Содержание
«Военная Литература»
Биографии

29-й Генералъ-Фельдмаршалъ и 3-й Генералиссимусъ

Князь Александръ Васильевичь Итал?йск?й, Графъ Суворовъ-Рымникск?й

Князь Александръ Васильевичь Итал?йск?й, Графъ Суворовъ-Рымникск?й, сынъ Генералъ-Аншефа, Сенатора и кавалера ордена Св. Александра Невскаго, Васил?я Ивановича Суворова{336}, родился въ Москвѣ 13 Ноября 1729 года. Отецъ его, человѣкъ просвѣщенный и зажиточный, приготовлялъ сына къ гражданской службѣ; но Суворовъ, съ самыхъ юныхъ лѣтъ, оказывалъ предпочтен?е военной: обучался съ успѣхомъ Отечественному языку, Французскому, Нѣмецкому, Итал?янскому, Истор?и и Философ?и, и съ жадност?ю читалъ Корнел?я Непота, Плутарха, описан?е походовъ Тюреня и Монтекукули; говорилъ съ восхищен?емъ о Кесарѣ и Карлѣ XII, заставилъ отца своего перемѣнить намѣрен?е. Онъ былъ записанъ лейбъ-гвард?и въ Семеновск?й полкъ солдатомъ (1742 г.)., продолжая учиться въ Сухопутномъ Кадетскомъ Корпусѣ. Между тѣмъ попечительный родитель преподавалъ ему самъ инженерную науку; каждый день читалъ съ нимъ Вобана, котораго Васил?й Ивановичь перевелъ въ 1724 году съ Французскаго на Росс?йск?й языкъ по приказан?ю своего крестнаго отца, Петра Великаго; заставлялъ сравнивать переводъ съ подлинникомъ. Одаренный отъ природы необыкновенною памятью , молодой Суворовъ зналъ Вобана почти наизусть{337}.

Еще въ юномъ возрастѣ, Суворовъ строго соблюдалъ военную дисциплину. Однажды, стоя съ ружьемъ на караулѣ въ Монъ-плезирѣ, отдалъ онъ честь Императрицѣ Елисаветѣ Петровнѣ. Она спросила: какъ его зовутъ? и пожаловала ему крестовикъ; но Суворовъ осмѣлился сказать: «Всемилостивѣйшая Государыня! Законъ запрещаетъ солдату принимать денъги на часахъ.» - « Ай, молодецъ! — произнесла Государыня, потрепавъ его по щекѣ и давъ поцѣловать Ея руку — «Ты знаешь службу. Я положу монету здѣсь на землю: возьми, когда смѣнишься.» — Суворовъ почиталъ этотъ день счастливѣйшимъ въ своей жизни, хранилъ даръ Елисаветинъ, какъ святыню, каждый день цѣловалъ его{338}.

Медленно возвышался Суворовъ: современные ему Полководцы: Румянцовъ былъ Полковникомъ на девятнадцатомъ году отъ рожден?я; Потемкинъ Подпоручикомъ Гвард?и и Камеръ-Юнкеромъ Высочайшаго Двора въ чинѣ Бригадира, на двадцать шестомъ своего возраста; Репнинъ въ тьхъ же лѣтахъ пожалованъ Полковникомъ. Суворовъ служилъ Капраломъ (1747 г.); Унтеръ-офицеромъ (?749); Сержантомъ (1751) и только въ 1754 году выпущенъ въ арм?ю Поручикомъ; произведенъ черезъ два года въ Оберъ-Пров?антмейстеры (1756 г.); потомъ въ Генералъ-Аудиторъ-Лейтенанты и имѣлъ чинъ прем?еръ-Ма?ора въ ?759 году, когда побѣдоносныя войска наши въ трет?й разъ вступили въ Прусс?ю.

Первымъ руководителемъ его на военномъ поприщѣ былъ знаменитый Ферморъ, извѣстный Цорндорфскою побѣдой{339}, сражавш?йся въ 1759 году подъ предводительствомъ Графа Салтыкова. Суворовъ участвовалъ въ поражен?и Фридриха Великаго при Франкфуртѣ и сказалъ, когда Главнокомандовавш?й повелъ обратно арм?ю за Одеръ: я бы прямо пошелъ къ Берлину. Столица Прусс?и была завоевана только въ слѣдующемъ году Генераломъ Тотлебеномъ (1760). Суворовъ служилъ въ то время подъ его начальствомъ.

Въ 1761 году любимецъ славы, будучи Подполковникомъ, находился въ легкихъ войскахъ, ввѣренныхъ Генералъ-Ма?ору Бергу, который прикрывалъ отступлен?е Росс?йской арм?и къ Бреславлю. Подъ Рейхенбахомъ, Суворовъ участвовалъ въ поражен?и Прусскаго Генерала Кноблоха; обратилъ въ пепелъ, въ виду многочисленнаго непр?ятеля, большой магазинъ съ сѣномъ; потомъ, съ сотнею козаковъ, переправился вплавь чрезъ Нейсу при Дризенѣ; перешелъ ночью шесть Нѣмецкихъ миль къ Ландсбергу; разбилъ городск?я ворота; вошелъ въ городъ; захватилъ въ плѣнъ Прусскихъ гусаръ, тамъ находившихся; сжегъ половину моста на Вартѣ. Тогда велѣно ему тревожить Прусск?й корпусъ, состоявш?й подъ начальствомъ Платена. Суворовъ, съ тремя гусарскими и четырмя козацкими полками, устремился, чрезь Регенсвальдъ, кь Колбергу; опередилъ Прусскаго Генерала; ударилъ, подъ Фридбергомъ, изъ лѣса на фланговые его отряды, опрокинулъ ихъ, преслѣдовалъ подъ самыя пушки непр?ятельск?я, захватилъ двѣсти драгунъ и гусаръ; атаковалъ (въ Октябрѣ), въ окрестностяхъ Старгарда, съ саблею въ рукѣ съ однимъ эскадрономъ драгунъ и нѣсколькими козаками, батальонъ корпуса Генерала Шенкендорфа; истребилъ значительное число Пруссаковъ; остальныхъ, загнавъ въ болото, принудилъ положить оруж?е; сразился съ Прусскими драгунами: разбилъ ихъ, взялъ два оруд?я, двадцать плѣнныхъ и, окруженный многочисленнымъ непр?ятелемъ, прорубилъ себѣ дорогу; бросилъ пушки, но не плѣнныхъ своихъ. Въ этотъ день Пруссаки потеряли ранеными и плѣнными до тысячи человѣкъ.

Отважность, быстрота, внезапностъ еще въ то время были принадлежност?ю Суворова. Онъ имѣлъ разныя стычки съ непр?ятелемъ: разбилъ Полковника делаМотъ-Курб?ера, командовавшаго авангардомъ Генерала Платена; напалъ, потомъ, на Прусскую конницу, взялъ 800 плѣнныхъ, захватилъ фуражировъ; ворвался съ тремя батальонами въ Глогау, подъ сильнымъ огнемъ Пруссаковъ; гналъ непр?ятеля въ улицахъ и черезъ мостъ. Тогда убита подъ нимъ лошадь и онъ самъ раненъ отъ рикошета. Вслѣдъ за тѣмъ Суворовъ атаковалъ близь Нейгартена два Прусскихъ батальона и часть драгунскаго полка съ двумя стами человѣкъ; прорубился между драгунами, ударилъ на батальонъ принца Фердинанда, положилъ многихъ на мѣстѣ, взялъ болѣе ста человѣкъ въ плѣнъ. Подъ нимъ снова убита лошадь. Эти мужественные подвиги пр?обрѣли ему въ слѣдующемь году (1762) чинъ Полковника Астраханскаго пѣхотнаго полка, расположеннаго въ Новой Ладогѣ; въ 1763 году пожалованъ онъ командиромъ Суздальскаго полка, также пѣхотнаго, смѣнившаго Астраханскiй. Доказательство, что Суворовъ выходилъ изъ круга обыкновенныхъ Полководцевъ и могъ нести всякую службу. Екатерина, при самомъ началѣ, постигла его.

Ему было тогда тридцать четыре года. Потемкинъ, будущ?й начальникъ его, служилъ еще Камеръ-Ювкеромъ и не имѣлъ значен?я при Высочайшемъ Дворѣ; но въ то время, какъ предпр?имчивый Царедворецъ, въ послѣдств?и водитель къ побѣдамъ и утонченный Министръ, пролагалъ себъ дорогу по паркетамъ придворнымъ, Суворовъ приступилъ къ исполнен?ю обдуманнаго имъ плана; рѣшился быть единственнымъ, ни на кого не походить: отличался отъ всѣхъ своими странностями, проказами; старался, по видимому, смѣшить, не улыбаясь, и въ это самое время трунилъ надъ другими, осмѣивалъ, порочныхъ или вещь предосудительную, получалъ желаемое или отклонялъ непр?ятный разговоръ; забавлялъ и кололъ; не боялся простирать, иногда, слишкомъ далеко своихъ шутокъ, ибо онѣ обратились для него въ привычку, удивляли каждаго оригинальност?ю, переливались въ сердца солдатъ, которые говорили о немъ съ восторгомъ въ лагерѣ и на квартирахъ, любили его языкъ и неустрашимость, были веселы, когда находились съ нимъ. Онъ учредилъ для дѣтей ихъ училище въ НовойЛадогѣ, выстроилъ домъ на своемъ иждивен?и, и былъ самъ учителемъ Ариѳметики.

Держась правила: что солдатъ и въ мирное время на войнѣ, Суворовъ обучалъ воиновъ своихъ разнымъ маневрамъ и весьма желалъ показать имъ штурмъ. Мысль эта пришла ему въ голову, когда онъ проходилъ съ полкомъ мимо одного монастыря: въ пылу воображен?я, тотчасъ составилъ онъ планъ къ приступу и полкъ, исполняя повелѣн?я его, бросился по всѣмъ правиламъ штурма, овладѣлъ монастыремъ. Екатерина пожелала увидѣть чудака. Это первое свидан?е — говорилъ Суворовъ — проложило ему путь къ славѣ {340}.

Прошло шесть лѣтъ по окончан?и военныхъ дѣйств?й въ Прусс?и и Суворовъ, съ чиномъ Бригадира (1768 г.), отправленъ, въ половинѣ Ноября, съ величайшею поспѣшност?ю къ Польскимъ границамъ. Не смотря на едва замерзш?я рѣки и болота, онъ въ мѣсяцъ, прошелъ съ ввѣренною ему бригадой тысячу верстъ (238 миль); зимою продолжалъ обучать солдатъ стрѣлять въ цѣль, дѣйствовать штыками; совершалъ съ ними ночные переходы, дѣлалъ фальшивыя тревоги. Въ слѣдующемъ году (1769), Суворовъ двинулся къ Оршѣ, потомъ къ Минску, командуя авангардомъ корпуса Генералъ-Поручика Нумерса, котораго въ скоромъ времени смѣнилъ Генералъ Веймарнъ. Тогда продолжалась въ Польшѣ война конфедератовъ. Суворовъ получилъ приказан?е идти къ Варшавѣ съ Суздальскимъ полкомъ и двумя драгунскими эскадронами; раздѣлилъ войска свои на двѣ колонны и въ двѣнадцать дней перешелъ шестьсотъ верстъ, явился подъ Прагою. Онъ, безъ пролит?я крови, отдѣлилъ отъ конфедератовъ два уланскихъ полка, Пел?аки и Корсинскаго; разбилъ близь Варшавы Котелуповскаго; въ Литвѣ обоихъ Пулавскихъ, разсѣявъ ихъ войска, которыя состояли изъ шести тысячь человѣкъ; награжденъ чиномъ Генералъ-Ма?ора (1770 г.).

Въ Апрѣлѣ (1770), Суворовъ, переправясь чрезъ Вислу съ двумя ротами, тремя эскадронами и двумя пушками, пошелъ ночью къ Клементову : встрѣтился съ Мошинскимъ, расположившимъ, близь лѣса, тысячу человѣкъ конницы въ боевый порядокъ при шести оруд?яхъ и, не взирая на безпрестанную пальбу, опрокинулъ штыками ряды непр?ятельск?е, преслѣдовалъ Поляковъ, захватилъ ихъ пушки; разбилъ вторично, при Опатовѣ, Мошинскаго, получившаго подкрѣплен?е; взялъ въ плѣнъ до двухъ сотъ человѣкъ; награжденъ (въ Сент.) орденомъ Св. Анны. Тогда Суворовъ былъ боленъ около трехъ мѣсяцевъ, получивъ сильный ударъ въ грудь объ понтонъ, при переправѣ черезъ Вислу.

Новыя побѣды вѣнчали его въ 1771 году. Онъ выступилъ, въ Мартѣ, изъ Люблина съ четырмя ротами пѣхоты, нѣсколькими пушками и съ пятью эскадронами; переправился чрезъ Вислу у Сендомира; разбилъ отдѣльныя парт?и конфедератовъ, атаковалъ Ландскрону, овладѣлъ городомъ, не смотря на сильное сопротивлен?е, но не могъ взять замка. Въ этомъ дѣлѣ шляпа и мундиръ Суворова были прострѣлены пулями. Вслѣдъ за тѣмъ онъ вступилъ, неожиданно, въ городъ Казим?ръ, захватилъ въ плѣнъ лучш?й Польск?й эскадронъ Маршала Жабы; разсѣялъ конфедератовъ, которые нѣсколько дней осаждали три роты его полка въ Красникѣ; переправился вплавь чрезъ рѣку Дунаецъ; занялъ Краковъ; овладѣлъ въ разстоян?и на одну милю отъ этого города редутомъ, въ которомъ находились двѣ пушки и сто человѣкъ; разбилъ, обратилъ въ бѣгство четырехъ тысячный отрядъ конфедератовъ; преслѣдовалъ ихъ до предѣловъ Шлез?и; положилъ на мѣстѣ пятьсотъ человѣкъ; взялъ въ плѣнъ двѣсти; сразился съ Пулавскимъ у Замостья: опрокинулъ своею кавалер?ей пѣхоту его; разсѣялъ близь Красностава отрядъ Полковника Новицкаго; награжденъ военнымъ орденомъ Св. Георг?я третьяго класса (Авг. 19).

Около этого времени Императрица опредѣлила Главнокомандующимъ расположенныхъ въ Польшѣ войскъ, вмѣсто Веймарна, Генералъ-Поручика Александра Ильича Бибикова, начальствовавшаго, до того, полкомъ на Цорндорфскомь сражен?и (1758 г.); раненаго при Франкфуртѣ (1759); одержавшаго совершенную побѣду при городѣ Трептау надъ Прусскимъ Генераломъ Вернеромъ (1760); славнаго, въ послѣдств?и, поражен?емъ полчищъ Пугачева. Конфедератами управлялъ тогда извѣстный Косаковск?й, который волновалъ умы своими огненными обнародован?ями, именовался Литовскимъ Гражданиномъ и самопроизвольно жаловалъ въ Маршалы; одѣвалъ въ черные мундиры формируемыя имъ войска; возмутилъ всѣ регулярные полки Польск?е; имѣлъ въ товарищахъ великаго Гетмана Литовскаго Графа Огинскаго. Суворовъ рѣшился самъ собою предупредить соединен?е ихъ и съ девятью стами воиновъ напалъ, 12 Сентября, при Столовичахъ, на пятитысячное войско Огинскаго, разбилъ его, овладѣлъ двѣнадцатью пушками, Гетманскимъ жезломъ, многими знаменами, взял въ плѣнъ болѣе семисотъ человѣкъ въ томъ числѣ тридцать Штабъ и Оберъ-офицеровъ и Дежурнаго Генерала Литовскаго Гетмана. Послѣдний едва успѣлъ ускакать отъ преслѣдовавшихъ его двухъ козаковъ, удалился, потомъ, въ Данцигъ. Косаковский бѣжалъ въ Венгрiю. Мѣсто битвы усѣяно было трупами непр?ятельскими. Поляки потеряли до тысячи человѣкъ убитыми ; мы лишились только 80 человѣкъ; но около 400 переранено{341}. Суворовъ, въ чинѣ Генералъ-Маiора, награжденъ (20 Дек.) орденомъ Св. Александра Невскаго, котораго не имѣлъ еще Главнокомандующ?й Бибиковъ и Потемкинъ, служивш?й тогда подъ знаменами Румянцова.

Неожиданное событ?е постигло Суворова въ 1772 году: Полковникъ Штакельбергъ, человѣкъуже немолодыхъ лѣтъ, начальствовалъ въ Краковѣ и преданный нѣгѣ надѣясь на сильное покровительство, лежалъ у ногъ прекраснаго пола, раболѣбствовалъ, думая повелѣвать. Одна женщина, подъ видомъ человѣколюбия, уговорила его свесть часовыхъ отъ подземнаго прохода, сдѣланнаго для выбрасывания нечистоты. Французы, высланные въ Польшу на помощь конфедератамъ, составили заговоръ противъ безпечнаго градодержателя и, нарядясь въ бѣлую одежду Ксензовъ, прокрались ночью, чрезъ оставленное отверзст?е, въ Краковск?й замокъ съ 21 на 22 Января. Неусыпные козаки первые примѣтили обманъ и произвели стрѣльбу. Мятежники и заговорщики быстро напали на часовыхъ и всѣхъ изрубили. Узнав оплошность свою, Штакельбергъ старался отразить непрiятеля, но принужденъ былъ оставить замокъ. Главнокомандующ?й сдѣлалъ замѣчан?е Суворову, который поклялся отомстить Французамъ: немедленно осадилъ Краковъ; покушался (18 Февр.) взять замокъ приступомъ, но не имѣлъ успѣха; держалъ его въ осадѣ до половины Апрѣля; сдѣлалъ въ двухъ мѣстахъ проломъ и принудилъ, въ исходѣ мѣсяца, Французскаго Коменданта Шоази положить оружiе, объявить себя и весь гарнизонъ плѣнными. Наказывая Французовъ за употребленную ими хитрость, Суворовъ заставилъ ихъ выдти тѣмъ самымъ нечистымъ проходомъ, которымъ они прокрались въ замокъ; а уважая мужественную оборону, возвратилъ офицерамъ шпаги, пригласилъ ихъ къ обѣду и, потомъ, отправилъ въ Люблинъ. Уронъ нашь в продолженiе осады простирался до двухъ сотъ человѣкъ убитыхъ и до четырехъ сотъ раненыхъ. Вcлѣдъ за тѣмъ Суворовъ овладѣлъ Заторомъ(въ двѣнадцати миляхъ отъ Кракова), велѣлъ взорвать тамошнiя укрѣплен?я и взялъ двѣнадцать пушекъ.Императрица изъявила ему Свое благоволен?е въ милостивомъ рескриптѣ отъ 12 Мая; пожаловала тысячу червонныхъ, а на войско его десять тысячь рублей.

Кончилась война съ конфедератами и Суворовъ, надѣявш?йся увидѣть берега Дуная, получилъ другое назначен?е: перемѣщенъ въ корпус Генералъ-Поручика Эльмта, которому приказано было идти къ границамъ Швец?и{342}. Онъ писалъ тогда къ Бибикову изъ Вильны: «Съ сожалѣн?емъ оставляю этотъ край, гдѣ желалъ дѣлать только добро или, по крайней мѣрѣ, всегда о томъ старался. Безукоризненная моя добродѣтель услаждается одобрен?емъ моего поведен?я. Но когда разсматриваю неправедныхъ оскорбителей моей невинности, начинаю свободнѣе дышать. Какъ честный человѣкъ оканчиваю здѣсь мое поприще и отъ нихъ избавляюсь. Женщины управляютъ здѣшнею страною, какъ и вездѣ. Мнѣ не доставало времени заниматься съ ними, и я страшился ихъ, не чувствовалъ въ себѣ достаточной твердости защищаться отъ ихъ прелестей{343}».

Суворовъ — по собственнымъ его словамъ — готовился сражаться среди льдовъ, шелъ туда, какъ солдатъ {344}; но слава ожидала его не на Сѣверѣ. Екатерина поручила ему (1773 г.) обозрѣть Финляндскую границу и узнать мнѣн?е тамошнихъ жителей о послѣдовавшей перемѣнѣ въ правлен?и Шведскомъ{345}. Тогда имѣлъ онъ случай перейти въ арм?ю Задунайскаго, поступилъ въ корпусъ Генералъ-Аншефа Графа Салтыкова{346}.

Первый шагъ Суворова въ предѣлахъ Турц?и ознаменованъ побѣдой. Салтыковъ отрядилъ его къ Туртукаю: онъ въ одну ночь прискакалъ на почтѣ въ Негоиштъ, въ три дни осмотрѣлъ мѣстоположен?е, все устроилъ и, не взирая на приказан?е Румянцова отступить, рѣшился ослушаться его, овладѣлъ (10 Мая) Туртукаемъ, прекратилъ Туркамъ сообщен?е между Силистр?ей и Рущукомъ, обезопасилъ отряды, посылаемые отъ устья Аргиса и, вмѣсто обыкновеннаго донесен?я, увѣдомилъ Румянцова стихами:

«Слава Богу! слава вамъ !
Туртукай взятъ и я тамъ.»

Задунайск?й представилъ Императрицѣ оригинальный рапортъ: «какъ безпримѣрный лаконизмъ безпримѣрнаго Суворова» — ; но, вмѣстѣ, долженъ былъ предать ослушника суду. «Римъ — говорилъ, потомъ, Суворовъ — «менябы казнилъ. Военная Коллег?я поднесла докладъ, въ которомъ Секретарь ея не выпустилъ ни одного закона на мою погибель; но Екатерина написала: побѣдителя судить не должно и я остался въ арм?и на служен?и моей Спасительницѣ{347}.» — Военный орденъ Св. Георг?я большаго креста втораго класса увѣнчалъ (30 ?юня) его знаменитый подвигъ.

Туртукай, отданный на жертву солдатамъ, былъ обращенъ ими въ пепелъ. Съ нашей стороны убито 60 человѣкъ; ранено 150. Суворовъ увезъ десять знаменъ и шесть мѣдныхъ пушекъ изъ числа отнятыхъ у непр?ятеля ; бросилъ въ Дунай восемь тяжелыхъ оруд?й; овладѣлъ 50 судами; укрѣпилъ монастырь Негоешти; но, обучая войска свои , не смотря на полученную имъ контуз?ю въ ногу, разстроилъ здоровье, занемогъ лихорадкою и отправился въ Букарестъ для излѣчен?я.

Герой перемѣнилъ тогда образъ войны: въ Польшѣ, усмиряя нѣпр?ятеля, охранялъ онъ селен?я; въ Турц?и желалъ, чтобы одно имя его приводило въ трепетъ невѣрныхъ и достигнулъ цѣли своей.

Онъ, снова, выступилъ на поле брани, чувствуя еще чрезвычайную слабость, поддерживаемый двумя солдатами: переправился ночью на правый берегъ Дуная, овладѣлъ, 17 ?юля, нѣсколькими шанцами непр?ятельскими, лагеремъ Турецкимъ, 18 мѣдными пушками, 26 лодками. Уронъ Турокъ простирался до двухъ тысячь человѣкъ ; въ числѣ убитыхъ находился храбрый СариМехметъ Паша, извѣстный силою и красотой своей. Суворовъ предалъ тѣло его землѣ съ должными военными почестями. Побѣда эта, одержанная во время неудачнаго покушен?я на Силистр?ю, обрадовала Задунайскаго; такъ умѣлъ Суворовъ, пользуясь случаями, соединять славу свою съ славой главнаго Предводителя нашихъ войскъ.

