Содержание
«Военная Литература»
Техника и вооружение

После Курской битвы

Танк прорыва

В постановлении, принятом в июле 1942 года, ГКО обязал ЧКЗ все внимание конструкторов сосредоточить на выпуске тридцатьчетверок. Но появление у противника под Мгой в сентябре 1942 года «тигров» не давало покоя главному конструктору завода Ж. Я. Котину и его ближайшим помощникам. Этому «зверю» надо было противопоставить достойного соперника. Уже в период обсуждения вопроса о возможности создания на базе КВ-1С артсамохода ИСУ-152 инициативно проводились проектные работы по созданию нового тяжелого танка. Таким образом, путь к новой машине начался в том же 1942 году. Но был он довольно трудным и проходил в бесконечных столкновениях мнений. Однако становилось ясным, что необходимо создать более мощный танк, способный успешно вести борьбу с фашистскими «тиграми».

КБ артиллерийских заводов также в инициативном порядке начали разрабатывать танковые пушки калибра 85 и более миллиметров. Не сидели сложа руки и в моторном КБ. Там думали над повышением запаса хода боевых машин, надежности работы двигателя.

Совместная работа конструкторских сил танкостроителей, пушкарей и дизелистов не могла не привести к качественному сдвигу в танкостроении.

И вот когда процесс организации производства Т-34 успешно закончился, кировцы вернулись к проблеме новых, еще более совершенных танков - с крепкой броней, высокой скоростью и проходимостью, скорострельностью и бронебойностью пушек.

Прежде чем рассказать о создании новой тяжелой машины, получившей название танка прорыва ИС-2 (Иосиф Сталин), необходимо четко ответить на ряд вопросов, которые позволят читателю ясно представить, от какого исходного пункта она начиналась и чья же заслуга в ее создании.

Мнение о дальнейшем развитии боевых и технических характеристик тяжелого танка сначала ограничивалось задачей модернизации КВ-1С. Короче говоря, речь шла о повышении его огневой мощи путем установки на нем пушки калибра 85 миллиметров Д-5 конструкции [401]

Ф. Ф. Петрова. Однако это повлекло за собой увеличение диаметра шарового погона башни, что в свою очередь привело к необходимости изменения конструкции бортов корпуса в боевом отделении и сокращения состава экипажа за счет стрелка-радиста. Этот танк получил наименование КВ-85. Проект был разработан под непосредственным руководством Котина.

Работы по новому среднему танку (КВ-13), предполагавшемуся стать основным, универсальным, как ошибочные и необоснованные, были прекращены.

В то же время соответствующие разработки, проведенные с учетом накопленного проектного материала и опыта боевого применения танков, со всей очевидностью подтверждали, что тяжелому танку необходимо дальнейшее, более решительное развитие. В этих условиях определились два направления.

Первое - дальнейшая модернизация танка КВ-85 в направлении усиления его вооружения путем замены пушки Д-5 новой танковой пушкой калибра 100 миллиметров конструкции В. Г. Грабина.

Второе - создание практически новой тяжелой машины (по совокупности ее боевых характеристик), с широким использованием элементов серийного производства танков КВ-1С и Т-34. При этом предусматривалось, что новый тяжелый танк получит повышенную маневренность, усиленную броневую защиту и будет снабжен орудием большой мощности - калибра до 122 миллиметров.

Решительным сторонником первого направления являлись начальник КБ Н. Л. Духов и его заместитель Балжи, а также руководство ЧКЗ во главе с главным инженером С. Н. Манохиным. Это направление поддерживал и И. М. Зальцман, ставший наркомом танкопрома.

Ведущим разработчиком и техническим руководителем второго направления выступал Н. Ф. Шашмурин, являвшийся одновременно и заместителем главного конструктора одного из заводов. Общее руководство осуществлял заместитель наркома и главный конструктор Ж. Я. Котин. Это направление поддерживал заместитель Председателя Совнаркома СССР В. А. Малышев.

Первый путь казался проще и короче.

Малышев обладал замечательным свойством - опираться на множество талантливейших людей. Как раз в [402] это время в танкопроме был создан техсовет с различными секциями - бронекорпусной, металлообработки, дизель-моторной, конструкторской, в которых работало много выдающихся ученых - А. Ф. Иоффе, Н. Т. Гудцов, В. С. Емельянов, А. С. Орлин, В. П. Вологдин и другие. Почва для решений Малышева - и он это очень ценил - «взрыхлялась» спорами, острыми дискуссиями, освещавшими все стороны проблемы. Но и он сам непрерывно вдохновлял конструкторов и ученых на поиск, создание задела готовых и отработанных конструкций.

- Проектировать новый танк и создавать одновременно новые узлы и агрегаты в ходе войны,- говорил он,- это означает, что в серию пойдет сырая, неотработанная машина. Следовательно, необходимо непрерывное совершенствование основных агрегатов: корпуса, башни, мотора, коробки передач, бортовых фрикционов и редукторов, вентилятора, фильтров и т. п. Только то проектирование в условиях войны обеспечит успех, быструю постановку машины на серийное производство, которое базируется на заранее отработанных узлах и агрегатах. Не бойтесь, что проектирование превратится в своеобразное комбинирование отработанных узлов и агрегатов... Истощения идей не произойдет.

Для того чтобы осуществить задуманное, требовалось опытно-экспериментальное производство со своим КБ перспективного проектирования. Идеи, возникшие у конструкторов, перенесенные на ватман, как известно, проверяются претворением их в металл с испытанием узлов и агрегатов на стендах. Этим и продиктовано появление в Танкограде двух коллективов конструкторов вместо одного, да еще и с опытным заводом. Базой для такого завода послужило опытное производство бывшего ЧТЗ. Те самые опытные мастерские, где испытывался КВ-13. КБ опытного завода, в связи с возросшей сложностью задач, и должно было проектировать и отрабатывать новые узлы и агрегаты, а затем и новые образцы танков. Об этом заводе подробнее скажем позже.

Здесь необходимо сделать некоторое отступление. Дело в том, что в Танкограде в описываемое время произошла некоторая перестановка сил в руководстве и началась организация нового подразделения. С чем это было связано? [403]

Вначале необходимо отметить одно особой важности обстоятельство в развитии отечественного танкостроения. Наличие в Красной Армии средних танков Т-34, находившихся в массовом производстве и отличавшихся стабильностью конструкции, а также тяжелых танков КВ и ИС и на их базе артсамоходов большой мощности обеспечивало наше постоянное превосходство над бронетанковой техникой противника в период войны.

Сейчас, по прошествии многих лет, возникает вопрос: как сочетать стабильность и изменчивость боевой техники в ходе войны? С одной стороны, удобно сделать один тип танка, к чему стремился Ж. Я. Котин, создавая универсальный танк КВ-13 (основной танк на всю войну). В таком случае можно отладить производство, раздать изготовление узлов машин специализированным предприятиям, и тогда боевая техника будет поступать на фронт непрерывным потоком. Вроде бы хорошо. Но вот вопрос: что делать, если придется переходить на новую модель машины в ответ на вызов конструкторов врага?

Да, война требует унификации деталей, узлов, заставляет ориентироваться на один тип танка, на массовый количественный перевес. Поэтому, как мы уже отмечали, наряду с основными заводами, производящими средний танк Т-34, получили срочное задание освоить выпуск этих машин также Уралмашзавод и ЧКЗ. Это было в середине 1942 года.

Ясно, что враг не будет сидеть сложа руки. Он неизбежно «привыкнет» и к тридцатьчетверке, возможно, скопирует ее... Поэтому необходимо было непрерывно пополнять задел готовых, отработанных и полуотработанных узлов и агрегатов, а также конструкций новых танков в целом. Нужна была смелость конструкторской мысли и гибкость мелкосерийного производства.

Не одному В. А. Малышеву, хотя прежде всего ему нужно было решать: каким образом обеспечить стабильность среднего танка Т-34 и изменчивость, постоянное повышение боевой мощи тяжелых танков? В эти дни и позднее, как вспоминает Н. Ф. Шашмурин, Вячеслав Александрович не раз говорил конструкторам:

- Военную технику нельзя делать десятилетиями... Нам надо создать отрыв. Оторваться, уйти вперед во всем - в вооружении, в уровне бронезащиты, моторесурсах. Просто в стране нет такого количества металла, [404] станков. Качество, новизна - вот над чем надо думать. Сам смысл постоянного перевооружения в ходе войны состоит в том, чтобы сделать технику врага на поле боя неполноценной... Вы понимаете - она вроде и есть, но эффект ее присутствия незначителен. На какое-то время противник будет вынужден отказаться от активных действий, производить перевооружение, временно сокращать выпуск готовых образцов боевой техники. (А так оно и было в войну: сначала гитлеровцы перевооружили танки T-III и T-IV более мощными пушками, затем еще несколько раз модернизировали основной танк T-IV, усиливая бронирование и вооружение, потом создали танки «пантера» и «тигр», «королевский тигр», не говоря уже о множестве штурмовых орудий и артсамоходов, поэтому долгое время топтались на уровне выпуска 600 танков в месяц.- Д. И.). Если же мы будем в итоге перевооружения создавать технику, равную той, что действует на поле боя, не отрываться от нее конструктивно, то такое перевооружение следует считать отсталым. Конструктор - это впередсмотрящий нашей индустрии.

Задача состояла в том, чтобы в незримом «коллективе» пристально следящих друг за другом конструкторов всего мира наши конструкторы оказались сильнее. Никто не сомневался, что Порше, Крупп в ближайшем будущем попробуют противопоставить нашим танкам что-то новое. Требовалось упредить их.

В летние дни 1943 года, когда серийные танки всех советских заводов широким потоком шли на фронт, В. А. Малышев подготовил приказ о создании научно-конструкторского центра - опытного завода со своим конструкторским бюро перспективного проектирования. Создание этого коллектива, где впоследствии родились многие новейшие машины, было одним из замечательных государственных решений В. А. Малышева.

В этот центр научно-технической мысли, своего рода опорный пункт в войне умов, вошли и конструкторы-турбинисты Кировского завода, среди которых были Н. М. Синев и А. М. Люлька. Ж. Я. Котин, оставаясь заместителем наркома танковой промышленности, вместе со своим КБ также перешел на опытный завод в качестве его директора и главного конструктора по тяжелым танкам. Его заместителями стали А, С. Ермолаев, Н. М. Синев и Н. Ф. Шашмурин. [405]

Таким образом, на ЧКЗ освободилась должность главного конструктора. Ни у кого не было сомнения в кандидатуре на этот пост. Зальцман и Малышев в один голос назвали ее, но... к удивлению всех, тот отказался.

Это была кандидатура Николая Федоровича Шашмурина. Зальцман и Малышев хорошо знали этого «возмутителя спокойствия», чрезвычайно инициативного и талантливого конструктора. Свежо было в памяти, с каким упорством, несмотря на внутреннее противоборство .начальства, он проталкивал и внедрял торсионную подвеску, разработал КПП для танков КВ и КВ-3, коренным образом модернизировал КВ-1, усиленно работал над созданием нового поколения тяжелых танков. Вообще он практически самостоятельно решал многие вопросы, любой степени ответственности и риска. Главным же образом предложение Шашмурину занять ответственный пост, исходящее из высокой инстанции (ведь Малышев был заместителем Председателя Совнаркома СССР, а Зальцман наркомом танкопрома), являлось «данью» его успешной инициативной деятельности, в частности в создании танка КВ-1С.

В последующем Шашмурину неоднократно будут предлагать занять пост главного конструктора ряда других предприятий этой отрасли, руководящую работу в наркомате, а затем в министерстве. Но все эти предложения Шашмурин отклонял.

Я задавал Николаю Федоровичу вопрос: почему он так поступал? В одном из писем он сформулировал свое кредо:

«Мне позволительно утверждать, что Конструктор (не главный!) - звучит здорово. Если ты занимаешь достойную позицию, находишь и добиваешься осуществления оптимального решения в своей творческой деятельности - это самое нужное, самое трудное, но приносящее большое моральное удовлетворение. Конструктор (с большой буквы) - это безупречный специалист своего дела. Им может быть академик, инженер, слесарь, любой советский человек. Он мастер своего дела. Таких людей надо искать, воспитывать, стимулировать, беречь».

Вот таким хотел быть и стремился к этому конструктор Шашмурин, который работал в СКБ-2 полвека. Короче, не хотел уходить от чертежной доски Шашмурин. [406]

Сейчас много говорят о кадрах, о росте, о карьере. И в слово карьера порой вкладывают противоположный смысл. Одни - только отрицательный. Другие - и я к ним присоединяюсь - справедливо полагают, что к достойным людям, преданным делу, умеющим делать его, повышение в должности должно приходить и как награда за то, что они успели, и как аванс на будущее. И все мы знаем «карьеристов», которые своей работой с лихвой оплатили этот аванс. Таким был Николай Леонидович Духов.

После отказа Шашмурина должность главного конструктора ЧКЗ предложили Духову, и Николай Леонидович согласился. Решением ГКО 26 июня 1943 года он стал главным конструктором танкового гиганта. Таланты конструктора и технолога столь счастливо были соединены в этом человеке, что В. А. Малышев и после войны привлек его на сложнейший участок оборонного цеха страны...

Вернулся на ЧКЗ директором и Зальцман. В своей биографии о причинах ухода с высокого поста наркома танкопрома он пишет:

«В июле 1942 года я был назначен наркомом танковой промышленности. За 1942 - 1943 годы задача увеличения выпуска танков Т-34 на ряде заводов, в том числе на Челябинском Кировском заводе, была выполнена и, когда во второй половине 1943 года встала задача организовать производство тяжелых танков «ИС» на Челябинском заводе, ЦК ВКП(б) удовлетворил мою просьбу об освобождении меня с должности наркома танковой промышленности и оставить директором Челябинского Кировского завода».

Обязанности наркома танковой промышленности вновь принял на себя Малышев.

Как на первый взгляд ни парадоксально, но создатели тяжелого танка больше всего стремились к тому, чтобы облегчить машину, уменьшить ее габариты. Толщину брони и калибр пушки это нисколько не затрагивало. Даже наоборот: чем меньше будут габариты узлов и деталей трансмиссии и ходовой части, чем больше удастся облегчить каждый из их механизмов, выгадать на них в общей массе, тем толще можно поставить броню и увеличить калибр или дальнобойность пушки. [407]

С целью уменьшения габаритов и массы танка на опытном заводе начали проводиться интересные исследования и опыты. Кажется, что общего у танка с аэродинамикой, танка, скорость которого измеряется несколькими десятками километров в час? Аэродинамика - область авиации. Не собирались же конструкторы придавать тяжелому танку обтекаемую форму? Конечно, нет. Но их заинтересовало, как поток воздуха, который боевая машина засасывает вентилятором на ходу, распределяется внутри ее корпуса, как он охлаждает двигатель?

Для исследования проблемы построили своеобразную аэродинамическую трубу. Продували макеты танка. И выяснили, что воздушные потоки в корпусе распределены плохо, что воздух при движении теряет скорость, проходит лабиринтами, попадает в тупики.

