Содержание
«Военная Литература»
Военная мысль

Тяжелая артиллерия. Создание тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН)

Война застала полевую тяжелую артиллерию в процессе формирования. В начале войны ее было так мало — всего 20 дивизионов, что решено было придавать их войсковым соединениям в виде армейской, а не корпусной артиллерии.

Что же касается тяжелой артиллерии осадного типа, то намеченное по организации 1910 г. формирование четырех полков такой артиллерии к началу войны не было даже начато. [199]

Организация и вооружение крепостной, артиллерии были устарелыми и ые отвечали современным требованиям{199}.

Во время мировой войны тяжелая артиллерия получила громадное, почти решающее значение, в особенности в позиционный период, когда без основательной артиллерийской подготовки, с разрушением весьма прочных фортификационных сооружений, нельзя было двинуться ни шагу вперед. В первых же полевых сражениях огонь неприятельской тяжелой артиллерии вызывал огромные потери в рядах русской пехоты и потрясающе действовал на моральные силы бойцов.

Недооценка преобладающей роли тяжелой артиллерии сказалась весьма быстро, и под впечатлением первых неудач пришлось ее создавать с самого начала и во все время войны наспех,— и еще в большей мере путем импровизации, чем это было при формировании полевой легкой артиллерии. Для вооружения тяжелой артиллерии в первую очередь были использованы орудия старых образцов крепостного и берегового типа, а затем с 1916 г. и новейшие орудия, поступавшие по заказам из-за границы.

В 1914 — 1915 гг. войны не было установлено определенных организационных форм тяжелой артиллерии, ни штатов, ни табелей ее вооружения.

Тяжелые батареи формировались разнообразного состава: шести-, четырех-, двух- и трехорудийные, сводились по 2 — 3, иногда по 4 батареи в дивизионы, а иногда не сводились и существовали 'отдельными' батареями; дивизионы по 2 — 4 и даже по 5 — 6 сводились в полки и бригады, называясь то тяжелыми, то полевыми тяжелыми, то осадными, то позиционными; некоторые дивизионы и полки оставались, как и батареи, 'отдельными'. В самое понятие о полевой тяжелой и о тяжелой осадной артиллерии внесен был сумбур: батареи, вооруженные орудиями осадного типа, называли нередко полевыми тяжелыми и, наоборот, вооруженные современными скорострельными подвижными орудиями называли осадными, позиционными или просто тяжелыми{200}. Нередко части тяжелой артиллерии переформировывались, или расформировывались, или назначенное приказом Ставки формирование отменялось другим приказом. В крепостную артиллерию, за счет которой производились, главным образом; формирования тяжелой артиллерии, внесена была полная дезорганизация. С другой стороны, в зависимости от изменчивой обстановки войны, возникали вопросы о необходимости спешного усиления вооружения некоторых крепостей или опорных пунктов, угрожаемых противником.

По существу Положения о полевом управлении вопросы организации и формирований должны были относиться к кругу ведения дежурного генерала Ставки. [200] Но генкварт Ставки, придавая большое значение вопросам создания тяжелой артиллерии, взял всецело в свои руки эти вопросы, разрешая их далеко не всегда целесообразно.

Дегенверх Ставки безуспешно пытался упорядочить дело организации тяжелой артиллерии. В докладе 6 (19) октября 1914 г. наштаверху дегенверх высказался, между прочим, за необходимость установить 'известные отправные данные на нормальную организацию осадной артиллерии, хотя бы приблизительно сроки желательной готовности, пункты формирования и, наконец, на кого предполагается возложить обязанности по объединению всех работ, связанных с созданием артиллерии осадного корпуса'. Имея в виду, что в состав осадной артиллерии должно входить 200 — 300 орудий различных калибров от 42-лин. пушек до 11-дм. мортир, дегенверх считал, что это составит 2 — 3 бригады из четырех полков каждая. Во главе такой артиллерии, по мнению дегенверха, должен стоять генерал с большими правами, вследствие чего для предстоящих организационных работ по созданию осадной артиллерии желательно наметить лицо, которое впоследствии могло бы занять должность начальника осадной артиллерии, предназначенной для действия под той или иной крепостью.

По мнению дегенверха, необходимо было выяснить, сколько осадных артиллерийских полков будет формироваться, в соответствии с чем использовать имеющийся личный состав и материальную часть, а также установить, где будет производиться это формирование,— на месте в Петрограде или в ином пункте по указанию генинспарта, или все это дело будет осуществлено непосредственно распоряжением самих фронтов.

'Казалось бы,— как докладывал дегенверх,— что возложить организацию и все подготовительные работы по столь сложному делу, как создание осадного артиллерийского парка, на фронты нежелательно, тем более что источники пополнения как материальной частью, так и личным составом находятся в ведении военного министерства, и, значит, весь вопрос сильно осложнится излишней инстанцией, помимо трудности вообще для фронта при лежащих на нем ответственных работах ведать еще и этой совершенно новой отраслью'.

Несмотря на заключение доклада дегенверха, по существу совершенно правильное, генкварт 13 (26) октября ответил, что в крепостях Ковна, Новогеоргиевск и Брест-Литовск формируются три осадные артиллерийские бригады, 'штаты которых должны быть разработаны в штабах армий фронтов'.

Первые шаги к созданию тяжелой артиллерии, необходимой для осады неприятельских крепостей, были предприняты еще за несколько дней до объявления войны. Образовано было совещание в составе нескольких членов Арткома ГАУ, при участии Маниковското А. А. (в то время коменданта Кронштадта) и Барсукова Е. З. Членам совещания было поручено разработать спешно проект организации осадной артиллерии и ее вооружения более мощными орудиями, которые можно было бы взять из крепостей и которые ожидались по данным заказам. В начале августа генинспартом был одобрен проект, составленный Барсуковым, и запрошен главковерх телеграммой 9 (22) августа 1914 г. об указании пункта формирования осадной артиллерии. [201] Ответа на этот запрос не последовало. В дальнейшем осуществление проекта затянулось, так как заместивший на время болезни генинспарта (с августа 1914 г. до января 1915 г.) Баранцев не считал себя в праве настаивать на осуществлении проекта, а военный министр Сухомлинов им не интересовался. Наштаверх Янушкевич, которому был представлен проект Баранцевым, передал его генкварту штаба для проработки. Проект был использован лишь частично при формировании тяжелой артиллерии.

В архиве Ставки имеется проект организации трех осадных парков за счет групп крепостей, за подписью Баранцева от 28.VIII (10. IХ) 1914 г., который можно дать в виде следующей таблицы.

Там же имеется следующая схема (на 202 стр.) организации трех осадных артиллерийских бригад, составленная в штабе главковерха, повидимому, в то же время. Общее число орудий, которыми проектировалось вооружить все три бригады, — 272, почти вдвое меньше числа (592 орудия), предположенного для вооружения осадных парков, по проекту, подписанному Баранцевым.

О необходимости приступить к формированию тяжелой артиллерии наштаверх телеграфировал 3 (16) сентября 1914 г. начальнику генерального штаба:

'Ввиду сосредоточения в Кронштадте больших запасов материальной части и неугрожаемого его положения с наступлением зимы, представляется желательным ныне же сосредоточить в нем формирование необходимой для действующей армии позиционной артиллерии, причем главковерх, разрешив сделать по-заимствование вооружения у Кронштадта на проектируемые мероприятия, признал желательным, чтобы формирование батарей крупного калибра было поручено Маниковскому, который обладает необходимой [202] для этой задачи энергией и в то же время, как комендант Кронштадта, обеспечит сохранение жизненных его интересов. Личный состав Кронштадтской крепостной артиллерии не должен ослабевать вследствие новых формирований, а немедленно пополняться с расчетом, чтобы крепость к ранней весне была вполне готова. [203] В особо спешном порядке необходимо выслать в крепости Новогеоргиевск, Гродна и Ковна по две 10-дм. пушки с комплектом по 200 фугасных бомб и по 4 пушки Канэ с комплектом по 400 фугасных бомб и по 100 шрапнелей. Пушки Канэ могут быть заменены новыми морскими 5-дм. пушками'.

Пушки эти предполагалось выслать из Кронштадта с необходимым личным составом.

В той же телеграмме указывалось, что следует немедленно приступить к формированию тяжелого мортирного артиллерийского полка из дивизиона в 4 батареи по две 11-дм. (280-мм) мортиры и дивизиона в 3 батареи по четыре 9-дм. (229-мм) мортиры, с боевым комплектом по 400 бомб на 11-дм. мортиру и по 500 бомб на 9-дм. мортиру. При невозможности обеспечить таким комплектом все мортиры разрешалось уменьшить число формируемых батарей. Указывалось, что мортирный полк должен быть готов в две очереди: первая очередь из двух 11 -дм. и двух 9-дм. батарей к 1 (14) ноября, во вторую очередь к 1 (14) декабря 1914 г. остальные батареи.

Телеграммой наштаверха предусматривалось, что формирование мортирного полка и в особенности пополнение его боевым комплектом возможно было лишь при широком использовании средств крепости Владивостока, на что главковерх просил начальника генерального штаба исходатайствовать разрешение (очевидно, через военного министра).

Наштаверх просил начальника генерального штаба 'принять особое участие в быстроте проведения указанных мероприятий', на что получил ответ 5 (18) октября, что в Кронштадте приступил к снятию с установок шести 10-дм. пушек и двенадцати 6-дм. пушек Канэ, которые с указанным числом снарядов и личным составом Кронштадтской крепости будут готовы к отправке в армию в две очереди к 12 и 15 (25 и 28) октября, но что часть бомб будет заменена чугунными по 200 на мортиру, 'негодными для действия по крепости', но 'хорошими для позиционной артиллерии'. Очевидно, он неясно представлял себе, какие именно боевые задачи предстоит решать формируемой им 'позиционной артиллерии'.

Сообщалось при этом, что пополнение личного состава солдат будет произведено средствами Кронштадтской крепостной артиллерии, имеющей сверхкомплект до 4 000 чел., который с прибытием новобранцев будет еще больше, что будет затруднение с офицерским составом впредь до пополнения его командированными из Владивостока, что для Кронштадта, с согласия военного министра, будет взято из Владивостока 8 мортир 11-дм. (280-мм), 12 пушек 6-дм. (152-мм) Канэ и 18 пушек 10-дм. (254-мм), в том числе 12 для Свеаборга, и что 9-дм. (229-мм) мортиры, как вышедшие из табели вооружения Кронштадта, не подлежат пополнению.

Предвиделись затруднения с перевозкой 10-дм. пушек, так как каждая из них ввиду большого веса, около 30 т (1 800 пуд.), требовала для перевозки две платформы с подъемной силой около 17 т (1 000 пуд.){201}. [204]

В сентябре 1914 г., после окончания Галицийской битвы, когда русская армия еще не имела тяжелой осадной артиллерии, возник вопрос о взятии неприятельской крепости Перемышль. Начальник штаба Юго-западного фронта Алексеев высказывался за блокаду ее или за осаду в зависимости от средств, которыми можно будет располагать. ГАУ сообщило, что у него 'не имеется никаких средств кроме того, что состоит на вооружении крепостей'.

Крепость Брест-Литовск являлась единственным источником, откуда фронт мог бы черпать артиллерийские средства, но главком фронта Иванов, по оперативным соображениям, признавая неустойчивость Северо-западного фронта, не считал возможным ослабить Брест-Литовск выделением из него осадного парка для действия под Перемышлем.

Мысль русского генерального штаба об атаке Перемышля открытой силой была совершенно чужда и Алексееву и Иванову, который сообщал Ставке, что 'без осадного парка борьба под крепостью затянется надолго, если бы эту борьбу явилось возможным вести'.

За неимением осадной артиллерии командование фронтом решило блокировать Перемышль. План блокирования был одобрен и главковерхом, который 8 (21) сентября телеграфировал:

'Осада Перемышля не входила в мои планы. Я считаю, что следует ограничиться соответственным заслоном. Отсутствие у нас осадных парков и недостаток тяжелой артиллерии не дают права рассчитывать на благоприятный исход осады. Надо искать живую силу и ее разбить'...{202}

Несмотря на такое мнение высшего командования, командующий 8-й армией Брусилов, согласный с заключением командира блокадного корпуса Щербачева, что штурм крепости имеет много шансов на успех, решает атаковать Перемышль открытой силой 24 сентября (7 октября) 1914 г., не дожидаясь сформирования необходимой осадной артиллерии.

