Содержание
«Военная Литература»
Биографии

28-й Генералъ-Фельдмаршалъ

Князь Григорий Александровичь Потемкинъ-Таврическ?й

Князь Григор?й Александровичь Потемкинъ-Таврическ?й, сынъ отставнаго Ма?ора, служившаго въ гарнизонномъ полку, родился, Смоленской губерн?и, Духовщинскаго уѣзда, въ небольшой деревнѣ отца своего, Чижовѣ, въ Сентябрѣ 1736 года. Онъ произошелъ отъ древней дворянской фамил?и, переселившейся изъ Польши въ Росс?ю и въ малолѣтство Петра Великаго довольно знаменитой{312}. Назначаемый въ духовное зван?е, Потемкинъ обучался сначала въ Смоленской Семинар?и, потомъ отправленъ въ Московск?й Университетъ. «Здѣсь посѣщалъ онъ съ большимъ прилежан?емъ лекц?и Профессоровъ, оказалъ быстрые успѣхи въ наукахъ, желая, — какъ твердилъ товарищамъ своимъ — бытъ непремѣнно Арх?ереемъ, или Министромъ; получилъ золотую медаль (1756 г.) и вскорѣ соскучился единообразнымъ учен?емъ, пересталъ ходить въ Университетъ, выключенъ изъ онаго{313}, обращался съ одними монахами, бесѣдуя въ Заиконоспасскомъ и Греческомъ монастыряхъ о догматахъ вѣры. Казалось, юноша, одаренный отъ природы колоссальнымъ ростомъ, мужественною красотой, умомъ бѣглымъ, памятью необыкновенною, готовилъ себя къ ношен?ю митры: вышло противное. Честолюбивый нравъ его не могъ довольствоваться саномъ пастыря Церкви, желалъ повелѣвать многими, гонялся за славою и внушилъ ему счастливую мысль сблизиться съ Дворомъ военною службой. Въ числѣ духовныхъ, которыхъ посѣщалъ Потемкинъ, находился Амврос?й Зертисъ-Каменск?й, бывшiй тогда Арх?епископомъ Крутицкимъ и Можайскимъ: онъ одобрилъ его намѣрен?е и далъ ему на дорогу пятьсотъ рублей{314}. Изъ келл?и монастырской Потемкинъ перенесся къ берегамъ Невы и вскорѣ принятъ въ Конную гвард?ю; обучался Французскому языку въ свободное время. Онъ былъ Вахмистромъ этого полка, когда вступила на Престолъ Екатерина II (1762 г.), находился въ Ея свитѣ и услышавъ, что Императрица желаетъ имѣть темлякъ на шпагѣ, сорвалъ свой собственный, подъѣхалъ къ Государынѣ и осмѣлился поднести оный. Ретивая лошадь Потемкина, привыкшая къ эскадронному учен?ю, поравнялась съ лошадью Императрицы и, не смотря на всѣ усил?я его, упорствовала удалиться. Екатерина улыбнулась, взглянула на отважнаго всадника, спросила о его фамил?и, произвела на другой день (29 ?юня) Потемкина офицеромъ гвард?и, потомъ Подпоручикомъ и Камеръ-Юнкеромъ, приказавъ выдать ему двѣ тысячи рублей. Онъ былъ отправленъ въ Стокгольмъ къ Министру нашему при Шведскомъ Дворѣ, Графу Остерману, съ увѣдомлен?емъ о послѣдовавшей перемѣнѣ въ Правлен?и.

Возвратясь въ С. Петербургъ, Потемкинъ старался сблизиться съ Орловыми, которые находились во всей своей силѣ, былъ принятъ въ общество Императрицы, гдѣ любезность и простота замѣняли принужденныя обыкновен?я, прикомандированъ, потомъ, будучи Поручикомъ, къ Оберъ-Прокурору Св. Синода Ивану Ивановичу Мелисино. Въ 1768 году онъ имѣлъ уже чинъ Дѣйствительнаго Камергера и Секундъ-Ротмистра Конной гвард?и. Тогда началъ Потемкинъ обдумывать планъ своего возвышен?я и могущества, не довольствуясь полученными наградами; желалъ большаго и, чувствуя свои преимущества передъ другими, увѣренъ былъ въ успѣхѣ.

Въ 1769 году возгорѣлась война съ Турц?ею. Потемкинъ воспользовался этимъ случаемъ, чтобы удалиться на нѣкоторое время изъ столицы ; служилъ сначала подъ знаменами Генералъ-Аншефа Князя Голицына, потомъ въ арм?и Генералъ-Фельдмаршала Графа Румянцова: участвовалъ 19 ?юня, въ поражен?н Генералъ-Ма?оромъ Княземъ Прозоровскимъ двадцатитысячнаго Турецкаго войска, перешедшаго у Хотина на лѣвый берегъ Днѣстра и желавшаго пробраться къ КаменцуПодольскому; въ овладѣн?и, 2 ?юля, Турецкими укрѣплен?ями подъ Хотинымъ; пожалованъ въ Генералъ-Ма?оры за оказанную храбрость и опытность въ военныхъ дѣлахъ; предводительствуя отрядомъ конницы, отличилъ себя въ сражен?и, 29 Августа, на которомъ Верховный Визирь, Молдованджи Паша, и Крымскiй Ханъ были совершенно разбиты и обращены въ бѣгство.

Графъ Румянцовъ, принявъ главное начальство надъ арм?ею послѣ Князя Голицына и угадывая, какая участь ожидала Потемкина, доставлялъ ему случаи пожинать лавры; онъ увѣнчалъ себя новою славой, въ началѣ Января 1770 года, въ окрестностяхъ Фокшанъ, опрокинулъ (4 числа) за рѣку Милку, вмѣстѣ съ Генералъ-Ма?оромъ Графомъ Подгоричани, Турецк?й десятитысячный корпусъ, предводимый Сулиманъ Пашею и Сераскиромъ РумелиВаласи; положилъ на мѣстѣ тысячу человѣкъ, отнялъ пять оруд?й, два знамя и пять фуръ съ порохомъ; содѣйствовалъ (4 Февраля) Генералъ-Поручику Штофельну въ овладѣн?и Журжею; преслѣдовалъ непр?ятеля, обращеннаго въ бѣгство Румянцовымъ, 17 Iюня, близь РябойМогилы; участвовалъ въ битвахъ Ларгской (7 ?юля) и Кагульской (21 ?юля); отразилъ на послѣдней Хана Крымскаго, намѣревавшагося ударить въ тылъ Русской арм?и; награжденъ орденами Св. Анны и Св. Георг?я третьяго класса; принялъ дѣятельное участiе въ занят?и Измаила Генералъ-Поручикомъ Княземъ Репнинымъ; первый вступилъ въ предмѣстье Кил?и, когда оно было объято пламенемъ; съ успѣхомъ отразилъ (1771 г.) нападен?я Турокъ на Кра?овъ; вытѣснилъ ихъ изъ Цимбры; освободилъ находившихся въ этомъ городѣ Христ?анъ; сжегъ нѣсколько непр?ятельскихъ судовъ на Дунаѣ и четыре магазина, наполненные мукою и сухарями; обратилъ въ бѣгство четырехътысячный отрядъ Турецк?й (17 Мая) на походѣ къ рѣкѣ Ольтѣ; держалъ въ осадѣ крѣпость Турну, вмѣстѣ съ Генералъ-Ма?оромъ Гудовичемъ; предводительствуя небольшею флотил?ею (въ Октябрѣ), дѣлалъ поиски на правомъ берегу Дуная, подходилъ къ Силистр?и. Въ 1772 году происходили переговоры о мирѣ, и Потемкинъ провелъ это время, большею част?ю, въ шлафрокѣ или лежа на софѣ, погруженный въ размышлен?е. Между тѣмъ онъ произведенъ въ Генералъ-Поручики за прошедшую службу.