- Но зачем это потребовалось? - спросил я Н. Ф. Шашмурина.

- Нам удалось,- ответил Николай Федорович,- почти вдвое уменьшить габариты охлаждающей системы машины. Стояли два радиатора, а оказалось, что можно обойтись одним: мы выиграли много места... А для танка, где теснота невероятная, где каждый сантиметр использован сверх всякой меры, это очень важно. Попутно и охлаждающая система стала весить меньше. Выходит, аэродинамикой мы занимались вовсе недаром...

В КБ опытного завода в то время насчитывалось 30 человек. И этот небольшой коллектив в короткий срок смог отработать многие узлы силовой передачи танка. Шашмурин предложил совершенно новую компоновочно-кинематическую схему коробки передач, предусматривающую установку планетарного механизма поворота и бортовой передачи (редуктора), созданного по схеме и при участии А. И. Благонравова.

Когда же были отработаны основные узлы, главный конструктор Ж. Я. Котин и назначенный к тому времени начальником КБ опытного завода Н. Ф. Шашмурин, поддержанные В. А. Малышевым, принялись за создание нового тяжелого танка с использованием комплекса элементов силовой части танка КВ-1С, с установкой пушки калибра 85 миллиметров и усиленной броневой защитой. Но эта задача оказалась не из легких. Требовалось время. [408]

Новый, рождавшийся в КБ опытного завода тяжелый танк решили назвать ИС (Иосиф Сталин). С проектом пошли к первому секретарю Челябинского обком; Н. С. Патоличеву. Много лет спустя, уже будучи министром внешней торговли СССР, он вспоминал суровые и напряженные 40-е годы и встречу с конструкторами:

«Это было в первом квартале 1943 года. В обком партии пришли И. М. Зальцман, С. Н. Махонин, Ж. Я. Котин, Н. Л. Духов.

- С чем пожаловали? - спрашиваю товарищей, несколько удивившись, что появились все вместе.

- За советом,- говорят.- А может быть, и за решением.

Товарищи рассказали, что у них разработан проект нового танка. Этот проект аккумулировал труд многих конструкторов и производственников. Теперь им нужна была поддержка обкома партии.

- Красная Армия наступает. Ей настоятельно необходим наряду с Т-34 более мощный танк,- убеждал. меня И.М. Зальцман.

- Танк прорыва,- добавил кто-то.

- Ну, что ж,- говорю,- танк прорыва - это звучит убедительно».

На стол секретаря обкома легла справка с основными характеристиками новой боевой машины. Ее лобовая броня - 120 миллиметров, бортовая - 90 миллиметров (последняя цифра у Т-34 составляла 45 миллиметров, у КВ - 75 миллиметров). Скорость выше, чем у КВ, но, конечно, уступала скорости Т-34. Новый танк обладал лучшей проходимостью. Его вооружение - 85-миллиметровая пушка. Усовершенствована и наиболее уязвимая часть машины - башня. Она имела обтекаемую форму.

Н. Л. Духов сообщил, что инженерные службы накопили большой опыт унификации и стандартизации танковых узлов и деталей. Трудоемкость их изготовления по сравнению даже с предыдущим годом значительно снижена. Но в машине, которую руководство завода предлагало для замены КВ, появилось много оригинальных, вновь спроектированных узлов. Само по себе это неплохо, но переход завода на выпуск такой модели, конечно, требовал большой и серьезной работы по перестройке производства. В результате - выполнение текущей программы на какое-то время снижалось. [409]

Вопрос был непростым, и решить его нужно было безотлагательно. Отвечать же за принятое решение должны были сообща: обком, руководство и партийная организация завода.

«Мы рассудили,- писал далее Н. С. Патоличев, - работа над новыми танками не противоречит директивам ГКО. Завод быстро организовал массовое производство Т-34, программа, утвержденная ГКО, не только выполняется, но и перевыполняется. Это по существу дела.

Если подойти к нему формально, можно утверждать, что мы «нарушили», «действовали в разрез», «отвлекли силы».

Однако, как снова подтвердила жизнь, риск был оправдан и даже необходим. И. М. Зальцман, С. Н. Махонин, Ж. Я. Котин, Н. Л. Духов и я разрешили взять ответственность на себя».

Решили сделать три опытных образца. Всю работу следовало провести в строгой секретности, насколько это было возможно в условиях гигантского предприятия.

Все цехи не ведали пока, для чего здесь точили, строгали, фрезеровали, шлифовали, закаливали детали, до сих пор не встречавшиеся при изготовлении танков КВ и Т-34.

Разрабатывая проект танка ИС-1, Шашмурин, естественно, помнил, что вместо 85-миллиметровой пушки будет установлена более мощная, 122-миллиметровая. Поэтому он в этой машине резко увеличил объем боевого отделения за счет плотной компоновки моторно-трансмиссионного отделения.

Было увеличено и отношение массы брони к массе танка. Если у Т-34 оно составляло 35 процентов, то у ИС - 47 процентов. Улучшились и другие параметры ИС.

Однако споры о выборе направления, по которому следовало идти дальше, между конструкторами на ЧКЗ продолжались. В эту в общем-то полезную дискуссию были вовлечены все, от руководства завода до наркомата, а когда страсти накалились - дошло дело и до Совнаркома СССР. С целью принятия окончательного решения в Совнаркоме было созвано совещание под председательством В. М. Молотова.

Дело в том, что первое направление, иронически именуемое «куцак», всемерно поддерживал В. Г. Грабин, заинтересованный в установке на танк КВ-1С своих пушек [410] калибра 85 и 100 миллиметров. Он по-прежнему повторял, что танк - это повозка для пушки. Однако, придавая первостепенное значение огневой мощи танка, как одной из слагаемых триединства боевой машины, он иногда недооценивал их броневую защиту.

По поручению В. А. Малышева основной доклад в Совнаркоме пришлось делать Н. Ф. Шашмурину. Николай Федорович подробно изложил сравнительные данные двух вариантов тяжелого танка. Присутствующий тут же В. Г. Грабин резко возразил против проекта вооружения танка пушкой 122-миллиметрового калибра Д-25 конструкции Ф. Ф. Петрова. И, надо сказать, его возражение не было беспочвенным. 100-миллиметровая пушка, которую он предлагал установить, по ряду показателей превосходила 122-миллиметровую. Она легче, начальная скорость ее снаряда на 100 метров выше, что весьма немаловажно для танкового орудия. Скорострельность выше в два раза, дальность стрельбы одинакова. Было еще преимущество и в том, что пушка Грабина заряжалась унитарным патроном, тогда как петровская пушка имела раздельное заряжание. Масса снаряда 100-миллиметровой пушки была 15,6 килограмма, а 122-миллиметровой - 25 килограммов. Следовательно, при грабинском варианте можно увеличить боекомплект.

Но... Было одно «но», которое видели пока только сторонники пушки Петрова. 25-килограммовый снаряд 122-миллиметровой пушки имел более мощную разрушительную силу у цели. Недаром она считалась корпусной. Тем более, что война скоро должна была подойти к границам СССР и после изгнания врага с нашей территории предстояло освобождать порабощенные народы Европы. Опыт боев показал, что гитлеровцы для организации обороны сплошь и рядом используют города, другие населенные пункты с прочными стенами домов. Оборудованные в них огневые точки придется разрушать. Это не под силу 85- и 100-миллиметровым пушкам. Были и другие аргументы в пользу петровского орудия. Учитывалось, что гитлеровские конструкторы создадут еще что-нибудь похлеще «тигра». Это предвидение, как известно, оправдалось. К концу войны в стане врага появился «королевский тигр».

Дополнительное сообщение по обсуждаемым вариантам сделал Ж. Я. Котин, в котором он отметил, что вариант установки 122-миллиметровой пушки опирается [411] на опыт Кировского завода и коллектива конструктора Ф. Ф. Петрова по созданию артсамохода СУ-152.

«Помнится,- рассказывал Николай Федорович Шашмурин,- как участвовавший на совещании В. А. Малышев подошел к Молотову и между ними произошел разговор, о содержании которого можно только догадываться. После этого Молотов коротко резюмировал:

- Мы посоветовались и считаем, что кировцам можно верить».

Таким образом, танки ИС получили путевку в жизнь.

В июне 1943 года, накануне грандиозной Курской битвы, начались первые испытания танков ИС-1.

Дня рождения новой машины с нетерпением ждали все - от ее ведущего конструктора до директора опытного завода, где изготавливались первые образцы ИС-1. Еще никто не знал, как зарекомендует себя танк, пройдет ли все испытания, а на сердце у всех уже трепетала радость.

Эта новенькая машина, только что покрытая краской защитного цвета, в своем стремительном порыве была грозна и в то же время прекрасна. Котин и Шашмурин первыми приблизились к ИС-1. Обошли ее несколько раз, придирчиво осмотрели. Потом остановились неподалеку и залюбовались. Один за одним к ним подходили конструкторы, технологи, сборщики. Котин спросил о готовности.

- Можно начинать,- подал знак Шашмурин механику-водителю, и тот исчез в башне. За какую-то минуту грохот танка заглушил все голоса, и машина, окутанная дымом, плавно тронулась с места.

- Пошла, пошла! - радостные голоса перекрыли грохот машины.

Конструкторы и производственники ликовали, поздравляя друг друга.

В это время танк проворно развернулся в пролете цеха и, лязгая траками по бетонному полу, направился к воротам цеха. За несколько метров от них механик-водитель включил высшую передачу, прибавил газ, и машина рванулась еще быстрее. Вмиг она вылетела из цеха и помчалась по заводскому двору к проходной.

Выпуск первых трех образцов ИС-1 прибавил конструкторам работы. В пробегах танка на полигоне предстояло узнать, каков он, выявить его недостатки и срочно их ликвидировать. Эта задача была успешно решена. [412]

Но постановка машины на производство задержалась медленным освоением ее ходовой части и трансмиссии. Из-за отсутствия необходимых станков осложнялась обработка колес, балансиров, барахлили бортовые редукторы. В общем, недоделок у нового танка было еще достаточно.

Понятно, что уже в начале разработки танка ИС-1 сформировалось убеждение, что необходимо установить новую башню с мощной пушкой и на КВ-1С. Серьезные переделки, усложняющие производство и ухудшающие ряд боевых характеристик серийного танка (нарушалась снарядостойкость бронекорпуса, ликвидировались место для стрелка-радиста и люк водителя и пр.), потребовали изготовления экспериментально-макетного образца, чтобы по нему прийти к окончательному решению. Короче говоря, была осуществлена очередная модернизация танка КВ, получившего индекс КВ-85. Его тут же, в июне - июле 1943 года, и начали выпускать. Литая башня с большой толщиной брони, достигавшей 100 миллиметров, и 85-миллиметровая пушка, естественно, увеличили массу танка до 46 тонн, тогда как масса ИС-1 составляла 44 тонны. Число членов экипажа, как и у ИС-1, сократилось до четырех человек, что также было большим благом, а количество пулеметов уменьшилось до двух. Скорость же машины осталась прежней - 42 километра в час.

Не все оказалось удачным в КВ-85. Например, его высота, на что обратил внимание конструкторов Танкограда командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал Я. Н. Федоренко. Он детально проанализировал машину, дав высокую оценку ее боевым качествам, но обратился к конструкторам с просьбой уменьшить высоту танка.

Выполнить эту просьбу оказалось непросто. Лишь в процессе совместной работы конструкторов-танкистов и мотористов эта задача была успешно решена как для КВ-85, так и для ИС-1 и ИС-2.

Таким образом, ИС-1 существенно отличался от КВ-1 и КВ-1С. В нем по-новому был скроен корпус, установлена башня с 85-миллиметровой пушкой КБ Петрова, поставлены измененные силовые узлы: коробка передач, бортовые редукторы, механизмы поворота. Другая компоновка этих узлов затронула и сопрягаемые узлы и агрегаты, и в них тоже были [413] изменения.

Особое внимание было уделено двигателю. Улучшению его эксплуатационных характеристик и повышению надежности помог ряд конструктивных мер, внедренных в исходный прототип дизеля В-2К. Новый двигатель получил марку В-2ИС.

Для существенного увеличения коэффициента приспособляемости на двигатель устанавливался всережимный регулятор, пристыковывалась водяная помпа. Повышалась эффективность работы системы очистки всасываемого двигателем воздуха и его охлаждения.

Конечно, машины нуждались в доводке и отладке. А что именно предстояло доводить и отлаживать, должны были показать предстоящие испытания, которые начались в апреле 1943 года.

Конструкторы опытного завода во главе с Шашмуриным дни и ночи пропадали то в грохочущем цехе, то на испытательном танкодроме и полигоне.

Весна в этих местах наступает поздно. И днем в апрельские дни подтаявшие снег и земля, перемешиваясь под гусеницами танков, превращались в непролазные топи.

Ходовые испытания танка ИС-1 проходили в лесисто-степном районе, прилегающем к Челябинску. Их результаты были весьма успешными, что подтверждало правильность принятого решения о применении элементов машин серийного производства.

Серьезным конструктивным дефектом было разрушение подшипников направляющего колеса (ленивца) ходовой части. Его причиной оказался мокрый снег. Попадая между гусеницей и направляющим колесом, он распирал их, и вследствие этой огромной распирающей силы деформировалась ось ленивца. При этом или глох двигатель, или с направляющего колеса сбрасывало гусеницу.

Долго бились конструкторы над устранением этого дефекта. Вот, казалось, все учли, внесли нужные изменения. Но стоило танку пройти 30 - 40 километров по мокрому плотному снегу, как дефект давал о себе знать.

Н. Ф. Шашмурин вспоминает, как ему вместе с П. К. Ворошиловым в связи с деформацией оси ленивца пришлось в распутицу пешком преодолеть около 50 километров [414] от аварийной машины до базы (опытного завода) для получения запасных частей.

Найти выход помог А. Н. Рабинович - преподаватель Сталинградского механического института, эвакуированного в Челябинск. Он предложил увеличить не запас прочности ленивца, а запас деформации. То есть ось ленивца следовало делать длиннее, и за счет этого она должна была стать более гибкой. Когда Абрам Наумович впервые пришел с этим предложением к конструкторам опытного завода, они смотрели на чертежи и расчеты Рабиновича с недоверием. Но попробовать согласились. И танк пошел.

В разгар испытаний в Челябинск приехал заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал И. А. Лебедев. Конструкторы, заранее оповещенные о его приезде, старались как можно убедительнее показать результаты проведенных работ. Соответствующую документацию разместили в отдельной комнате. Но Лебедев в нее заходить не стал.

- Показывайте танк в деле и рассказывайте все о нем,- сказал он.- Что хорошо, что плохо?

Иван Андрианович долго осматривал новую машину. Примерялся к каждому месту в ней. Потом долго расспрашивал испытателей. И ничего не записывал. Размышлял. И нередко предлагал решение, которое искали конструкторы и испытатели.