Подъ Гирсовымъ ожидало Турокъ, 3 Сентября, новое поражен?е: ихъ войско простиралось до одиннадцати тысячь; Суворовъ имѣлъ: три эскадрона гусаръ, сто козаковъ, четыре пѣхотныхъ полка и нѣсколько оруд?й. Онъ заманилъ непр?ятеля къ укрѣпленному стану своему и когда невѣрные, преслѣдуя бѣжавшихъ, покушались ворваться на валъ, вдруг двинулись штыки Руск?е, опрокинули ихъ, между тѣм какъ пѣхотный полкъ Князя Гагарина, обойдя высоту, напалъ кареемъ на лѣвое крыло Турецкое, а Баронъ Розенъ врубился въ ряды Музульманъ съ конницею. Турки, наступавш?е строемъ, по примѣру Европейскому, и не привыкш?е сражаться такимъ образомъ, не могли выдержать сильнаго натиска противниковъ, смѣшались, приведены были въ совершенный безпорядокъ, обратились въ бѣгство, преслѣдуемые побѣдителями за тридцать верстъ. Болѣе тысячи человѣкъ пало на мѣстѣ битвы, въ томъ числѣ двое Пашей. Съ нашей стороны ранено двѣсти человѣкъ. Трофеи того дня состояли изъ восьми пушекъ, одной мортиры и девяти знаменъ; въ плѣнъ взято около ста человѣкъ. Суворовъ произведенъ былъ въ Генералъ-Поручики.

Онъ содѣйствовалъ въ 1774 году Каменскому въ одержан?и (9 ?юня) блистательной побѣды подъ Козлуджи надъ сорокатысячнымъ Турецкимъ корпусомъ{348}. Два героя сражались единодушно, хотя не любили другъ друга: одинъ завидовалъ славѣ младшаго товарища; другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненност?ю. — Вскорѣ Кочукъ-Кайнардж?йск?й договоръ положилъ (10 ?юля) конецъ кровопролитной брани.

Умолкли громы на берегахъ Дуная и еше продолжались въ нѣдрахъ нашего Отечества: Донской козакъ, служивш?й въ Турецкую войну, бѣжавш?й, потомъ, въ Польшу, укрывавш?йся между раскольниками, явился на Яикѣ; началъ возмущать тамошнихъ козаковъ; пойманъ; бѣжалъ, снова, на Яикъ изъ темницы Казанской (1773 г.) ; дерзнулъ выдавать себя Императоромъ Петромъ III и съ горст?ю отчаянныхъ сообщниковъ началъ опустошительныя свои дѣйств?я: вступилъ въ Илецк?й городокъ; взялъ приступомъ крѣпость Разсыпную; овладѣлъ крѣпостями: НижнеОзерною, Татищевою, Чернорѣченскою, Пречистенскою; принятъ въ Сакмарскомъ городкѣ съ колокольнымъ звономъ и дарами; осадилъ Оренбургъ; ворвался въ крѣпость Ильинскую; занялъ крѣпости Тоцкую и Сарачинскую; потерпѣлъ совершенное поражен?е отъ храбраго Генералъ-Ма?ора Князя Голицына (1774 г.){349}; бѣжалъ за рѣку Сакмару въ степь; собралъ новую сволочь; занялъ Сакмарск?й городокъ; возмутилъ Башкирцевъ; разорилъ Магнитную крѣпость; устремился къ Карагайской Уральскими горами; обратилъ ее въ пепелъ; разорилъ, сжегь крѣпости: Петрозаводскую, Степную, Троицкую; разбитъ на голову Генералъ-Поручикомъ ДеКолонгомъ и, потомъ Михельсономъ{350}; удалился къ Башкирцамъ; собралъ свѣжее войско: завладѣлъ, на рѣкѣ Камѣ, большимъ дворцовымъ селомъ Каракулинымъ; выжегъ городокъ Осу; разорилъ до основан?я казенные винокуренные заводы: Ижевск?й и Воткинск?й; взбунтовалъ работниковъ; осадилъ Казань: ворвался въ городъ, предалъ его огню и мечу, готовился овладѣть крѣпостью, былъ обращенъ въ бѣгство, преслѣдованъ мужественнымъ Михельсономъ; возмутилъ Заволжскихъ жителей; ограбилъ Цывильскъ и Курмышъ; опустошилъ: Алатырь, Саранскъ, Пензу, Петровскъ и Саратовъ; умерщвлялъ вездѣ градодержателей, духовныхъ, чиновниковъ, купцовъ, дерзавшихъ противиться ему.

Въ это время Императрица ввѣрила главное начальство надъ войсками, высланными противъ Пугачева, Графу Петру Ивановичу Панину, который готовился тогда идти на встрѣчу бунтовщнкамъ съ вооруженными служителями, намѣревался, присоединясь къ первой командѣ, подчинить себя младшему его чиномъ{351}. Устрашенный именемъ Панина, самозванецъ, бывш?й свидѣтелемъ завоеван?я Бендеръ — бѣжалъ изъ Саратова къ Царицыну, преслѣдуемый, тѣснимый на всѣхъ пунктахъ.

Въ числѣ вождей, подчиненныхъ Панину, который въ одинъ мѣсяцъ даровалъ спокойств?е и тишину Росс?и — находился Суворовъ. Военная Коллег?я, еще въ продолжен?е Турецкой войны, вызывала героя на новый подвигъ, видя важность возмущенiя, но Румянцовъ удержалъ его въ своей арм?и, чтобы не подать Европѣ слишкомъ великаго понят?я о внутреннихъ безпокойствахъ Государства. — «Такова была слава Суворова! — восклицаетъ Пушкинъ въ Истор?и Пугачевскаго бунта{352}. Кончилась война и Суворовь получилъ повелѣн?е немедленно явиться къ Графу Панину. Онъ принялъ начальство надъ Михельсоновымъ отрядомъ, посадилъ пѣхоту на лошадей, отбитыхъ у Пугачева; переправился чрезъ Волгу въ Царицынѣ; взялъ, подъ видомъ наказан?я, въ одной изъ бунтовавшихъ деревень, пятьдесять паръ воловъ и съ этимъ запасомъ углубился въ пространную степь, гдѣ, нѣтъ ни лѣса, ни воды и гдѣ днемъ должно было ему направлять путь свой по солнцу, а ночью по звѣздамъ. Тамъ скитался Пугачевъ. Злодѣй надѣялся еще укрыться между Киргизами отъ заслуженной казни, продолжалъ обманывать ссобщниковъ; но послѣдн?е лишились терпѣн?я и выдали своего предводителя Яицкому Коменданту Симонову, славному обороною ввѣренной ему крѣпости, которую мятежники держали въ тѣсной осадѣ семь мѣсяцевъ; отразившему, съ горст?ю людей, два приступа самозванца; утолявшему голодъ лошадинымъ мясомъ, овчинными кожами, костями и, наконецъ, землею! . . . .

Суворовъ, поспѣшая къ тѣмъ мѣстамъ, сбился ночью съ дороги, и нашелъ на огни; напалъ неожиданно на ворующихъ Киргизовъ; разсѣялъ ихъ; прибылъ черезъ нѣсколько дней въ Яицк?й городокъ; принялъ Пугачева; посадилъ его въ деревянную клѣтку на двуколесной телѣгѣ; окружилъ сильнымъ отрядомъ при двухъ пушкахъ; не отлучался отъ него; самъ караулилъ ночью и, въ началѣ Октября, сдалъ въ Симбирскѣ Графу Панину. Въ Москвѣ совершилась казнь надъ самозванцемъ 10 Января 1775 года.

Вскорѣ въ древней столицѣ, осчастливленной присутств?емъ Екатерины, праздновали (10 ?юля) миръ съ Портою Оттоманской. Суворовъ былъ награжденъ золотою шпагой, осыпанною брил?антами и наименованъ, потомъ, начальникомъ С. Петербургской дивиз?и.

Тогда Потемкинъ, съ которымъ сравнялся было Суворовъ на полѣ чести, вдругъ предпр?имчивымъ умомъ и отважност?ю опередилъ многихъ, сдѣлался главнымъ вельможею въ Государствѣ и, среди нѣги и роскоши, приступилъ къ исполнен?ю гигантскихъ предпр?ят?й относительно изгнан?я невѣрныхъ изъ Европы. Войска наши вступили въ Крымъ подъ предводительствомъ Князя Прозоровскаго (1776 г.). Явился Суворовъ и разсѣялъ (?777) скопища Хана Девлетъ-Гирея, преданнаго Портѣ; заставилъ его бѣжать въ Константинополь; содѣйствовалъ Прозоровскому въ утвержден?и Ханомъ Шагинъ-Гирея, малодушнаго и неспособнаго управлять народомъ, котораго политическое существован?е исчезло съ возстановлен?емъ мнимой независимости. Турц?я готовилась къ новой войнѣ. Суворовъ укрѣпилъ правый берегъ Кубани; сдѣлалъ также укрѣплен?я въ разныхъ пунктахъ полуострова и даже въ горахъ. Въ началѣ 1778 года Князь Прозоровскiй отозванъ въ Петербургъ и войска, находивш?яся въ Крыму, были ввѣрены Суворову. Турецк?й Флотъ, подъ предводительствомъ Капитана Паши крейсировалъ въ Черномъ морѣ, подступилъ къ берегу Крыма, угрожалъ высадкою и удалился безъ боя. Между тѣмъ неутомимый Полководецъ занялся переселен?емъ двадцати тысячь Грековъ и Армянъ въ Екатеринославскую губерн?ю. Духовенство содѣйствовало ему; но Министры, управлявш?е новымъ Ханомъ, явно возстали противъ распоряжен?я, долженствовавшаго уменьшить получаемые ими доходы. Суворовъ окружилъ жилище ихъ солдатами, приставилъ пушку и Министры на все согласились{353}. Въ половинѣ 1779 года Порта признала Шагинъ-Гирея Ханомъ; Суворовъ выѣхалъ изъ Крыма, вслѣдъ за тѣмъ присоединеннаго къ Импер?и. Государыня наградила труды его: табакеркою съ портретомъ Ея, осыпаннымъ брил?антами; возложила на него въ Петербургѣ, брил?антовую звѣзду Александровскаго ордена, которую сама носила на орденской одеждѣ; назначила командиромъ Малоросс?йской дивиз?и. Въ 1780 году онъ осмотрѣлъ, по приказан?ю Императрицы, берега Касп?йскаго моря; переведенъ былъ, потомъ, въ Казанскую дивиз?ю (1781 г.); наименованъ командиромъ пятаго корпуса, расположеннаго на Кубани (1782 г.).

Дѣятельно вспомоществовалъ Суворовъ Потемкину въ знаменитыхъ предпр?ят?яхъ: ласками, дарами и угощен?емъ склонилъ онъ Нагайскихъ Татаръ къ принят?ю Росс?йскаго подданства (1783 г.); награжденъ орденомъ Св. Владим?ра большаго креста первой степени (28 ?юля); разбилъ Нагайцевъ, возмущенныхъ Шагинъ-Гиреемъ; привелъ ихъ въ повиновен?е.

Росс?я наслаждалась миромъ и Суворовъ, обучавш?й въ это время ввѣренныя ему войска Владим?рской и С. Петербургской дивиз?й, пожалованъ былъ Генералъ-Аншефомъ въ 1786 году. Вскорѣ Императрица предприняла путешеств?е въ полуденный край (1787 г.){354}; Суворовъ находился въ Малоросс?и. Она спросила его въ Кременчугѣ: «не имѣетъ ли онъ какой просьбы?» — Заслуженный воинъ бросился къ ногамъ Государыни и умолялъ о заплатѣ за нанятую имъ въ томъ городѣ квартиру. Въ тотъ же день выдано ему изъ казны, по его показан?ю, двадцать пять рублей съ копѣйками{355}, но вслѣдъ за тѣмъ удостоился онъ получить табакерку съ вензеловымъ именемъ Императрицы, осыпанную брил?антами. Тогда ввѣрены ему были войска, стоявш?я въ Херсонѣ и въ Кинбурнѣ. Разрывъ съ Турц?ей казался неизбѣжнымъ. Суворовъ, всегда дѣятельный и осторожный, укрѣплялъ берега Днѣпра, особливо Буга, на которомъ было много удобныхъ переправъ; приказалъ заложить передъ гаванью Глубокою большую батарею о двадцати четырехъ 18 и 24 фунтовыхъ пушкахъ, для защищен?я обоихъ Фарватеровъ; а на островѣ подъ Херсономъ построилъ пять батарей съ меньшимъ числомъ пушекъ, для произведен?я крестообразнаго огня; старался также о безопасности полуострова Кинбурнскаго. Городъ былъ окруженъ ничтожными стѣнами, землянымъ гласисомъ, мѣлкимъ рвомъ. Суворовъ остался въ Кинбурнѣ, предвидя нападен?е.

Турки, дѣйствительно, при самомъ началѣ войны, намѣревались овладѣть Кннбурномъ, какъ слабымъ укрѣпленiемъ; потомъ надѣялись ворваться въ Херсонь и Крымъ; располагали сжечь корабли наши. Предводимые Французскими офицерами, они приплыли, 30 Сентября къ Косѣ и начали укрѣпляться. Войска Суворова состояли только изъ 1000 человѣкъ, къ которымъ подоспѣли 4 козачьихъ полка и еще 1000 человѣкъ конницы. Число Турокъ, вступившихъ на берегъ, 1-го Октября, простиралось до 6 тысячь. Главный предводитель ихъ, Юсъ-Паша, знавш?й соворшенно Кинбурнъ, рѣшился побѣдить или умереть, велѣлъ своимъ перевознымъ судамъ удалиться. Турки начали бомбардировать; но имъ не отвѣчали ни однимъ выстрѣломъ изъ крѣпости; копали ложементы, безъ всякаго препятств?я съ нашей стороны. Суворовъ далъ приказан?е дѣйствовать, когда непр?ятель подойдетъ на двѣсти шаговъ; назначилъ сигналомъ залпъ со всѣхъ крѣпостныхъ полигоновъ, находившихся на той сторонѣ; между тѣмъ молился въ церкви, велѣлъ, когда кончилась литург?я, пѣть молебенъ. Въ часъ по полудни Турецк?й авангардъ подошелъ къ назначенному разстоян?ю; сигналъ былъ данъ: Полковникъ Иловайск?й, съ двумя козачьими полками и двумя эскадронами легкой конницы, объѣхавъ крѣпость съ лѣвой стороны по берегу Чернаго моря, напалъ на непр?ятельск?я войска, которыя состояли изъ нѣсколькихъ сотъ человѣкъ, несшихъ лестницы, изрубилъ ихъ, въ томъ числѣ Юсъ-Пашу, не хотѣвшаго сдаться. Между тѣмъ Орловск?й пѣхотный полкъ, предводимый Генералъ-Ма?оромъ Рекомъ, сдѣлалъ вылазку изъ крѣпости и устремился на непр?ятеля съ правой стороны, проложилъ себѣ штыками дорогу въ ложементы, очистилъ половину оныхъ, подъ громомъ шести сотъ оруд?й съ Турецкихъ кораблей. Въ это время храбрый Рекъ, опасно раненый, былъ вынесенъ за фрунтъ. Суворовъ подкрѣпилъ сражавшихся батальономъ Козловскаго полка, но со всѣмъ тѣмъ, Руск?е отступили; герой остался впереди съ горст?ю людей. Мушкатеры бросились выручать своего Генерала; подъ нимъ убита тогда лошадь; уже одинъ Турка готовился поразить его, какъ былъ поверженъ на землю унтеръ-офицеромъ Новиковымъ. Наши сражались еще нѣкоторое время, но, подавляемые силою, принуждены были отступить. Суворовъ, не смотря на полученную имъ рану картечью въ бокъ, вывелъ свѣж?я войска. Отчаянная битва возобновилась въ трет?й разъ. Побѣда казалась на сторонѣ Турокъ, какъ вдругъ подоспѣли къ нашимъ десять эскадроновъ легкой конницы, стоявшихъ въ тридцати верстахъ за Кинбурномъ. День склонился уже къ вечеру. Пѣхота, получивъ подкрѣплен?е, ударила на непр?ятеля съ большимъ ожесточен?емъ; козаки устремились во фланги. Турки, ободряемые дервишами, продолжали нападен?е, бросались съ отчаян?емъ въ ряды наши. Суворовъ былъ, снова, раненъ пулею въ лѣвую руку, но не оставилъ поля сражен?я. Вскорѣ сдѣлалось совершенно темно: въ девятомъ часу присоединились еще триста человѣкъ Муромскаго полка, лишь только прибывш?е изъ Херсона и рѣшили побѣду. Турки отступили къ морю, оборонялись съ полчаса и, потомъ, принуждены были искать спасен?я въ волнахъ, гдѣ погибло ихъ множество. Въ десять часовъ все утихло.

Потеря наша убитыми простиралась до двухъ сотъ человѣкъ, въ томъ числѣ десять Штабъ и Оберъ-офицеровъ; ранено восемьсотъ. Изъ шести тысячь Турокъ, высадившихъ на берегъ, едва десятая часть спаслась отъ поражен?я. Императрица, получивъ донесен?е Князя Потемкина объ одержанной побѣдѣ Суворовымъ, принесла (17 Окт.) благодарен?е Всевышнему съ пушечною пальбой и сказала, потомъ, приближеннымъ: «Александръ Васильевичъ поставилъ н асъ на колѣни; но жаль, что старика ранили. »{356}Она собственноручнымъ рескриптомъ блародарила его, на другой день, за оказанные имъ и ввѣреннымъ ему войскомъ мужественные подвиги; изъявила искреннее соболѣзнован?е о полученныхъ Суворовымъ ранахъ; желала скораго выздоровлен?я и, вслѣдъ за тѣмъ, наградила его (9 Ноября) орденомъ Св. Апостола Андрея Первозваннаго, который онъ — по выражен?ю Екатерины — заслужилъ вѣрою и вѣрностiю {357}; препроводида къ нему шесть Георг?евскихъ крестовъ, длп раздачи, по собственному его выбору, отличившимся офицерамъ. — Суворовъ писалъ (20 Декабря), изъ Кинбурна, къ своей дочери, которая еще воспитывалась вь Смольномъ монастырѣ: « У насъ были драки сильнѣе, нежели вы деретесь за волосы; а какъ въ правду потанцовали, въ боку пушечная картечь, въ лѣвой рукѣ отъ пули дырочка, да подо мной лошади мордочку отстрѣлили: насилу часовъ чрезъ восемь отпустили съ театра въ камеру. Я теперь только, что возвратился; выѣздилъ близь пятисотъ верстъ верхомъ, въ шесть дней и не ночью. Какъ же весело на Черномъ морѣ, на Лиманѣ! вездѣ поютъ лебеди, утки, кулики; по полямъ жаворонки, синички, лисички, а въ водѣ стерледи, осетры: пропасть! Прости, мой другъ Наташа и проч.»

Въ 1788 году, Потемкинъ повелъ ввѣренную ему арм?ю къ Очакову. Еще въ Апрѣлѣ мѣсяцѣ Суворовъ вызывался овладѣть этою крѣпостью, но получилъ отказъ: 28 Августа, преслѣдуя Турокъ, сдѣлавшихъ вылазку, онъ, въ жару сражен?я, съ нѣсколькими гренадерскими батальонами ворвался въ непр?ятельск?й ретраншаментъ, почти овладѣлъ онымъ, но былъ раненъ пулею, которая попала на два пальца отъ горла и остановилась въ затылкѣ. Тогда нѣсколько сотъ человѣкъ погибли, во время безпорядочнаго отступлен?я.

Герой находился у вратъ смерти: пуля вынута; онъ велѣлъ везти себя въ Кинбурнъ; занемогъ горячкою; сдѣлалось воспален?е; прибѣгнули къ новой операцiи: вырѣзали изъ раны нѣсколько кусковъ сукна и подкладки отъ мундира, которыхъ не примѣтили при первой перевязкѣ. Ожидали кончины страдальца; но благодѣтельный сонъ возвратилъ ему силы и опасность миновалась. Во все время лѣчен?я, которое продолжалось три недѣли, Суворовъ не лежалъ въ постелѣ; уже начиналъ выздоравливать, какъ одна бомба, изъ числа взорванныхъ отъ загорѣвшагося пороховаго магазина, разбила часть стѣны той комнаты, въ которой онъ находился: Суворовъ еще слабый на ногахъ, хотѣлъ выдти и былъ засыпанъ множествомъ щепъ, раненъ ими въ лицо, въ грудь и въ колѣно.

Къ тѣлеснымъ страдан?ямъ присоединились душевныя, которыя болѣе первыхъ подавляютъ человѣка: «Мнѣ страшно — писалъ гордый Князь Тавриды къ безстрашному Полководцу — «что въ присутств?и моемъ дѣлается движен?е безъ моего приказан?я пѣхотою и конницею..... Извольте меня увѣдомлять, что у васъ происходить будетъ; а не такъ, что даже и не прислали мнѣ сказать о движен?и впередъ.» - Суворовъ заговорилъ: что желаетъ удалиться въ Москву для лучшаго излѣчен?я ранъ. — «Невинность не терпитъ оправдан?й — отвѣчалъ онъ Потемкину. — «Всякiй имѣетъ свою систему, — такъ и по службѣ я имѣю мою.  — Мнѣ не переродиться, — и поздо! Свѣтлѣйш?й Князь! успокойте остатки моихъ дней! — Шея моя не оцараплена, — чувствую сквозную рану, — тѣло изломано. — Коли вы не можете побѣдить свою немилость, удалите меня отъ себя. — Добродѣтель всегда гонима. — Вы вѣчны, вы кратки!» — Такъ, стараясь смягчить оскорбленнаго вельможу, герой напоминалъ ему о смерти, которая прерываетъ навсегда земное значен?е.... Потемкинъ забылъ прошедшее, называлъ Суворова въ письмахъ сердечнымъ своимъ другомъ, призывалъ его, снова, къ Очакову — черта похвальная въ жизни Князя Таврическаго! Между тѣмъ Суворовъ имѣлъ пребыван?е въ Малоросс?и, возстановлялъ силы свои и не гонялся за славою, которая ожидала его на каждомъ шагу съ распростертыми объят?ями. Въ началѣ 1789 года отправился онъ въ С. Петербургъ для свидан?я съ дочерью; былъ отлично принятъ Императрицею; получилъ брил?антовое перо на каску съ литерою К (Кинбурнъ).

Новая блистательнѣйшая кампан?я ожидала его. Суворовъ отправился въ арм?ю, которою предводительствовалъ одинъ только Потемкинъ: Задунайск?й вложилъ въ ножны мечь, испытывая разныя непр?ятности по службѣ со стороны Президента Военной Коллег?и{358}, жилъ тогда на одной мызѣ въ окрестностяхъ Яссъ. Тамъ посѣтилъ Кагульскаго героя достойный ученикъ его, Суворовъ, который видѣлъ въ немъ бывшаго своего начальника, непобѣдимаго вождя, и не смотрѣлъ на отношен?я къ нему Князя Таврическаго.

