сказал, что какой-то должен оказаться подходящим. Шарп пообещал помочь ему достать один самолет через министерство авиации. Он пытался сделать это следующие [248] 2 дня, но министерство не смогло ему помочь. Шарп сказал, что сам полетит на базу к американцам и попытается добыть требуемое. Он раньше работал с американцами и перенял у них кое-что из образа действий.

Тем временем Чешир еще раз повел 617-ю эскадрилью в Визернес, и снова тучи помешали ему. 24 июня они попытались еще раз. Они заметили замаскированный купол в дымке. Чешир спикировал прямо сквозь огонь зениток, но его дымовые бомбы «пшикнули». Спикировал Фок и уложил свои дымовые бомбы рядом с куполом. После этого вокруг маркеров начали рваться тяжелые бомбы. 3 из них взорвались рядом с тоннелями на краю карьера. Дикки Уиллшер, который только что отпраздновал свое двадцатилетие, воткнул одну прямо в горло тоннеля. Склоны карьера рухнули.

Зенитки подбили самолет Эдвардса при выходе в атаку. Снаряд взорвался на левом крыле, и баки вспыхнули. Остальные увидели, как «Ланкастер» несколько секунд медленно терял высоту, а потом вошел в крутое пике. Прежде чем самолет упал, появились 2 парашюта, потом взорвался «толлбой». Это был первый самолет, который эскадрилья потеряла за несколько недель. Несколько человек были ранены в воздухе, кое-какие самолеты пришлось списать, но на несколько недель смерть взяла увольнительную. Это была ее самая долгая отлучка из эскадрильи.

Хотя эскадрилья проводила дневные налеты, она не использовала сомкнутый строй, как это делали американцы. Одной из причин было использование SABS. При боевом курсе длиной 10 миль по сомкнутому строю не промахнется и слепой. При заходе на цель они использовали то, что Чешир называл «гусиной стаей» - линии из 5 самолетов в строе фронта. Интервал в линии был 200 ярдов, расстояние между линиями - 300 ярдов. Каждый самолет летел на своей высоте, поэтому перед зенитками находилась весьма сложная цель. Самолеты в таком строю могли заходить на цель и бомбить ее почти одновременно.

Но был и недостаток. Дым от первых бомб часто скрывал цель от бомбардиров задних самолетов, но при бомбежке [249] «стаи» последние бомбы уже находились в воздухе, когда начинали рваться первые.

Приземлившись в Вудхолле, Чешир обнаружил, что его дожидается «Мустанг». Американские друзья Шарпа сразу сказали «да», и американский пилот пригнал самолет. Он показал Чеширу кабину, пожелал ему на прощанье удачи и оставил знакомиться с новой игрушкой. Только теперь Чешир полностью осознал, что именно затеял. Раньше он никогда не летал на американских самолетах. В действительности Чешир вообще не летал на одномоторных самолетах после первых учебных полетов, что было 5 лет назад. У наземного персонала тоже возникли проблемы. Долгое время они просто не могли найти горловины топливных баков.

Чешир решил, что прежде чем взлетать, ему следует немножко поучиться. Но все эти благие намерения разлетелись вдребезги, когда на следующее утро Кохрейн приказал совершить налет на пусковые установки возле Сиракур. Они обнаружили, что дымовые бомбы не удается подвесить под крыльями «Мустанга». Оружейники работали, как проклятые, смастерив какие-то тросовые подвески. Один из штурманов помог Чеширу разобраться с курсами, он записал их на листке бумаги и сунул в наколенный карман. Он взлетел на «Мустанге» за полтора часа до вылета, чтобы ознакомиться с самолетом, но даже и не пытался садиться. Слишком велик был риск разбить самолет при первой посадке, и если он собирался куда-то лететь на нем, посадку разумнее было отложить на потом.

Вряд ли до этого, да и после, в операции участвовал подобный пилот. Особенно учитывая то, что Чешир был специалистом высокого класса, отправиться в боевой вылет, сев в самолет первый раз... Да еще пересев с многомоторного бомбардировщика на легкий истребитель, что делает положение вообще из ряда вон. Однако Чешир благополучно справился со всеми трудностями. Он прибыл к цели, разминувшись с бомбардировщиками всего на пол-минуты. Скорость «Мустанга» была на 90 миль/час больше, чем у «Ланкастера». Он просто не мог учесть изменения ветра, чтение карты и пилотирование. Ведь теперь [250] Чешир был сам себе штурман, бомбардир, стрелок и радист. И к тому же за 1 час он выучился управлять новым самолетом так здорово, что смог спикировать сквозь плотный огонь зениток.