Испытания продолжались. Ночью - за город, с рассветом - танк на маршрут, с наступлением темноты - обратно на завод. Так продолжалось до тех пор, пока не убедились, что новая машина оправдает надежды. Все показатели оказались превосходными.

...И вот в обкоме партии снова появились И. М. Зальцман, С. Н. Махонин, Ж. Я. Котин.

- Что случилось? - встретил их вопросом первый секретарь обкома Н. С. Патоличев.

- Приезжает нарком - надо показать танки,- в один голос заявили все трое.

Да, кажется, В. А. Малышеву пора уже показать новую машину. Тем более, что заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками генерал И. А. Лебедев видел ее, сам опробовал и остался доволен. Безусловно, он доложил о танке своему начальнику генералу Я. Н. Федоренко, а тот мог уже сообщить [415] Сталину. Как-то неудобно получится, если председатель ГКО будет знать о созданном в инициативном порядке тяжелом танке, а завод и тем более нарком Малышев молчат... А пока сам он не видел машину, о чем можно докладывать?

В обкоме обстоятельно обсудили предстоящий показ танка ИС наркому. Ведь надо было оправдать отвлечение сил, средств, времени и, главное, нарушение указаний ГКО о том, что завод и его КБ должны заниматься только серийным выпуском машин и крайне необходимыми и незначительными их улучшениями. Оправданием могло быть только полное одобрение наркомом нового танка.

Вячеслав Александрович, прибывший в Челябинск в начале сентября 1943 года, сначала внимательно изучил чертежи нового танка. Затем осмотрел машину. Подход к ней у наркома был иным, чем у генерала Лебедева. Если последнего интересовала ее боевая характеристика, живучесть и ремонтоспособность, удобство работы экипажа, то Малышева занимала еще трудоемкость ее изготовления, возможность запустить в серийное производство без ущерба для самого производства, без снижения объема выпуска других танков и подачи их фронту.

Ночью экспериментальный образец ИС-1 вышел из ворот завода и подвергся испытанию. Малышев сам испытывал танк и принял решение немедленно доложить о нем на очередном заседании ГКО. Он посадил в свой самолет Зальцмана, Махонина, Котина и с чертежами машины улетел в Москву.

В Москве Вячеслав Александрович вместе с руководителями завода немедленно доложили членам Политбюро о том, что на Челябинском Кировском заводе в инициативном порядке создан и испытан новый тяжелый танк ИС, по своим техническим характеристикам превосходящий серийный КВ-1С, по бронированию и маневренности стоящий выше вражеского танка T-VI («тигр»). Через несколько дней, 4 сентября 1943 года, ГКО принял постановление о серийном производстве нового танка. Это стало возможным в условиях, когда численное превосходство в этом виде вооружения над противником было обеспечено прочно. Так родился танк прорыва, так сделан качественный скачок в вооружении Красной Армии. [416]

Уже в ходе грандиозной битвы на Курской дуге на танковые заводы, в ГКО, в наркомат танковой промышленности стали приходить тревожные вести - новые немецкие танки T-IV, T-V («пантера»), T-VI («тигр») и самоходки «фердинанд» по огню превосходят наши танки Т-34 и КВ, так как у них на вооружении более мощные 75- и 88-миллиметровые пушки.

«Артиллерийская мощь сочеталась у них с сильной броневой защитой,- писал Маршал Советского Союза И. С. Конев.-Уже в первых боях с ними нашим танкистам пришлось туго».

Сражение на Курской дуге, особенно прохоровское танковое побоище, остро поставило вопрос о перевооружении танков Красной Армии, и в первую очередь основного из них - Т-34. Это стало предметом обсуждения на заседании ГКО, где присутствовали нарком танковой промышленности В. А. Малышев, маршал бронетанковых войск Я. Н. Федоренко, нарком вооружения Д. Ф. Устинов, другие руководители наркоматов танковой промышленности и вооружения, главные конструкторы танковых и артиллерийских заводов.

Вячеслав Александрович Малышев, обращаясь к присутствующим, как вспоминал позднее бывший директор завода «Красное Сормово» Е. Э. Рубинчик, сказал примерно следующее:

- Да, мы выиграли сражение на Курской дуге. Не устояли против нас «тигры» и «пантеры». Но какой ценой? Судите сами. Чтобы поразить броню немецких танков, мы со своей 76-миллиметровой пушкой должны подойти на 300 - 500 метров. А вражеский танк может открыть поражающий огонь с 1500 - 2000 метров... Вы понимаете, что это значит? Сближение с «тиграми» на дистанцию 300 - 500 метров и попадание в Т-34 75- или 88-миллиметрового снаряда смертельно для нашего танка. Крайне нужна установка на Т-34 более мощной пушки, чтобы уравнять по огневой мощи наши танки с вражескими тяжелыми танками и штурмовыми орудиями.

Задача была ясна. Решать ее предстояло прежде всего конструкторам. Требовалось срочно модернизировать Т-34 таким образом, чтобы он мог поражать средние и тяжелые танки противника с предельных дистанций при. цельного огня.

Трудность задачи заключалась в том, что предстояло сделать это, не нарушая принципиальную конструкцию танка в целом, его гармоничное триединство: мощность [417] оружия, надежность броневой защиты и высокую маневренность и проходимость. Усиление хотя бы одной из этих трех составляющих можно осуществить лишь за счет двух других. Общим же пределом, ограничивающим развитие трех главных показателей танка, является его масса. Каждый лишний килограмм ведет к потере скорости, маневренности, а следовательно, к большей его уязвимости. А еще условие - сохранение той же мощности двигателя.

И самое главное: поставленная перед конструкторами задача осложнилась тем, что модернизацию танка требовалось провести без остановки производства, в условиях, когда действовал неумолимый график сдачи машин, установленный ГКО. Ни на полтанка меньше. Больше!.. Сколько можете...

На этом заседании ГКО Малышев рекомендовал установить на Т-34 85-миллиметровую пушку (такую же, какую челябинские танкостроители установили на ИС-1). Сейчас трудно сказать, от кого исходила эта инициатива - от Малышева или Д. Ф. Устинова, но на заседании ГКО их мнение было единым.

Еще в первой половине 1940 года КБ В. Г. Грабина направило свои усилия на создание новых мощных танковых орудий, и в сравнительно короткий срок появились опытные пушки калибра 85 и 107 миллиметров. Кроме того, когда под Ленинградом и Ростовом в первой половине января 1943 года в 502-м и 503-м тяжелых танковых батальонах противника появилось по роте «тигров» и в ГКО встал вопрос о перевооружении Т-34 и КВ, в Центральном артиллерийском КБ под руководством В. Г. Грабина была создана 85-миллиметровая танковая пушка ЗИС-53.

В это же время и КБ Ф. Ф. Петрова создало 85-миллиметровую танковую пушку Д-5Т и Д-5С для самоходной установки СУ-85. Эти пушки обладали баллистикой 85-миллиметрового орудия образца 1939 года, снаряды для которых были освоены в производстве.

85-миллиметровая пушка, имея унитарный патрон, обладала теми преимуществами перед 107-миллиметровой, что была меньше по габаритам, легче приспосабливалась на серийный танк, не меняя его принципиальной конструктивной схемы. Ведь увеличение калибра пушки ведет к увеличению массы снаряда и его габаритов. При неизменности объема боевого отделения и башенной [418] ниши это означало бы уменьшение боекомплекта танка, что в свою очередь, как не кажется странным, косвенно влияет и на запас хода боевой машины. Все взаимосвязано. Если запаса горючего хватает на 400 километров, которые нужно пройти с боями, то и запаса снарядов должно хватить на такое расстояние. А при действиях в болотистой местности, при бездорожье, когда транспорт на колесном ходу может и отстать от боевых машин (что нередко и было во время войны), каждый снаряд танкистами ценится на вес золота. Кончились боеприпасы, и танк, хотя горючее в нем еще осталось, уже не боеспособен.

Исходя из этих соображений, выбор и пал на 85-миллиметровую пушку для перевооружения Т-34.

Когда в ГКО закончилось обсуждение вопроса о перевооружении танка Т-34 85-миллиметровой пушкой, возник вопрос: а что же дальше? Этот вопрос был задан Ж. Я. Котину. Он ответил, что конструкторы Танкограда ведут прикидочные работы над новой тяжелой машиной.

Сталин тут же оживился и обратился к Котину:

- Есть что-либо конкретное?

- Имеются пока предварительные проработки...

- Этого мало. Когда вы будете готовы представить нам тактико-технические данные новой машины? Уточните, товарищ Котин.

- Думаю, дней через сорок пять.

- Передайте вашим товарищам в Танкограде,- сказал Сталин,- что ЦК и Государственный Комитет Обороны очень на них надеются. И главное: скорее и скорее! Нужно сделать все, чтобы как можно быстрее наша армия стала получать новые машины.

Уже после заседания ГКО Вячеслав Александрович Малышев повез Котина в наркомат.

- Вы смелый человек, Жозеф Яковлевич,- сказал Малышев. - Надо быть смелым и мужественным, чтобы назвать такой срок.

- Вы знаете, что у нас есть на это право,- спокойно ответил Котин.

Очень короткий срок, названный Котиным на заседании ГКО, имел под собой основательную почву. На Челябинском Кировском шла напряженная работа мысли и воли конструкторов, технологов, рабочих. Шло жесточайшее [419] соревнование с конструкторской мыслью фашистской Германии: кто кого? Шла битва умов - беспощадная и непрерывная.

Малышев, конечно, знал, что в КБ обсуждали проект новой, более совершенной машины. Шли споры, дискуссии, делались эскизные наброски такой машины. Но от идей до воплощения их в проекте может пройти немало времени. Наркома танковой промышленности все-таки настораживало заявление Котина на заседании ГКО. Он задавал Жозефу Яковлевичу все новые и новые вопросы.

- Срок реальный, товарищ нарком,- убеждал его Котин.

- Сколько чертежей отправили в цех?

- На днях начнем сборку главных узлов. Малышев удивленно посмотрел на главного конструктора.

- ИС-2?

- Да.

Наступило долгое молчание. Нарком встал, прошел к окну и, стоя спиной к Котину, спросил:

- Когда испытание?

- Сообщим, когда будут готовы все узлы, Вячеслав Александрович.

Второе фиаско Фердинанда Порше

Наступал новый, 1943 год - год новых славных побед нашего оружия.

Гитлер встречал этот год в «Вольфшансе» в Восточной Пруссии. Приближался двенадцатый час ночи, и свита фюрера уже наполнила бокалы шампанским. Для Гитлера был налит вишневый сок... С напряженным видом, волоча ногу, фюрер обходил рождественскую елку.

На радиостанции «Вольфшансе» шли два потока информации: один - самый мощный - из Сталингоада, где уже была решена судьба 300-тысячной армии Паулюса; второй - краткими импульсами - от скал Нордкапа. Из Сталинграда доносился скрежет битых танков Гота. А в сигналах с моря тоже читалась тревога. Два немецких эсминца в этот момент уже уходили на дно. Кроме того, английские снаряды угодили в котельные отсеки «Хипнера» - тяжелого крейсера.

Имперский министр вооружений и боеприпасов Шпеер и начальник генерального штаба Гальдер положили на стол Гитлера отчет полковника Крамера о действиях первых шести танков «тигр» под Мгой. Кажется, из жерл советских корпусных пушек вылетала сама ненависть к врагу вместе с тяжелыми снарядами, которые разорвали крупповскую бронированную шкуру «тигров».

Все это вместе взятое переплелось в один крепкий узел, и фюрер отметил празднование Нового года очередной истерикой.

Не прошло и трех недель после рождества, как Гитлеру вновь испортили настроение. Командующий группой армий «Дон» Манштейн сообщил Гальдеру, что применение «тигров» из 502-го отдельного тяжелого танкового батальона, впервые введенных на рубеже р. Куберле 6 января 1943 года, а затем 11 января у Пролетарской на р. Маныч, ожидаемого эффекта не дало.

В еще худшем положении оказалась рота «тигров», в составе 503-го отдельного тяжелого танкового батальона, направленная в группу армий «Север». Мало того, что «тигры» вязли в болотах «бутылочного горла», два из них были захвачены советскими войсками при прорыве блокады Ленинграда у Синявинских высот 3 и 17 января 1943 года.

Гитлер вызвал к себе рейхсминистра вооружений и потребовал довести ежемесячный выпуск различных танков до 1500 машин, а в марте приказал увеличить расходы на танкостроение вдвое. Этой отрасли были представлены особые преимущества в обеспечении сырьем, рабочей силой. Тогда же фюрер приказал к 12 мая 1943 года увеличить выпуск «тигров» и «пантер» до 500 единиц, изготовить 90 истребителей танков «элефант» («фердинандов»), 150 штурмовых орудий «носхорн», «артштурм» и «хуммель». При этом он заявил, что исполнен решимости любыми методами восстановить боевую мощь войск на фронте, и любое сопротивление проведению в жизнь положений этого приказа будет пресекаться драконовскими мерами.

Еще только что была прорвана блокада Ленинграда, еще только кипел и бурлил Сталинградский котел, в котором варилась обреченная на гибель армия Паулюса, чему не могли воспрепятствовать и «тигры», на которые фюрер возлагал столько надежд, а борьба за качественное превосходство в области создания танковой техники [421] уже вступила в новую фазу. Гитлер дал задание создать более мощный танк, чем «тигр».

В январе 1943 года заказы на создание такого танка получили две фирмы, выпускавшие T-VI «тигр»; фирма «Хеншель» и фирма «Порше КГ». Проект получил шифр VK 4503 - танк «тигр II».

Однако новая программа оказалась невыполненной, несмотря на угрозы принять драконовские меры. За первые три месяца 1943 года бронетанковая промышленность Германии выпустила всего 1737 танков и штурмовых орудий. Среднемесячный выпуск составлял 579 машин. «Тигров» выпустили 104 единицы. В то же время были изготовлены первые 77 танков T-V «пантера».

Возникало немало трудностей, связанных с переводом производства одних типов танка на другие. В Германия во время войны на производство одного танка затрачивался труд 1000 человек в течение 10 дней. Нехватка сырья и недостаток квалифицированных кадров также снижали выпуск танков.

Однако геббельсовская пропаганда не унывала. Она продолжала изощряться в описании небывалой мощи новых видов вооружения. Помимо стремления оказать психологическое воздействие на Красную Армию, ее командиров и бойцов, угасить их наступательный дух, силу которого фашисты уже не раз испытали на себе, цель этой пропагандистской кампании состояла, главным образом, в желании поднять подавленное настроение фашистских войск, подбодрить их веру в свою непобедимость, поднять сильно упавший престиж гитлеровской Германии в глазах ее союзников. Вот почему немецко-фашистская пропаганда продолжала усиленно бить в барабаны и победные литавры, забыв о том, что после сражения под Москвой и Сталинградом удары барабанных палочек сменились стуком топоров в похоронных командах, изготавливавших березовые кресты своим бесславно погибшим солдатам.

