Содержание
«Военная Литература»
Техника и вооружение

По «тигриному» следу

Стоит ли вспоминать прошлое?

В этой главе пойдет речь о том, когда и кем был создан фашистский тяжелый танк с устрашающим названием «тигр». Но, может быть, у кого-то возникнут вопросы: стоит ли вспоминать прошлое, тем более какие-то битые и перебитые «тигры», «пантеры», «королевские тигры», «фердинанды», вспоминать о том, кто их создал, когда, почему и кто их первый встретил и поджег? Стоит! Потому что без прошлого нет будущего.

...В июле 1963 года на танкодроме в Мунстерлагере (ФРГ) царило необычайное оживление. Здесь состоялась демонстрация первого, созданного после разгрома гитлеризма, западногерманского танка.

Своеобразной демонстрацией было уже то, что этому детищу, ранее известному под названием «стандарт», опять дана звериная кличка - «леопард». Это как бы подчеркивало его родство с битыми фашистскими «тиграми» и «пантерами».

Сейчас уже полным ходом в ФРГ идет выпуск танков «леопард-2». Сотни боевых машин поступили на вооружение бундесвера. Производство бронетанковой техники сосредоточено в руках тех же «танковых королей». Около 55 процентов боевых машин выпускают заводы баварской фирмы «Краус-Мафай», принадлежащей концерну Флика, а 45 процентов - фирма «Крупп-МАК» в Киле. Это те же концерны и фирмы, которые во вторую мировую войну выпускали бронекорпуса и пушки для фашистских танков, собирали их. На заводах этих же фирм и концернов размещался танковый «зверинец» Гитлера.

Новый западногерманский танк постоянно совершенствуется.

В ФРГ состоялась церемония передачи сухопутным войскам бундесвера серийного образца самоходного противотанкового комплекса (ПТРК) «Ягуар-2», созданного западногерманской фирмой «Тиссен-Хеншель». Это та самая фирма «Хеншель» в Касселе, на которой были созданы для гитлеровского вермахта танки с устрашающим названием «тигр» и «королевский тигр».

В бундесвере от вермахта переняли не только названия [322] танков, но и повадки, и традиции воспитания танкистов.

В 1956 году в Мюнхене издательство «Шильд-Ферлаг» выпустило книгу генерала фашистских танковых войск Г. Гудериана «Танки - вперед!». Как отмечал издатель,

«в этой книге Гудериан хотел отметить заслуги немецких танкистов, передать солдатам новых немецких бронетанковых войск военный опыт, доставшийся Германии такой дорогой ценой». И далее: «В качестве заглавия книги выбрана старая команда «Танки -- вперед!». В ней «...молодые танкисты найдут полезные для себя сведения. Этим книга будет способствовать быстрейшему возрождению немецких бронетанковых сил».

В Кобленце находится штаб 14-й танковой бригады 5-й танковой дивизии бундесвера. Представители высшего командования ФРГ не раз отмечали эту бригаду за «хорошую постановку воспитания личного состава на традициях». В казармах бригады на стенах развешены схемы, приукрашивающие и оправдывающие разбойничьи походы гитлеровского вермахта. Бывших фашистских вояк, гитлеровских военных преступников называют героями.

Жительница Мюнхена Аннелиза Оки об атмосфере, царящей в Западной Германии, говорит:

«Все больше людьми овладевает страх. Создается впечатление, что мы отброшены назад, ко времени «тысячелетнего рейха», в котором прошла наша молодость. Не проходит и дня, чтобы по радио или телевидению нас не знакомили с «деяниями фюрера» и его приспешников. Куда ни пойдешь, всюду - будь то газетные киоски или книжные магазины - на вас взирают с обложек печатных изданий эти столпы фашизма. И все это делается - так нам объясняют - «в целях знакомства с историей, в целях просвещения».

Профессор Иоганнес Эрнст Зайферт из Касселя добавляет к этому, что идет настоящая реабилитация гитлеризма.

В репертуар строевых песен, которые поет личный состав танковой бригады, входят песни фашистских танкистов. Министерство обороны ФРГ не только подтверждает данный факт, но и настоятельно рекомендует эти песни для исполнения.

Но танкисты бундесвера поют и новые песни. Одна из них исполняется на мотив «Песни рыбаков Капри». «Ее 323]антикоммунистическое содержание ничем не отличается от старых песен битых фашистских вояк. Вот что поется в ней: «Когда красный флот будет потоплен в море у Данцига, тогда немецкие танки войдут в Москву и тогда, наконец, в Европе будет мир».

Но солдаты бундесвера не только поют песни о том, как их танки войдут в Москву. На вопрос, из чего складывается служба в бундесвере, унтер-офицер Каспар Кассель ответил так: «Утром чистишь зубы, выходишь на построение, садишься в танк, наступаешь на Москву, обедаешь, берешь Москву, чистишь оружие, предъявляешь его для осмотра, затем отбой». «Без бундесвера,- добавляет рядовой Карл Кассиллес,- русские давно были бы здесь».

Таковы плоды насаждаемого в казармах бундесвера антисоветизма.

Нынешним офицерам бундесвера помогают воспитывать молодых танкистов на «традициях» и бывшие фашистские танкисты. Так, в баварском городе Бад-Тельц смогли беспрепятственно провести свою сходку эсэсовские головорезы из танкового полка «Дер фюрер». Одной из «доблестных традиций» этого эсэсовского полка является уничтожение французской деревни Орадур и всех ее жителей в июне 1944 года. Под предлогом «необходимости почтения традиций» местные власти отдали в распоряжение съехавшихся сюда гитлеровских убийц лучший зал, обеспечили им полицейскую охрану, постарались создать «максимальный комфорт».

В Западной Германии вполне легально существует объединение бывших эсэсовцев, регулярно устраивающих сборища в различных городах ФРГ. В них участвуют бывшие эсэсовцы дивизий «лейбштандарте Адольф Гитлер» и «Гитлерюгенд», танковой дивизии СС «Мертвая голова»...

...В Унсдере, небольшом саксонском городке, открылся музей. Нет, в этом музее выставлены не картины известных живописцев, не находки археологов, а танки - «тигры», «пантеры» и истребители танков «фердинанды». Эти бронированные чудовища своими гусеницами в свое время поганили нашу землю и земли стран, порабощенных фашистами. С их помощью Гитлер сначала хотел поправить свои пошатнувшиеся дела на советско-германском фронте, а затем и выиграть войну. Не вышло! Были биты и новейшие вражеские танки. Но экскурсоводы, бывшие офицеры гитлеровского вермахта, говорят не об [324] этом, а о своих каких-то «победах», о «верности солдатскому долгу». На экскурсии в музей привозят курсантов военных училищ и солдат бундесвера. Привозят сюда и школьников.

Если в Унсдере молодежи показывают старые «тигры», то в баварском городе Лауингене - новейшие танки «леопард». Школьников сюда привозят целыми классами. Автобусы бесплатно предоставляет армия. Экскурсия начинается с осмотра техники и заканчивается беседами о «задачах бундесвера», которые проводят офицеры по работе с молодежью допризывного возраста. Эти офицеры проходят специальную подготовку в военной школе, находящейся в городе Кобленце при той самой 14-й танковой бригаде 5-й танковой дивизии бундесвера, что уже упоминалась.

Создателям «леопардов» и «ягуаров», устроителям музеев битой немецко-фашистской техники, любителям реваншистских песенок и сходок следует напомнить урок истории: бывали уже «наступления на Москву». Известен их финал. В минувшую войну в Москву так и не вошел ни один гитлеровский танк.

Правда о «тигре»

Бытует мнение, что немецко-фашистские конструкторы приступили к созданию тяжелых танков только после того, как на фронте появились советские Т-34 и КВ. Поэтому-де им пришлось создавать новые машины в спешке.

На самом деле разработка тяжелых танков в Германии началась еще в 1937 году, а встреча с нашими КВ и Т-34 лишь ускорила их создание. Это подтверждают и факты не столь отдаленного прошлого.

...7 мая 1971 года на западногерманской фирме «Рейншталь» чествовали пожилого человека - Эрвина Андерса, носившего чин советника. При этом некоторые из выступавших именовали его «тигрфатером» (отцом «тигра»). У дотошного читателя, я знаю, возникнет недоуменный вопрос: «Позвольте, до сих пор считалось, что как «тигр», так и «королевский тигр» - эти сверхтяжелые танки были созданы «панцерфатером» Фердинандом Порше. При чем же здесь Эрвин Андерс?»

С 1936 года и до конца второй мировой войны Э. Андерс служил руководителем отдела новых разработок на [325] фирме «Хеншель» в Касселе. В 1937 году он оставил проектирование паровозов, самолетов и кранового оборудования, чтобы перейти в танковый отдел этой фирмы, получив в нем должность главного конструктора. И сразу же возглавил конструирование тяжелого танка прорыва DW- I, который должен был в будущем заменить машину среднего класса Т-IV. Танк создавался массой 30 - 35 тонн. Однако дело двигалось медленно, так как фашистское командование пока не ощущало потребности в тяжелых танках, не выработало их четких технических характеристик и несколько раз меняло задание. Были построены лишь единичные образцы DW- I с шахматным расположением опорных катков, впоследствии принятом на танках «тигр» и «пантера». В 1938 году появился улучшенный его вариант - DW- II. В соответствии с указаниями управления вооружений сухопутных сил на этом танке была предусмотрена установка 75-миллиметровой пушки (длина ствола 24 калибра - 1,8 метра), а позднее - пушки калибра 105 миллиметров с длиной ствола 28 калибров. Причем диаметр поворотного круга башни (шарового погона) танка должен был иметь 1650 миллиметров с расчетом на то, чтобы, если потребуется, в башне установить более мощную пушку.

Что же заставило Гитлера еще в тот период, когда его генералы на границах Германии возводили укрепления, конструировать тяжелый танк? Все было связано с далеко идущими авантюристическими политическими целями фашистской клики, рассчитанными на долгие годы. Порабощение народов Европы было лишь ближайшей задачей Гитлера. Он смотрел и на Восток, и на Африку, и на Индию. Индия, Иран, Ирак, Турция, не говоря уже о других государствах, которые заняли свои места на стратегических картах фюрера, а их богатства уже фигурировали в предварительных подсчетах трофеев. Но здесь политические цели Гитлера сталкивались с интересами Англии, Франции и Америки.

Фашистские генералы все же помнили уроки первой мировой войны. Сделав основную ставку в сухопутных силах на танковые войска, они знали, что против брони противопоставляется снаряд, калибр которого растет. Командование вермахта понимало, что танков с непробиваемой броней никогда не было. В соперничестве «броня - снаряд» превосходство всегда оставалось за снарядом. Но тем не менее на протяжении всего пути развития [326] танков в Англии и Франции наблюдалось усиление их броневой защиты. Это создавало им более благоприятные условия в огневом бою с танками противника, имеющими слабое бронирование.

Ни Гитлер, ни его генералы не сомневались, что англичане и французы и дальше будут следовать в том же направлении. И не ошиблись. Вот почему в 1937 году Хеншель включился в разработку тяжелого танка для вермахта.

Конструкторы фирмы «Хеншель», возглавляемые, Э. Андерсом, приступили к проектированию 30-тонного танка с 75- и 105-миллиметровыми пушками, накапливая опыт и отрабатывая отдельные узлы машины. Особое внимание они уделяли ее ходовой части и трансмиссии.

Опытный образец DW- II послужил для разработки нового 30-тонного танка под обозначением VK-3001 (Н). Согласно указаниям управления вооружений, начиная с этого проекта, опытные конструкции стали обозначаться буквами VK с четырехзначным числом, в котором первые две цифры обозначали массу машины, а две последние - номер проекта.

В начале 1940 года танк фирмы «Хеншель» по проекту VK-3001 (Н) решили испытать по частям. Сначала испытывали шасси с шахматным расположением опорных катков, а через несколько месяцев - всю машину, правда, без вооружения.

Затем фирме поручили создать более тяжелый танк Т-VII, массой до 65 тонн. Однако управление вооружений вермахта изменило задание - новая машина должна была иметь массу не более 36 тонн при бронировании до 100 миллиметров с пушкой калибра не менее 75 миллиметров, а при возможности - 105 миллиметров.

Однако Э. Андерс и его конструкторы понимали, что при таком бронировании (до 100 миллиметров) и заданном калибре пушки масса танка получится намного больше, чем предусматривалось. Поэтому они стали искать пути снижения массы прежде всего за счет уменьшения калибра пушки, повысив ее эффективность. Э. Андерс предложил оснастить свой танк 75 - 55-миллиметровой пушкой с коническим каналом ствола, что, по его мнению, позволяло получить высокую начальную скорость снаряда и тем самым уравнять бронепробиваемость с пушкой большего калибра. [327]

После захвата Польши, когда на очереди стала Франция, работы по созданию тяжелого танка в рейхе ускорились. В конце 1939 года к этому делу подключили фирму «Порше-КГ» во главе с опытным конструктором Фердинандом Порше.

