Содержание
«Военная Литература»
Военная мысль

Глава XVIII.

Падение Гитлера

После катастрофы под Сталинградом и отступления с Кавказа у немцев не оставалось реальной надежды одержать над Россией решительную победу. Опыт 1941 и 1942 г. вскрыл недостатки осуществления наступательной стратегии ограниченными силами на неограниченном пространстве. В 1943 г. силы немцев уменьшились, в то время как силы русских возросли. Неблагоприятное соотношение сил привело к тому, что осуществление немцами наступательной стратегии стало делом безнадежным, а организация жесткой обороны вследствие недостаточной плотности войск также была весьма затруднительной. Если бы немцы в такой обстановке решили перейти к стратегической обороне, то потребовалось бы пожертвовать значительной частью захваченной ими территории, с тем чтобы применить подвижную оборону, заключающуюся в том, чтобы посредством ряда отступательных маневров ослабить силу удара наступающего противника Такая же настоятельная необходимость уступки территории вызывалась и при переходе к наступательно-оборонительной стратегии, преследующей цель создать благоприятные условия для нанесения контрудара.

Даже в 1943 г. были достаточные основания рассчитывать на благоприятные результаты при переходе к подвижной форме обороны. Опыт показал, что в обороне немцы могли бы нанести наступающим [323] русским войскам значительно большие потери, чем понесли бы они сами. Хотя русские командиры приобрели опыт в проведении маневров, причем обширные пространства создавали им для этого благоприятные возможности, ряд других обстоятельств заставлял их иногда предпринимать поспешные действия. Это объяснялось инстинктивным стремлением русских изгнать оккупантов из своей страны и естественным желанием русских командиров проявить свою решительность перед Сталиным. Поэтому для немцев не представляло особых затруднений заставить русских нанести повторные лобовые удары. Большинство немецких стратегов сходилось на том, что, применив хорошо разработанный план подвижной обороны, они могли бы истощить силы России и сломить ее волю продолжать войну. Можно было даже создать благоприятные условия для нанесения контрудара, который коренным образом изменил бы обстановку.

Но Гитлер был настроен слишком агрессивно, чтобы обратить должное внимание на эти советы. Он горячо верил, что наступление является лучшим средством обороны и что жесткая оборона менее эффективна. Под влиянием этой навязчивой идеи он даже отверг предложение об увеличении производства истребительной авиации для обороны Германии в условиях возросших по масштабу воздушных бомбардировок промышленных объектов союзниками и не изменил этого решения до июня 1944 г. Точно так же, когда советники Гитлера указывали на ограниченность немецких резервов и вытекавшую отсюда опасность нахождения немецких войск на невыгодных рубежах, на которых немцы закончили свою зимнюю кампанию 1942/43 г к России, Гитлер отверг их предложения об отходе на рубеж р. Днепр, доказывая, что обстановка изменится к лучшему при наступлении летом 1943 г. Эго был последний наступательный порыв Гитлера перед его разгромом.

Интересно отметить, что в марте 1943 г., когда Манштейн своим внезапным контрударом в направлении Харькова сорвал русское контрнаступление, продолжавшееся безостановочно после разгрома немцев под Сталинградом, он предложил Гитлеру повторить такой же контрудар на другом направлении, предварительно заманив русских в ловушку. Участок фронта вдоль р. Миус, между р. Северский Донец и Азовским морем (см. рис. 10) сильно выдавался вперед (в восточном направлении) из линии обороны немцев. Поэтому было весьма вероятно, что русское весеннее наступление будет нацелено именно на этот выступ. Учитывая это, Маиштейн предложил, чтобы оборонявшиеся здесь немецкие войска были сведены до минимума и отошли под давлением русских назад, подставляя их [324] под контрудар, который следовало нанести всеми возможными силами из района Киева в северный фланг русских с задачей смять фронт русских на юге и окружить их

Но для Гитлера этот план был слишком смелым, хотя он и не хотел потерять Донецкий бассейн с его развитой промышленностью и минеральными ресурсами. Поэтому был принят другой план. Этим планом преследовалась цель попытаться разбить русских до того, как они начнут ожидавшееся немцами весеннее наступление. Удар намечалось нанести под основание обширного выступа в районе Курска, вдававшегося в немецкий фронт между Белгородом и Орлом; 4-я танковая армия группы армий Манштейна «Юг» (бывшая «Дон») должна была составить правую обходящую группу, а 9-я армия группы армий Клюге «Центр» - левую. В случае одобрения плана Манштейн настаивал, чтобы наступление было начато в первых числах мая, сразу же, как только просохнет весенняя грязь, и до того, как русские перегруппируют свои силы Однако командующий 9-й армией Модель доказывал, что наступление следует отложить до прибытия крупных танковых подкреплений. Гитлер согласился с доводами Моделя, отложив наступление сначала до июня, а затем до 5 июля. Эта операция явилась замечательным примером того, как фактор времени может всгупить в противоречие с фактором силы. Исход операции явился поучительным в том отношении, что сосредоточение крупных сил, произведенное с запозданием, может оказать на результаты операции меньшее влияние, чем своевременно начатое наступление, при котором обеспечен элемент внезапности.

Время шло, и Гитлер стал сомневаться в успехе операции, но не мог заставить себя примириться с необходимостью начать стратегическое отступление и поэтому нерешительно уступил доводам Цейтлера, преемника Галъдера, ратовавшего за наступление и считавшего, что немцы должны проявить инициативу и начать наступление первыми, чтобы упредить русских.

На этот раз русское командование, глубоко оценив обстановку, воздержалось от наступления до тех пор, .пока немцы не перешли в наступление. Этим русские заманили немцев в ловушку, которая так часто в прошлом увенчивалась успехом на поле боя. Обнаружив подготовку немцев к наступлению и разгадав их намерения, русские преградили наиболее опасные направления на Курской дуге, создав глубокие полосы минных полей и отведя основные силы назад. В результате немцы, начав наступление, не только не захватили русских «в мешок», но и сами оказались в тяжелом положении. Правая обходящая группировка немцев немного продвинулась вперед, преодолев первыe [325] две позиции русских и уничтожив большое количество танков, но левая обходящая группировка Моделя была остановлена в самом начале. Из-за неудавшегося наступления немцы оказались вне своих оборонительных сооружений и подставили себя под мощный контрудар русских. Перешедшие в контрнаступление русские войска прорвали фронт немцев севернее Орла, что вызвало кризис всей системы обороны немцев. Манштейну было приказано приостановить наступление своих войск и перебросить несколько танковых дивизий на помощь Клюге. Но это привело к тому, что русские прорвали также ослабленный участок фронта самого Манштейна. Весь дальнейший ход операций о большой степени напоминал подвижную оборону Петена и его контрудар во второй битве на Марне, который привел к решающему изменению хода Первой Мировой войны.

Хотя немцы сумели приостановить развитие успеха русских, точно так же, как они смогли это сделать на Марне в 1918 г., но русские нарушили их планы, расширив масштаб своих операций. Характер и темпы операций русских все более напоминали операции союзников во время их контрнаступления на западе в 1918 г., а именно: нанесение чередующихся ударов на различных участках фронта; временное прекращение наступления на определенном направлении, когда темпы его замедлялись перед лицом возросшего сопротивления противника, и переход к наступлению на другом направлении; согласование по цели каждого проводившегося удара для облегчения нанесения последующего; проведение всех ударов в тесном взаимодействии между собой с увязкой их по времени и пространству. Действия русских вынуждали германское командование, как и в 1918 г., поспешно перебрасывать свои ограниченные резервы туда, где наносился удар, и в то же время суживали возможности своевременно перебрасывать резервы на угрожаемые участки фронта. В результате немцы лишились свободы действий, причем количество резервов у них катастрофически сокращалось. Такая стратегия русских привела к общему параличу германской военной машины.

Методы действий русских являются естественными для любой армии, обладающей общим превосходством в силах. Союзные армии действовали на западе в 1918 г. точно так же, как Красная Армия в 1943 г. Этот способ особенно пригоден на театре, где рокадные коммуникации недостаточно развиты и не могут обеспечить наступающему возможность быстрой переброски резервов г одного участка фронта на другой для развития успеха на определенном направлении. Поскольку этот метод предусматривает прорыв фронта каждый раз на новом направлении, потери войск при этом будут выше, чем при прорыве фронта и развитии успеха [326] в глубину только на одном направлении. Кроме того, достигнутый при этом методе успех на каждом отдельном направлении будет менее решающим. Однако суммарный эффект ударов па всех участках фронта будет довольно значительным при том непременном условии, что сторона, которая пользуется этим методом, имеет достаточно сил, чтобы выдержать напряжение в течение длительного времени.

Осенью 1943 г. русское наступление стало все больше походить на прилив вдоль огромного 1600-километрового «побережья». В сентябре русские войска вышли в нескольких местах к Днепру на рубеже между большим изгибом реки и Киевом.

Немцы эвакуировали свои войска с предмостного укрепления, которое они удерживали на Кубани, в западной части Кавказа, и попытались перебросить их через Крым на южный участок фронта, на рубеж между изгибом Днепра и Азовским морем. Однако русские прорвали фронт на этом участке до прибытия немецких подкреплений с Кавказа и, преследуя отходившие в беспорядке немецкие войска, вышли к низовьям Днепра, изолировав немцев, оставшихся в Крыму. В октябре русские сумели также переправиться через Днепр на участке севернее изгиба и глубоко вклинились в оборону немцев на этом направлении. Немцам удалось предотвратить прорыв, о котором преждевременно сообщили союзники в своих донесениях, но их оборона в целом была серьезно ослаблена.

Гитлер цеплялся за южную часть днепровского выступа, пытаясь сохранить в своих руках район Никополя, важный источник марганцевой руды для военной промышленности Германии; в данном случае экономическая необходимость вступила в противоречие со стратегией, толкая Гитлера на рискованное продолжение войны. Немцы дорого заплатили за стремление Гитлера удержать в своих руках русскую марганцевую руду. Ибо когда оборона испытывает такое длительное напряжение, какое испытывали немцы, то всегда имеется опасность того, что даже наступление с ограниченной целью может привести к общему краху.

Всякий раз, когда немцы были вынуждены по приказу Гитлера оборонять определенный объект, это им обходилось очень дорого. Чем слабее обороняющаяся сторона, тем важнее для нее применять подвижную оборону. В противном случае более сильная сторона может использовать пространство в качестве своего рода союзника и добиться решающего преимущества проведением обходного маневра.

В начале октября 1943 г. русские захватили еще два плацдарма на противоположном берегу Днепра, севернее и южнее [327] Киева. Первый плацдарм был постепенно расширен и превращен в хороший трамплин для наступления, которое началось через месяц. Опираясь на этот плацдарм, русские захватили Киев и развили быстрый успех в западном направлении. В течение какой-нибудь недели войска генерала Ватутина достигли железнодорожных узлов Житомир и Коростень в 130 км западнее Днепра.