Но справедливость требует сказать, что за шумной пропагандистской кампанией, за этим рекламным фасадом, без которых гитлеровцы не могли обойтись, шла и настоящая, широкомасштабная организаторская работа по увеличению выпуска новой бронетанковой техники.

В этой связи вернемся к проекту VK 4503- «тигр II». [422]

Своим появлением на свет эта машина обязана давнему стремлению Гитлера установить на танке мощную 88-миллиметровую зенитную пушку длиной 71 калибр, за которую он ратовал еще 26 мая 1941 года на совещании в Бергхофе, когда рассматривались проекты и макеты «тигров», разработанные фирмами Хеншеля и Порше.

И вновь доктор Фердинанд Порше проиграл. На вооружение приняли машину главного конструктора танкового отдела фирмы «Хеншель» Э. Андерса. Танк нарекли «королевским тигром», присвоив марку T-VIB, или, как его именуют немецкие справочники, «тигр II».

Андерс внес много нового в конструкцию «королевского тигра» по сравнению с его предшественником, особенно в корпус машины, отказался от установки броневых плит под прямым углом. В конструкции корпуса было немало заимствований от нашего танка Т-34.

Бронирование нового танка по сравнению с «тигром» было усилено. Лобовая броня имела толщину 150 миллиметров, борта - 80 миллиметров. Но усиленное бронирование наносило ущерб другим качествам машины.

Большое значение конструкторы придавали удобству работы экипажа. В удлиненной кормовой нише башни, вблизи казенной части пушки, укладывалась в горизонтальном положении часть боекомплекта. Это позволяло заряжающему тратить минимум усилий. В результате была достигнута довольно высокая скорострельность: 7 - 8 выстрелов в минуту.

Девять опорных катков с каждого борта, расположенных в шахматном порядке, имели индивидуальную торсионную подвеску. Длину танка пришлось увеличить, чтобы удлинить опорную площадку гусениц, разместить более мощный двигатель и расширить боевое отделение.

Башне нового танка придумали обтекаемую форму, навесили запасные гусеничные траки, которые усиливали ее стойкость при попадании снаряда. Башня имела командирскую башенку с круговым обзором. Борта машины, где они не прикрывались опорными катками, защищались фальшбортами.

Стремясь повысить пробивную силу снаряда, Андерс решил вытянуть и без того длинный хобот «тигра». Пушечный ствол достиг 6,2 метра и почти сравнялся с длиной корпуса танка. В дополнение к пушке он был вооружен еще двумя пулеметами.

Танк иолучился действительно большим и тяжелым, Над землей он возвышался на 2,9 метра. Его длина составляла 7,3, а ширина около 4 метров. Общая масса равнялась 68 тоннам. Экипаж насчитывал 5 человек. На танке был установлен двигатель «майбах» мощностью 700 лошадиных сил, позволявший развивать скорость до 35 километров в час. Расход горючего на 100 километров составлял 864 литра, запас хода по шоссе - 170 километров.

Снаружи стальные плиты корпуса танка штукатурились раствором цемента, предохранявшим от воспламенения. Почти вдвое шире, чем обычные, гусеницы нового танка должны были обеспечить машине повышенную проходимость.

После испытаний и неоднократной доводки в ноябре 1943 года «тигр II» был принят на вооружение вермахта, но серийное производство его началось лишь в январе

1944 года. Оно шло медленно, и только со второго квартала фирма стала выпускать в месяц по 18 - 20 «королевских тигров».

«Королевские тигры» предназначались в основном для борьбы с советскими танками. Теперь фашистским генералам, как и фюреру, было уже не до глубоких прорывов начала войны. Ведущая роль отводилась самоходным истребителям танков.

Э. Андерс продолжал налаживать серийное производство «королевских тигров». Ну а чем же занимался в это время Ф. Порше? Он со своей фирмой пытался найти счастье в новом проекте танка, который обозначался Е-25. Это был последний проект конструктора, относящийся к маю 1944 года. Танку по заданию министерства вооружений и боеприпасов вермахта предназначались 105-миллиметровая пушка с небольшим откатом, 30-миллиметровая зенитная пушка и два курсовых пулемета. Скорость по шоссе составляла 60 километров в час, а запас хода - 220 километров.

Но для того чтобы двигать такую машину с высокой скоростью, нужен мощный мотор, а его не было. «Майбах», форсированный до 700 лошадиных сил, для «королевского тигра» не годился. Поэтому Порше занялся конструированием дизельного двигателя мощностью 1000 лошадиных сил с воздушным охлаждением. Двигатель имел 16 цилиндров, расположенных Х-образно, с рабочим объемом 37 литров. [424]

По своим габаритам проектируемый дизель был наполовину меньше других двигателей данного класса. При удачном исходе испытаний планировалось установить этот дизель и на серийных танках.

На заводах фирмы «Нибелунгенверк» был изготовлен его первый образец. Он успешно прошел испытания, и в целях опытной эксплуатации его установили на один из танков T-VIB «королевский тигр».

Однако наладить выпуск нового двигателя Порше не удалось. Все производственные мощности моторостроительных заводов Германии были до предела загружены. Поставщики моторов из-за больших потерь танков на Восточном фронте не успевали удовлетворять потребности танкостроительных заводов и полевых ремонтных баз. Поэтому от освоения и производства нового двигателя Порше отказался.

Ну а раз не было двигателя, то не нужен стал и сам танк Е-25. Так и не пошло в производство детище доктора Порше.

Неудачи с конструированием, различные неурядицы с чиновниками аппарата министерства вооружений и боеприпасов, а также с рейхсминистром Шпеером вынудили Порше (отца и сына) покинуть Штутгарт и во второй половине 1944 года перебраться в Австрию в Целль-Ам-Зее. Сюда были переведены конструкторское бюро и экспериментальный отдел фирмы «Порше-КГ». Потом из Австрии отец и сын Порше отправятся в плен, но об этом чуть позже.

Возвратимся снова в 1943 год. Лишь в середине лета производство танков в Германии начало стремительно расти: в сентябре 1943 года выпущены 1000, а в мае 1944 года - 1450 единиц. На рубеже 1944 - 1945 годов производство машин составило почти 1800 штук в месяц. Это был наивысший уровень за весь период войны.

Зарубежные фальсификаторы истории часто пишут о том, что в результате воздушных бомбардировок Германии англичанами и американцами были выведены из строя ряд танковых заводов рейха. Поэтому, дескать, выпуск танков резко сократился, что способствовало успешным действиям советских войск.

Фальсификаторы всегда остаются фальсификаторами., Это еще раз подтвердил не однажды уже цитированный нами Б. Мюллер-Гиллебранд. Он писал, что

«воздушные [425] бомбардировки оказались не в состоянии ничего изменить».

Переход вермахта к оборонительной стратегии вынудил гитлеровское верховное командование сократить удельный вес танков в общем объеме выпуска бронетанковой техники. Штурмовые орудия уже стали именовать истребителями танков. Их поставляли в танковые дивизии.

Еще в октябре 1943 года на базе танка T-V («пантера») был построен и принят на вооружение истребитель танков «ягд-пантера». В сильно скошенном лобовом листе рубки толщиной 95 миллиметров была установлена вначале 75-миллиметровая противотанковая пушка с длиной ствола 71 калибр, а затем 88-миллиметровая. Ее подкалиберный снаряд на дистанции 1000 метров пробивал броню толщиной до 200 миллиметров. Бортовые плиты рубки толщиной 50 миллиметров устанавливались с наклоном. Просторное боевое отделение облегчало работу экипажа в 5 человек. Масса «ягд-пантеры» составляла 46 тонн. Это была лучшая самоходка вермахта и одна из сильнейших периода второй мировой войны.

Вместе с тем на базе «королевского тигра» был создан истребитель танков VI, он же «ягд-тигр». Корпус его (максимальная толщина брони 150 миллиметров) выполнен в такой же конфигурации, как и у истребителя танков «ягд-пантера», но масса составляла уже 70 тонн. На его вооружении находилась 128-миллиметровая противотанковая пушка с длиной ствола 55 калибров, что позволяло иметь начальную скорость бронебойного снаряда 920 метров в секунду. Однако маневренность этой машины была крайне низкой.

В создании истребителя танков «ягд-тигр» приняла участие и фирма «Порше-КГ». На вооружение он поступил в феврале 1944 года.

Таким образом, после Курской битвы фашистские бронетанковые войска нацеливались на оборону и стали забывать свой хваленый боевой порядок («танковый клин»).

К слову сказать, в конце января 1945 года Гитлер приказал сформировать дивизию истребителей танков. За этим многообещающим наименованием скрывалось соединение, имевшее в своем составе большое количество батальонов, состоящих из групп истребителей танков. Они возглавлялись лейтенантами-фронтовиками. Личный состав групп имел на вооружении противотанковые [426] реактивные гранаты фаустпатрон, ручные дымовые гранаты, противотанковые мины и т. п. В качестве средства передвижения - велосипеды. Но вернемся к «королевским тиграм». В июле - августе 1944 года, уже к концу Белорусской наступательной операции советских войск, гитлеровское командование сумело сформировать четыре отдельных батальона, вооруженных «королевскими тиграми». Первым был сформирован 501-й отдельный тяжелый танковый батальон.

6 июня 1944 года американо-английские экспедиционные силы высадились в Северной Франции. Однако немецко-фашистское командование считало, что основной и самый опасный советско-германский фронт. Красная Армия уже подступала к границам Германии. Поэтому было решено использовать первые батальоны «королевских тигров» на этом фронте.

А теперь в последний раз вернемся к доктору Порше. Перед самым окончанием войны старый доктор со своим КБ из Вены переехал в Гмюнд. Здесь по заданию американского правительства его нашел майор Фрешнер, генеральный директор известной фирмы. Он знал Порше по его прошлым поездкам в США. У Фрешнера была задача взять у Порше всю конструкторскую документацию, патентные материалы. Фрешнера сопровождал подполковник английской секретной службы. Они снабдили Порше и его инженеров продовольствием и всем необходимым. Отношения между ними сложились самые наилучшие. Но вскоре, когда из Порше «высосали» все, что только возможно, его оставили в покое.

В июле 1945 года Фердинанда Порше арестовал американский офицер и доставил в лагерь для интернированных. Здесь уже находились многие представители немецкого научного мира. Был под арестом и бывший рейхсминистр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер. Он-то и заступился за Порше, заявляя американцам, что бессмысленно держать этого человека в лагере. «Порше ничего общего не имел с партией. Он занимался порученными ему техническими проблемами...»,- твердил Шпеер.

Американцы провели расследование, допросили самого Порше и свидетелей и пришли к выводу, что дальше держать конструктора в лагере нет смысла. Его освободили, но с условием, что он не должен покидать [427] свое поместье Целль-Ам-Зее в американской зоне оккупации.

Когда американцы оставили Порше в покое, за него взялись французы. Они арестовали его и посадили в тюрьму. Но вскоре по болезни освободили. Порше начал работать в автомобильной промышленности Франции. Затем возвратился в свое поместье, где и умер в 1951 году в возрасте 76 лет.

А что же стало с Порше-младшим? После падения рейха Ферри, также как и отец, был арестован, а в ноябре 1946 года освобожден из-под стражи. Он стал заниматься конструированием гоночных машин. Одна из них, «Порше», принесла ему известность. Вернувшись в 1950 году в Штутгарт, Ферри наладил там серийное производство своих машин.

После смерти отца в 1951 году он стал единственным владельцем фирмы «Доктор-инженер Порше-КГ». Растущий спрос на спортивные и легковые машины способствовал быстрому расцвету фирмы. В 1970 году она выпустила 16500 автомобилей.

С 1972 года Ферри Порше становится председателем вновь образованного правления всеми заводами «Порше» в Европе. Еще раньше он был награжден правительством ФРГ «Большим крестом за заслуги», ему присвоили степень почетного доктора технического университета в Вене.

За что же такие почести? Тут были свои причины. Помимо спортивных и легковых автомобилей Порше-младший, как в свое время и его отец, с возрождением в ФРГ бундесвера стал черпать капитал и с помощью заказов армии. Как только запахло прибылями, он прикупил моторостроительные заводы и организовал фирму «Порше-дизель-моторенбау ГмбХ» во Фридрихсхафене. Эта фирма наряду с тракторными стала производить моторы для бундесверовских танков «леопард».

Однако долго удержаться на самостоятельном поприще Ферри не удалось. Его фирму попросту проглотил всемогущий Флик. Он прикупил к своей «Даймлер-Бенц» фирму «Порше-дизель-моторенбау ГмбХ» и слил их в общество с длинным названием «Майбах-Мерседес-Бенц моторенбау ГмбХ». Теперь оно носит название «Моторен-унд турбинен унион» и наряду с сельскохозяйственными тракторами производит преимущественно двигатели [428] для бундесверовских танков «леопард». Сами танки делает в Мюнхене фликовская кузница вооружений «Краус - Маффай».

Гроза «тигров»

Стремительно развивавшиеся события войны оказали сильное влияние на судьбу танка ИС-1. Гитлеровские конструкторы продолжали работать над увеличением бронестойкости своих танков. Значит, нам требовалось повысить бронебойность вооружения советских танков.

В войну всегда было так: мы укрепляли броню, конструкторы вермахта усиливали огневую мощь своих орудий. Ф. Порше, Э. Андерс увеличивали бронестойкость танка, а наши конструкторы усиливали бронебойность снарядов, повышали их начальную скорость, калибр орудий. Шла битва умов, охватившая все заводы, научные центры, КБ.

После долгих изысканий, тревог и волнений в конце 1943 года советские конструкторы создали мощную пушку для тяжелого танка. Давайте в этой связи обратимся к фотолетописи Великой Отечественной войны. Многим памятен такой снимок - ствол мощного орудия направлен в стену поверженного рейхстага. Взглянув на эту фотографию, бывалые фронтовики безошибочно скажут: это ствол пушки тяжелого танка ИС-2.

Гитлер в августе 1941 года, требуя от своих генералов быстрых и решительных действий на Восточном фронте, подчеркивал, что по важности

«на первом месте стоит Ленинград... ввиду наличия обширных объектов и единственного завода по производству самых тяжелых танков...»

Но Ленинград гитлеровцы не взяли. «Единственный завод по производству самых тяжелых танков» не был разрушен. Он продолжал в условиях жесточайшей блокады поставлять фронту танки. Больше того, у него появился собрат - Челябинский Кировский завод, или Танкоград. Именно отсюда, с седого Урала, пришла запечатленная на фотоснимке пушка, направленная на обшарпанные, обгорелые стены рейхстага. [429]

Советские конструкторы понимали, что фронту неотложно нужна бронированная машина с более крупным орудием. Создавать новый образец пушки в горячее военное время некогда, и тогда Ф. Ф. Петров решился на необычное - поставить на тяжелый танк прекрасно зарекомендовавшую себя в боях 122-миллиметровую гаубицу. Втиснуть этакую громадину в ограниченное пространство боевого отделения машины не так-то просто. Удачным ли окажется смелый эксперимент?