Неудачный штурм Перемышля, гибельный для некоторых атаковавших русских полков, потерявших до 25 — 30% состава, указал на необходимость строить расчеты подобных операций не только на моральной, но и на материальной базе, и в первую очередь на разрушительной силе массового огня мощной тяжелой артиллерии{203}.

Тяжелая артиллерия, сформированная по заданию Ставки Маниковским, как это видно из его справки от 22 октября (4 ноября), переданной в Ставку, была предназначена к отправке из Кронштадта в 1914 г. в следующие сроки{204}:

23 октября (5 ноября) — три батареи мортирного полка: две двухорудийные батареи 11-дм. (280-мм) мортир и одна четырех-орудийная батарея 120-мм пушек; все три с материальной частью и основаниями, с боевым комплектом, приборами, принадлежностью и личным составом — 6 офицеров и 116 солдат, а также с 7 грузовиками. [205]

25 октября (8 ноября) — три батареи мортирного полка: две двухорудийные батареи 11-дм. (280-мм) мортир и одна четырехорудийная батарея 120-мм пушек; все три с материальной частью и боевым комплектом, как и первые три батареи, с 7 грузовиками и личным составом — 22 офицера, 1 034 солдата и 329 лошадей; кроме того, мастерские и лаборатории.

В тот же день — 1-й дивизион пушечного полка: одна двухорудийная батарея 10-дм. (254-мм) пушек и одна четырехорудийная батарея 6-дм. (152-мм) пушек Канэ; обе с боевым комплектом, с основаниями, прочей материальной частью и 2 грузовиками, в составе 6 офицеров, 502 солдат и 66 лошадей.

29 октября (11 ноября) — 2-й дивизион пушечного полка: одна двухорудийная батарея 10-дм. (254-мм) пушек и одна четырехорудийная батарея 6-дм. (152-мм) пушек Канэ. Состав такой же, как и 1 -го дивизиона.

30 октября (12 ноября) — 2-й дивизион мортирного полка: три четырехорудийные батареи 9-дм. (229-мм) мортир, с боевым комплектом, основаниями, материальной частью, 11 грузовиками, в составе 13 офицеров и 835 солдат.

2 (15) ноября — 3-й дивизион пушечного полка: одна двухорудийная батарея 10-дм. (254-мм) пушек и одна четырехорудийная батарея 6-дм. (152-мм) пушек Канэ. Состав такой же, как 1-го и 2-го дивизионов.

Почти в то же время генкварт Ставки 10 (23) октября 1914 г. телеграфировал начальникам штабов Северо-западного и Юго-западного фронтов о сформировании в двухнедельный срок средствами крепостей фронтов трех осадных артиллерийских бригад, каждая по пяти дивизионов, с парковым батальоном, командой связи и прожекторов{205}.

Предлагалось сформировать две осадные артиллерийские бригады средствами крепостей: Ковна, Гродна, Осовец и Новогеоргиевск и одну осадную артиллерийскую бригаду — средствами Брест-Литовска.

Орудия предписывалось выбрать так, чтобы они были обеспечены беспрепятственным снабжением боеприпасами, причем размер боевого комплекта не указывался.

В управлении генкварта Ставки была составлена табличка (табл. 5), показывающая, сколько и каких орудий предполагается взять из крепостей на сформирование осадной артиллерии (в числителе), сколько и каких орудий после того останется в крепостях (в знаменателе){206}.

На запрос, какое назначение получит формирующаяся в Брест-Литовске осадная артиллерия, генкварт ответил 18 (31) октября, что эта бригада предназначается для атаки Перемышля и Кракова, [206] причем обстановка, вероятно, заставит начать с Перемышля, что другие осадные парки с таким же количеством орудий формируются в Ковне и Новогеоргиевске, что с 25 октября (7 ноября) в Гродне начинает собираться мортирный полк с 11-дм. (280-мм) и 9-дм. (229-мм) мортирами и тяжелый пушечный полк с дальнобойными морскими орудиями.

'Эти осадные средства, — сообщал генкварт, — позволят одновременно атаковать две первоклассных и одну более слабую крепость'{207}.

Это далеко не оправдалось: с большим трудом и при наличии особо благоприятных условий русские взяли (и то на время) только Перемышль; свои же все крепости, вообще слабые и к тому же обобранные для формирований тяжелой артиллерии, растеряли в 1915 г.

Состав осадных артиллерийских бригад, которые предложено было Ставкой сформировать в двухнедельный срок, соответствовал проекту организации осадной артиллерии, указанному выше на схеме 1.

По предположению генкварта, эти осадные бригады должны были находиться частью в готовности к выступлению уже в начале ноября 1914 г.{208}.

В действительности они были сформированы в разные сроки гораздо позднее и притом в несколько измененном составе.

Из табл. 8 (см. ниже) о формированиях тяжелой артиллерии в 1914 — 1915 гг. видно, что оформление этих формирований приказами Ставки началось с 10 (23) ноября 1914 г. и что осадные артиллерийские бригады подразделялись на полки, а полки — на дивизионы от 3 до 5 дивизионов в полку.

При формировании осадной артиллерии встречалось много затруднений: в отношении снабжения и подготовки личного состава, отношении понижения боеспособности крепостей, неопределенности организационных форм, отсутствия установленных штатов и табелей [207]

Начальник штаба Северо-западного фронта 5 (18) ноября 1914г. сообщил геикварту о недостатке в крепостях фронта для сформирования осадных артиллерийских бригад офицеров, солдат, лошадей, повозок, упряжи, принадлежности и пр. Главком того же фронта Рузский 3 (16) декабря 1914 г. телеграфировал наштаверху о необходимости формирующиеся осадные артиллерийские бригады, предназначенные для осады Кракова, Познани и других неприятельских крепостей, оставить в своих крепостях, так как крепости эти

'еще не утратили своего значения, как самостоятельного, так и по совместным действиям с полевыми армиями'.

По поводу требования Ставки спешно выслать в Гродну полученные от Шнейдера из Франции 11-дм. (280-мм) гаубицы новейшего типа и срочно сформировать в Кронштадте два осадных полка пушечный и мортирный, помощник начальника ГАУ писал генкварту в сентябре 1914 г.:

'...потребовали телеграммой 11-дм. гаубицы, не дав предварительного заблаговременного разрешения использовать личный состав Кронштадта для составления батареи. Пришлось все делать наскоро. Поехала к вам не воинская часть, а орудия с людьми... Имейте в виду, что... посланные силы совершенно недостаточны. Личный состав необходимо увеличить местными средствами, а о подвижном составе я уже не говорю. С дальнейшим формированием осадных средств из кронштадтских сил снова повторяется та же история. Янушкевич спрашивает: в каком положении находится формирование 1 — 2-го полков. Получите ответ: ни в каком, ибо до сего времени никто не дал права снимать в Кронштадте орудия с вооружения, приспосабливать их на временные основания, а главное — начать обучать этому людей, взяв их из тех многочисленных мест Кронштадта, по которым они разбросаны в настоящее время'.

'Маниковский по вопросу формирования им тех же полков сообщал генкварту, что необходимы утвержденные штаты полков, так как без них немыслимо не только целесообразное употребление осадных батарей в бою, но и самостоятельное их существование вне боя. При штате из полка можно брать или в нем подменять не только целые дивизионы, но и отдельные батареи; важно, что будет организованный каркас, отделения которого можно заполнять, как угодно... Без такой организации и люди и орудия будут всем и везде в тягость, боевая подготовка будет у них не на высоте и пользы от них может оказаться в общем мало'.

'Особенно надо иметь в виду, что наши могущественные береговые мортиры назначаются для действия в необычайно и исключительно трудной обстановке, почему и личный состав при них должен быть обучен, слажен и руководим также исключительно хорошо, что возможно лишь при надежной самостоятельной организации и особенно подобранном командном составе. Только при наличии этих данных и можно и стоит посылать береговые мортиры в сухопутный бой, иначе они будут обузой для армии в лучшем случае или легкими трофеями для противника — в худшем'. [208]

В приложенной к переписке справке указывается на необходимость увеличения боевого комплекта для 11-дм. мортир до 300 и для 9-дм. мортир до 400 выстрелов на орудие; 'иначе, — говорится в справке,— эти мортиры будут обузой'.

Формирование Брест-Литовской осадной артиллерийской бригады сильно затруднилось после взрыва, происшедшего 5 (18) ноября 1914 г., о котором комендант крепости телеграфировал в Ставку:

'Сильный взрыв от неизвестных причин, осыпавший Брест-Литовскую крепость осколками и цельными снарядами, сопровождавшийся пожарами и дальнейшими взрывами, причинил большие убытки по боевому снабжению,— до 200 чел. убито, много ранено'{209}.

Сформированные Маниковским пушечный и мортирный тяжелые артиллерийские полки были направлены в распоряжение командования Юго-западного фронта, но вскоре части этих полков стали передаваться Северо-западному фронту.

Наштаверх Янушкевич 25 ноября (8 декабря) 1914. г. телеграфировал главкому Иванову:

'Ввиду значительного усиления тяжелой артиллерии Юго-западного фронта Кронштадтскими мортирным и пушечным полками и необходимости оказать содействие Северо-западному фронту по вооружению Рожан и Пултуска, прошу отправить на ст. Вышков дивизион из 12 пушек 6-дм. 120 пуд. и дивизион 12 пушек 42-лин. из осадного полка'.

Иванов, отвечая Янушкевичу об исполнении, между прочим сообщил ему, что присланные из Кронштадта береговые мортиры мало соответствуют требованиям осады и обороны сухопутных крепостей{210}. Иванов по основной его специальности был артиллеристом, в прошлом командовал крепостной артиллерией и был комендантом Кронштадта, а потому его сообщение заслуживало полного внимания.

Иванов считал необходимым довести в осадном артиллерийском парке под Перемышлем общее число 8- и 9-дм. (203- и 229-мм) орудий до 32 с 700 мелинитовыми или тротиловыми бомбами на каждое. Без таких калибров атака Перемышля не обещает успеха и было бы бесполезно подвозить к крепости сформированные в Брест-Литовске части осадного парка в настоящем его составе.

При первом штурме Перемышля уничтожение в Перемышле бронированных крепостных орудий 152-мм снарядами полевой тяжелой артиллерии не удалось.

Впоследствии, в январе 1917 г., главкосев также сообщал наштаверху о недостаточности 152-мм калибра для разрушения современных убежищ укрепленных позиций (в блиндажах, прикрытых двумя рядами бревен и землей, всего 2,75 м, 152-мм бомбы давали воронки глубиной лишь около 0,8 м — только до первого ряда бревен){211}. [209]

Из справки управления геикварта Ставки видно, что для второй атаки Перемышля назначено было всего 148 тяжелых орудий, а именно: 1-и и 2-й дивизионы Кронштадтского мортирного полка — 8 мортир 280-мм, 12 мортир 229-мм и 8 пушек 120 мм; два полка Брест-Литовской осадной артиллерийской бригады —12 пушек 1 52-мм (200 пуд.); 72 пушки 152-мм (120 пуд.); 16 пушек 107-мм и 8 гаубиц 152-мм; Ковенский тяжелый артиллерийский дивизион — 12 пушек 203-мм. К тому времени выставлено было на позиции 116 орудий, остальные 32 не были выставлены, в том числе: 12 мортир 229-мм, 12 пушек 203-мм, 4 гаубицы 152-мм и 4 пушки 120-мм{212}.

Перемышль сдался русским 22 того же марта (9 апреля).

В декабре 1914 г. на Маниковского возложено было формирование в Кронштадте еще двух тяжелых батарей 6-дм. (152-мм) осадных пушек Шнейдера и семи тяжелых артиллерийских дивизионов{213}.

Из доклада Маниковского 4 (17) января 1915 г. генинспарту видно, что под его руководством в то время формировались следующие части тяжелой артиллерии, в числе которых были и полевые тяжелые батареи и батареи осадного типа: 1-й дивизион — две четырех-орудийные батареи 152-мм пушек осадных Шнейдера; 2-й дивизион для гвардейского корпуса (полевой тяжелый) — три четырехорудийные батареи 10,5-см японских пушек (впоследствии пушки эти были заменены четырьмя 152-мм гаубицами обр. 1910 г. и восемью 107-мм пушками обр. 1910 г.); 3-й дивизион — три четырехорудийные батареи: одна с 20-см гаубицами, другая с 152-мм крепостными гаубицами обр. 1909 г., третья с 15-см гаубицами; 4-й дивизион — три четырехорудийные батареи: одна с 203-мм пушками, другая с 152-мм крепостными гаубицами обр. 1909 г., третья с 12-см гаубицами; 5-й дивизион — четыре четырехорудийные батареи: одни с 203-мм пушками, другая с 152-мм крепостными гаубицами обр. 1909 г., третья и четвертая с 12-см гаубицами; 6-й дивизион — четыре четырехорудийные батареи: одна с 152-мм крепостными гаубицами обр. 1909 г., другая с 15-см гаубицами, третья и четвертая с 12-см гаубицами; 7-й и 8-й дивизионы — такого же состава, как и 5-й. Всего 27 батарей с 108 орудиями разных систем и калибров. На все формирования требовалось около 100 офицеров и до 3 000 солдат, большую часть которых предполагалось взять из Кронштадта{214}.

