После рассказа о наиболее важных ставках Гитлера — в Растенбурге, Виннице — и имении фюрера в Бергхоф-Оберзальцбурге самое время хотя бы обозначить места его пребывания, связанные со строительством все новых и новых комплексов и отдельных сооружений — зданий, бункеров, бараков…

Выбор места для ставок Гитлера, характер постройки — будет это бункер или барак, проведение самого строительства возлагалось на адъютантуру германской армии во главе с генералом Шмундтом — главным адъютантом армии. Согласно приказу Гитлера, кроме Шмундта, каждый из окружения фюрера извещался об этом по возможности в самый последний момент.

На Западе имелись следующие ставки…

В октябре или ноябре 1939 года близ курорта Наугейм в Таунусе было начато строительство замка Цигенберг — новой ставки Гитлера, которая была готова лишь в 1943 году. Продолжительное время строительство было приостановлено.

В марте — апреле 1940 года в районе Ойскирхен в горах Ейфель была построена ставка Гитлера — тыловой бункер Западного вала, которая носила название «Фельзеннест». В переводе означает «Гнездо в скалах». В ставке Гитлера были оборудованы помещения для Кейтеля, Йодля, Шмундта, Бормана, Брюкнера, Шауба, Гюнше и других.

Для профессоров Морелля, Гофмана, стенографисток Вольф и Дарановской, имперского руководителя печати доктора Дитриха, профессора доктора Брандта, а также для адъютантов — гауптмана Путткамера, Энгеля и фон Билова, для команды сопровождения СС и личной охраны Гитлера помещения в небольшом населенном пункте, примерно в полукилометре от бункера Гитлера, были построены несколько позднее.

В этом же населенном пункте была готова квартира для генерала Варлимонта и офицеров его штаба.

В «Фельзеннесте» у Гитлера в бункере имелся небольшой рабочий кабинет и спальня с ванной, имевшие обычный размер для такого помещения.

Совещания о положении на фронте происходили в небольшом деревянном бараке, находившемся примерно в ста метрах от бункера. Там же имелись рабочие комнаты Кейтеля, Йодля, Шмундта и майора Дайле.

Надо сказать, что до войны с СССР Гитлер никогда не был в «Фельзеннесте». Правда, в связи с постройкой Западного вала зимой 1939 года Гитлер посетил строительство этого вала, протянувшегося от Голландии до швейцарской границы. Однако в «Фельзеннест» он не заезжал.

После капитуляции голландской и бельгийской армий и после предварительного обследования генерала Шмундта ставка Гитлера была перенесена в июне 1940 года в Прюле де Пеш, небольшой населенный пункт на бельгийско-французской границе, который был покинут жителями. Так как это место было расположено на опушке леса, к которому прилегали обширные луга, ставку называли условно «Вальдвизе» — в переводе на русский означает «Лесная поляна».

В Прюле де Пеш у Гитлера был деревянный барак с жилой комнатой, спальней и ванной. В том же бараке находилась комната такого же размера для Брюкнера, Шауба и Ланге. От воздушных налетов защищал бункер с двумя секциями, расположенный в десяти метрах от барака.

Обсуждения обстановки на фронтах происходили в школьном помещении, в ста метрах от барака Гитлера.

После капитуляции французской армии Гитлер два-три дня находился в бункере в Шварцвальде. В Шварцвальде не происходило никаких совещаний. Оттуда Гитлер совершил лишь две поездки в Эльзас и затем поездом возвратился в Берлин.

Летом 1942 года началась постройка бункеров «Вест-I» близ Намюра в Бельгии, «Вест-II» близ Марликур (севернее Суас) и «Вест-III» в районе Фендоме (примерно в 100 км южнее Прижа). Постройка «Вест-III» была отменена в 1943 году, а «Вест-I» и «Вест-II» были закончены.

В связи с тем что при постройке «Вест-I» необходимо было дополнительное строительство в тоннеле, ставка была завершена только осенью 1942 года.

Постройка «Вест-II» — пожалуй, самое большое сооружение всей войны — была произведена весной 1944 года, незадолго до высадки англо-американцев.

В 1944 году весной началось строительство по расширению долговременного сооружения на линии Мажино (западнее Дикенгофена). Однако ещё задолго до окончания строительства оно попало в руки союзников.

Это на Западе.

На Востоке находились следующие ставки…

«Вольфшанце», или «Волчье логово», было готово к середине июня 1941 года, к началу войны с СССР.

Бункеры уже были пригодны для жилья. Предстояло лишь построить ещё несколько бараков.

В «Вольфшанце» обсуждение обстановки на фронтах в 1941-м до июня 1942 года проходило в большом бункере фельдмаршала Кейтеля. Во время пребывания Гитлера в Виннице, к первому сентября 1942 года, была построена деревянная пристройка к его бункеру, состоявшая из большой жилой комнаты, спальни и ванны, а также помещения для совещаний.

Одновременно шло строительство ставки «Рере» («Трубы») близ Рейхсхофа в Польше, которое в главной своей части, бетонном туннеле, было уже закончено. Строилось ещё несколько бараков.

В марте 1942 года полным ходом шло строительство «Вервольфа» («Волк-оборотень»), севернее Винницы на Украине. Первыми сюда прибыли комендант ставки Гитлера полковник Томас и начальник охраны фюрера группенфюрер СС Раттенхубер. Бункер для Гитлера и большой бункер — убежище для всех сотрудников ставки уже были готовы. Блиндажи для Кейтеля, Йодля, Шмундта и Бормана тоже были почти готовы, началась постройка бараков. Все было закончено в середине июня.

В «Вервольфе» совещания проходили в жилой комнате Гитлера и в большом помещении фельдмаршала Кейтеля.

Примерно в то же время было развернуто строительство «Беренхеле» («Медвежье логово») западнее Смоленска. Здесь шло строительство бункера для Гитлера и дополнительных построек для сотрудников его ставки. Чтобы сократить строительство до минимума, в штаб-квартиру Клюге была проведена железнодорожная ветка от ранее построенной станции. Таким образом, большая часть сотрудников ставки проживала в специальном поезде.

Гитлер дважды прилетал в Смоленск на несколько часов. Строительство было закончено осенью 1943 года.

В начале декабря 1944 года Гитлер выехал со своим штабом в Берлин. Здесь совещания происходили в рабочем кабинете Гитлера в новой имперской канцелярии.

22 февраля 1944 года фюрер со свитой через Мюнхен проследовал в Оберзальцберг. Здесь совещания проходили в большом зале Бергхофа. В это время производилось утолщение бункеров в связи с участившимися налетами союзников. Бункеры были утолщены до семи с половиной метров.

14 июля 1944 года, по возвращении, Гитлер занял здесь один из бункеров. Совещания проходили в бараке, находившемся в пятнадцати метрах от жилого бункера Гитлера. Здесь и произошло покушение.

В начале декабря 1944 года Гитлер выехал в Берлин. Совещания происходили в рабочем кабинете Гитлера в новой имперской канцелярии.

20 декабря Гитлер со ставкой выехали в «Цигенберг», где разместились в бараках, примерно одном километре севернее замка.

Здесь совещания тоже проходили в рабочем кабинете Гитлера. Перед немецким наступлением на Рождество 1944 года прошли два больших совещания в столовой барака.

15 января Гитлер возвратился в Берлин. С этого момента и до апреля совещания проходили в рабочем кабинете новой имперской канцелярии и частично в бункере: это зависело от воздушных налетов.

Вот что рассказал в своих показаниях на допросах начальник его личной охраны группенфюрер СС Раттенхубер:

— Бункеры Гитлера состояли из маленьких секций, размером три на пять метров. Это были такие же помещения, как во всех бункерах Западного вала. Однако наличие ванны отличало помещение от других бункеров, где имелся простой водопровод. Электрическое освещение было такое же, как и в других бункерах.

За недостатком помещений совещания проходили в бункере Гитлера. Правда, в «Фельзеннесте» имелся ещё бункер-столовая с небольшой кухней для Гитлера, Кейтеля, Йодля и военной адъютантуры, а также для Бормана, Брюкнера, Шауба, Гюнше, Гофмана, Морелля и Брандта…

Вообще можно сказать, что это была штаб-квартира. Однако о комфортабельной резиденции вряд ли можно говорить.

А теперь подведем некоторые итоги строительства ставок Гитлера…

Известно, что вначале, после «drand nach Osten» — похода на Восток, захвата Польши и, несколько позднее, после вторжения в Югославию, — ставка Гитлера располагалась в специальном поезде. Начиная с 1939 года для гитлеровской штаб-квартиры оборудовались стационарные пункты управления, которые назывались по-разному и примерно в такой последовательности:

На Западе

1. «Цигенберг» — замок близ курорта Наугейм в Таунусе

2. «Фельзеннест» — «Гнездо в скалах» — р-н Ойскирхен в горах Эйфель

3. «Вальдвизе» — «Лесная поляна» — тыловой бункер Западного вала

4. «Танненберг» — «Ялиновая гора»

5. Бункер Шварцвальде

6. «Вест-I» («Вольфшлухт-I») — «Ущелье волка» — Намюра, Бельгия

7. «Вест-II» — («Вольфшлухт-II») — «Ущелье волка» — Марликур, Франция

8. «Вест-III» — («Вольфшлухт-III») — «Ущелье волка» — в 100 км от Парижа

9. Сооружение Мажино — Дикенгофен

10. «Адлерхорст» — «Орлиное гнездо»

11. «Оберзальцберг» — имение Гитлера в Германии

12. Бункер Гитлера под рейхсканцелярией в Берлине

На Востоке

1. «Вольфшанце» — «Волчья яма» — Растенбург, Германия

2. «Рере» — «Трубы» — Рейхсхоф, Польша

3. «Вервольф» — «Убежище волка» («Волк-оборотень») — Винница

4. «Беренхеле» — «Берлога медведя» («Медвежье логово») — Смоленск

В общей сложности в Германии и на оккупированных территориях было построено и оборудовано 16 ставок, где Гитлер работал и управлял войсками. Кроме этих основных, немцы оборудовали для своего фюрера ещё несколько временных ставок, носивших большей частью также волчьи имена: «Вольфструм», «Вольфсберг» и др.

Оставим на время в «Фельзеннесте» Гитлера и расскажем о самых высокопоставленных его подручных.

Еще 1 сентября 1939 года на заседании рейхстага Гитлер объявил о том, что, если с ним что-либо случится, преемником будет Герман Вильгельм Геринг.

В то время такое заявление было понятным, так как Геринг создал авиацию, готовую для выполнения любых задач. Однако следует иметь в виду, что авиацию создали на самом деле генералы Вефер и Удет. И за эту помощь, которую оказывали Герингу, жестоко поплатились: генерал Вефер погиб в катастрофе, а Удет, уставший от интриг в министерстве авиации, покончил жизнь самоубийством. Это привело к непрекращавшемуся уже с 1941 года упадку германской авиации.

Геринг же много лет занимался главным образом устройством своей личной жизни. После успехов в Польше и Франции его жажда красивой жизни возросла до невероятных размеров. Совершая поездки в Италию и Францию, он больше заботился о приобретении картин и других предметов искусства, нежели об авиации. В штабах авиационного командования перед ним превозносили немецкую авиацию, и он был уверен в том, что все обстоит как нельзя лучше. Будучи не в курсе истинного положения дел, он представлял Гитлеру такие данные о количестве самолетов и их строительстве, что, будь это правдой хотя бы наполовину, германский воздушный флот не потерпел бы катастрофу так быстро.