С самого начала «Мустанг» восхитил его, и уже через полчаса Чешир понял, что «почувствовал» самолет. Он был легче, чем «Москито», и не шел ни в какое сравнение с «Ланкастером». С высоты 7000 футов Чешир заметил бетонные плиты, которые прикрывали подземный ракетный ангар возле Сиракура. После того, как бомбардировщики достигли исходной точки, он спикировал до высоты 500 футов, по ходу дела превысив дозволенную для «Мустанга» скорость, и сбросил дымовые бомбы в паре футов от бетона. Кто-то из пилотов положил «толлбой» прямо в центр бетонной плиты, бомба пробила 16 футов железобетона, прежде чем взорвалась. Еще одно попадание пришлось в западную стену и разрушило ее. Одна бомба взорвалась глубоко в земле под краем плиты.

Спускалась ночь, когда они вернулись из налета на Сиракур. Первая посадка Чешира на «Мустанге» стала ночной посадкой, которая всегда вдвое труднее. Он плохо помнит, как все происходило. Просто внезапно он обнаружил, что «Мустанг» катит по взлетной полосе, к великому изумлению пилота.

(Если кому-то бомбежки 617-й эскадрильи покажутся однообразно меткими, пусть он вспомнит, что бомбы сбрасывались на скорости 200 миль/час с высоты 18000 футов и в нескольких милях от цели, которая представляет собой небольшую бетонную площадку, зарытую в землю. Бомбардир чаще всего просто не видит ее. С такой высоты и на таком расстоянии даже белый квадрат мишени на полигоне кажется не больше булавочной головки. Дымовые бомбы Чешира были наилучшей возможной точкой прицеливания, но обычно над землей стоит дымка, которая скрадывает дым. Ни одна другая эскадрилья не могла сделать то же самое.)

Серые тучи все еще стояли над Па-де-Кале. Они формировались над Северным морем и ползли на сушу. 617-я эскадрилья каждый день на рассвете ожидала, что тучи [251] развеются, ведь самолеты-снаряды продолжали падать на Лондон. На юге силы вторжения завязли на плацдарме, но даже прорвавшись, они встретили бы препятствие на пути к пусковым установкам - Сену. В Лондоне лидеры нации (хотя народ этого не знал) с тревогой ожидали первых стартов с таинственных пусковых площадок. Они предполагали, что работы почти завершены.

Несколько раз экипажи занимали места в самолетах, однажды они даже взлетели, но все рейды постоянно отменялись. Со стороны не видны тяжелые испытания даже отмененного налета. Нервотрепка ежедневных инструктажей в 5.00, затем отмена и ожидание в готовности. Подготовка в старту, когда никто не знает, останется ли в живых к вечеру. А потом сумерки приносят передышку до 5.00 завтрашнего дня. Так проходит день за днем, вся война кажется всем летчикам именно такой. Часто они взлетают, прорываются сквозь огонь зениток и истребители прикрытия, только чтобы обнаружить, что цель закрыта тучами. Поэтому им приходится тащить бомбы назад и готовиться к вылету на следующий день.

Чешир совершил 98 вылетов. Учитывая среднюю продолжительность карьеры пилотов, он оставался жив просто чудом. По статистике, его должны были сбить уже раза 4. Артур Поллен, офицер разведки в Вудхолле, спросил Чешира, что он об этом думает. Тот ответил:

- Никакого напряжения, Артур. Ты продолжаешь свое дело более или менее автоматически и ни о чем не беспокоишься.

Поллен подметил, что когда Чешир говорил это, его правый глаз дергался, но сам Чешир этого не замечал.