С начала 1915 г., когда не оставалось сомнений, что война затягивается и принимает позиционный характер, стало ясно, что для продолжения войны тяжелая артиллерия крайне необходима не только для осады неприятельских крепостей, но и для проявления наступательной инициативы, требующей 'прорыва' укрепленной позиции противника. В январе 1915 г. генкварт в телеграмме к начальнику генерального штаба просит 'ускорить формирования Маниковского', ввиду 'крайне важного значения скорейшего введения в бой 6-дм. скорострельных пушек и крайней нужды наших войск в усилении тяжелой артиллерией'. Затем, через два месяца, наштаверх обращается к начальнику генерального штаба с просьбой дать 'позиционную артиллерию, даже старых образцов, лишь бы имелись боевые комплекты', так как в ней 'чувствуется острая потребность на различных театрах борьбы'. [210]

Вспомнив при этом о риске разоружения крепостей, он сообщает, что правильное распределение артиллерийских средств между различными фронтами и армиями, соответственно их значению, может быть выполнено с достаточной последовательностью лишь при окончательном выяснении общего количества имеющихся в распоряжении орудий, как средних калибров, так и полевых старых образцов, и размера боевого комплекта к ним. Для окончательного выяснения свободного запаса артиллерии совершенно необходимо твердо установить, чтб надо оставить во Владивостоке и особенно в Кушке, 'полное разоружение которых нежелательно',— писал Янушкевич.

'Последний вопрос мог бы быть вырешен в особом совещании находящихся в Петрограде членов Комитета генерального штаба и крепостной комиссии... По выяснении совещанием числа свободных орудий по калибрам и образцам, а равно комплекта к ним, сообщу намечаемое их распределение'...{215}

Приведенное письмо Янушкевича служило, повидимому, ответом его на сообщение начальника генерального штаба наштаверху от 11 (24) марта 1915 г. о том, что для вооружения Александрополя, Ардагана, Ахалцыха и Ахалкалаки требуется дополнительный отпуск крепостных орудий, что председатель Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части указал на свободные во Владивостоке 108 пушек 152-мм в 120 пуд. и 48 пушек 107-мм, но так как боевой комплект к этим орудиям был нужен для нашего Западного фронта, то Кавказу достаточно дать полевые поршневые (3,45-дм.) пушки обр. 1895 г., которые 'оправдают надежды, так как им придется противостоять не тяжелой артиллерии, а живой силе турок'{216}.

Проявленное Янушкевичем некоторое беспокойство о разоружении Владивостока имело серьезные основания, так как эту крепость сильно обобрали за время войны, пополняя, главным образом, за счет нее недостатки вооружения крепостей, расположенных на западной границе России и в свою очередь сильно обираемых для формирования тяжелой артиллерии,— не только позиционной и осадного типа, но и полевой тяжелой.

К тому же времени относится телеграмма начальника генерального штаба от 10 (23) апреля 1915 г. в Ставку о том, что из Владивостока сверх уже взятого берут еще: 152-мм пушек 200 пуд.— 36 (в том числе 16 пушек для обороны Петрограда), 152-мм пушек 120 пуд. — 40 (из них 16 для крепости Свеаборга), 57-мм пушек — 50, 76-мм пушек обр. 1900 г. — 65 (из них 27 для воздушной обороны Петрограда), 76-мм пушек обр. 1900 г. без лафетов — 52, и что нужно еще взять 112 противоштурмовых пушек. [211]

С другой стороны, тот же Янушкевич, как видно из телеграммы его к генинспарту от 26 апреля (9 мая) 1915 г., просит за счет Владивостока пополнить вооружение Брест-Литовска, из которого позаимствовано было для обороны взятого у австрийцев Перемышля и укрепленных позиций в Галиции 100 противоштурмовых пушек, 6 пушек 152-мм 200 пуд., 18 пушек 107-мм и 16 гаубиц 152-мм; кроме того, Янушкевич просил назначить на Северо-западный фронт 37-мм пушки{217}.

Бедность русской армии в полевой тяжелой артиллерии давала себя знать с первых месяцев войны. Еще в октябре 1914 г. генкварт задумал формировать полевую тяжелую артиллерию из старых крепостных орудий. Он телеграфировал 13 (26) октября начальнику штаба Юго-западного фронта, что ввиду позиционного характера боя на фронте 11-й армии и частью 8-й армии и в целях 'соблюдения экономии в расходовании патронов полевой артиллерии, в чем является настоятельная необходимость', будет соответственно направить в распоряжение ген. Брусилова дивизион с 152-мм пушками в 120 пуд. и дивизион с 107-мм пушками 1877 г., взяв их из Брест-Литовска.

'Ввиду большого числа названных пушек, их высоких балистических достоинств,— телеграфировал генкварт,— хорошего боевого комплекта, имеющегося в большом размере, возможно широкое их использование, быть может, представило бы известные выгоды'.

Одновременно, 18 (31) октября, генкварт телеграфировал и начальнику штаба Северо-западного фронта, предлагая ему, 'как мысль только', придать полевым войскам по дивизиону батарей 152-мм пушек в 120 пуд. из Ковны и Гродны.

Главком Юго-западного фронта ответил телеграммой 14 (27) октября:

'Указанные пушки хороши при атаке укрепленных пунктов, но при малом угле обстрела и малой скорости снарядов при отражении атак мало полезны. Кроме того, мало подвижны, ибо требуют платформ и хороших дорог. Но все-таки, считая указания штаба главковерха для себя обязательными, приказал подготовить в Бресте для отправки по одному дивизиону из трех четырехорудийных батарей с 200 выстрелами на орудие и собрать перевозочные средства, ибо на месте их иет. Сбор этих средств — лошадей или волов по 4 — 5 пар на орудие и повозок под платформы и ящики со снарядами и зарядами более 25 на орудие — потребует много времени и к развязке боев 3-й и 8-й армий не поспеет. Свободных для того транспортов пока нет, но приказываю главному начальнику снабжений фронта, буде возможно, выделить за счет подвоза продовольствия. Все вышеизложенное мною основано на личном опыте турецкой и японской войн'{218}.

К весне 1915 г. недостаток полевой тяжелой артиллерии особенно остро чувствовался. Генкварт 14 (27) мая докладывал наштаверху:

'Развитие боев в течение последних дней еще раз подчеркнуло настоятельную необходимость усилить в скорейшем времени нашу тяжелую полевую артиллерию. [212] Последняя цель представляется настолько важной, что для ее достижения не следует Отступать перед использованием для нужд полевой армии (всех или большей части скорострельных тяжелых орудий, стреляющих без платформ и потому достаточно подвижных, и их комплектов, находящихся на вооружении наших крепостей{219}...

Формирование тяжелой артиллерии за счет крепостей вело к ослаблению их боевой готовности и к значительному расстройству. Наряду с этим, обирая и без того слабые крепости, совершенно не отвечающие современным требованиям, командование русской армии проявляло некоторое беспокойство об их судьбе. Настойчивые, бесплановые и нередко безграмотные в артиллерийском отношении требования об усилении вооружения крепостей предъявлялись командованием к ГАУ непрестанно с первого года войны до самого падения всех сухопутных крепостей, расположенных на западной границе России. Между тем высшему командованию было известно, что в распоряжении ГАУ нет никаких средств, чтобы усилить крепостное вооружение, и что единственным источником пополнения вооружения наших западных крепостей, отдаваемого тяжелой артиллерии, могут служить другие наши крепости, расположенные вне театра военных действий, в первую очередь Владивосток.

В целях удовлетворения требований, сыпавшихся с разных сторон, с одной стороны, для вооружения создаваемой тяжелой артиллерии, с другой — для усиления крепостей и опорных пунктов на западной границе и на Кавказе, пришлось перетаскивать орудия с материальной частью и боевыми комплектами из одной крепости в другую, причем вследствие нередких противоречий в требованиях, отсутствия плана, постоянной спешки и суеты, а также ввиду дальности расстояний происходили нередко путаница и беспорядок. Были: случаи засылки орудий в Киевский артиллерийский склад вместо крепости Петра Великого (в Ревеле); батарейные пушки (обр. 1878 г.) были присланы на Северо-западный франт без замков, и т. п.

В начале 1915 г. прибывшие в Севастополь из крепости Либава, упраздненной в 1910 г., 12 пушек 11-дм. (280-мм) в 35 калибров валялись на пристани четвертый год, а высокие лафеты, заказанные для них Путиловскому заводу, ожидались лишь в 1916 г. Только в феврале 1915 г. случайно узнавший об этом помощник военного министра запросил наштаверха, нельзя ли использовать эти пушки на низких лафетах, которые имелись в наличии, хотя на них дальность была лишь около 11 км (пушки эти обр. 1887 г. и дальнобойность их была рассчитана на 7040 м 6800 саж.) {220}.

Тревога Ставки о своих крепостях обострилась осенью 1914 г., после падения бельгийской крепости Антверпен, считавшейся первоклассной сильнейшей крепостью. Ген кварт 28 сентября (11 октября) 1914 г. запрашивает ГУГШ, какими калибрами, по сведениям наших воеиных агентов за границей, с каких дистанций и сколько времени немцы бомбардировали Антверпен и какие данные имеются о 42-см орудиях. [213] На другой день он получает от ГУГШ утвержденную табель вооружения крепостей и чуть ли не впервые приступает к рассмотрению сведений о вооружении крепостей: Усть-Двинск, Ковна, Гродна, Осовец, Брест-Литовск, Новогеоргиевск, Ивангород и Варшава, собранных в августе замещавшим генинспарта Баранцевым и полученных от штабов фронтов — сведений, далеко неполных, в особенности в отношении боеприпасов. Сведения эти приведены ниже в табл. 6. Эта таблица наглядно характеризует то жалкое состояние, в каком находилось вооружение наших крепостей к началу войны: во всех названных восьми крепостях состояло всего около 2 900 орудий, главным образом, устаревших систем{221}.

Наштаверх просит ГАУ поспешить с высылкой в Гродну 11-дм. (280-мм) осадных гаубиц Шнейдера, а затем 23 сентября (6 октября) сообщает начальнику генерального штаба, что вместо них, ввиду неокончательной их готовности, можно выслать в Гродну 11 -дм. береговые мортиры, приспособив эти мортиры для передвижения и взяв для них команду из Кронштадта. Весьма характерно это легкомыслие — замена 11-дм. гаубиц новейшего типа, подвижных, перевозимых лошадьми на 4 повозках, старыми 11 -дм. мортирами обр. 1877 г., перевозимыми только по железной дороге (вес системы мортиры в боевом положении около 27 т (1 600 пуд.).

Осадные 11 -дм. (280-мм) гаубицы предназначались для осады крепости Летцена.

'Если же не понадобятся, — телеграфировал 30 сентября (13 октября) генкварт начальнику штаба Северо-западного фронта,— то для Новогеоргиевска'. Эти мощные гаубицы назначались для разрушения наиболее прочных фортификационных сооружений; ставить их на вооружение крепости было решением нецелесообразным, свидетельствующим о недостаточном понимании свойств артиллерии. По распоряжению главкома Северо-западного фронта 11 -дм, осадные гаубицы были задержаны в Гродне 'до выяснения, где понадобится'.

Запиской 29 сентября (12 октября) генкварт возбуждает вопросы: 1) об усилении Ивангородского крепостного артиллерийского батальона за счет крепостной артиллерии Брест-Литовска; 2) об организации Ковенского осадного артиллерийского парка; 3) о направлении на фронт из Кронштадта 18 орудий 11 -дм. (280-мм) и 9-д.м. (229-мм) береговых.