...Гулко ухнул выстрел. Увязая в снегу, с учащенно заколотившимся сердцем Петров бросился к мишени - трофейному танку. Подбежал, и все вокруг померкло. На броне лишь трещины.

Еще несколько выстрелов - результат тот же. Конечно, и от этих ударов вражескому экипажу несдобровать бы. Но ведь нужны сквозные пробоины! Фронт с нетерпением ждет машину с мощной пушкой. Что же предпринять?..

- В тонкостях вашей профессии я не советчик,- молвил Петрову, узнав о его заботах, мастер цеха коммунист П. Чепец.- Но одно скажу: не отступайтесь из-за щелчка по носу!

Прав мастер, подумал Федор Федорович. Пойдем дальше, поставим в тяжелый танк 122-миллиметровую корпусную пушку. Уж этот-то снаряд с его большой начальной скоростью наверняка пробьет броню. Но куда деть огромную пушечную люльку? Укоротить, придать ей более рациональную форму - в виде цилиндрической направляющей обоймы, а противотанковые устройства, подъемный механизм - почти все основные агрегаты взять от 85-миллиметровой пушки. Для уравновешивания системы изготовить муфту. Чтобы уменьшить нагрузку на танк при выстреле, применить дульный тормоз... Мысли рождались одна за другой.

К Петрову на завод приехал Ж. Я. Котин. Он ухватился за идею вооружить тяжелый танк корпусной пушкой. Забрав необходимую документацию, отправился в Москву.

«11 ноября 1943 года,- писал позднее Ф. Ф. Петров,- к нам прибыл отлетавший в Москву Ж. Я. Котин, с коллективом которого наше КБ работало в тесном контакте. Ему за подписями моей и директора Л. Р. Гонора была выдана справка со всеми основными характеристиками предлагаемой новой 122-миллиметровой [430] пушки для вооружения разрабатываемого под его руководством танка ИС-2.

На второй день после отбытия Котина мне по ВЧ позвонил нарком танкопрома В. А. Малышев, который поздравил с успехом, сообщил, что они с Котиным только что вернулись от Сталина, который полностью поддержал их инициативу, сказал, что это далеко опередит события, и тут же подписал постановление ГКО о разработке и постановке к 27 ноября 1943 года танковому заводу первого опытного образца 122-миллиметровой пушки, названной Д-25Т, с поршневым ручным затвором. Одновременно нас обязывали срочно разработать для нее клиновой полуавтоматический затвор, чтобы выпускать с ним эти пушки с начала 1944 года.

Обе указанные задачи были выполнены в срок».

В создание Д-25Т много труда вложили конструкторы Усенко, Пьянков, Громов и другие. Не остались в стороне и сотрудники опытного КБ Котина. Он прислал в КБ Петрова своих конструкторов Г. М. Рыбина и К. Н. Ильина, которые в нелегкой для того времени обстановке приняли самое активное участие в разработке и отладке для такого мощного орудия нового полуавтоматического затвора.

В те дни нарком Малышев не раз спрашивал конструкторов: . - Сумеете ли погасить откат? Сила его огромна...

Даже после подписания решения ГКО о принятии на вооружение танка ИС-2 с 122-миллиметровой пушкой Д-25Т не кончились его волнения. Как будет на фронте?

Государственные испытания прошли быстро и в общем успешно. Сразу же после этого по указанию правительства ИС-2 перебросили на один из подмосковных полигонов. Туда прибыл К. Е. Ворошилов. Подвезли трофейный «тигр». Выстрел. С каким удовлетворением смотрел теперь на вражескую машину Петров! Снаряд с расстояния 1500 метров не только пробил его лобовую броню, но и прошил все его внутренности, вырвал по швам сварки корму и отбросил ее на несколько метров.

«Правда, при этом оборвался и дульный тормоз пушки,- писал впоследствии Петров.- Нашему КБ пришлось немало поработать над упрочением и совершенствованием его конструкции. В итоге он стал прототипом литых дульных тормозов других артиллерийских систем». [431]

- С «тигром» как с котенком разделались? - восхищенно произнес один из военпредов.

Еще бы, огневая мощь тяжелого танка возросла в шесть раз!

Серийный выпуск пушки Д-25Т был налажен без остановки производства и особых затрат. В этом большая заслуга рабочих завода, инженерно-технического состава. Такие энтузиасты, как начальник сборочного цеха К. Замерянин, рабочие Д. Казбан, А. Еклюшин, И. Забалуев ночей недосыпали, но обеспечили фронт мощным орудием.

Советские танкостроители выполнили задание партии и правительства, создали танк, превосходящий КВ по бронированию и вооружению, но меньшей массы. Все основные конструктивные решения ИС-2 подчинялись этому требованию. Он отличался оригинальностью агрегатов и механизмов. Предусматривалась возможность быстрой замены в полевых условиях вышедших из строя агрегатов.

На ИС-2 помимо трех пулеметов, предназначавшихся для поражения наземных целей, был дополнительно введен зенитный крупнокалиберный пулемет. Экипаж состоял, как и на ИС-1, из четырех человек.

Отечественная школа танкостроения еще раз подтвердила, что она является самой передовой. ИС-2, будучи легче «тигра» почти на 11 тонн, по бронезащите превосходил немецкую машину в 1,5 раза. Начальная скорость снаряда 122-миллиметровой пушки с клиновым затвором танка ИС-2 составляла 795 метров в секунду.

Надо отметить еще одну немаловажную особенность наших тяжелых танков, конструкции которых были разработаны в 1943 году. При их создании советская инженерная мысль сохранила высоту позиций, смелость первооткрывателей. Усиление огневой мощи и брони не превращало танк в дот, бронеколпак, бронированный мастодонт!

«Многие представляют себе тяжелый танк колоссом на гусеничном ходу, этаким бронированным слоном,- говорил Котин в 1944 году.- Я должен разочаровать любителей такой величественной внешности. Наш современный тяжелый танк по своим размерам скромен, во всяком случае, он меньше своего прародителя - первого КВ. Но что касается брони, то она стала гораздо толще, а пушка крупнее. [432]

Мы исходили из принципа: «Поражай врага, а сам будь не поражен». Тяжелый танк должен быть малозаметным, чтобы он мог прятаться в складках местности. А экипаж надо укрыть под самой толстой броней. Размеры же машины расти не должны».

В этом отношении тяжелый танк ИС-2 и отвечал самым строгим требованиям.

Большой удачей было и создание пушки для ИС-2. Она для танка - не только средство нападения, но - косвенно - и средство защиты. Поражая вражеские танки и противотанковые орудия задолго до того, как он сам попадал в сферу их эффективного огня, ИС-2 оказался более живучим, чем «тигр».

Говоря о создании мощного танка ИС-2 периода второй мировой войны, необходимо подчеркнуть следующее. Война диктовала необходимость резкого развития боевых и технических характеристик тяжелых танков, постоянного превосходства над бронетанковой техникой противника. Достижение этих целей сопровождалось существенным снижением трудозатрат, широким заимствованием деталей и узлов предшественников этих танков и других типов машин, например Т-34. Надо отметить еще некоторые особенности танка ИС-2. Он имел самый высокий показатель отношения массы брони к массе всего танка - 47 процентов. Таким же высоким был объем боевого отделения к общему объему машины - 49,2 процента, а относительный объем моторно-трансмиссионного отделения составлял 38,6 процента. В сравнении с аналогичными показателями прежних моделей танков Т-34 это обеспечивало ему дву-трехкратное превосходство по броневой защите, семикратное - по огневой мощи, а силовая установка обеспечивала сравнимую маневренность. При этом их суммарная трудоемкость была примерно равна, а по сравнению с танком КВ-1С ниже на 35 процентов.

На ИС-2 осуществлена беспрецедентная экономия дефицитных стратегических материалов и трудозатрат. Применение токов высокой частоты для закалки валов и шестерен давало заводу свыше 25 миллионов рублей ежегодной экономии. Торсионная подвеска наряду с особо надежной и эффективной работой в боевых условиях была на 30 процентов менее трудоемкой, чем пружинная танка Т-34. [433]

В целях обеспечения наивысшей надежности и боевой эффективности на тяжелом танке ИС-2 был применен ряд сложных и трудоемких узлов. Однако это не повлияло на общие трудозатраты.

Еще раз о доводке

Когда я только начинал свою конструкторскую деятельность, мой учитель и наставник Леонид Миронович Сойфер, до войны и в войну создававший танковые дизели, однажды употребил выражение - «драматизм успеха». Казалось бы, успех и драматизм - понятия несовместимые. Но парадокс не так уж парадоксален. Конструктор начинает ощущать это уже тогда, когда новая идея только легла на ватман. Против него и живучий консерватизм (увы, он существует не только в романах), и «конкуренты» (идеи носятся в воздухе, и другие КБ могут дать или пообещать в своих проектах что-то лучше). Затем, едва построен опытный образец, как надо преодолевать противоречивые требования технологии, экономики, добиться четкой и добротной работы многочисленных смежников.

Ну, добились. Сделали. Обеспечили. Освоили. Серийный танк пошел в бой. И тут сразу же поток писем из воинских частей. Данные о потерях, замечания по эксплуатации, просьбы о немедленных исправлениях и доработках.

Доводка!.. Читатель уже знает, что так конструкторы называют доработки в опытных и серийных машинах. Она, как всегда, обескураживает, возвращает назад. Все сочленения вдруг оказываются непригодными. Течет масло, перегреваются подшипники, а то и просто рассыпаются... Но доводка при продвижении в серию, когда любая ошибка или оплошность обретают «тираж»,- дело еще более ответственное.

Размышляя о неожиданностях, подстерегающих конструктора, невольно приходишь к выводу о сходстве его труда с трудом писателя. Образы, рожденные воображением писателя, вышедшие из-под его пера, не всегда подчиняются первоначальным замыслам их творца. Так и машины. Получившие жизнь благодаря знаниям и воображению конструктора, они покидают завод, чтобы зажить собственной, уже не подвластной ему жизнью. [434]

Первоначально кировцам поручили изготовить установочную партию танков ИС-2 в количестве 30 штук. Начальник КБ Шашмурин, главный конструктор, технологи цехов и мастера - буквально все заботились о высоком качестве танка, о том, чтобы он не подвел в бою. А в первых образцах искали причины, почему выходили из строя то один, то другие узлы. Например, в бортовых редукторах разрушало шестерни планетарного ряда. Это произошло на 20 процентах танков. Возникал вопрос, а почему не на всех ста процентах случилось такое?

- Кто-то где-то грешит. Ищите причину,- приказал главный инженер завода Махонин.

Несколько дней главный инженер задерживался в цехе МХ-2 значительно дольше, чем в других. Вместе с цеховыми работниками искал причину выхода из строя бортовых редукторов. Увы! Причину обнаружить не удалось. Дело принимало серьезный оборот. Обсудили вопрос на оперативке у директора. Результат тот же.

Тогда приказом директора завода была назначена комиссия, которая должна была дать ответ на возникший вопрос. Срок сжатый. Комиссия работала напряженно.

Была приостановлена отгрузка боевых машин на фронт. Цех сдачи танков тем временем сообщил, что в первой смене участвовало в пробеге 6 машин ИС. Одна из них вышла из строя при выезде из цеха, вторая на 15-м километре пробега. 4 танка прошли пробеги нормально - и заводской, и сдаточный - по 50 километров каждый.

Вышедшие из строя бортовые редукторы поступили на участок сборки узлов цеха МХ-2. После их разборки, промывки составили акт, в котором указали, что поломано и что заменено. Так продолжалось около трех суток. В цехах, особенно на сдаче, образовалась пробка из танков. Ритм был нарушен, конвейер сборки работал, а отгрузка отсутствовала.

Трудовая нагрузка на людей еще более возросла. Не уходя из задымленного и шумного цеха, они спали прямо в машинах всего по 2 - 3 часа и снова за дело.

Но вот комиссия дала заключение: разрушение бортового редуктора происходит вследствие больших ошибок при изготовлении зубчатых колес ведущей и ведомой шестерни, что создает дополнительные осевые усилия, [435] ведет к разрушению сепаратора в роликовых подшипниках. Вроде бы все давало право сделать вывод, что работники цеха МХ-2 и ОТК допустили халатность.

Конструкторы внесли изменения в чертежи, усилили торцевое крепление на ведущем валу. Однако исправление ошибок не дало положительного результата. В узлах по-прежнему разрушались подшипники.

Но дефект все-таки устранили. И устранили его оригинальным способом. Демонтировали механизм поворота и разрушили сепараторы подшипников. Казалось, варварство. А вместо сепараторов в освободившееся пространство добавили необходимое количество шариков, то есть сделали бессепараторный подшипник, введя в его комплект две каленые шайбы. В итоге узел начал работать без аварий. Такие подшипники потом ставили в механизмы поворота до конца войны, да и после ее окончания тоже.

Конечно, были и другие дефекты, правда, не приводящие к авариям. На первой стадии производства установочной партии танка ИС-2 все упущения надо было ликвидировать примерно в течение двух месяцев. Этот период для танкостроителей был особенно напряженным. Советское командование планировало новые операции по разгрому немецко-фашистских войск, и нужны были тяжелые танки для прорыва вражеской обороны, для борьбы с тяжелыми танками противника. Между тем ИС-2, принятый на вооружение, по сути дела, до конца 1943 года не мог быть использован на фронте.

Однако поимеем в виду следующее обстоятельство. Период освоения танка Т-28 на ленинградском Кировском заводе длился 2 - 3 года, а на ЧКЗ освоение танков KB, KB-1C и ИС происходило на ходу, без снижения количества выпускаемых машин. И наоборот, производство их увеличивалось.

«Можно только удивляться,- пишет Салакин,- откуда у нас брались силы для выполнения столь сложных задач».

Танк ИС-2 был принят на вооружение Красной Армии в конце октября 1943 года. До начала нового года оставалось два месяца. За этот короткий срок требовалось выпустить несколько десятков машин для тяжелых [436] танковых полков, направляемых на фронт, где в этот период готовились наступательные операции наших войск.

Наконец первые ИС-2 вышли из цехов ЧКЗ, вышли и... опять началась доводка. Обнаружилась течь смазки из силовых узлов: коробки передач, планетарного механизма поворота, бортовых редукторов. Текла смазка через набивные сальники.

Опять назначалась комиссия, начинался очередной аврал.

...В полосе действия 1-го Украинского фронта было сосредоточено несколько тяжелых танковых полков, на вооружении которых были танки ИС-1 первого выпуска. Командование знало, что танки первого выпуска, пока еще не прошедшие стадии доводки, имеют дефекты. Можно ли их пускать в дело? - запрашивали завод. Дело в том, что в готовившейся Корсунь-Шевченковской операции они должны были сыграть значительную роль. Но им предварительно предстояло совершить 300-километровый марш. Естественно, возникал вопрос: выдержат ли они такую нагрузку?