Наконец 4 июля небо очистилось. Не слишком-то рано. Лондон продолжал подвергаться ударам. Тучи улетели прочь из Франции, и 617-я эскадрилья поднялась в воздух. На сей раз целью были ракетные хранилища и самолеты-снаряды в пещере возле Крейля под Парижем. Пещера уходила под холм, над ней лежали по крайней мере 25 футов известняка и грунта. Было решено обрушить свод и похоронить все там. Фок полетел вперед на «Москито», чтобы уточнить погоду и ветер по маршруту. Чешир полетел на «Мустанге», [252] который успел полюбить. За ним 17 «Ланкастеров» взлетели с «толлбоями».

Чешир спикировал до 200 футов и так аккуратно положил маркеры, что Фоку не пришлось возвращаться. Несколько «толлбоев» проломились в пещеру сквозь свод на удивление легко. Остальные обрушили вход и уничтожили железнодорожную ветку, по которой самолеты-снаряды доставлялись в пещеру.

На следующий день был налет на Мимойек, где немцы упрятали под землю фантастические орудия с длиной ствола 500 футов, чтобы выпускать по 600 тонн взрывчатки в день по Лондону. Военный кабинет об этом не знал. Они только знали, что там находится одна из секретных установок Гитлера. С воздуха орудие было почти незаметно. Камуфлированная бетонная плита 30 х 20 ярдов прикрывала тоннель.

За час до заката Чешир на «Мустанге» нашел точку в известняковых холмах позади Кале, спикировал и сбросил свои маркеры. Когда вниз полетели «толлбои», он заметил 1 прямое попадание и 4 «очень близких разрыва», которые могли оказаться и более эффективными.

Когда он сел, ему вручили сообщение с вызовом Кохрейна. Поэтому Чешир поехал прямо в штаб группы. Кохрейн сказал ему, когда он входил:

- Я посмотрел документы и обнаружил, что вы совершили уже 100 вылетов. Хватит, пора отдохнуть. Я приказал Тэйту принять командование. - Чешир открыл было рот, чтобы возразить, но Кохрейн добавил: - Не надо просить... Сожалею, но это решено. Сотня - очень хорошее число, чтобы остановиться. - Он поблагодарил Чешира, спокойно и просто, без лишних красот. А потом бросил новую бомбу: - Шэннон, Манро и МакКарти тоже отзываются. Они летают уже 2 года, и им тоже нужен отдых.

Как Чешир и ожидал, эта троица запротестовала. Но с этого момента они резко изменились, и Чешир понял, что напряжение сказалось на его неизменных командирах звеньев. Манро, известный под кличкой «Счастливчик», потому что никогда не улыбался, вел себя, как маленький [253] мальчик. Они бегал вокруг столовой, невнятно лепеча, и постоянно смеялся.

Все они заслужили отдых. Все имели Ордена за выдающиеся заслуги, Кресты за летные заслуги, пряжки к ним. Эскадрилья устроила им проводы, на которых кое-кто чуть не расплакался (возможно, спьяну). Но прежде чем они отбыли, появился подполковник авиации Вилли Тэйт. Он поставил Фока командовать звеном, командование двумя другими звеньями приняли ветераны Кокшелл и Айвесон. Тэйт был валлийцем. Загорелый, стройный, с прямыми черными волосами, он на все имел собственную точку зрения и свежий взгляд. Тэйт имел привычку ничего не говорить долгое время, стоя рядом с человеком. Он стоял, плотно сжав губы и зажав жестянку с пивом почти под мышкой - между предплечьем и запястьем. Если он открывал рот, то лишь чтобы сделать большой глоток. Ему было 26 лет, и он имел 2 Ордена за выдающиеся заслуги и Крест за летные заслуги.

Тучи снова укрыли Францию, поэтому 10 дней полетов не было. Это оказалось большим счастьем для пусковых установок, зато эскадрилья получила шанс получше познакомиться с новым командиром. А Тэйт получил возможность поучиться целеуказанию на «Мустанге».

17 июля метеорологи сообщили, что тучи уходят. Через 2 часа 617-я эскадрилья уже летела к Визернесу. На этот раз, во время первой попытки наводить бомбардировщики, Тэйт полетел на «Москито», взяв в качестве штурмана Денни Уокера. На земле лежала густая дымка, и им пришлось долго кружить под огнем зениток, прежде чем они ясно различили большой бетонный блокгауз, почти слившийся с землей. Тэйт спикировал с 7000 до 500 футов, прежде чем сбросить дымовые маркеры. Он сделал это точно, Фок тоже сбросил маркеры. Через несколько минут Найтс и Кирнс добились прямых попаданий «толлбоями», еще несколько бомб вызвали извержения всего в 40 - 50 футах, то есть примерно там, где и хотел видеть взрывы Уоллис.