Принявъ въ Берладѣ отъ Генералъ-Поручика Дерфельдена ввѣренный ему корпусъ, Суворовъ, по приказан?ю Князя Репнина, начальствовавшаго въ Молдав?и и въ Бессарабiи, вступилъ въ сношен?я съ Принцемъ Саксенъ-Кобургскимъ, который командовалъ вспомогательными Австр?йскими войсками. Онъ находился въ Валах?и, не зналъ еще лично Суворова, но уважалъ его: вскорѣ тѣсная дружба соединила ихъ.

Турецкая арм?я, подъ предводительствомъ Сераскира, двинулась отъ Браилова къ Фокшанамъ и угрожала нападен?емъ на корпусъ Принца Кобургскаго: Суворовъ поспешилъ къ нему и, проходя ближайшею дорогой, горами и лѣсомъ, сдѣлалъ восемьдесять верстъ въ 36 часовъ. Тогда оба корпуса переправились за рѣку Стратушъ въ двухъ колоннахъ: авангардъ состоялъ изь однихъ Австр?йцевъ, чтобы Турки не знали о прибыт?и союзниковъ.

21 ?юля произошло сражен?е при Фокшанахъ, на которомъ 18,000 Австр?йцевъ и 7000 Рускихъ совершенно разбили 40,000 Турокъ; обратили ихъ въ бѣгство; преслѣдовали по двумъ дорогамъ: Букарестской и Браиловской; положили на мѣстѣ до двухъ тысячь человѣкъ; взяли въ плѣнъ около трехъсотъ; отняли 16 знаменъ, 12 пушекъ; овладѣли богатымъ лагеремъ. Императоръ ?осифъ наградилъ Принца Кобургскаго большимъ крестомъ ордена Мар?и Терез?и и прислалъ Суворову, при лестномъ рескриптѣ, табакерку съ вензеловымъ именемъ, осыпанную брил?антами. Въ столицѣ ожидали дальнѣйшихъ извѣст?й о его побѣдахъ.

Вскорѣ Всрховный Визирь съ шестидесятитысячнымъ войскомъ, переправясь отъ Браилова чрезъ рѣку Бузео, сталъ лагеремъ при деревнѣ Граденешти, въ близкомъ разстоян?и отъ Австр?йцевъ. Принцъ отправилъ нарочнаго къ Суворову, который находился въ Берладѣ. Росс?йск?й Полководецъ, сначала, не спѣшилъ походомъ; но получивъ второе увѣдомлен?е, отвѣчалъ двумя словами: Иду, Суворовъ; полетѣлъ на помощь союзникамъ и 9 Сентября, вечеромъ, соединился съ ними, въ виду непр?ятельскаго стана. Принцъ, тотчасъ, пригласилъ къ себѣ Генералъ-Аншефа; послѣдн?й велѣлъ ему доложить: Суворовъ Богу молится. Принцъ отправилъ другаго посланнаго: Суворовъ ужинаетъ — сказалъ герой. Явился трет?й и услышалъ: Суворовъ спитъ. Между тѣмъ, не помышляя о снѣ, дѣятельный Полководецъ обозрѣвалъ съ высокаго дерева мѣстоположен?е непр?ятельское и, на разсвѣтѣ, явился къ Принцу Кобургскому, условился съ нимъ о нападен?и. — «Еслибъ при самомъ началѣ — произнесъ Суворовъ Генераламъ — «пошелъ я къ Принцу, мы провелибы всю ночь въ толкован?яхъ тактическихъ; мы спорили бы и упустили время. «

Союзныя войска, въ двухъ колоннахъ, перешли вечеромъ, 10 Сентября, Милковъ въ бродъ и по наведеннымъ мостамъ; приблизились, въ глубочайшей тишинѣ, къ крутымъ берегамъ Рымника и совершили переправу черезъ эту рѣку 11 числа на разсвѣтѣ.

Руск?е двинулись впередъ вь трехъ лин?яхъ: пѣхота, находившаяся въ первой и второй, шла шестью кареями; конница подвигалась за ними въ третьей. Число войскъ простиралось, какъ и подъ Фокшанами, только до семи тысячь человѣкъ, при двадцати оруд?яхъ. Австр?йцы слѣдовали также тремя лин?ями: девять кареевъ составляли двѣ первыя, а конница третью. Всѣхъ ихъ было до 18,000. Визирь, узнавъ, что долженъ будетъ сразиться съ Суворовымъ, сказалъ: «Это навѣрно другой Суворовъ, потому, что первый умеръ отъ ранъ въ Кинбурнѣ.»

Лишь только Русск?е подошли къ непр?ятельскому лагерю на полторы версты, Турки открыли сильный огонь изъ своихъ оруд?й; но солдаты не смотря на рытвины, затруднявш?я артиллер?ю, быстро подвигались впередъ. Между тѣмъ конница, бывшая на правомъ крылѣ подъ командою Бригадира Бурнашева, начала атаку. Турки стоявш?е на возвышен?и, зашли лощиною нашимъ въ бокъ и ударили на каре Шастакова, который также находился на правомъ крылѣ. Ихъ было до семи тысячь человѣкъ: янычары сидѣли на однѣхъ лошадяхъ съ спагами и, приближась къ Русскимъ, тотчасъ соскочили, напали на противниковъ съ ожесточен?емъ; но число невѣрныхъ не устрашило храбрыхъ воиновъ, предводимыхъ Суворовымъ: они приняли Турокъ холоднымъ оруж?емъ и отбросили назадъ; янычары спасались отъ смерти на лошадяхъ спаговъ и первые падали подъ саблею нашей конницы. Въ это время Османъ Паша, съ 5,000 охотниковъ изъ спаговъ, потерпѣлъ поражен?е на лѣвомъ крылѣ нашемъ. Въ непр?ятельскомъ лагерѣ не найдено ни одной пушки. Когда происходила битва при Тиргокули, Принць Кобургск?й, переправивш?йся чрезъ Рымникъ, версть на семь ниже Суворова, не успѣлъ еще соединиться съ нимъ и находился верстахъ въ четырехъ. Османъ Паша съ 15,000 чел. конницы намѣревался возобновить нападен?е на Рускихъ и неожиданно сошелся съ Австр?йцами, былъ во вторый разъ обращенъ въ бѣгство.

Давъ огдохнуть войскамъ, Суворовъ, въ первомъ часу по полудни, выступилъ къ деревнѣ Боксѣ. Австр?йцы стояли отъ него верстахъ въ трехъ; Визирь расположился за Крингумеларскимъ лѣсомъ на Рымникѣ, въ десяти верстахъ отъ союзниковъ, Турки выкопали вдоль по опушкѣ лѣса шанцы, за которыми намѣревались 12 числа оставить тяжелый обозъ передъ нападен?емъ на Принца Кобургскаго; но Суворовъ не любилъ откладывать и, между тѣмъ, какъ Австр?йцы вступили въ бой съ Визиремъ, обошелъ непр?ятельск?я батареи, поставиль свои шесть каре полукруж?емъ и повелъ ихъ скорымъ шагомъ къ укрѣпленному лѣсу. Сильная пальба не остановила безстрашныхъ: чтобы сберечь людей, Суворовъ приказалъ конницѣ нападать на лѣсъ чрезъ интервалы между кареями. Въ укрѣплен?яхъ находилось болѣе 15,000 янычаръ; конница Турецкая стояла по бокамъ. Принцъ Кобургск?й, отразивъ шесть сильныхъ атакъ, также двинулъ свои полки къ лѣсу. Конница наша быстро перенеслась чрезъ рвы и валы и врубилась въ толпы янычаръ: завязался рукопашный бой; Турки отчаянно защищались саблями и кинжалами; мног?е изъ нихъ изрублены на пушкахъ, которыхъ не хотѣли покинуть. Стародубск?е карабинеры, предводимые храбрымъ Миклашевскимъ и Венгерск?е гусары первые бросились на непр?ятеля. Козаки, Австр?йск?е уланы и Арнауты ударили на Турецкую конницу, смяли ее и окружили лѣсъ слѣва и сзади. Устремилась пѣхота и въ четыре часа соединенные корпусы совершенно овладѣли лѣсомъ. Турки были вездѣ опрокинуты и искали спасен?я въ бѣгствѣ. Тщетно Визирь убѣждалъ свое войско возвратиться на поле битвы, заклиная алкораномъ, который держалъ въ рукѣ; наконецъ, обратилъ на малодушныхъ два оруд?я: ничто не помогло. Суворовъ самъ преслѣдовалъ бѣжавшихъ по трупамъ убитыхъ, не давалъ никакой пощады непр?ятелю, приказывалъ рубить всѣхъ и запретилъ брать въ плѣнъ. Визирь, прогнанный въ Браиловъ, заперся въ крѣпости. Турки лишились убитыми болѣе десяти тысячь человѣкъ. Потеря союзниковъ не превышала 600 человѣкъ убитыми и 300 ранеными. Въ числѣ трофеевъ было: восемьдесять пушекъ и сто знаменъ; весь лагерь, обозъ и множество рогатаго скота достались побѣдителямъ. Взят?е Бѣлграда Лаудономъ и сдача Бендеръ и Акермана Князю Потемкину были слѣдств?емъ Рымникской битвы.

И здѣсь, какъ подъ Кинбурномъ, угрожало Суворову поражен?е: вечеромъ, 11 Сентября, Принцъ Кобургск?й получилъ, съ курьеромъ, выговоръ отъ Князя Таврическаго за то, что понтоны не были готовы и, будучи Имперскимъ Княземъ, находясь въ службѣ Римскаго Императора, не считая себя подчиненнымъ Росс?йскому Фельдмаршалу, чрезвычайно оскорбился; сказаль Суворову: «что еслибъ курьеръ пр?ѣхалъ по утру, то онъ не вступилъ бы въ дѣло съ Турками{359}

Екатерина наградила Суворова брил?антовыми знаками ордена Св. Андрея Первозваннаго; шпагою, украшенной брил?антами и лавровыми вѣнками, съ надписыо: Побѣдителю Верховнаго Визиря и, вслѣдъ за тѣмъ, препроводила къ нему дипломъ на Графское достоинство Россiйской Импер?и, съ наименован?емъ Рымникскимъ, также орденъ Св. Великомученника Георг?я перваго класса (18 Окт.). Послѣдняя награда чрезвычайно обрадовала героя, Онъ писалъ тогда къ дочери своей: «Слышала ли, сестрица {360}, душа моя? Отъ моей щедрой Матушки{361}: Рескриптъ на полулистѣ, будто Александру Македонскому; знаки Св. Андрея тысячь въ пятьдесять, да выше всего, голубошка, первый классъ Св. Георг?я. Вотъ каковъ твой папинька за доброе сердце. Чуть, право, отъ радости не умеръ. « — ?осифъ возвелъ Суворова въ Графское достоинство Римской Импер?и (19 Окт.); пожаловалъ Принца Кобургскаго Генералъ-Фельдмаршаломъ. Онъ получилъ отъ Екатерины одинакую шпагу съ Суворовымъ. Послѣ одержанной ими побѣды, Принцъ пришелъ въ палатку нашего Полководца, сопровождаемый своимъ Штабомъ, и оба вождя бросились въ объят?я другъ друга.

Австр?йцы расположились въ Валах?и. Корпусъ Принца Кобургскаго увеличился до сорока тысячь человѣкъ. Новый Визирь Юсуфъ Паша двинулъ сильную арм?ю къ Рущуку (?790 г.). Суворовъ поспѣшилъ къ Букаресту. Въ это время скончался вѣрный союзникъ Росс?и, Императоръ ?осифъ II, и Леопольдъ, постановивъ перемир?е съТурц?ею, отозвалъ Принца въ Венгр?ю. Онъ изъявилъ въ письмѣ своемъ къ Суворову душевную скорбь; называлъ его достойнымъ, драгоцѣннымъ другомъ, несравненнымъ учителемъ; увѣрялъ: что не въ силахъ проститься съ нимъ лично; просилъ о продолжен?и къ нему дружбы, которая одна услаждаетъ военную жизнь его.

Между тѣмъ оруж?е наше торжествовало въ Турц?и: КонтрьАдмиралъ Рибасъ овладѣлъ Тульчею; братъ его вступилъ въ Исакчу, Гудовичь въ Кил?ю. Тогда Потемкинъ, въ глубокую осень, приказалъ Суворову взять Измаилъ во чтобъ то ни стало. За двадцать лѣтъ передъ тьмъ эта крѣпость, имѣющая семь верстъ въ окружности; восемь баст?оновъ; валъ, вышиною въ три и четыре сажени; рвы отъ шести до семи саженей — сдалась на услов?яхъ Репнину. Турки гордились, потомь, два раза неудачною осадой Рускихъ. Въ 1790 году Измаилъ, сильно укрѣпленный Французскими инженерами, почитаемый неприступнымъ Турц?ей и Европою, вмѣщалъ въ себѣ тридцати пяти тысячный гарнизонъ, который состоялъ большею част?ю изъ янычаръ, подъ предводительствомъ Сераскира Аудузлу Паши, стараго воина, отказавшагося отъ Визирскаго достоинства.

Арм?я Суворова простиралась только до 28,000 человѣкъ, изъ которыхъ около половины были козаки. Она расположилась полукруж?емъ въ трехъ верстахъ отъ Измаила и занимала почти двадцать верстъ отъ одного берега Дуная до другаго: въ ней свирѣпствовали разныя болѣзни по причинѣ ненастной погоды; претерпѣвали недостатокъ въ фуражѣ. Холодъ увеличивался; Суворовъ приказалъ нарѣзать тростнику, чтобы солдаты могли грѣться у огня; приготовилъ лѣстницы и фашины; обучалъ ночью войска дѣйствовать ими; осматривалъ мѣстоположен?е; отражалъ вылазки; построилъ батареи въ сорока саженяхъ отъ Измаила, желая обмануть Турокъ правильною осадой; велѣлъ стрѣлять въ крѣпость, откуда также отвѣчали жестокимъ огнемъ и начертилъ, между тѣмъ, планъ приступа. Контръ-Адмиралъ Рибасъ дѣйствовалъ со стороны Дуная: укрѣпилъ островъ, лежащ?й противъ Измаила, построилъ на немъ батареи, бросалъ бомбы въ крѣпость, сжегъ и потопилъ почти всю Турецкую Флотил?ю.

7-го Декабря Суворовъ вступилъ въ сношен?я съ Сераскиромъ; два раза убѣждалъ его сдать крѣпость. Гордый АудузлуПаша отвѣчалъ: «Скорѣе Дунай остановится въ течен?и своемъ и небо преклонится къ землѣ, нежели сдастся Измаилъ.» — Суворовъ въ трет?й разъ увѣдомиль Сераскира: что если въ тотъ же день не выставитъ онъ бѣлаго флага, то крѣпость будетъ взята приступомъ, а гарнизонъ сдѣлается жертвою ожесточенныхъ воиновъ. Паша оставилъ отзывъ Главнокомандовавшаго безъ отвѣта.

Въ это время Князь Таврическ?й, страшась помрачить неудачею славу оруж?я Рускаго, вдругъ отмѣнилъ данное приказан?е и совѣтовалъ Суворову: «не отваживаться на приступъ, если онъ не совершенно увѣренъ въ успѣхѣ.» — «Мое намѣрен?е непремѣнно» — отвѣчалъ Суворовъ :

— два раза было Росс?йское войско у воротъ Измаила — стыдно будетъ, если въ трет?й оно отступитъ не вошедши въ него.» — Собранъ былъ военный совѣтъ: Бригадиръ Платовъ (прославивш?йся, потомь, въ Отечественную войну) первый написалъ: штурмовать. Всѣ то же подтвердили. Суворовъ вбѣжалъ въ ставку, перецѣловалъ всѣхъ и сказалъ. «Одинъ день Богу молиться ; другой день учиться; въ трет?й день славная смерть или побѣда {362}

Ночью съ 10 на 11 Декабря передъ приступомъ Суворовъ велѣлъ изрѣдка бомбардировать крѣпость, чтобы обмануть Турокъ недостаткомъ пороха и другихъ артиллер?йскихъ снарядовъ: онъ не сомкнулъ вѣждей своихъ, сидѣлъ у огня съ нѣсколькими офицерами и ожидалъ сигнала. Въ пять часовъ утра, когда пущена была третья ракета , вдругъ шесть колоннъ, среди которыхъ находился Суворовъ, сухимъ путемъ, и три на судахъ двинулись къ Измаилу; первыми тремя или правымъ крыломъ командовалъ Генералъ-Поручикъ Потемкинъ, двоюродный братъ Фельдмаршала; лѣвымъ родный племянникъ Князя Таврическаго Генералъ — Поручикъ Самойловъ. Подъ начальствомъ послѣдняго находился Голенищевъ-Кутузовъ{363}. Онъ предводительствовалъ шестою колонною. Конница расположилась въ одной верстѣ, подъ пушками крѣпости; козаки, назначенные для приступа, спѣшились, укоротили свои пики.

Темнота и туманъ продолжались до девяти часовъ утра. Лишь только Русск?е подошли на четыреста шаговъ, Турки открыли сильный картечный огонь, причинившiй большое опустошен?е въ рядахъ нашихъ. Секундъ-Ма?оръ Неклюдовъ, вызвавш?йся съ егерями въ охотники, первый бросился въ ровъ, наполненный водою и изъ глубииы онаго, безъ лѣстниц, съ помощiю только копий и штыковъ, взобрался на валъ подъ пушки непр?ятельск?я; приказалъ егерямъ, къ ободрен?ю товарищей, стоявшихъ у рва, выстрѣлить въ промежутки Турецкой батареи; вскочилъ, потомъ, на баст?онъ, овладѣлъ оруж?ями и тяжело раненъ{364}. Генералъ-Ма?оръ Ласси, начальствовавш?й второю колонною, прежде всѣхъ взошелъ на валъ въ шесть часовъ: первая колонна, подъ командою Генералъ-Ма?ора Львова и третья, предводимая Генералъ-Ма?оромъ Мекнобомъ, должны были его подкрѣпить; но нѣсколько опоздали. Львовъ и Мекнобъ были тяжело ранены; Ласси, слегка, въ руку и, продолжая нападен?е, захватилъ мног?я батареи за Хотинскими воротами. Между тѣмь, лѣвое крыло дѣйствовало съ одинакимъ мужествомъ: Генералъ-Ма?оръ Голенищевъ — Кутузовъ, преодолѣвъ сильный картечный и ружейный огонь, овладѣлъ баст?ономъ; но въ первое мгновен?е удержанъ былъ многочисленными толпами непр?ятелей, которые сильною вылазкой остановили четвертую и пятую колонны. Ими предводительствовалъ Безбородко, братъ знаменитаго Канцлера, получивш?й тогда тяжелую рану. Суворовъ наблюдалъ каждый шагъ подчиненныхъ ему вождей, немедленно велѣлъ поздравить Кутузова Комендантомъ Измаила и прибавилъ, что онъ уже отправилъ нарочнаго съ вѣст?ю о покорен?и крѣпости. Усиливъ свои войска Херсонскимъ полкомъ, Кутузовъ возобновилъ отчаянную битву, опрокинулъ янычаръ и довершилъ побѣду штыками. Турки старались взорвать пороховые магазины, находивш?еся подъ валомъ каждаго баст?она и устремились на лагерь осаждающихъ, но были отражены Рускими съ значительной потерею. Въ восемь часовъ Суворовъ овладѣлъ крѣпостными укрѣплен?ями съ сухаго пути и съ рѣки; началось сражен?е во внутренности города: Турки въ узкихъ улицахъ стрѣляли изъ оконъ, оборонялись съ ожесточен?емъ; между ними было множество женщинъ, вооруженныхъ кинжалами. Руск?е вошли въ Измаилъ четырмя воротами. Сераскиръ долго защищался въ каменномъ строен?и и, потомъ, палъ героемъ. Въ четыре часа по полудни крѣпость была совершенно завоевана. Въ числѣ девяти тысячь плѣнныхъ, положившихъ оруж?е (изъ которыхъ двѣ тысячи умерли отъ ранъ въ тотъ же день), находились: трехъ-бунчужный Паша Мустафа, одинъ Султанъ, сынъ Сераскировъ, Капиджи Баша и множество Бимъ Башей; болѣе четырехъ тысячь Христ?анъ и сто тридцать пять Евреевъ, жительствовавшихъ въ Измаилѣ прибѣгнули къ покровительству Суворова. Во время штурма погибло до 26,000 Турокъ и Татаръ; въ числѣ трофеевъ находились: 245 пушекъ и мортиръ, 364 знамени, семь бунчуговъ, два санджака, множество пороху и другихъ военныхъ снарядовъ, полные магазины съѣстныхъ припасовъ для людей и лошадей. Солдатамъ позволено было грабить, согласно данному обѣщан?ю, три дни сряду; они получили въ добычу болѣе милл?она рублей и множество прекрасныхъ Турчанокъ. Нашихъ убито на приступѣ 1880 человѣкъ; ранено: три Генералъ-Ма?ора, около 200 Штабь и Оберъ-Офицеровъ и 244 рядовыхь.

«Гордый Измаилъ палъ къ стопамъ Вашего Императорскаго Величества» — донесъ Государынѣ Суворовъ и, въ то же самое время, написалъ къ Фельдмаршалу: «Россiйскiя знамена на стѣнахъ Измаила!»

Тогда Князь Таврическ?й имѣлъ пребыван?е въ Яссахъ, гдѣ, среди блеска и пышности окружавшихъ его, предавался внутренней скорби, страшился пережить свое значен?е. Онъ пригласилъ къ себѣ покорителя Измаила; желалъ сдѣлать ему почетную встрѣчу; велѣлъ разставить по дорогѣ нарочныхъ сигналыциковъ и поручилъ любимцу своему, Боуру, доложить лишь только Генералъ-Аншефъ будетъ подъѣзжать къ городу. Суворовъ нарочно пр?ѣхалъ въ Яссы ночью и на другой день отправился къ Фельдмаршалу въ длинной Молдавской повозкѣ, заложенной парою лошадей въ шорахъ, съ кучеромъ и лакеемъ, одѣтыми въ широкихъ платьяхъ. Проницательный Боуръ, не смотря на странный экипажъ, узналъ Суворова, когда онъ въѣхалъ въ ворота Княжескаго дворца и поспѣшилъ увѣдомить Фельдмаршала. Нсмедленно Потемкинъ вышелъ на парадное крыльцо, но не успѣлъ сойти съ трехъ ступепей, какъ увидѣлъ передъ собой Суворова, обнялъ его и произнесъ: «Чѣмъ могу я васъ наградить за ваши заслуги?» — Нѣтъ, Ваша Свѣтлость — отвѣчалъ поспѣшно Суворовъ — я не купецъ и не прiѣхалъ съ вами торговаться. Меня наградить, кромѣ Бога и Всемилостивѣйшей Государыни, никто не можетъ. - Потемкинъ перемѣнился въ лицѣ, замолчалъ и пошелъ въ залу. Тамъ Суворовъ подалъ ему рапортъ. Фельдмаршалъ принялъ его съ примѣтной холодност?ю и они, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ въ залѣ, разстались не говоря ни слова{365}.