Вокруг имени Порше создано много легенд. Кто же он? Фердинанд Порше родился в Маффередорфе в Северной Чехии, 3 сентября 1875 года. В зрелые годы стал австрийским конструктором, профессором высших технических школ в Вене и Штутгарте. Конструировал различные туристские автомобили, авиамоторы, гоночные машины, газогенераторы, двухтактные дизели. Уже во время первой мировой войны начал заниматься проектированием военной техники, за что был отмечен многочисленными наградами держав Тройственного союза. В 1923 году Порше принял предложение работать в фирме «Даймлер-Моторен» в Германии и стал ее генеральным директором и главным конструктором.

В 1933 году организовал свое дело на автомобильном заводе в Вольфсбурге. Лично участвовал в гонках, и в свои пятьдесят лет на «Серебряной стреле» собственной конструкции достиг скорости почти 500 километров в час.

В 1938 году вместе со своим сыном, тоже Фердинандом, Порше организовал конструкторское бюро «Порше-КГ». С начала второй мировой войны Порше-старший передал управление заводом своему сыну, а сам занялся конструированием тяжелого танка, задание на проектирование которого он одновременно с фирмой «Хеншель» получил в 1939 году. В 1940 году возглавил комиссию министерства вооружений и боеприпасов третьего рейха по проектированию новых танков. Еще до вступления в эту должность, с 1939 года, под его руководством фирма «Порше-КГ» сделала первые наброски тяжелого танка.

Порше было поручено разработать тяжелый танк массой 20 - 30 тонн, с пушкой калибром не менее 75 миллиметров, а при возможности - 105 миллиметров.

Но сконструированные Хеншелем и Порше экспериментальные машины были признаны совершенно негодными. Вернуться к созданию тяжелых танков немцев заставил доклад генерального штаба вермахта о действиях бронетанковых войск во Франции, который лег на [328] стол Гитлера. В этом докладе особенно подчеркивался случай, происшедший 21 мая 1940 года.

20 мая 1940 года лорд Горт, командующий британскими экспедиционными силами во Франции, отдал приказ контратаковать немцев в районе Арраса. Утром 21 мая части английской 50-й дивизии и 1-й армейской танковой бригады начали наступательные боевые действия. Эти силы были слишком малы, чтобы достигнуть какого-либо решающего успеха, но они нанесли тяжелые потери 7-й танковой дивизии фашистского генерала Роммеля. Немецкие 37-миллиметровые противотанковые пушки не могли, конечно, остановить тяжелые танки типа «матильда» с противоснарядным бронированием, лобовая броня которых имела толщину 80 - 90 миллиметров. 23 английских пехотных танка «матильда» шли на противотанковые пушки дивизии Роммеля как ни в чем не бывало. И только введя в бой всю свою артиллерию и особенно 88-миллиметровые зенитные орудия, Роммелю удалось задержать танки англичан.

Этот эпизод во Франции дал новый импульс гитлеровским конструкторам к возобновлению работ по созданию тяжелого танка. К ним и приступили фирмы «Хеншель» и «Порше-КГ».

Поскольку требования к массе танка и калибру орудия оставались прежними, фирма «Хеншель» вновь вернулась к разработке для танка 75-миллиметровой пушки с коническим каналом ствола, который имел определенные преимущества перед цилиндрическим. Но недостатков у пушки с коническим каналом ствола имелось больше, чем достоинств. Во-первых, был необходим специальный снаряд, а для его производства требовался вольфрам. Во-вторых, конический канал ствола имел более высокую изнашиваемость. В-третьих, снаряд давал меньшую эффективность при стрельбе по наземным целям и меньшее разрушающее воздействие при попадании в танк противника.

6 ноября 1940 года последовало указание, что «военная экономика должна ориентироваться на затяжную войну». Это объяснялось тем, что Гитлер переменил свои планы. Если раньше он хотел сначала покорить Англию, а затем направить свои полчища на Ближний Восток и в Индию, то теперь эти цели поменялись местами.

Но на пути далеко идущих планов Гитлера стояла Советская страна с ее нефтеносными источниками на [329] Кавказе, богатой хлебом Украиной, индустриальным Донецким бассейном.

Предполагая молниеносным ударом, в одной летней кампании 1941 года, сокрушить Красную Армию с ее устаревшими легкими танками БТ и Т-26, Гитлер мечтал летом 1942 года двинуть свои бронированные полчища на Ближний Восток и в Индию. Вот к этому времени ему и нужны были новые тяжелые танки с мощной боевой защитой и всесокрушающей огневой мощью.

Все это отразилось на ускорении разработки тяжелых танков фирмами «Хеншель» и «Порше-КГ». Проект фирмы «Хеншель» получил индекс VK-3601, а фирмы «Порше-КГ» - VK-4501.

Как видно из обозначений проектов, танк фирмы «Хеншель» должен был иметь массу до 36 тонн вместо ранее намечавшихся 30, а танк фирмы «Порше-КГ» и того больше - до 45 тонн. По указанию управления вооружений сухопутных сил Хеншелю в Касселе предстояло разработать и изготовить корпус и ходовую часть, а Круппу в Эссене - сконструировать башню под пушку с коническим стволом.

Управление вооружений изменило и требования к тяжелому танку. Планировалось создание машины, имевшей лобовую броню 100 миллиметров и бортовую - 60 миллиметров. Наивысшая скорость ее передвижения должна была составлять 40 километров в час. Разумеется, увеличивали и массу танков - до 36 и 45 тонн. Разница в массе танков Хеншеля и Порше, при одинаковом их бронировании, объяснялась тем, что управление вооружений возлагало большие надежды на конструкторов Хеншеля. Предполагалось, что они создадут пушку с коническим каналом ствола, меньшую массой, но равную по огневой мощи 88-миллиметровой пушке. Это и позволяло им создать танк меньшей массы, чем у Порше.

На территории Франции и Африки в ближнем бою с тяжелыми танками англичан хорошо зарекомендовала себя немецкая 88-миллиметровая зенитная пушка. Руководивший войсками во Франции Роммель был повышен в должности и направлен в Африку командиром корпуса. Свой опыт боев с английскими танками он применил и здесь.

С далекими последствиями генералы вермахта оценили и эпизод, когда моторизованное подразделение немецких войск, воевавших в Греции, одной 88-миллиметровой [330] зенитной пушкой с расстояния 6000 метров в течение нескольких минут подбило 3 тяжелых английских танка «матильда».

Примеры успешной борьбы с тяжелыми танками англичан с помощью 88-миллиметровых зенитных орудий и натолкнули Гитлера на мысль установить такую пушку на серийно выпускавшихся средних танках Т- IV. Указание по этому поводу поступило конструкторам в начале 1941 года. Однако здесь возникли большие технические трудности. 88-миллиметровая зенитная пушка требовала для ее установки шаровой погон диаметром 1850 миллиметров. Серийные же машины Т- III и Т- IV имели поворотные шаровые погоны меньшего диаметра (1650 миллиметров). Проблема оказалась неразрешимой, от нее пришлось отказаться.

Теперь свои надежды Гитлер возложил на тяжелый танк, впоследствии получивший наименование «тигр».

Совещание в Бергхофе

Во второй половине мая 1941 года адъютант Гитлера полковник Шмундт позвонил Фердинанду Порше и попросил его оставить день 26 мая свободным и не планировать никаких дел. На этот день фюрер назначил совещание в Бергхофе - своей излюбленной резиденции.

Кроме Порше - председателя комиссии министерства вооружений и боеприпасов третьего рейха по проектированию новых танков, на это совещание приглашались рейхсминистр Фриц Тодт, которому подчинялось все производство вооружений и боеприпасов для вермахта, начальник управления вооружений и боеприпасов Заур, а также полковник Филипс и подполковник Вилке. Военную промышленность представлял обербаурат Книккампф, фирму «Штайер-Даймлер-Пух» директор ее заводов Хаккерт.

Совещание созывалось не случайно. Командование танковых войск вермахта с учетом опыта боев во Франции и Северной Африке требовало новый боевой танк с более мощным вооружением. Особые претензии военные предъявляли к пушке танка, которая должна была обладать повышенной пробивной способностью.

Предполагалось, что каждая танковая дивизия должна [331]была получить несколько таких тяжелых машин, которые, подобно боевым слонам персов во время Персидских войн, двигаясь впереди легких и средних танков, должны были расчищать им дорогу и делать бреши в противотанковой обороне противника. Как считали, небольшого количества тяжелых машин в танковых дивизиях будет достаточно для обеспечения превосходства германского танкового оружия над английским и французским.

Командование вермахта не брало в расчет советские Т-26 и БТ, имевшие лишь противопульную броню. О существовании новых советских танков Т-34 и КВ немецкое командование еще не знало. В те дни Гитлеру трудно было предположить, что всего лишь через два месяца начальнику генерального штаба сухопутных сил вермахта Ф. Гальдеру придется записать в своем дневнике:

«Мы недооценили силу русского колосса не только в сфере экономики и транспортных возможностей, но и чисто военной...»,

а военный атташе при посольстве Германии в Москве за эту «недооценку» будет казнен...

На совещании у фюрера танковая проблема обсуждалась во всех деталях. Гитлер в своих длинных рассуждениях разъяснил причины, которые вынуждали его принять срочные меры, чтобы усилить броневую защиту танков и повысить пробивную способность их пушек.

- Англичане во Франции,- говорил он,- применили танки «матильда» с броней толщиной 80 - 40 миллиметров. Она не пробивается немецкими противотанковыми пушками. После Дюнкерка (имеется в виду эвакуация английских войск в 1940 году через французский порт Дюнкерк.- Д. И.) англичане начали производство пехотного танка МК- III «валентайн», имеющего круговое шестидесятимиллиметровое бронирование.

Продолжая речь, Гитлер сказал, что немецкий Т- IV завоевал у англичан репутацию грозного противника главным образом потому, что он вооружен 75-миллиметровой пушкой. Это превосходство не должно быть утрачено.

Затем фюрер произнес длинный монолог об успехах африканского корпуса Роммеля и перешел к разбору проектов тяжелых танков Хеншеля и Порше, макеты которых были представлены участникам совещания для обозрения.

Гитлер подчеркнул: работу над находящимися в стадии [332] конструирования танками доктора Порше и фирмы «Хеншель» нужно форсировать так, чтобы можно было рассчитывать на них летом 1942 года.

Слово взял рейхсминистр доктор Тодт. Он сразу же стал возражать против применения пушки с коническим каналом ствола. Обосновывал свою позицию тем, что для бронебойных снарядов этой пушки необходим вольфрам - примерно один килограмм на каждый снаряд, тогда как во всей Германии имеется только 700 тонн этого ценного металла. Министерству вооружения и боеприпасов из них выделено только 260 тонн. Поэтому рейхсминистр предложил на оба танка поставить 88-миллиметровую пушку.

Выслушав выступление доктора Тодта, Гитлер начал диктовать решение. Говорил резким, отрывистым, хрипловатым голосом, устремив взор в пространство:

- Управлению вооружения проверить положение с вольфрамом; конструкторов фирмы «Хеншель» и доктора Порше нацелить на увеличение калибра пушек, их пробивной способности, а не ориентироваться на снаряды, производство которых связано с большим расходом вольфрама.

- Мы не можем позволить себе,- заявил Гитлер, - использовать вольфрам в больших количествах для производства снарядов, если при этом создается угроза потребности промышленности в инструментальных сталях. Принципиально решающим в этом вопросе является вопрос сырья.

Участники совещания обратили внимание Гитлера на то, что, как показали проведенные испытания, 88-миллиметровая пушка из-за большой казенной части и значительной длины отката при выстреле требует диаметра погона башни 1850 миллиметров, тогда как для пушки с коническим каналом ствола нужен диаметр поворотного круга 1650 миллиметров.

Гитлер тут же возразил:

- При попадании 88-миллиметрового снаряда башня танка противника будет проломлена. Моральное и разрушающее воздействие этого снаряда значительно больше, чем у пушки с коническим каналом ствола.

Полковник Филипс из управления вооружений сухопутных войск обратил внимание Гитлера на то, что увеличение калибра пушки ведет к увеличению массы танка. Это ставит его в большую зависимость от грузоподъемкости [333] мостов, которых на предполагаемом театре военных действий мало. Стремительные маневры и прорывы танковых войск будут возможны, если их обеспечат инженерные войска и их понтонно-мостовые части.

