Содержание
«Военная Литература»
Техника и вооружение

Модернизация

Тревожные вести

Первые же недели войны для многих конструкторских бюро, создававших боевую технику, принесли вести о том, как она действует на фронте. Пришли такие вести в КБ Челябинского Кировского завода, где выпускались тяжелый танк КВ и дизель В-2, в Нижний Тагил, куда вместе с заводом было эвакуировано КБ, сконструировавшее знаменитый Т-34, а также в КБ завода, поставлявшего для танков пушки. Вести были хорошие.

Прекрасные тактико-технические данные Т-34 сделали его предметом восхищения и гордости наших танкистов. Он стал любимцем бойцов Красной Армии. В начале войны радовали танкистов и тяжелые КВ. Но вот с фронта стали приходить вести о том, что танки, прибывающие из Челябинска, хуже, чем КВ довоенного выпуска. Они слишком тяжелы и менее маневренны, часто выходят из строя.

О неприятных сигналах доложили наркому танковой промышленности В. А. Малышеву. Доложили и о том, что 10 марта на двух танках КВ разрушилась коробка перемены передач.

- Опять! - Тяжело вздохнул Вячеслав Александрович.

Разрушение КПП на КВ - старая болезнь. Она то затухала, то снова беспокоила. И не было времени ее изжить, вырвать, как больной зуб: ведь тогда надо менять целый узел!

Малышев стоял у окна в своем челябинском кабинете и думал об этом танке. Только в конце декабря 1941 года и в начале января 1942 года ГКО присылал на Челябинский Кировский завод специальную комиссию, которая обстоятельно разбиралась с причинами выхода из строя танков. О своих выводах она докладывала на совещании у члена ГКО В. М. Молотова. По результатам проверки завод, казалось, принял все мыслимые и немыслимые меры по доводке танка. И вот опять...

В апреле 1942 года на одном из участков Воронежского фронта вместе с пехотой в наступление пошли два десятка КВ. Была оттепель, глинистый грунт подтаял и размок. Первые сотни метров танки двигались в запланированном [264] темпе, а дальше, когда начался подъем, одна машина неожиданно остановилась. Командир экипажа передал по рации, что танк не может дальше двигаться.

Рядом остановился еще один КВ, чуть поодаль - третий. За полчаса все КВ, которые предназначались для поддержки наступающей пехоты и прорыва вражеской обороны, стали как вкопанные. При этом ни один снаряд, выпущенный из противотанковых орудий противника, не пробил броню КВ. Но машины двинуться ни вперед, ни назад не смогли. Наступление на этом участке провалилось.

На фронт с Челябинского Кировского завода срочно вылетела бригада для расследования причин случившегося. Ее возглавил заместитель главного конструктора Н. Л. Духов. Он выслушал объяснения экипажей, других специалистов и улетел. На заводе он отобрал несколько танков, выпущенных только что, и снарядил их в пробег. Маршрут Духов определил у берега большого озера. Расчет на то, что чем ближе к воде, тем вязче грунт. Поскольку сам Духов о причине поломки трансмиссии догадывался, он не стал много времени уделять испытаниям, а поручил их молодому конструктору Владимиру Дурановскому.

- Особое внимание обратите на коробку передач, шестерни и подшипники трансмиссии. Выжмите из трансмиссии все, что можете. Гоняйте танки до тех пор, пока не остановятся, - наставлял Духов. - Что выйдет из строя первым, то, должно быть, и является причиной происшедшего на фронте случая.

Через два дня молодой конструктор явился к Духову.

- Отчет об испытании танков принес, Николай Леонидович.

- Что там?

- Большие напряжения не выдержал металл,- доложил Дурановский.

Духов взял в руки отчет, внимательно прочитал его.

- Так я и знал,- сказал он.- Не ту марку стали дали нам металлурги. А мы согласились на это. Значит, виноваты мы.

Чувство собственной вины тяжелым грузом легло на душу Николая Леонидовича. Требовалось немедленно устранять все дефекты и недоделки и еще раз испытать машины в тяжелых условиях.

Случай с двадцатью КВ оказался не единичным. Жалобы на тяжелые танки продолжали поступать и в Ставку Верховного Главнокомандования, и в Государственный Комитет Обороны.

К сотрудникам артиллерийского КБ В. Г. Грабина, которые создали танковую пушку Ф-34 для Т-34 и КВ, претензий не поступало. Но главного конструктора беспокоило то, что эта пушка не была оформлена правительственным решением о принятии ее на вооружение. Грабина нет-нет да и «подсасывало»: пушка-то хорошая, да мало ли что может случиться. Главное артиллерийское управление и Главное бронетанковое управление Красной Армии по-прежнему молчали. А их представители на артиллерийском заводе беспрекословно принимали все новые и новые партии Ф-34.

И вот представился случай узаконить «полузаконное дитя». Это произошло в середине июня 1942-го после апрельско-майских драматических событий под Харьковом. На заседании Государственного Комитета Обороны присутствовали народные комиссары А. И. Шахурин, В. А. Малышев, Б. Л. Ванников, начальник Главного бронетанкового управления генерал-лейтенант танковых войск Я. Н. Федоренко, конструкторы танков и артиллерийских КБ, связанных с вооружением танков, авиационные конструкторы.

Это заседание ГКО довольно подробно описал авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев в книге «Цель жизни». О нем же упоминает в своих воспоминаниях В. Г. Грабин «Оружие Победы». Он описал этот момент в нескольких фразах, сжато сформулировав в них то, что было сказано выступавшими в адрес КВ и Т-34:

«...На заседании Государственного Комитета Обороны СССР рассматривались технические характеристики тяжелого танка КВ... КВ подвергся резкой критике. Все выступавшие требовали значительно снизить его вес. Заключил обсуждение Сталин. Он сказал:

- Танк слишком тяжел, его не выдерживают мосты, поэтому приходится их обходить, на что тратится много времени. Это недопустимо. Такой танк нам не нужен. Его нужно значительно облегчить. Если не удастся - снять его с производства.

Это и было заданием конструктору танка Котину - переработать конструкцию, снизить массу машины. [266]

В ходе обсуждения почти все выступавшие, нелестно отзываясь о КВ, хвалили ходовые и огневые качества тридцатьчетверки.

Малышев, сидевший рядом с наркомом авиационной промышленности Шахуриным, придвинул ему блокнот с какими-то записями и вытер платком свой большой лоб с глубокими залысинами, ероша при этом густые брови над крупными, светившимися глубоким умом глазами. Они были спокойны, улыбчивы и придавали его интеллигентному лицу безмятежность, будто то, о чем говорил Сталин, его не касалось. Но это только казалось со стороны. Малышев уже думал над тем, как исправить столь критическое положение с тяжелым танком КВ.

- Скажите вы, товарищ Федоренко, в чем дело,- обратился Сталин к начальнику ГАБТУ,- почему фронтовики стали ругать тяжелый танк КВ?

Но испытанному коммунисту, участнику гражданской войны, сражавшемуся за власть Советов в рядах революционных моряков, человеку большого опыта и незаурядных организаторских способностей, которому партия доверила в тяжелую годину высокий пост, определив его место во всенародной войне против захватчиков как начальника Главного бронетанкового управления наркомата обороны, сейчас сколько-нибудь вразумительно объяснить причину создавшегося положения с танком не удалось.

Тогда Сталин обратился к наркому танкопрома В. А. Малышеву:

- Мы вам доверили, товарищ Малышев, организацию новых центров танковой промышленности. И ЦК надеется, что вы сумеете дать сколько-нибудь вразумительное объяснение: почему танкисты хвалят средний танк Т-34 и почему ругают тяжелый КВ?

Из объяснений Малышева следовало, что уже в начале 1941 года танк КВ был модернизирован. На нем установили более мощную 76,2-миллиметровую пушку Ф-32 (вместо прежней Л-11), а также увеличили до 105 миллиметров бронирование лобовых деталей корпуса (вместо 75 миллиметров в прежних танках). Он получил литую башню массой 7 тонн. Масса танка возросла.

Также выяснилось, что военные предъявили ряд необоснованных требований по улучшению танка, а конструктор [267] по мягкости характера пошел на удовлетворение этих требований.

Здесь нужно дать кое-какие пояснения. Те, кто говорил, что военные предъявили ряд необоснованных требований по улучшению танка, а конструктор по мягкости характера пошел на удовлетворение этих требований, не знали о положении дел в конструкторском бюро Котина. Там просто не могли уделить достаточно внимания на устранение недостатков танка КВ-1, так как основные силы наиболее грамотных, опытных конструкторов были отвлечены на разработку новых проектов танка СП-Т-50 и сверхтяжелых танков КВ-3, КВ-4 и КВ-5.

Дважды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза И. И. Якубовский в книге «Земля в огне» приводит эпизод своего разговора с К. Е. Ворошиловым о наших танках:

«Припоминается в связи с этим беседа о нашей боевой технике с Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым. Было это в конце апреля 1942 года в Казанских лагерях. Климент Ефремович выполнял ответственное задание партии и правительства по созданию резервных армий. А в лагеря прибыл, чтобы посмотреть двусторонние тактические учения...

Климент Ефремович спросил, как молодые танкисты овладевают техникой, попросил высказать мнение о различных марках боевых машин. В частности, он спросил, какие образцы танков мне знакомы и на каких довелось воевать. Я ответил, что служил в частях, где на вооружении были легкие и средние танки - Т-26, БТ, Т-37, Т-60, Т-34 и тяжелый танк КВ. Самым маневренным, мощным и совершенным считают Т-34».

Якубовский аргументированно доказывал Ворошилову преимущества танка Т-34 и заключил: «Не случайно его ставят выше любых отечественных и зарубежных образцов».

«Что же касается тяжелого танка КВ,- пишет далее И. И. Якубовский,- то я сказал К. Е. Ворошилову, что, по-видимому, эта машина недостаточно отработана и доставляет больше хлопот в боевой обстановке из-за неисправностей».

Это было прямое и честное мнение Якубовского, совпадающее и с истинным положением дела. «Сырая», неотработанная трансмиссия и ее злополучная КПП давала [268] о себе знать. Конечно, Клименту Ефремовичу, чьим именем был назван танк, было неприятно слышать нелестный отзыв о машине, и он решил дальше не говорить о недостатках, о которых он, часто бывая на фронтах, уже, должно быть, много раз слышал, а попытался переложить вину конструктора на плечи экипажей. Беда в том, сказал он, что не все экипажи могут освоить машину за короткий срок. Не всегда правильно она используется в бою - разрозненно, в низинных местах.

Ворошилов обратил внимание воинов на необходимость мастерского овладения боевой техникой, всеми ее образцами. Промышленность дает войскам танки Т-34 в достаточном количестве, но пока надо уметь воевать и другими видами танков. Каждый танкист должен стать их подлинным хозяином, до предела выжимать их возможности.

Приведу еще один эпизод. О нем рассказывает в своих воспоминаниях «Танки идут на Берлин» генерал армии А. Л. Гетман. В апреле 1942 года он был назначен командиром 6-го танкового корпуса. Во время формирования в подмосковный городок прибыли нарком танковой промышленности Малышев и конструктор Котин, которые интересовались мнением танкистов о танках Т-34 и КВ.

Андрей Лаврентьевич пишет:

«Думаю, что не всегда конструктору были по душе восхищенные высказывания приверженцев танка Т-34, но ведь это говорили люди, недавно вышедшие из боя.

Помню, в одной из бесед Ж. Я. Котин спросил у механика-водителя, какая машина ему больше понравилась. Этот танкист до получения танка КВ в предшествующих боях водил тридцатьчетверку. Подумав, боец ответил, что лучше все-таки Т-34.

- Почему?

- Видите ли, КВ всем хорош, но он тяжеловат, а на тридцатьчетверке и догонишь врага и, когда надо, уйдешь от него. Хорошая, маневренная машина...»

Дополним разговор о качестве наших танков следующим сообщением. Уже упоминалось, что в начале 1942 года КВ-1, а также Т-34 по одному экземпляру были отправлены в США. Бывший начальник бюро технического контроля цеха МХ-2 П. И. Салакин, вспоминая об этом, [269] пишет:

«...В 1942 году заводом ЧТЗ был изготовлен и отправлен танк КВ в Америку. Я не могу сказать, чем это вызвано. Но я подбирал детали для узлов этого танка и точно утверждаю, что танк КВ в то время очутился в Америке. Там он подвергался всестороннему испытанию. Отчет об испытании танка КВ был получен заводом ЧТЗ. Я с ним знакомился».

Естественно, прежде всего отчет побывал в руках наркома Малышева. Прочитав отзывы о танках Т-34 и КВ, которые дал Абердинский полигон в США, Малышев подумал, что заокеанские испытатели не знают, что такое непокой, тревоги, бессонные ночи...

По танку Т-34 вывод американских обследователей сводился к тому, что конструкция машины превосходна, но исполнение... И далее шел список незашлифованных головок, непружинящих сидений, грубовато сопряженных узлов и т. п. О КВ, как вспоминает Салакин, отзыв американцев был примерно таков: внешний вид танка хороший, качество брони удовлетворительное, ходовая часть удовлетворительная, вооружение - удовлетворительное. Узлы танка - коробка перемены передач - устаревшая конструкция, бортредукторы, мотор удовлетворительные. Все посадочные поверхности в механизмах имеют недопустимо грубую шлифовку-доводку. Термическая обработка, цементация изделий - низкого качества. Отмечено также, что конструкторы мало позаботились об облегчении работы водителя...

Но вернемся на заседание ГКО в Кремль. Как только закончился разговор о тяжелом танке КВ, слово для справки о танковой пушке Ф-34 попросил В. Г. Грабин. Василий Гаврилович сообщил, что пушка для Т-34 правительством на вооружение Красной Армии не принята.

Всех, кроме начальника ГАБТУ Федоренко, это сообщение ошеломило. Все молчали. Молчал и Федоренко.

Сталин внимательно слушал Грабина, а когда тот закончил, под густой проседью его усов промелькнула улыбка:

- Значит, вы, товарищ Грабин, с директором завода запустили в производство пушку, которая не была принята на вооружение? Это очень смело и рискованно. А если бы военные пошли на доработку кировской пушки Л-11, тогда что бы вы стали делать?

Грабин объяснил, почему риск казался ему оправданным. [270]

- Следовательно, вы, товарищ Грабин, знали кировскую пушку не хуже своих? - спросил Сталин и, услышав утвердительный ответ Грабина, обратился к начальнику ГАБТУ:

- Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Грабина?

- Пушка очень хорошая, танкистам нравится, это самая мощная пушка в мире: наш танк Т-34 с этой пушкой господствует на полях сражений. Немецкие танки Т- III и Т- IV она поражает с расстояния 1500 - 2000 метров, тогда как немецкие могут поразить наш танк только с расстояния 500 метров и то при попадании в борт.