Подобные доклады продолжались и после 1942 года — Геринг слепо доверял своим подчиненным. Лучше всего характеризует положение дел его собственное высказывание в январе 1945 года:

— Я летчик Первой мировой войны и в авиации ничего не понимаю.

Казалось, что катастрофа, переживаемая Германией, мало трогала Геринга. Как и в мирное время, он ездил на охоту в своем гротескном наряде — красной куртке и зеленых сапогах, проводил время с семьей во дворце «Карнихалл» и в Берхтесгадене, разъезжал по Германии в своем личном поезде.

— Мне нечего больше добиваться в жизни, моя семья обеспечена, — говорил он в то время, когда миллионы немецких женщин и детей испытывали тяжелую нужду.

Метаморфоза Геринга была вызвана в значительной степени его женой и её окружением. Все они заботились только о себе. Не обращая внимание на бомбардировки, они продолжали вести светскую жизнь. Геринг ходил разодетым в шелка, все его прихоти выполнялись немедленно. Его приближенные мало чем отличались от патрона

Старший полевой врач Ондарца носил на руках золотые браслеты, от него за версту несло парфюмерией.

Адъютант Геринга полковник Браухич дослужился до этого чина с капитана, не имея никакого отношения к войскам.

Генерал Ешоннек, видя неизбежную катастрофу, покончил с собой. Преемник Ешоннека, генерал Котен, умер от ран, полученных во время покушения на Гитлера 20 июля 1944 года.

Новый начальник штаба продержался лишь несколько дней и был смещен, так как Гитлер не мог вынести этого фата, надушенного, расфранченного, со множеством золотых побрякушек на мундире.

Последний начальник штаба, генерал Коллер, нашел полный хаос во всей организации авиации, но уже не мог выправить положение.

Что же касается самого Геринга, то к нему уже никто не относился серьезно.

Фрау Геринг вряд ли была образцом немецкой женщины. Трусливая, она не могла руководить собой и слепо шла за мужем. Ее подруги, бывшие актрисы, толкали её и Геринга на такой образ жизни, который вызвал ненависть всех чиновников.

А теперь вернемся к биографии Геринга, его формированию и подготовке к деятельности «нациста номер два», второго после Гитлера военного и экономического руководителя Третьего рейха.

Выходец из Баварии. Прусак и ариец высшей пробы. Его отец — личный друг самого Бисмарка, получивший из рук канцлера пост генерал-губернатора немецкой Юго-Западной Африки. Закончив Боннский и Гейдельбергский университеты, отслужив свой срок в качестве офицера прусской армии, Геринг-отец целиком проникся духом пруссачества. Доктор Геринг рано овдовел, оставшись с пятью детьми. Женился второй раз на молодой тирольке и вывез её на Гаити, куда был назначен чиновником. Когда пришла пора родиться маленькому Герману, Геринг-отец отправил свою тирольку в Баварию.

Детство Германа прошло в сплошных драках и столкновениях. За агрессивность и непослушание его выгоняли из всех школ. Видя такие наклонности сына, отец отправил его в кадетскую школу Карлсруэ, а затем перевел в Берлинскую военную школу. Эту школу Герман закончил одним из первых по успеваемости и в марте 1912 года был определен на службу в пехотный полк принца Вильгельма в чине младшего лейтенанта. Ему исполнилось только 19 лет, и рутина гарнизонной службы претила энергичному молодому человеку. Он с восторгом воспринял известие о начале войны и в октябре 1914 года добился перевода в авиацию.

Летал наблюдателем, затем пилотом разведывательной и бомбардировочной авиации. Наконец, осенью 1915 года стал истребителем. Ему удалось сбить один из первых тяжелых английских бомбардировщиков фирмы «Хайдли Пейдж», а затем он сам был сбит английскими истребителями. Получив при этом ранения в бедро и ногу, он вскоре возвращается в строй и, будучи признан одним из лучших летчиков-истребителей Германии, в мае 1917 назначается на должность командира 27-й эскадрильи. К началу 1918 года на его счету 21 сбитый в воздушных боях самолет противника, за что он получает орден «За заслуги». Тогда же Германа Геринга переводят в знаменитую эскадрилью № 1, известную как «Эскадрилья Рихтхофен» — по фамилии его первого командира. В апреле 1918 года капитан барон Рихтхофен, имевший на своем счету более 80 побед в воздушных боях, погиб. Занявший его место лейтенант Рейнхард был сбит в июле того же года. 14 июля 1918 года, в самое тяжелое время для германской армии, начавшей свой отход на Марне, этот почетный пост занял Герман Геринг. В ноябре эскадрилья вернулась в Германию. На её счету было 644 победы и 62 погибших пилота.

В конце 1919 года Геринг демобилизовался в чине капитана. Его широкую грудь украшали высшие ордена Германии — Железный крест I степени, орден Льва с мечами, орден Карла Фридриха, орден Гогенцоллернов III степени с мечами и орден «За заслуги».

Надо отдать должное Герингу — он никогда не забудет своих боевых друзей из «Эскадрильи Рихтхофен» и всегда придет на выручку любому, если даже ему это может стоить собственной карьеры и даже головы. Так, когда Геринг узнал, что в 1943 году один из его бывших летчиков, еврей по фамилии Лютер, оказался арестованным гамбургским гестапо, он немедленно вмешался, добился его освобождения и взял под свое покровительство.

Демобилизовавшись, Геринг стал безработным. Будучи противником Веймарской республики, служить в её армии не хотел. Стал зарабатывать на жизнь от случая к случаю. Принимал участие в показательных полетах в Дании, затем в Швеции, катал по воскресеньям любителей острых ощущений в своем маленьком «фоккере». Таким образом кормил себя и любимую женщину, которую увел из семьи и увез в Германию, в Мюнхен, где состоялась их свадьба.

Безработный герой войны поступает в Мюнхенский университет и живет более-менее респектабельно на подачки, которые его жена Катрин получала от своего семейства.

Осенью 1922 года союзники потребовали от германского правительства выдачи военных преступников, в числе которых значился и Геринг. Взбешенный этим требованием Франции, Геринг в числе многих вышел в одно из воскресений ноября на манифестацию, где впервые увидел… Гитлера. О нем уже начали говорить в Баварии. Вот и на этот раз толпа просила Гитлера выступить. Герингу понравилось выступление, и через неделю он вновь слушал Гитлера на одном из собраний нацистской партии. Лейтмотивом речи Гитлера была борьба против «Версальского диктата», сделавшего из блестящего офицера Геринга безработного, живущего за счет жены. Геринг познакомился с Гитлером и предложил свои услуги.

Для пока ещё слабой партии Гитлера герой войны Геринг был просто находкой, которую можно было выгодно использовать в политической борьбе. Через несколько дней Геринг становится членом нацистской партии, а в январе 1923 года уже принимает на себя командование нацистскими штурмовыми отрядами и другими ударными силами. За несколько месяцев из плохо организованного воинства Геринг с помощью Эрнста Рема, командующего 7-й дивизией и одновременно руководителя подпольных групп милиции, сделал настоящую нацистскую армию. Однако приход к руководству Геринга Рем, не любивший делиться властью, воспринял болезненно, и вскоре между ними установилось соперничество, переросшее со временем во вражду.

Располагая армией, одетой уже в военные мундиры, гитлеровцы предприняли в Мюнхене 9 ноября 1923 года попытку государственного переворота («Пивной путч»). Геринг провел даже несколько арестов госчиновников, но после перестрелки с полицией переворот захлебнулся. Геринг получил две пули в живот. Ему удалось укрыться и выжить благодаря еврейской семье Баллен. А потом его переправили в Австрию, в Инсбрук, где он долечивался. Геринг и на сей раз остался верен себе: через 20 лет он отыщет семью Баллен и спасет от грозившего ей уничтожения.

Четыре года Геринг не мог вернуться в Германию, где был выдан ордер на его арест. Он скрывался в Австрии, в Италии, а затем в Швеции. Вынужденное бездействие и ранения оказали существенное влияние на Геринга. Раны плохо заживали, принося острые боли. Пришлось делать уколы морфия, к которому Геринг пристрастился и которым стал злоупотреблять, что вызвало психическое расстройство. Геринг стал опасен, и его пришлось трижды помещать в психиатрические больницы, откуда он был выписан под регулярное наблюдение врачей. Судебный медик Карл Лундберг, осмотревший Геринга, пришел к заключению, что у него проявился истерический темперамент, наблюдается раздвоение личности, на него находят припадки слезливой сентиментальности, перемежавшейся приступами безумной ярости, во время которых он способен на крайности.

Семья также дала ему суровую оценку. По мнению семьи, в характере Германа стали преобладать тщеславие, боязнь ответственности и полная неразборчивость в средствах: «Если надо, Герман пойдет по трупам».

Затянувшееся ничегонеделание, длительное пребывание в психиатрических лечебницах и госпиталях отразилось на облике Геринга. У него всегда была склонность к полноте, но теперь она перешла в ожирение. В 32 года он был необычайно тучен, налит нездоровым жиром, от которого никогда уже не мог избавиться. Отрезанный от своих нацистских друзей, он в известной мере избежал их влияния. Ему стали претить методы силового воздействия, он стал думать о том, что нацизм должен искать иное решение проблем. Вчерашний зверь-хищник изменил свое обличие. Теперь Геринг готовился к борьбе с использованием других, более опасных средств. По возвращении в Германию по амнистии, объявленной осенью 1927 года, он, как и Гитлер, стал сторонником взятия власти политическими средствами. Разумеется, «грязными» политическими средствами и методами.

На выборах 1928 года он был выдвинут кандидатом в рейхстаг и занял там одно из 12 мест от НСДАП. Происхождение Геринга и его воинские заслуги, а также депутатский мандат с ежемесячным жалованьем в 600 марок не только поправили его материальное положение, но и открыли доступ в высшее берлинское общество, особенно в круги крупных промышленников, где его рассматривали не иначе как «полномочного представителя и ближайшего соратника» Гитлера. Посещение берлинских салонов ещё больше отдалило его от головорезов Рема, началось коллекционирование произведений искусства. Так он и лавировал между штурмовиками и политическим крылом партии, извлекая для себя пользу из их соперничества.

На выборах 1930 года Геринг вошел в рейхстаг уже во главе 107 депутатов от НСДАП. Через год он перенес тяжелую потерю: умерла любимая жена Катрин. И теперь он отдался политике, посвятив себя своему божеству. Он даже сумел оказать неоценимую услугу своему кумиру — протащил через свои связи назначение Гитлера экономическим советником представительства Брауншвейга в Берлине, что дало тому возможность стать немецким гражданином, а значит, и возможность баллотироваться в президенты.

Понадобилось 8 дней, чтобы сделать Гитлера из австрийца немцем! Геринг тоже был вознагражден за свои старания — его избрали председателем рейхстага, этот пост он сохранил до 1933 года и мог влиять на ход событий в пользу НСДАП и Гитлера. Это дало возможность Герингу в 1932 году вынести вопрос о вотуме недоверия правительству фон Палена, вынудив того подать в отставку, и убедить сына маршала-президента Гинденбурга внушить отцу, что только Гитлер способен сформировать новое правительство.