Однако Манштейну удалось выправить опасное положение, Хотя он не имел резервов. Быстро отступив, он увлек за собой русских, благодаря чему создались благоприятные условия для нанесения контрудара во фланг. Для проведения этого контрудара Мантейфель, один из наиболее энергичных молодых немецких генералов, собрал остатки танковых частей, какие только он мог найти. Хотя удар был слабым, но эффект оказался довольно значительным. Этому способствовали чрезмерная растянутость коммуникаций русских войск и неожиданность самого удара. В результате Мантейфелю удалось выбить русских из обоих важных пунктов - Житомира и Коростеня.

После этого Манштейн, получив подкрепление с запада, попытался развить успех организацией более крупного контрнаступления. Но он не успел осуществить этот план, так как войска Ватутина быстро восстановили свои силы. Хотя фланговое давление Манштейна заставило русских отойти назад и оставить большую часть территории к западу от Днепра, контрнаступление Манштейна никогда не было столь опасным, как это казалось с первого взгляда, и в начале декабря 1943 г. оно застопорилось. Более того, израсходовав полученные подкрепления, Манштейн не мог организовать сопротивление дальнейшему наступлению русских, тем паче что Гитлер повторно отклонил его предложение о необходимости отойти на более значительное расстояние.

В канун Рождества Ватутин снова вырвался из своего ограниченного, но все еще довольно обширного киевского выступа. В течение недели он опять захватил Житомир и Коростень и 4 января пересек довоенную польскую границу. Войска Ватутина, наносившие удар с левого фланга, достигли рубежа р. Южный Буг близ Винницы, создав угрозу главной рокадной железной дороге из Одессы на Варшаву. Здесь Манштейн организовал новый контрудар, но Ватутин имел достаточно сил, чтобы его отразить. Более того, русские использовали упрямство Гитлера, приказавшего немецким войскам удерживать рубеж на Днепре под Киевом. Ватутин во взаимодействии с Коневым перерезал ударами с флангов корсунь-шевченковский выступ и окружил десять дивизий противника, хотя часть из них, несмотря на приказ Гитлера не отходить, сумела прорваться. [328]

Этим ударом была создана брешь в немецком фронте и тем самым облегчено дальнейшее продвижение русских войск. Другие русские армии на Украине стали последовательно наносить согласованные удары и совершать обходные маневры. На северном фланге немцы были вынуждены оставить Луцк и Ровно, а на южном фланге - никопольский выступ вместе с его запасами марганцевой руды

4 марта 1944 г. началось новое общее наступление под руководством маршала Жукова, принявшего командование армиями вместо заболевшего Ватутина. Нанеся удар от Шепетовки, Жуков за первые сутки продвинулся на 50 км, а двумя днями позже оседлал железную дорогу Одесса-Варшава. Этим наступлением русские обошли с фланга оборонительный рубеж немцев на р. Южный Буг. Вблизи черноморского побережья Малиновский продвинулся вперед и достиг Николаева. Между этими двумя фронтами Конев нанес удар от Умани, достиг 12 марта р. Южный Буг, 18 марта - р. Днестр, а на следующий день уже переправился через Днестр. Быстрота, с которой были форсированы эти широкие реки, еще не отмечалась в истории войн. Затем Жуков снова начал наступление из района Тарнополя (ныне Тернополь) в направлении Карпатских гор.

В ответ на эту угрозу немцы оккупировали Венгрию. Было очевидно, что этот шаг был предпринят ими с целью закрепить за собой горный рубеж Карпат. Они должны были удерживать этот рубеж не только для того, чтобы остановить вторжение русских в центральные европейские равнины, но и как базу для организации длительной обороны Балкан.

Карпатские горы, переходящие на юге в Трансильванские Альпы (Южные Карпаты), представляют собой весьма мощный естественный оборонительный рубеж. Небольшое число горных проходов облегчало оборону этого рубежа. Между побережьем Черного моря и отрогами горного хребта в районе Фокшани расположена полоса низменности шириной около 200 км, восточную половину ее занимают дельта Дуная и озера, так что «опасная зона» ограничена 100-километровым проходом между Галацем и Фокшани.

В начале апреля казалось, что немцы отойдут на этот тыловой рубеж. Войска Конева переправились через Прут и вступили на территорию Румынии, в то время как немцы были выбиты из Одессы. Крым также был захвачен двумя ударами по сходящимся направлениям, причем оставшиеся в Крыму части противника были разгромлены. Однако немцам удалось приостановить наступление русских за Прутом и задержать их продвижение в глубь Румынии, сохранив за собой на некоторое время [329] румынские нефтяные источники. Через пять месяцев этот успех немцев обратился против них же самих, ибо он побудил Гитлера оставить свои силы на выдвинутой позиции, расположенной значительно восточное Карпатских гор и па большом удалении от Прохода Галац-Фокшани.

Дальше к северу немцам также удалось контрударом остановить попытки Жукова прорваться через проходы в Карпатах юго-западнее Тарнополя, хотя контрудар вскоре был русскими отражен.

Еще дальше к северу, вблизи Балтики, русские начали наступление в середине января 1944 г., освободили от блокады Ленинград и продолжали развивать успех в западном направлении. Однако немцам удалось произвести организованный отход на более прямой и удобный рубеж обороны, проходящий от Нарвы через Псков в южном направлении. Этот рубеж по фронту занимал около 200 км, из которых 145 км приходилось ни дна больших озера (Чудское и Псковское). Между Псковом и Пинскими болотами фронт противника по-прежнему опирался н« укрепленные города Витебск и Оршу Русские подошли к ним в конце сентября 1943 г., но оборона противника выстояла кик против лобовых ударов, так и против обходных маневров. Фронт продолжал оставаться стабильным еще в течение девяти месяцев, до июля 1944 г.

К концу апреля 1944 г. русский фронт временно стабилизовался. Красная Армия захватила большую территорию, особенно на юге, но немцам обычно удавалось ускользать из ловушек, создаваемых русскими, старавшимися окружить немецкие войска, которые избегали катастрофы, часто казавшейся неминуемой. Число захваченных в плен было невелико, учитывая размах русских наступательных операций, однако немецкие войска страдали от общего истощения, что грозило им в дальнейшем никуда не годными последствиями. Несмотря на это, Гитлер все больше терял чувство реальности, отстранив Манштейна от командования и считая, что в сложившейся обстановке следовало больше придерживаться упорной обороны, а не заниматься проведением искусных маневров.

Напряжение Германии в течение девяти месяцев, которые прошли с момента англо-американского вторжения в Европу, все более нарастало. На западном театре военных действий вслед за захватом Сицилии последовала в начале сентября 1944 г. капитуляция Италии. Поражение главного партнера Германии привело к образованию разрыва в южной стене северо->игпской крепости», который хотя и был ограниченным ввиду [330] полуостровного положения Италии, все же был достаточно большим, чтобы вызвать серьезное отвлечение немецких сил для прикрытия образовавшейся бреши. Кроме того, Германия в результате поражения Италии была вынуждена усилить свои войска на Балканах.

Поражение Италии еще более ухудшило положение Германии, обнажив ее для более глубоких воздушных атак со стороны союзной бомбардировочной авиации, мощь которой быстро увеличивалась в связи с общим ростом американских вооруженных сил.

Воздушное наступление союзников с целью парализовать промышленность Германии можно отнести к непрямым действиям в плане большой стратегии, так как оно подрывало ее способность вести войну. Если бы удары стратегической авиации союзников лучше планировались и были нацелены на базы снабжения, а не на населенные районы, они могли привести к более быстрому подавлению немецкого сопротивления. Все же, несмотря на то, что большинство действий бомбардировочной авиации союзников проводилось против гражданских объектов, она сыграла свою роль, приводят постепенному параличу военной мощи Германии. Более того, нарушение коммуникаций Германии явилось важным фактором ослабления способности германских армий оказать противодействие наступлению армий союзников.

Успех вторжения союзников в Сицилию в июле 1943 г. в значительной степени был обеспечен благодаря захвату в Тунисе большого количества пленных. Из строя была выведена большая часть тех сил, которые могли бы усилить оборону Сицилии. Поражение немцев в Тунисе сильно деморализовало итальянские войска в Сицилии и потрясло режим Муссолини до основания. Опасения немецкого командования, что Италия может потерпеть поражение или капитулировать и поэтому немецкие войска, посланные на юг, не смогут, оттуда своевременно выбраться, помешали немцам направить достаточное количество своих войск для усиления обороны Сицилии. Если бы не эти обстоятельства, союзники имели бы основания сожалеть, что они не организовали наступление на Сицилию раньше, когда усилия немцев были сосредоточены на укреплении своих позиций в Тунисе. Ибо даже при наличии столь благоприятных условий захват Сицилии был сопряжен с большими трудностями. В Сицилии немцы, хотя и слабые по численности, не были столь изолированы союзными морскими и военно-воздушными силами, как в Африке. [331]

Однако союзники по-прежнему могли отвлекать внимание противника благодаря своей морской мощи и неограниченным стратегическим возможностям, которые были созданы для них самими немцами вследствие огромных масштабов немецких завоеваний в Южной Европе, от Пиренеев до Македонии. Основным стратегическим преимуществом союзников являлась возможность свободного выбора нанесения очередного удара. Сосредоточение войск союзников в северной части Французской Западной Африки создавало почти одинаковую угрозу как для Сицилии, так и для Сардинии (рис. 12). Если бы главный удар союзников был направлен против западной части Италии, он мог бы развиваться в любом из двух направлений: в направлении промышленного севера Италии или в направлении оккупированной немцами Южной Франции. Если бы главный удар союзников был направлен против Адриатического побережья, он мог бы развиваться как в направлении Северной Италии, так и в направлении западной части Балкан. Если бы удар союзников был намечен против Эгейского побережья, то он представлял бы опасность как для оккупированных немцами Греции и Югославии, так и для Болгарии и Румынии.

Дальнейшие события подтвердили, что стратегическое преимущество союзников, заключавшееся в свободном выборе направления очередного удара, вместе с дезинформацией противника произвело обескураживающее действие на немецкое командование, которое не знало, куда, кроме Сицилии, захотят пгоргнуться союзники: в Сардинию или в Грецию. Немецкое Командование даже считалось с возможной высадкой союзных нойск в Италии или в Южной Франции. Немцы были еще более обескуражены тем, что воздушная разведка доносила о появлении кораблей союзников во многих пунктах вдоль Средиземноморского побережья.

