Содержание
«Военная Литература»
Военная мысль

Артиллерия специального назначения: зенитные батареи, штурмовые и траншейные, минометы, и бомбометы

Военная авиация, ввиду выяснившегося огромного ее значения как нового могучего боевого средства, быстро и широко развивалась во время мировой войны.

Самолеты, служившие :в начале войны для разведки и корректирования артиллерийской стрельбы, стали приспосабливать к бомбометанию и пулеметному обстрелу земных целей. Создалась такая угроза с воздуха, с которой необходимо было серьезно считаться.

Россия, как и другие государства, принимавшие участие в империалистической мировой войне, оказалась неподготовленной к борьбе с новым воздушным врагом. [250]

С самого начала войны стали изыскиваться средства артиллерийской борьбы с воздушным противником. Но Россия, слабая техническими средствами, в отношении этой борьбы оставалась до конца войны позади и своих союзников и своих врагов.

В первое время на фронте действующей русской армии пытались обстреливать самолеты из полевых 76-мм пушек, подкапывая хобота лафетов, чтобы иметь возможность увеличить угол возвышения хотя бы до 30°. Ходили слухи в армии, не подтверждающиеся архивными документами, что при этом бывали случаи сбития неприятельских самолетов и что одной из конных русских батарей был сбит германский цеппелин. За неимением соответствующих зенитных орудий на фронте продолжали вести упрощенную стрельбу из неприспособленных 76-мм пушек в течение всего первого года войны, если не дольше, несмотря на большой расход снарядов и безрезультатность стрельбы, которая стала ясной в связи с увеличением высоты и скорости полета самолетов.

Между тем необходимость защиты от нападения с воздуха некоторых городов, стратегических пунктов, войск и войсковых тылов непрерывно возрастала, а с весны 1915 г. нужда в зенитной артиллерии, вооруженной специальными орудиями для стрельбы по воздушному флоту, крайне обострилась.

Заказанные в августе 1914 г. Путиловскому заводу первые 12 таких зенитных 76-мм пушек обр. 1914 г. системы Лендера и Тарковского были изготовлены лишь в марте 1915 г. (см. часть I этого труда),

В 1914 г. осенью были сформированы только три четырехорудийные батареи для стрельбы по воздушному флоту из морских 75-мм пушек в 50 калибров. Формирование производилось в Кронштадте под непосредственным руководством коменданта крепости Маниковского{247}, который включил их третьими батареями в дивизионы формируемого им же тяжелого пушечного полка (из береговых 254-мм пушек и 152-мм пушек Канэ), что упрощало организацию в смысле хозяйства.

Командир этого полка 11 ноября 1914 г. донес дегенверху, который был инициатором формирования, что он "с последним эшелоном батарей 75-мм противоаэропланных пушек отбыл из Петрограда" на фронт{248}.

За отсутствием специальных зенитных орудий оставались неудовлетворенными не только нужды фронта, но даже такие исключительные требования, как выяснившаяся в апреле 1915 г. необходимость иметь хотя бы две четырехорудийные батареи для охраны от воздушных нападений Царского Села (г. Пушкин) и Ставки верховного главнокомандующего. [251]

Невозможность быстрого изготовления зенитных орудий ввиду большой сложности и трудности их производства вынудила прибегнуть к устройству кустарных установок под 3-дм. (76-мм) пушку, изготовлявшихся из разнообразного подручного материала даже средствами войсковых частей. С этих установок получалась возможность давать орудию довольно большой угол возвышения до 50 — 60° и круговой обстрел, но установки упрощенных образцов обладали многими недостатками, и в общем стрельбу из орудий на таких установках по воздушным целям, имевшим уже и в то время скорость полета более 100 км/час, нельзя было считать удовлетворительной. Почти всю войну русской армии пришлось провести с ничтожным количеством специальных зенитных орудий, в общем слабо отражая налеты неприятельского воздушного флота из полевых 76-мм пушек на кустарных установках.

Формирование батарей с 76-мм пушками на неподвижных позиционных установках для стрельбы по воздушному флоту началось в апреле 1915 г., когда в Царском Селе (Пушкине) была сформирована получившая специальное назначение "Отдельная батарея для обороны царской резиденции от воздушных аппаратов". Батарея эта имела в своем составе 16 орудий на позиционных установках, в том числе: 12 полевых 76-мм пушек обр. 1900 и 1902 гг. и 4 зенитных 76-мм пушки обр. 1914 г.

Лишь в декабре 1915 г. последовал первый приказ Ставки главковерха о сформировании для нужд армии 1, 2, 3 и 4-й отдельных легких четырехорудийных батарей для стрельбы по воздушному флоту с 76-мм пушками на неподвижных кустарных установках. Батареи эти, как и большинство остальных сформированных им подобных батарей, имели позиционный характер, хотя для перевозки их на случай перемены позиции к ним придан был небольшой конский состав и пароконные повозки. Перемещение этих батарей происходило медленно, а станки под орудия требовали по своей конструкции длительной установки. Между тем для сильнейшего воздействия на воздушного противника необходима неожиданность открытия по нему артиллерийского огня. Кроме того, неподвижные батареи, долго стоящие в одних и тех же местах в районе, защищаемом ими от нападения с воздуха, обнаруживались неприятельскими летчиками, фотографировались ими, а затем нередко подвергались бомбардированию и пулеметному обстрелу с самолетов противника. Наконец, неприятельские летчики, зная расположение позиционных противовоздушных батарей, имели возможность так сообразовать свой полет, чтобы не подвергаться обстрелу, или подходить с наименее защищенной ими стороны, т. е. из-под солнца по отношению к батареям.

