Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава II.

Начало

Первые операции

30 мая 1940 года маршал Бадольо, начальник итальянского Генерального Штаба, передал приказ Муссолини «приготовиться начать военные действия к 5 июня» адмиралу Каваньяри, начальнику Штаба ВМФ. Война началась 10 июня.

Первые операции итальянского флота относились к подводной и минной войне. В первую же ночь 49 итальянских подводных лодок были развернуты по всему Средиземному морю. Многие чувствовали, что слишком много подводных лодок выделено для активных операций, так как одновременно было задействовано более половины всех лодок, находившихся в строю. Дальнейшую критику вызвало их развертывание, как не отвечающее стратегической ситуации на Средиземном море. Вдобавок подводные лодки имели строгий приказ оставаться в пределах выделенных для патрулирования зон, и они были слабо знакомы с возможностями ночных действий в надводном положении. В результате первые усилия не принесли ничего, кроме разочарования и утомления. Стечением времени первоначальные концепции потихоньку менялись, но лишь с середины 1942 года изменилась методика использования подводных лодок, что дало определенные результаты.

Сразу после объявления войны началась и постановка минных заграждений. Этому оружию флот придавал особое значение. 6 июня 1940 года началась постановка оборонительного минного барьера вдоль побережья. Он состоял из нескольких тысяч мин, поставленных буквально в считанные дни. Следует напомнить, что для постановки заграждений вблизи портов неприятеля и вдоль его торговых маршрутов имелось 6 подводных заградителей. Фактически «Микка» вышел в море 4 июня, чтобы уже в первую ночь войны поставить заграждение возле Александрии. Однако активность итальянских подводных заградителей в этом квартале оказалась слабой, в основном из-за неисправностей аппаратов для постановки мин, и их достижения оказались не впечатляющими.

Существовала возможность использования мин в наступательных и оборонительных целях одновременно. Речь идет о Сицилийском проливе - узловой точке всей войны на Средиземном море. Эта операция представляла собой сложную техническую проблему из-за постоянного сильного волнения в этом районе, сильных течений, резких перепадов глубины. Кроме того, глубины были, в основном, значительно больше, чем обычно практиковалось при постановке мин. Чтобы преодолеть все эти трудности, следовало приложить немало усилий и умения, пришлось использовать больше людей и техники, чем обычно. Более того, чтобы ставить мины на этих глубинах, пришлось спешно создавать новый тип глубоководной мины. К концу войны в Сицилийском проливе стояли уже несколько минных полей. Всего за время военных действий флот поставил 54457 мин, из которых 16134 - в первые 6 месяцев войны, а 16997 - за первые 8 месяцев 1943 года.

Минные постановки в Сицилийском проливе начались в первую же ночь войны. Считалось, что французский флот, базирующийся на Бизерту, постарается помешать им, поскольку такая операция была совершенно логичным первым шагом в любой войне. Поэтому постановки прикрывала группа крейсеров, которые также приняли участие и в самих постановках. Но враг не появился ни в первую ночь, ни в последующие, пока длилась операция.

В ночь на 11 июня 3-я и 7-я дивизии крейсеров патрулировали в Сицилийском проливе, однако ничего не обнаружили. На следующее утро южнее Крита были замечены 2 британских крейсера, идущие на запад. Поэтому 3-я дивизия вместе с 2 флотилиями эсминцев попыталась ночью перехватить их на подходах к Мальте. В ту же ночь 1-я и 8-я дивизии крейсеров вышли патрулировать в Ионическое море, а 2 флотилии эсминцев патрулировали между Сицилией и Мальтой.

Бои начались 12 июня. 2 британских крейсера и 4 эсминца потопили маленькую итальянскую канонерку «Дж. Берта», патрулировавшую возле Тобрука. Итальянская подводная лодка «Баньолини» вполне уравновесила эту потерю, потопив британский крейсер «Калипсо» к югу от Крита. Отвагу, проявленную подводниками в этой атаке, признали даже враги.

Начиная бурные военные ночи, флот провел операцию по уничтожению подводных кабелей, идущих с Мальты. Эти операции выполняли подразделения так называемой группы «Ората», которые имели специальное оснащение. Задача была нелегкой, так как требовалось найти и выудить скользкие кабели, уложенные на морском дне, в полной темноте в открытом море. Такая операция была особенно опасной потому, что корабль, застигнутый врасплох в ходе работ, не имел шансов спастись. Один из кабелей, Гибралтар - Мальта, был перерезан ночью 11 июня, другой, Мальта - Бон, через два дня. Так происходило каждую ночь до 16 августа, когда группа «Ората» сумела обнаружить и перерезать седьмой и последний кабель между Гибралтаром и Мальтой. Кабеля были не просто перерезаны. Много тысяч метров кабеля были вытралены и доставлены на базы.

13 июня итальянская подводная лодка «Финци» успешно прорвалась в Атлантику. Она стала первой из 27 итальянских субмарин, которые должны были действовать в океане. Все эти подводные рейдеры прошли Гибралтарский пролив без потерь, хотя англичане были настороже. Всего же лодки проходили пролив 48 раз.

Ночью 13 июня несколько французских эсминцев обстреляли Лигурийское побережье, а на следующий день 4 крейсера типа «Фош» и 11 эсминцев, выйдя из Тулона на большой скорости, подошли необнаруженными и провели недолгий обстрел промышленных зон Генуи и Савоны. Итальянские береговые батареи открыли ответный огонь и добились одного попадания 152-мм снарядом в эсминец «Альбатрос». Итальянский эскортный миноносец «Каталафими» тоже вступил в бой с французами. 13-я флотилия Mas (торпедных катеров) заметила французов и атаковала их. Их атака с короткой дистанции вынудила французов прекратить обстрел.

После войны стало известно, что 2 французских крейсера - «Турпиль» и «Дюкеп» совершили рейд в Адриатику из Александрии. По и то время итальянцы и не подозревали об этом. Всю следующую неделю продолжалась постановка мин и патрулирование эсминцев, однако столкновений больше не было. Британские самолеты начали ежедневные бомбардировки Тобрука. Эскадра итальянских эсминцев обстреляла Соллум на границе Египта и Ливии. Под водой борьба продолжалась с переменным успехом: французская подводная лодка «Морзе» погибла на итальянских минах, итальянцы потеряли «Провану».

Ночью 23 июня 7-я дивизия крейсеров патрулировала между Сардинией и Балеарскими островами, чтобы воспрепятствовать судоходству между Францией и Алжиром. 1-я, 2-я и 3-я дивизии крейсеров находились к востоку от Сардинии, чтобы, в случае необходимости, оказать ей поддержку.

Пока развивалось наступление на французском фронте, флот начал готовить высадку на побережье, но перемирие с французами отменило обе операции.

В 1.35 25 июня военные действия против Франции прекратились. Флот завершил эту короткую первую фазу войны, полностью пересмотрев свои возможности. Множество боев наступательного характера, в которых участвовали корабли всех классов, подняли боевой дух экипажей, хотя настоящих боев пока еще не было. Все стычки прошли успешно, эффективность различных родов войск была опробована и оказалась удовлетворительной. Недостатков, заслуживающих упоминания, не обнаружилось...

Провал планов оккупации Туниса и Мальты

Выход Франции из войны изменил стратегическое положение Италии в благоприятную сторону, в основном потому, что французский флот, за малыми исключениями, теперь находился под командованием маршала Петэна. Более того, французские корабли в британских портах и эскадра, базировавшаяся на Александрию, отказались сражаться вместе с англичанами. Эта эскадра осталась в Александрии в полуинтернированном состоянии до англо-американской высадки в Алжире в 1943 году. Французские корабли в британских портах продемонстрировали такие враждебные настроения, что англичане 3 июля полностью захватили их и разоружили. Остатки французского флота, включая корабли в наиболее отдаленных колониях, подчинились условиям перемирия, согласно которым они должны были оставаться в портах частично разоруженными.