Успех высадки союзников 10 июля 1943 г. в Сицилии был обеспечен тем, что она была произведена во многих пунктах побережья на протяжении 110 км. Подобно высадке союзных войск почти на таком же широком фронте на Галлипольском п-ве в 1915 г. (см. рис. 12), высадка в Сицилии поставила итало-немецкие войска в затруднительное положение относительно определения направления главного удара союзников, в связи с чем немцы запоздали с проведением контратак в наиболее критический для высадки период времени. Это облегчило наступление 8-й армии вдоль восточного побережья острова и помогло сломить сопротивление противника. Положение немцев и итальянцев еще более усугублялось тем, что диспозиция их войск была основана на ошибочном предположении, что [332] основные силы союзников высадятся на западном побережье Сицилии. Командование сил оси исходило при этом из того факта, что западное побережье ближе расположено к базам союзников в Северной Африке и там имеется больше портов, чем на восточном побережье. Направив свой удар против юго-восточного побережья Сицилии, союзники придали ему характер стратегического непрямого действия. Войска Монтгомери за четыре дня продвинулись на 65 км к северу вдоль восточного побережья острова, пройдя беспрепятственно почти полпути до имеющего важное значение Мессинского пролива, прежде чем были остановлены немцами на окраинах Катании.

С таким же успехом была произведена высадка войск 7-й американской армии генерала Паттона, закрепившихся на плацдарме западнее войск Монтгомери. После высадки войска Паттона двинулись сначала на запад, а затем на север в направлении к Палермо. Этим маневром немцы были приведены в замешательство, которое усилилось вследствие того, что своим наступлением союзники создали одновременную угрозу двум объектам: Палермо и Мессине.

Сопротивление итальянских войск прекратилось в самом начале операции. В результате последовало падение режима Муссолини в Италии.

После выхода Италии из войны вся тяжесть обороны Сицилии легла на плечи германских войск, состоявших из двух разношерстных дивизий, укомплектованных ополченцами, одна треть которых только что была призвана. Эти войска были оставлены немецким командованием в Сицилии для отражения десанта союзников, в первом эшелоне которого было высажено свыше семи дивизий, причем общее количество высадившихся союзных войск превысило двенадцать дивизий. И все же две слабые немецкие дивизии, лишенные поддержки с воздуха, больше месяца сдерживали продвижение войск союзников в Сицилии. Затем под прикрытием огня зенитной артиллерии немецкие войска переправились через Мессинский пролив в Италию. Успешная эвакуация через Мессинский пролив объяснялась не только высокими боевыми качествами германских войск, но и возраставшей прямолинейностью наступления союзников, а также трудным рельефом местности.

После взятия Палермо и очищения от противника западной части Сицилии армия Паттона повернула на восток, чтобы одновременно с Монтгомери начать наступление на Мессину. Северо-восточная часть острова имеет форму треугольника, местность гористая. Здесь противник мог использовать для организации обороны не только благоприятные условия местности, но [334] и преимущество, даваемое сокращением фронта по мере отхода к вершине треугольника. Таким образом, при отступлении немцев плотность их обороны возрастала, в то время как союзники испытывали все большие затруднения в использовании на сужающемся фронте своих превосходящих сил. Это было важным негативным уроком в вопросе о характере стратегических действий. Другие уроки были получены на следующем этапе.

Вторжение в Италию

Оккупировав Сицилию, союзники обеспечили себе плацдарм, который легко мог быть превращен в трамплин для наступления на Европейский континент. Обладание этим плацдармом дало союзникам возможность сделать более непосредственной угрозу Европе и усилить темпы сосредоточения своих войск. Теперь они могли выбирать из ряда возможных направлений. Наиболее напрашивающимся был прямой удар по носку Апеннинского сапога, кроме того, союзники имели возможность сделать прыжок в центральную часть Италии, в Сардинию или на каблук апеннинского сапога. В последнем варианте невозможно было обеспечить прикрытие истребителями от воздушного нападения немцев; однако, как указывалось в то время, именно по этой причине создавалась возможность нанести удар там, где противник меньше всего ожидал. До сих пор все наступательные операции союзников проводились под прикрытием истребителей, и отход от этого правила оказался бы для противника неожиданным. Местность на каблуке апеннинского сапога была наиболее благоприятной для быстрого продвижения механизированных войск вдоль Адриатического побережья Италии. В случае высадки на каблуке Италии создавалась одновременная угроза как Балканам, так и центральной части Италии, что снова поставило бы германское верховное командование в затруднительное положение. В стратегическом отношении каблук апеннинского сапога мог стать ахиллесовой пятой Германии с катастрофическими для нее последствиями.

Однако союзное командование решило сосредоточить главные усилия на направлении, где можно было действовать под прикрытием истребителей, хотя в последний момент они все же импровизировали дополнительную высадку десанта на каблуке апеннинского сапога. Основные усилия союзников были направлены на высадку десанта на носок апеннинского сапога силами 8-й армии и затем на более крупную высадку в районе Салерно, южнее Неаполя, силами смешанной 5-й англо-американской армии, [335] специально сформированной для этой цели. Командовал 5-й армией генерал Марк Кларк.

Осуществление планов союзников по вторжению в Италию было затруднено не только прямым характером действий, но и непреклонным требованием государственных деятелей союзников о безоговорочной капитуляции Италии. Большинство лидеров Италии стремилось к заключению мира, но они не желали идти на позор безоговорочной капитуляции и брать на себя ответственность без предоставления каких-либо гарантий. Только поражение итальянских войск в Сицилии и создание непосредственной угрозы для самой Италии заставили итальянских лидеров свергнуть Муссолини и начать переговоры о заключении мира, на что потребовалось известное время. Вызванный этим перерыв в военных действиях дал немцам более чем месячную передышку для подготовки чрезвычайных контрмер.

Переправа союзников через Мессинский пролив была начата 3 сентября, причем высадке десанта на носке апеннинского сапога предшествовала грандиозная, но оказавшаяся бесцельной бомбардировка с воздуха, так как единственная германская дивизия, находившаяся в этом районе, отошла на север за несколько дней до переправы союзных войск. Союзные войска встретили слабое сопротивление даже в глубине страны. Все же наступление шло медленно, поскольку войска двигались по труднопроходимой местности, соблюдая чрезмерную осторожность. Таким образом, нысадившийся на «носке» десант оказал незначительную помощь основным силам союзников, высадившимся в Салерно. Высадка десанта в Салерно была произведена 9 сентября 1943 г., т. е. уже на другой день после капитуляции Италии. Однако в районе Салерно немецкие войска сохранили присутствие духа и нанесли контрудар по войскам союзников. Положение союзных войск было критическим в течение шести дней.

Существо дела было изложено в последующем объяснении генерала Марка Кларка: «Немцы, судя по сложившейся обстановке, могли предполагать, что союзники готовят высадку еще одного десанта. Они могли также думать, что высадка будет проводиться под прикрытием истребительной авиации. Учитывая, что истребители союзников базировались в Сицилии, и зная их радиус действия, немцы решили, что наиболее удаленной точкой, где могут высадиться войска союзников, является район Неаполя. Поэтому они сосредоточили в районе Салерно - Неаполь свои войска, и мы встретились со всеми их силами».

Слова, набранные курсивом, имеют особое значение. Они свидетельствуют об учете противником того, что планы союзников [336] по высадке десанта будут составлены исходя из возможностей средств прикрытия. Результат операции показал, сколь ограниченные результаты дают действия на направлении, на котором противник скорее всего ожидает нанесения удара. Высадившись там, где их ожидал противник, союзники понесли большие потери в живой силе, потеряли много времени и оказались на грани поражения, которого едва сумели избежать. Салерно лишний раз подтверждает тот урок истории, что самое опасное для армии - это сосредоточение усилий на участке, где противник ожидает удара и поэтому может своевременно подготовиться, чтобы отразить его. В 1943 г. командующий немецкими войсками в Италии фельдмаршал Кесселъринг имел только семь дивизий для обороны южной и центральной части Апеннинского п-ва, не считая того, что он должен был также разоружить войска бывшего союзника.

В противоположность основной высадке союзных войск у Салерно, вспомогательная высадка их войск на каблуке апеннинского сапога была произведена без какого-либо сопротивления со стороны противника, и высадившиеся войска быстро овладели двумя важными итальянскими портами - Таранто и Бриндизи. После высадки в распоряжении союзных войск оказались хорошие дороги для движения вверх по побережью в направлении важного узла железных дорог г. Фоджа и аэродромов, расположенных по соседству. В то время силы немцев во всем районе между Таранто и Фоджи состояли всего лишь из одной парашютной дивизии неполного состава.

Однако высадившиеся на «каблуке» войска союзников тоже состояли только из одной (1-й английской воздушно-десантной) дивизии, «спешенной» для решения поставленной задачи. Она была быстро переброшена из лагерей отдыха в Тунисе на тех немногих судах, которые удалось собрать в короткий срок, причем дивизия прибыла в Италию без танков и артиллерии, если не считать единственной гаубицы, и почти без автотранспорта. Короче говоря, ей недоставало всего того, в чем она особенно нуждалась, чтобы воспользоваться сложившейся благоприятной обстановкой.

Примерно через две недели в Бари, следующем за Бриндизи порту на восточном побережье Италии, были высажены дополнительные войска, включая одну бронетанковую бригаду. Эти войска продвинулись на север, не встречая сопротивления, и заняли Фоджу. Немецкие войска, находившиеся перед фронтом 5-й армии в горах, на подступах к Неаполю, отошли назад, как только союзные войска, наступавшие вдоль Адриатического побережья, продвинулись достаточно далеко вперед и создали [337] угрозу их тылу. Союзники вошли в Неаполь 1 октября, т. е. через три недели после высадки десанта. Однако немцы, реагируя на опасность значительно быстрее, чем рассчитывали союзники, прочно закрепились в остальной части Италии (севернее рубежа Неаполь - Фоджа), рассеяли итальянские войска и свели на нет те преимущества, которые союзники имели в результате капитуляции Италии.

С этого времени союзные армии вынуждены были прокладывать себе дорогу вверх по полуострову все с большим трудом. Дело в том, что сначала немцы считали, что им не удастся надолго задержать продвижение союзников к Риму, и намеревались ожидать союзников на севере, но когда стало видно, насколько союзники стеснены в своих действиях узостью фронта и труднопроходимой местностью, в какой мере они утратили, используя все свои войска для этого ограниченного усилия, гибкость, обеспечиваемую десантными действиями, немцы осмелели и стали посылать подкрепления на юг в помощь Кессельрингу.

Наступление 5-й армии было приостановлено немцами на рубеже р. Вольтурно, в 30 км севернее Неаполя, и затем окончательно задержано на линии р. Гарильяно (30 км севернее р. Вольтурно), перед Кассино. Последовательными ударами в ноябре и декабре 1943 г. союзники не смогли преодолеть этот барьер. В это время наступление 8-й армии вдоль восточного побережья было сначала задержано на р. Сангро (120 км севе-ро-западнее Фоджи), а затем блокировано вскоре после того, как союзники форсировали реку. К концу 1943 г., т.е. за четыре месяца после высадки, союзники продвинулись за Салерно всего лишь на 110 км. Большая часть этого пути была пройдена и сентябре, а в последующие месяцы наступление осуществлялось черепашьими темпами. Вторжение свелось к постепенному прогрызанию и размалыванию обороны немцев.