Ввиду необходимости возможно быстрой перемены позиции, обеспечивающей неожиданность открытия огня, некоторые батареи для стрельбы по воздушному флоту были укомплектованы конским составом полностью для провозки станков в полуразобранном виде на повозках или особой своей упряжкой для станков, приспособленных для перевозки в неразобранном виде (как станки системы Иванова и Розенберга, см. гл. 7).

Никакой определенной системы и планомерности в организации и формированиях батарей для стрельбы по воздушному флоту не замечалось. [252]

Большинство формирований батарей для стрельбы по воздушному флоту, вооруженных полевыми 76-мм пушками на кустарных установках, производилось распоряжениями фронтов и даже армий в мере возникающих потребностей — по самым разнообразным штатам, а то и вовсе без штата. Формирования эти обычно впоследствии подтверждались приказами Ставки с утверждением штата, но не всегда, а потому до самого конца войны существовало немало и нештатных таких батарей. Как видно из табл. 13, большинство их называлось батареями "для стрельбы по воздушному флоту", но некоторые назывались — "противосамолетная батарея", или добавлялись слова: "легкая", "отдельная", "позиционная" и пр.; батареи были четырехорудийные, но иногда и двухорудийные или шестиорудийные{249}, а батарея офицерской артиллерийской школы для стрельбы по воздушному флоту имела на вооружении даже 12 орудий на позиционных установках (4 пушки обр. 1900 г., 4 пушки 1902 г. и 4 зенитных пушки обр. 1914 г.). На Северном фронте три батареи (138, 139 и 140-я) были сведены в отдельный артиллерийский дивизион для стрельбы по воздушному флоту, но в декабре 1917 г. управление этого дивизиона было расформировано.

Большинство батарей для стрельбы по воздушному флоту имело на вооружении 76-мм полевые пушки обр. 1900 г., но были батареи и с 76-мм пушками обр. 1902 г., и с 75-мм морскими пушками в 50 калибров, и даже с поршневыми пушками обр. 1895 г. (вскоре после сформирования батарей замененными 76-мм пушками).

Много батарей для стрельбы по воздушному флоту было организовано путем переформирования ополченских батарей.

Всего было сформировано около 200 номерных четырехорудийных батарей для стрельбы по воздушному флоту с 76-мм пушками на разных неподвижных установках. Из них только 4 батареи сформированы в 1915 г. (в 1914 г. не формировались), все же остальные были сформированы в 1916 — 1917 гг. после создания при Ставке Упарта.

В конце 1915 г. были сформированы только две первые "автомобильные батареи для стрельбы по воздушному флоту". Формирование первой такой батареи производилось при офицерской артиллерийской школе. Батарея была вооружена четырьмя зенитными 76-мм пушками обр. 1914 г., установленными на специально приспособленных бронированных автомобилях; те же автомобили служили одновременно и зарядными ящиками (в каждом автомобиле помещалось по 64 патрона). Кроме того, в батарее состояло: 4 бронированных автомобиля — зарядных ящика, в каждом из них возилось по 96 патронов, по 20 пуд. (около 330 кг) бензина и масла; 3 легковых автомобиля для офицеров и команды связи (прочие солдаты размещались на орудийных автомобилях — по 6 орудийных номеров и по 2 шофера и на автомобилях-зарядных ящиках — по 3 солдата и по 2 шофера); 4 мотоциклета для разведчиков и 1 автомобиль — кухня-цейхгауз. [253]

Бронировка автомобилей состояла из щитовой стали 3? -мм толщины, предохраняющей шоферов, прислугу и жизненные части машины от шрапнельного и дальнего ружейного огня.

Командиром 1-й автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту был назначен инициатор ее создания капитан Тарковский.

В докладе ГУГШ 28 сентября (11 октября) 1914 г. Военному совету по поводу формирования этой батареи говорилось, между прочим, [255] что при стрельбе по воздушному флоту из зенитных пушек обр. 1914 г.

"возможно достигнуть быстрых и положительных результатов, имея в виду, что по разработанной Тарновским новой теории стрельбы поражение летательных аппаратов происходит не разрывом отдельной шрапнели, а целой сферой разрывов от нескольких шрапнелей. Командование батареей на войне самим изобретателем даст ему возможность получить ценный материал для дальнейшего усовершенствования своей системы на основании боевого опыта"{250}.

Батарея Тарновского находилась во время войны на Северном фронте в районе Двинск — Рига. Кадры для новых формирований автомобильных и других батарей для стрельбы по воздушному флоту по большей части практиковались при 1-й батарее под руководством Тарновского{251}.