- Значит, вы считаете возможным принять пушку Грабина на вооружение танка Т-34?

- Так точно!

Буквально через два дня на завод прибыла комиссия с утвержденной программой испытаний. «Пушка Ф-34 испытания выдержала...» - было записано в отчете.

Гости из КБ

Примерно в то же время, когда проходило заседание ГКО, 7-й танковый корпус генерала П. А. Ротмистрова, выведенный из района боевых действий в 30 - 50 километрах севернее Воронежа, приступил к обслуживанию боевой техники. Танкисты любили свои машины.

Находившемуся среди подчиненных командиру 3-й гвардейской тяжелой танковой бригады полковнику Ивану Антоновичу Вовченко по полевому телефону позвонил Павел Алексеевич Ротмистров и сообщил:

- Сейчас к вам прибудут важные гости - конструктор танка КВ и конструктор двигателя этой машины.

- Чем вызван такой визит? - спросил Вовченко.

- Командированы Ставкой и наркоматом танковой промышленности. Стали поступать жалобы на эту машину,- ответил Ротмистров.

- Не может быть! - воскликнул темпераментный Вовченко.- КВ - это гордость не только наша - танкистов, но и ее создателей.

- Однако не все думают, как вы, Иван Антонович. Дело очень серьезное. Находится под угрозой дальнейший выпуск КВ, его хотят снять с производства. Так меня информировали конструкторы. Вашей бригаде досталось [271] больше всего синяков и шишек от немцев, поэтому я посылаю гостей к вам,- продолжал комкор.

Действительно, тяжелые танки бригады Вовченко в наступлении находились впереди, поскольку им менее страшен огонь противотанковой артиллерии. За ними двигались средние Т-34 и легкие Т-70. Поэтому КВ и досталось больше всех. Фашисты, зная мощь брони этих танков, в первую очередь сосредоточивали огонь всех видов артиллерии по ним.

- Спасибо за честь! - невесело ответил Вовченко и спросил: - В чем же недостатки машины?

- Некоторые из военных считают, что машина слишком громоздкая, тяжелая, неповоротливая, ломает деревянные мосты, много берет горючего, а все это беспокоит саперов, снабженцев, тыловиков и, конечно, командование.

- Мы примем гостей,- пообещал Вовченко.

Главный конструктор Челябинского Кировского завода Жозеф Яковлевич Котин и главный конструктор дизельного производства этого завода Иван Яковлевич Трашутин привезли с собой бланки актов, формуляры, их надо было заполнить на месте. Командир корпуса Ротмистров сказал им, что все они увидят непосредственно в бригаде, в боевой обстановке.

Котин и Трашутин наперебой рассказывали И. А. Вовченко о своих тревогах. Вовченко слушал и молчал. Своего заместителя по техчасти он предупредил, чтобы и тот не спешил с выводами. Пускай конструкторы сначала сами выскажут свое мнение.

- Некоторые военные требуют, чтобы КВ был полегче. Но ведь немцы все время увеличивают калибр орудий. Вместо 37-миллиметровых противотанковых пушек сначала появились 50-миллиметровые, а теперь уже и 75-миллиметровые, имеющие длинный ствол с большой начальной скоростью снаряда. На своем среднем танке 37-миллиметровую пушку гитлеровцы заменили 50-миллиметровой, а на Т- IV короткоствольную 75-миллиметровую пушку - длинноствольной того же калибра. Появились у них кумулятивные снаряды. Они упорно добиваются выпуска тяжелого танка с мощной броней и не менее мощной пушкой.

- Немцы только добиваются, а у нас уже есть такой танк,- вставил Вовченко.

Конструкторы сослались на жалобы из войск. [272]

Когда Котен и Трашутин благословили КВ в серийное производство, все будто бы было в порядке. А сейчас, оказывается, машина не оправдывает себя...

Вовченко представил гостям своего зампотеха как отлично знающего танк, его хорошие стороны и недостатки. После продолжительной беседы с ним Котин обратился к комбригу:

- Иван Антонович, теперь пойдемте к танкам и поговорим с экипажами машин и инженерно-техническим составом. Но я вас прошу меня не представлять. Я хочу откровенного разговора.

Вовченко повел гостей к танкам. Когда они подошли к командирскому танку и увидели возле него старшину Свириденко, Иван Антонович спросил подчиненного:

- У вас есть жалобы на танк?

- Жалобы? - удивился старшина.- Я из тех, кто не жалуется. Бывало, в МТС дадут не трактор, а такую рухлядь, что хоть в металлолом ее отправляй. И то работал! А КВ - это же класс! Мотор без ремонта отработал два срока, но и сейчас как часы!

Котин стоял рядом и записывал в блокнот. Комбриг нарушил уговор:

- Тут дело посерьезнее! С вами будут разговаривать сами создатели КВ. Так вы, земляк, не торопитесь, а дайте им возможность самим все пощупать. Потом выскажете свое мнение о машине. Дело государственное. От таких механиков-водителей, как вы, как ваши товарищи, может быть, зависит судьба КВ.

- Понял,- ответил старшина.- Все сделаем на совесть.

Старшина не хвастался. Только за несколько дней перед появлением гостей ремонтная бригада всю ночь «ворожила» возле его танка. К утру машина была готова к бою. Только вчера в ее башне застряли две болванки. Сотни раз танк царапали осколки и пули, в нем было с десяток вмятин от осколков бомб. Броня стала шероховатой, как дубовая кора,- так потрескалась от ударов. Однако танк выдержал.

Потом Вовченко с гостями подошел к группе бойцов, среди которых был и командир танкового батальона майор Гуменюк.

- Вот эти товарищи - конструкторы КВ и двигателя к нему. Вы сейчас их судьи,- обратился к подчиненным полковник. [273]

Коренастый черноусый Гуменюк засучил рукава линялой гимнастерки и произнес басом:

- Хлопцы! Ура нашим славным конструкторам!

Гостей тут же подхватили мускулистые, измазанные в солярке, пропахшие порохом и металлом руки и стали подбрасывать выше танковых башен.

Котин побледнел и схватился за голову. Еще осенью 1941 года, когда враг подошел к стенам ленинградского Кировского завода, как-то поздно вечером вой сирены возвестил о воздушной опасности. Тысячекилограммовая бомба, сброшенная вражеским самолетом, к счастью, слегка отклонилась от цели. Лишь воздушная волна хлестнула по зданию танкового КБ, вырвала оконные рамы, обрушила перегородки. Котина контузило и ранило так, что только через несколько суток он пришел в сознание. И вот теперь головная боль нет-нет да и давала о себе знать.

Отдышавшись, Жозеф Яковлевич взволнованно произнес:

- Я верил, что настоящим танкистам понравится наша машина. Верил!

Майор Гуменюк обратился к командирам экипажей:

- Рассказывайте конструкторам, что и как.

Котин и Трашутин осматривали побывавшие в боях машины, особенно те, у которых имелись вмятины от снарядов, беседовали с ветеранами. Все они давали высокую оценку боевым качествам КВ.

У одного танка, который был разобран, Котин особенно внимательно осмотрел узлы и механизмы, задавал вопросы экипажу и ремонтникам, те задавали вопросы ему. Никаких существенных замечаний не поступило.

Подошли еще к одному танку. Экипаж его работал с полным напряжением. Боеукладка была вынута из машины. Ремонтировали подбитое направляющее колесо (ленивец). Котин, которого Вовченко не представил экипажу танка, спросил:

- Ну, хлопцы, как машина? Хороша?

И тут случилось неожиданное. Лейтенант, командир танка, не сдерживаясь в выражениях, стал ругать машину:

- Что за конструктор придумал такую башню, что на поле боя видишь землю да небо. Этого конструктора посадить бы самого в танк да послать в бой... [274]

Все оторопели. Котин от растерянности не знал, что ответить. Лейтенанта остановил командир роты, сказав ему, кто перед ним. После этого началась деловая беседа. Котин объяснил лейтенанту, почему трудно устранить недостатки башни. И все же на душе у него остался неприятный осадок. Значит, думал он, упреки, идущие из войск, небеспочвенны.

Вовченко, видя упавшее настроение конструктора, решил подбодрить его и рассказал о таком случае. 500-килограммовая бомба упала на расстоянии полметра от КВ и взорвалась, образовав воронку диаметром около 18 метров. При взрыве танк основательно тряхнуло, и он сполз в образовавшуюся воронку. Была сорвана гусеница, разбит телескопический прицел. Экипаж контузило. И вот этот танк, уже исправленный, через пять часов, пошел в бой.

К вечеру вместе с комбригом возвратились в штаб, и Жозеф Яковлевич зачитал одно донесение, которое ранее пришло в КБ с фронта. Командир батальона 76-й танковой бригады майор Я. И. Плисов писал:

«В марте 1942 года в районе Холм (Калининский фронт) в поле остался застрявший КВ. В течение двух дней его бомбили... В результате бомбежки вся земля около него была изрыта воронками. Осколки поражения машине не причинили».

Конструкторы заполнили формуляры и бланки актов, в которых говорилось не только о крепости брони КВ, об ее устойчивости против вражеских средних и крупнокалиберных снарядов, но и о том, что танки в руках опытных водителей (а их было большинство в бригаде Вовченко) отрабатывают в походе и в бою по тысяче часов, проходят без ремонта мотора до 3000 километров. Это почти в три раза больше, чем предусмотрено техническими условиями эксплуатации машины.

- Семьдесят вмятин и 3000 пройденных километров! На этих танках можно идти и до Берлина без ремонта! - восхищался майор Гуменюк.

- Кстати, о мостах,- вмешался в разговор Вовченко.- Хотите, расскажу вам байку. Недавно слышал от генерала Ротмистрова. Однажды молодого бойца послали разведать мост. Он вернулся и доложил: «Красивый мост, легкий и устойчивый. Так что танки пройдут, а пехота не пройдет». Командир удивился: «Почему так?» А тот в ответ: «Да там у моста злые собаки». [275]

Байка вызвала у присутствующих улыбку, а Вовченко уже серьезно сказал:

- Да, танки пройдут! КВ сейчас лучший в мире танк! Так и передайте в Москву!

Таково было мнение танкистов 3-й гвардейской тяжелой танковой бригады 7-го танкового корпуса, которым командовал Павел Алексеевич Ротмистров.

Совпадало оно и с мнением врага. Вот некоторые тому свидетельства. Среди инструкций гитлеровским воякам одна листовка особенно поражала своей нелепостью. В ней говорилось, что в атаку против «духов-панцера» следует идти с ведрами бензина в руке. Солдату предписывалось взобраться на танк, облить его горючим и поджечь. За такой поступок полагался внеочередной отпуск в Германию. Конечно, охотников бегать с ведрами навстречу стальной громадине не находилось...

Сейчас трудно поверить, что в армии, которая намеревалась в течение нескольких недель сокрушить одну из могущественных держав мира, пришлось издавать такие инструкции. Но издавали.

Побелевшие лица, полные ужаса глаза - такой была реакция завоевателей во время столкновения с КВ и другим замечательным советским танком Т-34. Генерал фон Клейст еще осенью 1941 года вынужден был издать особый приказ, запрещающий при объявлении тревоги панические крики: «Русские танки прорвались!»

Тяжелый... скоростной

Спешка и вечная нехватка времени брали за горло... Война - это сверхнапряжение, страшная усталость. Нарком танкопрома временами словно своим телом ощущал, как буквально стонет скручиваемый металл, как бегут по нему трещины и изломы, как повторяющиеся многократно нагрузки в местах концентрации напряжений раздирают валы, шестерни и картеры.

Да, несмотря на многочисленные хвалебные отзывы о КВ, продолжали поступать и рекламации на него. Выход В. А. Малышев видел в срочной коренной модернизации танка.

Война всегда строга ко всякого рода изменениям, но то, что происходило в суровые весенне-летние дни 1942 года, казалось бы, начисто отвергало даже мысль о новом [276] танке. Какой там новый танк! Дай-то бог давать фронту уже освоенную машину.

В конце апреля 1942 года Вячеслав Александрович прилетел на Челябинский Кировский завод. Поздно вечером в кабинете директора завода Зальцмана собрались главный инженер Махонин, два главных конструктора - Котин и Трашутин, их заместители Духов и Вихман. Все поняли: нарком привез какие-то важные вести именно для конструкторов, и разговор будет профессиональным.

А Малышев был профессионалом.

Как представитель рабочего класса, он по путевке МК и ЦК ВКП(б) в 1930 году пришел в Московское высшее техническое училище имени Баумана. Талант Малышева как организатора в полной мере проявился уже во время его работы на Коломенском паровозостроительном заводе, где он прошел путь от инженера-конструктора до директора. Здесь на всю жизнь усвоил первейшую заповедь руководителя: быть в гуще коллектива, всегда советоваться с ним, чувствовать его пульс. С 1939 года и до последних своих дней (он умер в 1957 году) Малышев возглавлял важнейшие отрасли нашей экономики, определявшие ее передовые научно-технические рубежи. Был народным комиссаром и министром, заместителем председателя Совнаркома и Совета Министров СССР.

Да, жизнь оторвала Малышева от чертежной доски. Партия ковала поколение новой, социалистической интеллигенции - боевой отряд первостроителей нового мира. К этому поколению принадлежали ученые и инженеры, обеспечившие техническое переоснащение огромной страны и выход ее на позиции индустриального прогресса к моменту смертельной схватки с фашизмом. Это был совершенно новый кряж государственных руководителей, овладевших тайнами планового социалистического воспроизводства, мыслящих необыкновенно широко и масштабно, научившихся ставить государственные интересы во главу угла всех своих действий. К ним относится и В. А. Малышев. Но в нем навсегда осталась конструкторская жилка.

Чтобы не возвращаться к этому, сообщу, в октябре 1947 года Малышев, министр транспортного машиностроения СССР и заместитель Председателя Совета Министров СССР, впервые за десять лет написал заявление [277] об отпуске. Понимая, что идет большая работа по восстановлению заводов, разрушенных фашистскими оккупантами, Вячеслав Александрович не мог позволить себе длительный отпуск. Он просил его всего «на одну неделю, с 12 по 19 октября с. г. и использовать эти несколько дней для охоты в районе Калининграда».

Десять лет! А кажется, совсем недавно, в предвоенный 1939 год, 37-летний Малышев принял дела первого «своего» наркомата... Это был именно его, малышевский, заново образованный в 1939 году наркомат тяжелого машиностроения. Прошел лишь год, и пришлось осваивать другой участок - в 1940 году он стал наркомом среднего машиностроения... Отдых, семейные тихие радости, прогулки с семьей на лодке по Оке в воскресные дни... В Коломне это было возможно. Позже - нет. Тем более, когда грянула война и Малышев стал у руля наркомтанкопрома. Теперь отдых - это дорога, вырвавшая Вячеслава Александровича на несколько часов из стихии совещаний, расчетов, переговоров.