В прошлом такая тактика иногда давала успех, но чаще всего приводила к разочарованию. Кампания союзников в Италии не являлась исключением из правила. Она снова показала, что прямое наступление на узком фронте обычно приводит к отрицательным результатам.

Даже большое превосходство в силах редко бывает достаточным, если нет пространства для маневра. Ширина Апеннинского п-ва едва достигает 160 км, причем большая часть этого пространства занята гребнями и отрогами гор. Поскольку германское верховное командование решило удвоить свою ставку на юге, оно соответственно усилило там оборону, и это неизбежно тормозило дальнейшее продвижение союзных войск вверх по Апеннинскому п-ву. [338]

В начале 1944 г. союзники попытались совершить новый маневр со стороны моря, высадить десант в одном из пунктов протяженной береговой линии в тылу противника. 22 января группа, выделенная для действий на фланге противника, была высажена вблизи Анцио, в 40 км к югу от Рима. В момент высадки в этом районе находилось только два немецких батальона, и смелым броском вперед можно было захватить Альбанские горы, прикрывающие непосредственные подступы к Риму, или даже сам Рим. Однако союзники не исключали вероятность того, что немцы окажут немедленное противодействие высадке, и поэтому больше думали о закреплении на захваченном плацдарме, рассчитывая, что их главные силы на юге воспользуются предполагаемым ослаблением сопротивления противника на том фронте. Но немцы действовали не так, как ожидали союзники.

Когда стало ясно, что в районе Анцио противник не собирается оказать сопротивления, Александер захотел ускорить наступление внутрь страны, однако командир десанта помешал этому. Под его осторожным руководством более недели не предпринималась попытка начать серьезное наступление. Таким образом, Кессельринг получил время на переброску резервов в район Анцио, в то же время сдерживая главные силы союзников на участке фронта у Кассино. 3 февраля 1944 г., на тринадцатый день после высадки десанта, немцы предприняли сильное наступление на плацдарм в Анцио. Их наступление было остановлено, однако плацдарм союзников был сокращен до минимальных резервов. Он весьма напоминал большой «лагерь для интернированных», как немцы иронически называли плацдарм союзников в Салониках в Первую Мировую войну. Однако тот, кто помнит, во что вылилась эта шутка в 1918 г., когда прорыв союзников из Салоник положил начало разгрому Германии, мог найти утешение в пословице: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

Наступление союзников в Италии было возобновлено в более крупном масштабе в мае 1944 г. На этот раз оно являлось также частью более широкого плана. Наступление в Италии было первым ударом, намеченным союзниками в своем «Великом плане» решительного наступления против Германии. Менее чем через месяц вслед за этим наступлением началось вторжение во Францию через Ла-Манш союзных армий, сосредоточенных в южной части Англии. Наступлению в Италии и высадке во Франции предшествовало - а когда они начались, их сопровождало - мощное воздушное наступление с целью нарушить линии снабжения противника. [339]

На первом этапе операции генерала Александера в Италии предусматривалось новое наступление по обе стороны от Кастино. До этого действия союзников на этих направлениях были неудачными. Для обеспечения успеха операции 8-я армия генерала Лиса расширила свой фронт и перебросила главные силы с адриатического сектора к флангу 5-й армии генерала Кларка с целью нанести совместный удар по западному участку укрепленной линии Густава. Наступление началось 11 мая в 23 ч с задачей захватить горные проходы, которые контролировали подступы к укрепленному рубежу противника в узком входе п долину р. Лири (приток р. Гарильяно).

Наступление в целях захвата восточного горного прохода Монтекьяро имело малый успех, несмотря на тяжелые бои в течение нескольких дней, но на участке между Кассино и Средиземноморским побережьем союзникам удалось в нескольких местах вклиниться в линию Густава. Больше всего продвинулся французский колониальный корпус генерала Жюэна, специально подготовленный для действий в горах. Корпус наступал по трудной дороге через горы Аурунчи, и это наступление оказалось для противника неожиданным. Продвижение этого корпуса за трое суток на 10 км к высотам, господствующим над долиной р. Лири, создало угрозу, ослабившую сопротивление противники по линии Густава. Эта угроза дала возможность британским частям 8-й армии продвинуться вверх по долине р. Лири и обойти Кассино, который пал 18 мая. Она облегчила также наступление американцев вдоль побережья.

23 мая войска союзников в Анцио включились в общее наступление, нанеся удар с занятого ими плацдарма. Большинство блокировавших плацдарм войск противника было к этому времени переброшено на юг. Союзники учли это обстоятельство. На третий день немецкая оборона не выдержала давления союзных войск. Немцы оказались без резервов и поэтому не могли помешать развитию успеха союзников в направлении Альбанских гор и коммуникаций главных сил противника на юге.

Одновременно с ударом союзников из района Анцио 8-я армия начала штурм последней позиции немцев в долине р. Лири. Канадский корпус прорвал эту позицию в первый же день наступления, и на следующий день стало ясно, что немцы отходят на всех направлениях. Их отход ускорился, когда появилась опасность со стороны Анцио. Через несколько дней союзники преградили немцам отход в прямом направлении на Рим по шоссе ? 6, и немцам пришлось отходить на северо-восток по тяжелым горным дорогам, где их колонны были менее защищены от ударов с воздуха. [340]

Хотя значительной части попавшей в опасное положение армии все же удалось вырваться этим путем из окружения, немцы уже не в состоянии были прикрыть Рим. Генерал Александер в максимально возможной мере усилил левое крыло своих войск, нацеленное против другой группировки немецких войск, оборонявших Альбанские горы. После недели упорных боев сопротивление немецких войск было сломлено. Как только этот стратегический барьер рухнул, войска союзников быстро наводнили низменность вокруг Рима и утром 5 июня захватили город. Наконец-то союзники достигли цели, которая была так близка еще девять месяцев тому назад, когда капитулировало итальянское правительство.

Вторжение во Францию

На следующий день после взятия Рима началась высадка союзных войск в Нормандии, явившаяся наиболее драматическим и решающим событием войны. Переброска через пролив англо-американских экспедиционных сил, базировавшихся в Англии, задерживалась из-за плохой погоды. Она началась, когда ветер был все еще настолько сильным, что переправа представлялась опасным делом, но в то же время это обеспечило ее внезапность. Таким образом, решение генерала Эйзенхауэра пойти на риск было не только оправданно успешным исходом операции, но и способствовало ее внезапности.

Войска союзников высадились утром 6 июня в бухте Сены на участке между Каном и Шербуром (рис. 13), причем ночью были выброшены сильные воздушные десанты на флангах этого участка.

Вторжению предшествовали весьма мощные авиационные налеты на коммуникации противника с целью не допустить переброски резервов в район высадки.

Хотя многие признаки указывали на этот район как на возможное место высадки, все-таки немцы были захвачены врасплох и не смогли своевременно перебросить резервы, которые находились к востоку от Сены. Это частично объяснялось искусной дезинформацией союзников, а отчасти предвзятым мнением немцев, которые считали, что союзники не только двинутся прямо через пролив, но и изберут для этого самый кратчайший путь. Продиктованное осторожностью желание союзников обеспечить максимально возможное воздушное прикрытие являлось помехой для них в ходе итальянской кампании, но теперь оно неожиданно оказалось им на руку, так как заставило немцев [342] полагать, что союзники всегда будут придерживаться осторожного способа действий. Просчет немцев в этом отношении оказался для них роковым, ибо союзные военно-воздушные силы разрушили мосты через Сену.

Анализируя группировку англо-американских сил в Англии перед их вторжением во Францию, Гитлер, вопреки взглядам своего военного штаба, еще в марте начал подозревать, что союзники высадятся в Нормандии. Командовавший немецкими войсками па северном побережье Франции Роммель пришел к такому же заключению. Однако главнокомандующий вооруженными силами Германии на Западе Рундштедт предполагал, что союзники высадятся в наиболее узкой части пролива, на участке между Дьеппом и Кале. Такое предположение Рундштедта объяснялось не только тем, что в прошлом союзники не производили десантных операций, не обеспечив их максимальным воздушным прикрытием, но и мероприятиями союзников по дезинформации немцев при подготовке высадки в Нормандии. А самое главное, Рундштедт считал, что высадка союзников на участке между Дьеппом и Кале теоретически являлась наиболее целесообразной, так как при этом союзники должны были преодолеть минимальное расстояние до своей цели. Такие рассуждения Рундштедта были закономерными для ортодоксального стратега. Примечательно, что он не считал союзное командование способным к внезапным действиям или даже склонным избегать наиболее сильно обороняемых подступов.

Разработанный союзниками план вторжения не только давал возможность обойти участки наиболее подготовленной обороны противника. Наметив для высадки десанта побережье Нормандии, союзное командование тем самым создавало угрозу сразу двум важным портам: Гавру и Шербуру. Поэтому у союзников была возможность держать немцев до последнего момента в неведении относительно того, какой из этих портов будет при высадке главным объектом союзников. Когда немцы сообразили, что таким объектом намечен Шербур, они могли подтянуть резервы в этот район только кружным путем, так как мосты через Сену были разрушены. Переброска немецких войск затянулась из-за непрерывных налетов авиации союзников. Более того, когда немецкие подкрепления наконец достигли района боевых действий, они прибыли в наиболее удаленный от Шербура сектор, в район Кана. Английские войска, сосредоточившиеся в этом секторе, не только сами по себе представляли угрозу, но и прикрыли развертывавшиеся на п-ве Котантен американские войска. Эти действия и неопределенность в отношении направления главного удара союзников оказали серьезное влияние на успех [343] вторжения в целом. Огромная армада пересекла пролив без помех, и побережье было захвачено легче, чем ожидалось. Исключение составлял участок восточное устья р. Вир, где высадилось американское левое крыло. Успех обеспечили отличное планирование операции и большое количество техники новых образцов на вооружении войск. Однако успех пришел не сразу, возможности союзников по достаточному углублению плацдарма оказались меньшими, чем предполагалось. Союзникам не удалось захватить ключевых позиций на направлениях к Кану и Шербуру. К счастью, широкий фронт наступления дал союзникам возможность добиться успеха на других направлениях. Внимание немцев, естественно, было сосредоточено на удержании этих ключевых пунктов на флангах высадившихся союзных войск, и это привело к ослаблению немецких позиций в промежутке между ними. Быстрое продвижение войск, высадившихся на промежуточном плацдарме близ Арроманша, привело к захвату англичанами Байе, и к концу недели плацдарм между реками Орн и Вир был увеличен союзниками почти до 65 км по фронту и до 20 км в глубину. На восточной стороне п-ва Котантен союзники захватили другой, хотя и меньший по размеру, плацдарм. 12 июня американцы захватили промежуточный ключевой пункт Карантан, и таким образом был создан сплошной плацдарм шириной до 100 км.