Получилось так, как задумал Геринг, — Гитлер стал канцлером, нацисты пришли к власти. Более того, он тут же выступил по радио с обращением к немецкому народу и стал, по сути дела, некоронованным королем: оставался председателем рейхстага, стал рейхсминистром, министром внутренних дел Пруссии и комиссаром по делам авиации. С этого момента Геринг стал создавать новую, хорошо организованную политическую службу — гестапо.

Создание первого концентрационного лагеря под Ораниенбургом тоже дело его рук. Под предлогом наказания за «поджог рейхстага коммунистами» он отправил в лагерь 4 тысячи и неугодных социалистов, запретил коммунистическую прессу. А 30 июня 1934 года во время «ночи длинных ножей» Геринг руководил действиями эсэсовцев в Берлине.

1 марта 1935 года Геринг был назначен главнокомандующим военно-воздушными силами Германии (Люфтваффе) и энергично занялся организацией производства новейших военных самолетов и подготовкой пилотов. Он стал владельцем дворца в Берлине, загородного поместья, вторым человеком после Гитлера и женился на актрисе Эмме Зоннеман.

Толстый обаятельный авантюрист выдавал себя за революционера, сохраняя при этом предельную осторожность и безоговорочно выполняя все приказы фюрера. Он умел наслаждаться жизнью, был заядлым охотником, любил детей и одновременно не испытывал ни малейших угрызений совести в отношении уничтожения миллионов людей в концлагерях. И в то же время был весьма популярен в глазах немецкого народа. На фоне язвительного и истеричного Геббельса, унылого и мрачного Гесса, зловещего Гиммлера, Геринг выгодно отличался веселым нравом, респектабельностью, юмором по отношению к себе, барской вальяжностью и простодушием. Он прекрасно понимал выгоды созданного им образа.

Гитлер поручил Герингу осуществление «Четырехлетнего плана» — перевода экономики Германии на военные рельсы. И он сделал это. Вместе с Гиммлером тщательно спланировал и провел устранение с высших военных постов генералов Бломберга и Фрича, что обеспечило Гитлеру абсолютную власть над армией.

В 1938 году при участии Геринга был осуществлен аншлюс Австрии. Потворствуя Гитлеру, он сквозь пальцы смотрел на уничтожение евреев.

30 августа 1939 года Гитлер назначил Геринга председателем имперского совета по обороне, а на следующий день провозгласил в случае своей смерти своим преемником.

Во время блицкрига Геринг командовал авиацией в Польше, Франции и позднее в Советском Союзе, 19 июня 1940 года ему было присвоено звание рейхсмаршала.

К концу войны отношения Геринга и Гитлера заметно ухудшились, отчасти из-за провалов в воздухе, провала операции «Морской лев» и других. А накануне краха Третьего рейха, узнав, что Геринг за его спиной ведет переговоры с противником, Гитлер приказал арестовать Геринга, лишить его всех званий и наград и даже расстрелять.

20 апреля Геринг вылетел к семье в Бертехсгаден и попытался объявить о смещении Гитлера…

Позднее Геринг всячески отрицал свою попытку предательства, а получив известие о самоубийстве фюрера, сказал жене: 'Он мертв, Эмма! Теперь я уже никогда не смогу объяснить ему, что был верен ему до конца!»

Геринг был пленен американцами 9 мая 1945 года. Его просьбы о личной встрече с генералом Эйзенхауэром оставлены без внимания. В 1946 году Геринг предстал перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, где за военные преступления и преступления против человечности был приговорен к высшей мере наказания.

В последнем письме к жене Геринг выражал уверенность в своей посмертной реабилитации: «Через 50 или 60 лет по всей Германии будут установлены статуи Герману Герингу, а крошечные бюсты появятся в каждом доме».

Что касается памятников Герману Герингу, этот вопрос, как говорится, остается открытым. А вот памятник своей первой жене (дочери полковника Швеции, где после войны он вынужден был зарабатывать показательными полетами, несчастной, больной эпилепсией и туберкулезом, оставившей ради него мужа и восьмилетнего сына) Карин фон Канцев он, Геринг, как любящий муж, установил при своей жизни, похоронив её в новом роскошном поместье в Шорфхейде, к северу от Берлина, которое он назвал в её честь «Каринхалл».

Не обижал он и вторую жену, в прошлом провинциальную актрису Эмму Зоннеман, решавшую при Гитлере все социальные вопросы нацистской верхушки, а после войны проживавшей в уединении до конца своей жизни (умерла в 1973 году) в Мюнхене вместе со своей единственной дочерью Эддой.

Что касается последнего часа жизни самого Великого Геринга, то 15 октября 1946 года за два часа до повешения он принял яд, который непонятным образом проскользнул мимо «бдительной и неподкупной» американской охраны. Останки Геринга были кремированы в одной их оставшихся печей концлагеря Дахау…

Назначенный Гитлером своим вторым преемником, Рудольф Гесс был более чем скромен и пользовался популярностью и уважением среди населения. Он имел виллу в Мюнхен-Халагинг, где жили его жена и маленький сын.

Гесс неоднократно выезжал на собрания в города Германии, старался устранить недостатки в работе НСДАП и всегда оказывал помощь, где это было возможно.

Здоровье его было неважное. Лечил его профессор Шмидт. В 1943 году Шмидт был арестован за якобы денежную помощь «черному фронту» (организация Отто Штрассера), но вскоре освобожден.

В период Первой мировой войны Гесс был летчиком и до последнего времени занимался авиаспортом на заводах «Мессершмитт», несмотря на категорическое запрещение Гитлера.

Если до 1939 года Гесс часто бывал у Гитлера, то в 1939-1940 годах их взаимоотношения стали более холодными. Во время войны с Францией он лишь раз был в ставке Гитлера. В то время как Геринг приобретал все больший вес, Гесс отходил на второй план. В значительной степени этому способствовали интриги рейхсляйтера Бормана.

Так пришел 1941 год. После тщательной подготовки Гесс улетел в Англию. Личный адъютант Гесса Лейтген, привезший Гитлеру письмо от Гесса, был немедленно арестован. Были арестованы также на одном из курортов под Веной второй адъютант Пич и криминалкомиссар Лутц, так как, зная о намерениях Гесса вылететь в Англию, они не доложили об этом Гитлеру.

В ярости Гитлер обозвал Гесса сумасшедшим.

Рейхсляйтер Борман стал секретарем Гитлера и руководителем партийной канцелярии, другими словами преемником Гесса.

В окружении Гитлера ходили слухи о причинах вылета Гесса в Англию. Гесс, мол, родился в Египте, имел большие связи в Англии, используя которые надеялся добиться заключения мирного договора между Германией и Англией. Бешенство, которое не проходило у Гитлера несколько дней, исключало возможность предположения, что ему было известно о готовящемся вылете Гесса…

А теперь о послужном списке Гесса, заместителя фюрера по партии, нациста «номер три».

Во время Первой мировой войны Гесс служил на Западном фронте командиром взвода в том же полку, что и Гитлер. Был ранен под Верденом. В конце войны перешел служить в авиацию.

В 1920 году стал членом НСДАП.

Учился в Мюнхенском университете у профессора Хаусхофера, чьи геополитические теории произвели на него сильное впечатление.

После участия в «Пивном путче» бежал в Австрию. Вернулся в Германию и был приговорен к 7 месяцам заключения, которое отбывал вместе с Гитлером в тюрьме Ландсберга, где Гитлер диктовал ему «Майн кампф».

В 1925 году стал личным секретарем Гитлера, а в 1933-м его заместителем по партии. Одновременно Гесс стал рейхсминистром без портфеля. В 1938-м вошел в состав Тайного кабинета, и в 1939-м стал членом исполнительного совета по обороне. Гесс также был назначен преемником Гитлера. Специальным указом на него был возложен контроль над всей деятельностью нацистского правительства и государственных деятелей. Ни одно распоряжение правительства, ни один закон рейха не имели силы, пока их не подписывали Гитлер или Гесс. Гессу было доверено принимать решения от имени фюрера, он был объявлен «полновластным представителем фюрера», а его канцелярия — «канцелярией самого фюрера».

Преданность Гесса фюреру, который поднял его из самых низов до высочайших постов в рейхе, была абсолютной.

«Гитлер, — говорил он, — это просто олицетворение чистого разума».

Или: «Мне было даровано многие годы жить и работать рядом с величайшим сыном нации, которого наш народ должен пронести через тысячу лет своей истории».

10 мая 1941 года Гесс совершил свой перелет в Шотландию. От имени Гитлера он предложил Великобритании заключить мир и принять участие в походе против СССР. В Великобритании Гесс был интернирован как военнопленный. В 1946 году он предстал перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Гесс симулировал душевнобольного, но медики дали заключение, что он здоров. Суд приговорил Гесса к пожизненному заключению в берлинской тюрьме Шпандау, где он и скончался.

Борман Мартин — рейхсляйтер, начальник штаба заместителя фюрера Гесса, личный секретарь и ближайший соратник Гитлера, ставший к концу войны самым могущественным человеком Третьего рейха после фюрера. Из семьи сержанта кавалерии. Учился в гимназии, но не закончил её. Работал в поместье, служил в армии.

Примкнул к правым. Вместе с Хессом (будущим комендантом концлагеря Аушвиц) убил своего учителя. После освобождения из тюрьмы вступил в партию нацистов — НСДАП. В 1937 году стал пресс-секретарем НСДАП в Тюрингии. Через год — гауляйтер, управляющий делами партии по Тюрингии и член верховного командования СА.

Еще в 1929 году Борман женился на дочери депутата рейхстага Герде Бух, которую высоко ценил Гитлер — он был свидетелем на их свадьбе. Герда родила 10 детей, назвав первенца Адольфом.

Став канцлером, Гитлер назначил Бормана руководителем аппарата своего заместителя Рудольфа Гесса. В 1934 году Борман становится рейхсляйтером и депутатом рейхстага от партии нацистов.

Большой специалист по интригам и политической борьбе. Поразительно работоспособен. Написал сотни докладных записок.

Маленький, приземистый, в плохо сидящей униформе, всегда с портфелем под мышкой.

Классический махинатор, могущественный наблюдатель, перехитривший всех своих конкурентов.

Вел финансовые дела Гитлера и был, по существу, хозяином огромного фонда Адольфа Гитлера.

После отлета в Англию Гесса Борман 12 мая 1941 года становится заместителем Гитлера по НСДАП и партийной канцелярии. В 1943 году стал ещё и секретарем фюрера. Товарищи по партии звали его «серый кардинал», «железный канцлер».

Он был силой в тени гитлеровского трона.

Обрел почти абсолютную власть в Третьем рейхе большей частью благодаря беспредельной преданности фюреру.

«Мой самый преданный соратник», — говорил о нем Гитлер.

Уже изолированный и поверженный, фюрер имел контакт с внешним миром лишь через Бормана.

Верный соратник Борман подписал политическое завещание Гитлера.

Он был свидетелем на церемонии бракосочетания Гитлера и Евы Браун и свидетелем сжигания трупов новобрачных.

Одним из последних своих указов Гитлер назначил Бормана партийным министром в правительстве.

В течение нескольких часов Борман пытался вести переговоры с союзниками, но безуспешно. Последнюю телеграмму он дал адмиралу Деницу, в которой сообщал о своем скором прибытии, очевидно рассчитывая таким путем получить себе место в его новом правительстве. Потом никем не замеченный он исчез из фюрербункера.