Съ возобновлен?емъ военныхъ дѣйств?й (1773 г.) Потемкинъ снова обнажилъ мечь свой: переправился черезъ Дунай въ виду многочисленнаго непр?ятеля, 7 ?юня; участвовалъ въ разбит?и Османа Паши подъ Силистр?ей, въ овладѣн?и его лагеремъ. Эти подвиги Потемкина остались безъ награжден?я. Оскорбленный Полководецъ, всегда предпр?имчивый, отправился въ С. Петербургъ и рѣшился написать слѣдующее письмо къ Императрицѣ{315}: «Всемилостивѣйшая Государыня! Опредѣлилъ я жизнь мою для службы Вашей, не щадилъ ее отнюдь, гдѣ только былъ случай къ прославлен?ю Высочайшаго Имени. С?е поставя себѣ простымъ долгомъ, не мыслилъ никогда о своемъ состоян?и и если видѣлъ, что мое усерд?е соотвѣтствовало Вашего Императорскаго Величества волѣ, почиталъ уже себя награжденнымъ. — Находясь почти съ самаго вступлен?я въ арм?ю Командиромъ отдѣленныхъ и къ непр?ятелю всегда близкихъ войскъ, не упустилъ я наносить оному всевозможнаго вреда: въ чемъ ссылаюсь на Командующаго арм?ею и на самихъ Турокъ. — Отнюдь не побуждаемъ я завист?ю къ тѣмъ, кои моложе меня, но получили лишн?е знаки Высочайшей милости, а тѣмъ единственно оскорбляюсь, что не заключаюсьли я въ мысляхъ Вашего Величества меньше прочихъ достоинъ? Симъ будучи терзаемъ, принялъ дерзновен?е, павъ ко священнымъ стопамъ Вашего Императорскаго Величества, просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволен?я и когда щедрота и Высокомонаршая милость ко мнѣ не оскудѣваютъ, разрѣшить с?е сомнѣн?е мое пожалован?емъ меня въ Генералъ-Адъютанты Вашего Императорскаго Величества. С?е не будетъ никому въ обиду, а я приму за верхъ моего счаст?я, тѣмъ паче, что находясь подъ особливымъ покровительствомъ Вашего Императорскаго Величества, удостоюсь принимать премудрыя Ваши повелѣн?я и, вникая въ оныя, сдѣлаюсь вяще способнымъ къ службѣ Вашего Императорскаго Величества и Отечества.» — На другой день Потемкинъ удостоился получить слѣдующ?й собственноручный рескриптъ: «Господииъ Генералъ-Поручикъ! Письмо ваше Г. Стрекаловъ Мнѣ сего утра вручилъ и Я просьбу вашу нашла столь умѣренною въ разсужденiи заслугъ вашихъ, Мнѣ и Отечеству учиненныхъ, что Я приказала изготовить указъ о пожалован?и васъ Генералъ-Адъютантомъ. Признаюсь, что и с?е Мнѣ весьма пр?ятно, что довѣренность ваша ко Мнѣ была такова, что вы просьбу вашу адресовали прямо письмомъ ко Мнѣ, а не искали побочными дорогами. Впрочемъ пребываю къ вамъ доброжелательная Екатерина.»{316}

Вслѣдъ за тѣмъ, Потемкинъ получилъ орденъ Св. Александра Невскаго (1774 г.); началъ посѣщать по прежнему общества Императрицы; былъ веселъ, занималъ собою другихъ; потомъ сдѣлался пасмурнымъ, задумчивымъ, оставилъ совсѣмъ Дворъ, удалился въ АлександроНевск?й монастырь; объявилъ, что желаетъ постричься, учился тамъ церковному уставу, отростилъ бороду, носилъ монашеское платье. Такъ необыкновенный человѣкъ этотъ пролагалъ дорогу къ своему возвышен?ю! Душевная скорбь его и унын?е не остались сокрытыми отъ Двора, возбудили любопытство и жалость онаго, и вскорѣ временный отшельникъ сбросилъ черную одежду и явился среди изумленныхъ царедворцевъ во всемъ блескѣ любимца счаст?я. Въ томъ же году пожалованъ онъ Генералъ-Аншефомъ, Военной Коллег?и Вицъ-Президентомъ, лейбъ-гвард?и Преображенскаго полка Подполковникомъ и (25 Декабря) кавалеромъ ордена Св. Апостола Андрея Первозваннаго. Въ слѣдующемъ году (1775) получилъ орденъ Св. Георг?я втораго класса за ратные подвиги противъ Турокъ въ прошедшую кампан?ю; назначенъ Генералъ-Губернаторомъ Новоросс?йской, Азовской и Астраханской губерн?й, съ власт?ю и преимуществами Царскаго Намѣстника, а по заключен?и съ Портою Оттоманской мира, награжденъ (10 ?юля): за споспѣшествованiе къ оному добрыми совѣтами Графскимъ достоинствомъ Росс?йской Импер?и; за храбрые и пеутомимые труды шпагою, осыпанною алмазами, и въ знакъ Монаршаго за то благоволен?я портретомъ Императрицы для ношен?я на груди.