Генерал Монтгомери, командовавший под руководством Эйзенхауэра высадившимися силами, мог теперь гораздо шире развернуть наступательные действия союзных войск.

В течение второй недели плацдарм союзников в западной его части заметно расширился. Здесь 1-я американская армия развернула наступление через узкую часть п-ва Котантен, в то время как 2-я английская армия на восточном фланге продолжала отвлекать на себя основные силы немецких подкреплений, особенно танковые дивизии, ведя наступление в районе Кана. С точки прения стратегии эта угроза прорыва английскими войсками обороны немцев в восточной части плацдарма была непрямым действием, помогающим осуществлению плана Монтгомери, который заключался в прорыве в западной части плацдарма.

В течение третьей недели, отрезав Шербур, американцы развернулись, двинулись вверх по полуострову и ворвались в порт с тыла. Шербур был взят 27 июня, только после того, как порт был временно выведен из строя. Английские атаки в районе Кана были отражены искусными оборонительными действиями немцев на местности, благоприятной для ведения гибкой обороны Однако удары англичан в этом районе мешали германскому командованию свободно использовать резервы. [344]

Под прикрытием наступательных действий высадившихся войск накапливание сил вторжения продолжалось исключительно быстрыми темпами. Этому способствовало также создание искусственных причалов, что уменьшало зависимость от погоды и обеспечивало внезапность, которая нарушала расчеты противника.

Наступление русских в Польше

Вслед за предварительным наступлением на финском фронте Красная Армия развернула свою летнюю кампанию 1944 г. Кампания началась 23 июня, т. е. на другой день после третьей годовщины вторжения Гитлера в Россию. Наступление началось в Белоруссии, к северу от Пинских болот (см. рис. 10). Этот участок фронта в 1943 г. оказался самым устойчивым, и немцы полагали, что на нем можно оставить меньше подкреплений, чем на более открытом участке фронта между Пинскими болотами и Карпатами, где ожидалось возобновление наступления Красной Армии весной. Таким образом, оборонявшиеся снова были захвачены врасплох.

Положение немцев усугублялось тем, что Гитлер отклонил доводы своих генералов в пользу отхода на рубеж реки Березины, в 145 км от линии фронта. Такой отход, будь он своевременным, нарушил бы наступательные планы русских.

Как только германская оборона была прорвана, русские стали продвигаться вперед поразительно быстро. Витебск пал под концентрическими ударами групп армий Баграмяна и Черня ховского на четвертый день наступления. Образовалась брешь во фронте 3-й танковой армии немцев. Это открыло путь русским для наступления в южном направлении через шоссе Москва-Минск в тыл 4-й германской армии (Типпелъскирха), которая несколько ослабила удар русских войск на своем фронте, отойдя немного на рубеж р. Днепр. В это время группа армий Рокоссовского нанесла удар по другой стороне большого германского выступа. Совершив прорыв линии фронта непосредственно севернее Пинских болот, войска Рокоссовского продолжали развивать наступление со средней скоростью 32 км в сутки, имея своей задачей оседлать коммуникации в тылу Минска, чтобы изолировать этот важный железнодорожный узел, который пал 3 июля.

Многочисленные непрямые удары русских привели к общему краху системы германской обороны, и количество захваченных в плен немцев было больше, чем при любом прежнем [345] прорыве русских. Через несколько недель количество захваченных в плен немцев уменьшилось, хотя темп наступления русских сохранился прежним. Это обстоятельство является знаменательным. С одной стороны, оно свидетельствует об искусном отводе немцами своих войск, когда Гитлер в конце концов был вынужден начать общее отступление. С другой стороны, быстрота и масштабы отступления, а также большое число важных центров, оставленных немцами без боя, свидетельствовали о подросшем мастерстве русских командиров по преодолению сопротивления путем применения непрямых действий.

Исследуя ход операций, можно заметить следующие особенности в стратегии русских. В каждой наступательной операции русских их удар вначале, казалось, был направлен то против одного, то против другого крупного центра. Затем русские войска неожиданно обходили оба объекта, прорывались через слабо обороняемый участок между ними и проникали так далеко в тыл противника, что принуждали его оставлять оба центра без борьбы. Заслуживает внимания также то, что русские в двух крупных наступательных операциях - против Варшавы и Инетсрбурга - впервые потерпели серьезную неудачу, так как и обоих случаях наступление приняло форму прямых действий.

Менее чем за две недели Красная Армия изгнала противники из Белоруссии. К середине июля 1944 г. она заняла более половины северо-восточной части Польши, подошла вплотную к Брест-Литовску (Бресту) и Белостоку, окружила Вильнюс, переправилась через Неман, приблизившись к границам Восточной Пруссии. На этом направлении наступающие русские поиска оказались более чем на 320 км западнее германской группы армий Линдеманна, все еще находившейся в Прибалтике, между Нарвой и Псковом. Создалось опасное положение - спиной к фронту.

14 июля русские начали давно ожидавшееся наступление южнее Пинских болот, на фронте между Ковелем и Тарнополем, где немцы уже начали отход. За десять дней русские достигли Львова, а также Люблина, расположенного в 160 км к юго-востоку от Варшавы. Укрепленные города Перемышль, Брест и Белосток пали на той же неделе. На северном фланге русские наступали через Двинск (Даугавпилс) к балтийскому побережью на запад от Риги, угрожая таким образом окружением войск Линдеманна, который почему-то медлил с отходом. К концу июля русские достигли Рижского залива, а в центре прорвались к окраинам Варшавы.

Однако события показывали, что немцы начали приходить в гсбя и восстанавливали контроль над обстановкой после отхода [346] на достаточно безопасное расстояние. Закрепившись на этом рубеже, немцы могли надеяться на передышку, так как коммуникации русских войск были чрезмерно растянуты. С другой стороны, начал действовать естественный закон стратегического перенапряжения. Скоро стало ясно, что немцы не лишились способности оказывать сопротивление и что русским потребуется время для восстановления коммуникаций на освобожденной территории, прежде чем они смогут возобновить дальнейшее наступление.

В начале августа немцы рядом контрударов расчистили путь для отступления на севере и отбросили русских назад от Варшавы, где немецкие войска оказались достаточно сильными, чтобы подавить польское восстание, которое началось при подходе русских к этому городу. К югу от Варшавы русским удалось захватить плацдармы на противоположном берегу Вислы, но затем они были остановлены. Конец августа прошел без существенных изменений в обстановке.

Временная пауза была нарушена изменением направления очередного удара русских - их новым наступлением на юг против Румынии. Почти одновременно с началом этого наступления Румыния заявила 23 августа о своем желании заключитьмир. Этим был открыт путь для энергичного русского наступления через Яссы, вниз по коридору между реками Прут и Серет, к проходу между Галацем и Фокшани. Это также помогло Красной Армии окружить немецкие войска, оставшиеся в прибрежном выступе восточное р. Прут. За спиной немцев русские продолжали наступление и овладели 27 августа Галацем и Фокшани, 30 августа - нефтяными источниками Плоешти и на следующий день вошли в Бухарест. За 12 дней наступления русские танки прошли 400 км.

После этого русские войска двинулись в северном, западном и южном направлениях. Они преодолели Трансильванские Альпы в направлении к Венгрии, достигли границы Югославии с целью отрезать немецкие дивизии, расположенные в Греции, и устремились на юг, через Дунай в Болгарию, которой Coветское правительство объявило войну.

Тупик в Италии

Союзники рассчитывали, что вслед за падением Рима по следует быстрое прекращение германского сопротивления в Италии. Однако Кессельринг сумел вывести свои войска из чрезвычайно трудного положения, в котором они оказались, осуществил мастерский отход и организовал успешное противодействие наступлению [347] союзников на север. Прошло семь недель, прежде чем армии союзников достигли окраин Пизы и Флоренции на р. Лрно, в 260 км к северу от Рима (см. рис. 12). Прошло еще три недели, прежде чем Кессельринг оставил Флоренцию и отступил от р. Арно на свой основной рубеж обороны в горах - Готскую линию.

Учитывая неприступность этой преграды, генерал Александер провел следующий маневр. Перебросив главные силы 8-й армии на Адриатическое побережье, он в конце августа начал наступление против восточного приморского участка Готской линии в районе Пезаро, прорвал фронт и двинулся в направлении Римини (33 км северо-западнее Пезаро).

Но Кессельрингу удалось отразить опасность и ликвидировать прорыв. Александер был вынужден перейти к методическому взламыванию немецкой обороны. Путем нанесения непрерывных ударов Александер постепенно проложил себе путь в восточную часть долины р. По. Эта равнина была почти целиком покрыта виноградниками, имела глинистую почву, которая после дождей делалась непроходимой и чрезвычайно затрудняла передвижение войск. На помощь измотанным германским войскам, ноходившимся на грани поражения, пришли осенние дожди. Последовала новая пауза, которая продолжалась до весны 1945 г.

Тем временем у Александера была взята часть войск для участия во вторжении на юге Франции в августе 1944 г. В действительности эта отвлекающая операция оказала лишь незначительное влияние на решающие действия в Северной Франции, исход которых в пользу союзников был решен еще за две недели до высадки на юге. В то же время Александер лишился превосходства в силах, которого, вероятно, хватило бы для выигрыша битвы в Италии. И все же, как часто бывало и раньше, это оказалось на руку союзникам. Ибо, вследствие того что Александер своим осенним наступлением не смог добиться решающего результата, немцы решили не отходить в предгорья Альп, и остаться на месте, хотя они были еще достаточно сильны для организации в Альпах упорной обороны, причем их отходу благоприятствовали условия погоды.

В начале 1945 г. четыре дивизии Кессельринга были переброшены из Италии для усиления обороны на западе, причем Гитлер приказал Кессельрингу продолжать обороняться на старых рубежах . В это время недостаток вооружения у немцев в Италии стал еще более очевидным. К весне 1945 г. они начали испытывать отчаянную нужду в самолетах, танках, транспорте и горючем, т. е. во всем том, что было необходимо для быстрого отступления, чтобы укрыться в Альпах. В апреле союзники начали [348] наступление в Италии и, прорвавшись через оборонявшийся слабыми силами немецкий фронт, быстро вышли в тыл противника и преградили все пути отхода. Немецкие войска беспорядочно отступали и брели отдельными группами по дорогам.

Этот успех явился заслуженной наградой союзникам за их длительные усилия в Италии, он заставил их позабыть о про шлых многочисленных неудачах Как прорыв стратегически «интернированной» армии союзников в Македонии явился предвест ником поражения немцев в Первую Мировую войну, так и пора жение немцев в Италии весной 1945 г. послужило прологом к разгрому их сил на основном театре военных действий. Однако на этот раз общий крах противника наступил главным образом благодаря действиям союзников на основном театре. На этом театре наиболее решающие сражения начались в августе 1944 г после прорыва союзниками немецкого фронта в Нормандии.