Суворовъ явился въ Петербургѣ въ началѣ 1791 года. Императрица велѣла спросить его: «гдѣ желаетъ онъ быть Намѣстникомъ?» — Я знаю — отвѣчалъ безсмертный Полководецъ — что МатушкаЦарица, слишкомъ любитъ Своихъ подданныхъ, чтобы мною наказать какуюлибо провинц?ю. Я размѣряю силы съ бременемъ, какое могу поднять. Для другаго не въ моготу Фельдмаршальскiй мундиръ {366}» — Но Потемкинъ, оскорбленный Суворовымъ, воспрепятствовалъ ему получить тогда Военачальническ?й жезлъ: онъ былъ награжденъ зван?емъ Подполковника лейбъ-гвард?и Преображенскаго полка и, въ память знаменитаго его подвига, выбита медаль.

Присутствiе Суворова тяготило гордаго Вельможу, который приготовлялъ въ Таврическомъ дворцѣ своемъ волшебный праздникъ для Екатерины по случаю взят?я Измаила, и намѣревался представить ей плѣнныхъ Пашей. 26 Апрѣля Суворовъ отправленъ въ Финлянд?ю съ поручен?емъ укрѣпить границу{367}; 28 числа жители Невы стеклись во множествѣ въ великолѣпные чертоги исполина тѣхъ временъ, который не воображалъ праздновать тогда скорый переходъ свой въ вѣчность.

Удаленный въ каменистую Финлянд?ю, Суворовъ трудился для пользы и безопасности Отечества и называлъ занят?я свои бездѣйств?емъ въ сравнен?и съ прежнею службой. Между тѣмъ Кутузовъ разбилъ Турокъ при Бабадѣ; Князь Репнинъ одержалъ знаменитую побѣду при Мачинѣ; Потемкинъ сошелъ во гробъ; Безбородко подписалъ славный миръ съ Портою Оттоманской и вслѣдъ за тѣмъ Суворовъ назначенъ начальникомъ надъ войсками въ Екатеринославской губерн?и, въ Крыму и въ новопр?обрѣтенныхъ земляхъ, до устья рѣки Днѣстра (1792 г.); избралъ главною квартирою Херсонь, гдѣ покоился Князь Таврическ?й; получилъ тамъ (въ Сент. 1793 г.) слѣдующ?й рескриптъ отъ Императрицы:

«Графъ Александръ Васильевичь! День празднован?я мира напоминаетъ Намъ знаменитыя заслуги и дѣла, коими вы отличились. Всемилостивѣйше жалуемъ вамъ похвальную грамоту, за собственноручнымъ Нашимъ подписан?емъ, съ означен?емъ всѣхъ ревностныхъ и мужественныхъ подвиговъ, произведенныхъ вами въ продолжен?и славнаго и долговременнаго вашего служен?я. Во свидѣтельство Высочайшей довѣренности къ вашему знан?ю и вашей справедливости, ввѣряемъ вамъ орденъ Св. Георг?я третьей степени: возложите оный на того, кого почитаете достойнѣйшимъ изъ отличившихся въ военномъ зван?и. Въ знакъ же Монаршаго благоволен?я препровождаемъ вамъ эполетъ и перстень брил?антовые{368}

Суворовъ занимался укрѣплен?емъ приморскихъ мѣстъ Тавриды, между тѣмъ, какь неустройства въ Польшѣ и мятежный духъ жителей открывалъ ему новый путь къ славѣ. Служивш?й подь знаменами Вашингтона, Костюшко, призванный соотечественниками изъ Герман?и, принялъ главное начальство, поклялся защищать мнимую независимость или погибнуть. Краковъ, Варшава и Вильно возстали на Рускихъ воиновъ; Генералъ Ферзенъ отступилъ къ Прусскимъ границамъ и, потомъ двинулся къ Варшавѣ съ вспомогательнымъ войскомъ, предводимымъ Королемъ Вильгельмомъ III. Костюшко успѣлъ перехватить паркъ осадной Прусской артиллер?и; вспыхнулъ мятежъ въ областяхъ пр?обрѣтенныхъ Прусс?ей отъ Польши; союзники отдѣлились отъ Ферзена. Въ это время Екатерина ввѣрила войска Свои побѣдителю при Сталовичахъ. «Я посылаю въ Польшу двѣ арм?и — сказала Она приближеннымъ: — «одну арм?ю, а другую — Суворова.»

Садясь въ кибитку, Суворовъ сказаль сестрѣ знаменитаго нашего Адмирала Круза{369}, которой мужъ, Капитанъ перваго ранга Вальронтъ, былъ вѣчно разжалованъ въ матрозы: «Молись Богу: Онъ услышитъ молитву твою » — и полетѣлъ въ арм?ю (?794 г.). Благоразумными распоряжен?ями его, Польск?я войска были обезоружены на разныхъ пунктахъ, между тѣмъ, какъ наши сосредоточивались въ одинъ, около Варковичь. Суворовъ, во время похода, ѣхалъ верхомь, чтобы подать собою примѣръ офицерамъ: сдѣлавъ въ три недѣли 500 верстъ, овладѣлъ въ Кобринѣ магазиномъ; разбилъ при Крупчицѣ (6 Сент.) семнадцатитысячный корпусъ Сераковскаго; положиль на мѣстѣ до трехъ тысячь человѣкъ; обратилъ его въ бѣгство; сразился во второй разъ съ нимъ и Косинскимъ (8 Сентября) при Бржецѣ; овладѣлъ всею ихъ артиллер?ей, состоявшею изъ 28 оруд?й; донесъ Задунайскому : «Корпусъ Сераковскаго кончилъ!» — награжденъ брил?антовою петлицею на шляпу и тремя пушками. Между тѣмъ Ферзенъ поразилъ при Мачевичахъ (28 Сентября) Костюшко; взялъ его въ плѣнъ и присоединился, 14 Октября, въ Станиславовѣ къ Суворову съ десятитысячнымъ корпусомъ{370}. Тогда войска послѣдняго увеличились до семнадцати тысячь, съ которыми онъ пошелъ къ Варшавѣ, и на другой день (15 Окт.) разсѣялъ при Кобылкѣ пятитысячный отрядъ непр?ятельск?й, взялъ девять пушекъ, 400 человѣкъ въ плѣнъ, въ томъ числѣ одного Генерала и 30 Штабъ и Оберъ-офицеровъ; овладѣлъ обозомъ.

Вскорѣ Суворовъ подступилъ къ Прагѣ, защищаемой 30,000 лучшихъ Польскихъ войскъ и 104 пушками. Отличаясь быстротой и внезапност?ю, герой осмотрѣлъ укрѣплен?я, начертилъ планъ атаки, раздѣлилъ войска свои на семь колоннъ и назначилъ день приступа 24 Октября. Въ пять часовъ утра была пущена ракета: колонны двинулись не смотря на сильный крестообразный огонь съ разныхъ батарей; по сбит?и переднихъ ретраншаментовъ, Польск?я войска, построясь въ боевой порядокъ передъ вторымъ и третьимъ окопами, защищались отчаянно; но мужество ихъ и сильный взрывъ магазина съ порохомъ и бомбами, не остановили безстрашныхъ воиновъ Суворова: въ три часа Прага взята въ виду столицы Польши, полагавшей на нее всю надежду. Четыре Генерала: Ясинск?й, Корсакъ, Квашневск?й и Грабовск?й съ 13,540 воинами погреблись подъ развалинами крѣпости; въ числѣ плѣнныхь были: три Генерала, 29 Штабъ-Офицеровъ, 413 офицеровъ и 14,000 рядовыхъ; до двухъ тысячь потонуло въ Вислѣ и не болѣе тысячи человѣкъ спаслось въ Варшаву; 104 пушки, множество знаменъ и оруд?й разнаго рода достались побѣдителямъ. Съ нашей стороны убито 580 человѣкъ; ранено 960. На приступѣ было 22,000 человѣкъ, въ томъ числѣ 7000 человѣкъ конницы. Суворовъ приказалъ разбить на окопахъ палатку и отдыхалъ въ ней на соломѣ!

На другой день явились депутаты изъ Варшавы. Щадя кровь человѣческую и желая побѣдить Поляковъ ужасами войны, Суворовъ не велѣлъ хоронить убитыхь, далъ приказан?е, чтобы войска находились въ готовности. Депутаты проходили въ ставку Рускаго военачальника по грудамъ тѣлъ, среди грознаго вооружен?я и дымившихся развалинъ. Суворовъ вышелъ къ нимъ вь курткѣ, безъ орденовъ, въ каскѣ, съ саблею; сбросилъ послѣднюю, произнеся: миръ, тишина и спокойств?е! — и съ этими словами обнялъ представителей народа, цѣловавшихъ его колѣна. Графъ Потоцк?й, присланный отъ Короля, желалъ вступить въ переговоры о мирѣ; но Суворовъ отвѣчалъ: «съ Польшею у насъ нѣтъ войны; я не министръ, а военачальникъ: сокрушаю толпы мятежниковъ и жслаю мира и покоя благонамѣреннымъ. » — 28 Октября прибыли прежн?е Депутаты съ предоставлен?емъ жреб?я Варшавы великодуш?ю Екатерины и добродѣтелямъ побѣдителя. Король убѣждалъ Суворова немедленно вступить въ столицу. Онъ имѣлъ торжественный въѣздъ 29 числа, предшествовалъ войскамъ верхомъ, въ простомъ мундирѣ, безъ знаковъ отлич?й. На берегу Вислы встрѣтилъ его Магистратъ, поднесш?й хлѣбъ-соль и ключи городск?е. Суворовъ поцѣловалъ ихъ и, воздѣвъ руки къ небу, произнесъ: «Боже! благодарю Тебя, что эти ключи не такъ дорого достались, какъ . . . .» Здѣсь слезы прервали рѣчь человѣколюбиваго героя, который обратилъ горестный взоръ на развалины Праги. Громк?я восклицан?я : да здравствуетъ Екатерина! да здравствуетъ Суворовъ! — сливались съ радостнымъ ура нашихъ воиновъ. 1376 Рускихъ плѣнныхъ, 500 Пруссаковъ и 80 Австр?йцевъ, обреченныхъ на смерть, томившихся въ оковахъ, получили свободу.

Донеся Императрицѣ о новыхъ завоеван?яхъ тремя словами: Ура! Варшава наша! — Суворовъ, среди полнаго торжества, вспомнилъ о Херсонскомъ изгнанникѣ. «Знаю — писалъ онъ въ Петербургъ — «что МатушкаЦарица меня наградитъ; но величайшая для меня награда — помилован?е Вальронта.»

Екатерина отвѣчала побѣдителю (19 Ноября) также тремя словами: «Ура! Фельдмаршалъ Суворовъ!» — и, вслѣдъ за тѣмъ, удостоила его слѣдующимъ рескриптомъ: «Вы знаете, что Я не произвожу никого чрезъ очередь, и никогда не дѣлаю обиды старшимъ; но вы, завоевавъ Польшу, сами себя сдѣлали Фельдмаршаломъ» — пожаловала ему военачальническ?й жезлъ, осыпанный брил?антами; семь тысячь крестьянъ около Кобрина и возвратила чинъ Капитана перваго ранга Вальронту, Императоръ Францъ прислалъ Суворову портретъ свой, украшенный брил?антами; Король Прусск?й: ордена Чернаго и Краснаго Орловъ.

Въ Варшавѣ Станиславъ просилъ Суворова возвратить шпагу одному плѣнному офицеру: онъ освободилъ, вмѣстѣ съ нимъ, пятьсотъ человѣкъ; смѣялся, потомъ, надъ сдѣланнымъ, подаркомъ Королю.

Во всѣхъ дѣйств?яхъ своихъ единственный, Суворовъ праздновалъ получен?е Фельдмаршальскаго достоинства слѣдующимъ образомъ: приказалъ поставить въ походной церкви нѣсколько стульевъ соотвѣтственно числу лицъ, которыхъ онъ обошелъ; потомъ явился въ палатку въ камзолѣ; началъ перепрыгивать черезъ стулья, именуя, по одиначкѣ, старшихъ Генералъ-Аншефовъ: двухъ Салтыковыхъ (1773 г.); Репнина (1774); Долгорукаго (1774); Эльмта (1780); Прозоровскаго (1782); МусинаПушкина (?782); Каменскаго (1784); Каховскаго (1784 г.){371}и, послѣ, надѣлъ Фельдмаршальск?й мундиръ, всѣ свои ордена, принялъ поднесенный ему жезлъ, велѣлъ служить благодарственный молебенъ, вышелъ къ войску! Тогда въ Росс?и были только три Генералъ-Фельдмаршала: Разумовск?й, Задунайск?й и Рымникск?й.

Онъ пробылъ цѣлый годъ въ Варшавѣ; осенью дѣлалъ смотръ полкамъ, занималъ ихъ маневрами; въ Ноябрѣ (1795 г.) приглашенъ былъ въ Петербургъ. Въ проѣздъ Суворова чрезъ Литву и Лифлянд?ю, крестьяне выходили толпами на дорогу, чтобы его видѣть. Императрица выслала ему на встрѣчу карету; но Фельдмаршалъ въѣхалъ въ столицу ночью и на другой день палъ къ стопамъ Екатерины. Она приказала ему имѣть пребыван?е въ Таврическомъ дворцѣ, гдѣ четыре года передъ тѣмъ всѣ поклонялись Потемкину.

Три мѣсяца Фельдмаршалъ задержанъ былъ въ Петербургѣ, откуда отправился для осмотра пограничныхъ крѣпостей со стороны Швец?и и, вслѣдъ за тѣмъ, назначенъ Главнокомандуюшимъ восьмидесятитысячной арм?и, расположенной въ губерн?яхъ : Брацлавской, Вознесенской, Харьковской и Екатеринославской (1796 г.).

Вскорѣ Императрица переселилась въ вѣчность, 6 Ноября, къ неописанной горести Росс?янъ, тридцать четыре года блаженствовавшихъ подъ Ея Скипетромъ. Фельдмаршалъ неутѣшно оплакивалъ невозвратную потерю. «Безъ МатушкиЦарицы — говорилъ онъ со слезами — «не видать бы мнѣ Кинбурна, Измаила и Варшавы!

По военной части послѣдовали разныя перемѣны. Суворовъ наименованъ Предводителемъ Екатеринославской дивиз?и и получилъ маленьк?я палочки для мѣры косъ и буклей солдатскихъ. Не терпя нововведен?й, онъ сказалъ: «пудра не порохъ, букли не пушки, коса не тесакъ, я не Нѣмецъ, а природный Русакъ {372}.» — Слова эти, обративш?яся въ пословицу, перелетѣли въ столицу въ то самое время, какъ Фельдмаршалъ изложилъ въ письмѣ къ Императору: что онъ скучаетъ своимъ бездѣйств?емъ. Тогда послѣдовало Именное повелѣн?е (6 Февр. 1797 г.): «за сдѣланный отзывъ Фельдмаршаломъ Графомъ Суворовымъ ЕгоИмператорскому Величеству, что такъ какъ войны нѣт, ему дѣлать нечего — онъ отставляется отъ службы{373}»

Суворовъ, оставляя дивиз?ю, собралъ полки; велѣль сдѣлать передъ фрунтомъ пирамиду изъ литавръ и барабановъ; вышелъ въ простомъ гренадерскомъ мундирѣ, но во всѣхъ орденахъ; привѣтствовалъ солдатъ въ самыхъ трогательныхъ выражен?яхъ: «Прощайте, ребята! друзья! чудобогатыри — сказалъ онъ имъ — «Молитесь Богу; мы дрались со славою и будемъ опять вмѣстѣ!» — потомъ снялъ съ себя знаки отлич?я, положилъ ихъ на пирамиду въ видѣ трофеевъ и произнесъ: «Настанетъ время когда Суворовъ снова явится среди васъ, и возметъ назадъ то, что теперь оставляетъ вамъ. » — Мужественные воины не могли удержаться отъ слезъ, разстались съ Главнокомандовавшимъ, какъ съ отцомъ своимъ.

Онъ избралъ пребыван?емъ Москву, гдѣ имѣлъ небольшой домъ; но Частный Ма?оръ объявилъ Фельдмаршалу приказан?е отправиться съ нимъ въ деревню, по случаю скораго прибыт?я Императора въ столицу. «Сколько назначено мнѣ времени — спросилъ хладнокровно Суворовъ Полицейскаго чиновника — «для приведен?я въ порядокъ дѣлъ?» — «Четыре часа» — отвѣчалъ Ма?оръ. — «О! слишкомъ много милости — продолжалъ Фельдмаршалъ; — для Суворова довольно одного часа.» — Дорожная карета ожидала его у крыльца. «Суворовъ, ѣдущ?й въ ссылку — сказалъ онъ — не имѣетъ надобности въ каретѣ; можетъ отправиться туда въ томъ экипажѣ, въ какомъ ѣздилъ ко Двору Екатерины или въ арм?ю » — Подвезли кибитку и Ма?оръ принужденъ былъ проѣхать въ ней пятьсотъ верстъ съ Фельдмаршаломъ{374}.

Удаленный въ село свое Кончанское (Новогородской губерн?и, Боровичскаго уѣзда), побѣдитель Турц?и и Польши проводилъ въ бѣдной хижинѣ остатокъ знаменитыхъ дней: звонилъ въ колокола; пѣлъ на клиросѣ; читалъ въ церкви Апостолъ; примирялъ семейства; соединялъ юныя четы брачными узами; восхищался счаст?емъ крестьянъ своихъ; писалъ свои замѣтки и съ немногими особами, которыя посѣщали его, любилъ бесѣдовать о дѣлахъ Европы; смотря на ландкарту, восклицалъ: « О! далеко шагаетъ мальчикъ! пора унять его {375}!» Такъ говорилъ Суворовь о Бонапарте.

Протекло нѣсколько времени и къ опальному явился курьеръ съ рескриптомъ отъ Императора. Суворовъ былъ тогда въ банѣ, куда велѣлъ придти посланному. На пакетѣ было написано большими буквами: Генералъ-Фельдмаршалу Графу СуворовуРымникскому. — «Это не ко мнѣ — сказалъ хладнокровно старый герой, прочитавъ надпись: «Фсльдмаршалъ при войскѣ, я въ деревнѣ.» Изумленный курьеръ тщетно увѣрялъ его, что присланъ къ нему, а не къ другому; — Суворовъ рѣшительно отказался отъ рескрипта и нарочпый, пропотѣвъ довольно долго въ банѣ, отправился обратно въ Петербургъ съ чѣмъ пр?ѣхалъ. Государь не обнаружилъ досады своей, но съ того времени надзоръ за изгнанникомъ усиленъ{376}.

Лишась надежды быть полезнымъ Отечеству, Суворовъ обратился къ Императору съ просьбой: дозволить ему удалиться въ Нилову пустынь {377}. — «Я намѣренъ — писалъ онъ — «окончить тамъ кратк?е дни въ службѣ Богу. Неумышленности прости, милосердый Государь!» — Отвѣта не было: его ожидалъ лучш?й жреб?й!

Еще въ Государствован?е Екатерины II, Суворовъ желалъ идти противъ Французовъ{ 378*}, но Императрица медлила явною войной. Между тѣмъ оруж?е республики торжествовало въ Европѣ, ниспровергало алтари и престолы. Обитая подъ соломенной крышею, знаменитый Полководецъ начертилъ (1798 г.) средства остановить и отразить властолюбцевъ:

«Австр?йцы и Руск?е — писалъ онъ — будутъ дѣйствовать противъ Франц?и каждые со ста тысячами.

1. Ничего, кромѣ наступательнаго.

2. Быстрота въ походахъ, натискъ въ нападен?яхъ, холодное ружье.

3. Не нужна методика; глазомѣръ.

4. Полная мочь Главнокомандующему.

5. Нападать и бить непр?ятеля въ полѣ.

6. Не терять время въ осадахъ, развѣ Маинцъ, какъ пунктъ для депо. Иногда обсервац?оннымъ корпусомъ предпринять блокаду. Брать крѣпости приступомъ или штурмомъ; менѣе теряешь.

7. Никогда не раздѣлять силъ, дабы стеречь разные пункты. Если непр?ятель ихъ перейдетъ, тѣмъ лучше: онъ приближится, чтобы его разбить.

8. Такимъ образомъ нуженъ только обсервац?онный корпусъ на Страсбургъ; еще одинъ летуч?й къ Луксенбургу. Идти далѣе, сражаясь, не останавливаясь, прямо до Парижа, какъ главный пунктъ, не останавливаясь въ Ландау; развѣ, чтобы наблюдать оный, а не для ретирадъ, о которыхъ никогда не должно мыслить, но для транспортовъ, и никогда не заниматься пустыми маневрами , контрмаршами, или такъ называемыми военными хитростями, которыя годны только для бѣдныхъ Академиковъ.

9. Итал?я, Нидерланды послѣдуютъ легко въ Парижъ. Король Сардинск?й соединится. Въ Итал?и есть еще довольно пылкихъ головъ, а остальныя вступятся за общее благо.

Король Неаполитанск?й возродится. Англичане очистятъ Средшемиое море. Не мѣшкать. Ложная осторожность и зависть, — Головы Медузины въ Кабинетѣ и Министерствѣ. Суворовъ и Кобургск?й родятся какъ юный Малборугъ.»

Канцлеръ Князь Безбородко и союзныя державы отдали справедливость безсмертнымъ дарован?ямъ Суворова; но планъ его оставленъ безъ исполнен?я{379}. Пользуясь бездѣйств?емъ сильнѣйшихъ государствъ Европы, республика Французская продолжала свои завоеван?я, угрожала Австр?и. Принцъ Оранск?й, назначенный Вѣнскимъ Дворомъ предводителемъ войскъ въ Итал?и, скончался; Баронъ Меласъ заступилъ его мѣсто. Императоръ Павелъ I, не желая пр?обрѣтен?й, но имѣя въ виду безопасность Европы и полагая, что друг?е Монархи послѣдуютъ Его великодушному примѣру, двинулъ (1799 г.) въ Австр?йск?я наслѣдственныя владѣн?я вспомогательный корпусъ подъ начальствомъ Генерала отъ инфантер?и Розенберга. Французскою арм?ей, долженствовавшею дѣйствовать въ Герман?и, предводительствовалъ Журданъ : ему были подчинены Массена и Бернадотъ. Эрцгерцогъ Карлъ вступилъ въ Шваб?ю: въ это время Австр?я и Англ?я обратились къ Императору Павлу ?-му съ просьбою ввѣрить начальство надъ союзными войсками Суворову. — «Вотъ, Руск?е на все пригожаются» — сказалъ Государь Графу Растопчину, управлявшему тогда иностранными дѣлами и, взявъ перо, написалъ слъдующ?й лестный рескриптъ, исполненный краснорѣч?я и высокихъ чувствъ:

«Графъ Александръ Васильевичь! Теперь намъ не время расчитываться. Виноватаго Богъ проститъ. Римской Императоръ требуетъ васъ въ начальники своей арм?и и вручаетъ вамъ судьбу Австр?и и Итал?и. Мое дѣло на с?е согласиться, а ваше спасти ихъ. Поспѣшите пр?ѣздомъ сюда и не отнимайте у славы вашей время, у Меня удовольств?я васъ видѣть. Пребываю вамъ доброжелательнымъ Павелъ.»