Хотя перемирие с Францией и не увеличило количества кораблей итальянского флота, оно значительно улучшило общее положение Италии, так как отпала необходимость следить за французскими базами. Тем не менее, держаны Оси не сумели использовать это в полной мере, что дало позднее тяжелейшие последствия. Если бы порты и аэродромы Туниса были оккупированы и использовались итальянцами без всяких ограничений, результат

мог кардинальным образом повлиять на исход войны. Если бы оба берега Сицилийского пролива находились под контролем итальянцев, то его удалось бы наглухо закупорить для англичан. Проведя линии снабжения к тунисским портам, удалось бы снабжать ливийский фронт гораздо более экономичным и безопасным путем, чем тот, который приходилось использовать - из Италии в Триполитанию. Мальта, лежавшая как раз на полдороге, контролировала близлежащую зону. Если бы французские морские и воздушные базы н Алжире были оккупированы, удалось бы установить частичный контроль над западным Средиземноморьем. В конце концов Мальту удалось бы нейтрализовать, а Гибралтар попал бы под удары с воздуха. Это заложило бы основу для последующего захвата этого британского бастиона.

Естественно, итальянский флот немедленно потребовал хотя бы оккупировать порты Туниса. Однако Муссолини, под влиянием иллюзорной идеи короткой войны, даже не обсуждал этот вопрос с Берлином. Гитлер, которого в те дни занимал только сухопутный аспект войны, не сумел понять, что Средиземноморье было единственным театром, на котором можно было сражаться с Британской империей, и где следовало сосредоточить все ресурсы Оси. Поэтому в то время он не учитывал стратегического значения Французской Западной Африки. Гитлер был занят предстоящей кампанией в России, и ввязываться в новые операции на западе казалось ему непозволительной роскошью. Более того, Риббентроп не желал ослабления Франции и усиления Италии на Средиземноморье. Со своей стороны итальянцы не желали появления немцев на Средиземном море (Итальянцы сумели поставить все французское средиземноморское побережье под контроль «Комиссии по перемирию», состоящей исключительно из итальянцев). В результате политические вопросы так запутали проблему, что первостепенные военные соображения оказались забытыми. Эта ошибка, имевшая роковые последствия, так и не была осознана политическими лидерами, пока не стало слишком поздно. Поэтому выход Франции из войны принес итальянскому флоту гораздо меньше пользы, чем мог бы.

Мальта, ее порты и аэродромы, находилась в самом сердце важнейшей итальянской стратегической зоны. Стратегические соображения требовали немедленной оккупации острова. Фактически еще в 1938 году флот считал захват Мальты первейшим и важнейшим условием любой войны против Великобритании. Когда появились первые признаки возможности участия Италии в войне, Супермарина представила Верховному Командованию план захвата острова. Но Верховное Командование не проявило к нему интереса, считая, что война будет очень короткой. Оно также полагало, что ВВС сумеют полностью нейтрализовать Мальту, лишив ее всякой военной ценности. ВВС, вдобавок, сообщили, что могут выделить для поддержки такой операции только 100 устаревших самолетов или даже меньше. Стало ясно, что итальянскому флоту придется в одиночку сражаться с британским и французским флотами и авиацией, чтобы высадить десант на остров.

Когда началась война, англичане, не колеблясь, начали увеличивать силы авиации на Мальте даже ценой ослабления обороны метрополии. После этого самолеты с Мальты заставили итальянский флот напрягать все усилия для проводки конвоев в Африку. Тем не менее, конвои несли серьезные потери. Ударам начали подвергаться объекты и южной Италии. Позднее Мальта послужила базой для вторжения в Сицилию. Оглядываясь назад, можно сказать, что захват Мальты в начале войны любой ценой оправдался бы. А так Мальта, вне всяких сомнений, оказалась главным фактором, обеспечившим победу союзников на Средиземном море - на суше, на море и в воздухе.

Самопожертвование «Эсперо»

После нейтрализации Туниса посылка конвоев в Ливию, которая ранее представлялась неразрешимой проблемой, стала возможной. По этой причине уже в день подписания перемирия с Францией - 25 июня - первый конвой отправился в Триполи. Он прибыл без происшествий два дня спустя. Но ливийский фронт требовал все больше оружии и боеприпасов. Из-за трудностей проводки судов в Тобрук было решено использовать для доставки грузов подводные лодки и носимые корабли. После походов «Зоеа», «Брагадина» и флотилии «Артильере», описанных выше, 27 июня из Таранто вышли «Эсперо», «Остро» и «Зеффиро», имея на борту 120 тонн боеприпасов, 10 противотанковых орудий и 162 артиллериста. Через несколько часов вышли миноносцы «Пило» и «Миссори», которые везли еще 52 солдата и несколько десятков тонн грузов.

Утром 28 июня 3 эсминца в открытом море были замечены британским разведывательным самолетом, который некоторое время следовал за ними. Вечером, вскоре после 18.00 появились 5 британских крейсеров и с расстояния более 20 километров открыли огонь по «Эсперо». Неблагоприятная видимость на закате помешала итальянцам заметить врага. В исходе боя сомнений не было, так как палубы всех 3 устаревших итальянских эсминцев были загромождены ящиками, мешавшими вести ответную стрельбу. В этой ситуации командир эскадры (капитан 1 ранга Барони) решил пожертвовать своим кораблем, чтобы спасти 2 других. Он продолжал бой в одиночку, маневрируя так, чтобы прикрыть 2 остальных эсминца, которым приказал отрываться и уходить. Неравный бой продолжался 2 часа. Британская стрельба оказалось довольно неточной, и «Эсперо» был накрыт лишь пятнадцатым залпом. Но итальянский эсминец продолжал отважно отстреливаться, пока у орудий оставались расчеты. Капитан 1 ранга Барони салютовал своему спасающемуся экипажу, когда корабль тонул. Сам он добровольно остался на мостике. Самопожертвование «Эсперо» спасло 2 других эсминца, которые благополучно добрались до Африки.

Этот эпизод наглядно показывает успех британской авиаразведки, которая обнаружила итальянские корабли и навела на них свои крейсера. В тоже время он демонстрирует и беспомощность итальянской авиаразведки, так как если бы британские корабли были обнаружены вовремя, 3 эсминца смогли бы уклониться от неравного боя. Как мы увидим дальше, аналогичные эпизоды повторялись много раз, а значит, самое время немного поговорить о состоянии итальянской авиаразведки.

Недостатки итальянской авиаразведки

В начале войны итальянский флот располагал примерно 100 разведывательными самолетами. Это количество могло бы считаться достаточным для тех дней, если бы флот выделил для этой цели современные, боеспособные самолеты. Однако большая часть этих самолетов была одномоторными гидропланами (Кант Z.501), чьи летные характеристики сегодня кажутся просто смешными. Да и в то время они выглядели так же. Достаточно отметить, например, что их максимальная скорость составляла 180 км/час, или 112 миль/час. Пилоты добивались выдающихся результатов, учитывая техническое несовершенство оборудования, но эти результаты абсолютно не отвечали требованиям войны.

Всем, занятым этой проблемой, было ясно, что требуется более современный самолет. Учитывая неудовлетворительные характеристики нового трехмоторного гидроплана (Кант Z.506), флот настоял на использовании для целей разведки самолетов сухопутного базирования. Однако общая нехватка самолетов и грызни между родами войск привели к тому, что флот так и не получил приличных самолетов для этой работы. Вдобавок, невозможность восполнить потери и требования увеличить число вылетов привели к тому, что количество выделенных самолетов начало сокращаться и еще меньше отвечало потребностям.

Наконец флоту пришлось принять компромиссный вариант. Часть вылетов должны были совершать ВВС своими собственными самолетами. Но пилоты ВВС не были обучены выполнению специфических задач. Кроме того флотским наблюдателям было запрещено участвовать в вылетах экипажей, укомплектованных личным составом ВВС. II целом ли полеты ВВС имели мало ценности. Довольно часто пилоты передавали ошибочную информацию, которая дорого обходилась, если флот планировал спои операции на ее основе. Положение еще более усложнилось с появлением на Средиземном море Люфтваффе. Немцы приняли на себя часть ответственности за проведение разведывательных полетов, но выполняли их в соответствии со своими собственными правилами, которые сильно отличались от итальянских.