Прорыв обороны немцев в Нормандии

Июль был месяцем тяжелых боев в Нормандии, причем результаты их были незначительны, а потери велики. Немцы не могли позволить себе таких потерь, как союзники, у которых за линией фронта непрерывно накапливались новые резервы

3 июля 1-я американская армия, перегруппировавшись после взятия Шербура (см. рис. 13), начала наступление в целях прорыва в южном направлении к основанию полуострова. Однако наступавшие все еще не имели достаточного пространства для маневра, и их продвижение было медленным. 8 июля 2-я английская армия генерала Демпси прорвалась к Кану, но была остановлена на переправах через р. Орн. Последовавшие фланговые удары союзников были немцами также отражены. 18 июля союзники предприняли более крупное наступление известное под наименованием «Операция Гудвуд». Три бронетанковые дивизии союзников, построенные в три эшелона начали наступление с плацдарма к северо-востоку от Кана и, войдя в узкий 5-километровый проход, проделанный сильной воздушной бомбардировкой, обрушились на тыловые обо ронительные рубежи немцев в районе Кана. Казалось, что прорыв обороны немцев уже обеспечен. Однако слишком замедленные темпы наступления союзников и их нерешительности при обходе оборонявшихся противником населенных пункте дали немцам возможность быстро преградить дорогу, перебросив на угрожаемые направления танки и противотанковые пушки. Возможность прорыва была упущена, и новые удары английских [349] и канадских войск не смогли выправить положение, но же этими действиями союзники приковали внимание противника и его лучшие войска к сектору Кана. Всего па этом направлении было сковано семь из девяти немецких танковых дивизий

На западном фланге нормандского плацдарма американские поиска под командованием генерала Брэдли продвинулись в течение первых трех педель июля на 8-13 км. Тем временем 3-я американская армия генерала Паттона была переброшена из Англии в Нормандию для участия в более крупном наступлении.

Это наступление союзников под наименованием «Операция Кобра» было начато 25 июля. В нем вначале участвовали шесть дивизий, которым была выделена полоса по фронту 6,5 км. Наступлению предшествовала воздушная бомбардировка, более мощная, чем в «Операции Гудвуд». Местность была так сильно изрыта снарядами, что это помогло малочисленным и оглушенным бомбардировкой оборонявшимся немецким войскам остановить американское наступление. За первые два дня американские войска продвинулись всего на 8 км, но затем они расширили прорыв, и темп их наступления в направлении юго-западной части полуострова увеличился. Решающий прорыв немецкой обороны был совершен 31 июля. Успех прорыва был обеспечен внезапной переброской с восточного участка р. Орн в центральный сектор фронта южнее Байе 2-й английской армии, которая за сутки до прорыва нанесла удар по немецкой обороне из района Комон Воспользовавшись тем, что немцы усилили это ставшее для них угрожающим направление войсками, переброшенными из района Кана, американцы совершили прорыв у Авранша, вблизи западного побережья п-ва Котантен.

Войдя в прорыв, танки Паттона, сначала устремившись в южном направлении, а затем в западном, быстро овладели большей частью п-ва Бретань. Затем они повернули на восток, промчались по территории севернее р. Луары и двинулись в направлении к Ле-Ману и Шартру. Ограниченный плацдарм на п-ве Котантен протяженностью 110 км был в течение короткого времени расширен до 650 км. На таком огромном пространстве немцы не могли наличными силами оказать какое-либо серьезное противодействие наступлению союзников, которые систематически обходили узлы дорог, где немцы пытались организовать сопротивление

Единственной опасностью для этого расширившегося потока было то, что немцы могли нанести контрудар с целью перерезать узкий коридор у Авранша, через который производилось снабжение наступавших союзных войск. По указанию Гитлера немцы [350] попытались нанести такой контрудар в ночь на 6 августа, перебросив в этот район четыре танковые дивизии. Направлении удара, выбранное Гитлером по карте в штабе, расположенном на восточном фронте, было слишком прямым. Немецкие войска столкнулись с войсками прикрытия американцев. По этому поводу Брэдли заметил: «Если бы противник нанес своими танковыми дивизиями удар на направлении, отстоящем на несколько километров южнее, он мог бы прорваться к Авраншу в первый же день». Как только наступление немцев было остановлено, они сразу подверглись ударам со стороны авиации союзников. Неудачный исход наступления оказался роковым для немцев. Они вынуждены были перебрасывать свои войска на запад, в то время как американские бронетанковые соединения стремительно при двигались у них в тылу на восток. Американское левое крыло повернуло на север к Аржантану, чтобы совместно с 1-й канадской армией генерала Крерара, наступавшей от Кана в южном направлении на Фалез, окружить две немецкие армии. Хотя полное окружение немецких войск союзникам осуществить не yдалось, все же они захватили в плен 50 тыс. человек, на поле боя немцами было оставлено 10 тыс. трупов, а вырвавшиеся из окружения немецкие дивизии были сильно потрепаны. Еще больше пострадала боевая техника немцев, в частности танки, в результате систематических воздушных бомбардировок, которым союзники подвергали немецкие войска на все более суживавшемся пространстве. В связи с потерями, понесенными в фалезском мешке, немцы остались без войск, танков и транспортных средств, которые были необходимы им для отражения продолжавшегося быстрого наступления союзников к р. Сене и дальше в восточном направлении.

Каждый раз, когда немцам удавалось ускользнуть из одно и западни, они попадали в другую, еще более крупных масштабов. Союзники систематически обходили. удаленный от моря фланг немецких войск, в то время как тылам немцев угрожала опасность удара со стороны танков Паттона, действовавшего на правом крыле союзников. Систематически обходя при своем движении опорные пункты противника, армия Паттона осуществляла непрерывный стратегический обход главных сил немецкой армии{30}. [351]

Успех прорыва немецкой обороны на западе был обеспечен обширностью пространства и стремительностью действий союзников. Там, где не удавалось добиться успеха штурмом, широко применялся маневр. Как только было обеспечено неограниченное пространство для маневра, подвижность механизированных войск дала союзникам возможность использовать громадное превосходство своих сил.

Стремительность широкого обходного маневра союзников, быстро приведшая к общему крушению германской обороны во Франции, исключала необходимость высадки 15 августа 1944 г. в Южной Франции американской (и французской) 7-й армии генерала Пэтча. Вторжение союзников с юга явилось «прогулкой», ибо немцы вынуждены были оголить в связи с высадкой союзных войск в Нормандии побережье Ривьеры (Лазурный берег), оставив там только четыре второсортные дивизии. При последующем наступлении вглубь Франции, вдоль долины р Гоны, высадившихся на юге войск союзников перед союзным командованием возникали проблемы, связанные скорее со снабжением, чем с ведением боевых действий. Марсель был занят 33 августа, наступавшие через горы войска в тот же день подошли к Греноблю.

19 августа французские силы движения Сопротивления подняли восстание в Париже, и, хотя положение французов в течение нескольких дней оставалось критическим, перевес оказался на их стороне благодаря вступлению в город 25 августа бронетанковых частей союзников. Тем временем армия Паттона мчалась северо-восточнее Парижа к р. Марне.

Следующим важным событием было наступление 2-й английской армии, которая переправилась через Сену восточное Руана с целью окружить остатки 7-й германской армии, все еще сдерживавшей наступление 1-й канадской армии западнее Руана. Значительной части немецких войск удалось своевременно переправиться через Сену, но там немцы обнаружили, что английские бронетанковые колонны совершают еще более глубокий обходный маневр с целью отрезать им дальнейший путь отступления. Головные колонны войск Демпси достигли Амьена рано утром 31 августа, пройдя от Сены расстояние в 110 км за двое с половиной суток. Переправившись через Сомму, они быстро продвинулись через Аррас и Лилль к бельгийской границе, выйдя в тыл германской 15-й армии, на побережье пролива Па-де-Кале. Восточное 1-я американская армия Ходжа также сделала бросок вперед и вышла к бельгийской границе в районе Ирсона.

Дальше к востоку армия Паттоиа совершила еще более грандиозный бросок через Шампань, минуя Верден, к р. Мозель [352] и вышла на рубеж Мец-Тионвиль, вблизи границы Германии Однако дальнейшее продвижение Паттона замедлилось в связи с трудностями снабжения горючим, и в конце концов его головные бронетанковые соединения вынуждены были остановиться, хотя стратегические перспективы росли с каждым днем, ибо союзники находились в 130 км от Рейна. Когда было доставлено горючее и Паттон возобновил наступление, сопротивление немцев уже усилилось. Наступление Паттона оказало решающее влияние в битве за Францию, однако трудности со снабжением горючим не дали ему возможности одним ударом выиграть так же битву и за Германию.

Подтвердился стратегический закон, что перенапряжение сил неминуемо приводит к остановке. На этом участке фронта остановка оказалась длительной, так как Паттон был втянут в прямое наступление на Мец, а затем в ближний бой за этот знаменитый город-крепость, лишившись возможности использовать обходный маневр.

В первые дни сентября 1944 г. темпы наступления на левом крыле увеличились, и сюда были направлены основные усилия союзников для достижения скорой победы. 3 сентября английские бронетанковые колонны вошли в Брюссель, 4-го - в Антверпен и затем вторглись в Голландию. Этим крупным маневром Монтгомери отрезал пути отхода немецким войскам, оставшимся в Нормандии и на побережье пролива Па-де-Кале, т. е. основной немецкой группировке на западе; 1-я американская армия заняла Намюр и переправилась через р. Маас в райош Динан и Живе.

В этот критический момент командование немецкими войска ми на западе было возложено на генерала Моделя, завоевавшего на русском фронте репутацию человека, способного «наскрести резервы из ничего». Теперь он совершил это чудо в более крупном масштабе. По обычным расчетам казалось, что немцы, которых более полумиллиона человек попало в плен при наступ лении союзников во Франции, не имели возможности изыскать резервы, чтобы удержать собственную границу, создать более или менее достаточную плотность войск для организации эффективной обороны 800-километрового фронта между Швейцарией и Северным морем. Однако немцы каким-то удивительным образом смогли восстановить силы, что дало им возможность продлить войну еще на восемь месяцев.

В этом немцам значительную помощь оказали затруднения союзников в снабжении, в результате чего первоначальный мощный натиск союзников постепенно превратился в серию слабых ударов, для отражения которых было достаточно поспешно организованной [353] обороны. Впоследствии эти затруднения мешали союзникам накапливать силы для подготовки нового мощного наступления.

Частично затруднения в снабжении объяснялись слишком глубоким продвижением союзников, а отчасти были вызваны действиями немцев, которые оставляли в тылу союзников войска для удержания французских портов в своих руках. По этой причине союзники не могли использовать такие порты, как Дюнкерк, Кале, Булонь и Гавр, а также крупные порты в Бретани. Такие действия немцев явились серьезным тормозом для наступления союзников. Хотя союзники захватили в хорошем состоянии крупный порт Антверпен, воспользоваться им было нельзя, так как немцы держали под контролем устье р. Шельды.