И вот опять - совещание. В директорском кресле сидел И. М. Зальцман.

- Разрешите курить, Вячеслав Александрович.

- Пожалуйста, курите.

Зальцман закурил, выпустил колечко дыма. Он тоже устал. Его можно видеть в цехах в течение полных суток. Ни один начальник цеха или участка не мог позволить себе роскошь почувствовать усталость раньше, чем добивался хотя бы относительного благополучия в своем хозяйстве...

- С чего начнем? - спросил Зальцман.

- Послушаем главных: над чем сейчас работают?

Котин коротко доложил, какие работы ведутся в конструкторском бюро по танкам. Затем говорил дизелист Трашутин. Малышев слушал внимательно, делал пометки в записной книжке, не перебивая вопросами. Ему не надо было все долго разъяснять.

Затем нарком задал несколько вопросов Духову относительно танка КВ. Николай Леонидович отвечал с присущей ему скромностью. Хотя конструктор он был незаурядный, человек духовно значительный, но побороть в себе застенчивость не мог.

Нарком знал, что в КБ Духова называют «хитрым хохлей» за его умение находить компромиссные инженерные решения. Нередко во время коллективных обсуждений, [278] когда споры особенно разгорались, глаза Николая Леонидовича наполовину смыкались и можно было подумать, что он засыпает. На самом же деле мысль у него работала вовсю, а сонный вид его говорил не о равнодушии, а наоборот, о глубокой внутренней заинтересованности в происходящем.

- Вы, Николай Леонидович,- сказал Малышев,- кажется, органически не способны делать то, что вам неинтересно, так?

- Безусловно,- в тон ему ответил Духов.

- Я вам сейчас кое-что расскажу и прошу вас принять это не только как указание наркомата, но и как интересное, важное дело...- Малышев помолчал, поудобнее устроился в своем кресле.- Недавно ГКО рассматривал технические характеристики танка КВ. Так вот, вывод был неутешительный для всех нас. Было сказано: танк слишком тяжел, его не выдерживают мосты, поэтому их приходится обходить, на что тратится много времени. Такой танк нам не нужен. Его надо значительно облегчить. Если не удастся - снять с производства.

Последние слова Малышев произнес тихо, с какой-то болью. Для всех сидящих в директорском кабинете, в том числе и для наркома, танк КВ был родным детищем. Совсем недавно им восхищались. Это КВ сметал со своего пути эскарпы, надолбы, ежи, проволочные ловушки, французские сетки над ямами, подавляя доты и дзоты. Не раз осматривали танк после боя - с короткими ручейками-бороздами в лобовой броне и бесчисленными вмятинами в бортовой - следами вражеских снарядов. Все выдержал! И вдруг - снять с производства?

Конструкторы хорошо понимали, что за последний год в машину внесено много изменений, знали они и об опасности пагубных последствий, связанных с наспех проводимыми улучшениями. Ведь для тщательной отработки того или иного нововведения не было ни времени, ни испытательных стендов. Но сейчас нарком говорил не о мелких изменениях, вносимых недостаточно организованно и способных стать бичом производства. Речь шла об одной из самых важных характеристик танка - его массе.

Духов, возглавлявший конструкторский коллектив Танкограда в первые месяцы войны, напомнил предысторию - как получилось, что машина стала тяжелее, чем предусматривалось в проекте однобашенного КВ в 1939 [279] году. Сначала у танка была башня сварная из броневых листов. Потом, как уже знает читатель, на Уралмаше группа инженеров приступила к опытам, стараясь научиться делать литье башни формовкой в землю. И как пригодилась эта технология! Ведь два крупных бронепрокатных стана - мариупольский и ижорский - после начала войны пришлось эвакуировать на Урал, листового материала не хватало. Уже в начале 1941 года на КВ стали устанавливать литую башню. Толщину ее стенок пришлось увеличить, так как литье более рыхлое, чем катаная сталь, и при равной толщине стенок она была менее стойкой к снарядному обстрелу. Поэтому она и весила 7 тонн.

В это же время на КВ установили более мощную 76,2-миллиметровую пушку Ф-34 с длиной ствола 41,5 калибра.

В апреле 1941 года был издан приказ НКТП, обязывающий завод установить на танках КВ-1 и КВ-2 экраны, и с 1 июня эти танки стали выпускаться с экраном толщиной 25 миллиметров. Это позволило увеличить толщину лобовых деталей корпуса до 105 миллиметров, а башни - до 90 - 100 миллиметров.

В этом и заключалась главная причина утяжеления танка.

Как бы разгадав, что именно вопрос о снятии танка с производства волнует и директора завода, и конструкторов, Малышев сказал:

- Мы техники. Мы конструкторы. И нам нельзя попадать в плен эмоций. Военную технику нельзя рассчитывать на десятилетия, и особенно в военное время... Мы уже имеем печальный довоенный опыт с танками БТ и Т-26, принятых на вооружение в 1931 - 1934 годах и находившихся на вооружении Красной Армии почти 10 лет. Мы не видим своего врага - гитлеровского конструктора, который сидит над своими чертежами где-то в Германии, в своем кабинете, но, не видя его, мы воюем с ним. Я знаю: что бы там ни придумал вражеский конструктор, мы обязаны придумать лучше. По уровню вооружения, бронезащите танка, по его проходимости и маневренности, по уровню моторесурсов, запасу хода. По всем этим показателям нам нужно вырваться вперед. Если мы будем в итоге совершенствования и модернизации танков создавать боевые машины на уровне той, которая действует на поле боя, то такие модернизации и совершенствования [280] никому не нужны, они отстали. Конструктор - это впередсмотрящий нашей индустрии, разведчик. В незримой дуэли конструкторов мы должны быть сильнее, вооруженнее! Нет сомнения, что фашисты уже разглядели до конца и Т-34 и КВ и, вероятно, в ближайшем будущем попробуют что-то им противопоставить. Мы должны собрать всю свою волю и фантазию, все свои знания и опыт, чтобы в день, когда два новых танка - наш и вражеский - столкнутся на поле боя, наш оказался бы победителем. Готовы ли мы к этому?

Нарком призвал к новому поиску...

Где набраться новых конструкторских идей? Быть ближе к действующей армии, там, где днем и ночью танки идут в атаку, где ведется кровавая битва, в которой происходят испытания не только характера, но и самих танков,- в самых сложных, самых трудных условиях, какие невозможно создать ни на одном танкодроме?..

После отъезда Малышева два главных конструктора - Котин и Трашутин, а также два их заместителя - Духов и Вихман начали искать пути модернизации машины. Все понимали, что им, реализующим замысел, надо идти от общего к частному, чтобы потом это частное точно заняло свое место в общем, чтобы, расчленив на бумаге целое на элементы, собрать из этих элементов целое, обеспечить максимальную гармоничность в сочетании частностей.

Постепенно стали вырисовываться основные направления предстоящей работы: некоторое уменьшение толщины бортовой брони, более рациональная конструкция башни, совершенствование трансмиссии, повышение мощности двигателя.

Эти изменения нужно было сделать в короткий срок и, самое важное, без остановки серийного производства.

Когда река заданий потекла вспять, когда к Духову начали стекаться идеи конкретных исполнителей, корректирующие и обогащающие первоначальные замыслы, чертежи узлов, агрегатов, деталей, которые предстояло объединить, сделав сочетание наиболее выгодным, гармоничным, конструкторы продемонстрировали талант огромной (если не решающей) для руководителей важности - дар почти безошибочного выбора. Известно, что людей, не совершающих ошибок в работе, просто не существует. Но способность свести возможные (а иногда [281] и неизбежные) ошибки к минимуму - драгоценный талант большого конструктора.

Надо глубоко знать и понимать танк, чтобы не ошибиться на этой стадии работы - то есть на стадии совершенствования машины. Набор отдельных, предельно рациональных частей далеко не всегда порождает лучшее целое. Иногда приходится жертвовать чем-то заведомо хорошим. Или же, напротив, делать ставку на еще не доработанное, но перспективное. Шашмурина и Духова отличало умение выбирать из множества вариантов самый лучший, самый интересный, хотя проявлялось это у каждого по-своему.

Превращение компоновочной схемы в рабочие чертежи всегда изобилует конфликтами. Проектировщики каждого узла, агрегата, системы танка - от башни до шасси, от двигателя до вооружения - хотят вложить в машину максимум. Сделать это можно зачастую только за счет чего-то. Отсюда - естественные споры. Точно отработанная компоновка и ее очень четкая реализация немало способствовали тому, что число чертежей при модернизации КВ оказалось минимальным, хотя конструкторам конкретных узлов и агрегатов пришлось нелегко. Ведь, по сути, все узлы и агрегаты танка были разработаны заново. Для повышения скоростных данных его масса уменьшалась на 5 - 6 тонн за счет броневой защиты. Теперь машина весила 42,5 тонны. Толщина брони бортов составляла 60 миллиметров, а лба корпуса - 75 миллиметров.

Направляя работу компоновщиков, Духов проводил у Шашмурина больше времени, нежели в других группах конструкторского бюро. Машину скомпоновали плотно. В иных, более «либеральных» условиях сделать так просто не пришло бы конструкторам в голову.

Выделено, скажем, на сиденье механика-водителя 50 сантиметров, его и скомпонуют на 50 сантиметров. Вот и ломай голову, куда же засунуть при этом все педали и рычаги в отделении управления? Направляя работу своих помощников, конструировавших узлы и агрегаты, Шашмурин добивался, чтобы каждый из них нашел наиболее интересное, наиболее эффективное и наиболее выгодное решение. Благодаря более плотной компоновке внутренностей танка, удалось несколько сократить размеры корпуса, что также дало снижение массы машины. Были вновь сконструированы главный фрикцион, [282] усовершенствованы системы охлаждения и смазки двигателя, введена командирская башенка, которая значительно улучшила обзор.

Но основной модернизации подверглась коробка передач, в последующем надежно обеспечивавшая эксплуатацию танка.

Когда вдумаешься в этот период творчества конструкторов КБ Танкограда, особенно трудный, потому что разгоняться, преодолевая неизбежную инерцию, всегда труднее, чем быстро мчаться в уже устоявшемся темпе, хочется найти движущие пружины разгона.

Пружины эти - научный подход к делу, точный инженерный расчет.

Результат - стремительный запуск в производство танка, получившего марку КВ-1С (С означало скоростной).

Благодаря снижению массы скорость машины возросла до 42 километров в час. Оставаясь тяжелым танком, КВ-1С по маневренности приблизился к знаменитой тридцатьчетверке. Уже с августа 1942 года КВ-1С стал поступать на фронт.

Основную массу вновь выпущенной техники завод направлял к берегам Волги, где разгорелось жаркое пламя Сталинградской битвы. Танк КВ-1С состоял на производстве около года. В то же время промышленность наладила выпуск огнеметного танка КВ-8, он оснащался огнеметом и 45-миллиметровой пушкой в башне.

Различный подход

Пойдет речь о коробке перемены передач, которая в трансмиссии танка играет весьма важную роль.

Приведу еще один эпизод о гибели танков на поле боя из-за выхода из строя КПП. Это случилось 8 мая 1942 года во время боев в Крыму, на Керченском полуострове. Противник, определив слабое место в обороне нашей 44-й армии, нацелил туда крупные силы танков и авиации, готовил высадку морского десанта. Наши танки КВ после безответственного вмешательства представителя Ставки ВГК на Крымском фронте Л. З. Мехлиса использовались для контратак в танконедоступных местах. Они ползли по песку буквально на брюхе, проглатывая моторесурс. Ходовая часть испытывала перегрузки. [283]

Кстати, как свидетельствует генерал армии С. М. Штеменко в мемуарах «Генеральный штаб в годы войны», за провалы в организации боев Л. З. Мехлис был снят с постов заместителя наркома обороны и начальника Главного политического управления Красной Армии, понижен в звании до корпусного комиссара. Были сняты с должностей и понижены в звании командующий Крымским фронтом генерал Д. Т. Козлов и некоторые другие должностные лица.

До сих пор будь то мемуарная, документальная или художественная литература, в которой идет речь о снятии с производства танка КВ, основной причиной указывают «перетяжеление» его конструкции. Справедливо ли такое утверждение?

Созданные на базе КВ-1С самоход СУ-152 и танк КВ-85, а также танк ИС-1 имели массу порядка 44 - 46 тонн, а ИС-2 и ИСУ-152 были легче КВ-1 на пять тонн. Но в них из-за трансмиссии неприятностей не было, КПП из строя не выходила.

Напрашивается вопрос: в чем же была причина снятия с производства КВ-1?

В хранящихся в фондах ЦГВИА документах, относящихся к испытаниям танков КВ-1 и КВ-2 в 1940 году, можно заметить, что основной причиной выхода из строя танков была неблагополучная трансмиссия и главное ее звено - коробка передач. Еще в 1940 году было принято решение:

«В существующей КПП усилить шестерни, ввести фиксацию нейтрали» и «Разработать новую КПП в соответствии с новыми техническими требованиями».

Я уже подчеркивал, что во время разработки танка КВ-3 под руководством Л. Е. Сычева и Ф. А. Маришкина была сконструирована новая коробка передач. В августе 1940 года на эту трансмиссию, как утверждает С. М. Касавин в своих воспоминаниях, «уже были заказаны: литье и поковки, а также в основном проведена подготовка производства». Однако стало очевидным - эта трансмиссия непригодна для танка: она сложна, габариты ее велики, узлы и детали не технологичны.

Читатель уже знает участь танка КВ-3, знает также, какие негативные явления могли последовать в случае его производства на ЧТЗ. Следует отметить и особо подчеркнуть, [284] что коробка передач, о которой идет речь, с незначительными изменениями планировалась и в КВ-1. Для этой цели, по словам Касавина, даже намечалось перестроить один из заводов. Но помешала война. Нападение фашистской Германии и неблагоприятный ход боевых действий в первые месяцы 1941 года не позволили развернуть производство новых танков КВ-3 даже в тыловых районах страны. Пришлось довольствоваться уже налаженным изготовлением КВ-1, в их исходном конструктивном исполнении (вплоть до снятия их с производства летом 1942 года).

А почему же при запуске в производство КВ-1 на ЧТЗ не была осуществлена замена коробки передач?

По указанию Сталина, у которого сложилось ошибочное мнение о причинах выхода из строя КВ, их масса снижалась за счет ухудшения броневой защиты.

Шашмурин портить отношения с руководством КБ и завода по поводу установки КПП с танка КВ-3 на КВ-1 не стал.