Все недостатки итальянской авиаразведки только сильнее подчеркивала успешная разведывательная деятельность британской авиации, которая во второй половине войны, казалось, достигла предела совершенства. Британская авиация активно действовала и ночью, даже в первые дни войны. Позднее англичане добились по-настоящему успешных результатов ночью, используя радар. Итальянский опыт оказался прямо противоположен английскому. Можно сказать, что итальянской ночной авиаразведки просто не существовало. Только в конце войны германские самолеты иногда проводили ночные вылеты. Всего 2 самолета были оснащены радаром, и они действовали лишь несколько недель.

Печальной традицией итальянских самолетов-разведчиков стало прекращение наблюдения с закатом и попытка восстановить контакт утром. Этот недостаток оборачивался утомительными поисками, которые часто завершались ничем. Даже обнаружение врага могло произойти слишком поздно, чтобы использовать полученную информацию. В результате британский флот получил колоссальное оперативное преимущество перед итальянцами. Воздушная разведка - это глаза флота. В этом смысле оказалось, что итальянский флот если и не был совершенно слеп, то страдал сильнейшей близорукостью.

Испытания «Торричелли»

В конце июня 1940 года итальянские подводные лодки, находившиеся в море в момент начала военных действий, вернулись в свои базы. Многие из них были повреждены, а 9 пропали - 5 из них в Средиземном море, 4 - в Красном. Пропавшие в Красном море составляли ровно половину из 8 субмарин, действовавших там. Никакой другой флот не рисковал держать подводные лодки в этих водах из-за тяжелейших климатических условий. По причине дефектов в системах кондиционирования воздуха на всех итальянских кораблях были часты случаи тепловых ударов и отравления парами хлора. Эту проблему решить в то время было невозможно из-за изоляции театра.

Также стало известно, что англичане сумели захватить «Галилей». Лодка беспомощно дрейфовала, после того как почти весь экипаж погиб в ходе атаки, а уцелевшие отравились ядовитыми газами. К счастью, факт захвата стал известен Супермарине сразу, как только это произошло. Почти наверняка все шифровальные книги попали в руки врага. Поэтому, среди прочих неотложных мер, в течение нескольких дней пришлось заменить все коды, копии которых имелись на «Галилее». Как теперь стало известно, на борту «Галилея» не было найдено ни одной шифровальной книги. Зато англичане обнаружили оперативный приказ, в котором указывалась зона патрулирования «Гальвани». Эта лодка была легко обнаружена и уничтожена. J:>;! -Ф

Позднее англичане обнаружили «Торричелли», которая должна была прервать свое патрулирование возле Джибути. Она попыталась вернуться в базу, вынужденная двигаться в надводном положении, так как из-за повреждений не могла погружаться. К рассвету 23 июня «Торричелли» сумела проскользнуть мимо британских патрулей в проливе Перим. Подводная лодка двигалась к Иассаве, когда была замечена британским шлюпом «Шорхэм». Вскоре за «Торричелли» гнались уже 3 эсминцы и 2 шлюпа. Хотя ситуация была безнадежной, командир лодки капитан-лейтенант Пелози не дрогнул, и в 5.30 субмарина первой открыла огонь по врагу. Это был бой 1 - 100-мм орудия и 4 пулеметов против 18 - 120-мм и 4 - 102-мм орудий и нескольких зенитных автоматов. Тем не менее, уже второй снаряд «Торричелли» попал в «Шорхэм», который был вынужден уйти в Аден на ремонт.

Неравная борьба продолжалась 40 минут, дистанция боя все сокращалась и сокращалась. Подводная лодка выпустила торпеды, от которых корабли противника уклонились. Однако «Торричелли» добилась еще нескольких попаданий из орудия. Один снаряд вызвал большой пожар на эсминце «Хартум». Стрельба англичан была отвратительной - первого попадания они добились только в 6.05. Снаряд ранил командира и вывел из строя рулевое управление. В этот момент Пелози приказал затопить корабль, и подводная лодка «Торричелли» медленно пошла на дно с развевающимся флагом. Люди были спасены эсминцами «Кандагар» и «Кингстон». Они с удовлетворением следили, как пламя пожирает «Хартум». Вскоре британский эсминец взорвался и затонул.

Поведение подводников вызвало уважение и рыцарственное восхищение противника. Поднятый на борт «Кандагара» Пелози получил все полагающиеся воинские почести. Командир «Кандагара» Робсон поздравил своего неприятеля, сказав: «Хотя нас было пятеро против одного, мы не смогли ни потопить вас, ни захватить, ни заставить сдаться». В Адене Пелози и его старший помощник были приглашены на официальный о бед. Командиры «Хартума» и «Торричелли», потерявшие свои корабли, обменялись сердечными тостами. Командующий Аденской военно-морской базой позднее заявил Пелози: «Вы отважно сражались в Перимском проливе. Я никак не могу назвать бой британской победой. Даже не считая наших потерь и повреждений, наши корабли расстреляли 700 снарядов и 500 пулеметных патронов, но все-таки не смогли потопить ваш корабль».

Бои у Пунта Стило и мыса Спада

В первые дни июля предчувствие неминуемой битвы так и витало в воздухе. 29 июня пришли сообщения о передвижениях англичан в центральном Средиземноморье и в Эгейском море. 2 эскадры итальянцев приготовились поднять якорь. Однако, на основе этих разведданных не было предпринято никаких действий. 1 июля: Супермарина узнала, что Гибралтарская эскадра вышла из порта и направляется на восток. По этой причине ночью 2 июля 1-я и 2-я дивизии крейсеров вышли в море, чтобы прикрыть конвой, возвращающийся из Триполи. В Сицилийском проливе была развернута группа торпедных катеров. На следующее утро британская эскадра, вышедшая из Гибралтара, обстреляла французскую базу в Оране (Мерс-эль-Кебир), после того как французские корабли отвергли приглашение англичан последовать за ними. Линкор «Бретань» был потоплен, еще 2 линкора и эсминец тяжело повреждены. Линейный крейсер «Страсбург» и 11 эсминцев сумели прорваться в Тулон. Бой привел к гибели 1500 французских моряков. Одновременно с этим боем французская эскадра в Александрии была разоружена и переведена на положение интернированной.

Вечером 6 июля важный итальянский конвой, состоящий из 5 теплоходов в сопровождении эсминцев, вышел из Неаполя в Бенгази. Когда на следующее утро конвой входил в Ионическое море, пришло известие, что группа британских крейсеров прибыла на Мальту. Супермарина немедленно отправила в море крейсерскую дивизию в качестве дополнительного сопровождения конвоя. Кроме того, 3 дивизии крейсеров должны были прикрывать конвой со стороны Мальты. Еще одна эскадра, состоящая из линкоров «Чезаре» и «Кавур» плюс 2 дивизии крейсеров, должна была осуществлять стратегическое прикрытие, так как считалось, что могут встретиться и более крупные британские корабли.

Вскоре после этого пришло сообщение, что часть сил Александрийского флота вышла в западном направлении. Ночью подводная лодка «Бейлул» сообщила, что обнаружила и атаковала это соединение, которое состояло из 3 линкоров, авианосца, 5 крейсеров и 16 эсминцев. Утром 8 июля Супермарина получила сообщение, что Гибралтарская эскадра тоже покинула базу, направившись на восток. Она состояла из 3 линкоров, авианосца, 5 крейсеров и 17 эсминцев. Казалось невероятным, чтобы все эти действия имели единственной целью атаку конвоя, который в любом случае англичанам было крайне трудно успеть перехватить. После войны стало известно, что Александрийский флот должен был возле Мальты встретиться с конвоем, направляющимся в Александрию. Сопровождение этого конвоя было его единственной целью. Однако этот конвой был обнаружен итальянцами только 11 июля уже на подходах к Египту. Со своей стороны, англичане после атаки «Бейлула» предположили, что итальянцы раскрыли их планы и собираются им помешать. На самом деле оба флота преследовали собственные цели и совершенно неправильно истолковали мотивы противника. Поэтому последовавший бой был результатом случайного стечения обстоятельств.