Всего за время войны было сформировано лишь 9 автомобильных зенитных батарей. Между тем к концу декабря 1916 г. минимальная потребность в зенитных батареях определялась Упартом так: на каждый корпус по одной четырехорудийной зенитной батарее; сверх того, для каждой армии — по три и для каждого фронта по четыре таких батареи. Всего по этому расчету требовалось 146 зенитных батарей с 584 орудиями.

Из табл. 13 видно, что всего за время войны было сформировано 247? батарей для стрельбы по воздушному противнику, на вооружении которых было 967 пушек разных образцов. Из них зенитных 76-мм пушек обр. 1914 г. было только 76, была одна автомобильная зенитная французская 75-мм пушка с командой, командированной на русский фронт из французской армии, и 32 морских 75-мм пушки в 50 калибров, приспособленных для зенитной стрельбы. Из 76 зенитных пушек обр. 1914 г. поставлено было на автомобили лишь 36 пушек (9 батарей), 20 пушек были назначены на вооружение 10 железнодорожных двухорудийных батарей, которые стали сформировываться уже в 1917 г. (в том числе так называемый "стальной дивизион Путиловского завода"). Причем 6-я, 7-я и 8-я железнодорожные батареи для стрельбы по воздушному флоту были готовы к отправке на фронт лишь 27 ноября (10 декабря) 1917 г., т. е. уже после Октябрьской революции, а приказ Ставки о сформировании 9-й и 10-й таких же батарей состоялся лишь 2 (15) декабря 191 7 г., т. е. в то время, когда война на русском фронте фактически закончилась. Наконец, 12 зенитных пушек обр. 1914 г. были даны в октябре 1917 г. на вооружение 1-й, 2-й и 3-й так называемых отдельных ездящих батарей для стрельбы по воздушному флоту; орудия в этих батареях были поставлены на подвижные деревянные платформы{252}. По 4 зенитных 76-мм пушки на позиционных установках имели: батарея для обороны Царского Села (Пушкина) и батарея офицерской артиллерийской школы. [256]

Таким образом, можно считать, и то с некоторой натяжкой, что во время войны русская армия имела на фронте не более 25 зенитных батарей с 70 — 75 специальными орудиями 76 — 75-мм калибра для стрельбы по воздушным целям, т. е. гораздо меньше того минимального числа зенитных батарей, какое считалось необходимым иметь: 146 батарей с 584 орудиями.

Что же касается остальных имевшихся в русской армии около 220 батарей для стрельбы по воздушному флоту с приспособленными полевыми 76-мм пушками обр. 1900 и 1902 гг. на неподвижных установках, то ввиду слабой продуктивности стрельбы из этих пушек по быстро летящим целям, указанные батареи нельзя считать "зенитными". Если во время мировой войны, для того чтобы сбить один самолет, требовалось в среднем выпустить от 3 000 до 11 000 выстрелов даже при стрельбе из специальных зенитных орудий германской и французской артиллерии, то при стрельбе из приспособленных орудий требовалось произвести выстрелов в 3 — 4 раза больше; при стрельбе же из русских приспособленных полевых 76-мм пушек поражение быстро летящего самолета правильнее считать удачной случайностью.

Русская армия к началу войны не имела специальной артиллерии "сопровождения" для ближайшей поддержки пехоты в бою. Легкая полевая артиллерия не в состоянии выполнить такую задачу ввиду тяжести и громоздкости системы 76-мм полевой пушки. Надеялись, однако, что дальнобойность и другие отличные балистические качества этой пушки возместят ее малоподвижность; с другой стороны, рассчитывали, что конная артиллерия может оказать поддержку атаке пехоты продольным огнем, выиграв фланг противника, или что горная артиллерия при незначительном весе системы ее 76-мм пушки обр. 1909 г. сможет сопровождать пехоту для непосредственной огневой поддержки ее атаки (см. часть I этого труда, стр. 38, 39).

В действительности в начале маневренного периода войны 1914 г. искусные действия полевой артиллерии при мощности огня 76-мм легких пушек с дальних и в особенности со средних дистанций позволяли пехоте удачно, с небольшими сравнительно потерями, атаковать противника, не требуя в большинстве случаев от артиллерии сопровождения "колесами" для поддержки огнем с близких дистанций. Редкие попытки сопровождать пехоту в бою "колесами", если и бывали, то, как и следовало ожидать, не достигали цели, так как шестерочная упряжка лошадей, необходимая для перевозки полевой 76-мм пушки, являлась хорошей целью для неприятельской артиллерии и пулеметов. Конная артиллерия действовала со своей конницей и пехоте вообще не помогала; попытки же конной артиллерии выезжать на близкие дистанции к противнику, чтобы оказать содействие спешенным частям своей кавалерии, приводили нередко к напрасным большим потерям от огня противника.

Бывали случаи во время войны, когда горная артиллерия, обладающая более легкими пушками (1 236 кг в походном положении и 624 кг в боевом), имеющими притом более крутую траекторию, довольно хорошо служила, как артиллерия ближайшей поддержки и непосредственного сопровождения пехоты в бою, особенно необходимого при действиях на пересеченной и лесисто-болотистой местности; [257] но для сопровождения пехоты при атаке она была тяжела, хотя иногда при атаке пушку с лафетом (без запряжки) перетаскивали за пехотой на руках. Но горной артиллерии в русской армии было слишком мало, даже на Юго-западном фронте, где она была нужна для действия в горах — на Карпатах, не говоря уже о Западном и Северном русских фронтах, где ее вовсе не было.