В чем особенность коробки скоростей, разработанной Шашмуриным для танка КВ-1С, которая «ложилась» с незначительными изменениями «в прокрустово ложе» любого тяжелого танка массой до 100 тонн?

Во-первых, удалась кинематическая схема коробки с лучшей динамикой, большими прочностными резервами, меньшими габаритами. Это очевидно. Но Шашмурин не обошелся без нововведений, которые вызвали не только недоумение, но и естественное противодействие.

Николай Федорович, во-первых, вместо легированных дорогостоящих конструкционных сталей при разработке коробки передач применил для некоторых валов и шестерен углеродистые стали с последующей их термической обработкой токами высокой частоты. Это явилось совершенно новым в технологии основного производства на танкостроительных заводах страны. И второе - не менее необычное для того времени - картер КПП изготовлялся не из силумина, как прежде, а из чугуна.

Помните, что происходило с коническими подшипниками КПП танков КВ-1 и КВ-2, у которых картер был силуминовый? Эти подшипники разрушались. В коробке передач с чугунным картером, поскольку коэффициенты линейного расширения стали и чугуна близки по значению, выход из строя подшипников по этой причине исключался. [285]

В воспоминаниях бывшего главного металлурга Ки-" ровского завода А. Г. Веденова по этому поводу говорится так:

«...Большой неприятностью во время войны являлся износ зубьев...

Многие думали и считали, что это вина металлургов... Была создана правительственная комиссия. Металлурги доказывали, что дело не в этом. Складывалось мнение, что все зависело от конструкции и, в частности, от прочности силуминового картера. Положение спасла быстрая разработка Н. Ф. Шашмуриным новой коробки передач с чугунным картером, и этим вопрос был исчерпан».

Когда в цехе собрали первый образец КПП для танка КВ-1С, прибыл нарком танкопрома В. А. Малышев. Ему представили Шашмурина как ведущего конструктора модернизируемого танка и автора новой коробки передач. Николай Федорович рассказал наркому об отличиях новой коробки от старой, о своих нововведениях.

Узнав, что вместо силуминовых сплавов для картера коробки конструктор применил чугунное литье, Малышев удивился. Это показалось ему необычным и явно рискованным. Он задал конструктору лишь единственный вопрос, который Шашмурин запомнил на всю жизнь:

- Вы, понятно, понимаете, какую ответственную задачу решаете? Слово «понятно» он говорил всегда и всюду.

Позднее, во время испытаний КПП на стенде, в процессе которых выявились и устранялись ее конструктивные и производственные недостатки, у Шашмурина с наркомом возник конфликт, который мог иметь серьезные последствия как для дела, так и для Шашмурина лично. Да и не только для него.

Есть поговорка: «На грех и грабли стреляют!» «Выстрелила» на грех и шашмуринская коробка, причем выстрелила в то время, когда было столько сомневающихся в ее достоинствах. Произошло это вот как. КПП с чугунным картером поставили для обкатки на стенд опытного завода. Не успели валы и шестерни сделать и несколько оборотов, как произошла авария, чугунный корпус лопнул и вся коробка развалилась на части.

Шашмурин долго искал причину аварии и нашел ее. В коробке оказался кусок гаечного ключа. Вернее, кусочек [286] в копеечную монету. Установил Николай Федорович и кому принадлежал ключ. Было ясно, что кусочек металла попал в картер случайно. Неимоверное перенапряжение сил, бессонные ночи, недоедания притупили внимание слесаря. Когда при затягивании гайки на валу внутри коробки ключ поломался, слесарь, не найдя обломка, подумал, что он отлетел далеко в сторону и где-то закатился в щель.

Николай Федорович воздержался кого-либо информировать об истинной причине аварии, чтобы уберечь от опасных последствий невинного человека.

Через два дня из Москвы прилетели Малышев и Котин. Когда им доложили об аварии и предположения о ее причинах, Котин возмутился:

- Что, у нас на заводе есть вредители? Не может быть! Авария - дефект конструкции из-за замены силумина чугуном в конструкции картера.

Малышев собрал совещание, на котором поставил вопрос о возвращении к силуминовому картеру. Дали слово Шашмурину. Его доводы о том, что авария чистая случайность, причина ее не выяснена (хотя сам он ее знал, но не хотел о ней сообщать) и нет оснований думать, что виновен чугунный картер. Он горячо доказывал, что применение чугунного картера не только поможет устранить основной дефект старых КПП, но и позволит сберечь стране тысячи тонн дефицитных материалов, резко повысит производительность труда, сбережет государству десятки миллионов рублей. Но не убедил наркома.

Обращаясь к Николаю Федоровичу запросто, как к старому знакомому, Малышев сказал:

- Ты решил задачу создания надежной коробки передач для тяжелых танков. Ни кинематическая схема, ни конструктивное решение не вызывают сомнения... Кроме картера. Будем делать его из силумина. Рисковать нельзя!

- Но ведь силумин - дорогостоящее сырье. Алюминий получаем из Канады, который с большим риском доставляется к нам морскими караванами,- не унимался Шашмурин.

Должно быть, наркома танковой промышленности глубоко задело, что его, государственного деятеля, поучает конструктор в соблюдении государственных интересов, и Малышев решил употребить власть: [287]

- На танке Т-34 картеры КПП идут из силумина. Правительство сумеет обеспечить дефицитными материалами в необходимом количестве и производство узлов и агрегатов танка КВ.

Шашмурин опять стал доказывать свое, говорил, что в конструкцию им заложены соответствующие резервы, исключающие риск. Он наотрез отказался заменить чугун на силумин.

Тогда Малышев не сдержался. Он крепко отчитал конструктора за упорство. И обычно ровный, деликатный, интеллигентный Шашмурин завелся и, нагрубив Малышеву, ушел с совещания, хлопнув дверью.

На следующий день Шашмурин добился встречи с наркомом. Он хотел извиниться перед ним и поговорить с глазу на глаз. Николай Федорович раскрыл Малышеву истинную причину аварии КПП и своего взрыва.

Нарком все понял и пожал конструктору руку.

«На всю жизнь я понял его доброжелательность и доверие к людям,- вспоминает Николай Федорович.- В дальнейшем, при решении многих ответственных заданий, я это всегда чувствовал».

КВ-1С оказался значительно надежнее своего предшественника и не только благодаря снижению массы, хотя и это сыграло немаловажную роль в повышении его скоростных и маневренных качеств. Главным был целый ряд изменений и новшеств, позволивших значительно повысить надежность трансмиссии. Если же говорить более конкретно, то в модернизированную машину внесены следующие изменения: поставлена новая коробка передач, изменены конфигурация и размеры броневого корпуса и уменьшена толщина брони корпуса и башни, усовершенствована система охлаждения двигателя. В трансмиссии легированные стали заменены углеродистыми, с закалкой их токами высокой частоты, цветные сплавы - чугунным литьем, что явилось беспрецедентным в области отечественного танкостроения. Это позволило сэкономить тысячи тонн дефицитных материалов и повысить производительность труда. В конечном счете Красная Армия получала больше танков.

Вот что об этом сказано в книге «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 -1945»:

«Новое в технологию основного производства на танкостроительных заводах внесла термическая обработка деталей [288] токами высокой частоты. Впервые она была применена на Кировском заводе в Челябинске. Высокочастотная электрозакалка резко уменьшила время обработки деталей, повысила их твердость и износоустойчивость. Цикл обработки одной из важнейших деталей, например, сократился с 30 часов до 37 секунд. Применение для поверхностной закалки токов высокой частоты только на Кировском заводе дало за год 25 млн экономии».

В приведенной цитате не названы ни инициаторы новой технологии, ни конкретные исполнители. А между тем они были и следует их назвать. Духов награжден орденом Красной Звезды. Ордена получили Сычев, Синев и другие конструкторы.

Когда на ЧКЗ был запущен в производство танк КВ-1С, его предшественник КВ-1 был снят с производства. В цехе МХ-2, производившем КПП, бортовые редукторы, главный и бортовые фрикционы и вентиляторы, остался задел этих узлов от старой машины.

И вот однажды произошел такой случай. Бортовые редукторы КВ-1 и КВ-1 С по внешнему виду и по местам их установки не отличались. Однако на редукторах КВ-1С ведущий вал-шестерня имел 13 зубьев, а на КВ-1 - 12 зубьев. На разное количество зубьев как-то сразу не обратили внимание. Но когда на одну и ту же машину устанавливали бортовые редукторы с разных машин, то есть разным количеством зубьев на ведущем валу, то танки шли не по прямой, а их стало уводить в сторону. Один уводило вправо, другой - влево, а третий - опять вправо...

Цех сдачи танков еще не встречал таких «коленец» от машин. Механики-водители военной приемки наделали шуму, подняли на ноги всех. Одни сборщики продолжали работать спокойно, не подозревая, что виноваты-то они...

Началось выявление причины увода танков от прямой. Работали днем и ночью. Перебирали траки гусениц, заменяли их с правой стороны на левую и наоборот, но танк при всех этих манипуляциях оставался непослушным.

Кое-кто шутил и над механиками-водителями.

- Вчера, наверное, хлебнул солярки... Вот и ведет его в сторону. А другого тянет с трассы в деревню Синеглазово к Марье на свидание... [289]

Возникала угроза остановки сборки танков и их сдачи военной приемке. Тут уж забеспокоились все без исключения. Задумался над капризом машин и начальник ОТК цеха МХ-2 Петр Ильич Салакин.

«Я обратился к технической документации,- вспоминает Петр Ильич,- посмотрел паспорт узла бортовых редукторов. Наиболее вероятным узлом, где скрывалась загадка, были бортовые редукторы. На нем значился в одном случае бортредуктор под номером СБ-15, а в другом СБ-15С. Вал с шестерней имели также разные номера чертежей, а на них увидел разное количество зубьев на шестернях (12 и 13). Тогда я пришел к выводу, что увод танка можно устранить установкой парных бортовых редукторов: или от КВ или от КВ-1 С, т. е. они должны соответствовать или танку КВ или танку КВ-1С».

Проверили бортредукторы на танках, на которых были поставлены эти узлы от разных танков, заменили на парные, и танки перестали гулять по сторонам.

По ту сторону фронта

Немецкая разведка не была в состоянии вскрыть полный размах советских военных усилий. В дни ожесточенной борьбы за Сталинград, когда становилось ясно, что победа ускользает из рук вермахта, Гитлер разбушевался в своей ставке.

«Я - глава величайшей промышленной державы,- кричал он.- Каждое мое движение заставляет трепетать мир. И я произвожу в поте лица 500 танков в месяц, а вы говорите мне, что Сталин выпускает 1000!»

Фюрер в бешенстве отбросил разведывательные сводки.

Да, они вводили Гитлера в заблуждение. С конвейеров советских танковых заводов в то время сходило по 2000 танков ежемесячно!

Ну а теперь посмотрим, что же были за танки у гитлеровцев и у нас. Какие изменения произошли в их тактико-технических характеристиках с начала войны?

Уже после кампании во Франции Гитлер убедился в необходимости увеличить огневую мощь своих танков и потребовал, чтобы 37-миллиметровая пушка на танке Т- IV была заменена на длинноствольную 50-миллиметровую. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» пишет, что указания Гитлера были самовольно изменены управлением [290] вооружения и на Т- IV в январе 1941 года установили короткоствольную 50-миллиметровую пушку.

Это, в конечном счете, сказалось на том, что почти все 3712 танков, брошенных на Советский Союз 22 июня 1941 года, уже к декабрю были полностью уничтожены, исковерканы и сожжены.

«То, что и по своим тактико-техническим данным (вооружение, броневая защита, проходимость) танки имевшихся типов не удовлетворяли требованиям, которые были предъявлены к ним на Востоке,- пишет Б. Мюллер-Гиллебранд,- выяснилось лишь после начала боевых действий и явилось неприятной неожиданностью».

В январе 1942 года все же танк Т- III получил длинноствольную 50-миллиметровую пушку. На танке Т- IV в апреле 1942 года была установлена 75-миллиметровая танковая пушка.

В апреле 1942 года на вооружение вермахта было принято штурмовое орудие с 75-миллиметровой штурмовой пушкой на базе шасси танка Т- III .

Танки t-35 и t-38, вооруженные 37-миллиметровыми пушками, «заимствованы» в 1939 году в чехословацкой армии и продолжали изготавливаться в дальнейшем заводами, находившимися в протекторате Чехии и Моравии.

На некоторых танках Т- III в июле 1942 года была установлена 75-миллиметровая пушка, такая же, которая стояла на прежних моделях Т- IV .

Как отмечает тот же Б. Мюллер-Гиллебранд, в июле 1942 года Гитлер

«потребовал увеличения производства танков, включая сюда штурмовые орудия, артиллерию на самоходных лафетах и противотанковые орудия на самоходных лафетах, до 1450 единиц ежемесячно...»

На достижение таких темпов было потрачено полтора года.

В 1942 году пущены в серийное производство тяжелые танки Т-VI - «тигр». Первые 77 машин этого типа были изготовлены в том же году. Увеличивалась толщина брони на средних танках Т- III и Т- IV.

Так что танки противника представляли реальную силу.

Вскоре после битвы под Москвой советское командование приняло решение приступить к формированию танковых корпусов, основу которых составляли три танковые бригады, мотострелковая бригада, зенитно-артиллерийский дивизион, дивизион РС и подразделения разведки. [291] Всего корпусу в этот период полагалось иметь немногим более 200 средних и легких машин. Наличие таких корпусов позволяло массированно применять танки на поле боя.

Но создание танковых корпусов имело и минусы. Одни танковые батальоны (их в бригаде - по три) насчитывали по 21 среднему и легкому танку Т-34 и Т-60, другие - по 29 тяжелых, средних и легких машин. При движении по дорогам средние и легкие машины шли примерно с одинаковой скоростью, но как только встречалось бездорожье, легкие танки обычно отставали. Если в батальонах имелись и тяжелые танки, то они на марше, как правило, не только отставали, но и нередко разрушали мосты, в результате чего нарушался график движения остальных частей и подразделений.

Вот что пишет об этом главный маршал танковых войск П. А. Ротмистров:

«Самое печальное заключалось в том, что в условиях маневренного боя чаще всего на поле боя выходили одни средние танки, т. е. Т-34, так как легким трудно было сражаться против средних танков противника, а КВ отставали. Следовательно, чем же практически командовал на поле боя командир танкового батальона? Одной танковой ротой, укомплектованной Т-34. А командир танковой бригады? Практически тремя танковыми ротами Т-34. Кроме того, как мог командир батальона в бою управлять танковыми ротами, если на КВ, Т-34 и Т-60 были радиостанции различных типов?»