В то же время получается ответ ГУГШ о 42-см орудиях. ГУГШ сообщает, что по сведениям, полученным от военных агентов, у немцев при осаде Антверпена было три 42-см орудия и, кроме того, 21-см, 28-см, 30,5-см австрийские, всего от 200 до 400 орудий. Дистанция стрельбы 9 — 12 км, но найдена была трубка 28-см снаряда, поставленная на 15 км 200 м. Новейшие форты выдерживали не больше 7 — 8 час. до полного разрушения, но уже после одного удачного попадания 42-см снаряда были наполовину разрушены.

По сообщению ГУГШ, тактика немцев: одновременное сосредоточение всего огня на одном форту; после его разрушения огонь Переносится на другой форт. В первой линии разрушено 7 фортов и засыпаны снарядами все промежутки, так что проволока и фугасы не оказали никакого действия. По всем данным у немцев было Мало пехоты, и крепость взята одной артиллерией. О падении второй линии фортов и города точных сведений нет.

По донесению военного агента Игнатьева, во французском штабе не было подробных сведений о бомбардировке Антверпена. По имеющимся данным, немецкие и австрийские батареи были вне досягаемости огня с фортов. Форты были разрушены 28-см германскими и 30,5-см австрийскими гаубицами с дистанции 10 — 12 верст (около 12 км). Главной причиной скорого падения укреплений признается устройство германской тяжелой гранаты с замедлением, которая рвется только после проникания в бетон и производит широкое разрушение. Тот же снаряд мало действителен в полевой войне, так как, разрываясь глубоко в земле, дает сравнительно узкую воронку. Это вызывало необходимость выносить оборону крепости в поле и признать временные полевые позиции более надежными, чем крепости.

Другой военный агент доносил:

'Из бельгийских и английских источников — атака Антверпена началась 16, кончилась 26 сентября. Была атакована линия фортов только юго-восточного фронта, частью демаскированных, частью недостроенных. Первая артиллерийская позиция на дистанции до 12 верст от 1-й линии фортов. Орудия немцев: 2 гаубицы 42-см, 24 гаубицы 28-см и многочисленная 15-см и полевая артиллерия; всего, говорят, до 200 орудий. 42-см гаубицы имели только ударные снаряды. Вторая позиция, после разрушения первой линии фортов, на дистанции до 13 верст от второй линии фортов, но 42-см гаубицы на вторую позицию не были перевезены. Непрерывная бомбардировка города со второй позиции началась в полночь на 24-е, продолжалась непрерывно 16 час. Со второй позиции было засыпано снарядами все пространство между первой и второй линиями фортов, разрушена южная часть центральной части города, северная не пострадала. Северные и восточные форты новейшей постройки не атакованы и не сданы. 42-см гаубицы перевозятся по дорогам тракторами (говорят, участвовали у Намюра, Мобежа, но не у Льежа), при наибольшем угле возвышения дальность 11 000 ярдов (около 10 км), вес снаряда 1 000 кг, пробивали 2? -м бетонные купола, давление воздуха при полете весьма разрушительно'.

Получив эти сведения, генкварт сообщил начальникам штабов фронтов, что

'по собранным данным у германцев всего около трех 42-см гаубиц-мортир. Перевозятся в особых тяжелых поездах, которые не могут быть пропущены по временным мостам. Антверпенские форты имели лишь 6-футовые (около 1,8 м) своды, которые пробивались первым попаданием насквозь. Эти мортиры не участвовали у Мобежа и против французских фортов-застав, где существенные результаты дали 12-дм. (305-мм) австрийские осадные и 11 -дм. (280-мм) германские береговые гаубицы. Эти последние являются главной угрозой веркам наших крепостей; действие их подобно известному в наших крепостях действию 11 -дм. мортир Шнейдера на опытах 1912 г.{222}.

'Бомбы крупных гаубиц снабжены трубками с большим замедлением, поэтому земляные верки и расположенные в них войска от [217]

этих бомб страдают мало, так как они глубоко уходят в землю. Крупные гаубицы ведут бой преимущественно на дистанцию (удаляются) до 12 верст (12,5 км).

Тяжелые гаубичные батареи, пользуясь своей дальнобойностью, последовательно сосредоточивают огонь на фортах обвода'.

1 (14) октября он же телеграфирует начальнику штаба Северо-западного фронта:

'Ввиду падения Антверпена и возможности появления пред нашими крепостями 40-см пушек{223}, которые обыкновенно располагаются вне досягаемости крепостной артиллерии, имеется в виду снабдить Ковно, Гродно и Новогеоргиевск 10-дм. (254-мм) береговыми пушками по две на каждую крепость, приспособив их для стрельбы с временных оснований. Предлагается приступить к составлению проектов установок'.

Впоследствии эти орудия, взятые из Кронштадта и установленные в названных крепостях, не помогли им удержаться против неприятеля, не считавшего даже нужным тратить по ним 42-см снаряды.

В начале октября начальник штаба 6-й Отдельной армии (в районе Ленинграда и побережья Финского залива) телеграфирует наштаверху о необходимости взять из Кронштадта 12 береговых 10-дм. пушек для морской обороны крепости Свеаборг, обеспечивающей зимовку флота на Свеаборгском рейде.

В конце 1914 г. Ставка не теряет надежды осаждать германские крепости. Генкварт 10 (23) октября 1914 г. телеграфировал начальнику штаба Северо-западного фронта, что следует

'предложить комендантам крепостей привлечь в штабы артиллеристов, инженеров и прочих специалистов к изучению условий атаки соответствующих неприятельских крепостей, выяснению средств связи, необходимых переносных железных дорог, освещения, воздушной разведки, предусматривая вероятность применения личного состава и материальных средств — Ковны против Кенигсберга, Гродны против Торна и Грауденца, Осовца против Летцена, Новогеоргиевска против Познани'.

Генкварту было сообщено, между прочим, что по предположениям командующего 10-й армией для действия под Летценом будут использованы две 11-дм. гаубицы, две 8-дм. мортиры и шесть 6-дм. пушек в 120 пуд., что желательно было бы использовать еще несколько 6-дм. гаубиц и 6-дм. пушек в 200 пуд., но за отсутствием к ним бомб это оказывается невозможным.

Несмотря на недостаток артиллерийских средств для действия даже против такой сравнительно слабой крепости, как Летцен, генкварт 31 октября (13 ноября) 1914 г. предлагает 'ввиду истощения средств Юго-западного фронта для осады Перемышля' позаимство-

По имеющимся теперь сведениям (Шварте, 'Современная военная техника'. 11. 'Артиллерийское вооружение'), предельная дальность мощной 42-см германской мортиры 14000 м при стрельбе тяжелым снарядом в 800 кг. Вследствие огромной тяжести системы перевозка производилась по железной дороге широкой колеи до самой позиции, установка и приведение в положение для боя требовали много времени, до 36 час. В целях облегчения и достижения более скорой готовности к бою, была разработана другая конструкция орудия (42-см мортира Л-12"); длина орудия второй конструкции 16 калибров, досягаемость не превышала 9 300 м, т. е. сократилась почти на 5 км.

вать из крепостей Северо-западного фронта артиллерийские средства для осады Кракова. [218] При этом он просит 'не нарушить существующую обороноспособность Новогеоргиевска, как наиболее угрожаемой крепости, от которой будут взяты 18 пушек 8-дм., не имеющих значения по своей недальнобойности, которые будут возмещены двумя береговыми 10-дм. пушками и 4 пушками 6-дм. Канэ'{223}.

Тогда же наштаверх обращается с просьбой к морскому министру оказать энергичное содействие ввиду наступающего зимой затишья на Балтийском море к созданию осадных средств для позиционной войны отпуском действующей сухопутной армии 120-мм, 152-мм и 203-мм (8-дм.) орудий с боевыми комплектами.

Моряки, с своей стороны, обращались с просьбами к Ставке о помощи для вооружения береговых батарей дальнобойными орудиями; по распоряжению генкварта Данилова просьбы эти удовлетворялись за счет Владивостока или того же Кронштадта, далеко не гарантированного от нападения неприятельского флота с открытием навигации в Финском заливе.

Командующий Черноморским флотом 31 октября (13 ноября) 1914 г. телеграфировал наштаверху:

'Для успешного действия флота на сообщениях противника необходимо иметь базу легких крейсеров в Батуме'. Оборудовать базу можно было под защитой крепости, которая 'должна иметь хотя бы 2 (лучше 4) 10-дм. береговых пушки с дальностью около 22 верст, чтобы не допустить уничтожения в гавани мелких судов с моря и прорыва в гавань более сильных судов'{224}.

Эти довольно расплывчатые общие соображения о необходимости усиления вооружения Батума 10-дм. (254-мм) орудиями встретили слабые, мало обоснованные с артиллерийской точки зрения возражения генкварта. По его распоряжению из Кронштадта были высланы в Батум просимые 10-дм. пушки. Батумские артиллеристы, устанавливавшие их в начале февраля 1915 г. на совершенно открытой с моря береговой батарее, недоумевали, зачем присланы в Батум такие ценные орудия, которые были сняты с вооружения важнейшей приморской крепости Кронштадта и в случае, правда, мало вероятного, нападения на Батум могли стать легкой жертвой неприятельского флота, так как не только башенных, но даже маскированных установок не имели. Впрочем, этого не случилось и, насколько известно, в Батуме не сделали ни одного выстрела из 10-дм. пушек за всю войну. Не пришлось бы, может быть, стрелять из них и в Кронштадте, но эти мощные дальнобойные орудия очень пригодились бы в других районах обширного русского фронта.

Весною 1915 г. обострилось беспокойство Ставки о крепостях, в том числе об Усть-Двинске,

'вопрос о недостатке вооружения которого,— писал генкварт дегенверху 17 (30) мая 1915 г., — выдвигается теперь на очередь как вследствие значения Усть-Двинска в обороне доступов с моря к Рижскому району, так и вследствие того, что командующий Балтийским флотом намечал использовать [219] Усть-Двинск, как одну из баз для наших миноносных флотилий'.
В то же время начальник военно-морского управления Ставки сообщил дегенверху, что Усть-Двинск не предполагается использовать для базы миноносцев.

Вооружая Усть-Двинск и Батум, считая необходимым усилить вооружение сухопутного фронта приморской крепости Петра Великого (Ревель), Ставка одновременно ослабляла вооружение приморских крепостей. На Балтийском море ослаблялся не только Кронштадт, но и Выборг.

Так, например, весною 1915 г. взято было из Выборга и с петроградских позиций 12 пушек 107-мм и 16 пушек 152-мм для крепости Гродна, об усилении которой просил наштаверха 5 (18) марта 1915 г. начальник штаба Северо-западного фронта ввиду того, что

'имеющихся 163 крепостных и 65 полевых орудий 1877 г., годных для боя, совершенно недостаточно для обороны крепости, значение которой ярко выразилось при последней операции на левом берегу Немана'.

Кроме того, на вооружение Гродны были назначены 37 орудий крупного калибра устаревших систем (27 гаубиц 128-см и 10 пушек 24-см), приобретенные в Японии.

Впрочем, вооружение Выборга предполагалось пополнить за счет все того же Владивостока, не считаясь ни с риском разоружения последнего, ни с огромной дальностью расстояния, ни с продолжительностью перевозки оттуда орудий к Ленинграду и Выборгу{225}.

Из крепостей на Черном море, Севастополя и Очакова, также брали орудия и на сухопутный фронт, и на формирование осадного парка для предполагаемых десантных операций на Черном море, и на вооружение морскими орудиями среднего калибра барж на реках Немане и Висле и пр.

В заботе о крепостях генкварт в мае 1915 г. совершенно неожиданно и совсем уже несвоевременно решил напомнить дегенверху о необходимости реорганизации крепостной артиллерии Новогеоргиевска, Ковиы и Гродны. Организация крепостной артиллерии признавалась неудовлетворительной еще до русско-японской войны, но преобразования русской армии 1910 г. не коснулись крепостной артиллерии (см. часть I этого труда, стр. 23); реорганизация же ее накануне атаки крепостей неприятелем являлась не только запоздалой, но и невозможной{226}.

Продолжающиеся формирования тяжелой артиллерии за счет крепостей стали угрожающими для их обороноспособности. Уже в марта 1915 г. начальник штаба 6-й армии (отдельной) телеграфировал наштаверху, что по донесению коменданта Кронштадта Маниковского выделение из Кронштадта как личного состава, так и материальной части 'значительно понизило обороноспособность крепости'. Для сформирования двух тяжелых артиллерийских полков — мортирного и пушечного — пришлось выделить из состава Кронштадта 50 офицеров, 8 военных чиновников и 3 509 солдат.