Фюрер возразил, что его не пугает увеличение массы машины и калибра пушки, так как на танке предполагается установить устройства для преодоления водных преград вброд. Тем самым повышается их способность в преодолении рек, устраняется имевшаяся до сих пор зависимость от мостов. Война же будет протекать в менее «цивилизованных местах», где нет мостов с достаточной грузоподъемностью (Гитлер, говоря об этом, конечно, имел в виду Россию). Поэтому эти устройства должны сыграть свою роль.

Представители управления вооружений сухопутных войск, анализируя модели танков доктора Порше и фирмы «Хеншель», указали, что оба конструктивных решения представляются новинкой. Но у танка Порше еще не исследованы дизельный двигатель воздушного охлаждения и дизельно-электрический принцип силовой передачи. Отмечено также, что фирма «Хеншель» накопила большой опыт на модели 30-тонного танка DW- I и DW- II, испытываемого уже около двух лет. Особенно значителен опыт конструирования ходовой части и силовой передачи танка, а также системы управления им в условиях возросшей общей массы.

Гитлер подчеркнул еще раз, что оба решения должны осуществляться независимо друг от друга.

- Для будущей войны решающим является техническое превосходство,- говорил он.- Итальянцы потерпели поражение в Северной Африке потому, что не могли противопоставить английским танкам достаточно эффективные противотанковые средства. Даже небольшие серии превосходящего оружия могут стать решающими. Примером является применение 88-миллиметровой зенитной пушки для поражения танков.

В заключение Гитлер отметил, что нужно снабдить каждую танковую дивизию примерно двадцатью тяжелыми машинами.

На этом же совещании управление вооружений сухопутных войск выдало фирме «Хеншель» еще одно задание, на сей раз на 45-тонный танк, вооруженный 88-миллиметровой пушкой, продублировав заказ, выданный Ф. Порше.

Конструкторы должны были предъявить свои машины на испытания к середине 1942 года. Времени оставалось немного - всего один год, и оба конструктора - Э. Андерс и Ф. Порше - решили использовать все лучшее, что было в созданных ими ранее образцах.

Таким образом, немецкое командование за 27 дней до нападения на Советский Союз, даже не подозревая (повторяю еще раз) о существовании у Красной Армии танков КВ и Т-34, уже торопило своих конструкторов с созданием тяжелого танка, превосходящего по массе, вооружению и броневой защите наш тяжелый.

Фиаско доктора Ф. Порше

С получением фирмой «Хеншель» дублирующего заказа по проекту VK-4501 началось ее и «Порше-КГ» соперничество за право внедрения в производство разрабатываемых ими танков.

Ночами сидели конструкторы доктора Порше и Андерса у своих чертежных досок. В игру вступили два фактора: огромная масса танка и сжатое время, отпущенное Гитлером для представления ему опытных образцов. Только при лобовой броне в 80 и боковой в 60 миллиметров башня танка с 88-миллиметровой пушкой, по расчетам конструкторов Э. Андерса, должна была весить на 2200 килограммов больше, чем башня с пушкой, имеющей конический ствол.

У Андерса уже были рассчитаны и спроектированы ходовая часть и корпус танка под пушку с коническим каналом ствола и башня под нее. Установить на машину пушку зенитного калибра, подобно тому, что делал Порше, значило начинать работу сначала: вновь проектировать корпус для размещения на нем башни с большим диаметром погона, подбирать более мощный двигатель для передвижения танка при возросшей массе с заданной скоростью 40 километров в час, а самое главное - требовалось значительно усилить ходовую часть и трансмиссию.

Честолюбивый Андерс сам возглавил разработку тяжелого танка, не доверил никому из подчиненных. Однако лавры впоследствии достались Хеншелю - главе конкурирующей фирмы. Но это будет потом. [335]

А пока отметим, что рейхсминистр Фриц Тодт все-таки настоял на одном типе орудия для танков Порше и Хеншеля, окончательно отвергнув пушку с коническим каналом ствола. Этому способствовали не только его упрямство, но и в не меньшей степени встречи гитлеровских вояк в первые же дни начавшейся войны с Советским Союзом с нашими Т-34 и КВ. Немецкие танковые и противотанковые пушки оказались беспомощными, особенно в борьбе с тяжелыми КВ. Потребовалось создавать танковую пушку, способную поражать наши танки с дальних дистанций, оставаясь в то же время на этих дистанциях неуязвимыми.

Теперь Гитлер и его окружение уже забыли об английских и французских танках с толстой броней. И вот в июле 1941 года Крупп и концерн К. Флика «Рейнметалл» получили заказ управления вооружений сухопутных войск на создание пушки и башни, которые подходили бы как к танку Порше, так и к танку Хеншеля. Управление вооружений оговорило, что пушка должна обладать «пробивной способностью брони с расстояния 1000 м не менее 140 мм», не требуя при этом настоятельно, чтобы она была обязательно калибром в 88 миллиметров. «Такое положение,- отмечалось в заказе,- отвечало бы требованию фюрера на совещании в Бергхофе 26 мая 1941 года».

Фирме «Крупп» рекомендовалось в конструкции пушки и башни принять во внимание весь опыт, приобретенный за многие годы сотрудничества с управлением вооружений. Масса пушки не должна превышать 1310 килограммов. Выдвинутые управлением вооружений сухопутных войск баллистические требования к пушке определили длину ее ствола, которая получалась не менее 4,5 метра.

Фирма «Рейнметалл» добиться заданной пробивной способности пушки с цилиндрическим каналом ствола не могла. А глава конструкторского артиллерийского отдела фирмы Круппа, «первый инженер рейха» Эрик Мюллер не стал долго мудрить над пушкой. Он в башню танка установил полуавтоматическую зенитную 88-миллиметровую пушку образца 1936 года, хорошо отработанную и находившуюся уже в производстве. Она имела систему продува ствола после выстрела и электроспуск. Бронебойный снаряд ее массой 10,2 килограмма пробивал 115-миллиметровую броню с расстояния в 1000 [336]

метров, не дотягивая по бронепробиваемости до технического задания. Зато эту пушку снабдили подкалиберным снарядом массой 7,3 килограмма, который с 500 метров поражал почти 180-миллиметровую броню. Это спасло «первого инженера рейха» от неприятных объяснений с «канцелярскими стратегами» из управления вооружений сухопутных войск.

Фирма же «Рейнметалл» вообще не спешила с выполнением заказа на пушку с башней, на которую возлагал надежды Хеншель. Так как сроки поджимали, Хеншелю волей-неволей пришлось, скрепя сердце, принять башню, сконструированную конструкторами Порше совместно с пушкарями Э. Мюллера и изготовленную у Крупна.

Главному конструктору фирмы «Хеншель» Э. Андерсу в конструкцию башни пришлось внести незначительные изменения. Для поисков других решений у него просто не оставалось времени.

Сильное вооружение, большая башня и необходимые дополнительные пристройки к корпусу танка значительно увеличили его массу. Это вызвало необходимость усиления ходовой части...

Начав еще в 1937 году создание тяжелого танка прорыва, фирма «Хеншель» накопила большой опыт в проектировании его ходовой части и трансмиссии. И Андерс пошел по наиболее рациональному пути. Чтобы не искать новых решений, требующих испытаний и доводок, он решил использовать отработанные узлы своих прежних машин, взяв все лучшее из их проектов, и оказался на большей высоте, чем доктор Порше, который, не имея опыта в танкостроении, шел неизведанными еще путями, причем при остром дефиците времени в период войны. Э. Андерс решил задачу оригинально. С каждой стороны танка он разместил по 8 опорных катков большего диаметра, расположив их в шахматном порядке, как на опытных машинах DW- I и DW- II. Если танк Хеншеля по проекту VK-3601 имел гусеницы шириной 520 миллиметров, то теперь он оснащался гусеницами шириной 725 миллиметров. И колосс стал весить уже около 55 тонн. Удельное давление подпрыгнуло до 1,03 килограмма на квадратный сантиметр. Отсюда - у танка плохая проходимость по мягкой почве.

Однако благодаря двойным опорным каткам большого диаметра, расположенным в шахматном порядке [337] нагрузка равномерно распределялась по длине гусениц, и машина двигалась плавно. Управлять танком было легко с помощью специальной коробки передач безвального типа с синхронизатором и многорадиусного механизма поворота дифференциального типа. Коробка передач имела восемь скоростей движения вперед.

Изучение и анализ немецкими инженерами своих танков показали, что слабым и наиболее уязвимым их местом является ходовая часть, особенно передняя часть гусениц и ведущего колеса (у немецких танков в войну ведущими были передние колеса, которым крутящий момент передавался от двигателя, расположенного в кормовой части, через карданный вал). Машина с порванной гусеницей или подбитым ведущим колесом становилась неподвижной мишенью. Поэтому еще на совещании у Гитлера в Бергхофе военные потребовали установить на танках подвижную защиту передних ведущих колес и гусениц.

По их замыслу эта защита во время маршей и выдвижения на рубежи атаки должна была убираться внутрь корпуса или под его надстройки над гусеницами. Конструкторы Хеншеля воплотили этот замысел в металл. Однако защита получилась сложной и никак не хотела «функционировать безотказно». Гидравлическое устройство, которое выдвигало и задвигало эти «передники», строило конструкторам «козни». Особенно эта защита «не показала особой прочности» при косом обстреле из противотанковых и танковых пушек.

После показной стрельбы 20 апреля 1942 года управление вооружений сухопутных войск приняло решение не пускать в серию защиту гусениц и ведущего колеса.

В эти дни на советско-германском фронте танковые дивизии вермахта несли большие потери. Гитлер, планируя новое наступление, торопил Альберта Шпеера, преемника Фрица Тодта, погибшего в авиационной катастрофе, а также конструкторов Хеншеля и Порше с быстрейшим изготовлением новых образцов танков и передачей их на испытания. Теперь, когда фашисты вплотную познали всю мощь советских Т-34 и КВ, фюреру тяжелые танки потребовались уже не для похода на Ближний Восток и Индию, а немедленно. В спешке у конструкторов Германии не было времени на доводку машин. [338]

Так, увеличение ширины гусениц привело к увеличению ширины всего танка, который превысил норматив для перевозки его железнодорожным транспортом, далеко выходил за габариты грузовой платформы специального шестиосного вагона. Встала проблема перевозки танка. Тогда инженеры Хеншеля предложили во время перевозки железнодорожным транспортом ставить на танк специальные «погрузочные гусеницы», а внешние опорные катки снимать.

При этом, разумеется, ни о какой разгрузке вблизи линии фронта не могло быть и речи. После выгрузки танков из эшелона их «переобували»: ставили на место внешние опорные катки и натягивали нормальные «боевые» гусеницы, что требовало определенного времени. Вот почему прибывшие на станцию выгрузки эшелоны с «тиграми» оцеплялись эсэсовцами, и охрана не снималась, пока происходило «переобувание». Да и станции выгрузки выбирались на почтительном расстоянии от передовой, вне зоны досягаемости артиллерии советских войск.

Памятуя о массе танка и зная, что на территории СССР мосты через небольшие водные преграды не выдержат его, конструкторы Хеншеля оборудовали свою машину устройством для преодоления водных преград глубиной до 4 метров. Это оборудование было поставлено на 495 машинах первых серий.

Танк Хеншеля с башней фирмы Порше приводился в движение 12-цилиндровым двигателем мощностью 650 лошадиных сил. Он обеспечивал максимальную скорость движения 45 километров в час.

В марте 1942 года фирма «Хеншель» первой показала свою машину в восточно-прусской ставке фюрера в Растенбурге. Однако танк еще не был боеготов и прибыл даже без башни и пушки, которую не успели изготовить. В корпусе танка Хеншеля зияла дыра, равная нижнему погону башни. В нем можно было сидеть как в кабриолете. Гитлеру на пальцах и макете обрисовали будущий танк, и он ему понравился. Его решили запустить в серийное производство. Нарекли его устрашающим названием «тигр».

Начало серийного выпуска своего «зверя» гитлеровцы намечали на лето 1942 года, чтобы сразу же использовать в боевых операциях. Но из этого ничего не вышло. Изготовление «тигра» оказалось весьма трудоемким [339] процессом, требовавшим к тому же квалифицированной рабочей силы. Всю первую половину 1942 года немецкие танковые заводы лихорадили многочисленные изменения в чертежах и технологических схемах производства. В проекте появились новые опорные катки и командирская башенка, которые могли быть использованы и для тяжелого танка Т- V («пантера»). А что же было с «тигром» Порше? Доктор Порше пошел по другому путл, чем C. Андерс. Как выразился П. Мюллер в книге о нем, «доктор Порше своим VК-4501 вступил на техническую целину». Он сразу же предвидел большую массу башни с пушкой зенитного калибра в 88 миллиметров, поэтому и ходовую часть танка начал рассчитывать и проектировать с учетом этой массы. Дизельный двигатель у него должен был приводить в действие генератор, а последний - передавать выработанную электроэнергию электромоторам, призванным вращать ведущие колеса машины.