В марте 1917 г. 9-я армия, занимая на Юго-западном фронте 247 км (220 верст) фронта гористой местности, имела только 16 горных батарей, которые не были в состоянии оказывать полное содействие пехоте. Необходимо было недостаток горных батарей возместить штурмовыми полевыми батареями{253}.

Между тем никаких ни штурмовых, ни траншейных батарей в русской армии в начале войны не было. Готовясь к мировой войне, как-то забыли о траншейной артиллерии, хотя значение ее выяснилось и она понадобилась еще во время войны с Японией в 1904 — 1905 гг. (см. часть I этого труда, стр. 52 — 53) и хотя образец 76-мм скорострельной штурмовой пушки, разработанный Путиловским заводом, был утвержден еще в 1910 г.

В маневренный период войны 1914 г., когда стал ощущаться "снарядный голод", огонь неподавленной неприятельской артиллерии стал наносить большие потери наступающей пехоте, а при подходе к атакуемому противнику она попадала под огонь его пулеметов. С удаленного наблюдательного пункта командира батареи пулеметы противника не были видны.

Телефонный провод, идущий от командира батареи к поддерживаемой им пехоте, часто перебивался снарядами или рвался своими же войсками, вследствие чего связь нарушалась, и пехота предоставлялась самой себе. Выше упоминалось, что попытки артиллерии переменить позицию, чтобы подъехать возможно ближе к своей пехоте и действовать с нею в неразрывной связи, не приводили к положительным результатам. Балистические качества 76-мм полевой пушки (чрезвычайная отлогость траектории) не позволяли вести огонь по противнику, расположенному ближе 200 — 300 м от своей пехоты, во избежание ее поражения. В самый критический тяжелый момент для пехоты, когда она подходила к противнику на близкую дистанцию, с которой могла броситься в атаку, она лишалась огневой поддержки артиллерии и безнаказанно расстреливалась неприятельскими пулеметами.

В общем еще в конце 1914 г. выяснилась острая необходимость иметь артиллерию сопровождения, которая могла бы повсюду следовать за своей пехотой, быть с нею неразрывно органически связанной и способной ее поддержать своим огнем при всяких обстоятельствах. Когда же в 1915 г. война приняла явно позиционный характер, армия настойчиво стала требовать придачи пехоте специальных орудий для подбития и уничтожения пулеметов и мелкой артиллерии, обнаруживаемых в неприятельских окопах лишь непосредственно перед атакой, наносящих огромные потери пехоте и лишающих ее наступательного порыва. [258] Для сопровождения пехоты требовались орудия, отличающиеся большой меткостью хотя бы на малых дистанциях и чрезвычайной легкостью системы, чтобы их можно было перетаскивать на колесах вручную 2 — 4 солдатам или переносить в разобранном виде.

Распоряжением армейского и фронтового командования стали придавать пехотным частям отдельные орудия небольшого калибра, заимствуя их из крепостей. Весною 191 5 г. начальник штаба Северного фронта телеграфировал наштаверху, что

"47-мм пушки признаются самым действительным средством для подбивания неприятельских пулеметов"{254}.

Через год после того главком Западного фронта просил дать фронту возможно больше не только 47-мм пушек Гочкиса, но и 76-мм горных пушек, так как надобность в них для борьбы с пулеметами весьма велика{255}.

С развитием позиционной войны, когда началась борьба по уничтожению оборонительных сооружений на сближенных укрепленных участках позиций, пехоте потребовалось иметь в районе своих передовых окопов, кроме орудий небольшого калибра для меткой прицельной стрельбы, орудия большой мощности навесного действия и в то же время достаточно легкие для свободного перемещения за пехотой; этим условиям могли удовлетворять только орудия ближнего боя, т. е. траншейные орудия — бомбометы и в особенности минометы крупного калибра.

Наконец, содействие артиллерии пехоте и притом в самом тесном единении с нею потребовалось не только для прорыва укрепленной полосы и овладения неприятельской позицией, но и для своевременного прочного закрепления и удержания всего, занятого своей пехотой. Эта последняя задача, как показал опыт позиционной войны, оказалась чрезвычайно трудной. Пехота, захватившая район прорванной неприятельской позиции, вследствие неминуемых понесенных больших потерь, перемешивания и разобщения отдельных частей и в связи с этим — утраты надлежащего командного управления, бывает обыкновенно настолько расстроенной и неустойчивой в этот наиболее рискованный период решительной борьбы, что действительная немедленная поддержка со стороны артиллерии является для нее крайне необходимой.

Между тем артиллерия, оставшаяся на своих удаленных от пехоты позициях, бывала не в силах оказать ей такую поддержку как ввиду неизбежного перерыва связи, так нередко и за невозможностью зрительного наблюдения вследствие дыма и пыли, покрывающих поле сражения, перепутанности в расположении войск по мере хода боя и, наконец, из опасения поражения огнем своей пехоты.