Война, конечно, поправила эти недостатки в организации танковых батальонов и бригад. Впоследствии, с учетом предложений командиров бригад и корпусов, были созданы отдельные бригады, укомплектованные только КВ, исчезли смешанные танковые батальоны, а со временем появились и бригады средних машин, укомплектованные Т-34.

Но недостатки в организации танковых войск проявляли себя не только у нас. Они были и у гитлеровцев, хотя те имели значительный опыт войны. К началу летней кампании 1942 года в танковых дивизиях вермахта полки впервые переводились с двух- на трехбатальонную организацию. В каждом батальоне имелось по две роты легких и одной роте средних танков. Как отмечает Б. Мюллер-Гиллебрандт, танковые полки были укомплектованы полностью. Оставался некомплект лишь в частях, [292] на вооружении которых находились устаревшие танки типа Т- II , производство которых промышленность прекратила в июле 1942 года. В среднем в танковой дивизии имелось свыше 126, а в моторизованной - свыше 50 танков.

Мощь противотанковых средств вражеских танковых дивизий значительно увеличилась в связи с принятием на вооружение новой 75-миллиметровой тяжелой противотанковой пушки «кобра». Наши танкисты называли ее «гадюка», из-за того, что на ее стволе была нарисована змея.

А теперь подробнее о том, что же происходило на фронтах в начале грозного лета 1942 года. Читая сводки Совинформбюро, мы тогда не знали, конечно, что на наших глазах переворачивается страница той главы войны, которая в учебниках истории получит короткое название: «Оборонительные бои советских войск на воронежском направлении». Немецкие источники обозначают этот этап летней кампании 1942 года еще короче: «Операция «Блау» («Синяя»).

19 июня немецкий штабной самолет «флюзеляршторхе», пассажиром которого был офицер оперативного отдела 23-й танковой дивизии 40-го танкового корпуса, был сбит нашими летчиками. Самолет упал в расположении 76-й стрелковой дивизии у села Белянка. У офицера штаба был любопытнейший документ - приказ о развертывании операции «Блау». Согласно той самой «Блау» 6-й армии генерала Паулюса и 40-му танковому корпусу генерала Штумме приказывалось нанести удар под Волчанском в полосе 21-й армии Юго-Западного: фронта.

Операция «Блау» - удар на воронежском направлении, а затем выход к Кантемировке - была призвана открыть немецко-фашистским армиям путь на Волгу и Северный Кавказ. К концу июля противник сосредоточил на южном крыле фронта более половины всех своих танковых и моторизованных соединений. Перед ними стояла задача: одним ударом опрокинуть наши армии, окружить их, уничтожить, выскочить на равнину между Доном и Волгой.

На равнинной местности, лишь незначительно изрезанной ложбинами и кое-где покрытой перелесками, закипели крупные танковые бои. Такого еще советским танкистам не приходилось испытывать. Но не познал [293] этого прежде и враг. Упорство советских войск привязывало немецкие танки к полю боя, не давало им простора для оперативного маневра, гасило их наступательные возможности.

Между тем противник отчаянно стремился нарастить пробивную силу боевых машин. Удивляло количество авиации, приданной танковым группам Клейста и Гота; чуть ли не каждый танк прикрывался самолетом. И все-таки на поле боя такое спаренное продвижение танка и самолета долго продолжаться не могло. Подобная роскошь - на несколько часов. А вместе с уходом авиации у фашистских танкистов спадал и наступательный пыл, и они переходили к обороне.

Артиллерийские и минометные части, сотни пикирующих бомбардировщиков - всем этим безвозвратно жертвовали гитлеровцы для прорыва. Там, где он удавался, они быстро вводили в брешь тактические и оперативные резервы, заранее подтянутые из глубины. Авангардная группа в 20 - 30 танков без оглядки, не оставляя прикрытия, устремлялась вперед, чтобы внести смятение в ряды советских войск.

Когда противника встречала мощная противотанковая оборона, эшелонированная в глубину, он не имел успеха. Случалось, что его мелким танковым группам удавалось проскочить далеко, но это часто кончалось тем, что из-за нехватки горючего машины теряли подвижность, попадали в окружение, экипажи сдавались в плен. Бои показали, что не только противотанковая пушка, но и противотанковое ружье в руках опытного, умелого советского бойца сильнее вражеского танка. Множество бронированных машин противника выводилось из строя простейшими пехотными средствами борьбы.

Известно, что в наступлении первое и естественное желание прорвавшегося - развивать успех, расширять участок прорыва, захватывать выгодные рубежи, узловые пункты. В 1941 году гитлеровцы, выполняя эту задачу с помощью танков, жались к основным дорожным магистралям. Летом 1942 года они, используя сухую июльскую погоду и выгодную местность, двигались колоннами в 50 - 60 машин по всем более или менее пригодным проселочным дорогам. Расчет здесь такой - приковать внимание советских военачальников к второстепенным направлениям и создать для себя преимущество на основных. [294]

Противодействуя противнику, советское командование выделяло небольшие танковые группы для оборонительных боев. В это время ударные группы наших танков, быстро маневрируя, начинали истреблять слабосильные боевые потоки вражеских машин, которые, как правило, в этих случаях требовали по радио помощи от своей центральной колонны. Благодаря этому основная колонна гитлеровцев рассыпалась, ее продвижение замедлялось.

Танковые войска противника стремились тесно взаимодействовать со своей пехотой. По опыту 1941 года, они выдвигались к исходным позициям для атаки не только с десантами автоматчиков, но и с крупными группами мотопехоты. Вот началась атака. Танки остановлены советскими бронебойщиками и противотанковой артиллерией. Немедленно перебежками вперед, а чаще всего в обход с флангов шли вражеские автоматчики. Они стремились расчистить дорогу танкам и своей мотопехоте, а та, несмотря на потери, жалась к броне, боясь, как бы ее не отсекли от танков. Это облегчало задачу советской артиллерии. Она уничтожала вражеские танки и мотопехоту не порознь, а вместе. Тем и объяснились огромные потери в живой силе, которые противник понес в этих танковых боях.

По-прежнему наиболее опасными для вражеских танков оставались советские КВ и Т-34. Поэтому танковые соединения противника в июльское наступление 1942 года шли со своими подвижными противотанковыми средствами - легкими артиллерийскими полками и мотоциклетными ротами. В этих ротах смонтированные и закрепленные на руле противотанковые ружья стали, таким образом, подвижными. В борьбе с ними наибольший эффект давали советские легкие танки Т-60, а затем и Т-70. Они нападали на мотоциклистов из засад, подбивали их и давили гусеницами. Каждая небольшая, хорошо организованная засада давала огромный эффект.

В излучине Дона

Летнее наступление 1942 года немецко-фашистские войска начали 28 июня. Они имели численное превосходство в силах и средствах, прорвали оборону Брянского и правого крыла Юго-Западного фронтов и стремительно [295] двигались на юг по правобережью Дона. Нависла угроза окружения войск южного крыла Юго-Западного и Южного фронтов.

6 июля Ставка Верховного Главнокомандования решила вывести эти войска из-под удара на рубежи реки Дон и на внешний обвод Ростовского укрепленного района и одновременно подготовить оборону на подступах к Сталинграду и Кавказу.

Обнаружив отход советских войск, противник организовал их преследование, стремясь с ходу овладеть донскими переправами. Уже 12 июля он вторгся в Сталинградскую область и передовыми отрядами вышел к большой излучине Дона.

Разгорелись жаркие, кровопролитные бои. Советские войска, отходя, наносили огромные потери врагу. Плечом к плечу с другими родами войск сражались советские танкисты, которые вписали в историю войны немало ярких страниц, прославивших и грозную их боевую технику.

Адъютант фельдмаршала Паулюса полковник А. Адам в своих воспоминаниях пишет:

«В районе севернее Волчанска сороковой танковый корпус неожиданно встретил сильное сопротивление. Русские вкопали в землю множество танков, вокруг которых отчаянно сражалась пехота».

Что стояло за этой сухой короткой записью? В бою под Волчанском 158-я тяжелая танковая бригада подполковника А. В. Егорова потеряла 42 танка и половину личного состава. И это за несколько часов боя. Гитлеровцы потеряли 85 танков. А произошло это так.

С восходом солнца 30 июня заговорила вражеская артиллерия, а потом над боевыми порядками нашей пехоты и танков появилось больше сотни бомбардировщиков. Высоко над ними барражировали «мессершмитты».

Когда бомбовозы сбросили свой смертоносный груз, показались танки врага. Сначала они шли клином, а затем начали разделяться на две части, решив охватить с двух сторон высотку, на которой находился НП Егорова. Танки двигались не торопясь.

У наступавших тактика была проста: вызвать на себя огонь с дальних дистанций, обнаружить противотанковые орудия обороняющихся и направить на [296] них авиацию, а затем все, что останется, подавить танками.

Но позиции советской пехоты и противотанковой артиллерии молчали. Танкам фашистов пришлось подойти совсем близко к траншеям советской пехоты и открыть огонь. А обороняющиеся молчали, будто вымерли. Снова появилась вражеская авиация и стала сбрасывать бомбы не на передовой, а на тыловые позиции бригады. Пыль и дым заволокли все кругом, передний край исчез за сплошной серо-черной завесой.

И только теперь ударила первая линия противотанковых средств стрелковых подразделений. Вражеская танковая цепь дрогнула, несколько машин задымились. Но общий строй продолжал двигаться. Наши пушки огонь усилили. Задымили еще несколько танков. Враг, однако, упорствовал. Вот уже с десяток машин перевалили через траншею нашей пехоты... Серые глыбы неотвратимо наползали, обходя высотку, на которой располагался НП бригады, явно опасаясь, что на ней есть противотанковая артиллерия.

...Прошло два часа, как начался бой. Егоров включил рацию.

- Нечаев, что у вас?

- Первые три атаки отбиты. Подожгли двадцать. Немец перегруппировывается. Потери - пока один тяжелый сгорел. У тридцатьчетверки заклинило башню. Ремонтники что-то делают.

- На КП гони! - приказал Егоров механику-водителю своего командирского танка.

Позже на КП подсчитали что гитлеровцы потеряли более 50 машин. Но и в бригаде потери немалые. В батальоне Нечаева сгорело 8 машин и 6 выведены из строя, у Николаева - та же картина.

Но бой еще не закончился. Большая группа танков противника, откатившись, вдали перестраивала свои ряды. Сначала они сгрудились, а затем выстроились острым клином, но так, что в голове оказались два танка, идущих параллельно. Похоже, они собирались раздваивать свой строй, чтобы острием одного ударить в стык батальонов, а вторым, левым, проскочить к реке.

«Пусть идут туда. Там стоит засада»,- подумал комбриг.

В засаде стояли взводы лейтенантов Шолохова и Якуба. [297]

- Как дела, подполковник Егоров? - прохрипел в трубке рации голос комкора генерала Щурова.

- За четыре часа противник потеснил наши фланги, вклинился в центре бригады до четырех километров, - ответил комбриг.

- Какие потери?

- Двадцать два танка безвозвратно. Десять дерутся в окружении.

- Продержись, Егоров, еще немного. Скоро поможем.

Да, нелегко было танковой бригаде Егорова. Враг наносил свой главный удар по ней. 250 танков при поддержке авиации и артиллерии против 50!

...Слева, со стороны села Волчья Александровка, над горизонтом поднялось огромное облако пыли. Это шла в контратаку 85-я танковая бригада. Комкор Щуров сдержал слово. Контратакующий клин из 50 машин Т-34 разрезал наступавшие немецкие порядки пополам и, подминая под гусеницы технику и людей, пронесся ураганом. Волна удара передалась и в тыл врага. Немецкие танки вдруг прекратили стрельбу и стали поспешно перегруппировываться, чтобы прикрыть свой фланг и не быть раздавленными. Суетно перемещаясь, танки противника начали откатываться назад...

Только к поздней ночи, сняв с передовой уцелевшую технику, комбриг Егоров сумел по докладам подчиненных командиров составить картину боя, да и то неполную. Ведь о многом уже некому было рассказывать.

Экипажи сражались группами и в одиночку. Не имея надежной связи, каждый танк становился самостоятельной боевой единицей, решающей задачу непосредственно на поле боя. Комсомольский взвод лейтенанта В. А. Плуталова принял бой с двадцатью фашистскими танками. Командир погиб. Командование принял младший политрук Н. И. Потапов. Взвод выстоял в неравной схватке, хотя и оставил все танки на поле боя.

Особо хочется сказать о танковом взводе под командованием лейтенанта Дмитрия Дмитриевича Шолохова. Посланный комбригом Егоровым на ликвидацию прорыва у Волчьей Александрова, он там и встретился с танками врага. Фашистские машины двигались вдоль балки, упиравшейся в село. Комсомольские экипажи Г. П. Сергеева и А. С. Калинина встретили колонны огнем. Гитлеровцы решили обойти село, окружить советских [298] танкистов. Шолохов уничтожил головную машину, совершавшую маневр. По одной подожгли Сергеев и Калинин. Но фашисты не успокоились и решили проскочить через село. На его улице бойцы Шолохова уничтожили два танка, отсекли от них пехоту. За два часа боя взвод сумел отразить пять атак врага. Погиб Калинин и его экипаж. Поврежденным оказался и танк Сергеева.

Поняв, что так просто мимо Волчьей Александровкн не пробиться, фашисты решили обойти ее дальней стороной по дну балки, чтобы достичь реки Волчьей. Шолохов разгадал вражеский маневр, сменил позицию, перебрался к реке. Положение его оказалось выгодным: он хорошо видел лощину, в которой скопилось до 50 танков противника, бронетранспортеров с пехотой. И лейтенант использовал свое положение как нельзя лучше. Оказавшись в ловушке, фашисты уже ничего не смогли сделать с отважным экипажем. Снаряды и пулеметные очереди сжигали вражеские танки и уничтожали пехоту. Вскоре подоспели танкисты нашей 167-й бригады, и прорыв врага был ликвидирован.

За время боя под Волчьей Александровкой экипаж Шолохова уничтожил 24 фашистских танка.

За мужество и героизм, умелое ведение боя лейтенанту Д. Д. Шолохову присвоено звание Героя Советского Союза, а воины его взвода награждены орденами и медалями.

Ценой огромных потерь в начале июля фашистские войска прорвали оборону Юго-Западного фронта и устремились в большую излучину Дона. Войска Южного фронта под натиском превосходящих сил врага отходили из Донбасса к нижнему течению Дона, чтобы занять оборону по его левому берегу от Верхнекурмоярской до Ростова. Воды тихого Дона окрасились человеческой кровью. Горел Воронеж. Взрывались шахты Донбасса.