Облобызавъ рескриптъ, Суворовъ прижалъ его къ ранамъ своимъ, немедленно отслужилъ молебенъ въ сельской церкви и, готовясь къ неимовѣрнымъ подвигамъ, продолжалъ отличаться оригинальност?ю, отдалъ слѣдующ?й приказъ старостѣ: «Часъ собираться, другой отправляться. Поѣздка съ четырью товарищами; я въ повозкѣ, они въ саняхъ. Лошадей осмнадцать, а не двадцать четыре. Взять денегъ на дорогу двѣсти пятьдесять рублей. Егоркѣ бѣжать къ старостѣ Фомкѣ и сказать, чтобъ такую сумму «повѣрилъ, потому, что я ѣду не на шутку. Да яжъ служилъ за дьячка, пѣлъ басомъ, а теперь поѣду пѣтъ Марсомъ.»

Въ Петербургѣ Суворовъ повергнулся 18 Февраля (1799 г.) къ стопамъ Императора. Поднявъ престарѣлаго героя, Павелъ I возложилъ на него большой крестъ Св. ?оанна ?ерусалимскаго. «Господи! Спаси Царя! » — воскликнулъ тогда Фельдмаршалъ. — «Тебѣ спасать Царей!» — отвѣчалъ Императоръ. — «Съ Тобою, Государь, — возразилъ Суворовъ — «возможно.»

Пользуясь благоволен?емъ Царскимъ, безсмертный Полководецъ, который торопился дѣлать добро {380}, исходатайствовалъ прощен?е сосланному въ Сибирь Капитану лейбъ-гренадерскаго полка Синицкому, возвратилъ его несчастной матери, схоронившей шестнадцать взрослыхъ дѣтей и остававшейся безъ всякой подпоры. — Императоръ, согласно желан?ю Суворова, не велѣлъ объявлять въ приказахъ о вторичномъ принят?и его въ службу.

Завистники утверждали, что побѣдитель неустроенныхъ войскъ Турецкихъ и Польскихъ, утратитъ всю свою славу передъ искусными вождями Франц?и. Нелѣпые отзывы доходили до Суворова: онъ отомстилъ тайнымъ врагамъ — дѣлами.

Съ молитвой отправился герой на новое поприще, долженствовавшее передать имя его позднѣйшему потомству. Въ Митавѣ посѣтиль онъ Лудовика ХѴIII. — «Тотъ день почту счастливѣйшимъ въ моей жизни — сказалъ ему Суворовъ — «когда пролью послѣднюю каплю крови, способствуя, вамъ взойти на престолъ знаменитыхъ вашихъ праотцевъ.» — «Я уже не несчастливъ — отвѣчалъ Лудовикъ — «ибо судьба отечества моего зависитъ отъ Суворова.»

Въ Вѣну Суворовъ въѣхалъ поздно вечеромъ, 15 Марта, и остановился въ домѣ нашего Посла. Зная, что Фельдмаршалъ былъ врагъ роскоши, Графъ Разумовск?й приготовилъ для него комнаты безъ зеркалъ, картинъ, драгоцѣнной мебели и бронзы; велѣлъ, вмѣсто кровати, разложить сѣно: на немъ опочилъ будущ?й освободитель Итал?и.

Въ слѣдующее утро, народъ обширной столицы Австр?йской окружилъ домъ Графа Разумовскаго, бѣжалъ за каретою, въ которой ѣхалъ Фельдмаршалъ во дворецъ. Вездѣ раздавались восклицан?я : да здравствуетъ Суворовъ! — на которыя Руской Полководецъ отвѣчалъ: да здравствуетъ Императоръ Францъ II ! У оконъ, даже на крышахъ тѣснились зрители. Императоръ принялъ Суворова съ отличнымъ уважен?емъ; возвелъ его на степень РимскоИмператорскаго Фельдмаршала; назначилъ жалованья въ годъ двадцать четыре тысячи Флориновъ и восемь тысячь на путевыя издержки. Въ этомъ новомъ зван?и, Суворовъ торжественно присягалъ въ церкви Св. Марка.

Руск?я вспомогательныя войска вступили въ Вѣну. Трогательно было свидан?е съ ними Фельдмаршала въ Шенбрунѣ. Полководецъ привѣтствовалъ героевъ Кинбурна, Фокшанъ, Рымника, Измаила и Праги, послѣ горестной, долговременной разлуки, словами: «Здравствуйте чудобогатыри, любезнѣйш?е друзья мои» — и слезы показались на мужественныхъ лицахъ воиновъ.

Зная медленныя дѣйств?я Гофкригсрата {381}и сильное вл?ян?е на дѣла онаго Барона Тугуга, Суворовъ испросилъ позволен?е относиться во всемъ непосредственно къ самому Императору. Тугутъ, желавш?й исторгнуть у него тайну военныхъ предположен?й, получилъ свитокъ бѣлой бумаги: «вотъ мои планы!» — сказалъ Фельдмаршалъ и убѣжалъ отъ перваго Министра.

Въ день своего отъѣзда изъ Вѣны, Суворовъ, садясь въ дорожный экипажъ, велѣлъ принесть на золотомъ блюдѣ сердечко, надѣлъ его, въ знакь благодарности за гостепр?имство, на Графиню Разумовскую, заперъ ключемь и, положа ключь въ карманъ, уѣхалъ.

Согласно мнѣн?ю Фельдмаршала, рѣшено начать военныя дѣйств?я въ Верхней Итал?и. Тогда Эрцгерцогъ Карлъ принудилъ Журдана отступить за Рейнъ. Суворовъ ѣхалъ къ арм?и съ величайшею поспѣшност?ю, не смотря на темныя ночи и дурную дорогу. Въ Веронѣ народъ отпрягъ лошадей отъ кареты его и повезъ ее на себѣ до приготовленнаго для Суворова дворца. Австр?йск?е Генералы Меласъ и Край явились къ нему съ рапортами. Ночью городъ быль торжественно освѣщенъ: вездѣ горѣлъ щитъ или вензель Фельдмаршала, вездѣ воспѣвали ему похвальныя пѣсни.

Суворовъ сдѣлаль смотръ Австр?йскимъ полкамъ и сказалъ окружавшимъ его Генераламъ : «Шагъ ихъ хорошъ: побѣда!»

Вскорѣ Розенбергъ вступилъ въ Верону съ двадцати двухъ тысячнымъ корпусомъ. Число Императорскихъ Королевскихъ войскъ, ввѣренныхъ Суворову, простиралось до 66,084 человѣкъ{382}. 3 Апрѣля Фельдмаршалъ обнародовалъ воззван?е къ Итал?йскимъ народамъ: приглашалъ ихъ соединиться подъ знамена, несомыя на брань за Бога и Вѣру, для возстановлен?я законнаго правительства; угрожалъ смерт?ю вѣроломнымъ и содѣйствующимъ намѣрен?ямъ Республики.

Непр?ятель утвердился въ многочисленныхъ крѣпостяхъ Итал?и, ожидая свѣжихъ войскъ. Суворовъ счелъ нужнымъ раздѣлить силы свои, чтобы дѣйствовать вдругъ противъ крѣпостей и отступавшей Французской арм?и; Баронъ Край отряженъ былъ для занят?я Бресч?и, важнѣйшаго пункта въ сообщен?и съ Тиролемъ: онъ овладѣлъ этою крѣпостью, при содѣйств?и храбраго Князя Баграт?она; взялъ въ плѣнъ 1064 человѣкъ, захватилъ 46 оруд?й и получилъ приказан?е отъ Главнокомандующаго осадить Мантую и Пескьеру. Число ввѣренныхъ ему войскъ простиралось до двадцатипяти тысячь человѣкъ.

Французскою арм?ею предводительствовалъ въ то время Генералъ Моро, который утвердился на правомъ берегу Адды. Главная квартира его была близь Кассано въ мѣстечкѣ Инсаго; дивиз?и Серюрье около города Лекко и Дельмаса у крѣпости Лоди составляли лѣвое и правое крылья. Все протяжен?е Адды, широкой, быстрой рѣки, имѣющей крутые берега, приведено было въ оборонительное состоян?е; пункты, удобные для переправы, охранялись сильнѣйшими батареями. «И здѣсь вижу я — сказалъ Суворовъ — «перстъ Провидѣн?я. Мало славы былобы разбитъ шарлатана {383}. Лавры, которые похитимъ у Моро, будутъ лучше цвѣсти и зеленѣть.»

Авангардъ нашей арм?и, предводимый Княземъ Баграт?ономъ, двинулся чрезъ Бергамо къ городу Лекко и, въ предмѣст?и онаго, ударилъ 15 Апрѣля въ непр?ятеля штыками; покололъ до 800 человѣкъ; отразилъ съ помощ?ю козаковъ нападен?е Французовъ, сосредоточившихся въ одинъ пунктъ; вступилъ въ городъ, преслѣдовалъ стрѣлковъ, разсыпанныхъ по горамъ въ садахъ и ущельяхъ. Французы возобновили нападен?е съ большимъ стремлен?емъ, но, вскорѣ, подкрѣпилъ Баграт?она Милорадовичь съ гренадерскимъ батальономъ и, не смотря на свое старшинство, великодушно оставилъ первому главное начальство. Упорное сражен?е продолжалось двѣнадцать часовъ: Французы поспѣшно отступили правымъ берегомь внизъ по рѣкѣ Аддѣ, потерявъ убитыми до двухъ тысячь человѣкъ и плѣнными сто. Фельдмаршалъ отпустилъ ихъ въ Парижъ, сказавъ: «Идите домой и объявите землякамъ вашимъ, что Суворовъ здѣсъ.» — Нашихъ легло на мѣстѣ до 135 человѣкъ. Между тѣмъ Австр?йцы овладѣли Кремою и Кремоною.

Средняя колонна союзныхъ войскъ получила отъ Главнокомандующаго приказан?е переправиться черезъ Адду противъ Треццо, и, сдѣлавъ рѣшительное нападен?е на непр?ятельскую арм?ю, отдѣлить ея лѣвое крыло отъ центра. Пользуясь безпечност?ю Французовъ, Генералъ-Квартирмейстеръ Австр?йскiй Маркизъ Шателеръ совершилъ это движен?е 16 Апрѣля, ночью, по наведенному чрезъ рѣку понтонному мосту. Немедленно упорная битва загорѣлась: Французы имѣли нѣкоторое время поверхность; но Австр?йцы, сильно подкрѣпленные, ударили на непр?ятеля холоднымъ ружьемъ, ворвались въ его лѣвое крыло, смяли, жестоко поразили. Храбрые Донск?е козаки мужественно содѣйствовали имъ, предводимые походнымъ Атаманомъ Денисовымъ и Полковникомъ Грековымъ. Сломленная первая линiя Французская была подкрѣплена второю; сражен?е возобновилось и непр?ятель былъ снова опрокинутъ, обращенъ въ бѣгство къ Милану. Генералъ Моро едва спасся отъ преслѣдовавшихъ его гусаръ; убито Французовъ болѣе трехъ тысячь; взято въ плѣнъ: Бригадный Генералъ, семдесять штабъ и оберъ-офицеровъ и до двухъ тысячь нижнихъ чиновъ. Уронъ союзныхъ войскъ простирался болѣе тысячи человѣкъ. На другой день побѣдители двинулись колоннами къ Милану. Денисовъ первый вступилъ въ столицу Ломбард?и. Въ это время Австр?йск?й Генералъ Меласъ разбилъ Французовъ при мѣстечкѣ Касано; правая колонна, подъ начальствомъ нашего Генерала отъ инфантер?и Розенберга перешла черезъ Адду въ Брив?о; Серюрье съ остальными войсками своей дивиз?и укрѣпился, подъ защитою артиллер?и, при деревнѣ Вердер?о. Австр?йск?й бригадный Генералъ Вукасовичь первый напалъ на него (17 Апрѣля) съ трехъ сторонъ и, подкрѣпленный Розенбергомъ, принудилъ положить оруж?е: Серюрье и Генералъ Фрезье съ тремя тыс. войска и осмью пушками, сдались въ плѣнъ; офицерамъ позволено возвратиться во Франц?ю, по размѣнѣ, съ услов?емъ не служить противъ союзныхъ Государей. Чтя превратность счаст?я въ плѣнномъ {384}, Суворовъ вручилъ шпагу Генералу Серюрье, сказавъ: «Кто ею такъ владѣетъ какъ вы, у того она не отъемлема.» — Серюрье просилъ освободить его войска. «Эта черта дѣлаетъ честь вашему сердцу — отвѣчалъ Фельдмаршалъ; — «но вы лучше меня, знаете, что народъ въ революцiи есть лютое чудовище, которое должно укрощать оковами.» — Потомъ, обнадеживъ, что Французамъ не будетъ причинено ни какихъ обидъ, произнесъ стихи Ломоносова:

Великодушный левъ злодѣя низвергаетъ;
Но хищный волкъ его лежащаго терзаетъ.

«Переведите эти стихи Французскому Генералу — продолжалъ Фельдмаршалъ — «Я читалъ ихъ наизусть, по взят?и Варшавы, и Депутатамъ Польскимъ.» — Съ этими словами Суворовъ вышелъ изъ комнаты. «Quеl hоmmе{385}!» — воскликнулъ Серюрье.

Императоръ Павелъ I препроводилъ къ Фельдмаршалу портретъ Свой, въ перстнѣ, осыпанный брил?антами. «Примите его — упомянулъ Государь въ рескриптѣ — «въ свидѣтели знаменитыхъ дѣлъ вашихъ и носите на рукѣ, поражающей врага благоденств?я всем?рнаго.» — Тогда сынъ Суворова пожалованъ былъ Генералъ Адъютантомъ и получилъ приказан?е находиться при отцѣ. — «Поѣзжай и учись у него — сказалъ ему Государь. — «Лучшаго примѣра тебѣ дать и въ лучш?я руки отдать не могу.»

Союзныя войска вступили въ Миланъ въ день Св. Пасхи{386}. Суворовъ въѣхалъ верхомъ позади свиты своей, въ Австр?йскомъ бѣломъ мундирѣ и остановился въ домѣ прежде занимаемомъ Моро. На другой день Фельдмаршалъ, надѣвъ парадный мундиръ и ордена, украшенные брил?антами, отправился, въ великолѣпной каретѣ между рядовъ выстроеннаго войска, въ соборную церковь Миланскую. Громк?я восклицан?я ура! и жителей: Д а здравствуетъ Суворовъ! п ривѣтствовали его на улицахъ. Католическое духовенство встрѣтило Суворова, при входѣ въ храмъ, въ полномъ облачен?и. «Господь да благословитъ шеств?е твое, добродѣтельный Полководецъ!» — произнесъ Арх?епископъ — «Молитесь — отвѣчалъ выразительно и важнымъ голосомъ, на Итал?янскомъ языкѣ Фельдмаршалъ — «да поможетъ мнѣ Богъ спасти ваши храмы и престолы Государей!» — и, войдя въ соборную церковь, преклонилъ съ благоговѣн?емъ колѣна предъ священнымъ жертвенникомъ. Въ Миланѣ нѣкоторые Австр?йск?е Генералы просили Суворова дать отдохнуть войску; но онъ отвѣчалъ имъ словомъ: впередъ и, пробывъ въ этомъ городѣ не болѣе четырехъ дней, обнародовалъ воззван?е къ Французамъ, которое не имѣло, однакожъ, успѣха; составилъ планъ для дальнѣйшихъ дѣйств?й противъ непр?ятеля. Арм?я его, названная операц?онною (кромѣ войскъ осадныхъ, предводимыхъ Барономъ Краемъ и находившихся также въ Венец?и), состояла только изъ 18 тысячь Рускихъ и 18 тысячь Австр?йцевъ. Оставивъ 4500 человѣкъ подъ начальствомъ Генерала Латермана для блокады Миланской цитадели, Суворовъ предположилъ перейти По и Тичино и разбить Моро до присоединен?я къ нему Макдональда, идущаго изъ Южной Итал?и. Между тѣмъ, Эрцгерцогъ Карлъ долженъ былъ вторгнуться въ Швейцар?ю съ сѣвера и тѣснить со всѣхъ сторонъ Массену, который, покоривъ Швейцар?ю, расположилъ ввѣренныя ему войска, числомъ до ста тысячь, по лѣвому берегу Рейна до самой Голланд?и. Тирольская арм?я, предводимая Графомъ Беллегардомъ, надлежала присоединиться къ Итал?янской{387}; послѣдняя, разбивъ Макдональда, обязана была занять Туринъ; осадной арм?и, по взятьи Пескьеры и Мантуи, слѣдовало обложить Тортону; отдѣльному корпусу Графа Клейнау, съ подкрѣплен?емъ Англ?йскаго Флота, идти для занят?я Генуи; Рускимъ, Англ?йскимъ и Турецкимъ войскамъ, сдѣлавшимъ высадку въ южной Итал?и, преслѣдовать Макдональда.

Моро, отступивъ отъ Милана, остановился при Александр?и на рѣкѣ Бормидѣ съ собраннымъ имъ семнадцатитысячнымъ войскомъ. Фельдмаршалъ повелъ свою арм?ю къ Тортонѣ, сдѣлалъ воззван?е къ обитателямъ П?емонта, убѣждая ихъ взять оруж?е на защиту законнаго Государя. Баронъ Край дѣятельно продолжалъ осадную войну, открыль траншеи противъ Пескьеры. Въ это время прибылъ въ Итал?ю Велик?й Князь Константинъ Павловичь, сопровождаемый Генераломъ отъ кавалер?и Дерфельденомъ. Пр?ѣздъ его былъ ознаменованъ сдачею осаждаемой крѣпости: 90 оруд?й, множество съѣстныхъ и другихъ припасовъ, большое количество пороха и флотил?я изъ осмнадцати канонерскихъ лодокъ увеличили трофеи союзниковъ, которые открыли для себя сообщен?е съ Тиролемъ и Швейцар?ею. Вскорѣ Велик?й Князь явился въ главную квартиру Фельдмаршала, находившуюся въ Вогерѣ. 28 Апрѣля храбрый Маркизъ Шателеръ покориль эту крѣпость, ключь П?емонта. Другая крѣпость Пичигетона, сдалась въ тотъ день на капитуляц?ю ФельдмаршалуЛейтенанту Кейму. Между тѣмъ Вукасовичь овладѣлъ въ Верхней Итал?и крѣпостями: Ивреею и Ароною; поселяне вездѣ вооружались противъ Французовъ и союзная арм?я безпрепятственно получала продовольств?е изъ плодородныхъ областей: Феррарской, Болонской и Моденской.

Среди повсемѣстныхъ успѣховъ, Розенбергъ, увлекаемый храброст?ю, сразился 20Апрѣля при Басиньяно съ Французами; сбилъ ихъ передовые отряды, но, стѣсненный, близь Пичетто, многочисленнымъ непр?ятелемъ, послѣ упорной обороны, продолжавшейся восемь часовъ, переправился обратно чрезъ По, оставивъ двѣ пушки. Въ этомъ дѣлѣ Милорадовичь, подъ которымъ убиты были три лошади, съ малыми силами нанесъ чувствительный вредъ противникамъ: увидя замѣшательство рядовъ нашихъ, онъ схватилъ знамя, бросился впередъ, закричавъ: «Солдаты! смотрите какъ умретъ Генералъ вашъ!» — и опрокинулъ Французовъ шгыками. Смерть щадила безстрашнаго, чтобы онъ сь большею славой палъ (1825 г.) за Царя и отчизну. — Розенбергь занялъ крѣпости Валенцу и Касаль, осгавленныя непр?ятелемъ, а Вукасовичь Веррую; П?емонцы овладѣли замкомъ Чевою. Другой ученикъ Суворова, храбрый Князь Баграт?онъ, сь шестью батальонами и двумя козачьими полками, вступилъ въ Генуезскую крѣпость Нови; сразился съ Французами при рѣкѣ Танаро; положилъ на мѣстѣ до 2500 человѣкъ; взялъ въ плѣнъ 200. Крѣпость Александр?я сдалась Генералъ-Лейтенанту Повалошвейковскому; Миланская цитадель Генералу Графу Гогенцоллерну; Феррара (въ Верхней Итал?и) Графу Клейнау. — Передъ Туриномъ нѣкоторые Генералы осмѣлились представить Суворову затруднен?я, препятствующ?я взять этотъ городъ. Онъ разсердился и вскрикнулъ: «Пустое! Аннибалъ, прошедъ Испан?ю, переправясъ чрезъ Рону, поразивъ Галловъ, перешедъ Алъпы, — взялъ въ три дни Туринъ. Онъ будетъ моимъ учителемъ. Хочу бытъ преемникомъ его ген?я {388}

Вскорѣ столица Сардинскаго Королевства увеличила завоеван?я Суворова: Вукасовичь, начальствовавш?й передовыми Австр?йскими войсками, первый вступилъ въ Туринъ 14 Мая, прогнавъ непр?ятеля въ замокъ. На другой день Фельдмаршалъ имѣлъ торжественный въѣздъ въ сопровожден?и Великаго Князя, при радостныхъ восклицан?яхъ народа. Получено въ добычу 382 пушки, 15 мортиръ, двадцать тысячь ружей и арсеналъ, наполненный множествомъ припасовъ. Изъ цитадели, въ которую удалился трехтысячный гарнизонъ Французск?й, безпрестанно сыпались градомъ бомбы, картечи и каленыя ядра. Суворовъ велѣлъ объявить Коменданту Ф?ореллѣ: что если онъ не прекратитъ палъбы, то подъ выстрѣлы будутъ выведены Французскiе плѣнные. Тишина водворилась. — Духовенство Католическое, при входѣ Суворова въ каѳедральный храмъ, въ угодность ему, благословило его по обряду Греческой Церкви. Туринъ поднесъ побѣдителю шпагу, украшенную брил?антами.

По прошеств?и нѣкотораго времени, Главнокомандующ?й удостоился получить слѣдующ?й рескриптъ отъ Императора: «Графъ Александръ Васильевичь! Въ первый разъ увѣдомили вы Насъ объ одной побѣдѣ, въ другой о трехъ, а теперь прислали реестръ взятымъ городамь и крѣпостямъ. Побѣда предшествуетъ вамъ всемѣстно, и слава соооружаетъ изъ самой Итал?и памятникъ вѣчный подвигамъ вашимъ. Освободите ее отъ ига неистовыхъ разорителей; а у Меня за с?е воздаян?е для васъ готово. Простите. Богъ съ вами. Пребываю къ вамъ благосклонный Павелъ.»

Тщетно Генералъ Викторъ сь шеститысячнымъ войскомъ покушался взять замокъ Чеву: Вукасовичь и Фрейлихъ, отряженные Суворовымъ, принудили Французовъ отступить, овладѣвъ 14 пушками и двумя мортирами.