До прорыва фронта в Нормандии расстояние от баз союзников до линии фронта составляло всего лишь 30 км. Теперь запасы для войск надо было перевозить на расстояние почти 480 км. Вся тяжесть перевозок ложилась почти исключительно на автотранспорт, так как французские железные дороги были разрушены воздушными бомбардировками. Бомбардировка, оказавшаяся столь полезной для того, чтобы парализовать действия немцев, направленные против вторжения, доставила много хлопот союзникам, когда потребовалось материальное обеспечение стремительно наступавших союзных войск.

В середине сентября была предпринята смелая попытка ослабить возраставшее сопротивление немцев выброской трех воздушно-десантных дивизий за правым флангом немецкой армии в Голландии, чтобы подготовить путь для нового наступления 2-й английской армии к Рейну в нижнем его течении и через него. Воздушно-десантные войска были выброшены последовательными эшелонами в тылу германского фронта, в районе с периметром около 100 км. Десантники приступили к захвату опорных пунктов, необходимых для обеспечения форсирования четырех водных преград: канала Вильгельмины в районе Эйнд-ховена, р. Маас у Граве, р. Ваал и р. Лек (две последние являются рукавами Рейна) соответственно в районе Неймегена и Арнема. Три из четырех опорных пунктов были захвачены, и войска переправились через водные преграды. Задержка с захватом третьего пункта не дала возможности захватить четвертый, так как немцы предприняли быстрые контрмеры.

Эта неудача привела к задержке наступления наземных войск и к потере 1-й воздушно-десантной дивизии в районе Арнема. Однако возможность обойти с фланга рубеж обороны немцев на Рейне была таким стратегическим призом, который [354] оправдывал риск и исключительную смелость выброски воздушного десанта в глубоком тылу противника; 1-я воздушно-десантная дивизия продержалась на своем изолированном плацдарме у Арнема десять дней, в то время как союзники рассчитывали что она продержится максимум два дня. Однако шансы на успех были снижены тем, что высадка воздушного десанта в четырех пунктах, последовательно расположенных на одной линии слишком явно свидетельствовала о намечавшемся направлении наступления 2-й английской армии.

Разгадав замысел английского командования, противник сосредоточил свои наличные резервы для удержания последнего объекта и разгрома находившихся там английских воздушно-десантных войск до подхода к ним передовых частей 2-й армии. Характер местности в Голландии, возможность двигаться только по определенным направлениям также помогали немцам препятствовать продвижению английских войск. В то же время англичане не пытались путем более широких действий скрыть свои намерения и отвлечь внимание противника.

Битва за Рейн

После провала рискованной операции в районе Арнема перспективы на скорую победу исчезли. Союзники снова были вынуждены накапливать ресурсы на границах Германии для крупного, но осторожного наступления. Накопление сил требовало времени, но союзное командование само увеличило свои трудности, сосредоточив сначала усилия на попытке прорвать фронт в районе Ахена (Аахен), вместо того чтобы освободить от противника устье р. Шельды и обеспечить новый путь для снабжения своих войск. Американское наступление на Ахен приобрело слишком прямой характер и поэтому ж имело успеха.

На остальной части западного фронта действия союзникоп в сентябре и октябре 1944 г. ограничивались мелкими стычками. Тем временем немцы продолжали усиливать свою оборону. На фронт прибывали резервы, которые немцы смогли наскрести в других местах, и свежие формирования, не считая тех войск, которым удалось пробиться из Франции. Накопление сил и средств немцами происходило в более быстром темпе, чем союзниками, несмотря на то что Германия намного уступала им по наличию материальных ресурсов Устье Шельды было освобождено от противника только в на чале ноября 1944 г. [355]

В середине ноября на западном фронте было начато генеральное наступление. В нем приняли участие все шесть армий союзников. При больших потерях результаты оказались чрезвычайно малыми. Попытки союзников продолжать наступление привели лишь к истощению их сил.

У командования американских и английских войск были различные взгляды на ведение этой наступательной операции. Англичане предлагали нанести сосредоточенный удар, тогда как американцы хотели прощупать германскую оборону на очень широком фронте. Победила американская точка зрения Когда наступление окончилось неудачей, англичане, естественно, стали критиковать американцев за рассредоточение усилий на широком фронте. Однако при более внимательном анализе операции видно, что основным ее недостатком было не рассредоточение усилий, а очевидность намерений. Хотя наступление велось на широком фронте силами нескольких армий, в полосе каждой врмии оно было сконцентрировано на направлении, которое не было для противника неожиданным. Удары, как правило, были направлены против естественных подступов к Германии. Более того, главные удары наносились на равнинной местности, которая в зимнее время часто затоплялась.

В середине декабря немцы внезапно начали контрнаступление. Они сумели задержать наступление союзников, не расходуя своих подвижных резервов. Поэтому, когда стало ясно, что американцы не в состоянии прорвать фронт немецкой обороны, возникла опасность нанесения немцами мощного контрудара. Эта опасность стала еще более реальной, когда немцы отвели с фронта во время октябрьского затишья большинство танковых дивизий для вооружения их новыми танками. Однако союзники надеялись на скорую победу и поэтому не допускали мысли о возможности контрудара со стороны немцев, которые от этого только выиграли.

Наилучший момент для крупного контрнаступления или контрудара с ограниченной целью бывает тогда, когда наступающий ввел в сражение все свои силы, но не добился успеха. В то же время продолжительное напряжение войск вызовет их естественную усталость, а резервы, которыми располагает командование на случай отражения контрудара, незначительны, особенно если этот контрудар будет наноситься с маловероятного направления.

Германское командование выгадало также и от того, что рассматривало вопрос о пригодности местности с совершенно другой точки зрения, чем союзники. Оно выбрало местом для проведения своего контрнаступления холмистые и покрытые лесами [356] Арденны. Так как Арденны обычно считались труднодоступным районом, крупное наступление там, вероятно, было бы неожиданным для ортодоксальных стратегов. В то же время лесные массивы Арденн обеспечивали скрытое сосредоточение войск, а возвышенная местность благодаря наличию более твердого грунта создавала благоприятные возможности для маневра танков. В связи с этим немцы могли надеяться на успех.

Главной опасностью для немцев была возможность быстрого вмешательства военно-воздушных сил союзников. Модель говорил по этому поводу следующее: «Нашим врагом ? 1 являются военно-воздушные силы противника. Пользуясь абсолютным превосходством, авиация союзников будет пытаться уничтожить наши танки и артиллерию атаками истребителей-бомбардировщиков и бомбежкой по площадям, а также сделать невозможным передвижение в тылу наших войск». Поэтому немцы начали свое наступление тогда, когда, по метеорологическим сводкам ожидалась плохая погода, и в первые три дня контрнаступления немцев туман и дождь прижали авиацию союзников к земле. Таким образом, даже плохая погода была использована немцами в своих целях.

Своим контрнаступлением немцы пытались добиться максимально возможных результатов. Они сделали большую ставку, имея очень ограниченные ресурсы. Немцы знали, что затеяли рискованную игру и что они выбросили свой последний козырь Ударная группировка немецких войск состояла из 5-й и 6-й танковых армий, которым были переданы все танки, какие только удалось собрать.

Недостатком Арденн с точки зрения наступательных действий было то, что возвышенность пересекалась глубокими долинами и проходящие через них дороги представляли собой дефиле. Здесь легко было преградить путь танкам. Германское командование могло бы предупредить эту опасность, выбросив парашютные войска для захвата дефиле, имеющих стратегическое значение. Но после захвата Крита в мае 1941 г. численность этого специального рода войск сократилась, а его техника устарела. Поэтому в ходе арденнской операции было сброшено всего несколько небольших парашютных групп.

Своим контрнаступлением немцы преследовали далеко идущие цели, а именно: обходным путем прорваться к Антверпену, отрезать английскую группу армий от американских войск и 6aз и, изолировав, разгромить ее; 5-я танковая армия под команде ванием Мантейфеля должна была прорвать американский фронт в Арденнах, ударить сначала в западном направлении, затем повернуть на север к Антверпену через Маас (в районе Намюри). [357] По мере продвижения она должна была обеспечить свой лчный фланг, выставив заслон против возможного удара со стороны американских армий с юга; 6-я танковая армия под командованием Сеппа Дитриха (бывший командир танковой дивизии СС) должна была наступать на северо-запад через Льеж к Антверпену, создав стратегический заслон в тылу английских и расположенных севернее американских войск.

Контрнаступление немцев в первые дни благодаря внезапности развивалось быстро, создавая тревогу и смятение в рядах союзников. Наиболее глубокий прорыв был совершен 5-й танковой армией Мантейфеля. Но время и благоприятные возможности были потеряны из-за недостатка горючего вследствие действий авиации союзников по тылам немцев. Поэтому наступление немцев выдохлось на подступах к р. Маас, хотя в некоторых местах немецкие войска подошли к реке зловеще близко. Неудачу немцев во многом предопределили то упорство, с которым окруженные американские части удерживали некоторые наиболее важные дефиле в Арденнах, а также быстрота, с которой Монтгомери, взявший в свои руки руководство войсками на северном участке фронта, перебросил оттуда резервы на юг, чтобы помешать противнику переправиться через Маас.

На следующем этапе операции, когда союзники сосредоточили силы и попытались срезать большой клин, образовавшийся в линии фронта, немцы провели искусный отход, избежав окружения. Само по себе контрнаступление было выгодным делом, Поскольку оно хотя и не достигло своих целей, но все же сорвало приготовления союзников и нанесло им значительный урон ценой сравнительно небольших потерь. Только на последнем этапе операции, когда Гитлер стал препятствовать отходу немецких войск, потери немцев возросли.

Однако, учитывая обстановку в целом, это контрнаступление немцев оказалось для них гибельным. В ходе операции они израсходовали больше сил, чем могли позволить себе в их тяжелом положении. Эти потери лишили немцев возможности оказывать длительное сопротивление в случае возобновления союзниками наступления. Контрнаступление открыло немцам глаза на их неспособность изменить военную обстановку в свою пользу и развеяло последние надежды па победу. Короче говоря, контрнаступление немцев было признанием военного банкротства Германии. После провала контрнаступления стало невозможно скрыть от германской армии и гражданского населения, что Германия исчерпала свои ресурсы и что дальнейшие жертвы немецкого народа являются бессмысленными. [358]

Последний этап

С августа и до конца 1944 г. главный русский фронт был стабильным, его линия проходила посредине Польши, а русские армии восстанавливали коммуникации на территории, по которой они наступали летом, продолжая наращивать силы для дальнейшего наступления. Попытки русских прорваться в Воcточную Пруссию осенью 1944 г. окончились безрезультатно.