Шофер Гитлера Кемпке заявил, что видел Бормана среди тех, кто 30 апреля после сожжения тел Гитлера, Браун и собаки, к ночи, пользуясь темнотой, пытался просочиться через боевые порядки советских войск к союзникам. Кемпке якобы видел, как Борман погиб от разорвавшегося снаряда.

А по утверждению руководителя молодежи Аксмана, Борман покончил с собой, проглотив капсулу с цианистым калием после того, как стало ясно, что через порядки русских не пройти.

Многие заявляли, что Борман жив, и видели его в разных местах земного шара: в Северной Италии в 1947 году в одном из монастырей, где он и умер впоследствии; в Южной Америке, в Аргентине, миллионер; скончался от рака в Чили и т. д. В апреле 1973 года западногерманский суд официально объявил Бормана мертвым на основании идентификации скелета, найденного при раскопках неподалеку от гитлеровского бункера.

«Некоторые сомнения относительно того, действительно ли кости, найденные в Берлине, принадлежат Борману, все же остаются», — выразил свое несогласие Симон Визенталь, возглавлявший в то время Венский центр документации (архив).

Гиммлер Генрих — один из главных политических и военных деятелей нацистской Германии, рейхсфюрер СС. Претендент на место наследного принца в случае отмены Гитлером своего декрета о назначении своим преемником Геринга.

Гиммлер был руководителем гражданской и военной политической полиции Германии, главнокомандующим несколькими дивизиями СС. 17 июля 1936 года Гитлер подписал декрет, которым Гиммлер назначался верховным руководителем всех служб германской полиции.

Этому человеку Гитлер доверял безгранично, что неоднократно подчеркивал в личных беседах.

Фюрер был особенно признателен Гиммлеру за организацию войск СС, собственной секретной службы СД, никогда при этом не упоминая гестапо.

Гиммлер был самым желанным гостем и с 1943 года единственным имперским министром внутренних дел, с которым Гитлер проводил в беседах по нескольку часов. Гитлер внимательно выслушивал его высказывания относительно немцев за границей и по вопросам переселения и соглашался с ним.

С 1940 года резиденция Гиммлера всегда была вблизи ставки Гитлера. Гиммлер неоднократно приглашал офицеров ставки к себе в гости.

После формирования «дивизий народных гренадеров», отданных в распоряжение Гиммлеру, и назначения его командующим резервной армией, в 1944 году он почти ежедневно бывал у Гитлера.

Такие взаимоотношения продолжались до февраля 1945 года. После поражения эсэсовских войск генерала Штейнера в Померании и Дитриха в Австрии отношения между Гитлером и Гиммлером заметно испортились. По приказу Гитлера весь личный состав эсэсовских дивизий, бывший под командованием указанных генералов, должен был снять нарукавные нашивки «Адольф Гитлер» и «Гитлерюгенд».

Гиммлер должен был лично доставить этот приказ в дивизии.

С середины апреля 1945 года Гиммлер не появляется в ставке Гитлера. Последнее, что было о нем слышно, — его предложение англичанам и американцам о заключении сепаратного мира. Это произвело на Гитлера тяжелое впечатление.

Опасались Гиммлера и партийные руководители. Он хорошо знал их жизнь, и они боялись, как бы он не стал докладывать о них фюреру. В связи с этим обстоятельством взаимоотношения Гиммлера и Бормана были весьма холодными. Население не любило Гиммлера. Его боялись. Гестапо и концентрационные лагеря вызывали всеобщий страх. Гиммлер знал об этом, но не обращал на это ни малейшего внимания, уверяя фюрера, что после войны отношение к нему, Гиммлеру, изменится к лучшему.

Тем не менее Гиммлер заботился о семьях ушедших на фронт, давал строгие указания о поддержке этих семей. Об этом знали в армии, поэтому семьи фронтовиков часто обращались к нему за помощью.

В личной жизни Гиммлер был прост и скромен. Враг алкоголя, он строго наказывал командиров СС, виновных в пьянстве.

Его семья, жена и дочь, жили в вилле на берегу озера Тагернзее…

И ещё несколько данных из биографии Гиммлера…

Родился в Мюнхене в семье баварского учителя. Собирался стать профессиональным офицером, но на фронт в Первую мировую не попал — она закончилась, и поступил в «Добровольческий корпус».

Учился на сельхозфакультете Технического института, где сблизился с нацистами. Во время «Пивного путча» (1923) был знаменосцем, нес «боевое знамя рейха». В 1925 году вступил в НСДАП и был назначен гауляйтером Баварии. В 1928 году Гиммлер женился на дочери прусского землевладельца Маргарет Боден, которая была старше его на семь лет.

6 января по распоряжению Гитлера Гиммлер стал рейхсфюрером СС. Он разработал свод требований, какими должны быть офицеры СС и их «образцовые жены», соответствующие ритуалы и атрибуты СС. Создал секретную службу СД, поставив во главе Гейдриха.

Гиммлер создал первый концентрационный лагерь в Дахау.

В 1934 году он был назначен шефом прусского гестапо, а в 1936-м — верховным руководителем всех спецслужб германской полиции.

В 1943 году Гиммлер — имперский министр внутренних дел.

В 1944 году — командующий Резервной армией.

21 мая 1945 года при попытке перейти датскую границу был арестован британскими военными властями и покончил с собой, приняв яд.

А вот описание внешнего облика Гиммлера:

«Он производил впечатление интеллигентного учителя начальной школы… Из-под невысокого лба смотрели через поблескивающие стекла пенсне серо-голубые глаза. Подстриженные усы под прямым, правильной формы носом выделялись темной полоской на болезненно-бледном лице. Губы бескровные и очень тонкие… Кожа на шее дряблая и вся в морщинах. В уголках рта иногда появлялась едва заметная ироничная и презрительная усмешка, обнажавшая ослепительно белые зубы, которая оживляла на минуту неподвижное лицо. Руки тонкие, белые, почти девичьи, с четко просматривающимися голубыми жилками…»

Пауль Йозеф Геббельс — лидер нацистской партии, главный пропагандист Третьего рейха, ближайший соратник и друг Гитлера. Родился 29 октября в Рейдте, в набожной семье католиков. Маленького роста, колченогий. Учился в иезуитской семинарии, был лучшим учеником и всегда побеждал в словесных поединках. Получил университетское образование, в 1921 году защитил диссертацию на тему о жанрах литературы.

В 1922 году вступил в НСДАП, а в 1924-м стал лидером левого крыла нацистской партии. В 1926 году — гауляйтер Берлина, в 1927-1935 годах — главный редактор газеты «Ангриф», рупора философии национал-социализма.

В 1928 году — депутат рейхстага. С 1929 года — имперский руководитель пропаганды нацистской партии. С 1933 года — рейхсминистр народного просвещения и пропаганды.

Главный идеолог нацизма Геббельс пользовался большим благоволением Гитлера, хотя его связи с киноактрисами фюрер осуждал. Любовные похождения почти привели к разводу Геббельса с женой, но этому помешали Геринг и Гитлер.

Во время войны Геббельс снова приобрел популярность среди населения Берлина, так как он, несмотря на бомбардировки, отказался эвакуироваться, оставив свою семью в городе.

Гитлер даже назначил Геббельса своим преемником на посту рейхсканцлера. После самоубийства Гитлера Геббельс и его жена покончила с собой, отравив шестерых своих детей.

Иоахим фон Риббентроп — министр иностранных дел Германии. Учился в Касле и Метце. Работал в Англии, США и Канаде. К 1925 году стал преуспевающим бизнесменом.

В 30-е годы Риббентроп сыграл исключительно важную роль в приходе нацистов к власти, взяв на себя миссию посредника в переговорах между нацистами и людьми президента Гинденбурга.

В 1936 году Риббентроп был назначен послом в Великобритании, а с 4 февраля 1938 года — министром иностранных дел Третьего рейха.

Напыщенный и тщеславный, он достиг своего максимума после заключения пакта о дружбе с Россией в 1939 году. За это Гитлер выразил ему свою благодарность и признательность в одном из выступлений в рейхстаге.

В последующие годы влияние Риббентропа быстро уменьшалось в связи с тем, что выяснилось его незнание действительной обстановки в Югославии, Болгарии и Румынии.

В 1944 году Гитлер высказал серьезные упреки Риббентропу за то, что не была своевременно разоблачена группа английских шпионов в немецком посольстве в Анкаре. За обедом Гитлер во всеуслышание говорил, что министерство иностранных дел ничего не знает. При этом фюрер подчеркнул, что от Гиммлера и СД он получает более точную информацию. Понятно, что это усилило имевшуюся уже ранее взаимную неприязнь между Гиммлером и Риббентропом.

После перехода на сторону СССР Румынии и Болгарии Гитлер редко принимал Риббентропа, утверждая, что он «рассказывает сказки». В начале апреля 1945 года Риббентроп усиленно пытался добиться аудиенции у Гитлера, но безуспешно.

23 апреля его семья выехала в местечко Фушль. Вскоре туда выехал и сам Риббентроп, и затем, перебравшись в Гамбург, попытался скрыться.

Однако 14 июня 1945 года Риббентроп был арестован британскими оккупационными властями. Суд Международного военного трибунала в Нюрнберге приговорил его к смертной казни за преступления против человечества.

16 октября 1946 года Риббентроп был повешен.

Альфред Розенберг — рейхсминистр по делам оккупированных восточных территорий, главный идеолог нацизма, заместитель Гитлера по вопросам «духовной и идеологической подготовки» членов нацистской партии.

Родился в Ревеле, учился в Риге и Москве, где окончил в 1918 году Высшее техническое училище по специальности инженер-строитель.

В 1933 году — начальник управления внешней политики НСДАП. Уже 20 апреля 1941 года Гитлер объявил Розенбергу о своем решении назначить его министром по делам оккупированных восточных территорий (очевидно, с учетом знания русского языка, культуры и обычаев).

9 мая 1941 года Розенберг представил проект расчленения СССР на пять губернаторств: «Остланд» — Прибалтика с Белоруссией; Украина с Поволжьем и Крымом с предоставлением автономии; Кавказ; Россия; Туркестан.

Гитлер отверг автономию Украины и название «губернаторство», заменив их названием «рейхскомиссариаты».

Розенберг редко бывал у Гитлера. В 1941-1943 годах — не более пяти раз. Гауляйтер Кох настойчиво и неоднократно докладывал Гитлеру о том, что Розенберг чересчур пассивно руководит работой в оккупационных областях.

Розенберга упрекали и в том, что он не сумел пресечь беспечное барское существование гауляйтера Лозе в Прибалтике.

Тем не менее «философ» расизма, автор нашумевших книг «Миф ХХ века» (1929) и «Будущий путь германской внешней политики» (1927) по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге был повешен 16 октября 1946 года.

Альберт Шпеер — одаренный архитектор, стал не менее талантливым министром оборонной промышленности и вооружений. В 1931 году вступил в НСДАП, в 1933-м — в СС.

С 1937 года Шпеер — главный инспектор рейха по архитектуре. Он проектировал государственные учреждения, стадионы, дворцы, монументы и целые города.

С этим рейхсминистром Гитлер был в прекрасных отношениях вплоть до конца войны (последний раз на докладе у Гитлера Шпеер был 20 апреля 1945 года). Однако Шпеер всячески оказывал сопротивление приказам Гитлера проводить политику «выжженной земли».