Сначала Потемкинъ не имѣлъ большаго вл?ян?я на дѣла Государственныя, хотя и пользовался совершенною довѣренност?ю Екатерины, жилъ въ Дворцѣ, гдѣ ежедневно поклонники раболѣпствовали передъ нимъ, въ то время какъ онъ, лежа на диванѣ, не обращалъ на нихъ вниман?я. Въ 1776 году, Императрица пожаловала его Поручикомъ Кавалергардскаго Корпуса и исходатайствовала ему Княжеское достоинство Импер?и Римской съ титуломъ Свѣтлѣйшаго. Между тѣмъ возраставшее могущество Потемкина заставило и другихъ Государей искать въ немъ: Король Польск?й препроводилъ къ нему ордена Бѣлаго Орла и Св. Станислава; Фридрихъ Велик?й поручилъ брату своему, Принцу Генриху, возложить на него ленту Чернаго Орла; Датск?й Король прислалъ орденъ Слона, Шведск?й орденъ Серафима.

Сдѣлавшись необходимымъ для Екатерины Великой, гордый вельможа, увѣренный въ своей силѣ, отправился (1777 г.) въ подчиненное ему Намѣстничество для поправлен?я разстроеннаго здоровья. Царедворцы, враги Потемкина, радовались удален?ю его; но путешеств?е это было основано на утонченной политикѣ: онъ уклонился на время для того только, чтобы достигнуть потомъ вѣрнѣе предположенной цѣли. На дорогѣ вездѣ строили въ честь его тр?умфальныя ворота, говорили ему привѣтственныя рѣчи, давали праздники. Екатерина подарила ему Аничковскiй дворецъ и пожаловала восемдесять тысячь рублей на поправку мебелей; но Потемкинъ, возвратясь въ столицу, остановился по прежнему въ Зимнемъ дворцѣ и потомъ переѣхалъ въ смежный съ онымъ, принадлежащ?й Эрмитажу (1777 г.). Здѣсь приступилъ онъ къ давно обдуманному имъ плану относительно изгнан?я Турокъ и Татаръ изъ Европы, возстановлен?я Греческой Импер?и. Увѣряютъ, будтобы Потемкинъ намѣревался основать тамъ независимое Государство. Положено было, прежде, овладѣть Крымом; Екатерина вооруженною рукою утвердила (1777 г.) Ханомъ Шагинъ-Гирея, не смотря на угрозы Порты. Мног?я семьи Грековъ и Армянъ переселены изъ Тавриды въ Росс?ю. При устьѣ Днѣпра основанъ Потемкинымъ Херсонь съ корабельною гаванью (1778 г.). Тщетно Фридрихъ Велик?й старался убѣдить Императрицу къ постановлен?ю оборонительнаго союза съ Турц?ею, лаская честолюб?е Потемкина Курляндскимъ Герцогствомъ; онъ не перемѣнилъ образа мыслей и умѣлъ склонить на свою сторону Императора ?осифа II въ бытность его въ Росс?и (1780 г.). Столь же неудачны были и усил?я Англ?йскаго Министерства отвлечь Росс?йск?й Дворъ посредствомъ Потемкина отъ вооруженнаго неутралитета: вѣрный исполнитель великихъ намѣрен?й Екатерины не пожертвовалъ выгодами Отечества для своихъ собственныхъ. Въ 1782 году, по его представлен?ю, какъ Екатеринославскаго Генералъ-Губернатора, мног?я пустыни Новоросс?йск?я заселены людьми, вышедшими изъ разныхъ другихъ областей Импер?и. Тогда Екатерина II учредила орденъ Св. Равноапостольнаго Князя Владим?ра и возложила оный на Потемкина. Вскорѣ Крымск?я дѣла отозвали его въ Херсонь. Между тѣмъ, какъ происходили переговоры съ Ханомъ и верховными начальниками народовъ Кубанскихъ, Потемкинъ нѣсколько разъ ѣздилъ въ С. Петербургъ; наконецъ ласкою, убѣждениями, золотомъ и грознымъ вооружен?емъ умѣлъ онъ склонить Шагинъ-Гирея къ уступкѣ полуострова Росс?и{317}. Важный подвигъ этотъ, къ безсмертной славѣ Потемкина, совершенъ (1783 г.) безъ всякаго кровопролит?я. Тамань и вся страна Кубанская присоединены также къ Имперiи нашей. Твердость и дѣятельность Булгакова{318}упрочили эти пр?обрѣтен?я за Росс?ею на вѣчныя времена.

Въ началѣ 1784 года (2 Февраля) Екатерина, признательная къ заслугамъ, пожаловала Потемкина Президентомъ Военной Коллег?и съ чиномъ Генералъ-Фельдмаршала, Екатеринославскимъ и Таврическимъ Генералъ-Губернаторомъ и Шефомъ Кавалергардскаго полка. Тогда открылось новое поле изобрѣтательнаго ума его: онъ выдалъ (1786 г.) уставъ, въ которомъ съ великою точност?ю означены были издержки каждаго полка; перемѣнилъ невыгодную одежду войскъ Русскихъ, велѣлъ отрѣзать косы, бросить пудру; одѣлъ солдата въ куртку, покойныя шаравары, полусапожки и удобную, красивую каску; передвигалъ безпрестанно полки съ одного мѣста на другое, чтобы они въ мирное врема не пр?учились къ нѣгѣ. Въ Тавридѣ, ввѣренной его попеченiю, дик?я степи превратились въ плодоносныя поля, гдѣ повсюду видны были многочисленныя, прекрасныя стада, благословенныя нивы, богатыя селен?я, возвышались многолюдные города. Чтобы прикрыть границы отъ непр?ятельскихъ нападен?й и содержать въ страхѣ Татаръ и друг?е хищные народы онъ протянулъ цѣпь войскъ на берегу Кубани; Севастополь и Херсонь наполнились флотами; Русск?й Флагъ развѣвалъ свободно на Черномъ морѣ.