Многое для Порше и его конструкторов было новым и неясным в этом танке. Потребовалось изучать и перенимать уже накопленный опыт. Управление вооружений сухопутных войск дало указание фирме «Сименс-Шукертверке» представить в их распоряжение имеющийся у нее обобщенный опыт в области электрического привода машин. Сотрудникам Порше дали возможность познакомиться со всеми разработками рельсово-гусеничньзх машин, особенно с конструкцией их электрического привода. Однако из дизельного двигателя Порше ничего не получилось. У конструкторов не хватило времени спроектировать его и механизм привода. Дело дошло до спора между «упрямым стариком Порше» и управлением вооружений. Каждый настаивал на своей точке зрения. Совещания проходили одно за другим...

Еще 21 июня 1941 года, за день до нападения фашистской Германии на Советский Союз, Порше получил телеграмму управления вооружений, в которой его фирме было поручено исследовать возможность установки зенитной пушки вместо 88-миллиметровой танковой пушки. Дело в том, что фирма Густава Крупна и концерн Карла Флика «Рейнметалл», на которых предполагалось разместить заказы на изготовление пушек с башнями танков Порше и Хеншеля, были загружены другими заказами.

Однако Порше отверг это предложение. [340]

На заводе Нибелунга, принадлежащего концерну «Стенг-Даймлер-Пух», с его самым современным оборудованием были построены два первых танка Порше по проекту VK-4501. Размеры этой сверхтяжелой машины были гигантскими: масса 57 тонн, длина 6,7, ширина 3,14 и высота 2,8 метра. Громадный танк, благодаря своим механизмам поворота, мог бы в известной степени вращаться на месте, так как радиус поворота не превышал 2,15 метра. Гусеницы имели ширину 640 миллиметров, а клиренс достигал почти полметра. Лобовая броня корпуса и башни имели толщину 100 миллиметров и даже борта защищались 80-миллиметровыми броневыми листами.

Танк имел два двигателя конструкции Порше, каждый мощностью 320 лошадиных сил. Соединенные вместе через электропривод, они устойчиво давали 600 лошадиных сил. Это были бензиновые четырехтактные двигатели с зажиганием от магнето и с расходом бензина 270 литров в час. Но они не пошли в серийное производство, так как «еще не вызрели в техническом отношении» и были слишком сложными для производства.

Над танком Порше конструкторы и производственники завода работали лихорадочно. Как известно, Хеншель уже в марте 1942 года показал свой танк Гитлеру. 20 апреля 57-тонная громадина Порше тоже должна была быть показана в главной ставке фюрера в Растенбурге. К этому сроку изготовление танка на заводе полностью завершить не смогли. То, что удалось сделать, погрузили на трейлер и повезли в Восточную Пруссию. По дороге сборщики продолжали на танке свою работу.

Естественно, машина Порше не проходила испытаний. Более того, она даже ни разу не выезжала на заводской двор. Но ее везли на показ - на карту была поставлена честь конструктора...

Когда танк прибыл в Растенбург и скатывался с шестиосного трейлера, произошла авария: из-за разгерметизации бензопровода вспыхнул пожар, который, однако, удалось скоро потушить.

Ремонт поставил перед инженерами Порше проблему: где взять трубку бензопровода? С собой они взяли все мыслимые запчасти, однако среди них не оказалось злополучной трубки. До показа танка оставались считанные часы. Один из конструкторов, прибывший с танком, пытался связаться с заводом Нибелунга. Однако [341] дозвониться туда не удалось. И когда инженер с яростью бросил телефонную трубку, то он увидел над окном металлическую штангу для гардин. Штанга была из меди и полая внутри. Ее тотчас же сняли и при помощи паяльной лампы превратили во временный бензопровод. За короткое время танк удалось подготовить к показу.

Итак, машина Порше прибыла на испытания, причем, в отличие от танка Хеншеля, с башней и пушкой, о которых позаботился сам Густав Крупп. Из-за большой массы она, естественно, двигалась гораздо медленнее своего конкурента. Но благодаря электрической трансмиссии превосходила его по маневренности. Танк Хеншеля - этот бронированный «кабриолет» - часто застревал в болоте и его нужно было вытаскивать, тогда как машина Порше самостоятельно выбиралась из грязи и болота.

Но рейхсминистр Шпеер не желал и слышать об этом сверхтяжелом танке. Он не согласился с аргументами инженеров фирмы «Порше-КГ», и машина фирмы «Хеншель» была признана лучшей и рекомендована в серийное производство под маркой Т-VI (Н) - «тигр». Таким образом, «панцерфатер» потерпел со своим тяжелым танком фиаско. Порше не учел, что воюющая Германия испытывала не только дефицит вольфрама, из-за чего пришлось похоронить идею создания пушки с коническим каналом ствола, но и меди, необходимой в значительном количестве для электротрансмиссии танка. Да и сам двигатель Порше еще не был освоен промышленностью.

Однако авторитет старого доктора в глазах Гитлера был высок, и по его настоянию отвергнутому образцу тяжелого танка дали тоже обозначение Т-VI и нарекли «тигром» (Р). Этому способствовало и то, что Густав Крупп, не дожидаясь результатов испытаний, изготовил 90 корпусов для танка Порше. Пускать их на переплавку, по мнению Крупна, было преступлением, и оборотистый Порше нашел им применение.

В июле 1942 года завод Нибелунга выпустил пятерку «тигров» Порше, а остальные корпуса использовал для изготовления истребителя танков «элефант» («слон»), впоследствии, в угоду конструктору, нареченных его именем «фердинанд». Многие генералы вермахта называли их тоже «тиграми» Порше. Так их именует в своих «Воспоминаниях солдата» и генерал Гудериан. Это послужило причиной путаницы с авторством «тигра», [342] который на самом деле, как убедился читатель, был создан главным конструктором танкового отдела фирмы «Хеншель» в Касселе Эрвином Андерсом.

На звериной тропе

Теперь пройдемся по «тигриному следу». Оправдались ли надежды Гитлера на свои тяжелые танки?

В 1941 году, в период наступления группы армий «Север» на Ленинград, у южного берега Ладожского озера, в районе Мги, образовался так называемый шлиссельбургско-синявинский клин. На этом участке фронта фашистские части подошли к южному берегу Ладожского озера в районе Липка-Шлиссельбург и изолировали войска двух наших фронтов: Волховского и Ленинградского. Фашисты называли свой шлиссельбургско-синявинский клин «фляшенхальс» - бутылочное горло. В уязвимости «фляшенхальса» враг отдавал себе отчет. Пятнадцать месяцев он изо дня в день возводил здесь всевозможные инженерные сооружения и насыщал их огневыми средствами. Каждый километр фронта простреливали не менее 10 артиллерийских орудий прямой наводки, 20 станковых, 20 ручных пулеметов и до 7 автоматов, готовых изрешетить все живое.

До тех пор немного было случаев такой, как здесь, плотности вражеских боевых порядков. Обычно пехотная дивизия гитлеровцев оборонялась на фронте в 25 километров. В «фляшенхальсе» же фронт каждой дивизии противника не превышал 10 - 12 километров. И войска здесь были отборные. Например, от Шлиссельбурга до Анненского оборону держала 170-я гренадерская пехотная дивизия. Это та дивизия, которая прошла через всю Европу. Позиции она занимала выгодные. Сидела на крутом обрывистом берегу Невы высотой 10 - 12 метров. Подберись-ка к ней через открытую огню Неву, вскарабкайся наверх...

Бывший командующий Волховским фронтом Маршал Советского Союза К. А. Мерецков писал об этом «бутылочном горле» в своих воспоминаниях:

«Всего лишь 16-километровое пространство, занятое и укрепленное противником, разделяло войска Волховского и Ленинградского фронтов. Казалось, достаточно было одного сильного удара, и войска двух фронтов соединятся. Но это [343] только казалось. Я редко встречал местность, менее удобную для наступления. У меня навсегда остались в памяти бескрайние лесные дали, болотистые топи, залитые водою торфяные поля и разбитые дороги. Трудной борьбе с противником сопутствовала не менее трудная борьба с природой. Чтобы воевать и жить, войска вынуждены были строить вместо траншей дерево-земляные заборы, вместо стрелковых окопов - насыпные открытые площадки, на протяжении многих километров прокладывать бревенчатые настилы и гати и сооружать для артиллерии и минометов деревянные платформы».

Какую бы новую операцию ни готовил Гитлер и какой бы ни была конкретная цель этой операции, он никогда не забывал о Ленинграде. 30 июня 1942 года фюрер вызвал в свою ставку вблизи Винницы командующего группой армий «Север» Кюхлера на совещание, где потребовал ликвидировать прорыв советских войск в районе Погостья (30 километров северо-западнее Киришей).

30 июня 1942 года Франц Гальдер в своем дневнике записал:

«Совещание фюрера с Кюхлером... Требование фюрера... захватить Погостье как можно скорее. Не ждать! Фюрер хочет передать туда первую роту новых танков «тигр».

Однако послать безбашенные «кабриолеты» Хеншеля на фронт было нельзя. Фирма «Рейнметалл» так и не выполнила указание Гитлера изготовить к лету башни с пушкой для «тигра» Хеншеля, а башню с пушкой Круппа, изготовленную для «тигра» Порше, пришлось переделать. Но это, как уже известно читателю, повлекло и изменение корпуса и ходовой части самого «тигра». Поэтому об отправке «тигров» в район Погостья в ближайшее время не могло быть и речи. Только в августе 1942 года фирма «Хеншель» начала их серийный выпуск, причем пришлось проделать значительную работу по усовершенствованию машины, в сравнении с безбашенной.

Пришлось отменять наступательную операцию на ораниенбаумский плацдарм советских войск...

14 августа в ставку Гитлера прибыл генерал-фельдмаршал фон Манштейн. Он только что провел на курортах Румынии отпуск, дарованный ему Гитлером за захваченный Севастополь. Между Гитлером и генерал-фельдмаршалом произошел примечательный разговор.

Фюрер подозвал Манштейиа к столу и, найдя нужную карту фронта действий группы армий «Север», сразу потерял самообладание (это происходило всегда, когда речь заходила о Ленинграде). Тыча в карту пальцем, он произнес длинный монолог:

- Почти год Петербург задыхается в блокаде, его население околевает от голода...- И вдруг, опровергая самого себя, крикнул: - Нет! Это большевики блокировали две моих армии и воздушный флот Рихтгофена! Одиннадцать месяцев они не дают возможности сотням тысяч немецких солдат принять участие в операциях, которые должны решить исход войны! Умирающий с голоду город держит за горло сытого, живого!.. Ленинград и Сталинград - олицетворение большевистской России. Судьба Сталинграда, можно сказать, уже решена. Но Ленинград вонзился в тело моих 16-й и 18-й армий, как отравленная стрела. Я спрашиваю вас, Манштейн, можете вынуть эту стрелу?

После этого разговора с Манштейном Гитлер перебросил его 11-ю армию из Крыма под Ленинград вместе с артиллерией особой мощности. Туда же он направил и несколько уже готовых «тигров».

23 августа в ставке у Винницы снова состоялось совещание, посвященное подготовке наступления на Ленинград. На него были вызваны командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Кюхлер и генерал-фельдмаршал Манштейн, считавшийся специалистом по взятию крепостей. На последнего Гитлер и возложил руководство операцией, получившей кодовое наименование «Нордлихт» («Северное сияние»).

В конце совещания фюрер снова завел речь о «тиграх».

- Я очень озабочен действиями Советов в связи с наступлением на Ленинград. Подготовка не может оставаться для них неизвестной. Реакцией может стать яростное наступление на Волховском фронте против слабо занятого участка у Погостья и прежде всего против узкой горловины у Мги. Этот фронт при всех обстоятельствах должен быть удержан. Танки «тигр», которых армия получи сначала девять, пригодны, чтобы ликвидировать любой танковый прорыв.

Но начатое только в августе серийное производство «тигров» из-за трудностей их освоения не могло так быстро дать под Ленинград все обещанные 9 танков, хотя [345] формирование 502-го отдельного тяжелого танкового батальона уже началось.

На совещании 26 мая 1941 года в Бергхофе Гитлер дал указание изготовить фирмам Порше и Хеншеля,по 6 машин, чтобы «можно было рассчитывать на их использование летом 1942 года в предусмотренном количестве». Мы уже знаем, что Порше в соревновании с Хеншелем потерпел фиаско и его «тигры» не были приняты на вооружение вермахта, поэтому завод Нибелунга, изготовив опытный образец для показа Гитлеру, остальные пять не спешил производить. Хеншель же к лету 1942 года выпустил 6 «тигров». Вот они-то и появились под Ленинградом вместо обещанных девяти.