Для выяснения этого вопроса на завод приехала комиссия во главе с заместителем наркома П. М. Зерновым. Прибывшие собрались у директора завода Зальцмана. Присутствовал здесь и первый секретарь обкома партии Патоличев.

Председательствующий генерал Зернов, обращаясь к главкому инженеру Махонину и главному конетруктору Котину, сказал:

- Комиссия хочет знать, какой процент танков ИС выйдет из строя на предполагаемом марше?

Ни Махонин, ни Котин сразу на этот вопрос ответить не могли. Тогда было решено взять со сдаточного цеха 10 танков ИС-2, прогнать их на 300-километровом маршруте и определить процент выхода из строя по техническим причинам. Только после этого можно было сделать вывод о целесообразности их использования в намечаемой операции.

Начальнику отдела эксплуатации дали указание наметить маршрут пробега и срочно приступить к выполнению этого ответственного задания. В помощь ему подключили начальника сдаточного цеха СД-2 Волкова. Он должен был выделить машины, рабочую силу и т. д.

В свою очередь начальник отдела эксплуатации предложил комиссии вызвать из цеха МХ-2 Петра Ильича Салакина, Пусть он обратится в цех СД-2, [437] просмотрит документацию на бортовые редукторы назначенных к пробегу машин и укажет начальнику цеха Волкову, какие из них снять для устранения дефектов. Это будет гарантией успеха намечаемого пробега. Ведь Салакин неоднократно показывал себя в подобных случаях полезным человеком.

Салакин предстал перед комиссией. Ему задали ряд сложных вопросов. Но чем он был крайне удивлен, так это вопросами директора завода Зальцмана:

- Сколько лет вы работаете на заводе?

- Тридцать лет, даже чуть больше...

- Умеете ли собирать бортовые редукторы?

- Да, умею.

- Умеете ли их принимать?

- Да, умею.

- Так почему же они разрушаются? - спросил Зальцман.

- Объект мало изучен, вопросы качества танка ИС требуют кропотливой работы и времени. Без этого устранить дефекты мы не сможем,- резюмировал Салакин.

Зальцман вроде бы остался доволен ответом. И тут же приказал по возможности устранить дефекты в бортовых редукторах, обеспечить гарантийный пробег машин на 300 километров.

Салакин чувствовал себя как-то неуютно. И он неожиданно для всех заявил:

- Я категорически отказываюсь идти в цех СД-2, так как коллектив нашего цеха во всех случаях, касающихся качества, надежно обеспечивает требования технических условий и чертежей. А комиссия, которая работала над выяснением причин разрушения бортовых редукторов, сделала неправильное заключение. Поэтому вопрос остался открытым, и его будет решать не только цех МХ-2, а весь коллектив завода.

Такого высказывания от Салакина никто не ожидал. Махонин, придя в себя, задал ему вопрос:

- Кто визировал техпроцесс на ведущий вал-шестерню и почему контроль прямолинейности зубьев предусмотрен выборочно, а не на все сто процентов?

- Я исходил из личного опыта. Однако вторично высказываю свое мнение, что причина разрушения редуктора не найдена, ее надо искать, а заключение комиссии считаю поспешным. [438]

- Идите, Салакин, работайте,- произнес Махонин.- Только не доводите другие узлы своими премудростями до состояния их разрушения.

- А вы, Сергей Нестерович, навестите цех, и не наскоком, а обстоятельно,- не унимался Салакин.- Тогда вы убедитесь, что состояние и других узлов нуждается в неотложном улучшении качества, повышении надежности в их работе.

На следующий день в цех МХ-2 нагрянула комиссия во главе с заместителем наркома П. М. Зерновым. Вместе с ним - Зальцман, Махонин и другие. Осмотрели дефектные узлы, поговорили с начальником цеха , МХ-2 К- Е. Титовым, его заместителем Е. В. Мамонтовым, ведущим технологом цеха В. Г. Холиным. Вернулись в кабинет директора. Пригласили инструментальщиков и технологов по приспособлениям.

Заместитель наркома Зернов сказал, что дефекты в узлах действительно имеются. Они для цеха и завода в целом, конструкторов и технологов неожиданные. Тут, видимо, сказалось то, что все коллективы находятся в крайнем напряжении, даже в каком-то нервозном состоянии.

- Но должны же вы понять,- подчеркнул Зернов,- что машина-то новая, она требует того же, что вы пережили в свое время при освоении других объектов. Дело поправимое, необходимо лишь всем службам больше уделять внимания достижению высокого качества и надежности в работе силовых узлов. Следует специально выделить двух-трех грамотных технологов для контроля всех процессов. Надо полнее использовать опыт мастеров.

Выступил Зальцман. Он умел говорить, завораживал слушателей. Тут же обратился к ленинградцам с призывом:

- Покажите свое мастерство и опыт на доводке конструкции ИС. Этот танк по своим тактико-техническим характеристикам лучший из всех тех, что создали конструкторы завода. Создавать другую машину у нас нет времени. Только этим танком мы сможем разрушить прусские укрепления и победоносно войти в логово фашизма. Ваш беспримерный труд, ваше умение и маcтерство Родина никогда не забудет.

Всем присутствующим на совещании подали чай с сахаром. С сахаром!

На следующий день, на стыке смен, цех МХ-2 навестил Зальцман. Беседовал с мастерами, призывал всех к активной работе по устранению дефектов танка.

Трудно сказать, что повлияло на исход дела, но причину выхода из строя бортовых редукторов нашли. Собака, как говорят, была зарыта вот где. На танке КВ-1С ведущий вал с шестерней ковали цельным. Он был жестким и дефектов не наблюдалось.

По-иному обстояло дело с танками ИС. Учитывая, что кузница являлась узким местом производства, молоты работали с перегрузкой, решили по возможности заменить ряд ковочных операций другими. Так и поступили с ведущим валиком бортового редуктора для ИС. Из проката вытачивали вал, на нем нарезали шлицы, шестерню ковали, точили, протягивали шлицы и насаживали шестерню на шлицы валика. Сопряженная таким образом пара представляла шестерню с хвостовиком как единое целое. Детали по техпроцессу изготавливались раздельно в цехе МХ-2. По ходу сборки узла производили насадку подшипников на шейку вала шестерни с зазором 0,02 миллиметра. Вот на эту мизерную величину и деформировалась шейка шестерни под нагрузкой, деформировалось и кольцо подшипника. Ролики заклинивало и, как следствие, разрывало сепараторы в подшипниках. Ролики попадали в планетарный ряд бортового редуктора, расклинивали зубчатые колеса и приводили к полному разрушению узла.

Вдумайтесь, читатель, зазор всего 0,02 миллиметра, и танк не боеспособен. Ведь эту причину необходимо было обнаружить!

Дефект устранили. Заменили посадку сопряжений валика и шестерни со скользящей на тугую с доводкой размера шейки под подшипник. Так была снята претензия к цеху.

Однако доводка танков ИС-1 и ИС-2 этим не кончилась. Много новых вопросов перед конструкторами выдвигала фронтовая жизнь машин. Связь с фронтом была постоянной.

Огромный вклад в создание танков КВ-1С, ИС-1 и ИС-2 резко подняло авторитет Н. Ф. Шашмурина. Среди коллег его выделяли аналитический ум, инициативность, конструкторский талант. И когда встал вопрос о назначении заместителя главного конструктора по [440] машинам ИС с передачей ему всей полноты власти в области технических решений, касающихся этих танков, то единственной кандидатурой был Шашмурин.

Судя по архивным материалам, не успели в Танкограде запустить ИС-1 и ИС-2 в серийное производство, как «творческий зуд» опять обуял главных конструкторов. СКБ-2 ЧКЗ во главе с Духовым принялось создавать тяжелый танк ИС-4 (объект 701), а Котин нацелил ОКБ опытного завода на создание тяжелого танка ИС-6. Кроме того, оба КБ тут же принялись за модернизацию танка ИС-2, стремясь придать его корпусу нечто подобное корпусу Т-34.

Здесь необходимо отметить, что корпуса танков ИС-1 и ИС-2 имели существенный недостаток - отсутствие люка-лаза механика-водителя. Все члены экипажа производили посадку через башенные люки с соблюдением очередности. К этому недостатку мы еще вернемся.

Известно, что в 1943 году танков ИС-1 было выпущено 67, а в начале 1944 года - еще 40 единиц. На этом их биография закончилась. Зато выпуск ИС-2 неуклонно рос.

Производство ИС-2 Челябинским Кировским заводом осложнялось тем, что одновременно приходилось выпускать средний танк Т-34-85. Правда, когда другие заводы увеличили выпуск тридцатьчетверок, появилась возможность прекратить в Танкограде их производство. Вот почему ГКО принял решение о постепенном сокращении выпуска средних танков на ЧКЗ. Это сокращение должно было компенсироваться ростом производства ИС-2. Общий же выпуск танков обязан расти.

У Н. С. Патоличева сохранилась записная книжка, в которой строго фиксировался ход дела на Кировском заводе в 1944 году. Записи этой книжки дают наглядное представление о производстве танков. Так, в январе 1944 года танков Т-34 было выпущено 185, а ИС - 127, в феврале соответственно 185 и 150, в марте - 75 и 275 и в апреле производство Т-34 прекращено, зато ИС выпущено уже 350. Автор записной книжки далее замечает:

«На конвейере не может быть одновременно двух разных танков. Переход с Т-34 на ИС был проведен так, что общее производство танков возросло. Теперь будет легче. На конвейере только ИС и артсамоходки на базе ИС».

Начиная с июля и до конца 1944 года ежемесячно [441] выпускалось 500 тяжелых танков ИС и артиллерийско-самоходных установок.

За весь 1944 год завод произвел 5197 танков, в том числе 2250 ИС-2. Это был огромный вклад кировцев в победу над врагом.

Такова вкратце история создания танка ИС-2 и его мощной пушки Д-25Т. Не возьми на себя конструкторы и руководители Танкограда, Челябинский обком партии ответственность за танк ИС, может быть, он и не появился бы своевременно на фронте. А пришел танк ИС на фронт в решающий период войны и сыграл большую роль в окончательном разгроме немецко-фашистских захватчиков. Танком прорыва назвали его конструкторы. Можно добавить: это был стальной таран наступления. И он оправдал это название.

Сквозь преграды

В январе - феврале 1944 года танки ИС-2 уже участвовали в Корсунь-Шевченковской операции. Вскоре после ее окончания был обнаружен любопытный документ - секретный приказ гитлеровского командования, которым предписывалось войскам

«избегать встречных боев с танками ИС и стрелять по ним только из засад и укрытий».

Уже после войны в 1972 году корреспондент журнала «Военный вестник» задал Ж. Я. Котину вопрос: «Известно, что вы сами часто бывали на фронте. В этом была необходимость?»

Жозеф Яковлевич ответил:

«У меня выработалось твердое правило: с каждой новой или модернизированной машиной самому выезжать на фронт. В атаку, правда, я свои танки не водил. А вот по горячим следам, сразу же после боя, надо было посмотреть, как работает новая конструкция, побеседовать с командирами экипажей, механиками-водителями. Такая связь с фронтом давала нам очень многое».

Кажется, Котин побывал всюду, где проходили проверку огнем танки Кировского завода. И никто из фронтовиков не удивлялся, видя, как этот высокий стройный генерал с чуть приметной улыбкой на сухощавом лице, с Золотой Звездой Героя Социалистического Труда на кителе лез в танк. Он занимал место либо механика-водителя, либо у прицела пушки. Придирчиво интересовался, [442] послушны ли рычаги управления, достаточен ли сектор обстрела, что видит стрелок-радист, не ограничено ли наблюдение из смотровых приборов, как это влияет на результаты стрельбы.

Главному конструктору хотелось видеть своими глазами на поле боя свое детище - тяжелый танк ИС-2. В один из февральских дней 1944 года во время Корсунь-Шевченковской операции он прибыл в район действий 5-й гвардейской танковой армии генерала П. А. Ротмистрова. Вместе с Котиным были инженеры Е. Рощин и А. Покровский, водитель-испытатель С. Плюхин. Ночью после короткого отдыха они в сопровождении офицеров штаба армии отправились в тяжелый танковый полк. Экипажи готовились к бою. Многие танкисты с орденами, нашивками за ранения. Но были и необстрелянные. Это было видно даже на глаз - новенькое, еще не замасленное обмундирование. Одеты все в эту зимнюю стужу отменно. Под стать людям были и новые тяжелые танки, на них еще не потускнела и не обгорела заводская краска.

Осматривая машины, Котин давал экипажам советы, выслушивал их замечания. Внешне все казались спокойными. На деле же волновались - и солдаты, и командиры, и танкостроители. Машина новая, как-то она поведет себя в деле.

С рассветом перед группой Котина открылась широкая панорама украинской степи. Многочисленные балки, перелески, овраги. Слышался грохот боя. Над землей висела пелена дыма.

Окруженные под Корсунь-Шевченковским гитлеровские войска генерала Штеммермана пытались вырваться из котла, стремились навстречу мощной танковой группировке генерала Хубе, действовавшей извне. Для парирования этого удара утром 9 февраля в район Лисянки и была введена одна из танковых бригад 5-й гвардейской танковой армии генерала П. А. Ротмистрова.

Машины, глухо урча моторами, вышли на исходные позиции. Последние распоряжения, напутствия. Наконец люки задраены, и танки пошли в бой.

Котин прильнул к окулярам стереотрубы. Было обидно оставаться на НП, хотелось идти вместе с танкистами. Но приказ запрещал Котину и его спутникам делать это. [443]

Заговорили орудия и пулеметы. В грохоте боя Котин улавливал резкие, сильные звуки. Это вели огонь наши ИС-2 из 122-миллиметровых орудий конструкции Петрова. Наши танкисты смело сблизились с противником. Метким огнем сразу же было подожжено несколько его танков. Бой продолжался. Столбы черного дыма поднимались тут и там.

Через некоторое время Котин со своими товарищами, поехал вперед. То, что они увидели, запомнилось надолго. На обочинах, в кюветах, на заснеженном поле - трупы гитлеровцев, исковерканные вражеские пулеметы, орудия, сожженные танки, автомашины.

Вскоре догнали наших танкистов.

- Как машины? - спросил Котин.

Молодой лейтенант, улыбаясь, ответил:

- Отличные!

Котин обратился с тем же вопросом к другим танкистам - ответ тот же.

Так и не смог вызволить из Корсунь-Шевченковского котла окруженные войска генерал Хубе. А ведь он, так же, как и Манштейн под Сталинградом, заверял: «Я вас выручу». Не выручил! 17 февраля 1944 года с вражеской окруженной группировкой было покончено.

Танки ИС-2 экзамен боем выдержали! Кто-то заметил: «На такой машине до Берлина дойдем». Слова эти оказались вещими. Тяжелый советский танк ИС-2, принявший боевое испытание под Корсунь-Шевченковским, дошел до Берлина. Это ствол его 122-миллиметровой пушки запечатлен на фотоснимке у стен поверженного рейхстага.