Еще несколько дней летчики ждали погоды. 20 июля они снова полетели в Визернес. Тэйт в первый раз полетел на задание на «Мустанге». Он обнаружил над районом цели [254] рваные тучи и густую дымку на земле. Зенитный огонь был плотным. Тэйт прорвал завесу, сбросил дымовые бомбы и набрал высоту 4000 футов. Посмотрев вниз, он едва различил дым. Очевидно, что бомбардировщики с высоты 18000 футов и расстояния в несколько миль не увидят его. Тогда Тэйт сделал совершенно неожиданную вещь. Он вызвал бомбардировщики по радио и приказал:

- Наводить прямо по мне!

Он бросил самолет в пике сквозь огонь зениток и начал кружить на высоте 1000 футов, надеясь, что сверкание крыльев на солнце поможет бомбардирам.

Снаряды рвались вокруг «Мустанга». Осколки и пули сделали множество мелких пробоин в фюзеляже и крыльях. 2 пули прошли сквозь топливный бак (который был самозатягивающимся) и едва не попали в бачок с гликолем (который таковым не был). Но и теперь бомбардиры ничего не видели.

Бомбардировщики не стали заходить на цель, пилоты сообщили, что не видят вообще ничего. Тогда Тэйт выскочил из-под огня, каким-то чудом не получив ни царапины. Эскадрилья вернулась домой с бомбами на борту.

Они прождали еще 5 дней, потом тучи рассеялись. 25 июля они полетели к Ваттану, Тэйт снова сел на «Мустанг». Смертоносные зенитки сверкали повсюду вокруг блокгауза, но на сей раз, впервые за много недель, не было ни туч, ни дымки. Воздух был чист и прозрачен, бомбардиры сообщили, что видят цель издалека, поэтому Тэйту не нужно сбрасывать маркеры.

В тот день взрыватели «толлбоев» были установлены с задержкой в полчаса, поэтому они не видели взрывов. Однако пилоты видели клубы пыли при падении бомб буквально в тени стен блокгауза.

Фок прокрутился эти самые полчаса над целью на своем «Москито», держа наготове фотоаппарат. Он привез великолепные снимки взрывов. 5 прямых попаданий и 6 ОЧЕНЬ близких разрывов. Однако эскадрилье пришлось за это заплатить. 3 самолета были серьезно повреждены зенитками, 1 стрелок погиб - осколок снаряда перерезал ему горло. Одному пилоту пришлось спешно сбросить свой «толлбой», [255] чтобы удержать самолет в воздухе. Харрис прислал специальные поздравления. И снова они ждали погоды. Только 31 июля «Ланкастеры» взлетели со своим смертоносным грузом, чтобы нанести удар по складам в железнодорожном тоннеле вблизи Рилли-ла-Монтань. Снова воздух был кристально прозрачным, и маркеры не потребовались. Пилоты с неслыханной меткостью обвалили оба входа в тоннель. Но при этом погиб один из самых заслуженных экипажей. Капитан авиации Джок Рейд, спокойный молодой человек, заслужил Крест Виктории еще в предыдущем цикле. Зенитки подбили его «Ланкастер», когда он заходил на цель. Только 2 человека успели выпрыгнуть с парашютами.

На следующий день эскадрилья попыталась совершить новый налет на Сиракур, но снова тучи помешали. Они привезли бомбы назад. Но это уже было излишним. Битва вокруг пусковых установок завершилась. Армии освободителей прорвали оборону немцев и вышли в район Па-де-Кале. Но единственное, что оставалось пехоте - поглазеть на уничтоженные пусковые площадки. 617-я эскадрилья разрушила все и вся.

В Ваттане выяснилось, что «толлбои» разрушили крышу бункера и уничтожили все внутри. Немцы бросили эту установку.

Большой сборочный и пусковой центр в Визернесе был превращен в порошок. Купол весом 10000 тонн был сорван с основания, пусковые туннели под ним обрушились, так же, как и большая часть жилых галерей.