...День начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта генерала Франца Гальдера мог складываться так и этак. Но в двух пунктах в течение суток он неизменно повторялся: ежедневный доклад у фюрера и запись в своем «кригстагебух» (военном дневнике). За эту скрупулезную точность Геринг, недолюбливавший Гальдера, называл его генерал-бухгалтером. Но как раз бухгалтерская точность генерала поможет нам открыть завесу над тайной четырех «тигров», неудачно вступивших на разбойничью тропу. Гальдер сделал очень короткую, но примечательную запись, датированную 29 августа 1942 года:

«Группа армий «Север»: контрудар по вклинившемуся противнику начался вполне успешно. Результатов пока нет. «Тигры» еще не приняли участия в боях, так как застряли перед мостами с малой грузоподъемностью».

А 2 сентября появилась еще одна короткая запись, касающаяся «тигров»:

«Полковник Крамер: отчет о действиях «тигров» под Мгой. Очень правильно, что их оттянули назад».

Эти слова Гальдера: «...еще не приняли участия в боях» и «...их оттянули назад» свидетельствуют, что танки не побывали в бою, пришлось их тащить обратно, на исходные позиции.

Однако дело было совсем не так. Чтобы пролить свет на действия этих «тигров», обратимся к книге Эйгона Кляйна и Волькмара Кюнна: «Тигр». История легендарного оружия 1942 - 1945», изданной в Штутгарте (ФРГ) в 1976 году, к главе «Четыре танка «тигр» на Северном фронте»,

Оказывается, 6 «тигров» выгружались на станции Мга 23 августа 1942 года и поступили в распоряжение 502-го тяжелого танкового батальона. Опытные «тигры» Хеншеля были, как говорится, сработаны не с присущей немцам аккуратностью. Два из них оказались неисправными, и пока ремонтники устраняли, дефекты, Манштейн, руководивший операцией, по настоянию Гитлера 29 августа 1942 года четыре «тигра» послал в район Мги в наступление.

Получив приказ атаковать подразделения Красной Армии, «тигры», используя мощь огня своих 88-миллиметровых пушек, с большого расстояния (около двух километров) обстреляли советский разведывательный отряд, но и сами попали под артиллерийский огонь. После этого они разделились, чтобы обойти небольшой холм.

Читатель помнит этот эпизод. Для «тигров» местность оказалась совсем неподходящей. Моторы «майбах» ревели как сто чертей, трансмиссия перенапрягалась. И вот один «тигр» остановился из-за поломки в коробке передач. Затем вышел из строя двигатель второго, отказала бортовая передача третьего и, как следовало ожидать, четвертая машина застряла в болоте, беспомощно молотя гусеницами грязь.

Надо сказать, этим «тиграм» повезло. Они вышли из строя, не нарвавшись на своем недолгом пути на советские противотанковые пушки и артиллерию крупного калибра. Гитлеровцы эвакуировали их лишь с наступлением темноты.

Полковнику Крамеру - офицеру для особых поручений при генерал-инспекторе подвижных войск вермахта, о котором упоминает Гальдер в своем дневнике, нечем было порадовать фюрера в своем отчете. А Гитлер так много надежд возлагал на дебют сверхсекретных, сверхмощных «тигров»!..

Главному конструктору танкового отдела «фирмы «Хеншель» Э. Андерсу было над чем задуматься. Требовалось срочно принимать меры. Предстояло не только резко снизить удельное давление на грунт, но и поднимать мощность «майбахов».

Пока конструкторы прикидывали и рассчитывали, к 15 сентября, после доставки самолетами запчастей, все 6 «тигров» вновь обрели боеспособность и были брошены о бой. [347]

Когда Гитлер на совещании в ставке 23 августа 1942 года говорил, что подготовка к операции «Нордлихт» не может остаться для советского командования неизвестной, он не ошибся. Операция по очередному штурму Ленинграда провалилась, и этому во многом способствовала синявинская наступательная операция, подготовленная Ленинградским и Волховским фронтами.

Войска Волховского фронта, начав наступление 27 августа 1942 года, медленно продвигались вперед. Гитлеровцы непрерывными контратаками пехоты и танков при поддержке авиации пытались остановить этот натиск. Однако волховчане, преодолев сопротивление фашистов, вышли на подступы к Синявино. До Невы оставалось 7 - 8 километров.

Стремясь предотвратить выход соединений Волховского фронта к Неве на синявинском направлении, немецко-фашистское командование перебросило в район прорыва дополнительные силы, в том числе и 12-ю танковую дивизию из-под Ленинграда. Теперь «тигры» вместе с основными силами этой дивизии сосредоточились на северных окраинах Мги, чтобы ликвидировать любой танковый прорыв советских войск.

На девятый день наступления, когда волховчанам удалось расширить свой прорыв до 15 - 20 километров, продвигаясь по синявинским болотам по 1,5 - 2 километра в сутки, в штабе Манштейна раздался тревожный звонок из Винницы. Гитлер будто забыл о недавнем разговоре с генерал-фельдмаршалом. Теперь он требовал от него не овладения Ленинградом, а только немедленной помощи командующему группой армий «Север» Кюхлеру в восстановлении положения.

И вновь напомнил о необходимости испытать в боевых условиях «тигры». У фюрера были причины такой торопливости. Много войск увязло под Сталинградом. Нужно было в помощь им снимать дивизии из-под Ленинграда, в том числе посылать туда и «тигры». Уже начал формироваться 503-й тяжелый танковый батальон, и часть программы второго полугодия фирмы «Хеншель» была предназначена для него.

Действия советских войск под Ленинградом давали свои ощутимые результаты и для сталинградцев. Помню стихи во фронтовой газете «На страже Родины». Их часто декламировали бойцы нашего Ленинградского фронта: [348]

Не жалей свинца, товарищ,

Бей фашиста-сатану!

На Неве его ударишь -

Отзовется на Дону

Гитлер торопил с испытанием «тигров» под Мгой. Его генеральный штаб сухопутных войск, прекрасно информированный о местности под Мгой, обратил внимание фюрера на то, что дорога Мга - Синявино, по которой предстоит действовать «тиграм», проходит в междуречье рек Мойка и Мга, которое сплошь покрыто болотами, и это сделает невозможным маневрирование «тигров». Но Гитлер отвел эти возражения, сославшись на то, что Хеншель учел возможность действий танков на такой местности.

И вот 21 сентября 1942 года 502-й танковый батальон перешел в наступление против частей нашего 4-го гвардейского стрелкового корпуса, имея впереди танки «тигр» - все шесть машин. Задачей батальона было отбросить советские части.

Но здесь «тиграм» крупно не повезло. На рассвете они в сопровождении одного Т- III двинулись по узкой дамбе, проходившей по болоту. Не успели пройти и несколько сот метров, как был подбит и загорелся Т- III . Снаряд угодил и в «тигр» командира роты. Мотор в нем заглох, и экипаж спешно бросил обстреливаемую машину. Были подбиты и остальные «тигры», а головной увяз в болоте всем корпусом. Вытащить его под огнем советской артиллерии было невозможно.

Узнав о судьбе «тигров», Гитлер пришел в ярость и потребовал, чтобы секретное оружие вермахта ни в коем случае не попало в руки советских войск. Через два дня фашисты сняли с застрявшего танка оптическое и электрооборудование, автогеном срезали пушку, а корпус взорвали.

Кто же были герои, которые встретили «тигров» и вступили с ними в единоборство?

О том, что произошло под Мгой 21 сентября 1942 года, автору повести сообщили жена фронтовика-артиллериста Ивана Никифоровича Дацкевича и его зять. Сам И. Н. Дацкевич был инвалид и написать о памятном бое не смог. К сожалению, ветерана войны уже не стало. Он жил в поселке Рождественка, Сладковского района, Тюменской области. Вот что сообщили родные II. Н. Дацкевича с его слов. [349]

Иван Никифорович был тогда наводчиком 122-миллиметровой гаубицы, входившей в состав первой батареи 1225-го гаубичного артиллерийского полка. Эта батарея и встретила новые немецкие танки «тигр», которые шли колонной впереди своего 502-го тяжелого батальона, как наконечник стрелы, пущенной Манштейном по вклинившимся в «бутылочное горло» советским войскам.

Когда появились вражеские танки, никто и не предполагал, что это «тигры», которые после неудачного дебюта 29 августа вновь выходили на разбойничью тропу. Последовала обычная в таких случаях команда:

- К бою!.. Без команды не стрелять!..

По команде с НП командира батареи капитана Коропчука гаубица, наводчиком которой был Иван Никифорович Дацкевич, подбила головной танк Т- III , а соседнее орудие - «тигр», замыкавший колонну танков. Когда головной «тигр» стал обходить горевший Т- III , то получил снаряд в борт. Мотор в нем заглох, и он свалился с дамбы в болото, в котором увяз всем корпусом. Экипаж выскочил из машины и бросился наутек.

Последующими выстрелами были подбиты четыре остальных «тигра», поскольку они оказались зажатыми спереди горевшим Т- III , а сзади шестым «тигром».

По словам Дацкевича, ночью после боя были приняты меры по доставке подбитых вражеских танков в наш тыл.

Иван Никифорович помнил солдат и офицеров, с которыми он был в первом бою с «тиграми». Это майор Балагушин - командир полка, капитан Куценко - командир 1-го дивизиона, капитан Коропчук - командир 1-й батареи, бойцы Голубь, Крокодилов, Онханов и Буланкин, которые жили раньше в Челябинске. К сожалению, инициалов боевых товарищей Дацкевич не запомнил.

В ночной эвакуации «тигров» участвовал рядовой Буланкин, который был трактористом в батарее.

О том, как расправилась батарея капитана Коропчука с «надеждой» Гитлера - первыми «тиграми», брошенными в бой под Мгой в двадцатых числах сентября 1942 года, засвидетельствовали в своих мемуарах бывший генерал-инспектор, а затем начальник штаба вермахта Гейнц Гудериан и бывший рейхсминистр вооружений и боеприпасов третьего рейха доктор Альберг Шпеер.

Гудериан в «Воспоминаниях солдата» писал:

«В сентябре 1942 года танк «тигр» был впервые применен в бою... Гитлер возложил на первые танки «тигр» совершенно второстепенную задачу, а именно, начать небольшую атаку на труднопроходимой местности - в заболоченных лесах под Ленинградом, по которым тяжелые танки могли двигаться в колонну по одному по проселкам, натыкаясь, конечно, на стволы противотанковых пушек противника, расставленных в этих проходах. Тяжелые непоправимые потери и рассекречивание этого боевого средства (в будущем его нельзя уже было использовать внезапно) таковы последствия применения новых танков».

Более красочно и с любопытными деталями рассказал о происшедшем Альберт Шпеер:

«Как и всегда при появлении нового оружия, Гитлер ждал от «тигров» сенсации. Красочно расписывал он нам, как советские 76-миллиметровые пушки, насквозь простреливающие лобовую броню танков Т- IV даже с большого расстояния, напрасно будут посылать снаряд за снарядом и как, наконец, «тигры» раздавят гнезда противотанковой обороны. Генеральный штаб обратил внимание на то, что слишком узкие гусеницы из-за болотистой местности по обеим сторонам дороги делают невозможным маневрирование. Гитлер отвел эти возражения.

Так началась первая атака «тигров». Все было напряжено в ожидании результатов... Но до генерального испытания дело не дошло. Русские с полным спокойствием пропустили танки мимо батареи, а затем точными попаданиями ударили в менее защищенные борта первого и последнего «тигров». Остальные четыре танка не смогли двинуться ни вперед, ни назад и вскоре были также подбиты. То был полнейший провал...»

Описание боя артиллеристов 1225-го гаубичного полка майора Балагушина с «тиграми», приведенное И. Н. Дацкевичем, и описания Гудериана и особенно Шпеера в их мемуарах сходятся. Правда, Гудериан и Шпеер не указывают места и точной даты расправы батарейцев Коропчука.с «тиграми».

В истории с шестью покалеченными «зверями» примечательно вот что. Ее постарались замять, как будто и не было. Гитлер отнес потерю «тигров» за счет нелепого «случая и приказал снять фильм о «тиграх» и запечатлеть их неуязвимость». [351]

Такой фильм был заснят в октябре 1942 года в небольшом городке Ютербоге. «Тигры» там обстреливала противотанковая и полевая артиллерия, но те как ни в чем не бывало широченными гусеницами давили орудия. Тексты, сопровождающие эти кадры, должны были внушать мысль о неуязвимости «тигров» и бесполезности борьбы с ними.

Съемки хвастливого боевика можно рассматривать как попытку не только заглушить память о позорном эпизоде под Мгой, но и показать, что немецкие конструкторы быстро устранили недостатки «тигров».