Обширная открытая местность между реками Северский Донец и Дон, куда устремились бронированные полчища Гота и Клейста, словно специально была создана для действий танков. В жарких схватках с врагом опять превосходство в тактико-технических данных оказалось на стороне советских танков. Конечно, реализовать это превосходство могли лишь люди, в совершенстве владеющие грозной техникой. Именно мастерство [299] помогало нашим воинам выходить победителями, подчас из самых невероятных ситуаций.

При смене боевой позиции 15-й танковой бригады майора В. С. Савченко неожиданно вышел из строя КВ, которым командовал гвардии лейтенант С. Коновалов. Прекратилась подача горючего. Тут же, у дороги, экипаж приступил к ремонту машины.

- Справитесь самостоятельно? - спросил лейтенанта подъехавший командир бригады.

- Справимся, товарищ майор! Задержимся недолго и нагоним.

- Могут скоро подойти и наверняка скоро подойдут фашисты. Надо их задержать любой ценой, а поддержки оставить не могу - сами знаете задачу и положение бригады. Надеюсь на вас, держитесь!

Экипаж ответил почти хором:

- С рубежа не отступим.

Майор приказал остаться с экипажем заместителю командира роты по технической части и пополнить боезапас танка до штатного.

Заместитель командира роты по технической части старший техник-лейтенант Серебряков вместе с экипажем принялся за ремонт машины, а остальные танки бригады ушли дальше. Вскоре машина вновь обрела жизнь. Только .начали собирать инструмент, как механик-водитель громко воскликнул:

- Товарищ лейтенант, бронемашины!

Коновалов вздрогнул от громкого крика, чертыхнулся и отдал приказ занять свои места.

Пушка КВ моментально повернулась в сторону взгорка, где показались бронемашины. От удачных выстрелов командира орудия Дементьева оба броневика вспыхнули.

Откинув крышку люка над башней, Коновалов оглядел местность и услышал нарастающий гул моторов. «Идут фашистские танки,- понял он,- надо сообщить комбригу». Однако рация молчала, вероятно, бригада ушла уже далеко.

В ожидании противника Коновалов занял позицию в лощине, склоны которой хорошо скрывали КВ до самой башни. Впереди проселочная дорога взбегала на небольшой взгорок, а за ним, в низине, среди заболоченных берегов протекала речка и раскинулись утопавшие в садах улицы населенного пункта. За селением [300] примерно в километре от стоявшего в засаде танка, дорога вновь поднималась по отлогому склону вверх. Через короткое время из-за гребня возвышенности показалось более тридцати вражеских танков, а за ними еще и еще... Конца колонны не было видно. С головной машины взлетела красная ракета. Догадавшись, что это был какой-то сигнал уничтоженным ранее броневикам, Коновалов тоже ответил красной ракетой. Видимо, это успокоило фашистов и они приближались к селу, ускорив ход.

- По головному - огонь!

Грохнул выстрел, и танк закрутился на месте, разматывая гусеницу.

- Есть почин! - как удачливый охотник, воскликнул Коновалов. Он был сейчас и за командира танка, и за наводчика орудия.

Первые выстрелы советского танка ошеломили захватчиков. Перестраиваясь на ходу, они ответили огнем из десятков стволов, но снаряды их не достигали цели: перед ними была только башня кочующего на лощине КВ... Оставив на поле боя четыре сгоревших танка, фашисты отошли. Они приняли кочующий по овражку советский танк за тщательно замаскированную батарею. Однако, опомнившись, гитлеровцы снова двинулись вперед, теперь уже развернутым строем. Вражеские снаряды стали рваться рядом с КВ, а затем и сотрясать его мощную броню. Но она выдержала удары, а вот вражеский строй поредел на шесть танков.

К счастью для наших воинов, противник не мог зайти с флангов - мешали топкие речные берега. Волей-неволей гитлеровским танкам снова пришлось перестроиться в колонну. КВ бил по ним прямой наводкой.

Долго продолжался неравный бой. Большие потери приводили фашистов в ярость, и на возвышенности, загроможденной разбитыми и горящими машинами, появлялись все новые и новые их танки.

Когда гитлеровцам наконец удалось занять населенный пункт, КВ встал у входа в лощину и бил по противнику прямой наводкой.

Все внимание находившегося в башне Коновалова было сосредоточено на дороге, так как фашисты могли пройти только по ней. Вырывавшихся на дорогу мотоциклистов он сметал пулеметной очередью и тут же бил из пушки по танкам, поражая одну машину за другой. [301] Вражеские снаряды тоже начали причинять неприятности. Они разбили гусеницу.

Кончался день, кончались у танкистов и боеприпасы. С последним снарядом лейтенант приказал товарищам покинуть машину через аварийный люк. Но в этот момент гитлеровцы, выставив на краю оврага пушку, били по танку Коновалова в упор. Машину охватило пламенем, и скоро последовал взрыв, который оглушил командира.

Очнувшись, Коновалов опять приказал экипажу покинуть машину. Услышали его команду только двое: старший техник-лейтенант Серебряков и наводчик орудия Дементьев. Они сняли с танка пулемет, а вечерние сумерки помогли им и Коновалову незаметно отползти от растерзанной машины в сторону. Вблизи села Средне-Митягинское навечно остались три их боевых товарища. Фашисты недосчитались 19 танков. Кроме того, было подбито 2 бронемашины и 6 мотоциклов с автоматчиками...

Три обгорелых, изможденных танкиста направились на восток по территории, занятой врагом. На седьмые сутки они подошли к деревне Гундоровка и незаметно проскользнули на огороды. Встреченный там крестьянин принес им хлеб, молоко и рассказал о расположении противника.

Подкрепившись и разузнав об охране выходов из деревни, смельчаки направились к дороге, ведущей на восток. Столкнулись с патрулем, но отбились от него и вскоре вышли к мосту через реку. Было известно, что он охраняется.

И действительно, на берегу стояли двое часовых и чуть поодаль от них чернел танк. При виде открытого люка на танковой башне Коновалов загорелся дерзким планом.

- Будем брать! - шепнул он своим товарищам.

Его не поняли.

- Танк, танк будем брать!

Серебрякову и Дементьеву он поручил снять часовых, а на себя взял танк.

Старший техник-лейтенант ударами приклада танкового пулемета уничтожил одного часового, а Дементьев из пистолета уложил второго.

Теперъ все зависело от лейтенанта. Только он готовился броситься к люку, как вдруг из него высунулась [302] фигура офицера. Выстрел из пистолета - и гитлеровец начал медленно оседать. Коновалов прыгнул вслед за ним и в ту же секунду сразил механика-водителя.

Уничтожив экипаж, танкисты натянули на свои обгорелые комбинезоны немецкую форму и понеслись на восток, в сторону передовой.

Выйдя к оживленному шоссе, танк пристроился в хвост автоколонны противника. Коновалов и его товарищи не знали, далеко ли до передовой, до своих. Им можно бы и продолжать путь, не выдавать себя. Но Коновалов не сдержался...

Снаряды подбивали одну машину за другой: в колонне врага началась паника. Дементьев поливал гитлеровцев из пулемета, Серебряков, который вел танк, крутился на шоссе, как на танкодроме, стараясь задеть бронированным бортом набитые солдатами грузовики. Однако замешательство фашистов прошло, они развернули пушки и открыли огонь.

- Вперед! - прокричал командир Серебрякову.- Теперь только вперед!

Когда танк вырвался на передовую, его стали бить с двух сторон: сзади летели вражеские снаряды, спереди - наши.

- Гитлеровцы сдаваться приехали! - окружили советские автоматчики бронированную машину с крестами.

Поднявшись над башней, Коновалов сорвал с себя немецкий мундир:

- Свои мы, братцы! Свои... Дайте нам водички!

Лейтенант пытался узнать о своей бригаде, но о ней на этом участке фронта никто не слышал, и друзья были зачислены в новую часть.

А в танковой бригаде экипаж лейтенанта Коновалова считали погибшим. В ночь с 13 на 14 июля разведчики бригад побывали в тылу врага и разыскали обгоревший, искореженный взрывами КВ и в нем останки товарищей. Но все ли члены экипажа погибли, установить не удалось. О героизме советских воинов рассказали жители соседнего села. Об этом же свидетельствовали оставшиеся на поле боя многие разбитые и сожженные фашистские танки и бронемашины.

Получив донесение раведчиков, комбриг посмертно представил погибших воинов к награде. Печальная [303] весть достигла и родного края Коновалова - Татарии. В письме, пришедшем в чувашское село Ямбулатово на имя матери героя, командир бригады извещал о подвиге лейтенанта, благодарил старую крестьянку за воспитание сына-патриота...

Какова живучесть танков?

21 сентября 1942 года в разгар боев под Сталинградом командующий 3-й танковой армией П. Л. Романенко был вызван в Ставку Верховного Главнокомандования. Там ему объявили, что он назначается командующим другой - общевойсковой армией. А командование 3-й танковой у него примет генерал П. С. Рыбалко.

Прокофий Логвинович Романенко был старым и опытным бойцом. До войны окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, командовал механизированной бригадой и корпусом, участвовал в боях в Испании и с белофиннами. В Отечественной войне командовал сначала 17-й армией, с мая 1942 года 3-й гвардейской танковой. Танки знал как свои пять пальцев.

В беседе с ним Верховный Главнокомандующий спросил;

- Скажите, товарищ Романенко, какова живучесть танков - наших и немецких?

- Наши танки,- помедлив, ответил Романенко,- живут от одной до трех атак, а потом выходят из строя. А сколько в среднем ходит в атаку немецкий танк, доложить не могу.

При этом разговоре присутствовал начальник Главного автобронетанкового управления Я. Н. Федоренко. Он сказал, что такого учета у нас нет...

Сталин, осуждающе поглядывая на генералов-танкистов, сообщил:

- Танки противника ходят в атаку минимально по пять раз, максимально до двенадцати. Потом погибают. Об этом вы обязаны знать. Скажите, товарищ Романенко, почему наши танки живут меньше? Они что, уступают немецким по качеству?

- Никак нет,- поспешил с ответом Романенко.- У нас хуже подготовлены механики-водители. Они получают практику вождения от 5 до 10 моточасов, после [304] чего идут в бой. Этого совершенно недостаточно, чтобы уверенно водить танк.

И тут выяснилось, что существует приказ народного комиссара обороны, запрещающий расходовать на обучение механиков-водителей более 10 моточасов.

- Необходимо, товарищ Федоренко, пересмотреть вопрос обучения водителей танков,- распорядился Сталин.

Вскоре в танковые войска, в учебные центры по подготовке танкистов поступил приказ наркома обороны, запретивший экономить моторесурсы в процессе боевой подготовки танковых экипажей. И это, несомненно, стало одним из факторов роста мастерства механиков-водителей, что наряду с другими важными факторами, о которых речь чуть ниже, отразилось не только на живучести наших танков, но и привело к тому, что вскоре наши танкисты имели полное превосходство над фашистскими.

Что касается гитлеровского командования, то оно подготовке танкистов, и особенно механиков-водителей, придавало большое значение. Ни один танкист после потери машин или излечения в госпитале не попадал в другой род войск. Опережая хронологию событий, скажу: когда 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота попали в окружение под Сталинградом и оказались в котле, Гитлер, поняв обреченность этих войск, установил очередность вывоза самолетами из котла некоторого контингента военнослужащих. На первом месте стояли именно танкисты. Не раненые и не генералы, а танкисты. Об этом пишет в книге «Поход на Сталинград» недобитый под Сталинградом генерал Г. Дерр.

Понять роль подготовки танкистов нетрудно. Успех атаки с их участием во многом зависит от мастерства механиков-водителей. Регулируя скорость, меняя направление движения, мгновенно останавливая машину или срывая ее с места, они помогают командиру и наводчику навести орудие точно на цель или мгновенным маневром уводят машину из-под огня противника. Иногда благодаря мастерству, мгновенном реакции механиков-водителей танки уходили, казалось бы, от неминуемой гибели.

В войну бытовал лозунг: «Броня любит сильных!» И это не было пустой фразой. [305]

Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск Василий Сергеевич Архипов, который провел две войны в танке, причем каждую с первого и до последнего дня, в своих мемуарах «Время танковых атак» особо подчеркивает зависимость успеха боя от подготовки танковых экипажей и указывает, что они при этом несут не только физическую, но и психологическую нагрузку. Вот что он пишет:

«12 - 16 часов в грохочущем танке, в жаре и духоте, где воздух насыщен пороховым газом и парами горючей смеси, утомляют и самых выносливых.

Однажды наши медики провели эксперимент - взвесили поочередно 40 танкистов до и после 12-часового боя. Оказалось, что командиры танков за это время потеряли в среднем 2,4 килограмма массы, наводчики - по 2,2, стрелки-радисты - по 1,8. А больше всех убавилась масса механиков-водителей (по 2,8 килограмма) и заряжающих (по 3,1 килограмма). Поэтому на остановках люди засыпали мгновенно...»

Это и понятно. Механик-водитель, помимо психологического напряжения, сосредоточенности внимания, все время, с начала движения и до конца, прилагает усилия, манипулируя рычагами и педалями, а заряжающий... Попробуйте бережно «убаюкать» 70 снарядов массой по 18 - 20 килограммов в казенник ствола, выдерживая ошеломляющий темп стрельбы! А в 152-миллиметровых самоходках только один снаряд имеет массу 43,5 килограмма. [306]

Новые задачи

Тридцатьчетверка

Враг рвался к Сталинграду, крупному промышленному центру, который производил и танки Т-34, причем в немалых количествах. Нарком В. А. Малышев понимал, что если гитлеровцы подойдут к городу, многие заводы оттуда придется эвакуировать, в том числе и тракторный. Требовалось добиваться всемерного расширения производства Т-34 на других заводах страны.

В летние месяцы 1942 года было принято постановление ГКО о скоростном освоении и начале выпуска Т-34 на Уралмашзаводе в Свердловске и Кировском в Челябинске. Сроки? Самые минимальные - полтора месяца для кировчан, около двух месяцев для уралмашевцев. Эти дни, полные новых испытаний, невиданного трудового подъема, останутся навсегда ярчайшей страницей в летописи подвигов рабочего класса Урала.

Для кировцев задание было вдвойне тяжелым. Осваивая Т-34, завод вместе с тем должен был выпускать и танк КВ-1С. 15 июля в зале заседаний завода собрались начальники цехов, конструкторы, технологи, партийные, профсоюзные и комсомольские активисты.

- Задача, которая поставлена перед нами,- сказал И. М. Зальцман,- не имеет аналогов. В производстве остается КВ-1С. Одновременно с этим необходимо организовать массовый выпуск среднего танка Т-34. История не знает таких примеров, чтобы за один месяц перестраивался весь завод на выпуск новой машины. В ЦК партии мне так и сказали: «Да, технически это невозможно. Но Родине это нужно, и кировцы должны это сделать».