Шпеер — единственный из обвиняемых в Нюрнберге, кто признал свою вину за преступления Третьего рейха. Приговорен к 20 годам заключения в тюрьме Шпандау. Освободился в 1966 году.

Вильгельм Кейтель — генерал-фельдмаршал, главнокомандующий вооруженными силами и основной военный советник Гитлера. Высокий, корректный, благообразный.

Став после падения Франции генерал-фельдмаршалом и узнав о планах Гитлера «идти на Восток», пытался всячески отговорить того от нападения на Советский Союз и даже, составив меморандум с обоснованием своих возражений, подал в отставку.

Гитлер устроил Кейтелю разнос, оставив его на посту начальника верховного главнокомандования вермахта (ОКВ). С этого момента слепо, но пунктуально Кейтель выполнял все приказы фюрера, вплоть до геноцида.

8 мая 1945 года он подписал свой последний акт — о безоговорочной капитуляции. В Нюрнберге признал себя виновным, что выполнял приказы Гитлера. Со словами «Германия превыше всего» умер на виселице.

Адмирал Дениц — талантливый морской офицер. Только в 1943 году под его командованием подводные лодки германского флота потопили 120 кораблей союзников общим водоизмещением 623 тыс. тонн, за что Гитлер наградил его Рыцарским крестом с дубовыми листьями.

О гросс-адмирале Карле Денице Гитлер отзывался всегда в самых восторженных выражениях. Несмотря на тяжелые потери, понесенные германским подводным флотом, Дениц изыскивал новые возможности для ведения войны на море. Всю свою энергию он направил на строительство новых подводных лодок. Не его вина, что не хватало горючего, чтобы ввести их в строй.

Дениц — один из немногих доверенных Гитлера, убежденный сторонник нацистской философии, кто энергично руководил созданием частей морской пехоты, двинутых на выручку Берлину, чем он ещё раз доказал свою преданность Гитлеру…

С 1943 года он стал командующим военно-морским флотом Германии, а с мая 1945 года — преемником Гитлера.

В одном из выступлений в рейхстаге Гитлер сказал, что после Геринга и Гесса кандидатом в его преемники должен стать храбрейший из числа германских граждан. Он, конечно же, имел в виду гросс-адмирала Деница…

Речь пойдет об одной весьма колоритной нацистской фигуре, когда-то самом близком Гитлеру по духу и партии человеке, руководителе штурмовых отрядов СА.

Став профессиональным военным, участвовал в Первой мировой войне. Сблизившись с нацистами и постоянно участвуя в стычках с коммунистами, стал первым организатором штурмовых отрядов нацистской партии Гитлера.

Эрнст Рем и Адольф Гитлер были одними из первых членов полувоенной организации «Железный кулак» (Eiseme Faust), созданной в 1919 году с целью проведения националистической пропаганды и террористических акций против сторонников Веймарской республики. На базе этой организации была позднее создана Немецкая рабочая партия, в которую вступил Гитлер и которая позже была преобразована в Национал-социалистическую рабочую партию Германии.

Судьба Рема трагична. Его убил лучший друг… Гитлер! Вот уж истинно — «Господи, избави меня от друзей, а с врагами я сам справлюсь»…

Капитан 10-го баварского пехотного полка Рем был участником подавления Баварской советской республики. В 1923 году Рем являлся руководителем организации «Рейхскригсфлагге» в Мюнхене, участвовал 8 — 9 ноября в гитлеровском путче и был приговорен к нескольким месяцам заключения в крепость Ланденсберг-на-Лехе.

Затем, согласно сообщениям газет, он уехал в Боливию в качестве военного инструктора. За несколько лет до прихода Гитлера к власти Рем снова появился в Германии в качестве начальника штаба СА.

В 1933 году активно способствовал приходу к власти Гитлера. Но затем их пути разошлись на почве дележа этой власти. Последний раз Гитлер посетил Рема в середине июня 1934 года в Бад-Визее на Тегернзее. Гитлер через несколько часов уехал… В ночь с 29 на 30 июня Гитлер вылетел из Годесберга-на-Рейне в Мюнхен и оттуда снова в Бад-Визее. В гостинице «Ганзельбауэр» рано утром Гитлер приказал в своем присутствии арестовать Рема, обергруппенфюрера СА Шнейдхубера, Ейнеса и многих других, направить их в Мюнхен и расстрелять. Затем Гитлер полетел в Берлин, прибыл туда вечером и поехал тотчас к себе домой на Вильгельмштрассе…

А 30 июня 1934 года все население Германии узнало из газет, что Рем расстрелян как предатель.

Из печати также стало известно, что 30 июня 1934 года были расстреляны как предатели Шлейхер, который непродолжительное время являлся рейхсканцлером, и Штрассер, который до 1933 года сам вышел из партии. Несколько лет спустя в военном окружении Гитлера говорили о том, что сын Штрассера хотел стать офицером, однако Гитлер не разрешил принять его в армию.

Уничтожение Рема и верхушки наци, приведших Гитлера к власти, стали сигналом к действию по обеспечению собственной безопасности фюрера. О том, как создавалась имперская служба безопасности, тайная полевая полиция и прочие спецслужбы, рассказывает начальник личной охраны Гитлера группенфюрер СС Раттенхубер:

«Весной, в марте — апреле 1934 года, меня вызвал к себе инспектор криминальной полиции Форстер, который в то время являлся старшим чиновником прикомандированной к Гитлеру в Мюнхене команды сотрудников криминальной полиции, состоявшей из 5 — 8 человек, и сообщил мне, по поручению главного адъютанта Брюкнера, что я немедленно должен выехать в Берлин, чтобы быть представленным Гитлеру. По распоряжению Гиммлера, я уже руководил командой с апреля или мая 1933 года, но с Гитлером ещё ни разу не говорил.

Когда на следующий день я явился к Брюкнеру в форме капитана полиции, он заявил мне, что в 4 часа я должен ожидать в гостинице «Кайзерхоф» Гитлера, где буду ему представлен и приглашен к нему на чай. В назначенное время я уже находился в «Кайзерхоф» при входе с улицы Мауерштрассе (главный вход в «Кайзерхоф» с улицы Вильгельмплац).

Через некоторое время подъехал Гитлер, быстро вышел из машины и вошел в «Кайзерхоф». Брюкнер представил меня, на что Гитлер коротко сказал:

— Вы выполняли приказы бывшего правительства, я ожидаю от вас и ваших чиновников, что вы таким же образом будете выполнять и мои приказы. Пройдите, пожалуйста, со мной.

Я последовал за Гитлером вместе с Брюкнером, Шаубом и шофером Гитлера Шреком, а также с несколькими людьми из команды сопровождения. Мы прошли через ход длиной примерно 25 метров и шириной 3 метра в вестибюль гостиницы и оттуда непосредственно в большой зал, пересекли его и сели за стол. С Гитлером сидели только Брюкнер, Шауб, Шрек и я, в то время как два эсэсовца из команды сопровождения заняли место на эстраде, расположенной вокруг зала. На этой эстраде, а также за другими столами в зале сидели многочисленные посетители гостиницы, пришедшие выпить послеобеденный чай и послушать музыку. В этом послеобеденном чае Гитлер очень часто принимал участие.

Я припоминаю, что Гитлер, как и три господина из его окружения, а также команда сопровождения из СС были одеты в гражданское платье. В течение беседы, продолжавшейся за чаем не более часа, Гитлер, насколько мне помнится, говорил только о постройках и театре. Разговоров служебного порядка или на политические темы определенно не велось, так как соседние столы, находившиеся от стола Гитлера не более чем в двух метрах, были заняты обычной публикой. По прошествии часа Гитлер встал и пошел тем же путем, которым входил, то есть к выходу на улицу Мауерштрассе. На прощание подал мне руку и поехал к себе домой. Больше он со мной не говорил. По истечении двенадцати с половиной лет я могу вспомнить, как выглядел Гитлер и как все было в гостинице «Кайзерхоф». Гостиница имеет несколько этажей, выходящих с двух сторон на Вильгельмплац, затем одной стороной на улицу Мауерштрассе и с четвертой стороны — на небольшую улицу, отделяющую «Кайзерхоф» от министерства финансов. В фасаде со стороны Вильгельмплац она имеет закрытую веранду и магазин табачных изделий, цветочный магазин и парикмахерскую. В остальных фасадах гостиница имела только окна, за исключением упомянутого входа с улицы Мауерштрассе, у которого я ждал Гитлера в 1934 году…

Вестибюль гостиницы «Кайзерхоф» имел обычный вид гостиничных вестибюлей с газетными и цветочными киосками, лифт для людей и багажа, а также витрину галантерейных товаров и сувениров для путешествующих. Из вестибюля широкий вход без двери вел прямо в большой зал, который не имел окон, выходящих на улицу, и освещался частично через вестибюль и большой вход, а также сверху…

Кто же такой Раттенхубер, первый и бессменный начальник личной охраны Гитлера, ставший, по существу, двойником фюрера, его тенью и талисманом жизни вождя наци?

Родился Иоганн Раттенхубер 30 апреля 1897 года в деревне Оберхахинг близ Мюнхена, в семье мелкого предпринимателя и содержателя небольшого ресторанчика Ганса Раттенхубера. Девичья фамилия матери, дочери зажиточного крестьянина, — Анна Коглер.

Окончил 4 класса народной школы и 8 классов средней школы в Мюнхене, куда родители переехали в 1907 году.

3 апреля 1916 года был призван в армию и в сентябре того же года, после обучения в Пассау на Дунае, прибыл на фронт. В 1917 году был младшим командиром на курсах прапорщиков, затем, после нескольких месяцев повторного пребывания на фронте, был направлен весной 1918 года на курсы лейтенантов. В октябре 1918 года ему было присвоено звание «лейтенант».

С сентября 1916 до середины мая 1917 года участвовал в боях против Румынии и России в Карпатах и Галиции, с мая 1917-го и до конца войны — на Западном фронте против Франции, Англии и американцев.

В январе 1919 года возвратился домой. Поступил учиться в Высшую коммерческую школу в Мюнхене, затем, проучившись один год, перешел на работу, в качестве волонтера, в Немецкий банк в Мюнхене.

Перспективы карьеры на этой должности были очень незавидные, и Раттенхубер поступил в сентябре этого же года на службу в полицию земли Бавария. До 1922 года служил в городе Бейроте, а затем, в том же году, был переведен в Мюнхен.

В июне 1925 года ему было присвоено звание «обер-лейтенант». До 1925 года в течение трех лет командовал взводом в 8-й и 3-й полицейских ротах, после чего был переведен в 11-ю роту заместителем командира роты. В 1930 году руководство полиции отозвало его в Мюнхен, где был использован в качестве вспомогательного сотрудника по вопросам образования и спорта.

10 марта 1933 года Гитлер пришел к власти. Имперский руководитель СС Гиммлер был временно назначен исполняющим обязанности президента полиции в Мюнхене. Так как Гиммлер не был в достаточной мере знаком с обязанностями президента полиции и взаимоотношениями между подразделениями полиции Мюнхена (сельская полиция, команда по охране улиц и регулированию уличного движения, уголовная и административная полиция), то он попросил у руководителя полиции земли полковника Фрайгерра фон Имгофа дать ему адъютанта.