1787 годъ достопамятенъ въ жизни Потемкина: Екатерина осчастливила своимъ посѣщен?емъ Херсонь и Тавриду. Тогда больш?я дороги и хребты горъ освѣщены были разноцвѣтными огнями; Днѣпръ покрытъ великолѣпными галерами; вездѣ сооружены дворцы; лѣса превращены въ Англ?йск?е сады. «Путешеств?е Императрицы — описываетъ сопровождавш?й Ея Принцъ де Линь — «можно назвать волшебствомъ. На каждомъ почти шагу встрѣчали мы нечаянное, неожиданное. Тамъ видѣли эскадры, тамъ конные отряды, тамъ освѣщен?е, на нѣсколько верстъ простиравшееся; здѣсь сады, въ одну ночь сотворенные! Повсюду увѣнчалась Екатерина торжествами, изъявлен?ями благодарности, благоговѣн?я и восторговъ.» На воротахъ: въ Перекопѣ изображена была слѣдующая надпись, сочиненная Потемкинымъ: Предпослала страхъ и принесла миръ (1787 г.); въ Кременчугѣ: Возродительницѣ сихъ странъ. Въ проѣздъ черезъ Таврическую область сопутникомъ Императрицы былъ ?осифъ, прибывш?й подъ именемъ Графа Фалкенштейна. Возвратясь въ С. Петербургъ, Екатерина повелѣла Правительствующему Сенату изготовить похвальную грамоту, съ означен?емъ подвиговъ Генералъ-Фельдмаршала Князя Потемкина: въ присоединен?и Тавриды къ Импер?й Росс?йской, въ успѣшномъ заведен?и хозяйственной части и населен?и губерн?и Екатеринославской, въ строен?и городовъ и въ умножен?и морскихъ силъ на Черномъ морѣ, съ прибавлен?емъ ему именован?я Таврическаго. - Англ?я и Прусс?я вооружили въ томъ году Порту Оттоманскую противъ Росс?и: въ Константинополѣ требовали отъ нашего Посланника Булгакова возвращен?я Крыма, заключили его въ семибашенный замокъ. 9-го Сентября былъ обнародованъ Манифестъ о войнѣ съ Турками. Предводителями войскъ назначены Румянцовъ-Задунайск?й и Потемкинъ — Таврическ?й. Первому ввѣрена Украинская арм?я; второму Екатеринославская.

28 ?юня (1788 г.) Потемкинъ явился подъ Очаковымъ и въ виду этого города занялъ станъ свой при Днѣпровскомъ устьѣ. 25 ?юля, онъ обозрѣвалъ устроиваемый редутъ къ берегу Чернаго моря на пушечный выстрѣлъ отъ непр?ятеля. Ядры сыпались изъ крѣпости со всѣхъ сторонъ; находивш?еся въ свитѣ Главнокомандовавшаго Генералъ-Ма?оръ Синельниковъ и Козакъ были смертельно ранены; послѣдн?й испустилъ жалостный вопль. «Что ты кричишъ?» — сказалъ ему Потемкинъ съ твердост?ю духа и хладнокровно распоряжалъ работами. Дорожа кровью себѣ подобныхъ, онъ не хотѣлъ изъ честолюбивыхъ видовъ жертвовать жизн?ю человѣческою и рѣшился тѣсною осадой принудить Турокъ къ сдачѣ. Въ половинѣ Августа кончены были батареи наши. Гарнизонъ Очаковск?й защишался отчаянно, повторялъ свои вылазки. 7 Сентября, Потемкинъ открылъ сильный огонь со всѣхъ своихъ батарей, для воспрепятствован?я осажденнымъ поправлять поврежденныя укрѣплен?я. Между тѣмъ Турецк?й флотъ потерпѣлъ сильное поражен?е, на Лиманѣ; отдѣльные отряды Потемкина наносили страхъ и опустошен?е за Кубанью и на берегахъ Анатол?йскихъ; Березанск?й островъ съ крѣпостью занятъ храбрыми Черноморскими Козаками (7 Ноября). Въ великолѣпной землянкѣ своей, подъ громомъ пушекъ, среди движен?й ратныхъ, Князь Тавриды находилъ время беседовать съ Музами, писалъ стихи, переводилъ Церковную Истор?ю Аббата Флери. Настала сильная стужа, сопровождаемая большими снѣгами. Непр?ятель сдѣлалъ изъ Очакова вылазку (11 Ноября), но былъ отбитъ. Положен?е войска становилось безпрестанно тягостнѣе. Усиливш?яся болѣзни каждый день похищали множество людей. Солдаты просили своего Полководца вести ихъ противъ нечестиваго города, который хотѣли превратить въ гробъ врагамъ Христ?анства. Ледъ, покрывш?й Лиманъ, представлялъ удобство напасть на Очаковъ съ той стороны, укрѣпленной слабѣе прочихъ. Потемкинъ рѣшился взять крѣпость приступомъ, назначилъ для сего день Св. Николая и на канунѣ нѣсколько разъ осматривалъ непр?ятельск?е ретраншаменты, подъ самыми пушками; ободрялъ солдатъ: обѣщалъ имъ отдать городъ въ полную волю, если только они возьмутъ его. Всѣ приготовлен?я къ приступу были сдѣланы. Положено въ одно время напасть на ретраншаментъ нагорный, на Гассанъ Пашинск?й замокъ и на самую крѣпость. Потемкинъ раздѣлилъ арм?ю на шесть колоннъ: четыре, подъ предводительствомъ Князя Репнина, должны были дѣйствовать на правомъ крылѣ; двѣ, подъ начальствомъ Генерала отъ артиллер?и Меллера{319}на лѣвомъ; обратилъ остальные полки въ два резерва; велѣлъ быть при нихъ конницѣ, а легкимъ войскамъ наблюдать со стороны Днѣстра. Наступилъ роковый день (6 Декабря): Главнокомандовавш?й повторилъ приказан?е , чтобы войска, назначенныя на приступъ, не занимаясь перестрѣлкою, дѣйствовали штыками со всевозможною быстротой; отпѣтъ молебенъ и въ семь часовъ утра началось нападен?е. Непр?ятель отчаянно защищался; но огонь его оруд?й, глубина рвовъ, высок?е валы и палисадникъ, адск?й зѣвъ взорванныхъ подкоповъ не остановили Русскихъ воиновъ: они шли впередъ по грудамъ непр?ятельскихъ тѣлъ и по трупамъ своихъ братьевъ, опрокидывали все, попадавшееся имъ на встръчу — и Очаковъ завоеванъ! — Потемкинъ оставался во время приступа на одной батареѣ и, подперши рукою голову, повторялъ безпрестанно: Господи помилуй! Онъ принужденъ былъ сдержать свое роковое слово: позволилъ ожесточенному войску три дни грабить взятый городъ ...... Кромѣ богатой добычи, триста десять пушекъ и мортиръ, сто восемдесять знаменъ и множество оруж?й достались побѣдителямъ. Въ числѣ плѣнныхъ находились: Главный Начальникъ крѣпости, трехъ-бунчужный Паша Гюссенъ и три ЧектырьБея, командовавш?е на галерахъ и имѣвш?е достоинство двухъ-бунчужныхъ Пашей. Жестокая зима не позволила зарыть въ землю всѣхъ труповъ: Фельдмаршалъ приказалъ бросать убитыхъ непр?ятелей на ледъ, чтобы они приплыли къ Турецкимъ берегамъ. — Мног?е изъ нихъ служили пищею голоднымъ волкамъ и хищнымъ птицамъ. — Онъ получилъ за взят?е Очакова давно желанный имъ орденъ Св. Георг?я первой степени и сто тысячь рублей; а за побѣды на Лиманѣ осыпанную брил?антами и украшенную лаврами шпагу въ двадцать тысячь, съ надписью: Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, успѣхами увѣнчанному. Она прислана къ нему на золотомъ блюдѣ, на которомъ было вырѣзано: Командующему Екатеринославскою сухопутною и морскою силою, яко строителю военныхъ судовъ.