Производство нового танка в корне меняло технологию. От мелкосерийной, все еще сохранившейся на отдельных участках, надо было переходить к массовой сборке. В считанные дни предстояло смонтировать 1200 прибывших на завод станков и около 700 переместить из цеха в цех, спроектировать и изготовить несколько тысяч различных штампов, моделей, приспособлений, обучить тысячи рабочих и мастеров. Годы потребовались бы для выполнения такого объема работ в мирное время. Кировцы уложились в срок менее чем в пять недель. [307]

7 июля 1942 года главный инженер завода Махонин отдал первый развернутый приказ о начале работ. В нем говорилось: «Заместителю главного конструктора Н. Л. Духову обеспечить цеха чертежами танка Т-34».

Для непосвященного читателя, думаю, необходимо сделать кое-какие пояснения. Танк Т-34 был создан почти одновременно с КВ. Почти одновременно с КВ он был поставлен и на производство в Харькове. До войны его серийный выпуск должен был освоить и Сталинградский тракторный завод. Но до войны из его цехов не вышел ни один танк.

Когда было принято постановление ГКО о всемерном расширении выпуска танков, производством Т-34, как уже указывалось, занялся и завод «Красное Сормово».

Головным по танку Т-34 был назначен Харьковский завод, эвакуированный в Нижний Тагил. Его КБ, возглавляемое А. А. Морозовым, преемником М. И. Кошкина (Кошкин умер в 1940 г.), также получило права головного. Что это значит? Все изменения в машину должны вноситься с согласия головного КБ. Все рацпредложения, касающиеся ее, также могли внедряться только после получения согласия головного КБ. Подлинные кальки чертежно-конструкторской документации были в головном КБ.

В начале июля 1942 года для оказания помощи ЧТЗ в постановке танка Т-34 на производство из Нижнего Тагила в Челябинск выехала группа конструкторов под руководством заместителя главного конструктора В. Д. Дорошенко. В привезенной им чертежно-технической документации нашло отражение дальнейшее повышение боевых и технических возможностей Т-34 - внедрение пятискоростной коробки передач, командирской башни с лучшей обзорностью и другие конструктивные улучшения.

Как только завод получил постановление ГКО о производстве на ЧКЗ Т-34, одновременно с приказом об обеспечении цехов необходимыми в связи с этим чертежами был назначен и ведущий инженер. Выбор руководства завода и СКБ-2 пал на опытного и талантливого конструктора Леонида Ефимовича Сычева.

Тогда же встал вопрос о разделении СКБ-2. Дирекция завода отнеслась к этому предложению с пониманием, и вскоре были выделены КБ-КВ и КБ-34. В составе [308] КБ-34 было 20 - 25 человек, в том числе конструкторы Маришкин, Пузыня, Яковлев, Пассов. Возглавил КБ-34 Л. Е. Сычев.

Технологи и конструкторы по приспособлениям работали вместе - их было почти 300 человек. Трудились с 9 утра до 10 часов вечера ежедневно. Многие неделями не уходили домой. Спали тут же в бюро.

В те горячие дни, 25 июля, состоялось собрание актива коммунистов-кировцев. Обсуждался вопрос: «Ответственность перед Родиной за судьбу машины Т-34». В резолюции собрания в первый раз за всю историю существования партийной организации завода появилась запись: «Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии».

Уже 20 июля 1942 года производственные цеха получили из конструкторского отдела чертежи тридцатьчетверки. Но создать серийную машину еще не значит начертить продольный и поперечный разрезы деталей, выдать цехам сотни папок чертежей. Надо иметь под рукой несколько образцов «живых» танков, чтобы поставить «на ноги» сборку, «научить» каждую деталь быстро «перебираться» из механических и литейного цехов к участкам сборки узлов и агрегатов, «следовать» на конвейер. Путь для деталей и агрегатов должен быть предельно прям, строго выверен по времени. Если взять только один литейный цех, то даже чуть запоздавшая выдача плавки вагранки привела бы к тому, что целый ряд заформованных и готовых к заливке опок, непрерывно двигаясь по конвейеру, прошел бы заливочную площадку вхолостую. Тем самым обрекался бы на простой участок выбивки (опока не залилась, деталь в ней не «родилась» - выбивать нечего)... Новые же опоки ставить некуда, лента занята...

22 августа первые Т-34, прогремев гусеницами по плитам заводских цехов, двинулись в приемочный пробег. Так увенчался огромнейший труд технологов, рассчитавших множество линий, инструментальщиков, изготовивших сотни штампов и режущего инструмента, литейщиков, создавших новые формы, контролеров, сборщиков. Танк на конвейере!

Сборка... Конечно, конвейер начинается в заготовительных цехах, темп задается там.

Вот подан корпус. Еще много сварки, укрепления бонок, кассет, снарядной части... Но уже ждут своего места [309] и элементы ходовой части. Они тут, рядом,- катки опорные, ленивец: нечто вроде бегунка в паровозе.

Появляется мотор. Его и коробку перемены передач надо еще отцентрировать, то есть коленвал мотора и первый вал коробки совместить так, чтобы не было перекоса, смещений... Делалась центровка на своеобразном приспособлении - подставке, прозванной рабочими самолетом.

Наконец мотор и узел КПП закрепляются в корпусе. Танк движется на башенный участок, где на погон ставится башня, крепится в башне пушка, и... ухватившись за пушку, рабочие крутят всю башню.

Густая сеть проводов, трубки, воздушно-вентиляционные системы - проверяется все.

Наконец взревел мотор, танк шевельнул гусеницами, контролеры проверили взаимодействие механизмов.

Вырвавшись с завода, машина во всю мощь моторов взлетает на окрестные пригорки, разминает косые склоны оврагов, поднимая пыль, окутываясь сизыми выхлопами, «сражается» с полосами песка...

И так рождался каждый танк! Первые серийные танки Т-34 производства Кировского завода из Челябинска отправлены на фронт в августе 1942 года.

Забота конструкторов о боевой машине не прекращается с созданием ее хорошего образца. Они знают, что в конструкторских бюро противника также идет непрерывная работа над совершенствованием своей танковой техники. А поэтому, как читатель уже убедился, танк постоянно улучшается, дорабатывается с учетом боевого опыта, чтобы обеспечить его превосходство над боевой техникой врага.

Специалисты заводов, выпускавших танки и дизеля, часто выезжали на фронт, а в некоторых частях постоянно находились их полпреды. Девиз в этом случае один: только зная свою машину как воин, конструктор может усовершенствовать ее как инженер.

ГКО придавал качеству танков серьезное значение. По его указанию в рамках наркомата танковой промышленности была создана главная инспекция по качеству танков и дизелей, тесно связанная с воинскими частями. Ее представители, в основном инженеры с разных заводов и испытатели, были на всех фронтах. Они помогали воинам быстрее осваивать боевую технику и собирали [310] сведения о ее конструктивных и производственных недостатках.

В архиве Челябинского тракторного завода хранится письмо, в котором сказано:

«Плохо видно не только командиру машины, но и стрелок-радист плохо видит цель. Хорошо было бы, если бы была небольшая цель для стрелка, а еще лучше - прибор для наблюдения. Кстати, хорошо было бы поставить командирскую башню такую, как на танках КВ».

Конечно, одновременно с постановкой Т-34 на производство на ЧКЗ было заманчиво внести в него и усовершенствования. Но не позволило время. А вот многое из новшеств, имевшихся в технической документации Т-34, конструкторы СКБ-2, а точнее, КБ-КВ использовали и внедрили на танке КВ, не снимая плана выпуска этих машин.

Позже настал черед внедрить усовершенствования и на Т-34. Сохранился документ, в котором Н. Л. Духов назвал эти основные новшества. Тут и смотровая командирская башенка, такая же, какую внедрили на танке КВ, используя чертежи башни Т-34 (она улучшала обзор), и фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и способствовал надежной работе двигателя, и доводка новой пятискоростной коробки перемены передач.

Все эти мероприятия по улучшению боевых и технических возможностей Т-34 были внедрены и на других заводах, в том числе и на головном заводе.

Чем это было вызвано? Танк Т-34, еще в момент создания его в Харькове, а позднее, после эвакуации завода в Нижний Тагил, имел четырехскоростную коробку передач, являвшуюся модернизацией трехскоростной КПП колесно-гусеничного танка семейства БТ.

Когда Т-34 начали выпускать на ЧКЗ, приезжавшие на завод фронтовики высказывали пожелание: для обеспечения лучшей маневренности танка и надежности работы его силовых узлов целесообразно установить на нем коробку с большим числом скоростей.

Для оперативного решения вопросов при внедрении пятискоростной КПП из Нижнего Тагила на ЧКЗ были командированы руководитель группы трансмиссии Я. И. Баран и конструктор из группы управления В. Д. Волков. Они в тесном содружестве с конструкторами КБ-34, возглавляемого Л. Е. Сычевым, разработали соответствующие [311] чертежи, изготовили и испытали опытные образцы КПП, а затем внедрили ее в производство.

При модернизации Т-34 зимой 1942/43 года его двигатель получил улучшенную систему очистки воздуха. Дело в том, что воздух для образования горючей смеси берется из атмосферы. Но в нем обычно содержится много пыли, особенно летом, когда машина идет по проселочной дороге. При движении в колонне танки вообще находятся в сплошном пыльном облаке. В каждом кубическом метре воздуха в этих условиях иногда содержится до 3 - 5 граммов измельченной грязи. Если двигатель делает 2000 оборотов в минуту, в него за 1 час работы могло бы попасть 7 - 12 килограммов пыли. Это привело бы к быстрому износу поршневых колец и цилиндров двигателя.

Поэтому, прежде чем попасть в цилиндры, воздух должен быть тщательно очищен в специальном устройстве, называемом воздушным фильтром. В прежних конструкциях он очищался на 95 - 97 процентов.

КБ ЧКЗ предложило применить на танке Т-34 фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и делал более надежной работу двигателя. Предлагая это усовершенствование для танка Т-34, кировцы брали на себя большую ответственность. Ведь тридцатьчетверка выпускалась во многих тысячах единиц, и к любому новшеству предъявлялись повышенные требования. Даже незначительное изменение надо было согласовать с представителями военной приемки и КБ головного завода. Если предложения конструкторов ЧКЗ по танку Т-34 проходили и принимались к серийному производству, то лишь благодаря их бесспорной необходимости. За улучшениями ради самих улучшений никто никогда не гнался. Делалось только то, к чему побуждали опыт применения танков на поле боя и проблемы производственного характера.

Уязвимым местом в конструкции Т-34 оказались траки. На фронтах стояли десятки тридцатьчетверок, которым недоставало запасных траков. Их снимали с подбитых машин и переставляли на те, которые могли идти в бой.

- Что с траками? - с этого начиналась оперативка у директора завода.

Они требовались в сборочном цехе, их ждали на фронте для замены изношенных и поврежденных. С конвейера [312] сходили все новые танки, которые не было во что «обуть». Главная причина критического положения с траками заключалась в том, что в металле для них образовывались раковины. А танковая гусеница, как известно, эксплуатируется в чрезвычайно тяжелых условиях. Ей приходится выдерживать не только колоссальные - в несколько тонн напряжения, но и двигаться по выбоинам, камням, противостоять ударам, преодолевая силы трения.

Нехватка траков ощущалась на всех заводах, где выпускали средние танки. Естественно, с запуском в производство Т-34 на Кировском заводе в Челябинске тоже столкнулись с этой проблемой.

Массовую деталь для Т-34 делали в литейных цехах. Литейное производство вообще отличается большой сложностью, а изготовление траков - в особенности. Например, на заводе «Красное Сормово» даже после внедрения на других заводах кокильного литья траки продолжали изготавливать только в земляных формах. Попытка использовать кокиль, то есть отливать в металлическую форму, им не удалась.

Вплотную траками занялся Духов. Он попросил металлургов дать для них более качественный металл. Сам придирчиво проверял его свойства в лаборатории. Браковал один сорт, брался за другой. Вскоре требуемая марка стали была найдена. Сразу же после испытаний, которые подтвердили стойкость нового металла против ударов и истирания, на сборку стали поступать качественные траки. Вопрос аварийности Т-34 из-за выхода из строя гусениц был снят с повестки дня.

Вспоминая о том периоде работы конструкторов Челябинска над усовершенствованием тридцатьчетверки, генерал-лейтенант П. К. Ворошилов на страницах журнала «Старшина-сержант» писал после войны:

«Летом 1942 года заводу было поручено поставить на серийное производство танк Т-34... В конструкцию Т-34 были внесены сотни усовершенствований, примененные потом и на других заводах, где выпускался этот танк. Главнейшие из них: литые траки из стали 27 СГТ вместо стали Гадфильда, новая конструкция смотровой командирской башни, пятискоростная коробка перемены передач, эффективный воздушный фильтр «мультициклон».

Первые тридцатьчетверки на ЧКЗ рождались в сложных условиях. Трудности были и с производством, и с [313] организацией испытаний машин. Вокруг завода - болота, дороги разбиты, в день по ним проходило по нескольку десятков танков. В летнюю жару на них стояли столбы пыли, в пяти - десяти метрах из люка механика-водителя ничего не видно. Неимоверное физическое напряжение и жара утомляли людей.

Н. Н. Плаксин, бывший военпред на ЧКЗ, рассказал о таком случае. Примерно в трех километрах от завода друг другу навстречу по грунтовой дороге двигались два Т-34 - один шел в испытательный пробег, другой возвращался домой. Можно себе представить, что происходило в воздухе,- стояла сплошная пыльная завеса. И вот страшный удар потряс воздух и дорогу, раздался скрежет металла, пыль взметнулась столбом еще выше. Когда она осела, открылась страшная картина: один танк стоял без башни, она слетела на трансмиссионное отделение, а там, где она раньше находилась,- зияла дыра. У другой машины, как бритвой, срезало ленивец. Благо все обошлось без жертв.

О происшествии доложили Зальцману и Махонину. Кого винить? Страшная усталость людей, изнурительная жара и пыльная дорога были повинны в этом происшествии.

В кабинете Зальцмана собралось совещание. Думали, гадали, где проводить испытания...

В один из приездов на ЧКЗ В. А. Малышев увидел необычное зрелище... На рассвете, когда грязно-синие сумерки забрезжили над домами, люди устремились к проходной завода, на смену. Но шагов их не было слышно, все звуки поглощал рокот танков. Они стояли вдоль бетонной стенки, закрепленные на цепи, и били гусеницами по бронированным листам, положенным на землю. Бешено вращались гусеницы, ревели моторы, но машины не двигались.

- Что за выдумки?