Побѣды Суворова угрожали границамь Франц?и; но Вѣнск?й Дворъ, щадивш?й войска свои, препятствовалъ дальнѣйшимъ его успѣхамъ, предписывалъ ему: не отваживаться на предпр?ят?я слишкомъ отдаленныя и не вѣрныя; ограничивать дѣйств?я покорен?емъ Мантуи и цитадели Миланской, также обороною завоеванныхъ крѣпостей. Разныя распоряжен?я Суворова въ П?емонтѣ были уничтожены Римскимъ Императоромъ. Росс?йск?й Самодержецъ приказывалъ Фельдмаршалу водворить Короля Сардинскаго въ его владѣн?яхъ; Францъ II посягалъ на П?емонтъ въ вознагражден?е понесенныхъ потерь Австр?ею въ продолжительную войну противъ Франц?и; отмѣнилъ составлен?е П?емонтской арм?и. Гофкригсратъ, безъ всякаго сношен?я съ Фельдмаршаломъ, прислалъ повелѣн?е Краю, тѣснившему Французовъ изъ области Болонской, возвратиться къ осадѣ Мантуи{389}. Суворовъ негодовалъ и противъ Эрцгерцога Карла, которому — по словамъ нашего знаменитаго Полководца — «давно слѣдовало бы, завоевавъ Швейцар?ю, дароватъ вольность тамошнимъ храбрымъ народамъ и, съ помощ?ю ихъ, господствовать на Рейнѣ.»

Обезпечивъ правое крыло союзной арм?и со стороны Альпiйскихъ горъ, Фельдмаршалъ имѣлъ безпрестанное наблюден?е за дѣйств?ями Моро и Макдональда, старавшихся соединиться. Для открыт?я сообщен?я съ послѣднимъ, Моро отрядилъ Виктора съ десятитысячною дивиз?ею, а самъ занялъ Геную и намѣревался идти къ Александр?и. Главнокомандующ?й, поручивъ осаду Туринской цитадели Кейму и предписавъ Краю поспѣшить на помощь противъ Моро, приказалъ привести въ оборонительное состоян?е крѣпости Валенцу и Пав?ю, и съ 14 Рускими батальонами, съ полками драгунскимъ Австр?йскимъ Карачая и козачьимъ, выступилъ на встрѣчу Французскаго Генерала. Въ Александр?и Суворовъ узналъ 4 ?юня, что арм?я Макдональда стремится въ трехъ сильныхъ колоннахъ на Модену и Парму къ Мантуѣ и, немедленно, оставивъ тяжелые обозы, повелъ войка свои усиленными маршами къ СенДж?овани. Тогда, прибывш?й въ главную квартиру Фельдмаршалъ-Лейтенантъ Беллегардъ, который командовалъ до того въ Тиролѣ, принялъ начальство надъ осадою Тортонской и Александр?йской цитаделей. Ему поручено было также наблюдать за арм?ею Моро: корпусъ его простирался до девяти тысячь человѣкъ; авангардомъ предводительствовалъ храбрый Вукасовичь.

Стремительно шествовалъ изъ Неаполя Макдональдъ, преодолѣвая всѣ препятств?я: онъ присоединилъ къ своимъ двумъ дивиз?ямъ еще двѣ, Тосканскую и Виктора, также Польскiй лег?онъ Домбровскаго, увеличилъ силы до двадцати восьми тысячь; для облегчен?я похода уменьшилъ обозы; вытѣснилъ Австр?йцевъ изъ Понтремоли; занялъ Болонь; принудилъ Клейнау снять осаду Урбано и отступить къ Феррарѣ; окружилъ подъ Моденою Графа Гогенцоллерна, сразился съ нимъ, раненъ, отбросилъ его къ Мирандолѣ; вступилъ въ П?аченцу; сдѣлалъ распоряжен?е къ осадѣ цитадели; готовился подавить пятитысячную дивиз?ю ФельдмаршалаЛейтенанта Отто: послѣдн?й, оставивъ форпосты свои при Треб?и, принужденъ былъ удалиться за рѣку Тидону и едва держался противъ шестнадцати тысячнаго непр?ятельскаго войска, какъ явился Суворовъ съ Росс?йскимъ авангардомъ, предводимымъ Княземъ Баграт?ономъ (6 ?юня). Козаки ударили на Французовъ въ лѣвый флангъ; Князь Горчаковъ, подкрѣпленный Великимъ Княземъ, атаковалъ правый: сражались болѣе холоднымъ ружьемъ. Кровавая битва продолжалась шесть часовъ; Баграт?онъ содѣйствовалъ побѣдѣ. Непр?ятель отступилъ къ рѣкѣ Треб?и, лишась убитыми 600 человѣкъ; въ плѣнъ взято 400.

На другой день (7 ?юня) союзная арм?я перешла тремя колоннами вбродъ чрезъ Тидону. Макдональдъ сосредоточилъ всѣ свои силы на этой сторонѣ рѣки Треб?и, построилъ въ боевый порядокъ двадцать восемь тысячь человѣкъ. Не смотря ва невыгодное мѣстоположен?е, Князь Баграт?онъ, подкрѣпленный Австр?йскимъ Генераломъ Карачаемъ и козачьими полками Грекова и Поздѣева, быстро атаковалъ холоднымъ ружьемъ лѣвое крыло непр?ятельское, которое состояло изъ семи тысячь пѣхоты и тысячи чел. конницы, опрокинулъ ихъ за рѣку Треб?ю, положилъ на мѣстѣ болѣе 500 человѣкъ, отнялъ двѣ пушки и знамя, взялъ въ плѣнъ 600 Поляковъ. Непр?ятель усилился на этомъ пунктѣ до пятнадцати тысячь человѣкъ: Розенбергъ подоспѣлъ къ Баграт?ону, ударилъ въ штыки и общими силами сбилъ Французовъ за Треб?ю, истребилъ 800 чел., увеличилъ число плѣнныхъ 400. — Генералъ-Лейтенантъ Ферстеръ атаковалъ, между тѣмъ, непр?ятельск?й центръ, также опрокинулъ его за рѣку, положилъ на мѣстѣ до 500 человѣкъ. Правое крыло Французское, состоявшее изъ десяти тысячь, сразилось съ Генераломъ отъ кавалер?и Меласомъ и послѣ упорной битвы, часъ продолжавшейся, принуждено было отступить за Треб?ю. Сильная пальба на обоихъ берегахъ продолжалась до полночи. Союзная арм?я отдыхала на этой сторонѣ рѣки.

8 ?юня произошло третье сражен?е, съ большимъ, противъ прежнихъ двухъ, пролит?емъ крови: Макдональдъ ночью соединился съ послѣдними силами своей арм?и и, имѣя уже до тридцати трехъ тысячь противъ двадцати двухъ тысячь союзныхъ войскъ{390}, началъ колоннами переправляться черезъ Треб?ю. Сражен?е возобновилось въ десять часовъ утра и продолжалось до седьмаго по полудни. Домбровск?й съ Польскимъ лег?ономъ хотѣлъ обойти правое крыло наше: Баграт?онъ, прежде всѣхъ, встрѣтилъ его штыками; Розенбергъ, подкрѣпленный Милорадовичемъ, атаковалъ и сломилъ въ лин?и. Ферстеръ, который командовалъ центромъ союзныхъ войскъ, принялъ также въ штыки и сабли дивиз?ю Монришара, опрокинулъ ее и преслѣдовалъ, между тѣмъ какъ на лѣвомъ крылѣ Меласъ разбилъ и обратилъ въ бѣгство правый непр?ятельск?й флангъ подъ начальствомъ Оливье. Нѣсколько разъ Французы отступали за рѣку, возвращались оттуда, возобновляли атаку съ большимъ ожесточен?емъ и въ одномъ бѣгствѣ искали спасен?я своего. Фельдмаршалъ, пользовавш?йся рѣшительными мгновен?ями, во время трехъ дневныхъ битвъ не сходилъ съ козачьей лошади, забылъ преклонныя л ѣта, одушевлялъ войска своимъ присутств?емъ, спѣшилъ туда, гдѣ они начинали только разстроиваться и, тотчасъ, возстановлялъ порядокъ. Макдональдъ явилъ себя достойнымъ соперникомъ Суворова: страдая отъ полученной раны подъ Моденою, онъ командовалъ на носилкахъ; оспоривалъ побѣду; собралъ военный совѣтъ въ П?аченцѣ, объявилъ оному намѣрен?е свое: сразиться съ Суворовымъ въ четвертый день, чтобы побѣдить или умереть; но военачальники Французск?е не согласились на это предложен?е и для блага республики, для спасен?я арм?и, требовали отступлен?я. Макдональдъ принужденъ былъ покориться жестокой судьбѣ своей. Руск?е преслѣдовали враговъ за рѣку Нуру. Приказывая сильно и неутомимо гнать бѣжавшаго непр?ятеля, Суворовъ требовалъ, чтобы щадили и миловали покорныхъ. Макдональдъ удалился съ семнадцатитысячнымъ войскомъ въ Тосканскую область; потомъ, сдѣлавшись боленъ отъ ранъ и тягостныхъ трудовъ, отправился въ Парижъ, приказавъ арм?и своей соединиться съ Моро.

Въ эти уб?йственные дни погибло войска республики до шести тысячь; въ плѣнъ взято побѣдителями: 4 Генерала, 8 Полковниковъ, 502 Штабъ и Оберъ-офицеровъ и 11,766 нижнихъ чиновъ; получено въ добычу семь знаменъ и шесть пушекъ. Союзники потеряли убитыми менѣе тысячи человѣкъ; ранено на ихъ сторонѣ до четырехъ тысячь, въ томъ числѣ Князь Баграт?онъ.

Узнавъ о походѣ Суворова противъ Макдональда, Моро устремился съ десятитысячнымъ войскомъ, черезъ Бокетту, Гави и Нови, къ Тортонѣ; занялъ этотъ городъ, перешелъ чрезъ Скрив?ю, сразился съ Беллегардомъ, принудилъ его отступить за Бормиду и, потомъ, предпринялъ обратный путь, удалился, чрезъ Бокетту, въ горы, избавивъ Макдональда посредствомъ этого движен?я отъ дальнѣйшаго преслѣдован?я Росс?йскаго Фельдмаршала.

Во время Треб?йской побѣды Кеймъ овладѣлъ Туринскою цитаделыо, въ которой найдено: мѣдныхъ мортиръ 148, пушекъ 384, гаубицъ 30, ружей 40,000; столько же тысячь пудовъ пороху и множество военныхъ снарядовъ. Союзники имѣли въ своей власти всю рѣку По. Для осады цитадели Александрiйской и Тортоны отправлена была водою артиллер?я Туринская. Между тѣмъ оставш?яся безъ защиты послѣдн?я крѣпости Республики Чизальпиской, Болонь и ФортеФранко или Урбано, сдались Клейнау и Отто.

Итал?я, внимая воззван?ямъ Суворова, вооружилась: составились противъ Французовъ народныя арм?и подъ предводительствомъ Лагоца и Кардинала Руффо. Первый имѣлъ подъ ружьемъ двадцать двѣ тысячи Неаполитанцевъ; послѣдн?й болѣе тридцати тысячь вооруженнаго народа. Въ числѣ отдѣльныхъ предводителей Кардинала находился молодой монахъ, по прозван?ю ФраД?аволино, до того содержавш?йся въ тюрьмѣ и загладивш?й, потомъ, вины свои неимовѣрною храброст?ю: разбивш?й непр?ятеля на берегу Адр?атическомъ, въ Пескарѣ, учредивш?й блокаду крѣпостей Капуи и Гаэты. Въ освобожден?и отъ Французовъ Королевства Неапольскаго и владѣн?й Папы содѣйствовали Руффо Росс?йскоТурецк?й и Англ?йск?й Флоты, которыми предводительствовали Ушаковъ (подчиненный Суворову) и Нельсонъ.

Преслѣдовавш?й Макдональда съ легкимъ корпусомъ Графъ Клейнау занялъ Ливорну, крѣпости Сарцанеллу, Леричи, СенТерезу; окружилъ блокадою крѣпость СенМар?ю, которую защищалъ гарнизовъ изъ 380 человѣкъ. Неприступная цитадель Александр?йская, устроенная на высотѣ и защищаемая съ двухъ сторонъ рѣкою Танаро, послѣ сильнаго сопротивлен?я, сдалась Графу Беллегарду на капитуляц?ю. Тогда прибылъ въ Верону вспомогательный десятитысячный Росс?йск?й корпусъ, высланный Императоромъ Павломъ I-мъ къ Королю обѣихъ Сицил?й. Имъ предводительствовалъ Генералъ-Лейтенантъ Ребиндеръ, котораго, по распоряжен?ю Фельдмаршала, смѣнилъ Генералъ Розенбергъ. Главный корпусъ нашихъ войскъ перешелъ подъ начальство Генерала отъ кавалер?и Дерфельдена. Розенбергу велѣно прикрывать осаду Мантуи и на время остановиться при П?аченцѣ.

Наконецъ и твердая Мантуа покорилась оруж?ю Императорскому. Десятитысячный гарнизонъ ея, въ половину больной и израненый, сдался 17 ?юля на капитуляц?ю Генералъ-Фельдцейхмейстеру Краю, съ тѣмъ, чтобы оставаться военноплѣннымъ въ Герман?и. Въ крѣпости найдено болѣе 300 пушекъ.

Суворовъ продолжалъ испытывать разныя неудовольств?я отъ Гофкригсрата, который, останавливая полетъ непобѣдимаго Полководца, вязалъ его — какъ изъяснялся онъ. «Робость Гофкригсрата — писалъ къ Императору Павлу I Фельдмаршалъ; — «зависть ко мнъ, какъ чужестранному; интриги частныхь, двуличныхъ начальниковъ, относящихся прямо въ Гофкригсратъ; безвласт?е мое въ производствѣ операц?й, прежде доклада, на тысячи верстахъ, принуждаютъ меня всеподданнѣйше просить В. И. В. о моемъ отзывѣ, ежели с?е не перемѣнится. Я хочу кости положить въ моемъ Отечествѣ и молить Бога за моего Государя.»

Въ это время Король Сардинскiй Викторъ — Эмануилъ прислалъ Суворову ордена: Анонс?ады, Св. Маврик?я и Лазаря, дипломъ на чинъ Генералъ — Фельдмаршала Королевскихъ войскъ, также на достоинство Князя съ титуломъ его двоюроднаго брата (cousin) и съ предоставлен?емъ онаго изъ рода въ родъ перворожденнымъ; сверхъ сего изъявилъ желан?е служить въ арм?и Итал?йской подъ его начальствомъ. Императоръ Павелъ I согласился на получен?е Суворовымъ лестныхъ отлич?й и, увѣдомляя его о томъ, изъяснилъ: «что чрезъ это, онъ и Ему войдетъ въ родство, бывъ единожды принятъ въ одну Царскую Фамил?ю, потому, что владѣтельныя Особы между собою всѣ почитаются роднею{391}.» — За поражен?е Макдональда, Фельдмаршалъ награжденъ 13 ?юля портретомъ Государя, осыпаннымъ брил?антами, для ношен?я на груди; а за освобожден?е всей Итал?и, въ четыре мѣсяца, отъ безбожныхъ ея завоевателей пожалованъ (8 Авг.) Княземъ Росс?йской Импер?и съ титуломъ Италийскаго, который распространенъ и на его потомковъ мужескаго и женскаго родовъ. Въ Англ?и на всѣхъ праздникахъ пили здоровье: 1) Короля; 2) Императора Росс?йскаго и 3) избавителя Итал?и; сочиняли въ похвалу Суворова пѣсни. — Императоръ повелѣлъ Фельдмаршалу, въ случаѣ продолжен?я дѣлаемыхъ ему непр?ятностей отъ Вѣнскаго Кабинета, собрать въ одно мѣсто ввѣренныя ему Росс?йск?я войска и дѣйствовать, по обстоятельствамъ, независимо; но, вмѣстѣ, совѣтовалъ остерегаться союзниковъ, продолжая сношен?я съ Англ?йскимъ Министерствомъ. Суворовъ просилъ Государя наградить Генералъ-Фельдцейхмейстера Края и получилъ въ отвѣтъ: «Я ничего ему не дамъ: потому, что Императоръ Францъ трудно признаетъ услуги и воздаетъ за спасен?е своихъ земель учителю и предводителю его войскъ.»

Успѣхи союзниковъ въ Итал?и произвели переворотъ въ Французскомъ Правительствѣ: Директоры Республики были смѣнены; начальство надъ арм?ею ввѣрено Жуберту, котораго Бонапартъ называлъ наслѣдникомъ славы своей. Юный герой, не задолго передъ тѣмъ сочетавш?йся бракомъ, надѣлъ на грудь портретъ обожаемой имъ супруги, поклялся именемъ ея побѣдить или умереть и полетѣлъ въ Итал?ю. Моро сдалъ ему начальство и, соединенный съ нимъ тѣсною дружбой, остался въ главной квартирѣ, чтобы вмѣстѣ отомстить честь Французскаго оруж?я. Между тѣмъ городъ Сераваль, находящ?йся у подошвы утесистой горы, послѣ кратковременнаго бомбардирован?я, отворилъ вороты Баграт?ону. Руск?й авангардъ, подъ начальствомъ послѣдняго, занялъ позиц?ю передъ Нови. Вскорѣ Жубертъ и Моро появились на хребтахъ высокихъ горъ, надъ обширною равниной, простирающеюся до Тортоны и Александр?и. «Юный Жубертъ — сказалъ Суворовъ — пришелъ учиться; дадимъ ему урокъ. »

Выступя изъ горъ съ 45 тысяч. чел., Главнокомандующ?й Французскихъ войскъ занялъ выгодное положен?е по хребту на Нови къ Серавалѣ, оставя въ тылу Гави. 4 Августа начался кровавый бой, шестнадцать часовъ продолжавш?йся. Центромъ союзной тридцативосьмитысячной арм?и предводительствовалъ Дерфельденъ; правымъ крыломъ Край, лѣвымъ Меласъ. Войска Розенберга составляли обсервац?онный корпусъ: ему поручено было прикрывать осаду Тортоны и, въ случаѣ надобности, подкрѣплять сражающуюся арм?ю. На разсвѣтѣ, лѣвое крыло непр?ятельское было сильно атаковано Крайемъ, который овладѣлъ ближайшими высотами; но принужденъ уступить превосходнымъ силамъ Французовь. Жубертъ самъ повелъ на штыкахъ противъ Австр?йцевъ колонну пѣхоты, стремился, верхомъ, съ нею при восклицан?яхъ солдатъ: да здравствуетъ Республика! да здравствуетъ Жубертъ / . . . . Пуля мгновенно рѣшила блистательную судьбу его; послѣдн?я слова его были: впередъ, впередъ!. . Моро снова принялъ начальство. — Чтобы облегчить препятств?я, встрѣченныя Крайемъ, Князь Баграт?онъ сдѣлалъ атаку на центръ непр?ятельск?й. Французы начали дѣйствовать правымъ крыломъ своимъ въ лѣвый флангъ Императорскихъ войскх, овладѣли всѣми возвышен?ями въ окрестностяхъ Нови, составляющими подошву Генуэзскихъ горъ. Тамъ ударилъ на нихъ Генералъ-Ма?оръ Князь Горчаковъ, подкрѣпленный, потомъ, Меласомъ и Дерфельденомъ. Вся Императорская арм?я двинулась впередъ. Градъ ядеръ и картечи привелъ въ замѣшательство Руск?я колонны; но, усиленныя свѣжими полками, онѣ снова устремились на смертоносныя горы, три раза возобновляли нападен?я на центръ непр?ятельск?й. Французы, казалось, мстили за смерть Жуберта; колонны Дерфельдена, открывая путь къ уб?йственнымъ высотамъ подъ личнымъ предводительствомъ Суворова, котораго сопровождалъ Велик?й Князь, какъ будто наказывали за дерзновенное намѣрен?е помрачить славу Росс?йскаго Полководца. Моро, Сенъ-Сиръ и начальннкъ Французскаго Главнаго Штаба Дессоль, видя послѣдн?я усил?я союзной арм?и, бросились сами противъ Рускихъ съ новыми колоннами. Съ такою же твердост?ю противъ лѣваго крыла Французской арм?и, которое получило подкрѣплен?е, возобновляли атаку войска Края, нѣсколько разъ отраженныя. Лѣвое крыло союзниковъ сражалось на берегахъ рѣки Скрив?и противъ Домбровскаго. Меласъ принудилъ его отступить и снять блокаду Серавали. Нападен?я на центръ Французскихъ войскъ требовали безпрестанныхъ подкрѣплен?й съ праваго ихъ крыла, которое ослабѣло до того, что не могло сопротивляться стремлен?ю лѣваго крыла соединенныхъ войскъ. Пользуясь обстоятельствами, Меласъ предпринялъ движен?е на дорогу между Серавал?ю и Гави, въ тылъ правому Французскому крылу. Стѣсненная этимъ движен?емъ Республиканская арм?я не могла сопротивляться нападен?ямъ на центръ; Руск?е достигли высотъ; Французы начали отступать, склоняясь къ лѣвому крылу своему на деревню Пастурану. Тамъ отряды Австр?йской кавалер?и и козаковъ, подъ начальствомъ Карачая, довершили поражен?е непр?ятеля, который удалился чрезъ Боккету къ Савонѣ, чтобы сблизиться съ своими подкрѣплен?ями, собранными на границѣ П?эмонтской. Мракъ ночи покрылъ бѣгство враговъ.

Потеря Французовъ простиралась до двадцати тысячь чел., въ томъ числѣ убитыми до семи тысячь, плѣнными болѣе 4600, ранеными болѣе 5000, пропавшими безъ вѣсти около 4000. Въ числѣ плѣнныхъ находились четыре Генерала; пушекъ взято 39, ящиковъ съ снарядами 54. Союзныя войска потеряли убитыми до 1300 чел., ранеными болѣе 4700. Побѣда при Нови заставила непр?ятеля заключить капитуляц?ю о сдачѣ Тортоны, крѣпости неприступн ой, стоящей на высотѣ скалы, которую ни гаубицы, ни бомбы не достают, стоившей Королю Сардинскому пятнадцать милл?оновъ {392}.

Императоръ Павелъ I повелѣлъ (24 Авг.) гвард?и и всѣмъ Росс?йскимъ войскамъ, даже и въ присутств?и Своемъ, отдавать Князю Итал?йскому, Графу Суворову-Рымникскому всѣ воинск?я Почести, подобно отдаваемымъ Особѣ ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА. — «Князь Александръ Васильевичь! — писалъ Государь къ Фельдмаршалу — «Я получилъ извѣст?е о знаменитой побѣдѣ, вашей надъ упокоеннымъ вами Генераломъ Жубертомъ. Радъ весьма, а тѣмъ болѣе, что убитыхъ немного и что вы здоровы. Не знаю, что пр?ятнѣе ? Вамъ ли побѣждать или Мнѣ награждать за побѣды? Но мы оба исполняемъ должное: Я какъ Государь, а вы какъ первый Полководецъ въ Европѣ. Посылаю награжден?е за взят?е Серавали; а вамь не зная, что уже давать, потому, что вы поставили себя свыше награжден?й, опредѣлили почесть военную, какъ увидите изъ Приказа, вчера отданнаго. Достойному достойное. Прощайте, Князь! Живите, побѣждайте Французовъ, и прочихъ, кои имѣютъ въ виду не возстановлен?е спокойств?я, но нарушен?е онаго.»

Между тѣмъ Генералъ-Лейтенантъ Германъ сдѣлалъ неудачную высадку въ Голланд?и; другой вспомогательный тридцатитрехъ тысячный корпусъ, подъ начальствомъ Нумсена, иотомъ Генералъ-Лейтенанта РимскагоКорсакова, двинулся въ Швейцар?ю, гдѣ Эрцгерцогъ Карлъ занялъ Цирихъ; трет?й, пятитысячный, изъ эмигрантовъ, подъ предводительствомъ Принца Конде, находился въ Волын?и.