'Дальнейшее ослабление крепости, — телеграфировал начальник штаба 6-й армии, — является опасным и даже недопустимым'{227}. [220]

Предположения генкварта Ставки не осуществились. Русской армии не пришлось осаждать ни Летцена, ни Кракова. Слабые же русские крепости, окончательно растерявшие лучшее вооружение и личный состав вследствие беспорядочных распоряжений Ставки, стали легкой добычей немцев.

Летом 1915 г. падают одна за другой крепости Ивангород, Новогеоргиевск, Ковна, Осовец, очищается Брест-Литовск, 2 (15) сентября немцы заняли Гродну. Остатки крепостной артиллерии отправляются в тыл. Бывший комендант Брест-Литовска ген. Лайминг назначается командующим 'крепостными и осадными артиллериями, собранными в Москве и ее окрестностях'; ему поручается формирование из крепостных остатков частей тяжелой артиллерии.

Известный в то время артиллерист Шихлинский (бывший руководитель офицерской артиллерийской школы) назначается для поручений при главковерхе. Сменивший Янушкевича наштаверх Алексеев поручает Шихлинскому составление плана формирований тяжелой артиллерии и наблюдение за этими формированиями.

По поводу формирований 25 октября (7 ноября) 1915 г. был представлен наштаверху{228} доклад, сущность которого сводилась к следующему:

1. В основу формирований положен план Шихлинского.

2. Число формируемых частей зависит от количества боевых припасов, которое составляет: 6-дм. 120 пуд. 128 400 выстрелов, 42-лин. 1877 г.— 58 400, 6-дм. 200 пуд.— 41 100. Полагая на каждое орудие 700 — 800 выстрелов, могут быть сформированы по проектам штатов: а) полевой тяжелой артиллерии 7 бригад по три трехбатарейных дивизиона (два с 6-дм. пушками 120 пуд. и один дивизион с 42-лин. пушками 1877 г.); б) позиционной артиллерии 6 отдельных дивизионов по 2 батареи 6-дм. пушек 200 пуд., неспособных к маневрированию вследствие тяжести и громоздкости, с тем чтобы отдельные позиционные дивизионы, вооруженные этими весьма ценными по дальнобойности пушками, могли быть шире размещены по возможно большему числу армий.

3. Орудия новейших образцов, включая противоштурмовые и 3-дм. скорострельные, могут быть использованы полностью, так как боеприпасы к ним изготовляются.

4. Остальные орудия для пополнения убыли и для осады крепостей, если для них останутся снаряды.

5. По возможности при новых формированиях не уничтожать части старой организации.

6. Образовать запасные батальоны крепостной артиллерии (Бреста, Ковны, Гродны, Ивангорода, Варшавы) для пополнения убыли во всех сформированных артиллерийских частях и для содержания в порядке имущества. [221]

7. Новые формирования по крепостной и осадной артиллерии распределяются следующим образом: 1-я осадная артиллерийская бригада формирует.

Брест-литовская крепостная артиллерия с состоящим при ней 3-м осадным артиллерийским полком — 1-ю полевую тяжелую артиллерийскую бригаду,

2-ю полевую тяжелую артиллерийскую бригаду, 1 -и и 2-й позиционные дивизионы

Гродненская крепостная артиллерия с состоящей при ней Ломжинской крепостной артиллерией — 3-ю и 4-ю полевые тяжелые артиллерийские бригады, 3-й позиционный дивизион

Ковенская крепостная артиллерия — 5-ю и 6-ю полевые тяжелые артиллерийские бригады, 4-й позиционный дивизион

Ивангородская крепостная артиллерия — 7-ю полевую тяжелую артиллерийскую бригаду

Варшавская крепостная артиллерия — 5-й и 6-й позиционные дивизионы

Примечание. 4-й полк 2-й осадной артиллерийской бригады, два батальона Брест-Литовской, два батальона Ковенской крепостной артиллерии и батарея 6-дм. пушек 120 пуд. от Варшавской крепостной артиллерии, отправленные в разные места действующих армий, в расчет не принимаются.

8. К формированию приступлено в порядке указанной очереди, начиная с 1-й полевой тяжелой артиллерийской бригады.

9. Недостаток личного состава и лошадей для сформирования (названных артиллерийских частей указан в табл. 7.

Кроме орудий с материальной частью, нужны: платформы и приспособления для стрельбы без платформ, не менее 250 полевых угломеров, 15 500 взрывателей, 5 000 дистанционных 45-сек. трубок для 16-дм. пушек 200 пуд. и заменить 36 000 дистанционных трубок 22-сек. для 6-дм. пушек 120 пуд. дистанционными трубками 30-сек. горения. [222]

По поводу приведенного доклада можно высказать следующие соображения: артиллерия, вооруженная 6-дм. (152-мм) пушками 120 пуд; и 42-лин. (107-мм) пушками устаревших образцов 1877 г., не может относиться к типу современной полевой тяжелой артиллерии ввиду большого веса системы орудий — 228 и 188 пуд. (приблизительно 3,8 и 3 т) в походном положении, 190 и 150 пуд. (3,2 и 2,5 т) в боевом, требующих платформ для стрельбы и пр. Мнение главкома Юго-западного фронта Иванова о 152-мм пушках 120 пуд. приводилось выше (стр. 206). Случаи отказа от полевых тяжелых батарей, вооруженных 152-мм пушками 120 пуд. и 107-мм пушками 1877 г., бывали неоднократно. Так, например, главком Западного фронта просил наштаверха (в апреле 1916 г.) не передавать ему на фронт 12-ю полевую тяжелую артиллерийскую бригаду, так как 152-мм пушки 120 пуд. и 107-мм пушки 1877 г., которыми была вооружена эта бригада,

'имеют ограниченный обстрел и трудно пополняемый запас снарядов, а 152-мм пушки 120 пуд. вообще непригодны для наступательных действий'{229}.

Пушки 107-мм- и 152-мм устаревшего образца 1877 г. относятся к типу осадных позиционных орудий; они хорошо служили во время позиционной войны, но для маневренной войны эти орудия непригодны.

Соображения о желательности возможно шире разместить по фронту действующих армий 152-мм пушки в 200 пуд. свидетельствуют отчасти о недостаточном знакомстве с тактикой полевой артиллерии, требующей сосредоточения массированного огня в направлений решающего удара, а потому не допускающей разброски орудий по широкому фронту на расстояниях (интервалах) друг от друга, превышающих возможность взаимной огневой помощи.

В ноябре 1915 г. из собранных в Москве остатков крепостной артиллерии был сформирован запасный крепостной артиллерийский полк, при котором продолжались более планомерные формирования тяжелой артиллерии, под руководством того же Лайминга, назначенного командиром полка.

В докладе Шихлинского наштаверху 10 (23) ноября 1915 г. говорилось:

'Формирование полевой тяжелой и позиционной артиллерии (под руководством ген. Лайминга) идет планомерно, но крайне медленно'.

Причины замедления, как указывал Шихлинский в своем докладе: 1) недостаток конского состава; 2) недостаток подвижного состава — автомобилей, повозок для боевого комплекта, конской амуниции, колес и пр.; 3) недостаток платформ для 152-мм пушек в 200 пуд., приборов для стрельбы и наблюдения.

'Для 7-й армии, — докладывал Шихлинский, — спешно подготовлены: одна полевая тяжелая артиллерийская бригада — 36 орудий, один позиционный дивизион с 8 пушками 6-дм. в 200 пуд. и четыре батареи — 8 пушек 6-дм. Канэ. Еще можно дать 7-й армии позиционный дивизион из восьми 120-мм пушек Виккерса (по 1 000 выстрелов на орудие), находящихся на Киевском полигоне, от которого корпуса отказываются, так как орудия вследствие большой тяжести мало применимы в поле; пригодны в позиционной войне, против морского и речного флотов'{230}. [223]

В 1914 — 1915 гг. войны было всего сформировано, как можно видеть из табл. 8, 269 тяжелых батарей — полевых и по большей части осадных и позиционных, в том числе 214 батарей пушечных и 55 гаубичных (мортирных), на вооружение которых было выдано 1 130 орудий, в том числе 921 пушка различных 14 образцов и калибров и 209 гаубиц и мортир различных шести образцов и калибров. Большинство выданных пушек было старых систем — 558 пушек 152-мм (6-дм.) в 120, 200 и 190 пуд. (200 пуд. обр. 1904 г., 120 и 190 пуд. обр. 1877 г.); большинство выданных гаубиц было новых систем — 148 крепостных обр. 1909 г. и 20 полевых обр. 1910 г.[225]

Многие из сформированных в 1914 — 1915 гг. частей тяжелой артиллерии были впоследствии расформированы и переформированы.

С 1916 г. Упарт стремился внести ясность в крайне запутанный вопрос создания тяжелой артиллерии, придать всем сформированным и формируемым частям определенные организационные формы и сосредоточить формирования в тылу в распоряжении военного министерства. Организационная работа, составление штатов и положений, а также направление тяжелой артиллерии на фронты действующей армии,— все это лежало на обязанности Упарта. [226]

Приказом Ставки 30 марта (12 апреля) 1916 г. был сформирован 2-й запасный артиллерийский тяжелый полк в Царском Селе (ныне г. Пушкин), командиром которого был назначен Фонштейн, весьма энергичный специалист тяжелой артиллерии. На него возложены были формирования тяжелой артиллерии из орудий новейших образцов и получаемых по заграничным заказам. Фонштейн непосредственно подчинялся начальнику ГАУ Маниковскому, но имел постоянное личное общение с начальником Упарта в Ставке по вопросам организационно-штатного характера и для получения указаний полевого генинспарта по боевой подготовке создаваемых частей тяжелой артиллерии.

Формирования тяжелой артиллерии в Кронштадте были прекращены еще в 1915 г., с назначением Маниковского начальником ГАУ. Запасный крепостной артиллерийский полк (1 -и запасный тяжелый) был передан в распоряжение ГУГШ. На командира полка возлагались формирования тяжелой артиллерии, преимущественно из крепостных орудий старых образцов.

Большинство же тяжелых орудий, полученных по заграничным заказам новейших систем от заводов Шнейдер-Крезо (Франция), Виккерс (Англия), Ансельми (Италия), и уступленных союзниками орудий старых систем, было использовано для сформирования при 2-м запасном артиллерийском полку артиллерийского резерва главного командования.

При ГАУ образован был специальный отдел снабжения тяжелой артиллерии, что являлось вполне целесообразным мероприятием.

К 1916 г. стало ясным, что в условиях позиционной войны, когда возводились фортификационные сооружения исключительной прочности, с применением всех средств долговременной фортификации, каждый фронт для проявления своей наступательной инициативы с 'прорывом' укрепленной полосы противника должен располагать резервом могущественной артиллерии. Такой артиллерийский резерв, по заданию главного командования, должен быть в состоянии на более или менее значительном участке неприятельского расположения, намеченном для нанесения решающего удара, своим внезапным мощным огнем в возможно короткий срок не только помочь войсковой артиллерии совершенно потушить всю артиллерию противника, не только уничтожить и расчистить проволочные и все прочие заграждения, препятствующие продвижению своей пехоты, но одновременно сокрушить фортификационные сооружения, в которых помещаются фланкирующие и противоштурмовые пушки и пулеметы неприятеля, а также его ближайшие резервы живой силы.

С такими задачами, какие ставились неизбежно при каждом прорыве укрепленной позиции, не в силах была справиться имеющаяся войсковая артиллерия. Для выполнения таких задач необходим был мощный артиллерийский 'кулак' в распоряжении главного командования фронта и в таком размере, чтобы его хватало хотя бы на две одновременные операции на каждом фронте: одной операции решающего значения, другой — второстепенной демонстративного характера. [227]

Кроме таких фронтовых артиллерийских резервов, представлялось желательным иметь еще мощный тяжелый артиллерийский; кулак в непосредственном распоряжении верховного главнокомандующего в качестве его стратегического резерва, при помощи которого он мог бы оказывать свое решающее влияние на ход операций на фронтах.

Иметь такое большое количество тяжелой артиллерии было для русских лишь весьма отдаленным идеалом, к которому можно было стремиться и о достижении которого заявлялось в требованиях, предъявленных союзникам на январской конференции 1917 г. в Петрограде.