Выбор пал на Раттенхубера: Гиммлер ещё в 1918 году учился вместе с ним в офицерской школе и они, естественно, встречались и хорошо знали друг друга.

12 марта 1933 года последовало назначение Раттенхубера адъютантом Гиммлера.

В связи с тем что фюрер большей частью находился в Баварии (Мюнхен, Нюрнберг), Гиммлер приказал тогдашнему штандартенфюреру СС Гейдриху выделить команду, состоящую из полицейских-криминалистов, которая должна была сопровождать фюрера в его поездках по Баварии.

Сперва этой командой руководил капитан Беллевиль. В неё входили криминалисты Форстер, Шмидгбауэр, Лутц, Шмидт, Пешль. После перехода Беллевиля в апреле 1933 года в полицию по охране порядка руководство группой перешло к Раттенхуберу.

Фюрер поначалу настороженно относился к этой команде — ещё со времен борьбы за власть у него осталась антипатия к полиции.

В это время Раттенхубер ещё не принимал участия в поездках Гитлера, зачастую находясь в поездках с рейхсфюрером Гиммлером, к которому к тому времени перешло руководство политической полицией страны (Саксония, Вюртенберг, Баден, Гессен, Гамбург и др.). Весной 1934 года, когда Гиммлер взял под свое руководство прусскую государственную полицию, Раттенхубер с хозяином переехали в Берлин.

В декабре 1934 года Раттенхубер женился вторично — первая жена, на которой он женился в 1922 году, умерла. От первого брака остался сын Ганс, 1923 года рождения, который в чине лейтенанта с 1941 года служил в танковом корпусе, — судьба его неизвестна. Во втором браке у Раттенхубера родилась в 1942 году дочь…

…В связи с попыткой начальника штаба штурмовиков Рема сместить фюрера, команда сопровождения Гитлера была усилена. В неё вступили криминалисты Бергмюллер Ганс, Бергмюллер Людвиг, Вурманнштеттер, Иорг, Бюффнер и Виттманн. Благодаря четким действиям членов команды по предотвращению попытки путча, Гитлер проникся доверием к криминалистам и стал с этого времени весьма благосклонно относиться как к тем, кто охранял непосредственно его, так и к тем, кто охранял его квартиру в Берлине.

Вскоре Гитлер поручил Раттенхуберу организовать личную охрану Геринга, Гесса, Гиммлера, Риббентропа, Геббельса, Фрика, Дарре и обеспечить безопасность резиденций в Мюнхене, а с января 1935 года также и в Берхтесгадене.

Работа по организации команд личной охраны в 1934 году в основном была проведена Раттенхубером, он был освобожден от обязанностей адъютанта Гиммлера и поставлен руководителем только личной охраны Гитлера.

С этого времени и начинается круглосуточная работа начальника личной охраны Гитлера, где бы тот ни был.

Скажем, на строительстве зданий, сооружений ставок, в канцелярии или поездках…

Прежде чем допустить рабочих на такое строительство, Раттенхубер запрашивал на них данные по полицейским учетам, собирал характеристики местных полицейских властей и бургомистра или руководителя местной национал-социалистической организации.

Среди рабочих насаждалась агентура. Пропуска выдавались с так называемыми недельными марками, которые имели разные цвета и номера. Руководители групп, которым состав их групп был известен по фамилиям и в лицо, несли ответственность за правильность выдачи марок.

При использовании иностранных рабочих максимально допустимым было соотношение: один немец на четырех иностранцев.

Не разрешалось проносить на место строительства в закрытом виде ящики и другие упаковки.

Канализационная, отопительная, вентиляционная системы перед сдачей в эксплуатацию проверялись.

Места, где имелась пустота, а также пространство под настилом пола просвечивались в присутствии лиц, отвечающих за данный участок строительства, после чего в присутствии проверяющих заканчивалось строительство или настил пола.

Тщательнейшим образом проверялось качество проводок, кабелей, прежде чем применять их на строительстве.

По окончании работ все ещё раз тщательно проверялось специальной комиссией, состоявшей из специалистов и обязательно полицейских-криминалистов. В места, где имелась пустота, устанавливались на длительное время чувствительнейшие аппараты подслушивания.

Социальное обеспечение рабочих контролировалось Раттенхубером лично: регулярное снабжение питанием, сигаретами и т.д., дабы не было недовольства. Существовал неписаный закон: довольные рабочие — гарантия безопасности строительства.

Еще более строгие мероприятия проводились по обеспечению безопасности уже оконченных строек, а также служебных зданий и частных квартир охраняемых.

Проводилась проверка обслуживающего персонала и всесторонний надзор за их родственниками и знакомыми. Изготавливались и менялись пропуска с фотокарточками и месячными марками, разными по цвету.

Каждый входящий в охраняемое сооружение, будь то посетитель, дворник или сопровождающие лица, обязаны были о себе доложить. Каждому задавался один и тот же вопрос: разрешен ли ему вход в дом?

У лиц, не доложивших о своем посещении заранее, тщательно проверялись пропуска с фотокарточками, после чего о них докладывалось по телефону.

Все посетители должны были иметь визитную карточку, в которой указаны биографические данные посетителя, время посещения и что он несет с собой. По окончании визита посетитель обязан был отметить время окончания посещения. Все лица, не имевшие пропуска с фотографией, сопровождались от входа до служебного помещения и обратно. Вход в здание и выход без сопровождающего лица был строжайше запрещен.

Пакеты отбирались постовым, доставлялись в специально оборудованное противобомбовое помещение и там проверялись, после чего к пакету приклеивался контрольный листок с пометкой о проведенной проверке и фамилией проверяющего.

Запрещалось производить подобную проверку вблизи жилых помещений. Строжайше запрещалось принимать пакеты от неизвестных лиц. Пакеты, предназначавшиеся частному лицу, брались этим лицом у принесшего пакет у выхода из помещения в присутствии швейцара. Запрещалось оставлять непроверенные пакеты на ночь, до утра.

Контроль за выполнением этих мероприятий должен был осуществляться днем и ночью.

При доставке продуктов питания мероприятия по безопасности осуществлялись особенно тщательно. Для закупки продуктов предусматривалось несколько магазинов, проверялся обслуживающий персонал магазинов. Закупки производились почти ежедневно в разных магазинах и в присутствии шеф-повара. Чтобы не допустить отравления продуктов, запрещалось делать заказы по телефону. При доставке большого количества риса, муки, фруктов всегда бралось несколько пригоршней снизу, сверху, с боков после чего производился химический анализ.

Овощи, салат привозились с частных огородов, а возделывающие их люди тщательно проверялись. Если была необходимость закупить овощи не с частного огорода, то в таком случае запрещалось делать заказы по телефону. Закупки должны были производиться непосредственно на месте.

Овощи, салат, предназначенные для фюрера, возделывались в Оберзальцберге и доставлялись на кухню специальным курьером.

Упаковки сопровождались запиской, в которой указывались фирма, фамилия доставляющего упаковку лица и её содержимое, род упаковки.

Работы по оборудованию зданий должны были проводиться постоянными лицами, которые работали в этом здании уже несколько лет и были всем известны. Использование посторонних рабочих не практиковалось.

Дополнительные мероприятия по безопасности требовалось проводить по охране квартиры фюрера в Мюнхене.

На первом этаже особняка был установлен пост из четырех человек, которым были известны все жители дома. Все посетители должны были доложить о себе охране, они заносились в журнал и могли войти в дом только после того, как о них было спрошено по телефону у жителя дома, к которому шли посетители. Ответственность за вносимые пакеты целиком возлагались на жильца, к которому шли гости.

Велось усиленное наблюдение за близлежащими домами. Сдача квартир могла производиться только с разрешения имперской службы безопасности. Соответствующая проверка была основой такого разрешения.

Над каминами были вделаны сетки из проволоки, чтобы нельзя было ничего сбросить в комнату через трубу. Чердачные окна и люки закрывались изнутри железными задвижками, ключи к которым находились только у службы имперской безопасности.

Чтобы путь для въезда фюрера был свободен, противолежащий тротуар был обнесен проволочным забором высотой почти полтора метра.

Как ночью, так и днем по близлежащим улицам ходил патруль, который, на время пребывания фюрера в Мюнхене, усиливался двумя людьми из личной охраны Гитлера. Они патрулировали непосредственно перед домом.

Гостиницы, которые посещал Гитлер, находились круглый год под охраной гестапо. За обслуживающим персоналом велось наблюдение, а о постоянных посетителях имелись самые точные данные. Это облегчало наблюдение за теми, кто прибыл в гостиницу впервые.

К тому же Гитлер посещал гостиницы часто неожиданно, и этим самым исключалась возможность скопления к его приезду большого количества людей.

Один из местных криминалистов вел наблюдение в подъезде, второй — во внутренних помещениях гостиницы. Подвальные помещения находились под особым наблюдением.

Старший чиновник имперской службы безопасности контролировал журналы, в которые заносились вновь прибывшие и их анкетные данные. Он также наводил справки о том, кто размещается над и под комнатой фюрера. Прилегающие к комнате фюрера помещения занимались адъютантами и личной охраной.

Если фюрер находился в ресторане, то его комнаты тщательно осматривались и у дверей выставлялся пост в количестве одного человека из «команды сопровождения фюрера». Два человека из состава имперской службы безопасности и три из эсэсовской команды сопровождения находились в ресторане и располагались так, что под их контролем оказывались все подходы к столу Гитлера.

Спустя некоторое время после входа Гитлера в ресторане появлялись опытные криминалисты со своими женами, занимали свободные места и незаметно для посторонних вели наблюдение. Эти криминалисты должны были вмешаться только при непосредственной опасности для жизни Гитлера, чего никогда не случалось.

Во время сна комнаты фюрера охраняли люди имперской службы безопасности, а внешнюю охрану гостиницы и близлежащих улиц несла местная уголовная полиция.

Исключение составляла в дни съезда партии гостиница «Дойче Хоф» в Нюрнберге. В эти дни она была занята исключительно руководителями партии, которые имели пропуска, выданные им имперской канцелярией.

Размещение в гостинице других лиц было запрещено. Имперской службой безопасности и войсками СС была организована троекратная проверка пропусков. В остальном внутренняя охрана была организована так, как описывалось выше. Исключалось только посещение ресторана местными криминалистами с женами.

Вот так или примерно так была поставлена служба личной охраны фюрера. Надо сказать, что, рассказывая о себе, Раттенхубер слишком скромно представил свое участие в ней. Это и понятно — пленение и арест, приговор суда к отбытию наказания сроком в четверть века — не лучший повод для воспоминаний. Тем более следует добавить кое-что к рассказу Раттенхубера о его деятельности…

Так, следует сказать, что Раттенхубер был не просто дисциплинированный исполнитель, служака, он был талантливым изобретателем, думающим человеком. Один пример.

До 1940 года в организации ночной охраны фюрера Раттенхубер считал большим недостатком отсутствие хорошего оружия с точным боем. Хотя ночные посты и имели личное оружие и фонари, но это было не совсем удобно для несения ночной службы.

Годом ранее как начальник личной охраны Гитлера генерал Раттенхубер в разговоре с Гиммлером высказал свои соображения о необходимости сконструировать оружие, в котором было бы смонтировано освещение цели, прицеливание лучом света и автоматизация стрельбы. Гиммлер принял эти соображения, и в 1940 году Раттенхубер получил… два желаемых пистолета. Это оружие сконструировал один из инженеров войск СС, а изготовили его в одном из концлагерей…

В течение 1940 — 1941 годов этим оружием были частично вооружены охрана Гитлера, Геринга и Гиммлера.