Въ то время какъ Росс?йск?й Самодержецъ, желая утвердить спокойств?е Европы, возстановлялъ вѣру и низверженныхъ Государей, Вѣнск?й дворъ продолжалъ противудѣйствовать, достигнувъ своей цѣли. Генералъ Графъ Клейнау, долженствовавш?й, при пособ?и Англ?йскаго Флота, тѣснить непр?ятеля на берегахъ Генуэзскихъ, находивш?йся уже на одинъ переходъ отъ Генуи, поступилъ подъ начальство ФельдмаршалаЛейтенанта Фрейлиха, который былъ отозванъ отъ главной союзной арм?и въ Герцогство Тосканское; Суворовъ, по приказан?ю Императора Франца II, сдалъ начальство надъ Австр?йскими войсками Генералу Меласу и двинулся съ своими полками въ Швейцар?ю. П?емонтъ остался во власти союзниковъ. Къ довершен?ю непр?ятностей, Эрцгерцогъ, до соединен?я нашего Фельдмаршала съ Римскимъ-Корсаковымъ, удалился изъ Швейцар?и въ Шваб?ю.

Такъ кончился знаменитый походъ 1799 года, въ которомъ союзники подъ главнымъ предводительствомъ Суворова выиграли десять сражен?й, пр?обрѣли около трехъ тысячь огнестрѣльныхъ оруд?й, двѣсти тысячь ружей, восемдесять тысячь плѣнныхъ и покорили двадцать пять крѣпостей, лишась убитыми и ранеными только восемь тысячь человѣкъ{393}.

Не отступая отъ предположеннаго плана Государь, съ своей стороны, предоставилъ всѣ Росс?йск?я войска въ Швейцар?и и корпусъ Принца Конде главному начальству Суворова, съ тѣмъ, чтобы эта арм?я, усиленная Швейцарами, которыхъ вооружала Англ?я, составивъ центръ Австр?йскихъ войскъ Эрцгерцога и Меласа, стремилась чрезъ Франшъ-Конте во Франц?ю.

Оставляя Итал?ю, Фельдмаршалъ простился съ Австр?йцами приказомъ, исполненнымъ признательности. «Никогда — упомянулъ Суворовъ — не забуду я храбрыхъ Австр?йцевъ, которые почтили меня довѣренност?ю и любов?ю; не забуду воиновъ побѣдоносныхъ, содѣлавшихъ меня побѣдителемъ.» — Непр?ятная вѣсть объ удален?и Росс?янъ привела въ унын?е обитателей П?емонта и Ломбард?и.

Руская арм?я выступила въ походъ къ границамъ Швейцар?и двумя колоннами: первою предводительствовалъ Дерфельденъ, второю Розенбергъ. Полевыя оруд?я отправлены, подъ прикрыт?емъ войска, чрезъ Миланъ и Комо, откуда положено перевести ихъ на судахъ. Въ замѣнъ этихъ пушекъ корпусъ Дерфельдена долженъ былъ получить 15 горныхъ, а корпусъ Розенберга 10. Австр?йское начальство обязалось снабдить мулами подъ оруд?я и для подвоза пров?анта. Меласъ увѣрилъ Суворова, что они выставлены въ городѣ Белинцонѣ, лежащемъ у подошвы Сен-готарда. Быстро шествовалъ Суворовъ: въ шесть дней совершилъ переходъ для котораго нужно было восемь; но въ Белинцонѣ не нашелъ онъ обѣщанныхъ муловъ, потерялъ пять дней, обнадеживаемый Австр?йскими коммисс?онерами и въ такой крайности исполнилъ полезный совѣтъ Великаго Князя добавить недостававшее число муловъ козачьими лошадьми.

Приближаясь къ Альп?йскимъ горамъ, одушевляя Росс?янъ чрезвычайными дѣлами, недавно совершенными въ Итал?и, опытный Полководецъ не скрывалъ отъ военачальниковъ своихъ печальныхъ слѣдств?й удален?я изъ Швейцар?и Эрцгерцога; предвидѣлъ, что Массена устремится со всѣми силами своими на Корсакова, потомъ на Конде.

Наконецъ показались грозные утесы и скалы Сен-готарда, котораго вершина возносится выше облаковъ. Осенняя, ненастная погода придавала еще болѣе мрачности дикой громадѣ. Между солдатами, утомленными отъ дальнихъ походовъ, возникъ ропотъ на трудный переходъ. Услышавъ негодован?е, Суворовъ предоставилъ имъ избрать любое: безпрекословно повиноваться ему или предать его землѣ у подошвы Сен-готарда; велѣлъ рыть для себя могилу. «Здѣсь похороните меня — произнесъ герой:

— «вы болѣе не дѣти мнѣ — я болѣе не отецъ вамъ — мнѣ ничего не остается кромѣ смерти!» — Изумленные, растроганные солдаты, зная рѣшительность вождя своего, бросились къ нему съ громкими восклицан?ями: веди, веди насъ! подняли его на руки. «Вотъ — говоритъ очевидецъ Фуксъ — «первый шагъ Суворова къ побѣдамъ на горахъ Альп?йскихъ{394}

Въ донесен?и своемъ Государю отъ 3 Октября (1799 г.), Суворовъ описалъ знаменитый переходъ свой: «На каждомъ шагѣ въ этомъ царствѣ ужаса, з?яющ?я пропасти представляли отверстые и поглотить готовые гробы смерти. Дремуч?я, мрачныя ночи, непрерывно ударяющ?е громы, л?ющ?еся дожди и густый туманъ облаковъ, при шумныхъ водопадахъ, съ каменьями съ вершинъ низвергавшихся, увеличивали трепетъ. Тамъ явилась зрѣн?ю нашему гора Сен-готардъ, этотъ величающ?йся колоссъ горъ, ниже хребтовъ котораго громоносныя тучи и облака плаваютъ, и другая, уподобляющаяся ей, Фогельсбергъ. Всѣ опасности, всѣ трудности

были преодолѣны, и при таковой борьбѣ со всѣми стих?ями, непр?ятель, гнѣздивш?йся въ ущелинахъ и въ неприступныхъ, выгоднѣйшихъ мѣстоположен?яхъ не могъ противостоять храбрости воиновъ, явившихся неожиданно на зтомъ новомъ театрѣ: онъ всюду прогнанъ. Войска В. И. В. прошли чрезъ темную горную пещеру УрзернЛохъ, заняли мостъ удивительною игрой природы изъ двухъ горъ сооруженный и проименованный Тейфельсбрике {395}Оный разрушенъ непр?ятелемъ; но это не остановило побѣдителей: они связываютъ доски шарфами офицеровъ; бѣгутъ по этимъ доскамъ, спускаются съ вершинъ въ бездны, и, достигая врага, поражаютъ его всюду. Напослѣдокъ надлежало восходить на снѣжную гору Биншнеръ-Бергъ, скалистою крутизной всѣ проч?я превышающую; утопая въ скользкой грязи, должно было подыматься противъ и посреди водопада, низвергавшагося съ ревомъ, и низрывавшаго съ ярост?ю страшные камни, снѣжныя и земляныя глыбы, на которыхъ много людей съ лошадьми съ величайшимъ стремлен?емъ летѣли въ преисподн?я пучины, гдѣ мног?е убивались, а мног?е спасались. Всякое изражен?е недостаточно къ изображен?ю этой картины во всемъ ея ужасѣ. Единое воспоминан?е преисполняетъ душу трепетомъ и теплымъ благодарственнымъ молен?емъ ко Всевышнему. Его же невидимая, всесильная десница видимо охраняла воинство В. И. В., подвизавшееся Святою Его Вѣрою.»

Суворовъ совершилъ неимовѣрный походъ среди своего войска на лошади, едва влачившей ноги, въ синемъ обветшаломъ плащѣ, который достался ему

послѣ отца и былъ извѣстенъ подъ назван?емъ родительскаго въ круглой большой шляпѣ, взятой у одного капуцина. Ропотъ воиновъ, отчаян?емъ исторгаемый, доходилъ до него: «Старикъ нашъ — говорили они вслух — «выжилъ уже изъ ума: Богъ вѣсть, куда насъ завелъ!» — Суворовъ спрашивалъ: что они говорятъ? — Ему отвѣчали: «вы слышите сами» — «Да!  — кричалъ онъ:

— «Помилуй Богъ! они меня хвалятъ; такъ хвалили они меня въ Туретчинѣ и Польшѣ.» — И утомленные солдаты хохотали, забывали свою усталость, радостно повторяли слова Предводителя: Впередъ! съ нами Богъ! Руское войско побѣдоносно. Ура! — «Здѣсь нѣтъ dеs bеllеs ret?rаdеs {396}. — говорилъ Суворовъ улыбаясь, приближеннымъ; — «развѣ въ пропастяхъ. » — Одно слово ретирада приводило его въ гнѣвъ и изступлен?е. Окруженный со всѣхъ сторонъ непр?ятелемъ и оставленный союзниками, онъ повторялъ: «не дамъ костей своихъ врагамъ; умру здесь, и изсѣките на камнѣ : Суворовъ — жертва измѣны, но не трусости {397} — Велик?й Князь проводилъ съ Фельдмаршаломъ ночи подъ открытымъ небомъ: иногда, въ равнинахъ только, имѣли они пристанище въ сараяхъ, гдѣ въ лѣтнее время укрываются отъ непогоды пасущ?яся стада.

Вытѣснивъ Французовъ изъ горныхъ ущел?й, обративъ ихъ въ бѣгство, сначала, къ долинѣ Урзернъ, потомъ чрезъ Чертовъ мостъ за мѣстечко Вазенъ, къ Амстегу; занявъ городъ Альтдорфъ, Суворовъ преодолѣлъ съ войскомъ своимъ чрезвычайныя трудности при переходѣ черезъ гору Кольмбергъ, высочайшую по Сен-готардѣ. Въ продолжен?и этихъ битвъ герои его, Баграт?онъ и Милорадовичь, покрыли себя новою славой: послѣдн?й, найдя въ Амстегѣ сосженный мостъ, полетѣлъ по тлѣвшимся бревнамъ; спускался на спинѣ съ утесистыхъ горъ.

Арм?я вступила въ долину Мутенъ. Здѣсь Фельдмаршалъ извѣстился отъ жителей окрестныхъ селен?й о печальной участи корпусовъ РимскагоКорсакова и Фельдмаршала-Лейтенанта Готце. Слѣдуя повелѣн?ямъ Гофкригсрата, Эрцгерцогъ оставилъ Швейцар?ю въ то самое время, когда, соединивъ силы свои съ Римскимъ-Корсаковымъ и Готце (кои всѣ составили бы до ста тысячь), могъ разбить Массену, имѣвшаго подъ ружьемъ только шестьдесять тысячь. Французск?й Генералъ, узнавъ о приближен?и Суворова, рѣшился внезапнымъ нападен?емъ отвратить угрожавшую ему опасность: Готце, храбро обороняясь противъ Сульта, палъ при деревнѣ Шаннисъ героемъ; Римск?йКорсаковъ, распространивш?й силы свои въ Швейцар?и по случаю удален?я изъ оной Эрцгерцога, былъ, послѣ упорныхъ битвъ (14 и 15 Сент.) окруженъ въ Цирихѣ многочисленнымъ непр?ятелемъ, не согласился на постыдныя услов?я и съ десятитысячнымъ войскомъ, съ 12 оруд?ями, проложилъ себѣ дорогу штыками къ Эглизау сквозь сорокатысячную арм?ю{398}. Жители Швейцар?и не отважились возстать единодушно: нѣсколько тысячь сражались подъ знаменами Французовъ и не щадили Росс?янъ, пришедшихъ защищать ихъ свободу.

У Суворова оставалось менѣе двадцати тысячь войска, утомленнаго отъ непрестанныхъ сражен?й и дальнихъ походовъ, почти безъ патроновъ и пороху: онъ не могъ предпринять наступательныхъ дѣйств?й въ открытыхъ равнинахъ противъ Массены, въ трое сильнѣйшаго и, вмѣстѣ съ военнымъ Совѣтомъ, рѣшился идти на Гларисъ горами, открыть себѣ путь оруж?емъ. Непр?ятель нападалъ на Рускихъ днемъ и ночью со всѣхъ сторонъ: въ мокрую, холодную погоду, они должны были подниматься на утесы, покрытые снѣгомъ, проходить по тѣснымъ, болотистымъ дорогамъ, и вправо отъ Глариса вооруженною рукой пробираться къ Коиру. Безпрестанно происходили кровопролитныя сражен?я, на которыхъ воины Суворова всегда оставались побѣдителями: подъ Мутенталемъ Розенбергъ, начальствовавш?й нашимъ арр?ергардомъ, заманилъ Массену съ 10 тысяч. человѣкъ въ долину, выждалъ, ударилъ съ тремя тысяч. Рускихъ въ штыки, разбилъ его, обратилъ въ бѣгство до самаго Швица, потопилъ болѣе двухъ тыс. человѣкъ, взялъ въ плѣнъ: Генералъ-Квартирмейстера Лекурба, двухъ Шефовъ бригады, одного батальоннаго командира, 13 офицеровъ и 1200 рядовыхъ; отбилъ пять пушекъ{399}. За Гларисомъ Князь Баграт?онъ, командовавш?й авангардомъ, подкрѣпленнымъ Генераломъ Дерфельденомъ, стремительно напалъ въ дефилеяхъ на Молитора, опрокинулъ его, положилъ на мѣстѣ тысячу человѣкъ, взялъ въ плѣнъ: Шефа бригады, 7 офицеровъ, 347 солдатъ, отбилъ двѣ пушки и одно знамя. Наконецъ, послѣ шестнадцатидневнаго побѣдоноснаго странствован?я по Альп?йскимъ горамъ, Руск?е достигли Хура, откуда выступили чрезъ Маенфельдъ и Бальцеръ въ Фельдкирхенъ.

Въ достопамятный походъ чрезъ Швейцар?ю непр?ятель потерялъ: убитыми, Генерала Лягурье, множество офицеровъ и болѣе четырехъ тысячь солдатъ; плѣнными, одного Генерала, трехъ Полковниковъ, 37 Штабъ и Оберъ-Офицеровъ и 2778 нижнихъ чиновъ; пушекъ отбито 10, одна мортира и одно знамя. Съ нашей стороны пало 661 чел., ранено 1369, вь томъ числѣ Генералъ-Ма?оры: Князь Горчаковъ, Князь Баграт?онъ, Курнаковъ, Харламовъ и Мансуровъ. — Сынъ Суворова, во все время сраженiя и погони, находился при Великомъ Князѣ, который не переставалъ одушевлять войско напоминан?емъ о любви кь Августѣйшему его Родителю. Между тѣмъ Римск?йКорсаковъ разбилъ, при деревнѣ Шлатѣ, три дивизiи Французск?я: Менара, Лоржа и Гацана; преслѣдовалъ ихъ кавалер?ею, прогналъ до рѣки Тура, отбилъ двѣ пушки, положилъ на мѣстѣ до тысячи человѣкъ, взялъ 50 въ плѣнъ, сосредоточилъ силы свои на правомъ берегу Рейна. Принцъ Конде потерпѣлъ поражен?е при Костницѣ.

Не теряя еще надежды соединиться съ Австр?йской арм?ею и дѣйствовать снова къ освобожден?ю Швейцар?и, Фельдмаршалъ выступилъ изъ Фельдкирхена къ Линдау, гдѣ получилъ письмо отъ Эрцгерцога Карла, назначавшаго ему свидан?е въ Штокахъ. Ссылаясь на слабость здоровья, Суворовъ просилъ Эрцгерцога сообщить ему письменно виды и предположен?я для дальнѣйшихъ дѣйств?й, и въ присутств?и Графа Коллоредо (который былъ присланъ съ письмомъ) произнесъ:

— «Эрцгерцогъ Карлъ не при Дворѣ, но на войнѣ, такой же Генералъ какъ Су»воровъ, кромѣ того, что послѣднiй старѣе его по своей опытности.» — Вознокшая между, обоими Полководцами переписка не имѣла никакихъ успѣховъ: Эрцгерцогъ настоятельно требовалъ содѣйств?я Суворова, не объявляя ему числа войскъ, которыми самъ намѣревался вспомоществовать. Фельдмаршалъ рѣшился перенесть главную квартиру въ Аугсбургъ, гдѣ вступилъ въ столь же безполезные переговоры съ Австр?йскимъ Министромъ Княземъ Эстергази. Вскорѣ послѣдовало формальное объявлен?е Императора Павла I, что Онъ прекращаетъ общее дѣло. — «Государь, Братъ мой! — писалъ великодушный Монархъ Росс?и къ Императору Францу II — «Ва

шему Величеству должно уже быть извѣстно о послѣдств?яхъ удален?я изъ Швейцар?и Вашей арм?и подъ начальствомъ Эрцгерцога Карла — совершившагося вопреки всѣхъ причинъ свѣта, по коимъ оная оставалась тамъ до соединен?я Фельдмаршала Князя Итал?йскаго съ Генералъ-Лейтенантомъ Корсаковымъ. Видя войска Мои оставленныя, и такимъ образомъ преданныя непр?ятелю — политику, противную Моимъ намѣрен?ямъ, и благосостоян?е Европы, принесенное на жертву, имѣя совершенный поводъ къ негодован?ю на поведен?е Вашего Министерства, коего побужден?й не желаю знать, Я объявляю Вашему Величеству съ тѣмъ же чистосерде — ч?емъ, которое заставило Меня летѣть на помощь къ Вамъ и споспѣшествовать успѣхамъ Вашего оруж?я, что отнынѣ общее дѣло прекращено, дабы не утвердить торжества въ дѣлѣ вредномъ. Пребываемъ съ должнымъ къ Вамь почтен?емъ и проч.{400}».

Суворовъ получилъ Высочайшее повелѣн?е возвратиться въ Росс?ю и, читая въ будущемъ, произнесъ: «Я билъ Французовъ; но не добилъ. Парижъ мой пунктъ — бѣда Европѣ!» — Признательный къ заслугамъ Государь, возвелъ героя въ почетное достоинство Росс?йскаго Генералиссимуса 29 Октября 1799 года. «Побѣждая повсюду и во всю жизиь вашу враговъ Отечества — писалъ къ нему Павелъ ?-й — «не доставало вамъ еще одного рода славы: преодолѣть самую природу; но вы и надъ нею одержали нынѣ верхъ. Поразивъ еще разъ злодѣевъ вѣры, попрали вмѣстѣ съ ними козни сообщниковъ ихъ, злобою и завист?ю противъ васъ вооруженныхъ. Нынѣ, награждая васъ по мѣрѣ признательности Моей, и ставя на вышн?й степень, чести и геройству предоставленный, увѣренъ, что возвожу на оный знаменитѣйшаго Полководца сего и другихъ вѣковъ.» — Это много для другаго — произнесъ тогда Императоръ Графу Растопчину — «а Суворову мало: ему быть Ангеломъ» — и велѣлъ вылить бронзовую статую его для украшен?я столицы, въ память знаменитыхъ подвиговъ. Императоръ Францъ II препроводилъ къ Суворову орденъ Мар?и Терез?и первой сгепени большаго креста, предоставилъ ему по жизнь зван?е своего Фельдмаршала и сопряженное съ онымъ жалованье. Велик?й Князь Константинъ Павловичь за храбростъ и примѣрное мужество получилъ отъ своего Августѣйшаго Родителя титулъ Цесаревича.

Вь Прагѣ Генералиссимусъ провелъ время очень весело (въ Декабрѣ) ; завелъ у себя на банкетахъ святочныя игры: фанты, жмурки, жгуты и проч.; бѣгалъ, мѣшался вь толпѣ подчиненныхъ, съ точност?ю исполнялъ, что ему назначалось дѣлать, когда вынимали его фантъ; пустился въ танцы: люди въ право, а онъ влѣво; такую — какъ изъясняется очевидецъ Фуксъ — причинилъ кутерьму, суматоху, штурмъ, что всѣ скакали, прыгали и сами не знали куда. Знатнѣйш?я Богемск?я дамы, Австр?йск?й Генералъ Графъ Беллегардъ, Англ?йск?й Посланникъ при Вѣнскомъ Дворѣ Лордъ Минто и множество иностранцевъ путались въ нашихъ простонародныхъ играхъ. Кто бы подумалъ тогда, что Суворовъ находился у вратъ смерти?

«Князь! — писалъ собственноручно Императоръ къ Суворову 29 Декабря. — «Поздравляю васъ съ новымъ годомъ, и желая его вамъ благополучно, зову васъ къ себѣ. Не мнѣ тебя, герой, награждать. Ты выше мѣръ Моихъ; но Мнѣ чувствовать с?е и цѣнить въ сердцѣ, отдавая тебѣ должное. Благосклонный Павелъ.»

Сдавъ команду Генералу Розенбергу Генералиссимусъ простился въ Прагѣ съ войсками, горестно и трогательно: солдаты предчувствовали, что не увидятъ болѣе своего водителя къ побѣдамъ!

Въ городъ Нейтитшенѣ (въ Морав?и), Суворовъ желалъ поклониться праху Лаудона. Приближившись къ надгробному памятнику, онъ прочелъ со вниман?емъ Латинскую надпись, въ которой описаны титулъ и заслуги знаменитаго Полководца и произнесъ сопровождавшему его Фуксу{401}: «Нѣтъ! Когда я умру, не дѣлайте на моемъ надгроб?и похвальной надписи; но скажите просто: Здѣсь лежитъ Суворовъ.»

Начало болѣзни Генералиссимуса, называемой фликтеною, оказалось въ Краковѣ: сыпь и водяные пузыри покрыли все тѣло его. Онъ поспѣшилъ въ имѣн?е свое Кобрино{402}и тамъ слегъ въ постель, велѣлъ отыскать аптечку блаженной памяти Екатерины. — «Она надобна мнѣ только на память» — говорилъ Суворовъ, не любивш?й лѣкарствъ. Тотчасъ отправлена была съ печальнымъ извѣст?емъ эстафета къ Генералъ-Прокурору Обольянинову. Императоръ прислалъ Лейбъ-Медика Вейкарта къ больному. — «Молю Бога — писалъ Онъ къ нему — «да возвратитъ Мнѣ героя Суворова. По пр?ѣздѣ вашемъ въ столицу узнаете вы признательность къ вамъ Государя, которая, однакожъ, не сравняется съ вашими великими услугами, оказанными Мнѣ и Государству.» — Суворовъ получилъ облегчен?е, началъ выздоравливать и большую часть времени, по случаю наступившаго тогда великаго поста, проводилъ въ молитвахъ, заставлялъ Вейкарта участвовать въ нихъ три раза въ день, бить земные поклоны, употреблять самую строгую постную пищу, не смотря на отговорки; велѣлъ ему говорить по Руски, хотя онъ съ трудност?ю изъяснялся на нашемъ языкѣ; продолжалъ въ церкви пѣть съ пѣвчими, сердился когда они не согласовались съ нимъ, читалъ Апостолъ съ великимъ напряжен?емъ голоса, безпрестанно перебѣгалъ съ одного клироса на другой или въ аларь и молился мѣстнымъ образамъ. Иногда герой предавался мечтан?ямъ о новой кампан?и, диктовалъ отвѣты на письма знаменитыхъ особъ Европы, разговаривалъ о приготовлен?яхъ, которыя дѣлались къ торжественному въѣзду его въ С. Петербургъ.