В действительности пришлось довольствоваться лишь одним артиллерийским резервом в руках верховного главнокомандующего, названным 'тяжелой артиллерией особого назначения', сокращенно ТАОН, для сформирования которого, между прочим, были обобраны все наши фронты от малочисленных орудий осадного типа, которые туда попали из остатков крепостной артиллерии или из полученных от союзников.

Идея создания ТАОН принадлежит полевому генинспарту. Осуществление этой идеи является крупнейшим целесообразным мероприятием Упарта. Организация ТАОН была разработана особой комиссией под председательством начальника Упарта. Формирование производилось в Царском Селе (Пушкине), доформирование и боевая подготовка — в глубоком тылу Западного фронта (в районе Смоленска, Рославля, Ельни, Вязьмы, Гжатска, Можайска и Ржева).

Для разрешения некоторых возникающих вопросов и для составления, совместно с начальником Упарта, штатов частей ТАОН и указаний по использованию их в бою неоднократно вызывался в Ставку командир 2-го запасного артиллерийского полка.

По поводу создания ТАОН Упарт 22 октября (4 ноября) 1916 г. представил наштаверху Алексееву доклад следующего содержания:

'Опыт борьбы текущего года (1916) подтвердил, что мы обычно разрушаем лишь первую линию неприятельских окопов, которую хорошо видим; вторую же и последующие линии, а также прочные бетонные убежища пулеметов остаются почти нетронутыми; главным же образом остается малоуязвимой артиллерия противника, расположенная скрытно и. часто в недосягаемости выстрелов нашей артиллерии. В результате добытый успех на первых линиях неприятельского расположения мы в большинстве случаев не в состоянии использовать, и мужество атакующих войск разбивается о новые преграды, которые не могли быть уничтожены нашим огнем.

'Необходимо принять меры, чтобы в предстоящих наших операциях не повторялись подобные явления. Необходимо обратить самое серьезное внимание на тщательную подготовку операций в артиллерийском отношении, начав работы по подготовке заблаговременно теперь же, ведя их в строгой тайне. Все должно быть заранее продумано, подготовлено и проверено; торопливость или расчет на благоприятные случайности предрешают неуспех и напрасные потери. [228]

'Артиллерия должна прорвать своим огнем укрепленную полосу противника и дать возможность пехоте, с наименьшими потерями, подойти к укрепленной полосе, пройти через нее и, пройдя, прочно утвердиться для продолжения движения вперед и в стороны от прорыва. С этой целью в районе, избранном для нанесения удара противнику, должно быть сосредоточено необходимое количество соответствующей мощной артиллерии, вполне обеспеченной боевыми припасами и прочими техническими средствами.

'При нашей бедности в артиллерии крупных калибров мы лишены возможности иметь одновременно на всех фронтах готовый артиллерийский кулак из наиболее сильных орудий. Считаясь с этим, нам приходится ограничиться созданием сильного артиллерийского резерва в руках верховного главнокомандующего, по воле которого этот резерв может быть выдвинут к тому или иному участку фронта в предвидении прорыва укрепленной полосы противника.

'Дробление малочисленной тяжелой артиллерии по разным фронтам и армиям приводит к тому, что мы оказываемся повсюду сравнительно слабыми и наша тяжелая артиллерия бьет противника не 'кулаком', а 'растопыренными пальцами'.

'Предварительное сосредоточение батарей крупного калибра в резерве и тылу явилось бы весьма полезным также в смысле экономии их боевого комплекта. При расположении артиллерии на позиции, даже при отсутствии заслуживающих внимания целей, боевой комплект мало-помалу расходуется; между тем пополнение снарядов крупных калибров представляет весьма серьезный и сложный вопрос. Наша тяжелая артиллерия далеко не обеспечена достаточным количеством выстрелов, и единственным средством образовать запас их для прорыва неприятельской укрепленной полосы является временное сосредоточение тяжелой артиллерии в резерве верховного главнокомандующего, с отводом в резерв некоторых частей тяжелой артиллерии из боевых линий (батарей 11-дм. гаубиц, 6-дм. пушек в 200 пуд., 6-дм. пушек Шнейдера, 6-дм. крепостных гаубиц) и с назначением в резерв вновь формируемых в Царском Селе (Пушкине) тяжелых батарей большой мощности 8-дм. и 12-дм. гаубиц, а также предполагаемых к формированию в Луге траншейных мортирных батарей (из минометов крупного калибра).

'В соответствии с теми артиллерийскими средствами, какие будут сосредоточены в резерве верховного главнокомандующего и во исполнение той оперативной задачи, какая будет поставлена, возможно будет выполнить работы по подготовке операции в артиллерийском отношении и по составлению общего плана действий артиллерийского резерва.

'Подготовка эта весьма сложна, а потому должна быть строго продумана и выполнена заблаговременно до начала операции. [229]

'Прежде всего она выразится в предварительном выборе района для прорыва неприятельского расположения, в соответствии с оперативной задачей, и в определении необходимых артиллерийских средств; затем — в разработке плана действий артиллерии, в подробном изучении и техническом оборудовании избранного района (оборудование наблюдательных пунктов и позиций батарей, устройство площадок для орудий, блиндажей для личного состава, снарядных погребков большого сопротивления, подъездных путей — вначале без прокладки рельсов, но с подготовкой полотна; устройство тыловых дорог, тыловых снарядных хранилищ, вполне надежной телефонной подземной сети и пр.).

'Лишь по выполнении всех подготовительных работ следует приступать к сосредоточению артиллерийского резерва в район, окончательно избранный для нанесения удара противнику. При этом, чтобы не раскрыть противнику преждевременно наших намерений, необходимо будет наметить и оборудовать не один, а два-три и даже несколько районов — быть может, на разных фронтах, а самое сосредоточение артиллерийского резерва в избранный район произвести быстро и скрытно от противника.

'Выбор районов и расчет артиллерийских средств представляются важнейшими работами подготовки операции в артиллерийском отношении.

'При выборе районов, независимо от тщательного изучения позиций наших и неприятельских по карте, должно быть произведено всестороннее обследование намеченных участков на местности, главным образом, в целях определения надлежащих наблюдательных пунктов, без наличия которых артиллерия бессильна.

'Собранные в артиллерийском резерве тяжелые батареи, находясь под серьезным контролем, будут продолжать, по определенной программе и по выработанным практикой требованиям, совершенствоваться в своем деле до того времени, когда понадобится их боевая работа на фронте.

'Район для сосредоточения артиллерийского резерва верховного главнокомандующего должен быть так избран в отношении путей сообщения, чтобы резерв возможно было быстро и удобно подать на любой фронт к участку неприятельского расположения, намеченному для прорыва.

'Пунктом сосредоточения тяжелой артиллерии пока намечаются районы городов Можайска Московской губернии и Ельни Смоленской губернии. Необходимо срочно обследовать вопрос о возможности освобождения указанных городов и их окрестностей от находящихся в них различных тыловых учреждений, а также возможности приспособления железнодорожных путей станций Можайска и Ельни для разгрузки и нагрузки тяжелых орудий'.

На этой докладной была положена следующая резолюция наштаверхом Алексеевым:

'Вполне присоединяюсь к мысли о необходимости создания резерва тяжелой артиллерии в руках верховного главнокомандующего. В состав резерва взять часть батарей с фронта и назначать все вновь формируемые батареи. [230]

'Полагаю, что значительная часть вновь формируемых батарей может получить тип позиционной артиллерии. Это ускорит формирование. К резерву в период операции можно придавать несколько армейских транспортов.

'Готов итти на формирование при артиллерийском резерве особого лошадиного транспорта и транспорта из тракторов и грузовиков.

'Районом расположения резерва я наметил бы: Можайск — Вязьма — Ельня — Брянск — Карачев. Хорошо было бы включить и Рославль.

'Опасаюсь, что все эти пункты переполнены тыловыми учреждениями Западного фронта. Надо обследовать комиссией. Конечно, часть можно было бы расположить вдоль железной дороги Киев — Брянск, но здесь почти нет населенных подходящих пунктов, кроме Нежина и отчасти Конотопа.

'Рассредоточение же было бы полезно, иначе первый период перевозки ляжет на слабые Александровскую, Риго-Орловскую и Рязано-Уральскую железные дороги с такими плохими узлами, как Смоленск и Брянск.

'В состав резерва должны войти не только английские траншейные мортиры, но и минометы отечественного производства.

'Всему резерву нужно придать стройную организацию. Конечно, в боевой линии резерв подчинится соответствующему инспектору, но организация нужна для боевой подготовки в широких размерах.

'В состав резерва нужно просить назначить специальные авиаотряды, которые должны обслуживать резерв и во время боев. Только этим путем будет достигнуто прочное соединение службы артиллерии и наблюдения.

'Инспектора артиллерии фронтов должны испросить указания главнокомандующих о наиболее вероятных районах сосредоточения резерва. Зимою должно итти оборудование (постоянное) этих районов после согласования с штабом верховного главнокомандующего'.

Алексеев приказал начальнику Упарта составить письмо по поводу создания резерва тяжелой артиллерии ко всем главнокомандующим армиями фронтов. Письмо это, отправленное главкомам 28 октября (10 ноября) 1916 г., начиналось словами:

'Опыт борьбы текущего года вновь с полной очевидностью подтвердил, что ни одна серьезная операция не может рассчитывать на успех без основательного и продуманного содействия артиллерии.

Атака укрепленных позиций противника требует артиллерии могущественной как по калибру и дальнобойности, так и по количеству орудий и снарядов'...

Затем, сообщая основания организации и применения артиллерийского резерва верховного главнокомандующего, изложенные в приведенной выше записке полевого генинспарта, и подчеркнув необходимость тогда же начать подготовку на фронте операции прорыва в артиллерийском отношении и вести подготовку в строгой тайне, письмо заканчивалось следующей просьбой к главнокомандующим фронтов: 230

'1) Те части тяжелой артиллерии крупных калибров (батареи 11 -дм. гаубиц, 6-дм. пушки в 200 пуд., 6-дм. крепостные гаубицы 1909 г., 6-дм. осадные пушки Шнейдера), кои по вашим соображениям не понадобятся для наступательных операций в ближайшее время, теперь же отвести в тыл — в резерв фронта, где они должны находиться впредь до назначения в резерв верховного главнокомандующего; временный отвод их в тыл фронта признаю необходимым в целях сбережения боевого комплекта, так как при расположении тяжелой артиллерии на позиции, даже при отсутствии заслуживающих внимания целей, боевой комплект мало-помалу расходуется; 2) преподать инспектору артиллерии вверенной вам артиллерии фронта указания о наиболее вероятных районах желательного сосредоточения артиллерийского резерва для прорыва противника, поручить ему исследовать эти районы и представить в возможно скорейшем времени полевому генерал-инспектору артиллерии подробные соображения и данные, с вашим заключением, о свойствах избранных районов, об артиллерийских средствах, необходимых для выполнения оперативной задачи в том или ином районе, и о техническом оборудовании районов.

'По рассмотрении представленных сведений и по согласовании с предположениями вверенного мне штаба необходимо будет приступить к постепенному оборудованию избранных районов (устройство наблюдательных пунктов и позиций батарей, площадок для орудий, блиндажей, снарядных погребков, подъездных путей, тыловых дорог, подземной телефонной сети и пр.).

'При выборе районов следует иметь в виду, что, независимо от тщательного изучения позиций наших и неприятельских по карте, необходимо произвести всестороннее обследование намеченных участков на местности, главным образом, в целях определения надлежащих наблюдательных пунктов, без которых артиллерия бессильна'.

По приказанию наштаверха начальник Упарта должен был разработать план организации и формирования позиционной артиллерии и артиллерийского резерва главковерха во всех подробностях, а также передать военному министерству (в частности ГАУ) все сведения о том, что сделано по части создания тяжелой артиллерии Упартом, и настоятельно просить министерство требовать со всей настойчивостью от союзников обещанную ими материальную часть артиллерии, чтобы успеть получить ее до закрытия навигации в Архангельске{230}.

Формирования и все подготовительные работы требовалось закончить к весне 1917 г., когда предполагалось перейти в наступление на всем русском фронте, прорвав укрепленную позицию австро-германцев и нанеся им решительный удар на Юго-западном фронте. В ноябре 1916 г. вызван был в Ставку инспектор артиллерии этого фронта для совместного обсуждения общих оснований плана предстоящей операции. Был намечен район прорыва неприятельского фронта в решающем направлении и составлены предварительные соображения о необходимых для прорыва артиллерийских средствах. [232]

В начале 1917 г. артиллерийский резерв главковерха (ТАОН), под зашифрованным названием 48-го корпуса, был сформирован в составе шести тяжелых артиллерийских бригад под ?? 200, 201, 202, 203, 204 и 205. В эти бригады были влиты не только тяжелые батареи, сформированные Фонштейном, но и батареи с фронтов, вооруженные наиболее мощными орудиями.