В Крейле выяснилось, что немцы напрасно надеялись, будто глубокие пещеры защитят ракеты и самолеты-снаряды. Их своды рухнули и погребли под собой то, что должны были защитить. То же самое произошло в Рилли-ла-Монтане.

«Толлбои» в Сиракуре прошел сквозь бетонный потолок толщиной 16 футов, взорвался внутри блокгауза и разрушил его. Близкие разрывы обвалили 2 из 4 стен, немцы прекратили работы на этой установке, начали было рыть глубокие траншеи, но потом забросили вообще все.

Самым впечатляющим было зрелище в Мимойеке, откуда чудовищное орудие V-3 должно было стрелять по Лондону. [256] Один «толлбой» обвалил угол крыши толщиной 20 футов и полностью засыпал тоннель левого орудия. Близкие разрывы обвалили тоннель правого орудия, а остальные шахты от сотрясений потеряли вертикаль. В 500 футах под землей при налете укрылись 300 рабочих. Они считали, что находятся там в полной безопасности. Так там и остались, погребенные.

Гитлер не жалел ни рабочих, ни материалов, чтобы прикрыть свои «непробиваемые» пусковые установки. Слишком поздно он обнаружил, что весь невероятный бетон поверх Festung Europa (Крепости Европа) ничего не защищает... только потому, что седой старик-ученый в 1939 году не поверил тому, что говорили все специалисты мира о бомбардировке.

Когда первое пушечное ядро пробило брешь в стене замка, рухнула не только каменная кладка. Рухнула опора независимых баронов, начался закат феодальной системы. А когда первый «толлбой» рухнул на Ваттан, он не только пробил щит секретного оружия, но и выбил основу германской обороны. Гитлер не мог или не хотел поверить в это. Он пытался строить все более и более толстые укрытия. Для сооружения бункеров подводных лодок в Гамбурге, Бремене, Эймейдене и Бергене были привлечены 10000 рабочих. Они строили толстейшие перекрытия. Бункера уже имели 16 футов железобетона на крышах, но немцы решили увеличить их до 30 футов. После напрасного труда над ракетными пусковыми установками это было чудовищное распыление ресурсов.

Вполне логично, что Черчилль, Фримен и Харрис отправили Уоллиса во Францию полюбоваться на то, что натворили его «толлбой», а также прикинуть, что они еще могут сделать в будущем. После Черчилля Уоллис был, похоже, первым из штатских, кто побывал там. Он отказался надевать форму.

- Какая польза от формы для такого седого старика, как я? Великий боже, я даже не смогу стоять, когда меня поволокут расстреливать!

Поэтому он одел старый грязный дождевик и серые брюки. В результате один американский майор во Франции [257] попытался арестовать его как шпиона.

Район Кале еще не был полностью очищен от противника. Но Уоллиса так восхитили гигантские блокгаузы и разрушения, что он, похоже, и не заметил орудийной стрельбы. Вернувшись домой, он сразу отправился к Харрису в Хай Уайкомб. Харрис молча показал ему фотографии, на которых сотни рабочих копошились на бункерах подводных лодок в Гамбурге, Бремене и Эймейдене. Это были циклопические сооружения шириной 300 футов и высотой 70 футов. Было ясно, что немцы укрепляют их. То же самое говорили и донесения агентов.

- Похоже, у нас будет постоянная цель, - сказал Харрис. - После того, что вы сделали на ракетных бункерах, как вы думаете, справится «толлбой» с этим?

- Я думаю, что один или два «толлбоя» расколют бетон. Но если мы намерены справиться с более прочными сооружениями, мне кажется, что нам потребуется нечто покрупнее. - Уоллис сделал сценическую паузу. - Например, 10-тонник. Я уже предлагал 10-тонные бомбы. Я верю, что теперь «Ланкастер» сможет доставить его в Германию.

Харрис поглядел на него. Помолчал и сказал:

- Мистер Уоллис, когда-то я сказал, что вы пытаетесь продать мне розового слона. Я думаю, что сейчас вы можете толкнуть мне 10-тонник.

Это был ОЧЕНЬ приятный день в жизни Уоллиса. [258]

Дальше