Наконецъ Докторъ позволилъ ему отправиться въ дорогу съ тѣмъ, чтобы ѣхать въ сутки не болѣе двадцати пяти верстъ, о чемъ донесено Государю. Передъ отъѣздомъ Генералиссимусъ спросилъ: не забылъ ли кого наградить? Онъ не могъ уже путешествовать по своему обыкновен?ю, ѣхалъ не въ кибиткѣ, а въ дормезѣ, лежа на перинѣ и въ сопровожденiи врачей; на пути получилъ Высочайш?й рескриптъ, въ которомъ Государь изъявлялъ величайшую радость, что вскорѣ обниметъ героя всѣхъ вѣковъ, Суворова. При выѣздѣ изъ Вильно, болѣзнь его вдругъ усилилась: велик?й Полководецъ остановился въ бѣдной хижинѣ, легъ на лавку и, прикрытый полотномъ, съ тяжелыми вздохами произносилъ: «за что страдаю?» — Въ Ригѣ собравшись съ силами, онъ надѣлъ въ первый день Пасхи свой Фельдмаршальск?й мундиръ, всѣ знаки почестей, слушалъ Божественную Литург?ю и разговѣлся у Губернатора. — «Ахъ! старъ я сталъ!» — повторялъ Суворовъ во время двухнедѣльнаго путешеств?я своего отъ Риги до С. Петербурга. Народъ вездѣ толпился съ нетерпѣливымъ любопытствомъ взглянуть на непобѣдимаго вождя. Въ Стрѣльнѣ дормезъ его былъ окруженъ многими жителями столицы, выѣхавшими къ нему на встрѣчу: дамы и дѣти подносили фрукты и цвѣты; слабымъ, болѣзненнымъ голосомъ благодарилъ онъ ихъ, и съ умилен?емъ благословлялъ дѣтей. Избѣгая уже всѣхъ почестей, Генералиссимусъ желалъ въѣхать въ Петербургъ вечеромъ; приближился, 20 Апрѣля, къ тр?умфальнымъ воротамъ въ десять часовъ: поднялся шлагбаумъ, солдаты выступили въ рядъ безъ ружей. Въ Зимнемъ Дворцѣ были приготовлены для него комнаты: Суворовъ остановился въ домѣ своего племянника Графа Дмитр?я Ивановича Хвостова{403}, гдѣ отъ увеличившейся болѣзни слегъ въ постель. На другой день явился къ нему ВицеКанцлеръ Графъ Растопчинъ съ собственноручнымъ рескриптомъ Лудовика ХV???, при которомъ Король Французск?й препроводилъ къ нему орденъ Св. Лазаря. Суворовъ лежалъ въ совершенномъ разслаблен?и; долго не могъ понять, зачѣмъ Растопчинъ пр?ѣхалъ; наконецъ велѣлъ прочитать письмо, взялъ орденъ, заплакалъ, спросилъ о мѣстѣ изъ котораго онъ присланъ, и съ ироническою улыбкой сказалъ : «Такъ ли прочитали? Французскiй Король долженъ быть въ Парижѣ, а не въ Митавѣ.» — Не задолго передъ тѣмъ, Курфирстъ Баварск?й Максимил?анъ-?осифъ прислалъ Суворову орденъ Св. Губерта{404}.

Онъ уже обѣдалъ не въ семь часовъ утра, а во второмъ по полудни; спалъ не на сѣнѣ; часто вставалъ съ постели, садился въ больш?я кресла, въ которыхъ возили его по комнатѣ; продолжалъ, для препровожден?я времени, заниматься Турецкимъ языкомъ; сохранилъ въ памяти всѣъ подробности о походахъ противъ Поляковъ и Турокъ и забывалъ назван?я покоренныхъ имъ городовъ и крѣпостей въ послѣднюю кампан?ю, также имена Генераловъ, надъ которыми одержалъ свѣж?я, блистательныя побѣды. «Для чего — говорилъ Суворовъ — не умеръ я на поляхъ Итал?и!»

Тщетны были старан?я искуснѣйшихъ врачей; болѣзнь день ото дня усиливалась и смерть приближалась скорыми шагами. Однажды вошелъ къ больному племянникъ его и сказалъ ему: «До васъ есть дѣло.» — Окинувъ его быстрымъ взглядомъ, Суворовъ отвѣчалъ твердымъ и рѣшительнымъ голосомъ: «Дѣло? я готовъ!» — Но узнавши, что Баронъ Бюллеръ желалъ получить изъ рукъ его Баварск?й орденъ Золотаго Льва, опустилъ голову на подушку и слабо, едва внятными словами, произнесъ: «хорошо; пусть войдетъ {405}

Уговорили Суворова исповѣдаться и причаститься Св. Тайнъ. Онъ исполнилъ послѣдн?й долгъ, какъ истинный христ?анинъ, простился съ окружавшими одръ его. Наступила ночь: въ безпамятствѣ, умиравш?й пронзносилъ слабымъ голосомъ разныя приказан?я, какъ бы находясь съ военачальниками въ главной квартирѣ, твердилъ о Генуѣ, о новыхъ своихъ военныхъ планахъ. Бредъ продолжался и утромъ — наконецъ Суворовъ умолкъ — и навсегда .... 6 Мая 1800 года, во второмъ часу по полудни, на 72 году своей жизни.

Огорченный смерт?ю Генералиссимуса, Императоръ послаль своего Генералъ-Адъютанта утѣшить родственниковъ и объявить имъ, что Онъ наравнѣ съ Росс?ею и сь ними раздѣляетъ скорбь о потерѣ великаго человѣка. Великолѣпный гробъ былъ поставленъ въ богатоубранной залѣ, гдѣ въ продолжен?е семи дней жители столицы орошали слезами признательности бренные останки.

Въ назначенный день, вельможи, чиновники и всѣ сослов?я двинулись къ Александроневской лаврѣ. Императоръ, окруженный блистательною свитой, ожидалъ печальное шеств?е у Публичной Библ?отеки, и, по приближен?и гроба, снялъ шляпу, низко и почтительно поклонился праху знаменитаго мужа, который прославилъ Его царствован?е. У монастырскихъ воротъ высок?й балдахинъ затруднялъ входъ дрогамъ ; уже хотѣли снимать его, какъ одинъ унтеръ-офицеръ, находивш?йся во всѣхъ походахъ съ Суворовымъ, вскрикнулъ: «Оставьте! Онъ пройдетъ, какъ и вездѣ проходилъ.» — Двинулись — и гробъ проѣхалъ благополучно.

Останки Генералиссимуса покоятся въ церкви Св. Благовѣщен?я. Долго простая, но краснорѣчивая надпись: Здѣсь лежитъ Суворовъ — украшала мѣсто его погребен?я. — Въ 1826 году нынѣ благополучно царствующ?й Государь Императоръ, въ честь непобѣдимому Полководцу и для возбужден?я, въ молодыхъ воинахъ воспоминанiя о безсмертныхъ подвигахъ, Высочайше повелѣть соизволилъ (17 Авг.) именоваться впредь Фанагор?йскому гренадерскому полку (съ которымъ Суворовъ взялъ Измаилъ, разбилъ при Рымникѣ Визиря) гренадерскимъ Генералиссимуса Князя СувороваИтал?йскаго полкомъ.

Князь Александръ Васильевичь Итал?йск?й, Графъ Суворовъ-Рымникск?й, средняго роста, взлизистый, сухощавый, имѣлъ лице покрытое морщинами, большой ротъ, взглядъ быстрый и часто грозный, волоса сѣдые какъ лунь; былъ жестокъ и сострадателенъ, гордъ и доступенъ, снисходителенъ и склоненъ къ насмѣшкамъ; скоръ во всѣхъ своихъ дѣйств?яхъ: никогда не ходилъ, а бѣгалъ; не ѣздилъ верхомъ — скакалъ; одаренъ счастливою памятью : въ Турц?и выучился по Турецки, въ Польшѣ по Польски, въ Финлянд?и по Чухонски. Воспитанный среди битвъ, получивъ всѣ высш?е чины и знаки отлич?я на бранномъ полѣ, онъ жилъ въ арм?и какъ простой солдатъ, употреблялъ суровую пищу, хлѣбалъ солдатск?я щи и кашицу, спалъ на соломѣ; часто являлся въ лагерѣ въ одной рубашкѣ или солдатской курткѣ, иногда въ изодранномъ родительскомъ плащѣ, съ опущенными чулками и въ старыхъ сапогахъ; былъ доволенъ когда его не узнавали; ѣздилъ на неосѣдланной козацкой лошади и по утру, до зари, пѣлъ три раза пѣтухомъ, пробуждая такимъ образомъ войско; при Дворѣ, боялся скользкаго паркета, перебѣгалъ изъ угла въ уголъ; былъ неловокъ въ обращен?и съ женщинами, говорилъ: «отъ нихъ мы потеряли рай!» — дышалъ лишь славолюб?емъ. Онъ ложился спать въ шесть часовъ вечера, вставалъ въ два часа по полуночи, купался или окачивался холодною водой, обѣдалъ утромъ въ семь часовъ. Камердинеръ Прошка уполномоченъ былъ отнимать у него тарелку съ кушаньемъ и на вопросъ: по чьему приказан?ю онъ это дѣлаетъ? отвѣчалъ: «по приказан?ю Фельдмаршала Суворова.» — «Ему должно повиноваться» — говорилъ Суворовъ{406}.

Императрица Екатерина II, узнавъ, что Графъ Рымникск?й ѣздитъ и ходитъ въ трескуч?е морозы въ одномъ мундирѣ, подарила ему черную соболью шубу. Суворовъ принялъ съ должнымъ благоговѣн?емъ даръ Монархини, возилъ его съ собою на колѣнахъ; но никогда ие дерзалъ — какъ изъяснялся — возлагать на грѣшное свое тѣло. — Выпарившись въ банѣ, онъ бросался въ рѣку или въ снѣгъ и, между тѣмъ, переносилъ въ горницѣ ужасную теплоту. Однажды Правитель его канцеляр?и Фуксъ закапалъ потомъ донесен?е, которое докладывалъ Суворову: «Вотъ, Ваше С?ятельство — сказалъ онъ ему — «я не виноватъ, а ваша Этна» — указавъ на печь. — «Ничего, ничего — отвѣчалъ Суворовъ; — «въ Петербургѣ скажутъ, или, что ты до поту лица работаешъ, или что я окропилъ эту бумагу слезою. Ты потливъ, а я слезливъ.» — Въ другое время Австр?йск?й Генералъ-Квартирмейстеръ Цахъ до того распалился въ кабинетѣ его, что снялъ съ себя галстукъ и мундиръ. Фельдмаршалъ бросился его цѣловать, произнеся: «Аюблю кто со мною обходится безъ фасоновъ. » — «Помилуйте — вскрикнулъ Цахъ — «здѣсь можно сгорѣть!» — « Что дѣлать! — возразилъ Суворовъ. »Ремесло наше такое, чтобъ быть всегда близь огня, а потому я и здѣсъ отъ него не отвыкаю. »

Суворовъ презиралъ роскошь, не терпѣлъ лести, любилъ давать милостыню; но здоровому нищему дарилъ топоръ, говоря: Руби дрова; не умрешь съ голоду; присылалъ нѣсколько лѣтъ сряду въ С. Петербургскую тюрьму, отъ неизвѣстнаго, по десяти тысячь рублей на искуплен?е содержащихся за долги{407}; отличался рѣдкимъ безкорыст?емъ; примѣрнымъ безстраш?емъ и самоотвержен?емъ; во всю жизнь поражалъ непр?ятеля многочисленнаго меньшими силами; былъ любимъ, боготворимъ войскомъ; наказывалъ солдатъ, за неисправность, отечески; офицеровъ арестами — никого не погубилъ: только одинъ разъ въ жизнь свою вынужденъ онъ былъ удалить Полковника, присвоившаго себѣ солдатск?я артельныя деньги, но и тутъ велѣлъ написать просто, что онъ увольняется за немогузнайство. Генералы Дерфельденъ, Розенбергъ, Меласъ и друг?е обращались съ нимъ съ нѣкоторою боязн?ю, страшась его насмѣшекъ. Отличаясь благочест?емъ, часто кричалъ онъ своимъ воинамъ: Начало премудрости естъ страхъ Господень; умѣлъ бесѣдовать съ ними въ ихъ вкусѣ, слогѣ, языкѣ. Солдаты отзывались: «Нашъ Суворовъ съ нами въ побѣдахъ и вездѣ въ паю, только не въ добычѣ, она вся наша. Онъ не спитъ, когда мы спимъ; не ѣстъ, когда насъ угощаетъ, и еще въ жизни своей ни одного дѣла не проспалъ.»

Тактика Суворова состояла въ трехъ словахъ: Быстрота, глазомѣръ, натискъ. Пѣхота его дѣйствовала штыками, конница саблями. «Ошибки великихъ Полководцевъ поучительны — говорилъ онъ. — «За ученаго даютъ трехъ неученыхъ. Намъ мало трехъ! Давай намъ шесть, давай намъ десять на одного.... всѣхъ побъемъ, повалимъ, въ полонъ возьмемъ. Береги пулю на три дни, а иногда и на цѣлую кампан?ю, когда негдѣ взять. Стрѣляй рѣдко да мѣтко — штыкомъ ко.ш крѣпко. Пуля обмишулится, а штыкъ не обмишулится; пуля дура, штыкъ молодецъ.» — Въ Рымникскомъ сражен?и, замѣтивъ ужасныя лица Янычаръ, Суворовъ тотчасъ приказалъ солдатамъ: не смотрѣть бусурманамъ въ лице, а колоть ихъ прямо въ грудь.

Онъ не терпѣлъ ретирадъ и оборонительной войны. «Словъ : ретирада (которое произносилъ всегда зажмурясь и съ насмѣшливымъ протяжен?емъ), «дефансивъ въ моемъ Словарѣ нѣтъ» — повторялъ Суворовъ. — Генералъ Меласъ, называвш?й его Гепераломъ впередъ и которому нашъ Полководецъ сказалъ: «Правда, впередъ! но иногда оглядываюсь и назадъ, «не съ тѣмъ, однакожъ, чтобъ бѣжать, но чтобъ напасть,» — тѣснимый подъ Треб?ею Французами, прислалъ къ нему за повелѣн?емъ: «куда отступать?» — «Въ П?аченцу» — отвѣчалъ Суворовъ, приказавъ, такимъ образомъ, разбить непр?ятеля и обратить его въ бѣгство{408}.

«Непр?ятель думаетъ, что ты за сто, за двѣсти верстъ — говорилъ Генералиссимусъ — «а ты, удвоивъ, утроивъ шагъ богатырск?й, нагрянь на него быстро, внезапно. Непр?ятель поетъ, гуляетъ, ждетъ тебя съ чистаго поля, а ты изъ за горъ крутыхъ, изъ за лѣсовъ дремучихь налети на него, какъ снѣгъ на голову; рази, стѣсни, опрокинь, бей, гони, не давай опомниться: кто испуганъ, тотъ побѣжденъ въ половину; у страха глаза болъш?е, одинъ за десятерыхъ покажется. Будь прозорливъ, остороженъ, имѣй цѣль опредѣленную. Возьми себѣ въ образецъ героя древнихъ временъ, наблюдай его, иди за нимъ въ слѣдь, поровняйся, обгони — слава тебѣ! Я выбралъ Кесаря. Альп?йск?я горы за нами — Богъ передъ нами: ура! Орлы Руск?е облетѣли орловъ Римскихъ!»

Все Руское было близко къ сердцу Суворова; любя родину, онъ часто повторялъ: «Горжусь, что я Росс?янинъ! » — Подражавшихъ Французамъ въ выговорѣ и ухваткахъ спрашивалъ : «Давно ли изволили получить письма изъ Парижа отъ родныхъ? Итал?янск?я простонародныя пѣсни чрезвычайно нравились ему, сходствуя нѣсколько съ Рускими, особливо когда Итал?янецъ поетъ вдали, въ чистомъ полѣ. Онъ переписывался съ Державинымъ и Костровымъ: первый воспѣлъ его знаменитые подвиги въ безсмертныхъ стихахъ; Костровъ посвятилъ ему переводъ свой Осс?ана. Книга эта была любимымъ его чтен?емъ{409}; онъ бралъ ее во всѣхъ походахъ. «Осс?анъ, мой сопутникъ, — говорилъ Суворовъ — «меня воспламеняетъ; я вижу Фингала, въ туманѣ, на высокой скалѣ сидящаго, слышу слова его: «Оскаръ, одолѣвай, силу въ оруж?и; щади слабую руку. Честь и слава пѣвцамъ! Они мужаютъ насъ и дѣлаютъ творцами общихъ благъ.» — Но съ умомъ образованнымъ, сѣ начитанност?ю, Суворовъ имѣлъ предразсудки: не терпѣлъ, чтобъ за столомъ его брали соль ножемъ изъ солонки; двигали ее съ мъста или ему подавали: каждый долженъ былъ отсыпывать себѣ на скатерть соли сколько ему угодно и тому подобное.

Екатерина Великая, желая вывесть Потемкина изъ ошибочнаго его мнѣн?я объ умѣ Суворова, присовѣтовала ему подслушать ихъ разговоръ изъ сосѣдней комнаты. Удивленный необыкновеннымъ остроум?емъ и глубокомысл?емъ Рьмникскаго, Князь Таврическ?й упрекнулъ его зачѣмъ онъ съ нимъ не бесѣдуетъ такимъ образомъ. — «Съ Царями у меня другой языкъ» — отвѣчалъ Суворовъ. Проказничая въ обществахъ и передъ войскомъ, онъ въ кабинетѣ диктовалъ диспозиц?и къ сражен?ямъ, взвѣшивалъ въ умѣ своемъ силы непр?ятельск?я, назначалъ позиц?и полкамъ, предписывалъ имъ новыя дѣйств?я, чертилъ самъ планы или поправлялъ ошибки искуснѣйшихъ своихъ Генералъ-Квартирмейстеровъ, Шателера и Цаха, которые за то не сердились, но изумлялись и благодарили его.

Упоминая о корыстолюб?и Массены, Суворовъ присовокуплялъ: «Не помѣстятся въ тѣсномь гробѣ его заграбленные имъ и кров?ю обагренные милл?оны!»  — О Моро отзывался: «Онъ меня, сѣдаго старика, нѣсколько понимаетъ; но я его больше. Горжусъ, что имѣлъ дѣло съ славнымъ человѣкомъ!» — Румянцова называлъ своимъ учителемъ; Петра Великаго первымъ Полководцемъ своего вѣка. «Мнѣн?е мое о Государѣ — прибавлялъ онъ — и Графъ Петръ Александровичь {410}удостоилъ одобрить.»

Однажды, разговаривая о самомъ себѣ, Суворовъ сказалъ окружавшимъ его: «Хотите ли меня знать? Я вамъ себя раскрою: меня хвалили Цари, любили воины, друзья мнѣ удивлялисъ, ненавистники меня поносили, при Дворѣ надо мною смѣялись. Я бывалъ при Дворѣ; но не придворнымъ, а Эзопомъ, Лафонтеномъ: шутками и звѣринымъ языкомъ говорилъ правду. Подобно шуту Балакиреву, который былъ при Петрѣ Первомъ и благодѣтелъствовалъ Росс?и, кривлялся я и корч?лся. Я пѣлъ пѣтухомъ, пробуждалъ сонливыхъ, утомлялъ буйныхъ враговъ Отечества. Если бы я былъ Кесаръ, то старался бы имѣть всю благородную гордость души его; но всегда чуждался бы его пороковъ {411}» — Въ другое время, когда живописецъ Миллеръ явился къ нему въ Прагѣ (1799 г.) отъ Курфирста Саксонскаго, Суворовъ привѣтствовалъ художника: «Ваша кисть изобразитъ черты лица моего; онѣ видны; но внутреннее человѣчество мое сокрыто. И такъ скажу вамъ, любезный господинъ Миллеръ, что я проливалъ кровь ручъями. Содрогаюсъ. Но люблю моего ближняго, во всю жизнь мою никого не сдѣлалъ несчастнымъ; ни одного приговора на смертную казнь не подписывалъ ; ни одно насѣкомое не погибло отъ руки моей. Былъ малъ, былъ великъ (тутъ вскочилъ на стулъ); при приливѣ и отливѣ счаст?я уповалъ на Бога и былъ непоколебимъ (сѣлъ на стулъ), какъ и теперь {412}» — Онъ умолкъ и сидѣлъ неподвижно. Восхищенный Миллеръ написалъ прекрасный портретъ, хранящ?йся въ Дрезденскомъ Музеумѣ.

«Суворовъ — передалъ намъ Генералъ Дерфельденъ, тридцатипятилѣтн?й спутникъ его — «пробѣжалъ обширное поле Истор?и всѣхъ вѣковъ; со вниман?емъ читалъ, слушалъ б?ограф?и великихъ мужей; хвалилъ примѣры ихъ велич?я; но для своей славы проложилъ новую, дотолѣ неизвѣстную тропу. Не имѣя сановитости и дара слова Румянцова, милл?оновъ Потемкина и одаренный отъ природы не видною наружност?ю, онъ началъ играть ролю, ни отъ кого не заимствованную, а самимъ имъ для себя сотворенную и выдержалъ ее во всѣхъ превратностяхъ долговременной жизни: былъ героемъ и казался чудакомъ.»

Графъ Сегюръ справедливо замѣчаетъ въ своихъ Запискахъ {413}: что Суворовъ прикрывалъ блестящ?я достоинства странностями, желая избавить себя отъ преслѣдован?я сильныхъ завистниковъ.

Потемкинъ говорилъ объ немъ: «Суворова никто не пересуворитъ. »

Моро отзывался о Суворовѣ: «что никто лучше его не умѣлъ одушевлять войскъ, не соединялъ въ высшей степени качествъ военачальника; что главные его подвиги въ Итал?и: сражен?я при Нови и при Треб?и, особенно маршъ на Треб?ю, который есть совершенство въ военномъ искуствѣ{414}

Въ числѣ почитателей Князя Итал?йскаго находился безсмертный Нельсонъ, который писалъ къ нему: «Нѣтъ въ Европѣ человѣка, любящаго васъ такъ какъ я не за одни велик?е подвиги, но и за презрѣн?е къ богатству. Горжусь тѣмъ, что по увѣрен?ю видавшаго васъ въ продолжен?е многихъ лѣтъ, имѣю сходство съ вами ростомъ, видомъ и ухватками.»

Князь Александръ Васильевичь былъ женатъ на дочери Генералъ — Аншефа Князя Ивана Андреевича Прозоровскаго, Княжнѣ Варварѣ Ивановнѣ, отъ которой имѣлъ дочь, Княжну Наталью Александровну, вышедшую за Оберъ-Шталмейстера Графа Николая Александровича Зубова и сына, Князя Аркад?я Александровича: онъ подавалъ больш?я надежды, но преждевременно лишился жизни въ волнахъ Рымника.

Дальше