Осматривая въ началѣ 1789 года Очаковскую степь, Князь Таврическ?й обратилъ особенное вниман?е на удобство мѣста, гдѣ рѣка Ингулъ впадаетъ въ Бугъ, и приступилъ къ заложен?ю при ономъ корабельной верфи. Мѣсто это Потемкинъ наименовалъ Николаевымъ, желая воздать долгъ благодарности покровителю Русскаго оруж?я, Св. Чудотворцу Николаю. Вскорѣ получилъ онъ позволен?е явиться въ С. Петербургъ, гдѣ ожидалъ его блистательный пр?емъ. Нѣсколько дней до пр?ѣзда покорителя Очакова освѣщаема была каждую ночь дорога, ведущая въ столицу, на разстоян?и двадцати верстъ. Императрица предупредила его своимъ посѣщен?емъ и потомъ объявила на придворномъ балѣ: что пришла отъ Князя Потемкина. Такъ Екатерина умѣла награждать заслуги подданныхъ! Царедворцы давали ему праздники, стараясь на перерывъ превзойти другъ друга великолѣп?емъ и пышност?ю. Передъ отъѣздомъ изъ С. Петербурга Потемкинъ получилъ отъ Государыни сто тысячь рублей, Фельдмаршальск?й жезлъ, украшенный брил?антами и обвитый богатымъ лавровымъ вѣнкомъ, орденъ Св. Александра Невскаго, для ношен?я на груди, укрѣпленный къ драгоцѣнному солитеру, стоившему сто тысячь рублей{320}и шесть милл?оновъ на продолжен?е военныхъ дѣйств?й.

Въ Турц?и владычествовалъ тогда Селимъ III, племянникъ Абдулъ-Гамида, Государь юный лѣтами, но отважный. Расточая золото, чтобы щадить кровь человѣческую, Потемкинъ умѣлъ склонить на свою сторону Султаншу Валиду и Капитана Пашу, который содѣйствовалъ потомъ въ умерщвлен?и Верховнаго Визиря, явнаго врага Росс?и. Побѣды при Галацѣ Генерала Дерфельдена; при Фокшанахъ и подъ Рымникомъ Суворова; на рѣкѣ Салчѣ Репнина и сдача Бендеръ (5-го Ноября) Князю Таврическому — ознамевовали кампан?ю 1789 года. Любопытно, что во время осады этой крѣпости, Потемкинъ осматривалъ работы въ Фельдмаршальскомъ мундирѣ и въ орденахъ: ядра свистѣли около него; одно упало въ нѣсколькихъ шагахъ и забросало его землею. «Турки въ меня цѣлятъ — сказалъ съ спокойнымъ видомъ герой, — но Богъ защитникъ мой: Онъ отразилъ этотъ ударъ.» — Потомъ не сходя съ мѣста, сѣлъ на лошадь и продолжалъ обозрѣвать производимыя работы. — Въ Бендерахъ найдено триста оруд?й, двадцать пять мортиръ, нѣсколько тысячь пудъ пороха, множество бомбъ, ядеръ, гранатъ, ружей, сабель, двадцать двѣ тысячи пудъ сухарей и двадцать четыре тысячи четвертей муки. Императрица прислала завоевателю сто тысячь рублей, лавровый вѣнокъ, осыпанный изумрудами и брил?антами въ полтораста тысячь и золотую медаль, выбитую въ честь его{321}. Взят?е Бендеръ довершило завоеван?е Молдав?и и большой части Бессараб?и. Расположивъ войска свои на зимнихъ квартирахъ, Потемкинъ отправился въ Яссы, гдѣ производилъ переговоры съ Константинополемъ.

9 Февраля 1790 года прекратилась жизнь вѣрнаго союзника Екатерины II, Императора ?осифа. Потемкинъ, возведенный на степень Великаго Гетмана Козацкихъ Екатеринославскихъ иЧерноморскихъ войскъ, открылъ, въ Маѣ, военныя дѣйств?я въ предѣлахъ Турц?и: Контръ-Адмиралъ Ушаковъ поразилъ Оттомановъ на водахъ Чернаго моря; Генералъ-Ма?оръ Германъ разбилъ на Кубани славнаго Сераскира Баталъ-Пашу и взялъ его въ плѣнъ; Генералъ Гудовичь овладѣлъ Кил?ею; Контръ-Адмиралъ Рибасъ Тульчею; братъ его Исакчею; Суворовъ Измаиломъ. Потемкинъ проводилъ это время въ Яссахъ съ великолѣп?емъ и пышност?ю, ему одному свойственными; но среди различныхъ увеселен?й, Князь Тавриды былъ мраченъ, задумчивъ, искалъ разсѣян?я, и вездѣ унын?е, грусть преслѣдовали его. Шестнадцать лѣтъ онъ первенствовалъ въ Росс?и, не страшась совмѣстниковъ: явился Зубовъ{322}и могуществомъ своимъ пробудилъ сладостную дремоту самонадѣяннаго вельможи. — «Матушка, Всемилостивѣйшая Государыня! — писалъ тогда къ Императрицѣ Потемкинъ — «Матушка родная! При обстоятельствахъ, Васъ отягощающихъ, не оставляйте меня безъ увѣдомлен?я. Не ужели Вы не знаете мѣру моей привязанности, которая особая отъ всѣхъ? Каково слышать мнѣ со всѣхъ сторонъ нелѣпыя новости и не знать: вѣрить ли, или нѣтъ? Забота въ такой неизвѣстности погрузила меня въ несказанную слабость. Лишась сна и пищи я хуже младенца. Всѣ видятъ мое изнурен?е. Ѣхать въ Херсонь сколь ни нужно, не могу двинуться. Ежели моя жизнь чего нибудь стоитъ: то въ подобныхъ обстоятельствахъ скажите только, что Вы здоровы и проч.»{323}. Онъ отправился въ С. Петербургъ, въ Февралѣ 1791 года, былъ принятъ съ отличнымъ уважен?емъ Императрицею, получилъ отъ Нея въ подарокъ дворецъ, извѣстный подъ именемъ Таврическаго; платье, укращенное алмазами и дорогими каменьями, въ двести тысячь рублей.