Практический радиус действия луча фонаря, а следовательно, и прицельного огня в ночное время составлял до тридцати метров. На этом расстоянии объект не только освещается, но и ослепляется ярким лучом.

Оружие отрегулировано было таким образом, что прицеливание осуществлялось простым наведением луча на объект, что значительно легче, быстрее и надежнее, нежели обычное прицеливание через прорезь прицела. Благодаря нанесенной на линзе фонаря точке, освещенный объект имел посредине светового круга черное пятно, указывающее место поражения.

Преимущества такого рода оружия, учитывая задачи охраны в ночное время, были очевидны.

Правда, увеличился размер и вес оружия, а также из-за сырости выходили из строя батарейки…

Надо сказать, что Раттенхубер, несмотря на свою «жестокость по должности», не был таковым. В нем, пожалуй, больше, чем у кого-либо из всего окружения Гитлера, было порядочности, честности и… человечности! Да, как ни странно, у группенфюрера СС было больше человечности, чем у рядового солдата вермахта…

…Весна 1919-го. Бавария. Провозглашена Баварская советская республика. А Раттенхубер — командир роты 13-го баварского пехотного полка, дислоцированного в Айхштедте (Северная Бавария) — принял присягу на верность социал-демократическому правительству Гофмана. И он остается верен присяге. На базе кадрового офицерского состава создает «роту безопасности» и выступает для подавления революции и советской власти в Мюнхене.

В то время как революция была потоплена в крови, при входе в город Раттенхубер уводит свое подразделение в сторону от места боя и, таким образом, не участвует в расправе над коммунистами.

Он уходит и от операции по аресту и расстрелу Рема и других видных нацистов, не участвует в уничтожении заговорщиков (20 июня 1944 года).

Несмотря на высокий пост и должность, дающую ему право делать все для блага своего и близких, он тем не менее никогда за 12 лет не использовал своего положения в корыстных целях. Единственный сын — лейтенант — воюет танкистом. Шурин Гакель Макс работает всю жизнь столяром. Второй родственник по линии жены — Дени Иозеф — рабочий на заводе БМВ в Мюнхене до войны, а потом рядовой солдат на фронте. В германской армии служат ещё два родственника: Маретти Эрих — солдатом и Гейнрих Антон — переводчиком с английского. Самый близкий друг Раттенхубера — инженер-электрик фирмы «Сименс и Гальске» в Мюнхене. Единственная поблажка для друга — допуск к работе по электрооборудованию резиденции Гитлера в Оберзальцберге (Берхтесгаден).

Казалось бы, что самое близкое окружение у начальника личной охраны Гитлера Раттенхубера должно быть из числа самого высшего эшелона власти и верховного командования. На самом деле он поддерживает дружеские взаимоотношения с летчиком Гитлера Бауром и командующими — горным корпусом в Норвегии генералом Хенгелем и 1-й горной дивизией генерал-лейтенантом Риттманом…

Раттенхубер был строен, высок, красив и опрятен. К концу войны стал полнеть, посеребрились волосы, но его карие глаза по-прежнему были молоды. Лицо его было мужественным, с дугообразными бровями, большим носом, большим ртом, прямым подбородком. На правой стороне лица — шрамы. Хромает. Награжден германским крестом и медалью. Гиммлером награжден серебряным кольцом с личной монограммой.

«С 1934 года и до смерти Гитлера в течение двенадцати лет я бессменно стоял во главе его личной охраны «Имперской службы безопасности» — «Рейхсзихерхайтсдинст», — скажет он на следствии…

А теперь перейдем ненадолго в квартиру Гитлера в Берлине, что находится на улице Вильгельмштрассе, в старом строении бывшего известного берлинского архитектора Шинкля.

Сразу в парадном входе комната дежурного офицера СС. Отсюда попадем в переднюю, из которой ведет проход в раздевалку и туалетную комнату. За этим проходом находится широкая лестница, ведущая в большую раздевалку, которой пользовались только во время больших приемов.

Через двустворчатую дверь передней попадаем в вестибюль, где два больших стола и у каждого из них по одному кожаному дивану и стулу.

Справа от входа двустворчатая широкая дверь, ведущая в почетный двор (на Вильгельмштрассе), где стоял удвоенный почетный армейский караул. С левой стороны двустворчатая дверь выходит в кинозал. В первом ряду мягкие кресла для Гитлера и его ближайшего окружения, остальные ряды — кожаные кресла примерно на восемьдесят человек.

Через проход из передней, где имеется маленький столик, небольшой диван и четыре стула, справа небольшой вход на кухню, а по лестнице — в жилую комнату, рабочий кабинет и спальню Гитлера, а также в жилую комнату и спальню Евы Браун. Личным приказом Гитлера входить в эти помещения строжайше запрещено. Туда может входить только прислуга — интендант дома Кауенберг и его жена, а также горничная Фрида.

По левую сторону от передней двустворчатая дверь в так называемую дамскую комнату — небольшое проходное помещение. Здесь — столик, диван и несколько стульев. Мебель начала 19-го столетия.

Из дамской комнаты слева двустворчатая дверь вела в кинозал, направо — курительная комната. В ней большой черный стол с атласом и глобусом. Позади большого стола диваны и несколько стульев перед открытым камином. У стены небольшой стеклянный шкаф, в котором хранились всевозможные маленькие безделушки — большей частью подарки Гитлеру. В курительной комнате ежедневные посетители и приглашенные ожидали перед обедом или ужином Гитлера. Из неё дверь справа вела в кухню, а слева — в столовую.

В кухне небольшая передняя, где столовалась команда сопровождения СС. Кухня большого размера с большой плитой посредине, с посудными шкафами по обе стороны, а также шкафами для продуктов и кухонными столами.

Столовая — большое светлое помещение, левая сторона которого с высокими стеклянными дверьми и окнами, выходящими в парк. Посредине столовой большой круглый стол с красными кожаными стульями примерно на четырнадцать человек,

Около двух других стен ещё по одному маленькому столику, каждый на четыре — шесть человек. В глубине столовой — вход в кухню.

Через стеклянные двери, выходившие в парк, можно пройти в зимний сад и большой зал, уставленный маленькими, круглыми и четырехугольными столиками различных размеров, а также маленькими диванами и мягкими стульями.

Справа, через двустворчатую дверь, — вход в концертный мраморный зал, потолок которого поддерживался большими круглыми колоннами. Зал площадью 20х40 метров, откуда вели две большие двустворчатые двери в парк. Мебели нет.

Далее, с Вильгельмштрассе, через так называемый почетный двор, вход в хозяйственные помещения и спальни…

В нижнем этаже размещались рабочие комнаты интенданта дома Кауненберга, маленькая столовая для него и жены. Во время войны здесь обедал бригадефюрер Альбрехт со своими стенографистками.

Здесь же находились и спальни для служащих. А на первом этаже спальни для Брюкнера, Шауба, Дитриха, Бормана, госпожи Вольф, Дарановской и других.

Над вестибюлем помещался так называемый старый рабочий кабинет Гитлера, рабочие комнаты его адъютантов и библиотека. Эти помещения с началом войны использовались как комнаты для совещания верховного главнокомандования германской армии.

В маленькую приемную комнату можно было попасть из стеклянного двора, а из приемной вел ход также в вестибюль.

А теперь о новой имперской канцелярии. Здесь имелись комнаты для адъютантов Брюкнера, Шауба, Бормана и Альбрехта, а также две рабочие комнаты для стенографисток, адъютантов. К этим комнатам примыкает передняя и рабочий кабинет Гитлера.

В передней, высотой около шести метров, два больших круглых стола, за которыми могли разместиться по десять человек. В последние месяцы войны, в январе-апреле 1945 года, она использовалась как комната ожидания для прибывших на совещания по вопросу о положении на фронтах офицеров.

Рабочий кабинет Гитлера — шириной примерно десять и длиной около двадцати пяти метров. Одна сторона, с большими стеклянными дверьми и окнами, выходит в парк, противоположная узкая ведет в ванную и к рабочему кабинету имперского министра доктора Ламмерса. (Ханс Генрих Ламмерс (1879-1962) — рейхсминистр и начальник рейхсканцелярии с 1933 года по 1945-й. Входил в ближайшее окружение Гитлера. Консультант фюрера по юридическим вопросам. Обергруппенфюрер СС. Вместе с Борманом и Кейтелем состоял в «Комитете трех», призванном облегчать фюреру ведение дел как главе государства.

На Нюрнбергском процессе приговорен к 20 годам тюремного заключения, затем срок был снижен до десяти, а в 1952 году Ламмерса освободили.)

В рабочем кабинете Гитлера справа от входа из передней у открытого камина — курительный стол, около которого — мягкий диван и несколько таких же стульев. Перед стеклянными дверьми, выходящими в парк, большой тяжелый стол с мраморной крышкой. У узкой стены напротив входа — письменный стол Гитлера. Почти весь пол покрыт огромным ковром, изготовленным в Германии. Кабинет освещался отраженным светом, установленным в углах боковых стен и потолка. Отопление под полом… В этом рабочем кабинете с января до апреля 1945 года проходили совещания о положении на фронтах.

Каждый год примерно в одно и то же время Гитлер предпочитал проживать в определенном месте. Так, с 1 января до 24 февраля он обычно находился в Берлине. В день основания партии, 24 февраля, перебирался в Мюнхен. Затем снова в Берлин или на несколько дней в Оберзальцберг. Исключение составлял 1944 год, когда он с 24 февраля до 13 июля находился в Оберзальцберге.

Пребывание в Берлине продолжалось до первой недели мая. Затем совершилась поездка в Рейнскую область. После этого он большей частью жил в Берлине. В середине июня Гитлер ехал в Мюнхен — там 16-18 июня проходил праздник немецкого искусства. Оттуда — в Оберзальцберг, где часто оставался до конца июля. В конце июля-начале августа проходил фестиваль Рихарда Вагнера в Байрейте. Там Гитлер находился восемь дней. Затем на несколько дней ехал в Берлин. С середины августа находился большей частью в Оберзальцберге, откуда в первой неделе сентября ездил на партийные съезды в Нюрнберг. После съездов партии Гитлер чаще всего ездил дней на восемь в Оберзальцберг, а затем снова возвращался в Берлин.

23 декабря он ехал в Мюнхен, а в Берхтесгадене всегда встречал Новый год.

Это общая программа. Кроме этого, Гитлер посещал армию — учебные лагеря, маневры, — а также различные фабрики, верфи, собрания в областных городах…

В целом, примерно полгода Гитлер проводил в Берлине, другую половину года в Мюнхене и Берхтесгадене, а также наносил различные визиты или участвовал в празднествах.

Ежегодно проводились следующие празднества и церемонии, во время которых имперская служба безопасности имела задачу охранять Гитлера:

30 января в Берлине — день прихода к власти. Парады вечером на Вильгельмплац.

24 февраля в Мюнхене — день образования партии. Собрание старых членов партии в парадном зале ресторана «Гофбройхауз».

20 апреля в Берлине — день рождения Гитлера, парад войск по улице Аксе. Приемы в честь дня рождения, и вручение подарков.