Чувство тревоги, волнения конструкторов за судьбу своей машины сменилось радостью. Не напрасны оказались бессонные ночи, горячие споры, переживания. Напряженный труд конструкторов, инженеров, техников, рабочих окупился сторицей. Это была большая победа тружеников тыла.

Спустя несколько дней Котин и его товарищи по заводу с большим запасом впечатлений и документов покидали «огненный полигон».

В середине апреля 1944 года один из гвардейских тяжелых танковых полков 5-й гвардейской танковой армии был выведен на доукомплектование. Во время [444] Корсунь-Шевченковской операции он понес значительные потери в материальной части, но задачу выполнил, сделал больше, чем предполагалось. Действовать танкам приходилось в таких условиях, какие вообще не ожидались. Бездорожье, болотистые поймы речушек... ИС-2 преодолел все трудности.

Полк приводил себя в порядок, готовился к новым боям, шли занятия по вождению, стрельбе.

...За городом, на бугре, стояли две подбитые «пантеры». Их отремонтировали. Мишени получились отнюдь не условные. Мощные тягачи брали их на буксир и волокли то в одну, то в другую сторону. Танковые экипажи по очереди садились в ИС-2 и вели стрельбу по движущейся «пантере».

Мне не раз доводилось на полигоне слышать близко голос наших пушек и минометов, но выстрел танковой пушки, признаюсь, впечатляет. Может быть, от того, что раздается он неожиданно в окружающей нас тишине. Сам по себе танк, издали вроде бы небольшой, подбористый, вблизи тоже поражает своей сосредоточенной, выверенной, отшлифованной мощью. И ничего-то в нем лишнего, и не похож он на Святогора, которого земля с трудом держит. Но есть в нем что-то и от этого богатыря, и от мощи Ильи Муромца, и от основательности Добрыни Никитича, и от легкости и увертливости Алеши Поповича. Лишь в момент выстрела, приглушенного изнутри броней, а снаружи - дульным тормозом и глушителями, когда исполинская масса танка дрогнет и чуть подастся назад, приседая на балансирах, почувствуешь сразу и мощь брони, и свирепую силу огня. Я люблю эти машины, очень люблю и понимаю за то, что в них была спрессована наша воля к победе.

Мишени передвигались на разных скоростях и разных курсах. Иногда исчезали из виду и появлялись порой в неожиданных местах. Танкистам приходилось идти параллельным курсом, и встречным, и под углом, вести огонь с ходу и с коротких остановок, с дальних и ближних дистанций. Большое это искусство - определить расстояние до цели, направление ее движения, обеспечить «сложение скоростей», особенно - предугадать, где именно и когда появится вновь исчезнувшая цель. Этим искусством танкисты владели, били и в борт, и в корму, и в башню, и под основание башни, и под гусеницы, и в лоб. Били болванками, подкалиберными [445] и кумулятивными снарядами. А потом шли смотреть результат, изучали направление удара, характер вмятин, пробоин, толщину брони.

Результаты учебных стрельб сопоставлялись с теми, что были в бою. Вспоминали удачи и ошибки, прикидывали, как лучше ударить по цели - чуть правее или левее, выше или ниже, с ходу или с остановки. Коллективная мысль работала активно. Потом подводились итоги, делались выводы.

Экипажи часто поражали цель с первого выстрела. Именно такая им ставилась задача. Ведь в танковом бою, если с первого выстрела не поразил врага, второго выстрела можешь и не успеть сделать.

Стрельбы прекратились вынужденно: кончились бронебойные снаряды, остались одни фугасные, всего несколько штук.

- А ну-ка, фугасным...- предложил командир полка.- Кто желает?

Он встретился взглядом с командиром роты Добрыниным, высоким, несколько тяжеловатым блондином. Тот, чуть наклонив крупную голову, сказал:

- Разрешите попробовать?

- Передайте техникам, пусть выведут мишень на пригорок, навстречу Добрынину, и по сигналу флажком отвалят в сторону,- распорядился командир полка.

Экипаж Добрынина занял места в машине. Танк принял в сторону, сделал крюк, развернулся на встречный курс с мишенью. Тягач едва успел отцепить трос и податься в сторону, как в руке руководителя стрельб помначштаба Битковского взвился флажок. Тотчас грянул выстрел. «Пантера» как бы присела, а потом прилегла. К ней подбежали люди. Вместо танка перед ними лежала груда металла. Снаряд проломил лобовую броню, все швы между броневыми листами лопнули, лобовой броневой лист провалился внутрь, а сверху на него села покосившаяся башня...

- Все. Испортил мишень,- констатировал командир полка.

Добрынин сдержанно улыбнулся. Это был его коронный удар, и, кстати, последний в этом полку. Танкисты еще с восхищением обсуждали выстрел Добрынина, а он уже укладывал вещмешок. Уровень командира роты офицер перерос. Его переводили в другую часть с повышением. [446]

После разгрома корсунь-шевченковской группировки противника командир 11-го гвардейского танкового корпуса генерал А. Л. Гетман получил приказ сдать корпус своему заместителю и прибыть в штаб фронта. Там ему поручили возглавить несколько тяжелых танковых полков, вошедших в состав 1-й гвардейской армии. На вооружении этих полков находились ИС-2.

Какая стояла перед Гетманом задача, он узнал в штабе армии. Оказалось, там уже были приехавшие на фронт конструктор Ж. Я. Котин и заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками генерал И. А. Лебедев. Они хотели сами увидеть, как действуют в бою новые танки. Предстоящая проверка боем сохранялась в тайне. Гетману придавалась бригада тридцатьчетверок для совместной атаки с ИС-2 и их обеспечения, а если потребуется, то и эвакуации.

При подготовке к предстоящему бою Гетман провел рекогносцировку местности, исползав вдоль и поперек весь передний край в полосе наступления, выбрал наиболее удобные места для перехода тяжелых танков, согласовал взаимодействие со стрелковыми соединениями.

Зима 1944 года на Украине стояла теплой. Почва раскисла, ручьи вскрылись. В этих условиях нужно было действовать так, чтобы танки не завязли и не стали мишенями для «тигров» и «пантер». Но все обошлось благополучно. Задача, поставленная перед оперативной группой, была выполнена.

Когда Гетман до начала наступления увидел новые ИС-2, он тут же в присутствии Котина и Лебедева сел за рычаги, тронул танк с места, развернул влево, вправо...

- Удобная машина,- сказал после этого Гетман.- Даже с моей комплекцией сидеть в ней просторно.

- А мы под вашу комплекцию ее и проектировали,- пошутил Котин.

Конструкторы всегда заботились о том, чтобы внутри башни экипаж чувствовал себя как можно свободнее. Ведь люди порой долгими часами находились на своих боевых местах. И не просто сидели, а все время напряженно работали - заряжали и разряжали орудие, прицеливались, управляли танком, вели наблюдение за полем боя. [447]

Для тяжелого танка остановка для стрельбы должна длиться не более 12 секунд. Умелому наводчику этого хватало, чтобы произвести прицельный выстрел. Далее механик-водитель по команде должен сделать короткий рывок вперед с быстрым отворотом машины в сторону. Этот маневр необходим, чтобы вывести танк из поля зрения прицела противника. За время рывка командиру предстояло выбрать новую цель, указать ее наводчику, а заряжающему перезарядить пушку бронебойным или осколочно-фугасным снарядом, в зависимости от характера цели. Он же должен перезарядить спаренный пулемет танка.

Особенно тяжело в бою приходилось заряжающим. Ими становились наиболее физически крепкие ребята. Хотя 122-миллиметровая пушка имела раздельное заряжание - сначала в нее шел снаряд, затем гильза,- делать это в ограниченном пространстве танковой башни было не просто. Попробуйте в бою «понянчить» весь боекомплект из 28 выстрелов, где каждый снаряд весит 25 килограммов. Это без гильзы и заряда. Не меньше весят сами гильза и заряд. Все это надо вынуть из боеукладки, поднести к люльке, дослать в казенник ствола, притом повторить много раз и быстро! Нужна недюжинная сила.

Не меньше тяжести выпадало и на долю механика-водителя. Он постоянно работал руками и ногами, до предела напрягал свои мускулы и зрение, внимательно наблюдал в триплексы за полем боя.

12 - 16 часов в грохочущем танке... Летом - в жаре и духоте, где воздух насыщен пороховым газом, а зимой - в жестокие морозы, когда к броне примерзали пальцы, в пургу и вьюгу, когда не видно ни зги, а мокрый снег залеплял смотровые щели и приборы наблюдения,- все это чертовски утомляло даже самых физически закаленных людей.

Тут было к чему прислушаться конструкторам. В одном экипаже пожаловались на то, что слишком много времени и сил тратят на заряжание. Котин сам полез в танк, стал подавать снаряд и убедился в справедливости замечания танкистов. Уже потом, на заводе, в срочном порядке изготовили специальное приспособление для подачи снарядов в казенную часть.

Каждая встреча конструктора на фронте с танкистами давала свои плоды. Он внимательно прислушивался [448] к мнению людей, замечаниям, пожеланиям. Большое впечатление оставляли встречи с видными военачальниками. Запомнилась ему беседа с Маршалом Советского Союза Г. К- Жуковым. Он подробно рассказал Котину, как ведут себя кировские танки на поле боя, а потом обстоятельно говорил, какими бы хотел видеть самоходные орудия и как их вместе с танками и пехотой можно использовать при прорыве вражеской обороны.

Приглашал к себе конструктора и Маршал Советского Союза И. С. Конев. Было это во время Ясско-Кишиневской операции. Маршал поблагодарил танкостроителей за их труд, а об ИС-2 сказал:

- Давайте нам побольше таких богатырей.

Потом, уже после войны, И. С. Конев напишет:

«Именно этот наш тяжелый танк и тяжелая самоходка впоследствии владычествовали на поле боя. Они были грозой для всех немецких танков и самоходных орудий, в том числе и для появившихся у немцев в 1944 году «королевских тигров»..

Объекты 701 и 703

Творческая мысль танкостроителей пульсировала постоянно и четко. В коллективах КБ рождались все новые и новые идеи. Люди не успокаивались, не довольствовались достигнутым, стремились к совершенствованию своих машин. А предела тут, как известно, нет.

Я уже говорил, что новый танк, значившийся в технической документации как объект 701, взялся разработать со своим коллективом Н. Л. Духов. Нелегко это было. Только что наладили серийное производство нового тяжелого танка ИС-1. А тут новый объект!

В глубине сборочного цеха отгородили небольшую площадку. Здесь начали сваривать корпус новой машины, монтировать узлы ходовой части. Мнение многих было единым - машина хороша по своей форме, вооружению, размещению основных узлов.

Объект 701 получил название тяжелый танк ИС-4. От своего предшественника ИС-2 он существенно отличался. Трансмиссию разработали ученые МВТУ имени [449] Баумана. В нее устанавливалась 6-скоростная планетарная коробка передач вместо обычной.

На заводских испытаниях новый танк показал себя наилучшим образом. Духов и члены Государственной комиссии были довольны результатами испытаний.

На завод с полигона главный конструктор решил вернуться на полуторке. Танк шел первым. Ехать за ним в автомашине стало невозможно. Густые снежные вихри закрывали дорогу.

- Обгоняй танк! - дал команду шоферу Духов.

Случилось так, что в тот же момент механик-водитель танка Константин Ковш стал срезать угол. За снежной пеленой он не заметил полуторку. Танк уже стал хватать гусеницами подножку автомобиля. Кто-то из испытателей ударил Ковша по плечу. Тот глянул налево и обомлел. Но не растерялся: изо всех сил нажал на педали.

Примяв передок полуторки, танк остановился. Мотор заглох, и в ушах у каждого звенела напряженная тишина.

Танк вдруг оказался неуправляемым. Как потом выяснилось, причина заключалась в недостатках механизма поворота новой коробки передач. Константин Ковш вылез из танка бледный как полотно. Он растерянно смотрел на Духова.

На завод поехали не спеша, все молчали. По пути их обгоняли танки, возвращавшиеся с испытаний. Будничность глубокого тыла как-то расслабила и успокоила Николая Леонидовича. Он думал о том, что пройдет совсем немного времени, и эти машины уже с боевым десантом на броне ринутся в смертельный бой с врагом.

В то время, когда Духов работал над созданием ИС-4, Котин со своим коллективом разрабатывал тяжелый танк ИС-6. Отличием его от всех предшественников данной серии было применение электротрансмиссии.

Читатель уже знает, что установкой на танке электротрансмиссии увлекался австрийский конструктор Фердинанд Порше. Он применил ее на своих опытных «тиграх» и истребителях танков «фердинднд».

Когда узлы электротрансмиссии для танка ИС-6 были изготовлены на заводе, собрали опытный образец танка. Начали испытывать. [450]

Конструктор М. И. Креславский, участник создания этой машины, вспоминает:

«...Первый выезд танка с завода оказался последним. Через 10 километров пути машина потеряла управление. Выяснилось, что силовое электрооборудование было пожароопасным и отказало в работе».

Котин своевременно принял решение прекратить вообще все дальнейшие работы по этой машине. До сих пор ни в одной армии мира нет серийных танков с электротрансмиссиями.

Когда закончилась Великая Отечественная война, образец танка ИС-6 привезли в Ленинград как музейный экспонат.

Люди, причастные к событиям военных лет, оставили для истории много интересного. Вот, например, Ф. Ф. Петров вспоминает, что когда подписывалось постановление ГКО об установке на ИС 122-миллиметровой пушки, Сталин сказал: «Это далеко опередит события», а когда состоялся показ ИС-2 членам правительства, Верховный сам в него залез, осмотрел внутри, обошел несколько раз вокруг машины и заявил: «Вот на этих танках и будем заканчивать войну, это танк Победы». Как он появился и вся ли правда известна о нем читателям? Думаю, что нет.

Вспомним, танк ИС-2 не имел люка-лаза для механика-водителя. С чем это было связано? Дело в том, что все советские средние и тяжелые танки, артсамоходы имели кормовое расположение трансмиссии. Оно не было свободно от недостатков. Так, если двигатель располагается продольно, то башня смещается в переднюю часть корпуса. Это, в свою очередь, затрудняет расположение люка-лаза механика-водителя на крыше отделения управления. Вот почему, например, наш Т-34 имел люк-лаз механика-водителя на верхней лобовой части корпуса. Такое расположение люка-лаза приемлемо при бронировании, защищавшем главным образом от малокалиберных артиллерийских снарядов. Но оно не годилось при бронировании, защищающем от снарядов средних калибров, так как крышка люка-лаза могла проламываться внутрь танка. Поэтому у тяжелого ИС-2 [451] механик-водитель не имел самостоятельного люка-лаза.

Вот этот недостаток и решили устранить конструкторы Танкограда. Но, как всегда бывает, одна задача влечет появление за собой другой. Необходимость люка-лаза для механика-водителя потребовала перекроить сам корпус. Раз так, то почему бы ему не придать снарядостойкую форму корпуса Т-34?