Тем временем русские армии, составлявшие левое крыло и наступавшие из Румынии и Болгарии, совершали глубокий обходный маневр, постепенно продвигаясь через Венгрию и Югославию. Это было наступление, преследовавшее далеко идущие цели в плане как большой, так и военной стратегии. Оно замедлялось трудностью установления контроля в странах, через которые наступала Красная Армия, слабо развитыми коммуникациями на этом театре военных действий. Однако по мере проведения русскими этого обходного маневра осуществлялось. естественно, и стратегическое концентрическое наступление против общего объекта. В то же время необходимость переброски большого количества войск для оказания противодействия при движению русских через «боковую дверь» Германии значитель но сказалась на устойчивости немецкой обороны на основных - восточном и западном - фронтах.

В середине января 1945 г. армии Конева начали большое наступление в южной части Польши с плацдарма на берегу Вислы в районе Сандомира (см. рис. 10). После прорыва обороны противника и создания угрозы центральной группе немецких войск с фланга армии Жукова устремились вперед с плацдармов, расположенных ближе к Варшаве. В течение первой недели наступавшие войска русских продвинулись вперед в зимних условиях почти настолько же, насколько и летом за то же время.

Местность позади фронта, в западной части Польши, была открытой и неудобной для обороны, в чем немцы убедились во время своего наступления в 1939 г. Природные же условия были благоприятными для наступающего, особенно когда он обладал превосходством в силах для проведения маневра на обширных пространствах Польши. Теперь немцам, которые сами оборонялись, не хватало сил и подвижности, чтобы отражать удары русских.

В течение второй недели темп наступления русских продолжал сохраняться, в то время как количество пленных возросло. Это свидетельствовало о том, что германское командование запоздало с проведением организованного отхода. Поспешная эвакуация гражданских лиц из крупных населенных пунктов в [359] Германию была признаком того, что быстрота и мощь русского наступления еще раз опрокинули расчеты германского командования и заставили немецкие войска оставить промежуточные позиции, на которых они рассчитывали задержаться.

Наступая на обширном фронте между Краковом и Лодзью (см. рис. 10), армии Конева прорвались через западную польскую границу в Силезию. Краков и Лодзь пали 19 января, причем Лодзь была захвачена войсками Жукова, совершившими походный маневр. 23 января Конев достиг Одера выше Бреслау (Вроцлав) на 65-километровом фронте (см. рис. 6) и захватил несколько переправ через эту водную преграду. Во время быстрого наступления Конев захватил важные промышленные районы в Верхней Силезии, ослабив тем самым военное производство Германии. Однако немцы прочно закрепились за Одером, и им удалось ограничить размер плацдармов, захваченных русскими на противоположном берегу реки.

На правом крыле русских войск армии Рокоссовского бросились вперед от р. Нарев (см. рис. 10), северо-восточнее Варшавы, и нанесли удар по Восточной Пруссии. Прорвав границу в се западной части, они устремились через знаменитое поле сражения у Танненберга - место крупной русской катастрофы в 1914 г. - и 26 января вышли к балтийскому побережью восточнее Данцига. Большая часть немецких войск в Восточной Пруссии была отрезана и затем окружена в районе Кенигсберга.

Тем временем в центре Жуков вел наступление в северо-западном направлении к Торуни и Познани - двум важным центрам коммуникаций. Обойдя оба города, он стремительно двинулся к германской границе, оставив эти объекты в тылу своих войск изолированными, наподобие островков, выступающих из иоды во время прилива. Русские пересекли границу Германии 29 января, после чего Жуков устремился к Одеру, который протекает здесь значительно западнее, чем в Силезии. Поскольку его целью явно был Берлин, который находится в каких-нибудь 80 км за Одером, Жуков, естественно, встретил более упорное сопротивление противника. Хотя танки Жукова 31 января достигли Одера в районе Кюстрина, прошло еще некоторое премя, прежде чем он смог выйти к реке на широком фронте, и затем настойчивые попытки форсировать реку были отражены немцами.

Войска Конева пытались оказать давление на фланг немцев, наступая в северо-западном направлении вдоль западного берега Одера, но в свою очередь были остановлены на р. Нейсе, которую немцы использовали в качестве оборонительной, отсечной позиции. [360]

Закон перенапряжения усилий (в результате слишком большой растянутости линий коммуникаций) снова вступил в действие, и русские были задержаны на востоке до тех пор, пока исход борьбы не был окончательно решен на западе.

Когда русские сражались за Одер, армии Эйзенхауэра в начале февраля провели новое большое наступление с задачей окружить и уничтожить германские армии западнее Рейна, не дав им возможности переправиться через реку. Наступление было начато 1-й канадской (и английской) армией на левом крыле, устремившейся вверх вдоль западного берега Рейна с целью ударить во фланг немецких войск, занимавших оборону против американских 9-й и 1-й армий западнее Кёльна (см. рис. 13). Но в связи с арденнским ударом немцев наступление американских войск задержалось настолько, что в результате наступившей оттепели дороги стали труднопроходимыми. Это помогло немецкой обороне. Немцы укрепили свое положение, взорвав дамбы на р. Рур и задержав тем самым американское наступление через эту водную преграду на две недели. Но и после переправы немцы оказывали упорное сопротивление. В результате американцы вошли в Кёльн только 5 марта. Немцы получили возможность эвакуировать свои потрепанные войска и большую часть техники через Рейн.

Однако немцам пришлось использовать значительную часть своих сил, чтобы сдержать левое крыло союзников. Ослабление вследствие этого левого крыла немцев создало благоприятные возможности для 1-й и 3-й американских армий. Войска на правом фланге 1-й американской армии прорвались к Рейну у Бонна, и одна из частей этой армии внезапно захватила неповрожденным мост через Рейн в районе Ремагена (20 км юго-восточнее Бонна). Эйзенхауэр не сразу использовал эту неожиданно представившуюся возможность, так как для этого потребовалось бы перебросить резервы и внести значительные коррективы в план следующего, и решающего, этапа операции. Но угроза немцам со стороны Ремагена заставила их приковать свои скудные резервы к этому направлению.

Большое преимущество союзники получили тогда, когда 3-я армия прорвала оборону немцев в районе горного массива Эйфель (продолжение Арденн на немецкой территории). 4-я бронетанковая дивизия (снова в первом эшелоне армии Паттона, как и при действиях в Нормандии) стремительно прорвалась к Рейну у Кобленца. Затем Паттон повернул свои войска на юг через низовья Мозеля, в Пфальцграфство, после чего быстро двинулся вверх по западному берегу Рейна, в тыл немецким [361] войскам, оборонявшимся против 7-й армии Пэтча. Этим маневром немцы были отрезаны от Рейна. Паттон захватил большое количество пленных и обеспечил себе беспрепятственную переправу через Рейн, когда он снова повернул на восток.

Войска Паттона переправились через Рейн ночью 22 марта на участке между Майнцем и Вормсом и устремились в глубь Северной Баварии. Это привело к развалу всего немецкого фронта и не дало немцам возможности отступить в свою прославленную горную твердыню на юге, что немецкое командование неоднократно прогнозировало.

Планировавшееся форсирование Рейна в его нижнем течении у голландской границы было осуществлено ночью 23 марта группой армий Монтгомери. Эта мощная водная преграда была форсирована в четырех пунктах, а утром в тыл противника Лыли сброшены две воздушно-десантные дивизии для ослабления давления на захваченные плацдармы. Сопротивление немцев начало ослабевать по всему фронту, что и продолжалось нплоть во общего крушения немецкой обороны.

Но даже и после этого конец был отсрочен более чем на месяц. Это произошло не из-за серьезного отпора со стороны разбитой немецкой армии, хотя они и оказывали значительное сопротивление в нескольких пунктах на крайних - северном и южном - участках фронта, а из-за трудностей снабжения армий союзников Но мере их продвижения за Рейн и необходимости считаться со сложными политическими факторами, а также вследствие помех, чинимых воздушными бомбардировками союзников, в результате которых все дороги во Франции и Германии были завалены грудами обломков.

Исход войны был окончательно решен после форсирования союзными войсками Рейна. Но еще задолго до этого было ясно, что развал перенапряженной германской армии был неминуем, неизвестно было только, когда именно это произойдет.

Ее фронт, огромный сначала, сокращался по мере того, как подавался назад, к центру, под давлением со всех сторон, но в еще большей степени это сокращение обусловливалось чрезмерными потерями, понесенными немцами вследствие негибкости оборонительной стратегии Гитлера. Абсолютное отсутствие гибкости в действиях Гитлера в обороне было полной противоположностью дальновидной гибкости его прежних наступательных методов, которых он придерживался, пока одерживаемые победы не вскружили ему голову.

На фоне тех потерь, которые понесли германские вооруженные силы, и того ущерба, который был причинен их материальным ресурсам, кажется просто чудом, что Германия так долго [362] сопротивлялась, ведя войну на столь многочисленных фронтах Отчасти это объясняется необычайной выносливостью немцев, отчасти - категоричностью требования союзников о «безоговорочной капитуляции», что нельзя расценить иначе, как слишком непрямое действие в области большой стратегии Но прежде всего длительное сопротивление Германии свидетельствовало об огромной мощи, присущей современной обороне. Согласно обычным военным расчетам, германские вооруженные силы не должны были устоять перед таким мощным натиском даже в течение одной недели. Однако они выдерживали его многие месяцы. Когда немцы оборонялись на фронте, ширина и глубина которого соответствовали их силам, они часто успешно отражали удары, несмотря на шестикратное, а иногда и двенадцатикратное превосходство противника. Немецкие войска были разбиты не противником, а пространством.

Если бы противники Германии своевременно знали об этом и подготовились к отражению агрессии, используя в максимальной степени преимущества, присущие обороне, мир был бы избавлен от колоссальных разрушений и жертв.

Много лет тому назад знаменитый боксер Джеймс Мейс, исходя из своего опыта боев на ринге, рекомендовал следующее правило: «Пусть противник бросится на вас - и он будет битым». Позднее Кид Маккой выразил то же самое так: «Заставьте противника броситься на вас первым и, сдерживая его одной рукой, другой рукой наносите удар».

Справедливость правила Джеймса Мейса была подтверждена на полях сражений в Африке, России и Западной Европе. По мере приобретения военного опыта все искусные командиры старались извлечь пользу из преимуществ, которыми обладает оборона, даже в тех случаях, когда сами наступали.

Это было также основным выводом из опыта Второй Мировой войны в целом. Германия во многом сама способствовала своему поражению. Если бы Германия действовала иначе, противникам было бы гораздо труднее разгромить ее. Слишком прямой подход Германии к проблеме завоевания победы явился непрямым решением. Крушение планов Германии и ее расширение, вместе взятые, во многом помогли союзникам сократить сроки войны. Однако если бы союзные страны, вместо того чтобы готовиться воевать по-старому, постарались понять основные принципы войны, то продолжительность войны и принесенные ею разрушения были бы значительно меньше.

Дальше