Описанный выше случай заставил немецко-фашистских инженеров внести серьезные изменения в конструкцию «тигра», прежде всего в его ходовую часть. Масса танка возросла еще на две тонны. Изменения вносились в ходе уже начавшегося в августе 1942 года серийного производства «тигров», что задерживало их поступление в 502-й батальон на доукомплектование до штата роты в 14 машин, которые обещал Гитлер Кюхлеру, а также в 503-й батальон, который он собирался послать под Сталинград.

Но для кинобоевика, снятого под Ютербогом, один из первых серийных «тигров» был выделен по указанию Гитлера без проволочек.

Завод Нибелунга, выполняя указания Гитлера, которые он дал на совещании в Бергхофе 26 мая 1941 года, все-таки к июлю 1942 года изготовил еще пятерку «тигров» Порше по проекту VК-4501 (Р). Возникает вопрос: а что же стало с ними? Нет, они не стали музейными экспонатами. Сначала машины использовались для обучения танкистов формируемых тяжелых танковых рот упоминавшихся 502-го и 503-го батальонов. Затем и их пришлось отправить на фронт.

Где и когда они появились на советско-германском фронте, на этот вопрос опять помогает ответить бухгалтерская точность Франца Гальдера. Но прежде несколько слов об обстоятельствах, предворяющих запись в его дневнике.

К сентябрю 1942 года обстановка на Северном Кавказе несколько стабилизировалась. Советские войска нанесли врагу большой урон, закрепились в предгорьях. Но Гитлер не отказался от планов полного захвата Кавказа. В то время в составе группы армий «А», действовавшей на юге, насчитывалось 29 дивизий. Командование [352] вермахта приняло решение нанести последовательные удары силами 17-й армии на Туапсе, а затем 1-й танковой армией на Орджоникидзе. На туапсинском направлении противник надеялся отрезать черноморскую группу войск от основных сил Закавказского фронта и лишить Черноморский флот баз и, портов, тем самым высвободить часть своих сил для переброски на другие участки фронта.

Когда такая радужная перспектива исхода боев на Кавказе стала маячить перед взором Гитлера, он пообещал командующему группы армий «Центр» генерал-фельдмаршалу фон Клюге передать ему из группы армий «А» 9-ю и 11-ю танковые дивизии. Вот тогда и появилась датированная 1 сентября 1942 года запись в дневнике Гальдера:

«Фюрер:

б) 9-я и 11-я танковые дивизии высвобождаются и посылаются в район автодороги!

Выделить 4 - 6 танков «Порше» для патрулирования автодороги...

Фюрер: Танки «Порше» 60-тонные мосты! Повышенная проходимость по снегу (высота снежного покрова 50 см).

Клюге: Покрытие автодорог слабое.

Фюрер: Хочет решить задачу под Кировом с помощью 9-й и 11-й, танковых дивизий».

На первый взгляд эти записи Гальдера малопонятны. О каком снеге может идти речь 1 сентября?

Но все станет ясно, если вспомнить обстановку осени 1942 года в полосе действий группы армий «Центр» и противостоящих ей советских Западного и Калининского фронтов.

В результате частных операций войск Западного фронта против группы армий «Центр» соединения 16-й армии Западного фронта глубоко вклинились в треугольник Юхнов, Киров, Беляев, потеснив 4-ю армию генерала Шмидта. Вот этот треугольник и решило гитлеровское командование срезать. Но сил у Клюге для этого не хватало, и он просил у Гитлера помощи. Основной удар намечалось нанести вдоль автодороги Рославль - Киров - Сухиничи силами 9-й и 11-й танковых дивизий.

Клюге хорошо чувствовал на себе силу брянских партизан, которые постоянно наносили удары по тылам группы армий «Центр». Чтобы обезопасить тылы перебрасываемых [353] дивизий, Гитлер решил послать «тигры» Порше для патрулирования автодороги.

Генерал-фельдмаршал фон Клюге, зная о преувеличенной оценке Гитлером нового оружия и памятуя о приближающейся русской зиме с крепкими морозами и глубоким снежным покровом, выразил сомнение в эффективности «тигров» Порше, заявив, что покрытие автодороги в этом районе слишком слабое, а с наступлением зимы высота снежного покрова достигает 50 сантиметров. Кроме того, на автодороге нет мостов с грузоподъемностью более 60 тонн, которые могли бы выдержать танки.

Гитлер отверг эти сомнения Клюге, заявив, что танки «Порше» имеют большой клиренс и повышенную проходимость по снегу.

Так «тигры» Порше из учебных превратились в боевые и попали на восточный фронт. Что с ними стало, предстоит еще выяснить. Во всяком случае, ни «тигры» Порше, ни «тигры» Хеншеля не изменили положение фашистских войск на фронте.

Когти «тигра»

О Сталинградской битве написано много. Но, как принято ныне выражаться, есть еще белое пятно в освещении этой классически проведенной нашими войсками операции.

Общеизвестно, что после окружения под Сталинградом 6-й армии и 4-й танковой армии командование вермахта предприняло попытку деблокировать их. С этой целью создавались две группировки: в районе Котельниково и в районе Тормосина.

В официальной военно-исторической, мемуарной и художественной литературе утверждается, что Котельниковская деблокирующая группировка имела батальон новых танков «тигров», которые на советско-германском фронте применялись впервые. Уточняется, что в батальоне было 44 «тигра». Вокруг этого батальона созданы легенды.

Но когда и на каком рубеже «тигры» были введены в бой, какие части советских войск с ними встретились, кто первым принял на себя их огонь, таранный удар их мощной брони? [354]

Читатель уже знает, что Гитлер возлагал на «тигров» большие надежды. В том числе он не сомневался, что с их помощью генерал-фельдмаршал Манштейн и генерал Гот пробьют коридор к окруженным под Сталинградом войскам.

Но «тигров», включенных в ударную группировку Гота на бумаге и в обещаниях Гитлера, окруженные войска Паулюса так и не увидели. Не пришлось с ними встретиться и нашим войскам во время деблокирующего удара Гота из района Котельниково вдоль железной дороги на Сталинград.

Одна из легенд, причем вроде бы основанная на архивных документах, утверждает, что «тигры» встречались в боях у Верхнекумской, другие говорят, что нет - это было у хутора Круглякова, по словам третьих - в районе Котельниково.

Проверка же документов, на которые ссылаются авторы легенд, показала, что в них речь идет не о «тиграх». Десятки писем от участников этих боев тоже свидетельствуют, что «тигров» у Гота во время деблокирующего удара не было.

На чем же основаны эти заблуждения?

Уже упоминалось, что в апреле 1942 года на вооружение немецких танковых дивизий поступили модернизированные танки Т- IV Г2 и Т- IV Н с мощными длинноствольными 75-миллиметровыми пушками и усиленным бронированием. У первой модели длина ствола равнялась 43 калибрам, у второй - 48 калибрам. Пушки имели дульный тормоз. Гусеницы были расширены на 30 миллиметров. Силуэт этих танков для наших воинов был непривычным.

Если оценивать эти танки, то можно сказать, что они лучше прежних моделей. Но германская промышленность не могла срочно наладить их массовый выпуск. И, как отмечал Б. Мюллер-Гиллебранд в трехтомнике «Сухопутная армия Германии 1933-1945», в войска к началу летнего наступления 1942 года их поступило всего 133 экземпляра. (Этими танками, кстати, были укомплектованы и две роты 502-го тяжелого танкового батальона «тигров», находившегося под Ленинградом).

Таким образом, более мощная броня, уширенные гусеницы, более длинная (в 1,8 - 2 раза) пушка с дульным тормозом, необычный силуэт и послужили причиной того, что эти танки приняли за «тигров», [355]

Ну а были ли на самом деле пропагандируемые Геббельсом и ожидавшиеся окруженными войсками Паулюса танки «тигр» во время Сталинградской битвы?

Да, были, но они не успели поступить Готу к началу деблокирующего удара, а стали на вооружение позже, уже когда наши войска, отразив удар вражеских танков, погнали недобитые гитлеровские части к Ростову. События развивались столь стремительно, что обещания Гитлера в штаб армий «Юг» поступали быстрее, чем двигался эшелон с «тиграми».

Надо учесть, что железнодорожным чинам вермахта приходилось заботиться и о том, чтобы уменьшить потери боевой техники от действий советских партизан. Это вынуждало гитлеровцев неоднократно менять маршруты эшелонов, направлять их окружным путем.

В то время, когда советские войска бронированным щитом встали на пути танков Гота, выбивали их, жгли и калечили, в ставке Гитлера продолжались споры о дальнейшем плане ведения операции группой армий «Дон» в конце декабря 1942 года.

27 декабря Гитлер дал ответ Манштейну на оценку им обстановки на фронте действий подчиненных ему войск и на просьбу подкреплений. Фюрер выделил в его распоряжение 7-ю танковую дивизию, имевшую 145 танков и штурмовых орудий, дивизию СС «Викинг» и 503-й отдельный танковый батальон «тигров». К ним Гитлер добавил еще 50 машин, обещая, что они прибудут из рейха в начале января 1943 года.

Генеральный штаб сухопутных войск из выделенных группе армий «Дон» танков приказал усилить 4-ю танковую армию Гота дивизией СС «Викинг» и 503-м батальоном «тигров». Намечалось, что они прибудут на станцию разгрузки в Сальск соответственно 26 и 30 декабря 1942 года.

Когда вечером 28 декабря обстановку на фронте доложили Гитлеру, он особое удовлетворение выразил по поводу прибытия на фронт 53-го батальона «тигров». В телефонном разговоре с Манштейном он заявил, что «наконец-то будет применено превосходное оружие, каким являются танки типа «тигр». Они, пожалуй, в состоянии разбить вражеские танковые корпуса. Он приказал Манштейну, чтобы «тигры были сосредоточены для наступления на обоих флангах 57-го танкового корпуса. [356]

Фюрер, который вмешивался в использование на фронте каждой дивизии, взял под свое попечение и применение батальона «тигров». Этим батальоном он решил усилить 17-ю и 23-ю танковые дивизии, но уже не мечтал с помощью «тигров» прорваться к окруженной группировке Паулюса. Расчет был «скромнее»: «разбить русские танковые корпуса», которые гнали Гота к Ростову.

Утром 6 января 1943 года на рубеже реки Куберле сосредоточилась часть 503-го отдельного батальона - 17 танков «тигр» и 20 Т- IV, вооруженных 75-миллиметровой пушкой с длиной ствола 24 калибра, то есть той пушкой, которой вооружались прежние танки Т- IV . Это было первое участие батальона «тигров» в боях.

Один из свидетелей событий того времени граф Кисельмангс 6 января 1943 года записал в своем дневнике:

«Тигровый психоз» принимает в высших сферах все более вопиющие формы. И вообще они воображают, что каждое очередное новое оружие в кратчайшее время выиграет войну».

Граф прав. Гитлер вопреки историческому опыту не первый раз переоценивал новое оружие, То же самое произошло и с новым танком «тигр».

К сожалению, автору этих строк свидетелей боя советских воинов с «тиграми» 6 января 1943 года пока найти не удалось.

Ганс Дерр в книге «Поход на Сталинград» пишет, что когда на рубеже реки Куберле и на южном фланге 4-й танковой армии ухудшилась обстановка, Гот ввел в бой севернее Островетянской 23-ю танковую дивизию, которая 6 января 1943 года атаковала советские войска.

«Во время этих атак,- пишет Г. Дерр,- впервые были применены новые танки типа «тигр».

Дальше Г. Дерр пишет:

«Для ликвидации угрозы захвата переправы у Пролетарская через р. Маныч 11 января 1943 года навстречу советским войскам... через Екатериновку была брошена вновь образованная боевая группа с батальоном танков типа «тигр».

К сожалению, и этот эпизод встречи с «тиграми» на реке Маныч остался белым пятном в истории Великой Отечественной войны. Кто были герои, принявшие удар этих бронированных машин, пока остается неизвестным.

Несколько приоткрыл завесу над «тиграми» под Сталинградом генерал-майор в отставке Александр Михайлович Овчаров, Герой Советского Союза, в свое время [357] командовавший 62-й механизированной бригадой.

«В Сталинградской операции,- писал он,- мне довелось участвовать с начала и до конца, как в оборонительный период, так и в наступательный, но с немецкими танками типа «тигр» сталкиваться не приходилось ни мне, ни кому-либо из моей бригады. Впервые с «тиграми» мы встретились в боях на Миус-фронте».

То же самое мне написали ветераны 3-го гвардейского танкового корпуса полковник И. Я. Амелин и подполковник Я. В. Шканчиков.

Но когда я внимательно проследил боевой путь 62-й бригады, входившей в состав 13-го танкового корпуса генерала Т. И. Танасчишина, то убедился, что в боях 11 января 1943 года за станицу Пролетарскую, о которых пишет Г. Дерр, она обязательно должна была встретиться с «тиграми».