Какие бы причины ни вывели врага в море, очевидно, что англичане намеревались запутать Супермарину и заставить ее разделить силы, чтобы разбить их по частям. Этому стратегическому шаблону англичане следовали множество раз с унылой монотонностью.

Совершенно логично Супермарина решила держать свои силы сконцентрированными в центральной части Средиземного моря, чтобы защитить свой собственный конвой, прикрыть Ионическое побережье и навязать бой Александрийскому флоту прежде, чем он соединится с Гибралтарской эскадрой. В этот момент «Чезаре» и «Кавур» были единственными итальянскими линкорами, находящимися в строю. Неприятель имел в резерве много линкоров, и ему выпала блестящая возможность уничтожить «Кавур» и «Чезаре» раньше, чем войдут в строй остальные итальянские линкоры. Итальянский флот имел, со своей стороны, прямо противоположные намерения - избежать боя с превосходящими силами. Флот надеялся, что самолеты ВВС смогут повредить вражеские линкоры, прежде чем эскадры войдут в соприкосновение. Это несколько уравняло бы силы.

Выход Гибралтарской эскадры был правильно расценен Супермариной как отвлекающий маневр. Против нее должны были действовать подводные лодки и самолеты. Исходя из этих предположений, итальянские силы продолжали двигаться на юг, прикрывая конвой, который благополучно прибыл в Бенгази вечером 8 июля. В 15.00 того же дня командующий итальянским флотом адмирал Кампиони, корабли которого выполнили основную задачу, сообщил Супермарине, что направляется на восток навстречу британской эскадре, вышедшей из Александрии. Это заявление было свидетельством боевого духа, охватившего флот Кампиони. Но Супермарина имела веские основания запретить подобную акцию. К этому времени были расшифрованы две радиограммы противника, из которых стало ясно, что вражеский флот к завтрашнему полудню окажется у берегов Калабрии. Британский командующий адмирал Каннингхэм знал, что его эскадра сильнее, так как любой из трех его линкоров превосходил итальянские. Он надеялся использовать тактически выгодное положение своей эскадры, отрезать итальянцев от базы и уничтожить.

На основе этой информации итальянские силы могли бы легко уклониться от неравного боя, взяв курс на Мессину. Однако Супермарина решила принять бой, хотя калабрийские воды были менее пригодны для этого, чем район Киренаики. Поэтому Супермарина приказала адмиралу Кампиони маневрировать таким образом, чтобы принять бой около полудня в том районе, где, по предположениям, окажется к этому времени британская эскадра - то есть примерно и 50 милях юго-восточнее Пунта Стило (Калабрия). Ночь прошла спокойно, обе эскадры двигались к району боя. Вся разница заключалась в том, что англичане надеялись захватить противника врасплох, тогда как итальянцы сами намеревались навязать бой.

Все утро 9 июля за итальянскими кораблями следили британские самолеты-разведчики. А вот итальянская авиаразведка не сумела даже обнаружить вражескую эскадру. Эта неудача заставила Супермарину и адмирала Кампиони серьезно усомниться в своих действиях. Не отправились ли англичане назад в Александрию? Однако в 13.30 итальянцы подверглись яростной атаке британских торпедоносцев. Хотя это была первая такая атака, итальянцы сумели уклониться от всех торпед. Поскольку эти самолеты могли взлететь только с авианосца, их появление означало, что неприятель находится поблизости. Кампиони прикачал катапультировать гидросамолет, который вскоре обнаружил британскую эскадру всего в 80 милях. Хотя итальянские ВВС не причинили никакого вреда противнику, итальянские корабли пошли ему навстречу и приготовились начать бой.

Около 15.00 правофланговые итальянские крейсера заметили неприятельские крейсера на расстоянии около 25000 метров и немедленно открыли по ним огонь. Англичане не отвечали, пока расстояние не сократилось до 20000 метров. Как отмечают англичане, стрельба итальянцев была меткой, но лишь легкий крейсер «Нептун» получил одно попадание, причинившее легкие повреждения. Тем временем дистанция между линкорами противников все сокращалась, ив 15.53 заговорили тяжелые орудия. Расстояние было 26000 метров. Одновременно адмирал Каннингхэм поднял с авианосца «Игл» новую волну торпедоносцев. Их атака не принесла результата, хотя британские пилоты заявили, что добились по крайней мере одного попадания.

Вскоре после 16.00 381-мм снаряд с «Уорспайта» попал в итальянский флагман «Чезаре», вызвав пожар на нижних палубах. Дым через вентиляцию пошел в котельные отделения и заставил погасить группу котлов. Скорость «Чезаре» упала с 26 до 19 узлов. Тяжелый крейсер «Больцано» получил 3 попадания снарядами среднего калибра, которые не причинили серьезных повреждений. Наблюдатели на «Чезаре» считали, что было попадание в «Уорспайт», кормовая башня которого окуталась пламенем и прекратила стрельбу. Однако из позднейших английских донесений стало известно, что пожар возник, когда гидросамолет «Уорспайта» был подожжен орудийными газами собственных залпов.

Крейсера начали ставить дымзавесу вокруг «Чезаре», который боролся с огнем. Тем временем Кампиони приказал отходить, так как «Кавур» не мог в одиночку сражаться с 3 британскими линкорами. Эсминцы были посланы прикрывать отход. Следующая фаза боя оказалась совершенно беспорядочной из-за поставленных завес, и практически все корабли потеряли контакт с противником. Британский адмирал отказался продолжать бой, хотя все обстоятельства складывались в его пользу. В своем рапорте он написал, что не хотел проходить сквозь итальянскую дымзавесу, опасаясь эсминцев и подводных лодок. Он также не пожелал провести ночную торпедную атаку своими эсминцами. Поэтому в 16.45 британская эскадра начала отход, а итальянцы совсем не стремились восстановить контакт с противником. Вражеская эскадра направилась к Мальте, чтобы встретить конвой, который итальянские самолеты-разведчики обнаружили только 2 дня спустя уже недалеко от берегов Египта.

Какие выводы можно сделать из короткой стычки у Пунта Стило? Впервые в своей истории итальянскому флоту пришлось сражаться с британским. Объективный анализ результатов может привести к заключению, что бой закончился вничью. Ни один корабль не был потоплен. 4 попадания, полученные итальянскими кораблями, не имели серьезных последствий. То же самое можно сказать о повреждениях «Нептуна» и «Уорспайта». Оба флота выполнили свои главные задачи, которые они ставили перед собой. Оба конвоя благополучно дошли до цели. Оба флота не сумели помешать противнику, так как плохо понимали, что же он делает. Однако следует помнить, что вечером 8 июля англичане вышли в море, чтобы нанести решительное поражение итальянцам. Это им полностью не удалось. Ситуация была исключительно благоприятной для них. Адмирал Каннингхэм давно планировал нечто подобное, но в своей книге он признался: «Бой оказался совершенно неудовлетворительным для нас». Возможно, еще более примечателен другой факт, тоже упомянутый им в своей автобиографии. Сразу после возвращения в Александрию он потребовал из Лондона новые подкрепления: четвертый линкор, несколько тяжелых крейсеров, бронированный авианосец, крейсер ПВО и много мелких кораблей. Это требование, сделанное сразу после боя у Пунта Стило, есть прямое выражение уважения к итальянскому флоту.

С другой стороны, бой ясно показал полную несостоятельность итальянской авиаразведки и отсутствие взаимодействия кораблей с самолетами. Неудача была еще более удручающей потому, что бой происходил вблизи итальянского побережья. Ни один итальянский истребитель не появился в воздухе, когда адмирал Каннингхэм выслал в атаку свои торпедоносцы. В 15.40 Кампиони потребовал послать в атаку бомбардировщики, так как надеялся нарушить строй англичан в момент завязки боя, как планировала Супермарина ночью накануне боя. Но эти бомбардировщики прибыли, когда бой уже завершился. В основном они бомбили итальянские корабли, возвращающиеся в Мессину, а не корабли противника. К счастью, ни один итальянский корабль не пострадал во время этой ошибочной атаки. Тем более не пострадали и вражеские корабли.