- Это, Вячеслав Александрович, все та же обкатка, пробег... Так их обкатываем и регулируем на холостом ходу. Дороги на десятки километров уже разбиты, колея так глубока, что танки садятся на днище. Так вот, ставим машины на стальные листы, приковываем их к стене, и они сутками воют. Испытываются и ходовая часть, и многие узлы.

Листы под машиной были отполированы до блеска, почти раскалены. Металл ходил по металлу. Рев [314] стреноженных тридцатьчетверток, словно рвавшихся в открытое поле, на свободу, и много лет спустя оставался в ушах тех, кто присутствовал при этом необычном зрелище.

На Т-34 конструкторами ЧКЗ были введены также литые опорные катки, увеличена емкость топливных баков, в результате чего возрос запас хода с 370 до 430 километров. Заметно повысились надежность всех агрегатов и боевые качества танка. Другие, не столь существенные усовершенствования конструкции Т-34 под влиянием опыта его боевого применения исчислялись не десятками и даже не сотнями, а тысячами.

Таковы были заботы конструкторов ЧКЗ, выпускавших ставшую легендарной тридцатьчетверку.

КВ-13

Уже неоднократно подчеркивалось, что основным недостатком танка КВ-1, с которым он был принят на вооружение Красной Армии и на серийное производство, являлась недостаточно отработанная трансмиссия и главнейший ее узел - коробка передач. Сколько она принесла хлопот, огорчений и переживаний не только конструкторам, но и наркому, читатель уже знает.

Главный инженер ЧТЗ Сергей Нестерович Махонин, как крупный организатор танкового производства, бывший конструктор, видел, что КВ-1 обречен. Без коренной модернизации его недостатки не устранить. А для этого нужно время... Поэтому он считал, что наиболее целесообразным является переход завода на производство танка Т-34, в создании которого еще в Харькове он принимал участие и видел его явные преимущества перед КВ. Да и вести с фронтов говорили, что он понравился танкистам, его хвалят, а враг его боится.

Заместитель главного конструктора Н. Л. Духов считал, что модернизацией только коробки скоростей КВ положение можно исправить.

Главный конструктор завода Ж. Я. Котин хотел исправить положение созданием нового среднего танка, проект которого получил название КВ-13.

В послевоенное время некоторые авторы в своих статьях, книгах преподносят танк КВ-13 как предшественник танка ИС. Так, журналист Вадим Орлов в повести [315] «Выбор» пишет:

«Путь к машине ИС, начатый еще в 1942 году, был довольно трудным. Один из первых ее вариантов, воплощенный в металле, оказался не вполне удачным. Он имел даже свой индекс - КВ-13, но так и остался подвижной лабораторией. Цехи завода не увидели танка такой марки. К тому же в 1942 году еще не было танковых пушек калибром 85 и 122 мм, которые впоследствии составили огневую силу ИС».

Доктор технических наук П. П. Исаков на страницах журнала «Тракторы и сельхозмашины» в статье «Челябинские тяжелые» пишет:

«Конструкторские работы, направленные на создание творческого задела, проводились в КВ почти непрерывно. Однако часто возникавшие «горящие» вопросы не всегда позволяли глубоко заниматься разработкой перспективного танка. Продолжение работ по созданию нового танка тяжелого бронирования, начатых с проработки танка КВ-13, откладывалось в связи с освоением танка КВ-1С, а затем и Т-34, производство которого началось в 1942 году».

В интервью корреспонденту журнала «Стандарты и качество» Ж. Я. Котин говорит следующее:

«...С этой точки зрения (унификация и преемственность) танк ИС представлял собой лишь очередную модификацию танка КВ, у него даже был в начале свой порядковый номер «КВ-13».

В материалах государственных архивов сказано, что в начале 1942 года на ЧКЗ были начаты работы над танком КВ-13. По тактико-техническим требованиям, разработанным ГАБТУ, максимальная масса танка должна была составлять 32 тонны и вооружаться 76-миллиметровой пушкой ЗИС-5.

Таким образом, по массе и вооружению КВ-13 относился к классу средних машин, как и Т-34, и должен был заменить его. Но бронирование КВ-13 предусматривалось более мощное, чем на Т-34. Верхний лист лобовой брони предусматривался толщиной 120 миллиметров, а нижний - 60 миллиметров. Толщина бортов 75 миллиметров. Литая башня планировалась толщиной 85 миллиметров. Намечалось введение в конструкцию литой брони, а в систему охлаждения - подковообразного радиатора, который был уже установлен на танке СП-Т-50.

Двигатель В-2К мощностью 600 лошадиных сил позволял танку развивать скорость 60 километров в час, обеспечивая, при массе машины 32 тонны, удельную мощность 19 лошадиных сил на тонну массы, что было несколько [316] выше, чем у Т-34. На КВ-13 проектировалось установить девятискоростную коробку передач за счет трех ступеней в самой коробке и трехступенчатого демультипликатора.

Таким образом, КВ-13 - это танк вместо Т-34 с усиленной броней, но с той же 76-миллиметровой пушкой.

Надо иметь в виду, что КБ А. А. Морозова в середине 1942 года по тем же тактико-техническим данным, по которым разрабатывался КВ-13, создало проект среднего танка - он получил индекс Т-43. Конструкторам удалось путем переделки корпуса, более компактного размещения механизмов и узлов, сохранив массу тридцатьчетверки, существенно увеличить толщину брони новой машины.

В. Д. Листровой и К. М. Слободин в книге «Конструктор Морозов» вот что пишут об этом танке:

«Она получилась хорошей, эта машина. По бронированию и вооружению Т-43 находился на уровне имеющихся у нас тяжелых танков. Все его основные механизмы были заимствованы у «тридцатьчетверки», что облегчало дело как производственникам, так и воинам-танкистам. К тому же силуэт танка Т-43 повторял силуэт знаменитого предшественника, что могло затруднить опознание его на поле боя и тем самым осложнить действия противотанковой артиллерии противника».

В связи с появлением нового танка Морозова вызвал Сталин. О состоявшемся разговоре сам Морозов писал так:

«Вы создали неплохую машину,- сказал Верховный. - Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличить выпуск. Пока завод и конструкторское бюро не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки...»

В одном из писем ко мне Вячеслав Дмитриевич Листровой привел любимое изречение Морозова: «Корабль никогда не дождется попутного ветра, если не знает, в какую гавань ему надо плыть». Бюро, возглавляемое этим талантливейшим конструктором, направляемое его твердой рукой, вполне представляло себе, в какую гавань ему надо плыть.

Передо мной лежит фотография КВ-13 размером 18 Х 28. Танк сфотографирован в три четверти оборота. Надо [317] сказать, красивая машина, по силуэту красивее КВ-1, не говоря уже о танках КВ-2 и КВ-3.

В начале 1942 года в СКБ-2 невесть откуда появился пропавший было еще в Ленинграде Николай Валентинович Цейц. Ему Котин и поручил разработку среднего танка КВ-13.

Цейц разработал машину в соответствии с требованиями, которые были изложены выше. За счет установки 76-миллиметровой пушки с незначительной длиной отката можно было уменьшить размер боевого отделения и сжать танк в длину, поэтому он оказался короче КВ-1, его установили на пять опорных катков, корпус в лобовой части имел мощные литые детали с большими углами наклона, что повышало их стойкость против бронебойных снарядов.

В качестве эксперимента конструкторы Благонравов и Ермолаев на одном из образцов КВ-13 применили двухступенчатый планетарный механизм поворота. Это был крупный шаг в отработке важнейшего узла тяжелых танков. Ведь от его совершенства и надежности зависит маневренность танка. Благонравов и Ермолаев за это новшество удостоены Государственной премии.

Нужно еще раз подчеркнуть, что КВ-13 был средним танком. Его предназначение - стать универсальным для замены КВ-1С и Т-34. Да и наличие единого, универсального танка звучало так заманчиво, государственно. В тот период, в первой половине и середине 1942 года, такая постановка вопроса объективно отвечала военной и экономической обстановке.

Возможность постановки на производство КВ-13 имела как престижное значение, так и дальний прицел. КВ-13 имел почти дву- и трехкратное преимущество в броневой защите перед Т-34. Стало быть, Т-34 уже не будет «выживать» тяжелые танки, которые после указаний ГКО были ослаблены. Ведь даже после коренной модернизации КВ-1С оставался тяжелым танком, хотя по броневой защите и вооружению стал равноценным танку Т-34.

О том, каким образом удалось порвать этот порочный процесс и сохранить в дальнейшем создание и совершенствование новых танков тяжелого типа, будет рассказано в последующих главах.

КВ-13 не пошел в серийное производство. Сказались и спешка, и опять-таки неотработанность многих узлов [318] трансмиссии и ходовой части. Многое в этом танке опять-таки было спроектировано и изготовлено впервые. В этом отношении средний танк Т-43 КБ Морозова выглядел намного удачнее. Однако, как говорят, отрицательный результат - тоже результат.

КВ-13 был изготовлен в двух экземплярах и проходил заводские испытания. А в это время произошли чрезвычайные события...

Выше уже говорилось, что взаимоотношения между Цейцем и Котиным еще до войны были весьма натянутыми. Николай Валентинович Цейц был высокообразованным специалистом, обладавшим громадным инженерным опытом. До прихода в СКБ-2 в Ленинграде он трудился над созданием бронетанковой техники в ОКМО опытного завода имени С. М. Кирова. Но у него была одна особенность, которая, очевидно, и мешала ему в жизни. Он был человеком слишком деликатным и не мог перечить начальству, особенно когда «техническими аргументами» против его предложений выставлялась грубость. В этих случаях Николай Валентинович уступал...

Когда Котин поручил Цейцу разработку среднего универсального танка КВ-13, Николай Валентинович внутренне противился многим новшествам, которые предстояло воплотить в машине. Но окрики не позволили ему ослушаться, и он сделал машину в соответствии с требованиями руководства. В ней применялось много литых броневых деталей, что повышало ее технологичность, да и сама она была скомпонована плотно, благодаря чему получила мощное бронирование.

Когда уже два опытных образца КВ-13 проходили заводские испытания, в середине дня в комнату Шашмурина зашел Цейц и, весь сияющий, сказал:

- Николай Федорович, я иду домой!..

- Как? - удивился Шашмурин. - Только что, неделями не выходя с завода, работали по 12 - 14 часов, и вдруг - домой. Что случилось?

Цейц сообщил, что его вызывал Котин и сказал примерно следующее:

- Вы работали над созданием танков СМК и КВ, внесли немалый вклад в их разработку. (Читатель помнит, что Н. В. Цейц был ведущим конструктором СМК.) Но с вами поступили несправедливо, обошли наградой. Сейчас вы создали хорошую машину КВ-13 и мы решили исправить ошибку. За создание этого танка мы представили [319] вас к награждению орденом Ленина. А пока... Пока, Николай Валентинович, отдохните, вы устали от напряженной работы.

Тут же Котин зачитал приказ о предоставлении Цейцу недельного отпуска и добавил:

- Вы страстный охотник, поезжайте, отдохните, поохотьтесь в тех местах, где вы недавно работали, мы выделили вам двухместный самолет. Николай Валентинович сиял.

Прошла неделя, а может быть, дней десять, и Цейц появился на работе свежий, отдохнувший, весь какой-то светящийся и снова окунулся в дела.

Но буквально через несколько дней Шашмурин увидел его в городском скверике, у цветника с бюстом Сталина. Он сидел на скамейке в необычной позе, положив голову на левое плечо конструктора Миши Резниченко.

Шашмурин с Резниченко довели Николая Валентиновича до заводского медпункта, положили на топчан. Медсестра сделала ему укол... Немного успокоившись, Николай Валентинович протянул Шашмурину старую «нестлеровскую» логарифмическую линейку и, еле сдерживая слезы, произнес:

- Николай Федорович, разыщите моего сына, вы знаете, он на фронте, летчик, передайте ему эту линейку, больше у меня ничего нет...

Укол не помог... Случилось непоправимое. Николай Валентинович Цейц скончался на руках у Николая Федоровича Шашмурина. Его похоронили в Челябинске.

Сын Цейца летал на туполевских бомбардировщиках штурманом. Летал бомбить Берлин. В одном из боевых вылетов он погиб...

Что же сталось с опытными образцами танков КВ-13? После смерти Н. В. Цейца их продолжали испытывать.

Тяжело приходилось в это время конструкторам. Свет в окнах КБ порой гас только под утро. Одни в глубокой тишине, когда даже шелест ватмана казался громом, обдумывали, как увеличить серийный выпуск танков Т-34, другие сидели над усовершенствованием КВ.

Котин по обыкновению засиделся в своем кабинете с каким-то гостем из наркомата и выехал с ним в город только поздно ночью.

Разговор по дороге, в машине, не клеился. Вдруг Котин, сидевший рядом с шофером, обернулся к гостю: [320]

- Вот беда! Я совсем забыл передать одно распоряжение в опытные мастерские. Не возражаете, если мы туда заедем на минутку? Только скажу несколько слов - и обратно...

Котин произнес это со свойственной ему легкостью и, только получив согласие спутника, приказал шоферу свернуть с шоссе.

Едва машина въехала во двор, как вслед за ней в воротах сверкнул двумя яркими фарами танк и быстро промчался мимо, неистово грохоча гусеницами и оглушая ревом мотора.

- Как идет! - восхищенно воскликнул Котин. - Ну как идет, только посмотрите! - продолжал восхищаться он, желая заразить своим восторгом и представителя наркомата.

- Что это за машина? -спросил гость. -Что-нибудь новое?

- Да, это наша «тринадцатая», опытная машина...

- Чертова дюжина? Многие не любят это число. Как вы относитесь к ней, Жозеф Яковлевич?

- Я не суеверен...

Котин открыл дверцу и посмотрел вслед танку, скрывшемуся за цехом.

- Знаете, что? Я, пожалуй, схожу, узнаю, как прошел пробег, что там нового у испытателей?

Когда Котин ушел, бывалый шофер, хорошо изучивший привычки «хозяина», сказал:

- Теперь придется ждать часа два. Раньше он не появится,- он выключил мотор и устроился поудобнее на сиденье, чтобы поспать.

Действительно, прогноз шофера подтвердился. Котин от танка вернулся не скоро. Он оживленно рассказывал о поведении машины на тяжелой дороге, говорил о том, что надо будет взять на заметку, где улучшить ходовую часть.

Через год, встретив Котина, бывший гость из наркомата спросил его:

- Ну как поживает «тринадцатая», не подвела чертова дюжина? Где она?

- Где? В нашем танковом музее. Она свою службу сослужила,- без былого восхищения ответил Котин.

Войска этот танк так и не увидели. Он остался незнакомцем и для основных цехов Кировского завода. Его судьба не вышла за пределы опытных мастерских. [321]

Дальше