Всѣ продолжали раболѣпетвовать передъ Потемкинымъ и со всѣмъ тѣмъ глубокая печаль не покидала его: онъ скучалъ почестями, ласками; былъ недоволенъ всѣми, даже самимъ собою; жаловался приближеннымъ на боль зуба, говорилъ: что выѣдетъ изъ С. Петербурга тогда только, кат выдернетъ оный и, предаваясь горестнымъ предчувств?ямъ, устроивалъ въ своемъ Таврическомъ дворцѣ блистательный праздникъ для Екатерины. Особливое вниман?е заслуживали двѣ огромныя залы, отдѣленныя одна отъ другой восемнадцатью колоннами. Первая изъ нихъ назначена была для танцевъ: колоссальные столбы въ два ряда окружали оную; между ими находились ложи, убранныя гирляндами и внутри богатыми штофами; на сводѣ висѣли огромные шары, служивш?е вмѣсто люстръ; блескъ ихъ отражался въ безчисленныхъ зеркалахъ ; вазы Каррарскаго мрамора необыкновенной величины, и печи изъ лазуреваго камня украшали эту залу. Въ другой находился зимн?й садъ, наполненный лавровыми, померанцовыми и митровыми деревьями: песчаныя излучистыя дорожки, зеленые холмы и прозрачные водоемы, въ которыхъ рѣзвились золотыя и сребристыя рыбы; пр?ятный запахъ растѣн?й; восхитительное пѣн?е птицъ; гротъ, убранный зеркалами съ мраморною купальнею внутри; возвышавш?йся на ступеняхъ сквозный алтарь, съ восьмью колоннами, поддерживающими сводъ его; яшмовыя чаши, лампады, вѣнки и цѣпи изъ цвѣтовъ, украшавш?я оный; поставленная среди колоннъ на порфировомъ поднож?и съ златою надписью: Матери Отечества и мнѣ премилосердой, статуя Императрицы изъ Пароскаго мрамора; лабиринтъ, окружавш?й алтарь съ жертвенниками благодарности и усерд?я, истуканами славныхъ мужей въ древности, драгоцѣнными сосудами, и на зеленомъ лугу высокая пирамида, обдѣланная въ злато, съ гранеными цѣпочками и вѣнцами, изъ разныхъ прозрачныхъ каменьевъ, съ лучезарнымъ именемъ Екатерины: все это напоминало о волшебныхъ замкахъ, изумляя взоры прелестнымъ соединен?емъ разныхъ климатовъ и временъ года.

На этотъ праздникъ были приглашены Княземъ Таврическимъ (28 Апрѣля) три тысячи особь обоего пола. Всѣ были въ маскарадныхъ платьяхъ. Потемкинъ явился въ аломъ кафтанѣ и богатой длинной епанчѣ изъ черныхъ кружевъ. Одежда его блистала драгоцѣнными каменьями, а на шляпѣ было ихъ столько, что одинъ Адъютантъ несъ оную. Послѣ шести часовъ прибылъ туда Дворъ. Когда карета Императрицы подъѣхала къ крыльцу, раздалось въ воздухѣ ура! загремѣли трубы на амфитеатрѣ, построенномъ противъ Дворца, и начался народный праздникъ{324}. Потемкинъ и всѣ гости его встрѣтили Государыню съ знаками глубочайшаго почтен?я и преданности. Вступивъ въ залу, Екатерина взошла на приготовленное для Нея мѣсто, окруженное прозрачными картинами и надписями. Все собран?е разсѣялось подъ колоннами и въ ложахъ. Торжественные звуки музыки вокальной и инструментальной{325}разнеслись подъ сводами залы. Двадцать четыре пары знатнѣйшихъ дамъ и кавалеровъ начали танцовать балетъ, изобрѣтенный самимъ хозяиномъ. Велик?е Князья Александръ и Константинъ Павловичи, своимъ участ?емъ придали болѣе блеска этой прелестной труппѣ. Танцовавш?е были въ бѣлыхъ платьяхъ, украшенныхъ брил?антами на десять милл?оновъ рублей. Въ концѣ балета явился славный ЛеПикъ. — Императрица удалилась потомъ въ другую залу, гдѣ богатые ковры в гобелины обратили вниман?е посѣтителей. Въ ближней комнатѣ стоялъ искусственный золотой слонъ, на которомъ висѣли жемчужныя бахрамы и множество было алмазовъ, изумрудовъ и рубиновъ. Онъ ворочалъ хоботомъ и сидѣвшiй на немъ Перс?янинъ, великолѣпно одѣтый, ударилъ въ колоколъ. Тогда Потемкинъ повелъ высокихъ своихъ посѣтителей и прочихъ гостей въ театръ. Занавѣсъ поднялся: явилось лучезарное солнце, въ срединѣ котораго въ зеленыхъ лаврахъ с?яло вензловое имя Екатерины ??-й. Поселяне и поселянки, воздѣвая руки къ благотворному свѣтилу, показывали движен?ями усерднѣйш?я свои чувствован?я. За симъ слѣдовала комед?я, а послѣ оной балетъ, представлявш?й Смирнскаго купца, торгующаго невольниками всѣхъ народовъ, между которыми не было, однакожъ, ни одного Русскаго. Изъ театра собран?е возвратилось въ большую залу и зимн?й садъ: сто тысячь огней освѣщали внутренность дома. Карнизы, окна, простѣнки усыпаны были кристальными шарами, наполненными воскомъ. Огромныя люстры и фонари умножали блескъ. Вездѣ сверкали ярк?я звѣзды или прекрасныя радуги изъ рубиновъ, изумрудовъ, яхонтовъ и топазовъ. Безчисленныя зеркала и хрустальныя пирамиды отражали это волшебное зрѣлище. «Ужели мы тамъ, гдѣ и прежде были?» - спросила Императрица Потемкина съ удивлен?емъ. Между тѣмъ на хорахъ, украшенныхъ драгоцѣнными Китайскими сосудами и двумя позлащенными органами, заиграли Польской съ громомъ литавръ, пѣн?емъ и пушечными выстрѣлами:

Громъ побѣды раздавайся!
Веселися храбрый Россъ!
Звучной славой украшайся:
Магомета ты потрёсъ.
Славься симъ, Екатерина!
Славься, нѣжная къ намъ Мать!
Воды быстрыя Дуная
Ужъ въ рукахъ теперь у насъ;
Храбрость Россовъ почитая,
Тавръ подъ нами и Кавказъ.
Славься симъ , Екатерина!
Славься, нѣжная къ намъ Мать! и проч.{326}.