Написав Александру Михайловичу еще письмо, я просил вспомнить эти бои. Боевой комбриг, конечно, не мог их забыть, хотя отдельные события того времени, возможно, и выпали из его памяти. Ответ я получил исчерпывающий, который и предлагаю вниманию читателей.

«Я утверждал и утверждаю, что в период отражения натиска группы Манштейна в двадцатых числах декабря 1942 года наша 62-я мехбригада с танками противника типа «тигр» непосредственно не встречалась.

На реке Куберле у Зимовников на нашем участке фронта они тоже не появлялись, и лишь в районе р. Маныч восточнее станции Буденновская числа 13-го или 14-го января 1943 года (станицу Буденновскую мы взяли 15-го января...), когда повернули на запад и наступали вдоль Маныча, были обстреляны танками противника из-за реки. Многие обратили внимание на то, что звуки выстрелов были не такие, как в танков Т- III и Т- IV , а гораздо громче и резче. Да и разрывы снарядов свидетельствовали о том, что стрельба велась из орудий калибра около 100 миллиметров. Кое-кто утверждал, что огонь ведет артиллерия противника с закрытых огневых позиций. Но вскоре заметили за стогами соломы (или сена) замаскированные танки. Когда огнем 85-миллиметровых пушек зенитного артдивизиона гвардии майора Царева была подожжена одна скирда, оттуда выполз, подставив бок, огромный танк, Он тут же был подбит бронебойным снарядом. [358]

Сгорел ли он, или его уволокли в тыл, не могу утверждать, так как нас разделяла река и расстояние в 1000 - 1200 метров. Я сам наблюдал эту картину. Хотя Маныч был покрыт льдом и по нему можно было проехать на автомашине, никто к горящему танку не поспешил, так как надо было выполнять приказ и мы устремились на запад».

Письмо генерала А. М. Овчарова интересно тем, что в нем описана тактика боевого использования «тигров». Они, как и новые танки Т- IV Г2 и Т- IV Н, не шли впереди боевых порядков средних танков Т- III и Т- IV , как боевые слоны и колесницы персов и индусов впереди своей пехоты, а наоборот, прятались за ними и через боевые порядки наступающих средних танков и мотопехоты на бронетранспортерах «плевались» своими увесистыми снарядами.

Бывший командир 4-й гвардейской механизированной бригады генерал X. Л. Харазия в одном из писем сообщил, что в последующих боях Великой Отечественной войны он, не раз встречаясь с «тиграми» и «пантерами»,

«не видел, чтобы они ходили в атаку в голове колонн своих войск, а всегда шли за боевыми порядками и, как правило, вели огонь с коротких остановок».

Бросить «тигров» в открытый бой Манштейн не решался, памятуя урок, полученный им под Мгой. Поэтому-то мало кто из наших воинов и видел их.

«Тигры» в боях на реках Куберле и Маныч показали только свои когти, царапая ими наши наступающие танковые механизированные корпуса, но не были, как надеялся Гитлер, в состоянии «разбить вражеские танковые корпуса».

Железный язык

В начале января 1943 года, в то время когда наши войска громили танковые дивизии Гота и Манштейна уже на ростовском направлении, а 503-й тяжелый танковый батальон «тигров», прибывший из Германии, разгрузился в Сальске и готовился нанести удар по нашим танковым механизированным корпусам, его собрат - 502-й батальон, находившийся в районе Мги, получил пополнение. Теперь в его составе была рота, полностью укомплектованная танками «тигр». В каждом взводе 4 танка, а всего [359] в роте - 14. Кроме того, командир батальона и начальник штаба с начальником связи имели еще по одному танку. Остальные машины были Т- III и Т- IV новых образцов (всего около 50 машин).

Это был период подготовки войск Ленинградского и Волховского фронтов к последующим наступательным боям на шлиссельбургско-синявинском направлении с задачей «перекусить» «бутылочное горло» вражеской обороны южнее Ладожского озера. В случае успеха наши войска разрывали блокадное кольцо юго-восточнее Ленинграда, к тому же 8-я армия Волховского фронта выходила в тыл бывшей манштейновской 11-й армии.

Наступление началось 11 января 1943 года, а в первой половине дня 18 января войска 2-й ударной армии Волховского фронта и 67-й армии Ленинградского фронта соединились в районе Рабочих поселков ? 1 и ? 5. Это означало конец блокады Ленинграда. Первым из ленинградцев с волховчанами встретился командир танковой роты лейтенант Д. И. Осатюк из 61-й отдельной легкотанковой бригады подполковника В. В. Хрустицкого.

Но до этого памятного дня у Дмитрия Ивановича Осатюка произошел бой, который он сам назвал «балетом». Этот бой имеет прямое отношение к «тиграм», так как именно с ними вступил в поединок на своей «малютке» лейтенант Осатюк.

...До войны вокруг номерных поселков в районе Синявино разрабатывали торфяные болота. И во время прорыва блокады там еще высились огромные штабеля торфа, образуя кое-где сплошную стену. От разрывов снарядов торф загорелся, и все вокруг затянуло густой пеленой едкого дыма.

Гитлеровцы лихорадочно превращали Рабочий поселок ? 5 в настоящую цитадель. Они опоясали его траншеями, противотанковыми рвами, эскарпами и проволочными заграждениями. Да еще забаррикадировали двойным забором из толстых бревен с «начинкой» из земли, камня и кирпича. Делалось это неспроста: через поселок проходила дорога Шлиссельбург - Синявино, последняя и единственная артерия, питавшая их войска.

В поселке, за той мощной стеной, обосновался сильный гарнизон. Однако разведчики Петр Ена, Игорь Душкин и Александр Котагичов раз за разом добывали оттуда «языка», Из показаний пленных стало известно о пополнении, [360] полученном гарнизоном за последние дни: 151-й и 161-й пехотные полки, 159-й Норвежский полк.

В одном из карьеров разведчики обнаружили полтора десятка тяжелых танков. Впоследствии выяснилось, что это и были «тигры» 502-го тяжелого танкового батальона. В середине дня 15 января рота ленинградца Владимира Михайлова из 136-й стрелковой дивизии генерала Н. П. Симоняка ворвалась на северную окраину Рабочего поселка ? 5, однако фашисты вскоре ее вытеснили.

На следующий день комдив Симоняк, получив подкрепление (два артполка), предпринял наступление на Рабочий поселок ? 5 двумя полками, обойдя его с флангов. С каждым полком наступал батальон легких танков Т-60 («малюток») 61-й легкотанковой бригады.

День 16 января для бригады стал драматическим несколькими событиями. Но самое сенсационное среди них - поединок легкого танка с «тиграми».

А было так. Танковая рота лейтенанта Осатюка поддерживала атаку одного из стрелковых подразделений. В экипаж командирского танка, кроме лейтенанта Дмитрия Осатюка, входил механик-водитель старшина Иван Макаренков. Оба они любили свою машину и знали ее досконально. Напомню и читателю, что собой представляет Т-60. Он вооружен 20-миллиметровой пушкой и пулеметом, бронирование корпуса и башни противопульное. Лоб корпуса имел толщину брони 20 - 35 миллиметров, борта - 15 миллиметров, а башня - 25 миллиметров. Еще во время учебы танкисты поняли важнейшее свойство «малютки» - ее хорошую подвижность, что обеспечивал ему автомобильный двигатель мощностью 70 лошадиных сил. Имея массу всего 5,8 тонны, легкий танк мог развивать скорость до 42 километров в час. Его преимуществом было и то, что автоматическая авиационная пушка (в танковом варианте получившая обозначение ТНШ) имела боекомплект 780 снарядов. Во время учебы Осатюк требовал от подчиненных, чтобы в бою их машина «танцевала», и механик-водитель Макаренков ценой упорнейшего труда в совершенстве достиг этого.

Мне удалось разыскать и Дмитрия Ивановича Осатюка, и Ивана Михайловича Макаренкова. Они поделились своими воспоминаниями о том памятном бое. Оба они люди необычной судьбы, их подвиг и жизнь достойны пера большого художника слова. [361]

...В тот день гитлеровцы, видимо, решили подпустить наступающих поближе и по нашим танкам огонь не открывали. Уничтожая отходящего противника, рота Осатюка продвигалась вперед. Но вот начали рваться вражеские снаряды. Командирский танк оказался подбитым (разбило гусеницу). С помощью техников повреждение скоро удалось устранить, и лейтенант начал догонять боевые порядки своей роты. Только «малютка» немного продвинулась вперед, как из леса вышли три вражеских тяжелых танка. Они шли друг за другом, болотистая местность не позволяла им развернуться в боевой порядок, и Т-60 оказался в 100 - 150 метрах от них. Но они его не заметили. Лейтенант сразу же оценил броню и пушку фашистских танков. Таких ему еще не приходилось встречать. Длинный, мощный ствол на конце имел набалдашник - дульный тормоз. Широкие гусеницы. Было ясно: принять бой с этими многотонными чудовищами - равнозначно самоубийству. О прорыве к своей роте тоже не могло быть и речи. Но и нельзя допустить, чтобы тяжелые танки фашистов вышли во фланги и тыл наступающей пехоте дивизии Симоняка и танкистов роты. Иначе они наделают немало бед.

И первое решение лейтенанта - спасти пехоту и свои танки. Но как? Идти на таран? Завязать огневую дуэль? Снаряды скорострельной 20-миллиметровой пушки «малютки» для этих гигантов, что дробины для слона... Оставалось одно, отвлечь внимание на себя.

Лейтенант скомандовал водителю:

- Отходи!

- Нельзя им «хвост» показывать,- усомнился Макаренков,- всыпят они нам по первое число!

- А ты, Ваня, отходи вежливо, с реверансом. Танцуй перед ними, чтобы им, проклятым, не прицелиться в нас. Танцуй и пяться к той рощице, где наши артиллеристы стоят.

- Есть!- ответил механик-водитель.- Не влепили бы нам по ошибке наши артиллеристы.

- Ничего, артиллеристы народ смекалистый,- успокоил подчиненного лейтенант,- танцуй, Ваня!

И Т-60 действительно «затанцевал», выделывая такие неожиданные коленца, что экипаж переднего фашистского танка, очевидно, опешил. «Тигр» остановился, оценивая добычу. Разбить маленький танк 88-миллиметровой пушкой, казалось, не составляло никакого труда. [302]

И гитлеровцы ринулись в атаку. «Малютка» ловко уклонилась. Началась погоня. По топкой местности вражеские танки шли друг за другом. Передний мешал стрелять задним. А Макаренков, повинуясь команде Осатюка, кидал машину из стороны в сторону, но не уходил от фашистов за пределы видимости. Стрелял из пушки с единственной целью: ослепить вражеский экипаж, не дать ему вести прицельный ответный огонь.

- Держи вдоль леса, к круглой опушке!- приказал лейтенант.

Никогда еще Макаренков не орудовал рычагами управления так быстро. Казалось, «малютка», совершая неожиданные повороты, вот-вот перевернется.

Чем ближе к круглой поляне, тем больше росло напряжение. Маневрируя, Т-60 пятился к роще. Когда он выскочил на поляну и до рощи оставалось метров девяносто, Осатюк коснулся плеча механика и скомандовал:

- Уходи влево!

Макаренков сразу понял команду. Подобные он выполнял до войны, во время учений. Он мгновенно включил левый фрикцион. Машина, послушная своему хозяину, взревела и, поднимая снежное облако, развернулась. Казалось, не было более удобной мишени для противника, чем танк, повернувшийся к нему бортом. Однако фашисты решили не тратить на него снаряд, а раздавить гусеницами. Уверенные в своей неуязвимости, они упорно шли за машиной Осатюка.

Мощным рывком Макаренков увел «малютку» вперед. Фашистский танк со скрежетом повернул вслед за нашей машиной. 80-миллиметровый борт тяжелого танка теперь был обращен к роще.

Осатюк не ошибся в своем замысле. Командир артиллерийской батареи бригады старший лейтенант Петр Иванович Романов уже наблюдал за игрой «кошки» и «мышки». И едва немецкий танк на виду у артиллеристов повернул вслед за юркнувшей в сторону советской машиной, как по нему из-за деревьев грянул орудийный выстрел. Потом второй... Два снаряда наших 76-миллиметровых пушек разворотили ему борт. Через мгновение сильный взрыв внутри вражеской машины сотряс морозный воздух.

- Заманили дуру! Готово! - со вздохом вырвалось у Осатюка.

Вытирая рукавом пот, сбегавший крупными каплями [363] со лба, Макаренков ответил так, будто участниками событий были не он и не Осатюк:

- Не подвела наша «малютка»...

Не прошло и двух минут, как у круглой поляны появился второй тяжелый танк. Тут же артиллеристы перенесли огонь на него и расправились как и с первым. Третий не стал искушать судьбу и скрылся.