Вечером накануне битвы самолеты ВВС добились одного попадания в крейсер «Глостер». Летчики также добились нескольких попаданий в корабли Гибралтарской эскадры. Ее выход был отвлекающим маневром, что подтвердилось, когда она повернула назад южнее Балеарских островов. Все эти попадания причинили только минимальные повреждении. Тем не менее, Муссолини считал иначе. Чиано и своем дневнике 13 июля записал, что в этом бою «были уничтожены 50% британских морских сил на Средиземном море».

Торпедоносцы с британского авианосца вечером 10 июля атаковали некоторые итальянские корабли, стоявшие на якорях в бухте Аугусты и торпедировали эсминец «Панкальдо». Однако позже корабль был поднят и отремонтирован.

Когда британская эскадра возвращалась в Гибралтар, ее атаковала итальянская подводная лодка «Маркони», которая потопила эсминец «Эскорт».

* * *

В греческих водах сновало множество британских судом, как военных, так и грузовых. Поэтому Супермарина решила перевести на остров Лерос - итальянскую базу на Додеканезах - 2 легких крейсера: «Банде Нере» и «Коллеоне». Они вышли из Триполи вечером 17 июля и на следующее утро были замечены британскими самолетами. В то же время итальянская авиаразведка ничего не могла сообщить о передвижениях англичан. Эти 2 корабля под командой адмирала Кассарди уже входили в Эгейское море между Критом и Цериготто, когда они 19 июля в 6.20 заметили по носу 4 британских эсминца. Крейсера немедленно открыли огонь. Эсминцы начали удирать на восток на большой скорости. Крейсера стали их преследовать. Стрельба была очень неточной из-за большого расстояния и исключительно скверной видимости.

После часа преследования, когда крейсера вышли на траверз мыса Спада, из полосы тумана на севере на них внезапно обрушились снаряды. «Банде Нере» почти немедленно получил попадание, которое не причинило вреда. Итальянские корабли ответили, стреляя по вспышкам, которые можно было различить в тумане. Потом появились 2 корабля. Первым был бронированный крейсер «Сидней», а вторым - эсминец «Хэйвок». Но его силуэт издали был очень похож на крейсерский, и в результате адмирал Кассарди решил, что 2 его 5000-тонным крейсерам, практически лишенным брони, противостоят 2 тяжело бронированных крейсера в 7000 тонн и 4 эсминца. Путь отхода лежал на восток, и со своей превосходящей скоростью дивизия могла легко уйти в направлении Лероса. Вместо этого адмирал Кассарди повернул на юг и принял бой.

Последовала долгая дуэль, но ни одна сторона не добилась попаданий. Затем, примерно после часа интенсивной стрельбы, в 8.25 «Сидней» добился исключительно удачного попадания в «Коллеони». Снаряд взорвался в таком месте машинного отделения, что крейсер сразу потерял ход. 2 британских эсминца торпедировали и потопили беспомощную, неподвижную цель.

«Банде Нере» капитана 1 ранга Мауджери продолжая бой в одиночку и в 9.26 добился попадания в «Сидней». Хотя британский крейсер не получил тяжелых повреждений, он немедленно отошел, сопровождаемый эсминцами. Позднее стало известно, что на «Сиднее» к этому времени уже кончались боеприпасы. После того, как противник вышел из боя, «Банде Нере» направился в Бенгази.

Бой, несомненно, был успешным для англичан, хотя успех принесло исключительно удачное попадание. Победители не только потопили «Коллеони», но и помешали перевести 2 итальянских крейсера на Лерос.

Следует указать, что во время переходов подобного рода в опасных водах итальянская авиаразведка должна была обнаружить корабли противника - если не накануне, то хотя бы утром в день боя. Более того, в 7.22 крейсера потребовали выслать бомбардировщики. Те прибыли только в 12.37, хотя итальянские аэродромы на Додеканезских островах находились всего в получасе лета. По крайне несчастливому стечению обстоятельств, опоздавшие бомбардировщики атаковали англичан, когда те спасали людей с «Коллеони». В результате множество итальянских моряков осталось в воде.

В это же время конвой из 5 теплоходов, сопровождаемых единственным эсминцем, возвращался в Италию из Бенгази. Как только Супермарина получила известие о происшедшем бое, она приказала 8-й дивизии крейсеров немедленно выйти для прикрытия конвоя. Однако противник снова не появился.

Действия авиации и увеличение перевозок морем

В этот период англичане бомбили Тобрук по несколько раз в день, так что это уже вошло в привычку. Большая часть налетов бомбардировщиков не приносила ощутимых результатов. С другой стороны, атаки торпедоносцев становились все более эффективными и опасными. Во время двух отдельных атак 5 и 20 июля были потоплены 2 торговых судна и эсминцы «Зеффиро», «Остро», «Нембо». У эсминца «Эуро» был оторван нос. Корабль, несмотря на огромные трудности, был отбуксирован в Таранто и отремонтирован.

Таким образом вся эскадра эсминцев, базировавшаяся в Тобруке, была уничтожена британскими торпедоносцами. Она была основной целью налетов, так как ее обстрелы берегового фланга британского фронта причиняли противнику много беспокойства.

К середине июля конвои в Ливию стали регулярными и важными операциями. Флоту пришлось менять свои первоначальные планы, так как эти операции ранее не предусматривались. Вдобавок флоту пришлось поработать, чтобы организовать регулярные конвои между Триполи и Бенгази для того чтобы перебросить в Киренаику войска, расположенные на границах Туниса. Далее, увеличивающиеся объемы поступающего снабжения заставили использовать Триполи как главный распределительный пупке. Полому флот был вынужден постоянно держать в Линии несколько эсминцев и эскортных кораблей и множество вспомогательных судов.

В конце июля, когда армия и ВВС потребовали перенести в Ливию большое количество войск и техники, пришлось подготовить конвой из 11 судов большого тоннажа. Учитывая важность конвоя и сообщения о находящихся в море британских кораблях, 11 крейсеров, 23 эсминцев и 11 эскортных кораблей вышли вместе с конвоем. Однако британский флот и Александрии не продемонстрировал никаких агрессивных намерений, и конвой достиг цели благополучно.

2 августа пошли в строй новые линкоры «Литторио» и «Витторио Венето». Они были великолепным продуктом лучших конструкторов флота и итальянской промышленности. Вероятно, в то время они были лучшими линкорами в мире, не столько благодаря своей огневой мощи, как множеству технических нововведений. Чтобы сделать большой корабль полностью эффективным, пришлось решить тысячу и одну проблему. В августе также продолжались частые постановки мин в Сицилийском проливе. Они уже принесли первые плоды - ночью 24 августа возле мыса Бон подорвался на мине, взорвался и затонул эсминец «Хостайл».

30 августа англичане повторили свой тактический прием - одновременные операции обоих своих средиземноморских соединений. Гибралтарская эскадра пошла на восток, а Александрийский флот - на запад. Как только было получено известие об этом, Супермарина приказала итальянскому флоту выйти в море в направлении Киренаики, чтобы перехватить Александрийский флот. Самолеты и подводные лодки должны были заняться Гибралтарской эскадрой. За несколько дней до этого линкор «Дуилио», закончив модернизацию, вошел в строй. Также были отремонтированы повреждения «Чезаре», полученные в бою у Пунта Стило. Поэтому в море вышли 5 линкоров - «Литторио», «Витторио Венето», «Чезаре», «Кавур» и «Дуилио» - вместе с 10 крейсерами и 34 эсминцами. В этот момент итальянский флот находился в великолепном состоянии по своей эффективности, боеготовности и боевому духу.

Когда британский самолет сообщил о том, что итальянская эскадра находится всего в 100 милях, британское соединение повернуло на юг, показывая, что не намерено искать столкновения. Шансы перехватить англичан до заката были сомнительны, поэтому в конце дня 31 августа итальянские корабли повернули назад с приказом вновь повернуть на юг на рассвете. Если бы ночью неприятель опять двинулся на запад, его можно было бы перехватить прямо в центре Средиземного моря.