Состав ТАОН по числу и калибру орудий, каким он был к весне 1917 г., показан в табл. 9. [233]

ТАОН был подразделен на три части: сильнейший кулак для нанесения главного удара, намеченного на Юго-западном фронте, состоял из четырех бригад ТАОН — 200, 202, 204 и 205-й, всего 222 орудия; на Западный фронт была назначена одна 201-я бригада с 62 орудиями; на Северный фронт также одна 203-я бригада — 54 орудия.

К началу весенних операций 1917г. на всех четырех наших фронтах (Юго-западном, Румынском, Западном и Северном) было собрано, как это видно из табл. 10, 389 батарей тяжелой артиллерии с 1 434 орудиями разных систем и калибров — от 107-мм до 305-мм (включая и части ТАОН, переданные фронтам). В общем немного, в особенности по сравнению с количеством тяжелой артиллерии наших противников (см. ниже). Большая часть тяжелой артиллерии была сосредоточена, как и следовало, на Юго-западном фронте, но [235] все же ввиду того, что именно на этом фронте намечался главный удар, нужно было бы сосредоточить на Юго-западном фронте еще большую массу тяжелой артиллерии, хотя бы, например, за счет второстепенного Северного фронта.

Главком Западного фронта Эверт 6 (19) ноября 1917 г. доносил наштаверху о недостаточности назначенной ему сверх имевшейся тяжелой артиллерии для намеченного прорыва укрепленной полосы немцев.

По расчетам Эверта нужно было — давали же на Западный фронт
152-мм (6-дм.) гаубиц — 80 — 24
203-мм (8-дм.) гаубиц — 16 — 12
280-мм (11 -дм.) гаубиц — 12 — 0
305-мм (12-дм.) гаубиц — 6 — 6
152-мм (6-дм.) пушек в 200 пуд. — 32 — 8
120-мм пушек — 24 — 12
107-мм (лин) пушек — 16 — 0
114-мм (45-лин.) гаубиц — 72 — 0
Итого — 258 — 62

Замещавший наштаверха 8 (21) ноября ответил Эверту:

'Главный удар, согласно утвержденному плану весенних операций, намечен на Юго-западном фронте, на фронтах же Северном и Западном — лишь второстепенные вспомогательные удары. Указывалось, что подготовительные работы следует начать в пределах своих сил, располагая пока лишь на усиление тяжелой артиллерией из резерва главковерха...'

'Согласно плана, намеченного письмом 28 октября (10 ноября) 1916 г. (см. выше стр. 225), создан резерв тяжелой артиллерии — 48-й корпус из шести тяжелых арт. бригад в составе, указанном в приложении (см. табл. 9). Весь этот резерв уже распределен между фронтами и в район главного удара на Юго-западный фронт направлены 4 бригады из 222 тяжелых орудий, на Северный и Западный фронты по одной бригаде на каждый. Такое распределение не может быть изменено. Нельзя рассчитывать на формируемые внутри империи тяжелые батареи, что они будут готовы и боеспособны к сроку. Пока приходится считаться с тем, что имеется, и сообразовать намеченные операции с имеющимися средствами, т. е. сократить размеры операции и намеченный участок прорыва, чтобы с небольшими средствами обеспечить себе верный тактический успех'{231}.

Обращает на себя внимание странность в расчетах Эверта, отчасти свидетельствующая о недостаточном понимании свойств орудий: для прорыва укрепленной полосы расчетом не предусматриваются осадные 6-дм. (152-мм) пушки Шнейдера, скорострельные обр. 1910 г., обладающие отличными балистическими данными с дальностью до 12? км, имеющие бомбы весом 41 кг с разрывным зарядом 5,6 кг тротила; расчетом требуются 45-лин. (114-мм) английские гаубицы, пригодные для маневренной войны и совершенно слабые (слабее русских 48-лин, (122-мм) гаубиц) для действия против укрепленной позиции. [237]

Отвечал Эверту заместитель наштаверха, так как Алексеев был болен. Вероятно, Алексеев не стал бы раскрывать хотя бы и главкому фронта Эверту оперативные замыслы Ставки о нанесении главного решающего удара австро-германцам на Юго-западном фронте и подробности организации и распределения ТАОН по фронтам, так как Эверт, узнав о второстепенном значении удара своего фронта, наносил бы этот удар не с должной энергией и настойчивостью, не говоря уже вообще о необходимости посвящать в секретность оперативного замысла строго ограниченный круг лишь непосредственных исполнителей.

Как известно, вследствие наступившей февральской революции намеченные весенние операции 1917 г. на русских фронтах не были осуществлены. Подготовительные мероприятия к этим операциям были использованы лишь отчасти в так называемом 'июльском наступлении Керенского'. ТАОН оправдал свое назначение успешными боевыми действиями во время этого наступления как на Юго-западном, так и на Западном фронтах. Если же июльское наступление 1917 г. закончилось полной неудачей и в сущности разгромом русской армии, то во всяком случае не по вине артиллерии.

В течение 1917 г. ТАОН неоднократно претерпевал некоторые изменения в своем составе и организации.

Приказом Ставки 25 марта (7 апреля) 1917 г. командир 48-го корпуса (ТАОН) был подчинен главковерху, но затем приказом 13 (26) мая того же года управление 48-го корпуса было переформировано в Управление начальника тяжелой артиллерии особого назначения, и начальник ТАОН был подчинен непосредственно полевому инспектору артиллерии при штабе главковерха, причем в приказе было указано, что ТАОН, 'составляя резерв верховного главнокомандующего, предназначается для содействия нанесению решительного удара противнику'.

На необходимости расформирования 48-го корпуса настаивал генкварт Ставки. 29 марта (11 апреля) 1917 г. он сообщил дегенверху, что 48-й корпус необходимо расформировать,

'так как части тяжелой артиллерии ни разу полностью не соединялись, а в настоящее время при передаче их на фронты управление корпуса совершенно не у дел, так как на фронтах части тяжелой артиллерии переходят в подчинение артиллерийских начальников соответствующих армий и фронтов; в те же периоды, когда ТАОН временно оттянут в тыл в резерв главковерха, надлежит, на период его обучения и приведения в порядок, назначать выдающегося артиллерийского начальника с небольшим управлением из командируемых временно из действующей армии лиц, сохраняя за ними их должности и содержание'{232}.

Приказами Ставки 5 (18) мая, 29 мая, 11 июня, 17 (30) июня и 21 июля (3 августа) в состав ТАОН, кроме частей, указанных [238] в табл. 9, были еще включены: отдельные тяжелые дивизионы: 3-й из батарей А (280-мм гаубиц); 5-й из батарей Б (152-мм осадных пушек Шнейдера); 3-й и 4-й из батарей В (305-мм гаубиц Обуховского завода); 5, 6, 7 и 8-й из батарей Е (102-мм французских пушек); 1-й тракторный из 2, 3, 4, 5, 6, 7 и 8-й батарей М (152-мм английских гаубиц), из 1, 2, 3 и 4-й батарей Р (60-фун. 127-мм английских пушек), из 1, 2 и 3-й батарей С (155-м французских пушек) и 1-й батареи Т (234-мм английских гаубиц); 5 и 6-й отдельные осадные дивизионы (152-мм пушек в 200 пуд.); 4-я отдельная позиционная батарея 152-мм пушек Канэ; 1 и 2-й артиллерийские авиационные отряды и воздухоплавательный дивизион особого назначения (14 — 28 армейские воздухоплавательные отряды); 54-й саперный батальон, Ижевская железнодорожная рота и 12-я Донская особая казачья сотня; 1-й минометный артиллерийский дивизион (3 батареи 945-дм. английских минометов и 2 батареи 58-мм французских минометов).

По сведениям Управления генкварта Ставки, фактический состав ТАОН к июльскому наступлению 1917 г. был таков{233}:

Штаты батарей ТАОН неоднократно изменялись. Так, например, приказом Ставки 21 августа (3 сентября) 1917 г. в батарее Б положено было иметь вместо четырех по три 152-мм осадных пушки Шнейдера, а в батареях Р и С — вместо трех по четыре 60-фун. (127-мм) английских пушки и по четыре 155-мм французских пушки. В том же августе в батареях Г было установлено иметь вместо четырех по три 203-мм гаубицы Виккерса. [239]

Приказом Ставки 25 августа (7 сентября) 1917 г. сформированы были для ТАОН еще три управления тяжелых артиллерийских бригад и в состав ТАОН были включены 1-й и 2-й Ивангородские отдельные полевые тяжелые артиллерийские дивизионы (шесть четырехорудийных батарей 152-мм крепостных гаубиц 1909 г.), а также

3-й отдельный полевой тяжелый дивизион (две четырехорудийиые батареи 152-мм гаубиц и одна четырехорудийная батарея 107-мм пушек 1910 г.). Тем же приказом 16-й отдельный полевой тяжелый артиллерийский дивизион был исключен из состава ТАОН.

Наконец, приказом Ставки от 15 (28) декабря 1917 г. ТАОН был подчинен наштаверху, во изменение апрельского приказа, которым он был подчинен полевому инспектору артиллерии. Впрочем, мера эта вызвана была не по существу, а главным образом фактическим отсутствием полевого инспарта Ханжина, уехавшего в конце ноября из Могилева и не возвратившегося в Ставку.

В 1917 г. после февральской революции неустойчивость мысли временного правительства сказалась на мероприятиях в армии и крайне неблагоприятно отразилась на формированиях тяжелой артиллерии.

Хотя генерал, командированный 22 марта (4 апреля) в Царское Село (г. Пушкин) для осмотра формируемых там артиллерийских частей, и нашел, что части эти 'вполне готовы к выступлению' и что 'офицеры и солдаты проникнуты горячим желанием итти на фронт в ряды доблестных действующих армий',— но это было далеко не так в действительности.

Большинство частей ТАОН заканчивало формирование и подготовку весною 1917 г. Так, например, в марте были готовы к отправке на Юго-западный фронт в Тарнополь: 2-й тяжелый дивизион батарей Г из Смоленска, 1-й А — из Режицы, 1 -и Г из Можайска,

4-й Б — из Рославля, и на Северный фронт: 2-й дивизион Б из Брянска и 1-й Е — из Починка; в Можайске было подготовлено к отправке 1 800 выстрелов для батарей Б, 8 000 — для Е и 5 000— для 152-мм пушек в 200 пуд. Предполагалось, что в мае будут готовы формирующиеся в Царском Селе (г. Пушкин): 3-й дивизион В, 3-й дивизион Г и 2-й дивизион М{234}.

Военные министры временного правительства — сначала Гучков, потом Керенский — стали вмешиваться в дела Ставки, считая ее подчиненной себе (вопреки Положению о полевом управлении, в то время еще не отмененному). Маниковский, назначенный при временном правительстве помощником военного министра, стал проявлять полную самостоятельность в деле формирования тяжелой артиллерии, почти не считаясь с тем, что эти формирования производились по инициативе и на основании штатов и приказов, изданных Ставкой. [240]

Маниковский установил в ГАУ новые должности непосредственно ему подчиненных заведующего технической частью и инспектора тяжелой артиллерии.

Тем не менее формирования тяжелой артиллерии производились в 1917 г. крайне медленно. Необеспеченность тяжелой артиллерией давала себя остро чувствовать в действующей армии. Ввиду этого и так как формирования тяжелой артиллерии производились вне театра военных действий распоряжением военного министерства, главковерх Брусилов обратился к военному и морскому министру Керенскому с просьбой принять меры к ускорению формирований.

Таким запросом Брусилов как бы перекладывал всю ответственность за формирования на военное министерство{235}.

'Предстоящие боевые операции требуют скорейшего и полного участия всех вновь формирующихся частей тяжелой артиллерии, планомерный выход коих на фронт предусматривался заблаговременно произведенной разработкой операции и учитывался, как одно из необходимейших условий успеха' — телеграфировал Брусилов Керенскому 15 (28) июня 1917 г.{236}

'Союзники уступили нам 350 тяжелых орудий, на фронт прибыло 68 (обещали 120)'.