За работу принялись опять оба коллектива - ОКБ опытного завода и СКБ-2 ЧКЗ.

...В кабинет главного конструктора Духова буквально влетел Михаил Федорович Балжи. Поздоровавшись, Николай Леонидович удивленно посмотрел на своего заместителя. Ведь ему, утомленному до предела сверхурочной работой, дали десять дней отпуска. В чем дело?

- Николай Леонидович! - садясь к столу, заговорил Балжи.- Сегодня утром я бреюсь...

- Ну и что? - хитро прищурился Духов.- Я тоже каждый день бреюсь.

- Да, но сегодня мне на ум пришла прекрасная идея.

- Какая? - подался вперед главный конструктор. Балжи вынул из кармана мыльницу и положил на стол перед Духовым:

- Показалась она мне похожей на танковую башню. Такая же овальная. Такой башни нет ни у кого.

...В сосновом бору у деревни Шершни завод построил летние дачи. Здесь и отдыхал заместитель главного конструктора. Но он никак не мог свыкнуться с тем, что надо отдыхать. Как нельзя остановить на полном скаку горячего коня, так нельзя внезапно остановить напряженную работу мысли. Освобождение от повседневных забот, беспокойная, ищущая, она обрела у Балжи неожиданное направление.

- Так,- кивнул головой Николай Леонидович.- Немцы, англичане, американцы до этого еще не дошли.- И развил мысль своего заместителя дальше: - А что, если мы корпус и лобовую часть танка сделаем тоже обтекаемой формы? Это будет переворот в танкостроении!

Главный конструктор Духов и его заместитель Балжи прекрасно понимали, сколь высока цена знанию, добытому на полях сражений. Сколько раз оно служило [452] настоящим детонатором и порождало лавину идей, направленных на улучшение конструкций.

- Но надо ли улучшать ИС-2? - размышлял Духов.- Ведь с фронтов приходят, в общем-то, лестные отзывы, с конвейера сходит самый мощный танк второй мировой войны. Гитлеровцы избегают встречи с ним в открытом бою.

Кажется, все недостатки танка ИС-2, выявленные при его боевом применении, учтены. В объекте 701 они устранены. Все это так, но статья Завьялова вызывала размышления над некоторыми вопросами конструкции не только ИС-2, а и объекта 701. В последние дни Духов не раз анализировал колонки цифр, приведенные автором статьи.

Возбужденный Балжи уже рисовал низкую, слегка приплюснутую сферическую башню.

- Если же учесть вероятность попадания снарядов по завьялсвской статье,- рассуждал Михаил Федорович,- то башню можно выполнить с переменной толщиной стенок. А корпус сварить из сильно наклонных броневых листов...

Духов понял: внедрение идеи Балжи приведет к тому, что придется пожертвовать объектом 701. А ведь он уже почти готов, испытан. Сколько труда вложено в его создание! Но отклонить идею своего заместителя Духов не мог. «Другого решения быть не может,- размышлял главный.- Нужно поддержать идею Михаила Федоровича, оставить за ним творческую инициативу. Это прибавит ему сил, он успешнее будет работать над дальнейшим усовершенствованием боевых машин».

Речь шла не о мелкой модернизации ИС-2, а о серьезной переработке многих его узлов и агрегатов. Требовалось менять и технологию на заводе, который поставлял челябинцам корпуса танков. После долгих раздумий, учета всех «за» и «против» Духов и Балжи пришли к единому мнению - надо браться за новое дело. В этом решении четко просматривались высокая одаренность главного конструктора, его сильно выраженная склонность к глубокому анализу, сопоставлению фактов, размышлению и обобщению.

Необходимость создания новой модели танка диктовалась рядом причин. За годы войны огневая мощь отечественных тяжелых танков сделала более резкий рывок вперед, чем повышение их бронестойкости. С созданием [453] ИС-2 показатели между огневой мощью и бронестойкостью поменялись местами. Но поражающие средства противника тоже усиливались. Кроме подкалиберных, кумулятивных снарядов и фаустпатронов у гитлеровцев появились истребители танков «ягд-пантера» и «ягд-тигр». Вот почему живучесть бронированных машин воспринималась как центральная проблема их дальнейшего совершенствования.

В конце сентября 1944 года на стенах кабинета главного конструктора Духова уже висело около полутора десятков листов ватмана с чертежами новой машины. Полусферическая форма ее башни отличалась даже каким-то изяществом. В этом отразилось стремление конструкторов наиболее полно учесть законы рикошетирования снарядов. Стенки башни, как и предлагал Балжи, были переменной толщины. Для литейщиков такая конфигурация уже не представляла особых трудностей.

А вот корпус с его совершенно новой формой был целиком сварным. Броневые плиты устанавливались под большими углами наклона, нижние бортовые грани скошены. Толщина лобовых и бортовых листов осталась той же, что и у ИС-2. Намного усилилась броня башни.

Необычной выглядела и носовая часть корпуса. Если у большинства танков она была в форме клина с большими углами наклона, то новая имела так называемую корабельную форму, устремленную вперед. В КБ окрестили ее «щучьим носом».

Здесь надо заметить, что «щучий нос» был разработан в ОКБ опытного завода. Ознакомившись с этой разработкой, нарком Малышев приказал ввести ее в машину ЧКЗ. Вот тогда-то и получился танк, формой которого впоследствии восхищались. Как видим, заслуга в его создании принадлежит не только конструкторам Духова, но и Котина.

Благодаря конструктивным новшествам, резкому увеличению углов наклона с дифференцированием брони более чем в два раза повышалась снарядостойкость корпуса. Причем это достигалось без значительного увеличения массы танка. На нем устанавливалась та же 122-миллиметровая пушка, но система управления огнем была улучшена. Теперь командир танка имел независимый [454] от наводчика механизм горизонтальной наводки башни. Это уменьшало время наведения пушки на цель, обнаруженную командиром. Новая установка зенитного пулемета ДШК позволяла вести огонь по самолетам как заряжающему, так и командиру. Танк не имел командирской башни. За счет этого и некоторого уменьшения клиренса удалось снизить на 30 сантиметров высоту танка по сравнению с ИС-2. Место водителя располагалось по оси машины.

Когда коллектив СКБ-2, работая над новой машиной, решил все вопросы по ней, надо было докладывать директору завода. Не без волнения шли Духов и Балжи к Зальцману. «Согласится ли директор с нашими новыми идеями? - думал главный конструктор.- Ведь он уже приложил много усилий для создания объекта 701, гордится этой машиной и видел ее в действии. Так захочет ли поддержать проект, в котором лишь общие черты будущего тяжелого танка».

Но Духов знал, что директор ярый приверженец нового в танкостроении. Он всегда давал возможность во всю широту развернуться технической мысли инженеров.

Выслушав предложение, Зальцман долго сидел в задумчивости, дымя папиросой. Казалось, он забыл, что перед ним сидят главный конструктор и его заместитель. И вдруг, словно опомнившись, спросил:

- Когда будут готовы чертежи для производства?

- Через месяц,- выпалил Балжи.

- В основных группах,- уточнил Духов, чтобы на всякий случай оставить немного резервного времени для исполнителей.

- Никаких основных групп! - отрезал директор. Он вызвал начальника опытного производства Николая Давыдовича Швелидзе, ввел его в курс дела, поставил задачу: за месяц опытные образцы должны быть готовы. Перевернув тридцать листков календаря, Зальцман написал: «Срок готовности танка».

- Успеем ли? - озабоченно спросил Балжи главного конструктора, когда они вышли от директора.

- Обязаны!

На изготовлении нового танка Духов сосредоточил все творческие силы, освободив инженеров от других дел. Все работали на новый объект 703. [455]

Уже осенью 1944 года завод выпустил первые десять опытных образцов танка, который назвали ИС-3. В кратчайший срок их нужно было всесторонне проверить и ставить на производство.

Первый выезд закончился неудачно. Проехали километра два, а температура двигателя поднялась до 120 градусов, вода в радиаторе закипела.

- Возвращаемся! - подал команду Николай Леонидович.

В сборочном цехе он дал распоряжение механикам проверить систему охлаждения, заменить, если нужно, радиатор. Когда все было готово, Духов снова занял место командира танка и сказал механику-водителю Бусыгину:

- Полный газ и максимально высокую передачу. Проверять так проверять!

Казалось, из цеха танк вылетел. Промчался через проходную и в поле. Через некоторое время двигатель снова начал перегреваться. Бусыгин, уловив в голосе Николая Леонидовича недовольство, уменьшил скорость и стал поворачивать танк к заводу.

- Правильно делаешь,- похвалил его Духов.- Что-то мы, конструкторы, недоделали, будем исправлять ошибки.

В цехе попросил Бусыгина:

- Нужно снять топливные баки.- Николай Леонидович, пометив мелом место, добавил: - Сюда поставить два масляных радиатора, прикрепить их. Это должно увеличить охлаждение. Тогда двигатель не будет так перегреваться. До вечера сделать обязательно. Сегодня же пойдем в ночной пробег.

Подошло время нового испытания.

- Николай, пятьдесят километров на полном газу!- скомандовал Духов, надев шлемофон.- Посмотрим, как теперь поведет себя двигатель.

Танк рванул с места и помчался вперед, рассекая влажный осенний воздух. Мощно ревел двигатель. А главный конструктор требовал:

- Еще, еще газу!

А сам поворачивал башню с пушкой то в одну, то в другую сторону, пробовал прицелиться на самых больших выбоинах. Каждые две-три минуты интересовался температурой воды.

На остановке, когда сели перекусить, Духов [456] достал блокнот, стал что-то записывать. Потом сказал:

- То, что мы сделали, не обеспечивает требуемую температуру. Надо еще думать над этим вопросом.

На завод возвратились поздно ночью. Николай Леонидович отослал механика-водителя спать, а сам, обойдя сборочный и механический цехи, направился в служебный кабинет. Посидел полчаса и понял, что ничего сегодня уже не сделает. Усталость брала свое. Шофера не захотел будить и решил добраться домой пешком. Оделся и пошел к трамвайной остановке.

Был уже первый час ночи. Трамваи в это время ходили с большим интервалом.

- Берет морозец,- подойдя к Духову, сказал Георгий Васильевич Крученых из конструкторского бюро.

- Берет! - засмеялся Николай Леонидович.- А когда-то я на таком морозе в майке бегал!

Крученых, занимавшийся на ИС-3 вооружением, стал расспрашивать, как действует пушка на танке, что нужно доработать. Николай Леонидович посоветовал, как можно упростить некоторые узлы. Потом, посмотрев на часы, махнул рукой.

- Бывайте, Георгий Васильевич, я побежал, а то до утра не доберусь.

Справа ритмично работали цехи танкового гиганта, а слева притих поселок рабочих ЧТЗ. Ни одно окно в жилых домах не светилось.

...В декабре 1944 года маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров осматривал в Москве образцы боевой техники, представленные разными заводами страны.

- Вот такая машина нужна армии! - сказал маршал в конце осмотра, показывая на детище КБ Духова.- Если тридцатьчетверки с 85-миллиметровой пушкой били на сандомирском плацдарме «королевские тигры», то этот танк с ними расправится, как с тигрятами.

С начала 1945 года ИС-3 стал поступать в войска. Параллельно шло производство ИС-2. Причем выпуск машин первой модели не снижался.

Долгое время ИС-3 считался образцом для подражания при конструировании новых тяжелых машин. Еще в 1956 году один американский военный журнал писал:

«ИС-3 представлял собой выдающийся танк с мощной [457]

пушкой и отличной броневой защитой».

Его копировали американские конструкторы, создавая после войны тяжелый танк М-43, и английские- при разработке танка «конкэрор».

23 февраля 1945 года главный конструктор Челябинского Кировского завода Н. Л. Духов выступил в заводской газете «За трудовую доблесть» со статьей «Кировские танки идут на Берлин». Николай Леонидович писал:

«Наши тяжелые танки и самоходные орудия, превосходящие вражескую технику, наносят врагу сокрушительные удары. Кировские танки имеют более сильную бронезащиту и самую мощную в мире пушку. Их роль особенно велика при осуществлении операций на окружение. В нынешнем своем грандиозном наступлении Красная Армия широко и успешно применяет эту тактику».

В своей статье главный конструктор кратко упомянул достижения советского танкостроения. Война показала подлинное превосходство отечественной боевой техники над гитлеровской. Из трофейных документов стало известно о беспросветном тупике, в который забрели гитлеровские конструкторы тяжелых танков.

Создатели нашей машины были удостоены высоких правительственных наград и Государственных премий. Среди них яркой фигурой был Н. Л. Духов - признанный руководитель проектов ИС-3 и ИС-4.

Советские тяжелые танки, принимавшие участие в боях Великой Отечественной войны, заслуженно пользовались высокой репутацией. Выдающиеся достижения наших танкостроителей получили признание и в капиталистических странах. Их наиболее объективные деятели дают весьма высокую оценку советским тяжелым танкам как военного времени, так и появившимся позже.

Было бы однако наивным ожидать объективной оценки от всех военных деятелей стран НАТО. В качестве примера сошлемся на изданную в Лондоне книгу «Ред Арме». Ее автор некто Р. М. Огоркевич чего только не придумал, чтобы принизить и очернить советскую танковую технику. Он даже утверждает, что «...общая конструкция КВ была заимствована у более ранних немецких танков»?! [458]

Это у каких же танков было заимствование, позволительно спросить автора? Как известно, ранние немецкие танки в отличие от советских не имели ни противоснарядной брони, ни дизеля, ни торсионной подвески. В 1941 - 1942 годах фашистские танки все до одного оказались слабее танков КВ-1.

Господин Огоркевич утверждает далее, что якобы английский танк «матильда» получил боевое крещение на год раньше, чем КВ-1. Но боевое крещение танка КВ-1 произошло 17 декабря 1939 года.

Автор «Ред Арме» додумался до утверждения, что единственной чертой развития советского танкостроения является... массовое производство. Да, чего только не напишет человек, ослепленный ненавистью ко всему, что идет из стран социализма! Ведь вся цель подобных «трактатов» - внушить доверчивому читателю мнение о творческой бесплодности советской конструкторской мысли.

Подобные потуги, конечно, не имеют ничего общего с действительностью. Как мы показали, наши тяжелые танки с самого начала их зарождения имели оригинальные конструкции. Некоторые конструктивные недоработки КВ-1 объяснялись тем, что это была совершенно новая машина, делавшаяся в необычайно короткий срок. Что касается приспособленности к требованиям массового производства, то такая особенность конструкции танков всегда была большим достоинством советских боевых машин. Именно этим качеством не обладали столь полюбившиеся господину Огоркевичу танки гитлеровской армии.

Уж если говорить о конструктивных заимствованиях, то надо сказать, что бортовые передачи танков «тигр» и «королевский тигр», как и конструкции их люков-лазов, а также некоторых других элементов боевой защиты носят отчетливые следы влияния конструктивных решений, ранее примененных в советских КВ-1.

Дальше