Ночью разразился сильный шторм. Итальянским эсминцам пришлось очень тяжело. Шторм также помешал итальянским самолетам-разведчикам получить хоть какую-то информацию о положении восточного и западного соединений англичан в течение всего следующего дня. В такой ситуации Супермарина утром 1 сентября приказала всем кораблям вернуться в базы. Все равно эсминцам уже требовалось пополнение запасов топлива. Многие эсминцы вернулись в порты поврежденными во время шторма, потеряв несколько человек, смытых волнами.

Британские корабли, которые тоже почувствовали удары шторма, сумели под его прикрытием добраться до Мальты и отправились обратно на восток, избежав контрударов с моря и с воздуха,

Этот неудачный выход итальянского флота был самой большой упущенной возможностью, даже более важной, чем представлялось в то время. Как мы знаем сегодня, в тот день линкор «Вэлиант», авианосец «Формидебл» и крейсера ПВО «Калькутта» и «Ковентри» прошли Сицилийским проливом. Это были подкрепления, посланные в Александрию в ответ на требования адмирала Каннингхэма после боя у Пунта Стило. Поскольку резкое ухудшение погоды помешало любым действиям авиации, Супермарина даже не подозревала об их переходе. Данные разведки были настолько неточны, что после прибытия британских кораблей в Александрию считалось, что они направляются в Красное море.

6 сентября пришло сообщение, что Гибралтарская эскадра снова вышла в море и движется на восток. Супермарина немедленно отправила на перехват 5 линкоров, 6 крейсеров и 18 эсминцев. Однако англичане прямо возле Гибралтара развернулись и ушли в Атлантику для операции против Дакара. Этот маневр разведка Супермарины не заметила. Поэтому последовали безуспешные поиски по всему западному Средиземноморью.

В течение сентября англичане лихорадочно усиливали свою авиацию на Средиземном море. Многие самолеты прилетели прямо из Великобритании. Один «Бленхейм», например, сел на Пантеллерии, считая, что это Мальта. Позднее еще один таким же образом занесло на Лампедузу.

Эффект прибытия этих подкреплений итальянцы почувствовали сразу. Резко усилились бомбардировки Бардии, Тобрука, Дерны и Бенгази. Возросли и потери. В последнем порту за несколько дней были потоплены эсминцы «Бореа» и «Аквилоне» и тяжело повреждены миноносцы «Сигно» и «Косенц», а также 3 торговых судна. Поэтому Супермарина потребовала от Верховного Командования организовать ПВО ливийских портов, так как за их прикрытие от атак с воздуха отвечала армия. До этого времени системы ПВО практически не существовало. В конце концов решение проблемы пришлось взять на себя флоту, так как армия ничего не могла выделить в тот момент.

Начиная с августа, морские перевозки в Ливию резко возросли, так как итальянская армия готовилась начать наступление на Египет. Однако британское противодействие этим перевозкам было минимальным. Корабли адмирала Каннингхэма не сделали ни малейшей попытки помешать движению конвоев. Плохо обученные британские подводные лодки выпустили много торпед, но не достигли никаких результатов. Бомбардировщики в то время еще имели ограниченный радиус действия. В результате многие морские маршруты остались открытыми, и Супермарина использовала это преимущество, направляя по ним большинство конвоев. За период с 10 июня по 30 сентября было перевезено 148817 тонн техники и припасов без потерь. Фактически до конца ноября действия англичан не нанесли никаких потерь конвоям.

С другой стороны, такое увеличение перевозок поглощало все большее количество кораблей для их прикрытия. Сюда, разумеется, не входят те случаи, когда требовалось вмешательство главных сил флота. К сентябрю 1940 года 35 эсминцев, или всех имевшихся в составе флота, плюс множество вспомогательных судов были выделены для постоянной работы по сопровождению конвоев на ливийском маршруте. Такое отвлечение сил имело серьезные последствия при решении остальных задач, возложенных на миноносный флот.

Действия флота в конце лета 1940 года

В конце августа Верховное Командование потребовало от Супермарины как можно быстрее перебросить в Албанию экспедиционные силы. Похоже, эти войска предназначались для действий против Югославии, но в итоге были использованы в Греческой кампании. Супермарина немедленно создала специальный штаб в Бриндизи, придав ему значительные силы: миноносцы, флотилии торпедных катеров, катера-охотники, тральщики, буксиры и множество вспомогательных кораблей. За 10 дней, с 10 по 20 сентября, флот перевез в Албанию без всяких потерь экспедиционный корпус в составе: 40310 человек, 7728 лошадей и мулов, 701 машину и 35535 тонн грузов.

Верховное Командование до сих пор еще не открыло Супермарине своих планов в балканском секторе, но поскольку писанию потребовались такие перевозки, флот заподозрил, что готовится нечто серьезное. Так как было ясно, что любые действия на Балканах еще больше ухудшат стратегическую ситуацию Италии и ограничат возможности флота, адмирал Каваньяри 19 сентября направил Верховному Командованию "большой меморандум. Он предлагал сосредоточить все итальянские силы на Египетском фронте и продемонстрировал абсолютную необходимость «не распылять нашу энергию по всем направлениям». 23 сентября маршал Бадольо ответил короткой нотой, в которой выражал очевидное намерение отделаться от всяких нежелательных советчиков.

В сентябре последовала короткая вспышка военных действий между англичанами и французами в районе Дакара. Хотя сами по себе эти бои имели мало значения, стратегам Оси следовало бы повнимательней к ним присмотреться. Они показали намерение англичан захватить французские порты в Западной Африке. Выпадал благоприятный случай пересмотреть свою политику в отношении французских баз в Тунисе и Алжире и оккупировать хотя бы первые. Растущие перевозки в Ливию и британские подкрепления на Мальте потребовали усиления прикрытия конвоев морскими и воздушными силами, базирующимися в Тунисе. Супермарина поставила вопросу перед Верховным Командованием, но в результате противодействия немцев план снова провалился.

Ночью 5 сентября эскадра миноносцев «Альтаира» открыла серию новых операций, поставив минный барьер перед британской базой Валетта (Мальта). После этого постановки повторялись еще 35 раз, и на подходах к стратегически важному порту был создан опасный минный пояс. Потом он был усилен минами, сброшенными германскими самолетами. После войны узнали, что англичане на этих минах потеряли эсминцы «Джерси», «Саутволд», «Куявек», подводную лодку «Олимпус», много вспомогательных судов ^лота и торговых кораблей.

В сентябре не предпринималось важных операций, и британские корабли не покидали гавани Александрии. Итальянский флот использовал эту передышку для интенсивных учений, чтобы повысить индивидуальную и коллективную боеспособность, особенно новых линкоров.

29 сентября произошли важные события. Во-первых, Верховное Командование потребовало от Супермарины остановить проводку конвоев в Ливию. Наземные службы снабжения просто не могли справиться с огромным объемом перевезенных припасов. Во-вторых, флот и ВВС пришли к новому соглашению в старом споре о торпедоносцах. ВВС признали, что самолет-торпедоносец продемонстрировал такие возможности, «как долго доказывал флот», что желательно его дальнейшее развитие. Флот также добился, чтобы его наблюдатели руководили действиями этих самолетов, но ВВС быстро забыли об этом. Флот продолжал снабжать ВВС авиаторпедами и оборудованием для их обслуживания.

В тот же день была поставлена задача обеспечить перевозку сельскохозяйственных удобрений из Туниса. Флот не мог обеспечить сопровождение этих судов. Поэтому транспорт выходили из Сфакса и Суса парами без сопровождения. Однако, благодаря применению тысячи и одной уловки, долгое время удавалось удерживать потери на минимальном уровне.