- Теперь, Ванюша, вперед без всяких реверансов! - крикнул Осатюк, и его танк пустился догонять экипажи своей роты.

Как пишет Герой Советского Союза полковник в отставке Дмитрий Иванович Осатюк, который сейчас живет в Кировограде, о том, что его «малютка» играла в «кошки-мышки» с «тиграми», он узнал позже.

Жив и бывший командир батареи, чьи расчеты расправлялись с «тиграми», Петр Иванович Романов.

С «тигриным» выводком фашистов во время прорыва блокады Ленинграда пришлось сразиться воинам не только Ленинградского фронта, но и Волховского. 13 января в полосе наступления 2-й ударной армии у Синявинских высот выстрел 122-миллиметровой корпусной пушки вдребезги разнес башню одного из «тигров». Отлетевшие от него металлические ошметки с такой силой ударили по соседнему танку, что его экипаж мгновенно открыл люки и в панике бежал. Целехонький, совсем новый «тигр» своим ходом был доставлен в Ленинград.

Случаев захвата невредимых «тигров» во время прорыва блокады Ленинграда было несколько.

В то время как Гот в районе Ростова берег 503-й отдельный тяжелый батальон «тигров», пряча его за спины пехоты и средних танков, Кюхлеру под Ленинградом ничего не оставалось, как бросать «новое оружие» Гитлера в бой, чтобы заткнуть «бутылочное горло».

Кирилл Афанасьевич Мерецков, командовавший в то время Волховским фронтом, в своих мемуарах «На службе народу», вспоминая бои у Синявинских высот 15 - 17 января 1943 года, пишет:

«Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжелый танк «тигр», ранее проходивший испытания под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые щели танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты [364] долго держали ее под непрерывным огнем и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился отправить «тигр» на наш опытный полигон, где изучали стойкость его брони и выявляли уязвимые места».

Вряд ли Кирилл Афанасьевич Мерецков тогда, во время прорыва блокады Ленинграда, знал, что впервые под Ростовом Гот бросил «тигров» в бой всего на несколько дней раньше (6 и 11 января), чем у Синявинских высот. В то же время еще в двадцатых числах сентября батарейцы 1225-го гаубичного полка Волховского фронта первыми «рассекретили» «тигров» под Мгой. А вот командующему об этом не доложили. Считали, что каким бы противник ни был, главное - бить его.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, координировавший в то время действия Ленинградского и Волховского фронтов по прорыву блокады Ленинграда, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» описывает еще один эпизод пленения «тигра» в районе рабочих поселков:

«16 января мне доложили, что меж рабочими поселками ? 5 и 6 наши артиллеристы подбили танк, который по своему виду резко отличается от известных нам типов боевых машин противника, причем гитлеровцы принимали всевозможные меры для его эвакуации в тыл.

Я заинтересовался этим и приказал создать специальную группу в составе стрелкового взвода с четырьмя танками, которой была поставлена задача захватить подбитый вражеский танк, отбуксировать его в расположение наших войск, а затем тщательно его обследовать.

В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Этот участок местности противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее вражеская машина была доставлена в наше расположение».

О подробностях этого эпизода я узнал от других товарищей.

14 января наши войска отбили очередную контратаку в районе рабочих поселков ?. 5 и ? 6. Враг отступил и оставил на ничейной полосе подбитый нашими артиллеристами неизвестный ранее по своей конфигурации танк. Его обнаружили бойцы 86-й танковой бригады.

Немцы, должно быть памятуя историю с шестью «тиграми», которая имела место 21 сентября на этом участке фронта, и гнев Гитлера, предпринимали [365] отчаянные попытки для эвакуации танка в свой тыл. Задача, возложенная Жуковым и Мерецковым на специальную группу из 18 человек во главе со старшим лейтенантом А. И. Косыревым, была не из легких. Фашистское бронированное чудовище было огромных размеров, а 86-я бригада имела только легкие танки, поэтому для буксировки «тигра» группе А. И. Косырева выделили их не один и не два, а четыре.

В ночь на 17 января под покровом темноты группа двинулась к подбитому танку. Гитлеровцы непрерывно обстреливали этот участок. Несмотря на потери, группа добралась до цели. Когда смельчаки проникли внутрь танка, они обнаружили там фугас, заложенный в моторно-трансмиссионное отделение. Почему фашисты не воспользовались им - остается только гадать. Косыреву пришлось повозиться, чтобы обезвредить мощный заряд, после чего приступили к буксировке машины. Это оказалось очень трудным делом. 4 наших легких танка впряглись, как четверка лошадей, по два на каждый буксировочный крюк «тигра» и, надрываясь от натуги, поволокли 55-тонную махину. К утру трофей был в нашем распоряжении.

Георгий Константинович Жуков свидетельствует:

«В результате изучения танка и формуляра, подобранного, на снегу, мы установили, что гитлеровское командование для испытаний перебросило на Волховский фронт экспериментальный образец нового тяжелого танка «тигр» под номером один».

Нет, это был уже не экспериментальный образец. Экспериментальные погибли 21 сентября 1942 года под Мгой. В зимних боях под Ленинградом появились уже серийные танки, запущенные в производство фирмой «Хеншель» в Касселе.

Как мы уже знаем, эти машины только в августе 1942 года начали выпускаться фирмой «Хеншель», в войсках их насчитывалось вместе с «тиграми» Порше всего немногим более трех десятков. Вопреки здравому смыслу Гитлер потребовал бросить их в бой разрозненно: пятерку «тигров» Порше под Киров для патрулирования дороги и по одной роте «тигров» Хеншеля под Ленинград и Ростов. Уж очень фюрер хотел увидеть в «тигре» неуязвимую, всесокрушающую машину. Генерал Гудериан в книге «Воспоминания солдата», подводя печальные итоги поражений танковых дивизий вермахта на советском [366] фронте, с грустью сетовал на то, что

«противник преждевременно получил ценнейшие сведения о новом танке».

Забегая вперед, отметим, что позднее, в Курской битве, немецко-фашистское командование применило «тигры» в большом количестве. Однако наши войска смело вступили с ними в противоборство, зная их уязвимые места.

Павел Степанович Севернюк, проживающий в селе Снегиревка Николаевской области, участник прорыва блокады Ленинграда, тоже рассказал мне о случае захвата исправного «тигра» в январе 1943 года. В то грозное время войны Павел Степанович был помощником начальника технической части танкового батальона 16-й танковой бригады Волховского фронта. Захваченный «тигр» оказался совершенно исправным. Гитлеровцы не сделал из него ни одного выстрела. Экипаж, очевидно, погиб во время артиллерийского обстрела. Он ночевал не в танке, а в землянке, и там, очевидно, наш снаряд и накрыл его.

П. С. Севернюк поведал и о тактике действий «тигров» в «бутылочном горле».

«Я не видел,- рассказывал он,- чтобы «тигры» ходили в атаку. Немцы держали их в засадах и стреляли с расстояния 1,8 - 2 километра по нашим танкам».

Трофеи - машины, оружие, боеприпасы, танки - тоже дают «показания» и могут достаточно многое рассказать и о себе, и о их создателях. В иных случаях «показания» танков даже ценнее сведений, которые дают на допросе пленные танкисты. Так было и с «неуязвимыми тиграми».

Комиссией на полигоне по изучению тактико-технических характеристик «тигров», куда был доставлен «пленник», руюводил Петр Клементьевич Ворошилов. В комиссию вводили нарком танковой промышленности В. А. Малышев, командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии Я. Н. Федоренко, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, конструкторы танков и артиллерийских систем.

«Тигр» был обстрелян артиллерийскими снарядами разных калибров со всех сторон. Оказалось, что советская артиллерия способна их поражать. Когда члены комиссии подошли к танку, они не поверили своим глазам: [367] снаряд 85-миллиметровой пушки пробил лобовую броню, прошел навылет и вырвал кормовой лист. Немецкие конструкторы вынуждены были поставить на «тигр» толстую броню низкого качества, другой не оказалось.

Обнаружилась также любопытная деталь: башня этой тяжелой машины с хищно вытянутым хоботом пушки разворачивалась медленно. Поэтому нашим танкистам была дана рекомендация: как только бронированный «зверь» даст пристрелочный выстрел, сразу же делать резкий маневр и, пока вражеский наводчик станет разворачивать башню, бить по «тигру». Именно так и поступали экипажи наших юрких тридцатьчетверок. Эти средние танки нередко выходили победителями в поединке с «тиграми».

Безусловно, обследование и выявление тактико-технических характеристик «тигра» за полгода до грандиозного сражения на Огненной дуге под Курском оказалось весьма кстати. Однако не все нужные выводы из него были сделаны. Следует обратить внимание на то, каким оружием наши войска поражали «тигров». Во всех описываемых случаях их поражали орудия, в «обязанность» которых, если так можно выразиться, не входит непосредственно борьба с танками. В первом случае это оказалась 122-миллиметровая гаубица, в другом - корпусная пушка, в третьем - 85-миллиметровая зенитная пушка.

Лишь Кирилл Афанасьевич Мерецков пишет, что «тигра» подбили наши бронейбойщики-пехотинцы, поразив его в смотровые щели. Конечно, противотанковое ружье было грозным оружием против легких и порой средних танков, а также бронетранспортеров, но не «тигров». История Великой Отечественной войны знает немало примеров успешного единоборства наших бронебойщиков и с «тиграми», «пантерами» и даже «фердинандами». Но это случаи, а не правило. Противотанковое ружье - оружие ближнего боя.

Борьбу с танками противника вели прежде всего наши танки. КВ и Т-34 делали это весьма успешно, но на их вооружении стояла 76-миллиметровая пушка, а «тигры» - это не прежние Т- III и Т- IV начального периода войны... Жаль, что это не встревожило должным образом командование и не заставило срочно вооружить наши танки более мощными пушками. [368]

Экспонаты

Ровно через два года после начала Великой Отечественной войны, 22 июня 1943 года в Москве, в Центральном парке культуры и отдыха имени М. Горького, открылась выставка трофейного оружия, захваченного нашими войсками в минувших кровопролитных боях.

Грузно раскинувшись по зелени, стояли танки, танки, танки: от «карманной» танкетки до огромного, почти 60-тонного «тигра».

Многие из экспонатов стояли, еще храня свою важную внешность и внушая зрителю некоторое почтение могучими формами. Но вот рядом с целым и невредимым «тигром» стоит такая же стальная машина, развороченная меткими попаданиями. Это уже, в сущности, груда металла. Могучий удар разнес ее башню. Бронебойные снаряды прошили ее ребра. Даже мощная лобовая броня не выдержала: на ней зияли круглые бреши с посиневшими оплавленными краями. Ни 100 миллиметров крупповской брони, ни эмблемы счастья, нарисованные и приваренные любителями кабалистики, не спасли экипаж танка от ударов нашей артиллерии.

Среди стада коричневых, черных, зеленоватых вражеских танков резко выделялись ярко-желтые. Они издали бросались в глаза, словно поставили перед собой задачу не замаскироваться, а напротив, обратить на себя внимание. Они были замаскированы под цвет песков и предназначены для вновь формируемых четырех новых танковых дивизий, которые с нетерпением ждал в Северной Африке фашистский генерал-фельдмаршал Роммель для вторжения в Египет. Но не дождался. Обстоятельства изменились. Внезапно желтые танки изменили курс, и эшелоны с ними бешено помчались к котельниковской группировке Манштейна под Сталинградом. Они спешили на выручку Паулюсу. Спешили и оказались в плену в танковом корпусе генерала П. А. Ротмистрова. Они даже перекраситься не успели, так и пожаловали на выставку позора.

Ходили люди по парку, хладнокровно осматривая поверженную к их ногам вражескую технику, и восхищались советским оружием и советским солдатом, превратившим ее в экспонаты.

На этой выставке пришлось побывать и мне. Помню, как один мальчуган настойчиво спрашивал у матери: [369]

«Это все наш папа у немцев отнял? Да? Все?» Мальчик упрямо повторял вопрос несколько раз. И мне хотелось ответить ему: «Да! Да! Это все отняли у фашистских разбойников наши папы. И будут отнимать до тех пор, пока придет день, когда мы сможем спокойно дышать, играть, бегать, спать, учиться...» Мне было тогда шестнадцать...

Все верили, что день такой придет! Порукой тому и эти экспонаты вражеской техники - сильной, зловещей и хитроумной, но все же поверженной к нашим ногам.

Не было на выставке самих фашистских вояк. Но и они через некоторое время прошли по Москве, опозоренные, понурые, растерянные, прошли на показ советскому народу.

А «тигры» на выставке были как раз те, которые подбили и пленили наши артиллеристы и танкисты под Ленинградом. [370]

Дальше