Брусилов предлагал в целях ускорения формирования следующие меры: 1) доформирование на фронтах, 2) формирование последовательное, а не параллельное, 3) некоторые формирования производить на фронтах полностью, 4) выпускать тяжелые дивизионы на фронты пока без парков, однако, 'обеспечить тяжелую артиллерию выстрелами'.

За военного министра Брусилову ответил Маниковский 23 июня (6 июля) следующее{237}:

'1. За последние 2 — 3 мес. поступление из-за границы материальной части и боеприпасов сократилось (Англия объясняет недостатком тоннажа). Из обещанного прибыло около половины, из прибывших около 40% составляют 120-мм французские пушки обр. 1878 г., которых личный состав не желал принимать на вооружение; это повлияло на настроение формируемых частей.

'К началу войны имелось 60 батарей с 240 орудиями; к июлю 1916 г. 195 батарей с 1 302 орудиями.

'2. Отправляются на фронт не закончившие формирование с половинным числом орудий, но итти в этом направлении дальше опасно, так как доставка фронту недостающего имущества ввиду расстройства транспорта может еще более затянуть формирование. Отправляются последовательно. Задержки: иностранные орудия приходится снабжать телефонами, конской амуницией, обозом, зарядными ящиками и пр. Спешное заготовление этого имущества представляет большие затруднения при современных условиях. [241] Желание использовать уступленные союзниками далеко не новые орудия вынуждает даже отнимать эти предметы от возможных формирований из наших отличных 42-лин. пушек.

'3. Не возражаю против формирований на театре военных действий.

'4. Отправляются без парков.

'5. Часть формируемых тяжелых дивизионов выступит на фронт в первой половине июля. Остальные далеки от готовности и время отправления их на фронт указать нельзя.

'6. Обеспечение выстрелами зависит от прибытия их из-за границы.

'7. В России заказано 48 гаубиц 12-дм. Обуховского завода и к ним 47 700 выстрелов; из них отправлено на фронт 12 гаубиц с 2750 выстрелами, будет еще отправлено 820. Поступление 12-дм. бомб от русских заводов крайне медленно. По конференции в январе 1917 г. Англия обещала к 12-дм. обуховским гаубицам 10 000 снарядов, но неизвестен срок их доставки. Из Англии доставлено восемь 12-дм. гаубиц Виккерса с 7 000 снарядов, но остальных элементов лишь на 4 000 выстрелов; обещали еще до 21 600 выстрелов, но ничего не дали'...

Ответ Маниковского свидетельствует о тех больших трудностях, с какими сопряжено было формирование тяжелой артиллерии в глубоком тылу.

По распоряжению наштаверха, сделанному еще до получения ответа Маниковского, формирования новых войсковых частей, в том числе артиллерийских, стали производить на фронтах.

Что касается 120-мм французских пушек 1878 г., о которых упоминал Маниковский, то орудия эти были присланы Францией отчасти по желанию русской Ставки. Наштаверх Алексеев на предложение Франции снабдить нас орудиями ответил 23 ноября (6 декабря) 1916 г. начальнику французской миссии в Ставке ген. Жанену, что желательна уступка 120-мм и в особенности длинных 155-мм орудий (лит. Д), допускающих дальность до 10? км, с запасными частями, полной амуницией и по 800 выстрелов единовременно и затем ежемесячно по 250 на орудие, а также с грузовыми автомобилями для парков. Одновременно было сообщено о том же русскому представителю в Париже ген. Жилинскому.

После февральской революции формирование артиллерийских дивизионов из 120-мм пушек с прибывшими с ними французскими артиллеристами было отменено с мотивировкой: 'по изменившимся обстоятельствам'.

Между прочим, вновь сформированные батареи лит. К, вооруженные также французскими, но 90-мм пушками, имели в запряжке только одни орудия, а потому являлись позиционными и не имели маневренного значения{238}.

В самом начале войны, т. е. гораздо раньше французов, японцы предложили России приобрести у них орудия для тяжелой артиллерии. [242]

Помощник военного министра Беляев 7 (20) сентября 1914 г. спрашивал наштаверха, в какую крепость направить переданные нам японцами орудия, возвращенные из Порт-Артура: 4 пушки 15-см с 4 000 снарядов и 12 гаубиц 23-мм с 3 000 снарядов, — отправленные уже в Смоленск с полуротой Владивостокской крепостной артиллерии.

'Орудия эти находились на вооружении Порт-Артура, а потому, вопреки мнению ГАУ, вероятно, годны для использования в действующей армии', — сообщал Беляев{239}.

Тогда же возникло предположение командировать в нашу действующую армию из Японии осадный артполк с личным составом, бывший под Циндао. Главковерх 4 (17) ноября 1914 г. согласился на это командирование.

Но через несколько дней после того русский посол в Токио телеграфировал, что японцы согласны командировать 11 своих офицеров с унтер-офицерами лишь для ознакомления наших артиллеристов с системой уступаемых нам 23 12-см и 16 15-см орудий Круппа{240}.

По поводу приобретения осадных орудий в Японии начальник ГАУ Кузьмин-Караваев 10 (23) декабря 1914 г. сообщал наштаверху, что на эту покупку

'следует смотреть, как на политическую, а не как на содействие к восстановлению наших недостатков в вооружении'.

По поводу тех же японских орудий генинспарт 17 (30) апреля 1915 г. сообщал наштаверху, что в результате осмотра орудий специалистом оказалось: старые системы — 28-см гаубицы, 24-см пушки и 24-см мортиры; более новые — 20-см, 15-см и 12-см гаубицы и 10,5-см пушки. Лучшая 20-см гаубица с дальностью около 10 км, разрывной заряд 23,4 кг взрывчатого вещества, разбирается для перевозки на 4 повозках, имеет круговой обстрел, но сложная сборка и разборка отличаются медленностью установки на позиции. Дальность 15-см гаубицы 6 км, снаряд 37 кг; 12-см гаубица — дальность около 6 км, снаряд 20,5 кг; 10,5-см пушка с дальностью около 10 км имеет устаревшие прицельные приспособления, замедляющие стрельбу и лишающие возможности полного укрытия, медленный переход из походного в боевое положение. В снарядах опасный донный взрыватель, от которого рвались орудия под Циндао и с которым возка опасна. В общем, ввиду: 1) ограниченности боевого комплекта и затруднительности питания боевыми припасами, 2) несовершенства взрывателя и 3) того, что 10,5-см пушки, 15-см и 12-см гаубицы по балистическим качествам значительно уступают нашим орудиям соответственного калибра полевой тяжелой артиллерии, генинспарт считал необходимым заменить русскими орудиями: 105-мм пушки 107-мм пушками, 15-см гаубицы 152-мм крепостными и 12-см гаубицы 122-мм полевыми гаубицами, а японские орудия передать в крепости{241}.

Постепенно, согласно заключению генинспарта, японские орудия, попавшие на вооружение полевых тяжелых батарей, были заменены русскими орудиями, а японские переданы были в крепости, и лишь весьма немногие остались в частях осадной артиллерии. [243]

В конце 1917 г. фронты стали не только отказываться принимать части ТАОН, формирование которых в тылу по тем или иным причинам задержалось, но просили даже убрать имеющуюся у них тяжелую артиллерию в глубокой тыл. Так, например, главком Западного фронта телеграммой 5 (18) ноября 1917 г. просил о перевозке в тыловые районы, более обеспеченные фуражом, тяжелых дивизионов 'ввиду крайнего недостатка фуража на фронте'.

Упарт в то же время встречал большие затруднения к размещению в тыловых районах фронтов частей тяжелой артиллерии, заканчивающих формирование и подготовку. Бывали случаи, что части эти, уже погруженные в вагоны для отправки на фронт, переезжали с места на место в тыловой полосе фронтов в поисках пункта, где можно было бы обосноваться, так как на фронт их не принимали, а глубокий тыл — вне театра военных действий — не находился в ведении Ставки. В таком положении очутился деформированный в тылу Западного фронта в г. Ельне дивизион батарей В (305-мм гаубиц), который пришлось спешно перевозить из Ельни в г. Сумы ввиду следующей телеграммы начальника снабжений Западного фронта к начальнику Упарта от 20 октября (3 ноября) 1917 г.

'Считаю крайне необходимым немедленный уход артиллерийского дивизиона, находящегося в вагонах на станции, ввиду резкого антагонизма между ним и польскими легионами'{244} (в то время в Ельне, с разрешения временного правительства, формировался корпус польских легионов ген. Довбор-Мусницкого).

Формирования тяжелой артиллерии, произведенные в 1916 — 1917 гг. распоряжениями Упарта, показаны в табл. 11, составленной на основании приказов Ставки. Всего за эти два года было сформировано 278 тяжелых батарей, в том числе 185 пушечных и 93 гаубичных и мортирных; на вооружение этих батарей выдано было всего 966 орудий разных систем и калибров от 57-мм до 305-мм, в том числе 662 пушки и 304 гаубицы и мортиры. [247]

В общем же за весь период войны 1914 — 1917 гг. на русском фронте было сформировано (суммируя данные табл. 8 и 11) 547 тяжелых батарей, на вооружение которых выдано огромное (для средств России того времени) количество — 2 096 разных орудий. Но все же, несмотря на это, русская армия до самого конца войны оставалась слабо обеспеченной артиллерией вообще и тяжелой в особенности. И если не удалось, как указывалось выше, распределить даже полевые гаубичные дивизионы по одному на корпус, то тем более нельзя было обеспечить наши корпуса своей органически с ними связанной полевой тяжелой артиллерией. Не только корпуса, но и армии не имели своей постоянной тяжелой артиллерии.

Дивизионы тяжелой артиллерии во все время войны перемещались из одной армии в другую, с Северного или Западного фронта на Юго-западный, — и наоборот, нередко выделяя от себя, так сказать, для гастролей, отдельные батареи и теряя с ними всякую связь, что крайне вредно отражалось на существовании батарей, не имеющих своего хозяйства.

На докладе по этому вопросу начальника Упарта полевой генинспарт 12 (25) августа 1916 г. положил следующую резолюцию:

'Просить не делить тяжелые дивизионы между армиями и фронтами, так как хозяйство у них дивизионное и батареи в отделе бедствуют'{245}.

Резолюция эта была сообщена генкварту Ставки и всем инспартам фронтов.

Затем 4 (17) сентября того же года начальник Упарта, по приказанию наштаверха, сообщил начальникам штабов Северного, Западного и Юго-западного фронтов следующее{246}:

'Некоторые тяжелые батареи действуют в течение долгого времени (до 1? лет) отдельно от своих дивизионов, находясь в составе не только разных армий, но даже разных фронтов. Такое отделение вызывалось в начале войны малым количеством тяжелых батарей. Теперь, в связи с весьма значительным увеличением числа тяжелых дивизионов, такое отделение не вызывается обстановкой и даже с тактической стороны неудобно, так как лишает дивизион его нормальной силы и вызывает импровизацию в командном отношении и еще большие неудобства в хозяйственном. Хозяйство дивизионное, почему батарея в отделе должна поддерживать непрерывную связь с управлением дивизиона, иногда находящимся в расстоянии до 2 000 верст. Неудобства — длительные командировки офицеров для получения денежных сумм, путаница в доставке корреспонденции, запаздывание в осуществлении хозяйственных требований; при батарее нет ни врачей, ни технического мастера. По мнению ген. Алексеева в 99 случаях из 100 такого дробления можно избежать. В крайних случаях необходимости дробления все же нужно иметь все батареи одного и того же дивизиона в одной и той же армии и лишь в виде исключения — на одном и том же фронте'. [248]

Вместе с тем наштаверх задал вопрос начальнику Упарта: 'Не следует ли иметь отдельные тяжелые батареи?' Вопрос этот не обсуждался, так как подобная реорганизация тяжелой артиллерии признавалась нецелесообразной и несвоевременной.

При подготовке к мировой войне в русской армии не предвидели решающей роли артиллерии вообще и тяжелой в особенности, какая определилась в течение войны и стала для русской армии очевидной, непререкаемой лишь к концу 1915г.

Это подтверждается картиной нарастания количества тяжелой артиллерии, приведенной в табл, 12, в которой показано наличие ее в русской армии: к началу войны — в июле 1914 г., к июню и ноябрю 1915 г., к июню и декабрю 1916 г., к маю и сентябрю 1917 г. Увеличение количества и мощи тяжелой артиллерии, включая полевую тяжелую, позиционную и осадного типа, шло в 1914 — 1915 гг., как видно из таблицы, медленно, а в 1916 — 1917 гг. сравнительно быстро. [249]

Дальше