Все это заставило серьезно задуматься над вопросом о придаче пехоте таких частей артиллерии, которые были бы с нею органически связаны и действовали бы с нею в бою плечо к плечу, немедленно отвечая на все ее запросы и решая огнем поставленные ею боевые задачи. [259]

Ставка главковерха впервые подняла вопрос об изготовлении траншейных орудий в июле 1915 г. следующей телеграммой в ГАУ:

"По сведениям нашего военного агента в Швейцарии, заводом Шкода изготовляется легкое переносное орудие калибром в 35 мм, особенно пригодное для стрельбы из линии пехотных окопов; огонь этот весьма действителен по пулеметам. Во Франции, по официальным данным, войска также широко снабжаются мелкокалиберной артиллерией, частью изготовленной вновь. Небольшое количество пушек мелкого калибра, имеющихся в морском ведомстве, уже использовано нами; неоднократно приходилось отказывать войсковым начальникам в просьбах о высылке им таковых орудий. Представлялось, бы желательным изготовить и у нас специальные мелкокалиберные пушки для нужд позиционной борьбы".

В том же 1915 г. членом Арткома Розенбергом был выработан образец 37-мм траншейной пушки и приступлено к изготовлению таких пушек. Кроме того, были заказаны в Америке 37-мм пушки системы Маклена.

Заказы 37-мм пушек, как и все прочие, выполнялись крайне медленно. Между тем войска настойчиво просили об усилении подачи им траншейных пушек такого же образца, как и германские, а именно: легко разбирающиеся и легко переносимые, удобно помещающиеся для стрельбы в пулеметных гнездах, имеющие пехотный прицел и легко обслуживаемые самой пехотой (а не артиллеристами). Траншейная пушка Розенберга обр. 1915 г. отвечала этим условиям: разбиралась на 3 части — ствол орудия со щитом (вес около 74кг), лафет с нижним щитом (около 82 кг) и колеса (около 25 кг), устанавливалась в любом пулеметном гнезде, имела пехотный прицел и могла обслуживаться пехотой. При стрельбе на 1 000 — 1 200 шагов траншейная пушка Розенберга отличалась хорошей меткостью и достаточной пробивной способностью по щитам орудий и пулеметов. Впервые указания о применении "отдельных штурмовых батарей", вооруженных 76-мм штурмовыми пушками обр. 1910 г., взятыми из крепостей, были объявлены приказом Ставки 1 (14) марта 1916 г. Согласно приказу 22 февраля (6 марта) того же года было сформировано 18 таких батарей за ? 1 — 18. В батарее полагалось иметь по 8 пушек. В бою рекомендовалось располагать по два и даже по одному орудию (поэтому на каждое орудие полагалось по два фейерверкера, способных вести самостоятельно огонь); дальнобойность допускалась до 3,2 км, скорострельность — до 15 выстрелов в минуту. Батареи придавались артиллерийским бригадам. Назначение "отдельных штурмовых батарей": скорая стрельба на небольшие дистанции по открытым целям в решительные моменты боя; сопровождение пехоты при атаке "для непосредственной поддержки и закрепления взятых участков неприятельской позиции". Для борьбы с дальнобойной артиллерией батареи эти не предназначались.

Штурмовая 76-мм пушка перевозилась четверкой лошадей (вес системы с передком около 1 т); поэтому для сопровождения пехоты при атаке она была мало пригодна.

Приказом Ставки 23 декабря 1916 г. объявлены были новый штат отдельных штурмовых полевых батарей (в батарее 8 орудий, 4 зарядных и 8 парковых ящиков, 24 патронных повозки, 2 телефонных двуколки), новые "Указания" об их службе взамен "Указания", объявленных в приказе от 1 (14) марта. [260]

Полевые штурмовые батареи могут быть использованы, — говорилось в новых "Указаниях", — как при наступлении, так и при обороне. Размещаются они повзводно и даже поорудийно для получения, главным образом, флангового и перекрестного огня. Сопровождают пехоту для непосредственной поддержки атаки и закрепления взятых участков неприятельской позиции, выдвигаются на руках (вес орудия в боевом положении без передка около ? т) или при помощи передков лошадьми, смотря по обстановке. Допускается скорострельность 15 выстрелов в минуту, дальность — до 2,5 км. При обороне назначаются для фланкирования подступов и отражения атак на близких дистанциях. Огонь открывается: для непосредственной поддержки атаки, для отбития контратак при закреплении взятых участков неприятельской позиции и для отражения атак противника. Для борьбы с артиллерией не предназначаются. Пристрелочные выстрелы ведутся одновременно со стрельбой легких и горных орудий, чтобы отвлечь внимание противника от мест расположения штурмовых орудий. Патрон специальный или горной пушки обр. 1904 г. Горными патронами обр. 1909 г. стрелять нельзя, так как они дают начальную скорость больше 274 м в секунду. На каждое орудие по 260 выстрелов. Батареи придаются артиллерийским бригадам, командиры которых контролируют их боевую готовность и, по указанию старших начальников и по соглашению с соответствующими начальниками участков, принимают меры к правильному использованию штурмовых батарей в бою, заботятся о боевом питании и прочем снабжении. При наличии в батарее только двух офицеров (кроме командира) и использовании повзводно и даже поорудийно "Указаниями" обращалось внимание на надлежащую подготовку орудийных фейерверкеров, как начальников, могущих вести самостоятельно огонь своих взводов или орудий.