Во время бала, Государыня играла въ карты съ Великою Княгинею Мар?ею Ѳеодоровною. Музыка, танцы, пляски (въ томъ числѣ Русск?я и Малоросс?йск?я), качели, находивш?яся внутри покоевъ, и разныя друг?я увеселен?я занимали гостей. Въ наружномъ саду, наполненномъ толпами любопытнаго народа, зажжены увеселительные огни; пруды были покрыты флотил?ею, прекрасно иллюминованною; рощи и аллеи испещрены также фонарями. Голоса пѣсенниковъ и звуки роговъ раздавались между деревьями. — По данному отъ хозяина знаку вдругъ исчезъ театръ, а на мѣсто его, и еще въ нѣсколькихъ комнатахъ, явились для шести сотъ особъ накрытые столы. Они расположены были такимъ образомъ, что взоры всѣхъ обращались къ лицу Государыни. Проч?е гости ужинали стоя: для чего разставлено у стѣнъ множество столовъ. Въ концѣ залы, на самой высотѣ, с?яли стеклянные разноогненные сосуды. Сервизъ былъ золотой и серебряный. Кушанья и напитки соотвѣтствовали великолѣпному убранству дворца, богатой одеждѣ служителей. Потемкинъ самъ служилъ Императрицѣ; но Она пригласила его сѣсть. Послѣ ужина балъ продолжался до утра. Государыня съ Августѣйшею Фамил?ей уѣхала въ одиннадцать часовъ. Никто не помнилъ, чтобы Она пробыла гдѣ нибудь на балѣ такъ долго. Казалось, Екатерина удален?емъ своимъ боялась нарушить блаженство хозяина. Когда Она выходила уже изъ залы, вдругъ раздалось нѣжное пѣн?е съ тихимъ звукомъ органовъ, низшедшее съ хоровъ, которые закрыты были разноцвѣтными стеклянными сосудами, озаренными яркимъ огнемъ. Всѣ безмолвствовали и внимали пр?ятной гармон?и:

Царство здѣсь удовольств?й;
Владычество щедротъ Твоихъ;
Здѣсь вода, земля и воздухъ
Дышетъ все Твоей душой;
Лишь Твоимъ я благомь
И живу и счастливъ.
Что въ богатствѣ и честяхъ?
Что въ великости моей,
Если мысль, Тебя не зрѣть,
Духъ ввергаетъ въ ужасъ.
Стой и не лети, ты, время!
И благъ нашихъ не лишай.
Жизнь наша путь есть печалей:
Пусть въ ней цвѣтутъ цвѣты{327}.

Императрица изъявила признательность свою Потемкину, который съ благоговѣн?емъ палъ на колѣна передъ Нею, схватилъ Ея руку, оросилъ оную слезами, нѣсколько минутъ держалъ съ особливымъ душевнымъ умилен?емъ......

Такъ удивлялъ Потемкинъ своимъ великолѣп?емъ жителей береговъ Невы; между тѣмъ берега Дуная обагрялись кровiю Христ?анъ и Оттомановъ. Онъ откладывалъ отъѣздъ въ арм?ю, жертвовалъ славой своею и безъ пользы терялъ только время, Уже Репнинъ разбилъ на голову, 28 ?юня, при Мачинѣ Верховнаго Визиря Юсуфъ-Пашу, подписалъ съ Турецкими Полномочными, 31 ?юля, предварительныя мирныя статьи, какъ наконецъ прибылъ въ Галацъ Князь Таврическ?й. Въ досадѣ на храбраго Полководца, исхитившаго у него побѣду Потемкинъ уничтожилъ постановленный имъ договоръ, считая оный не соотвѣтственнымъ достоинству Импер?и. Предписывая тягостныя услов?я Турц?и, онъ готовился къ новой брани, въ то время, какь смерть невидимо носилась надъ главою его а предвѣстники ея, изнурен?е силъ, тоска увеличивали душевныя страдан?я! Въ Галацѣ скончался Принцъ Виртембергск?й: выходя (12 Августа) изъ церкви, разстроенный, огорченный Потемкинъ сѣлъ, вмѣсто своихъ дрожекъ, на дроги, приготовленныя для мертваго тѣла. .... Въ Яссахъ постигла его лихорадка: искусство медиковъ, Тимана и Массота, осталось недѣйствительнымъ. Потемкинъ, своенравный, привыкш?й къ роскошнымъ обѣдамъ, давалъ пишу своей болѣзни. Между тѣмъ дѣятельность его не ослабѣвала; онъ продолжалъ вести обширную переписку; курьеры летали во всѣ концы Европы чаще обыкновеннаго; Польск?е вельможи, недовольные новыми перемѣнами, послѣдовавшими въ ихъ отечествѣ и бояре Молдавск?е — искали его покровительства. Но внутренняя скорбь не давала ему покоя; онъ чувствовалъ приближен?е своей кончины; пр?общился Св. Тайнъ 19 Августа и 27 Сентября{328}; простился съ окружавшими одръ его и, черезъ нѣсколько дней, изъявилъ желан?е выѣхать изъ Яссъ, говоря: «по крайней мѣрѣ умру въ моемъ Николаевѣ. »

4 Октября 1791 г., въ 8 часу утра, положили Потемкина въ коляску. Онъ отъѣхалъ въ тотъ день не болѣе двадцати пяти верстъ; былъ довольно веселъ; утѣшалъ себя мысл?ю : что оставилъ гробь свой {329}. Наступила ночь: болѣзнь усилилась. Потемкинъ безпрестанно спрашивалъ: скоро ли разсвѣтетъ? Въ шесть часовъ (5 Октября) велѣлъ вынесть себя въ коляску; повезли его далѣе: смертельная тоска продолжала его безпокоить; онъ приказывалъ останавливаться, вопрошалъ: нѣтъ ли въ близидеревни?  — велѣлъ ѣхать скорѣе и на тридцать восьмой версть отъ Яссъ, въ двѣнадцатомъ часу по полуночи, при усилившемся мучительномъ безпокойствѣ и томлен?и, произнесъ слабымъ голосомъ: «Будетъ. Теперь не куда ѣхать: я умираю. Выньте меня изъ коляски; хочу умереть на полѣ.» - Исполнили волю его: положили умиравшаго на разостланный плащь близь дороги. Здѣсь лежалъ онъ три четверти часа, обращая умилительный взглядъ поперемѣнно на Небо и на предстоявшихъ и въ двѣнадцать часовъ тихо опочилъ на рукахъ любимой своей племянницы, Графини Браницкой, въ силѣ мужества, имѣя только пятьдесять пять лѣтъ отъ-роду{330}. Ночью повезли его обратно въ Яссы, въ томъ же самомъ экипажѣ, окруженномъ факелами.