Наконец, 29 сентября у Сиди-Баррани была замечена британская эскадра, направляющаяся в центральное Средиземноморье. Супермарина немедленно отправила свой флот в море, но авиаразведка нашла корабли противники только 2 дня спустя. На этот раз они были замечены после полудня 1 октября уже возвращающимися в Александрию. Тем временем итальянские корабли, не располагая информацией о действиях противника, тоже вернулись и базы. Англичане заметили итальянцев раньше, но адмирал Каннингхэм - он признает это в своих мемуарах - нашел, что противник располагает превосходящими силами, и «после некоторых раздумий решил поторопиться». Через несколько дней он получил от Военною Кабинета фитиль. В этой депеше Черчилль обвинял Александрийский флот в том, что он «повернулся спиной к активным операциям против итальянского флота», и выражал надежду, что, получив подкрепления, адмирал Каннингхэм «сделает больше».

В этот период из-за возросшей активности вражеских подводных лодок итальянскому флоту пришлось улучшать организацию своих противолодочных сил, которым да сих пор не хватало новой техники. Несмотря на все недостатки, 8 подводных лодок союзников были потоплены с начала войны до конца октября. Сюда входили 7 британских лодок: «Один», «Грэмпус», «Орфеус», «Освальд», «Феникс», «Рэйнбоу» и «Триад» и 1 французская - «Морзе». Сами итальянцы потеряли 13 подводных лодок на Средиземном море и 4 - в Красном море.

Э.Б. Каннингхэм

Одиссея моряка

Глава XXII

Флот вышел из Александрии поздно вечером 7 июля, все корабли покинули гавань к полуночи. Он состоял из линкоров «Уорспайт», «Малайя», «Ройял Соверен», авианосца «Игл», крейсеров «Орион», «Нептун», «Сидней», «Глостер», «Ливерпуль» и 17 эсминцев. Вскоре после выхода в море мы встретили 2 подводные лодки. Их атаковал эсминец «Хэйвок», но ничего определенного о результатах я сказать не могу. Остаток ночи прошел без инцидентов.

8 июля вскоре после 8.00 мы получили сообщение от подводной лодки «Феникс», в котором говорилось о 2 вражеских линейных кораблях и 4 эсминцах, замеченных в 5.15 примерно в 200 милях к востоку от Мальты. Они шли на юг, и это наводило на мысль, что линкоры могут прикрывать важный конвой в Ливию. Командующий военно-морской базой на Мальте получил приказ направить летающие лодки для слежения за итальянской эскадрой. В это время мы шли курсом на северо-восток со скоростью 20 узлов.

Этот наш поход резко отличался от мирного круиза месяц назад. На сей раз итальянцы были настороже, и все наши корабли 8 июля попали под сильную бомбардировку самолетов с Додеканезских островов. Мы понесли совсем небольшие потери, однако гибель 1 человека оказалась очень болезненной. Взрывом бомбы, попавшей в мостик «Глостера», был убит командир крейсера капитан 1 ранга Ф.Р. Гарсайд и еще 17 человек. После этого управлять кораблем пришлось с кормового поста.

Позвольте мне еще раз коснуться вопроса относительно эффективности итальянских бомбардировок и вообще действий авиации над морем, опираясь на опыт, полученный флотом в 1940 - 41 годах. Нам в то время казалось, что противник должен иметь несколько эскадрилий, специально подготовленных для атак против кораблей. Его разведывательные самолеты почти всегда обнаруживали наши корабли в море и сообщали о них. Вражеские бомбардировщики неизменно прибывали через час или два. Они сбрасывали бомбы с горизонтального полета с высоты около 12000 футов, двигаясь в сомкнутом строю, несмотря ни сильный зенитный огонь кораблей нашего флота. Дли такого типа атак меткость была очень хорошей. Нам просто везло, что мы избегали попаданий.

На сей раз мы провели в море 5 дней. «Уорспайт» и 5 эсминцев, сопровождавших его, за 4 дня были атакованы 35 раз. Противник сбросил более 400 бомб. Мне особенно запомнилась яростная атака 12 июля во время нашего возвращения в Александрию. Вдоль нашего левого борта легли одновременно две дюжины бомб, еще дюжина взорвалась справа по носу, примерно в 200 ярдах от корабля. Другие корабли испытали нечто подобное. Именно в тот день я увидел, как «Сидней», шедший вместе с нами, совершенно скрылся среди столбов воды высотой с церковь. Когда он снова появился, я запросил: «С вами все в порядке?» Капитан 1 ранга Дж.Э. Коллинз, который сегодня командует Королевским Австралийским Флотом, не без юмора ответил: «Я тоже на это надеюсь».

Не будет преувеличением сказать, что итальянские горизонтальные бомбардировщики, с которыми мы столкнулись в первые месяцы войны, были самыми лучшими, какие я когда-либо видел, гораздо лучше немецких. Позднее, когда стрельба наших зениток улучшилась, и наиболее хорошо подготовленные эскадрильи Реджиа Аэронаутика были уничтожены нашими истребителями, действия вражеской авиации над морем ухудшились. Но я буду всегда вспоминать их с уважением. Все-таки некоторым утешением для нас была мысль, что площадь моря значительно превышает площадь палубы. Тем не менее, все чувствовали себя голыми и беззащитными.

8 июля в 15.10 летающая лодка с Мальты сообщила о 2 вражеских линкорах, 6 крейсерах и 7 эсминцах, идущих на юг. Они находились примерно в 100 милях на северо-запад от Бенгази. Через час они развернулись и пошли на север. Это, а также интенсивные бомбардировки, создало впечатление, будто итальянцы стремятся не допустить нас в центральную часть Средиземного моря, и что обнаруженные корабли действительно прикрывают важный конвой, следующий в Бенгази или оттуда. У нас появлялся шанс перехватить итальянцев, и мы решили временно прервать операцию, ради которой вышли в море. Было решено направиться полным ходом к Таранто, чтобы отрезать итальянцев от базы.

Ночь прошла спокойно, а на рассвете 9 июля «Игл» поднял на разведку 3 самолета. Однако в 7.30 противника обнаружила в 145 милях на северо-запад от нас опять-таки летающая лодка с Мальты. Итальянцы находились примерно в 50 милях от мыса Спартивенто, носка итальянского «сапога». Последующие донесения наших самолетов показали, что итальянский флот состоит по крайней мере из 2 линкоров, 12 крейсеров и многочисленных эсминцев. Они были разбросаны на большом пространстве. Мы быстро сближались с противником и к полудню находились в 90 милях на запад от него.

Это был не тот случай, когда я хотел бы дать бой. Противник имел множество крейсеров, а мы после повреждения «Глостера», которое делало его непригодным к серьезному бою, располагали всего 4. Да при этом на них осталось не более 50% боеприпасов. Вдобавок наша скорость сближения была ограничена максимальной скоростью «Ройял Соверена». Однако следовало использовать любую возможность, и «Уорспайт» помчался на помощь нашим крейсерам. Ведь они значительно уступали противнику, имеющему 203-мм орудия, как в числе, так и в огневой мощи.

Я не буду детально описывать бой, все подробности которого изложены в моем рапорте, который опубликовало 27 апреля 1948 года приложение к «Лондон Газетт». Самое смешное, что он почти до мельчайших деталей повторил бои, которые мы разыгрывали на картах в Портсмуте на курсах тактики. Это делает честь качеству преподавания и полученным знаниям. Сначала мы установили контакт с помощью дальних разведчиков. Потом самолеты морской авиации с авианосца установили точное положение противника относительно нашего флота. Донесения хорошо подготовленных наблюдателей были точными и содержательными. Затем атаковали авианосные торпедоносцы. К сожалению, в этом случае они успеха не добились, хотя в последующих боях показали себя хорошо. Тем временем крейсера, развернутые строем фронта, выдвинулись вперед, чтобы обнаружить вражеские линкоры. Наконец в бой вступили наши линкоры.