К 1917 г., ко времени созыва в Петрограде междусоюзнической конференции, обсуждавшей потребности русской армии для продолжения войны до июля 1918 г., Ставка (Упарт) установила следующую норму снабжения армии траншейными пушками 37-мм калибра системы Розенберга обр. 1915 г. или системы Маклена: каждый пехотный или стрелковый полк обеспечивается батареей в 4 траншейные пушки. По этому расчету на 687 полков требовалось 2 748 траншейных 37-мм пушек. Между тем к январю 1917 г. в армии состояло всего около 450 разных траншейных орудий, в том числе: 76-мм штурмовых обр. 1910 г. — 144 (18 батарей), 47-мм пушек Гочкиса — 93 и траншейных 37-мм пушек Розенберга и Маклена — лишь около 200.

За недостатком специальных орудий задачи артиллерии сопровождения и траншейной ложились на полевую легкую, конную и в особенности на горную артиллерию, если последняя оказывалась в составе того или иного войскового соединения. Для подбития неприятельских орудий ближнего боя или для обстрела фланговым огнем важных подступов 76-мм пушки выдвигались в передовые окопы или ближайший к ним район, причем для обстрела подступов при обороне огонь открывался только с переходом противника в наступление. [261]

В начале января 1917 г. помощник наштаверха сообщал назначенному военным министром Беляеву, что на совещании главнокомандующих фронтами в декабре 1916 г. возбуждался вопрос о скорейшей необходимости снабжения армии средствами ближней борьбы — траншейными легкими пушками мелкого калибра (главным образом для борьбы с пулеметами) и в особенности о необходимости развития (производства минометов, которые являются отличным средством для разрушения искусственных препятствий и окопов и для сильного морального воздействия на противника.

"В прежние операции главкоюз также указывал, — сообщалось Беляеву, — на необходимость интенсивного снабжения пехоты, в особенности минометами и пушками".

Указывалась минимальная норма — 2 миномета на батальон и 2 — 4 траншейные пушки на полк.

"Целесообразность этих орудий борьбы подтверждается применением их в значительных размерах как нашими союзниками, так и врагами. Наша пехота настойчиво требует минометы, считая их как бы своей артиллерией. При усилении снабжения минометами возможно сократить производство бомбометов, которые, как орудие борьбы, в значительной степени уступают минометам".

Так заканчивалось письмо помощника наштаверха{256}.

Через несколько дней военный министр ему ответил, что на фронт подано уже 1 440 минометов (58-мм Дюмезиля 1 202 и 47-мм Лихонина 228) и 37-мм траншейных пушек Розенберга 137 и что к весне еще будет подано легких минометов 1 245 (20-мм, 47-мм и 68-мм), а тяжелых лишь 183 (89-мм Ижорского завода 12 с 1 200 выстрелами, 9,45-мм японских 21 с 900 выстрелами и 6-дм. мортир Эрхарда 150 с 30 000 выстрелов) и 37-мм траншейных пушек 160 (Розенберга 150 и Максим-Норденфельда 10), по 1 000 выстрелов на каждую пушку.

"Тяжелые минометы, — сообщал военный министр Беляев наштаверху, — являются уже настоящими артиллерийскими орудиями, их можно готовить только на орудийных заводах в ущерб другим орудиям (лишь десятками в месяц). Союзники сами имеют тяжелые минометы единицами, много десятками, а потому не обещают их нам в сколько-нибудь значительном количестве"{257}.

В мае 1917 г., согласно приказу Ставки, формировались 9 отдельных скорострельных восьмиорудийных траншейных батарей с 47-мм пушками Гочкиса, выделенными из отдельной морской артиллерийской бригады особого назначения, но затем через 2 мес., в июле, формирование этих батарей было отменено и вместо них сформированы были лишь 2 траншейные пехотные команды с теми же пушками. [262]

Из сформированных в 1916 г. 18 отдельных траншейных батарей батареи за ? 3, 7, 8, 10 и 13 по приказу Ставки, в июне 1917 г., были перевооружены 76-мм короткими пушками обр. 1913г. (на неразъемном горном лафете обр. 1909 г.) и названы "отдельными штурмовыми горными батареями". Эти короткие пушки несколько тяжелее 76-мм траншейных пушек обр. 1910 г. (вес системы в боевом положении пушки 1913 г. около 615 кг, а пушки 1910 г. 540 кг), но балистические качества их гораздо выше (предельная дальность их — шрапнели 5335 м и гранаты 7040 м, тогда как у пушки 1910 г. она для шрапнели и гранаты равна лишь 2560 м).

Последней сформированной уже в ноябре 1917 г. была 19-я отдельная штурмовая горная батарея (с короткими 76-мм пушками обр. 1913 г.).

В мировую войну бомбометы и минометы раньше всех появились у немцев. Бомбометы со снарядами преимущественно осколочного действия применялись для поражения защитников окопов при их атаке, минометы с минами преимущественно фугасного действия служили для разрушения блиндажей и проволочных заграждений.