Екатерина оплакала кончину Потемкина, повелѣла въ день мирнаго торжества съ Портою Оттоманской (1793 г.): въ память его заготовить грамоту съ прописанiемъ въ оной завоеванныхъ имъ крѣпостей въ прошедшую войну и разныхъ сухопутныхъ и морскихъ побѣдъ, войскалш его одержанныхь; грамоту сiю хранить въ Соборной церкви града Херсона, гдѣ соорудить мраморный памятникъ Таврическому, а въ арсеналѣ тогожъ града помѣстить его изображен?е и въ честь ему выбить медаль.

Гробница Потемкина поставлена на катафалкѣ въ склепу, обитомъ чернымъ бархатомъ и находящемся подъ алтаремъ Соборной церкви воздвигнутаго имъ Херсона{331}. Нынѣ сооруженъ ему въ этомъ городѣ колоссальный памятникъ, изваянный славнымъ художникомъ нашимъ, Мартосомъ.

Князь Григор?й Александровичь Потемкинъ-Таврическ?й имѣлъ прекрасную, мужественную наружность, крѣпкое сложен?е тѣла, ростъ величественный. Въ молодыхъ лѣтахъ повредилъ онъ себъ одинъ глазъ, но это не уменшало красоты лица его. Онъ выходилъ изъ круга обыкновенныхъ людей своего вѣка, отличаясь разительными противоположностями: любилъ простоту и пышность; былъ гордъ и обходителенъ; хитръ и довѣрчивъ; скрытенъ и откровененъ; расточителенъ и часто скупъ; съ жестокост?ю соединялъ сострадан?е, робость съ отважност?ю. Ничто не могло равняться съ дѣятельност?ю его воображен?я и его тѣлесною лѣност?ю. Въ его дѣлахъ, удовольств?яхъ, нравѣ, походкѣ — примѣтенъ былъ какойто безпорядокъ. Иногда мечталъ онъ о Герцогствѣ Курляндскомъ, коронѣ Польской; въ другое время желалъ быть Арх?ереемъ, простымъ монахомъ; строилъ великолѣпные дворцы и, не окончивъ, продавалъ оные; посылалъ курьеровъ въ отдаленнѣйш?я мѣста за нѣкоторыми потребностями для своего стола и часто, прежде нежели посланные возвращались, терялъ охоту отвѣдать привозимое ими{332}. То занимался онъ одною войной, окруженный офицерами, Козаками и Татарами, или политикою: хотѣлъ дѣлить Оттоманскую Импер?ю, завоевать Перс?ю, взволновать кабинеты Европейск?е; въ другое время проводилъ цѣлый мѣсяцъ вечера въ гостяхъ, забывая, по видимому, всѣ дѣла. То затмѣвалъ придворныхъ блестящею своею одеждой, орденами разныхъ Державъ, алмазами величины необыкновенной; давалъ, безъ всякой причины, очаровательные праздники — и послѣ нѣсколько недѣль сряду оставался дома, въ кругу родныхъ и приближенныхъ, лежа на софѣ въ шлафрокѣ, съ босыми ногами, обнаженной шеей, съ нахмуреннымъ челомъ, повислыми бровями и молча игралъ въ шахматы или карты. Онъ любилъ обѣщать, но не всегда держалъ данное слово. Никто не читалъ меньше его; не мног?е могли равняться съ нимъ въ знан?яхъ. Они были поверхностны, но весьма обширны. Въ разговорахъ онъ изумлялъ литтератора, артиста, богослова. Слогъ его былъ отрывистый, сильный. — «Презирайте происки Французовъ» — писалъ онъ (1783 г.) въ Константинополь къ Посланнику нашему Я. И. Булгакову — «вѣрьте, что все обратится къ стыду ихъ и гибели. Французы у васъ мутятъ, здѣсь кланяются, а дома погибають.» — Любя пламенно Отечество, онъ отдавалъ полную справедливость достоинствамъ Суворова, писалъ къ нему: «Вѣрь мнѣ, другъ сердечный! что я нахожу мою славу въ твоей.» — Дорожилъ солдатами: «Они не такъ дешевы, — упомянулъ въ одномъ письмѣ къ томужъ Полководцу — «чтобы ихъ терять по пустякамъ.» — Императрица Екатерина II удостоивала Потемкина неограниченной довѣренностью, пожаловала ему кромѣ значительныхъ суммъ и подарковъ, множество деревень. Увѣряютъ, будто въ десять лѣтъ (съ 1774 по 1784 г.) получено имъ наличными деньгами и драгоцѣнными вещами на восьмнадцать милл?оновъ рублей. Онъ имѣлъ бланки отъ Государыни, и могъ, сверхъ того, обращаться въ Казенныя Палаты съ своими требован?ями. Въ началѣ 1791 года опредѣлилъ онъ на умножен?е капитала Московскаго Университета, въ которомъ обучался, доходы съ Ачуевской своей дачи{333}.

«Потемкинъ былъ Мой воспитанникъ — говорила Императрица Екатерина II. — «Я произвела его во всѣ чины: изъ унтеръ-офицера до Генералъ-Фельдмаршала. Онъ имѣлъ необыкновенный умъ, нравъ горяч?й, сердце доброе; глядѣлъ волкомъ и потому не былъ любимъ; но, давая щелчки, благодѣтельствовалъ даже врагамъ своимъ. Его не льзя было подкупить; трудно найти другаго, подобнаго ему{334}

Императрица также отзывалась о Потемкинѣ: что онъ страстно любилъ Великаго Князя Александра Павловича и называлъ его Ангеломъ, воплощеннымъ для блаженства Импер?и ?е Рr?nсе dе sоп соеиr.

Суворовъ говорилъ, что Потемкинъ быль: велик?й человѣкъ и человѣкъ велик?й; великъ умомъ, великъи ростомъ; не походилъ на того высокаго Французскаго Посла въ Лондонѣ, о которомъ Канцлеръ Баконъ сказалъ: что чердакь обыкновенно худо меблируютъ {335}.

Къ числу знаменитыхъ подвиговъ этого исполина ХVIII столѣт?я, принадлежитъ и преобразован?е суровой Запорожской Сѣчи въ общежительное сослов?е Черноморскихъ Козаковъ. Онъ хлебнулъ только нѣсколько ложекъ ухи съ Кошевымъ Атаманомъ и батько Грицко (такъ называли Князя Таврическаго Запорожцы) сдѣлался властелиномь необузданной вольницы, безпокоившей до того предѣлы Росс?и.

Дальше