Дул северо-восточный бриз, и море было почти спокойным. На небе виднелись редкие облачка. Видимость колебалась от 15 до 20 миль. В период между 14.52 и 15.00 «Орион» и «Нептун» заметили несколько групп вражеских крейсеров и эсминцев. 4 корабля вице-адмирала Тови находились примерно в 10 милях впереди «Уорспайта». Примерно в 10 милях позади нас шли «Ройял Соверен» и «Малайя» под прикрытием 9 эсминцев. «Игл» вместе с 2 эсминцами пытался занять позицию в 10 милях восточнее «Уорспайта». Поврежденный «Глостер» покинул авангард, чтобы присоединиться к «Иглу».

В 15.08 «Нептун» капитана 1 ранга Рори О'Конора. заметил итальянские линкоры. Впервые со времен Нельсона британский корабль на Средиземном море; поднял сигнал: «Вижу вражеский линейный флот». Это был звездный час крейсера «Нептун». Через 6 минут колонна из 4 итальянских тяжелых крейсеров открыла огонь. 4 крейсера вице-адмирала Тови открыли ответный огонь. Тем временем и мы на «Уорспайте» заметили вражеский авангард и открыли огонь с дистанции 26400 ярдов по одном/ из кораблей, обстреливавших нашу 7-ю дивизию крейсеров.

«Орион», «Нептун», «Ливерпуль» и «Сидней» столкнулись с большим количеством вражеских крейсеров, которые превосходили их в огневой мощи. Однако адмирал Тови умело руководил маневрами своей эскадры, и нам понадобилось всего несколько залпов 381-мм орудий, чтобы изменить ход боя, который начал складываться слишком неблагоприятно для нас.

В 15.30 противник отвернул, прикрывшись дымзавесой, и огонь был прекращен. «Уорспайт», который развил 24,5 узла, описал циркуляцию, чтобы позволить «Малайе» приблизиться. Через несколько минут мы обстреляли 2 итальянских крейсера, которые пытались обойти нас с востока, чтобы добраться до «Игла». Но самый знаменательный момент наступил в 15.53, когда «Уорспайт» открыл огонь по головному итальянскому линкору с дистанции 26000 ярдов. Оба вражеских линкора ответили. Они стреляли хорошо и накрыли нас, несмотря на большую дистанцию. Однако вскоре в бою наступила кульминация. Стрельба «Уорспайта» также была хорошей. Я следил за огромными всплесками наших 381-мм залпов, накрывающих цель, когда в 16.00 увидел яркую оранжевую вспышку сильного взрыва у основания трубы вражеского флагманского линкора. Поднялся столб дыма, и я понял, что противник получил серьезное попадание с дистанции 13 миль.

Это было слишком много для итальянского адмирала, моего старого друга Риккарди (Совершенно непонятная ошибка. Итальянской эскадрой командовал адмирал Кампиони, о чем Каннингхэм не мог не знать), которого я принимал в 1938 году на борту «Худа». Он держал книгу «Жизнь адмирала Нельсона» на столике возле своей койки, но... Его корабли отвернули прочь. В 16.04 «Уорспайт» прекратил огонь, дав в общей сложности 17 залпов. Весь западный горизонт был затянут плотной пеленой дыма, за которой совершенно скрылись итальянские корабли. Начиная с этого момента и до 16.40 «Уорспайт» дал несколько залпов с большой дистанции по вражескому крейсеру, который укрылся дымовой завесой. Мы также обстреляли из 152-мм орудий итальянские эсминцы, которые выскакивали из дыма и скрывались в нем.

Тем временем все наши эсминцы были посланы в контратаку. В 16.00 они на полном ходу прошли мимо «Уорспайта» с подбойного Порта, увертываясь от итальянских снарядов, ложившихся перелетами мимо нас. Немного позднее они попали под плотный огонь итальянских крейсеров. Еще через несколько минут к ним присоединилась наша 7-я дивизия крейсеров, и эсминцы завязали бой с вражескими эсминцами. Мы увидели следы нескольких торпед. Но итальянские эсминцы атаковали слишком робко и ни разу не подошли на близкое расстояние. Налетели мы на вражеские подводные лодки или нет - я не знаю. Во всяком случае, никаких подводных лодок мы не видели.

Один из гидросамолетов «Уорспайта», поднятый в воздух во время боя, держался над вражеским флагманом и сообщал нам о его маневрах. Наблюдатель передал несколько забавных сообщений, которые однако нас не слишком обрадовали. Противник полностью потерял строй, и его корабли в беспорядке на большой скорости отходили на запад и юго-запад в направлении Мессинского пролива и Аугусты. Лишь около 18.00 он передал, что итальянцы сумели привести себя в порядок, но в это же время они были атакованы собственными бомбардировщиками.

Однако вернемся назад, когда часы показывали еще 16.40. Я не собирался влезать внутрь вражеской дымовой завесы. Мы решили обойти ее с наветренной стороны, держась к северу от нее. К 17.00 некоторые наши эсминцы прошли дымовую завесу, но противника уже не было видно.

Тем временем в бой вступила Реджиа Аэронаутика, которая задействовала несколько сотен самолетов. С 16.40 до 19.25 мы подверглись серии сильнейших воздушных атак крупных соединений бомбардировщиков. Без внимания не остался ни один корабль. «Уорспайт» и «Игл», которые можно было безошибочно опознать, являлись, по-видимому, особенно заманчивыми целями. Каждый из них был атакован по 5 раз. Это было довольно жутко. Временами корабль полностью скрывался за огромными всплесками. Мы словно пробирались в густых зарослях чудовищных мрачных елей. Я серьезно опасался за старые корабли вроде «Ройял Соверена» и «Игла», защита которых была не слишком надежной. Любое из яичек, которые сбрасывали эти птички, могло отправить их на дно.

Я всегда буду помнить командира «Игла» капитана 1 ранга Э.Р.М. Брайда. Он сыграл важную роль во время сближения с противником в последовавшем бою. Я никогда не встречал более отважных и умелых летчиков, чем пилоты его 17 «Суордфишей». И никогда техники не работали более умело, чем в тот день, чтобы обеспечить полеты. Хотя летчики не добились попаданий в итальянские линкоры, они повредили 1 крейсер и проделали огромную работу в период между 16.00 и закатом. Постоянное ведение воздушной разведки, вылет 2 ударных групп при ограниченном количестве имеющихся летчиков и самолетов являются замечательным достижением. На следующий день в воздух была поднята третья ударная группа для атаки вражеских кораблей в Аугусте. Она потопила итальянский эсминец.

Бой завершился для нас совершенно неудовлетворительно. Я понимаю, что не следовало ждать от итальянцев слишком много, они не рискнули бы сражаться с нами до последнего. Однако, если бы они лучше скоординировали атаки всех имеющихся кораблей, они могли причинить нам гораздо больше хлопот. Единственное попадание 381-мм снаряда с «Уорспайта» дало совершенно непропорциональный моральный эффект. Больше ни разу итальянцы не рискнули встретиться лицом к лицу с британскими линкорами, хотя в нескольких случаях они могли дать бой, имея большое превосходство в силах.

В 17.25 наш флот находился в 25 милях от берегов Калабрии. Так как не оставалось никакой надежды перехватить противника раньше, чем он укроется в Мессинском проливе, мы изменили курс, чтобы выйти в район к югу от Мальты. Ночью ничего не произошло, и на следующее утро 10 июля «Ройял Соверен» имеете с эсминцами был отправлен для заправки топливом.

Командир военно-морской базы на Мальте получил приказ задержать выход очередного конвоя в Александрию. Однако, узнав о бое между линейными флотами, он резонно предположил, что у итальянцев будет слишком много забот и без него, и отправил 9 июля в 23.00 быстроходный конвой, состоящий из транспортов «Эль Нил», «Найт оф Мальта» и «Роди». Их сопровождали 4 эсминца.

Мы крейсировали южнее Мальты до утра 11 июля. В 8.00 к нам присоединились «Ройял Соверен» с эсминцами. Так как я спешил в Александрию на важное совещание, то я на «Уорспайте» с 4 эсминцами ушел вперед на скорости 19 узлов. Контр-адмирал Придхэм-Уиппел с «Ройял Совереном», «Малайей», «Иглом» и остальными эсминцами: остался прикрывать тихоходный конвой.

Дальше