Ввиду относительно несложной конструкции этих орудий изготовление их началось в 1915 г. кустарным способом в ближайших к фронту мастерских по образцам нескольких таких орудий, захваченных нашими войсками у немцев. Затем стали поступать случайные и бессистемные требования от войск в ГАУ, которые первое время не давали достаточно ясного представления о том, каким именно условиям должны удовлетворять бомбометы и минометы.

Первоначально войска требовали только бомбометы, причем приезжавшие в ГАУ представители фронта объясняли, что важнейшими качествами бомбометов являются их легкость, подвижность, удобоприменяемость к местности и простота в обращении, позволяющая обходиться с ними пехоте без помощи артиллеристов и таскать их за собою всюду в любое время. О дальности стрельбы и о действии снарядов представители фронта говорили лишь вскользь. С явным удовлетворением они представляли в ГАУ привезенный ими образец самодельного бомбомета, представлявшего собою железную трубу с навинтованным дном, укрепленную на деревянной колоде. Дальность таких бомбометов не превосходила сотни шагов, стреляли они "картечью" из подручного материала, причем стрельба бывала не безопасной для самих стреляющих и требовала осторожности.

Вопрос о бомбометах, по существу артиллерийский, начал разрабатываться на фронте без участия артиллеристов, и первая стадия разработки этого вопроса протекала в условиях порядочной бестолковщины.

В августе 1915 г. поступило в ГАУ первое определенное требование Ставки и сразу на 10 000 бомбометов; при этом не было никакого разделения на бомбометы и минометы. В конце 1915 г. Ставка потребовала — и на этот раз уже минометы в количестве 4550 шт., а военный министр Поливанов, по собственной инициативе, приказал увеличить их число до 9 500, причем его решение основывалось не на требованиях с фронта, а в силу "корреспондентских обследований" разных добровольцев из так называемых "общественных деятелей". [263]

Потребность в бомбометах и минометах была этими "деятелями" раздута до крайности на основании будто бы воплей с фронта о крайнем их недостатке. Объяснялось это отчасти тем, что при бедности русской армии в артиллерии поневоле приходилось прибегать к этим упрощенным орудиям. Многие видели в них чуть ли не универсальное средство на все случаи боя, с другой стороны,— относились к ним почти как к "игрушечным" орудиям. Между тем бомбометы и минометы хотя и являлись суррогатами настоящих орудий, но все же были артиллерией специального назначения, которая должна была соответственно применяться в бою, имея надлежащую организацию, обеспечивающую ее наиболее целесообразное боевое использование.

Только в 1916 г., после почти двух лет довольно бестолкового употребления траншейных орудий, дело стало налаживаться.

В марте 1916 г. состоялся приказ Ставки, воспрещающий производство в районе военных действий армии всевозможных опытов и работ по введению изменений в существующих образцах вооружения, как-то: бомбометов, минометов, снарядов к ним, ручных гранат и пр. Все предлагаемые усовершенствования и изобретения по артиллерийской части, заслуживающие внимания, предлагалось направлять в ГАУ (обыкновенно направлялись они не в ГАУ, а в Упарт, и отсюда по рассмотрении, иногда после испытания, передавались с заключением Упарта в Артком ГАУ).

В мае 1916 г. была определена Упартом норма снабжения бомбометами и минометами. По этой норме на пехотный полк полагалось иметь или по 8 бомбометов, из которых 4 составляли вооружение полка и возились в полковом обозе, а остальные 4 являлись принадлежностью фронта и выдавались в полки по мере надобности, или по 4 миномета, из которых 2 — при полку, а 2 составляли принадлежность фронта для выдачи полкам по мере надобности{258}. Почти в то же время докладом Упарта наштаверху предусматривалась необходимость перевозочных средств для полкового и дивизионного траншейного имущества (бомбометы и минометы с боевым комплектом, ручные гранаты, осветительные и сигнальные средства). "Ввиду изменчивости боевой обстановки и невозможности во всех случаях своевременно подать к боевым частям армии все нужное им и соответствии с боевыми задачами траншейное имущество при войсках надлежит иметь некоторый минимум этого имущества, заключающий в себе все виды его"... — говорилось в докладе начальника Упарта{259}.

В том же мае Упарт сообщил в ГАУ, что принятые в тылу Особым совещанием по обороне нормы на бомбометы и минометы следует признать явно преувеличенными, и что если эти нормы будут осуществлены, то "большая часть этих орудий не найдет себе применения на фронте", что для армии требуется всего 7 000 бомбометов, 4 500 легких и 2 400 тяжелых минометов. [264]

Подтверждение того, что нормы Особого совещания — по нескольку десятков тысяч бомбометов и минометов — были действительно несообразно велики, служило то обстоятельство, что к июлю 1916 г. войска действующей армии отказались совсем принимать бомбометы, вследствие, чего их скопилось в тыловых складах до 3000 шт.

Легкие 58-мм минометы Дюмезиля не удовлетворяли войска, так как дальность их — до 500 шагов — очень ограничивала случаи их применения. Армия требовала увеличить дальность минометов втрое (до 1 км).

Вследствие этого решено было приостановить дальнейшее изготовление бомбометов, количество 58-мм минометов Дюмезиля ограничить до 3 500 шт., изготовить 1 000 легких 47-мм минометов Лихонина; впредь изготовлять минометы только более дальнобойные и в состав ТАОН включить батареи с тяжелыми минометами 89-мм Ижорского завода или 9,45-дм. (около 240-мм) английскими.

Английские 9,45-дм. минометы, по заявлению представителя Англии на междусоюзной конференции в Петрограде, оказались очень опасными для обслуживающего их личного состава, так как давали часто преждевременные разрывы мин. Ввиду этого пришлось отказаться от заказа таких минометов и заменить их английскими же 2-дм. (около 50-мм) минометами. Однако, этих последних минометов вовсе не поступало на вооружение нашей армии до самого конца войны. Всего тяжелых минометов поступило 267, в том числе 207 от Ижорского завода 89-мм и 60 от Путиловского завода 6-дм. (152-мм).

Лишь в августе 1916 г. приказом Ставки (? 1085) было объявлено к руководству изданное Упартом "Наставление для применения траншейных орудий ближнего боя". В этом "Наставлении" было краткое описание бомбометов и минометов и приводились основные цифровые данные, характеризующие эти орудия, как орудия примитивного устройства, в большинстве не скорострельные, обладающие малой меткостью и требующие для попадания в цель малого размера большого расхода снарядов.

Назначение их определялось в общем так. Бомбомет должен быть прежде всего портативен, стрелять с любого места, хорошо и легко маскироваться, быть простым в обращении и стрелять хотя бы на 500 — 600 шагов. При таком задании получалось слабое пробивное, осколочное или фугасное действие; диаметр сферы действительного поражения осколками — около 40 м. Главное назначение — поражение живых целей, быть подсобным орудием для пехоты во всех тех случаях, когда полевую пушку взять с собою нельзя, а одной винтовки или пулемета недостаточно. Бомбометы признавались особенно полезными: при атаке, за несколько минут до штурма, когда своя артиллерия уже вынуждена замолчать, чтобы не поражать своих, или ее нет вовсе; при обороне, когда заградительный огонь бомбометов может помешать противнику ворваться в нашу позицию или выбить уже ворвавшегося. Миномет должен иметь сильное фугасное действие и быть подсобным орудием для разрушения оборонительных сооружений противника — блиндажей, окопов и заграждений; миномет не может быть столь же портативен, как бомбомет, и досягаемость его в 2 — 3 раза больше (до 1? км). [265]

Согласно докладу начальника Упарта наштаверху, представленному 18 (31) января 1917 г., бомбометы (по 8 на пехотный полк) имелись в армии полностью; легких минометов Дюмезиля 58-мм и Лихонина 47-мм (по 4 на полк, из них 2 — при полку и 2 — принадлежность фронта) состояло около 50% положенного числа (кроме 58-мм и 47-мм, в армии было еще 12 минометов 240-мм французских и 90 минометов 20-мм Лихонина); тяжелых минометов 89-мм и 9,45-дм. предположено было иметь 100 батарей по 24 миномета в каждой при ТАОН (60 батарей на ударном фронте и по 20 батарей на каждом из двух соседних фронтов), всего 2 400 тяжелых минометов; в то время формировалось в виде кадра лишь запасное отделение траншейной артиллерии при 1-м запасном артиллерийском дивизионе.

К концу войны в распоряжении русской армии имелось до 14 000 бомбометов, т. е. вдвое больше, чем требовалось (7 000), легких минометов почти полностью — около 4 500, тяжелых минометов 267, т. е. лишь около 11% потребности (2400).

Приказом Ставки 29 мая (11 июня) 1917 г. ? 342 были объявлены штаты минометной артиллерии, согласно которым в тяжелой: минометной батарее должно было состоять по 8 или по 16 минометов 89-мм или 240-мм (9,45-дм.), а в легкой минометной батарее — по 16 минометов 58-мм; батареи по 4 или по 5 сводились в минометный дивизион.

Тем же приказом предписывалось сформировать 1 -и минометный артиллерийский дивизион в составе 5 батарей: 1-я, 2-я и 3-я батареи из 9,45-дм. английских, 4-я и 5-я батареи из 58-мм французских минометов. Английские минометы, как указывалось выше, были заменены минометами русских заводов.

В сентябре 1917 г. были сформированы: а) 2-й минометный артиллерийский дивизион (по штату приказа ? 342) из двух тяжелых минометных батарей с 240-мм французскими тяжелыми минометами и трех легких минометных батарей с 58-мм минометами; б) минометная артиллерийская школа и запасный минометный артиллерийский дивизион из двух батарей (в каждой по два миномета всех образцов, имеющихся на вооружении){260}.

Назначение минометной школы и запасного минометного дивизиона: 1) теоретическое и практическое обучение командного состава (в школе был постоянный и переменный состав) минометной артиллерии боевому применению, ведению стрельбы и прочим специальным знаниям по минометной артиллерии; 2) разработка вопросов, касающихся минометов и их боевого применения; 3) сосредоточение сведений о минометах и применении; их в .русской и в иностранных армиях; 4) производство опытов, составление описаний, уставов и наставлений; 5) разработка штатов и табелей; 6) обеспечение скорейшей готовности формируемых минометных батарей. [266]

Дальше