1 мая в Берлине — день немецких рабочих. Манифестации на стадионе. В Шарлоттенбургском оперном театре — объявление национальных премий в области искусства и науки. Демонстрации по улице Аксе и в Люстгартен перед замком.

16 июня в Мюнхене — день национального немецкого искусства. Открытие выставки произведений искусства. Праздничные шествия по улицам города.

В июле в г. Байрейте — праздничные постановки опер Рихарда Вагнера, в течение восьми дней. Фюрер ежедневно выезжал из дома Ванфриед (квартира Вагнера) в оперный театр, где ставились оперы Вагнера.

В сентябре в Нюрнберге — праздничные дни, посвященные партии рейха, в течение девяти дней. Собрания и манифестации, парадный марш представителей организаций партии (СА, СС, НСКК, НСФК).

В октябре в Бюккеберге — национальный праздник крестьян «День урожая». Фюрер проходил перед выстроившимися делегациями и принимал подарки урожая.

В конце ноября — начале декабря — маневры армии и флота.

Из всех празднеств больше всего Гитлер любил вагнеровские. Поездки Гитлера к семье Вагнера были двоякого рода: поездки в связи с Вагнеровским фестивалем и так называемые поездки инкогнито. На Вагнеровский фестиваль Гитлер приезжал поездом. На вокзале его встречала семья Вагнера. Затем Гитлер один ехал на виллу «Ванфриед», где занимал квартиру, вдалеке от самой виллы.

В этой квартире в полу имелось зеркало. К ней примыкало помещение телефонистов и большое помещение, представляющее собой комбинацию зимнего сада и столовой. Отсюда вели две двери в сад виллы «Ванфриед».

Во время поездок инкогнито Гитлер со своей самой близкой охраной, на собственной машине покидал колонну сопровождения при выезде с автострады в Байрейт. Остальные машины ожидали в гостинице «Бубе» в Бад-Бернеке — примерно в пятнадцати километрах севернее Байрейта… Эти визиты продолжались только несколько часов. Только один раз Гитлер переночевал в своей комнате во время поездки инкогнито, приехав туда после обеда и уехав рано утром на следующий день.

Три посещения виллы Ницше в Веймаре были просто ответными визитами, которые длились не более получаса. Охрана ожидала возвращения Гитлера в машинах. Охране запрещалось быть в саду или тем более в самой вилле Ницше. Лишь однажды Гитлер позвал Раттенхубера в квартиру в саду «Ванфриед» и сказал, что уполномоченный правительства в провинции Оберфранкен разработал на время Вагнеровского фестиваля правила уличного движения, которые не понравились жене Вагнера. Эти правила затрудняли подъезд к её дому, где происходил фестиваль. Гитлер приказал Раттенхуберу привести правила в «разумные формы».

Единственный, кто имел доступ на виллу «Ванфриед», был Гофман. Он всегда фотографировал Гитлера на вилле «Ванфриед», в саду и в комнате.

Гитлер любил бывать в театре. Зная это, местные гауляйтеры в большинстве театров Германии бронировали ложу для фюрера.

Рядом с ложей бронировались места и для полицейских местной полиции. Они располагались непосредственно у ложи фюрера справа, слева, сверху и под освещением сцены. Эти места были заняты ежедневно, чтобы посещение Гитлера не вызывало особого внимания.

Дополнительные мероприятия по охране были вменены в обязанность местной полиции на пути следования Гитлера из театра в гостиницу.

Личная охрана и эсэсовская «команда сопровождения» несли охрану Гитлера как в гостинице, так и в театре, где перед входом в его ложу выставлялся пост из двух человек, а также посты у соседних лож, чтобы в случае чего воспрепятствовать покушению. При таких неофициальных посещениях театра Гитлер намеренно входил в ложу уже после начала представления, чтобы не привлекать к себе внимание публики.

Гораздо сложнее были мероприятия по обеспечению безопасности при официальных посещениях театра. Места вокруг фюрера занимались лицами из числа государственных и партийных руководителей, пользующихся особым доверием, а выдача билетов на определенный сектор мест тщательно контролировалась.

Особые меры по обеспечению безопасности требовались во время проведения в Байрейте дней, посвященных Вагнеру. Неослабное наблюдение велось начиная с гостиницы, прилегающих к ней зданий и улиц и особенно в театре. Лица, имеющие билеты на места в определенном секторе, брались на учет гестапо и тщательно проверялись. В случае неблагонадежности билет отбирался. В секторе безопасности были рассредоточены местные криминалисты, которые не имели никакого отношения к руководству имперской службы безопасности. Перед входом в сектор ложи фюрера и непосредственно перед ложей выставлялись посты из состава имперской службы безопасности и эсэсовской «команды сопровождения», которые не допускали в сектор ложи фюрера посторонних. Доступ к ложе фюрера мог быть разрешен только личным адъютантом Гитлера, а тот был обязан в каждом отдельном случае спросить на то разрешение у самого Гитлера.

Понятно, что определенное число криминалистов вело также наблюдение на пути следования Гитлера в театр и обратно.

Под неослабным наблюдением находились и места собраний. Чтобы устранить возможность минирования, просматривались все имеющее пустоты. Удалялись все металлические предметы, в том числе и огнетушители.

Тщательно осматривалось пространство под полами и обследовались соединения балок и стропил. Территория контролировалась полицейскими с собаками. Патрули днем и ночью поддерживали непрерывную связь со стационарными постами.

За 24 часа до начала собрания здание ещё раз тщательно осматривалось, охрана усиливалась. С этого времени доступ в здание разрешался только по соответствующим пропускам.

Доставка и установка трансляционной аппаратуры производилась специальной автоколонной «Германия» под руководством СА группенфюрера Шефера. Личный состав этой автоколонны принадлежал к СА и выполнял эту задачу с 1935 года по всей Германии.

Доставка и установка осветительной аппаратуры производилась под контролем и при содействии особо доверенных лиц.

Пропуска на собрания выдавало руководство, которое строго следило за тем, чтобы пропуск не попал в «чужие руки». Этот контроль осуществлялся через руководителей нижестоящих партийных организаций.

В то время как охрана входов входила в обязанности гестапо, имперская служба безопасности несла ответственность за охрану трибуны фюрера и кафедры для выступающих. С этой целью руководитель охраны всегда приезжал к месту собрания за два — три дня до начала и устанавливал охрану соответствующих объектов. Гестапо ставило начальника личной охраны в известность о предпринятых ими мерах безопасности.

Особое внимание обращалось на то место, где Гитлер выходил из автомашины. Здесь сосредоточивалось большое число лиц, в задачу которых входила его охрана. Вход в здание вместе с Гитлером разрешался минимальному количеству лиц.

Только небольшому числу фотографов разрешалось находиться вблизи от трибуны, откуда они могли приближаться к Гитлеру только по одному и под наблюдением специального человека от имперской службы безопасности. Фотографирование со вспышками производилось только с разрешения Гитлера, при этом запрещалось сильное освещение прожекторами.

Во время произнесения речей Гитлер так возбуждался, что по окончании их, для сохранения здоровья, он должен был всегда принимать теплую ванну.

В этом отношении он был одинаково постоянен, как, кстати, и в одежде. Дома, будь то в Берлине, Мюнхене или Оберзальцберге, Гитлер ходил иногда в форме, иногда в гражданском платье. В рейхстаге и на всех собраниях Гитлер всегда носил форму, и здесь его никогда не видели в гражданском.

Форма Гитлера состояла из белой рубашки с воротником, с коричневой повязкой. На повязке — золотая эмблема. Коричневый китель, на котором, кроме Железного креста I степени и золотого партийного значка, других орденов не было. В первые годы Гитлер носил красную повязку со свастикой. Носил он также длинные черные или коричневые бриджи.

С начала войны и до самой смерти Гитлер носил только форму серого защитного цвета. Мундир был пошит так же, как и коричневый китель. На мундире он не носил никаких орденов, кроме Железного креста I степени и золотого партийного значка.

Фуражка имела такую же форму, как у политических руководителей: коричневая с коричневым бархатным околышем. Над козырьком — специальная эмблема главнокомандующего германской армией и над ней партийная эмблема. Эмблема была похожа на эмблему германской армии — кленовый лист.

В Мюнхене Гитлер на собрании 8 ноября, а также 9 ноября во время марша от Бюргербройкелдер через Тал, резиденцию, Фердхернхалле на Королевскую площадь (Кенигяихерплатц) был одет в обычную коричневую рубашку с повязкой, Железным крестом I степени и золотым партийным значком, коричневые бриджи и черные сапоги. Фуражки на нем не было.

Та же форма была на нем в Нюрнберге во время съездов партии в дни СА, СС и НСКК (нац. — соц. автомобильный корпус), когда мимо Гитлера на Марктплатце проходили все эти формации.

С 1939 года были отменены съезды партии и парады в Мюнхене.

В другие праздничные дни Гитлер носил попеременно форму с длинными черными брюками или смокинг. Фрак Гитлер надевал в редких случаях: один раз в Берлине во время приема и ещё раз в Байрейте в день открытия Вагнеровского фестиваля,

Однажды он надел фрак в 1933 году, когда был на могиле Фридриха Великого. Однако, начиная с 1934 года и до конца своей жизни, Гитлер ни разу не посетил ни одного места, связанного с именем Фридриха Великого.

Цилиндра Гитлер никогда не надевал, а держал его в руке. В остальное время он обычно носил гражданскую черную или светло-серую велюровую шляпу.

На собраниях Гитлер выступал, смотря по теме и по тому, какое действие он хотел произвести на слушателей, то спокойно, то громко. Часто подчеркивал свои слова больше жестикуляцией. Он требовал, чтобы ораторская трибуна по возможности ставилась ближе к слушателям, чтобы иметь с ними максимально близкий контакт.

В общественных местах, как, например, в Доме немецкого искусства, Доме работников искусства, Гитлер говорил обычным тоном.

В ставках фюрера, местах его проживания, во всех поездках автомобилем, спецпоездом или самолетом охрану несла имперская служба безопасности во главе с её бессменным командиром Иоганном Раттенхубером, СС-группенфюрером. В руководящий состав имперской безопасности входили: начальник штаба, он же начальник отдела кадров Пауль Киезель, штурмбанфюрер СС и советник полиции; криминалист-оберсекретарь Шмидт; криминалист-секретарь Мадзак и стенографистка — фрейлейн Шюплер.

При них была группа по инструктажу, разработке мероприятий и осуществлению безопасности собраний, вечеров во главе с криминальратом и штурмбаннфюрером СС Гансом Гуккенбергером. После ухода последнего на пенсию (ему исполнилось 65 лет) группу возглавил Хезель, криминалкомиссар и гауптштурмфюрер СС.

Администрацию руководства составляли: Ганс Вебер — региунграт и штурмбанфюрер СС; Ноак — инспектор административной службы и гауптштурмфюрер; Баумгартнер — обер-секретарь административной службы; Крюгер — чиновник административной службы, а также две стенографистки, два автомеханика, четыре шофера, два повара и три уборщицы.

При поездках самолетом задействовалось отделение «Пилот», под руководством группенфюрера СС, генерала войск СС и полиции Ганса Баура. В подчинении у него были командиры пяти эскадрилий, восемь стрелков-радистов и бортмехаников.

Отделение номер один охраняло Гитлера в местах его пребывания, подразделяясь на команды «Оберзальцберг», «квартиру фюрера в Берлине» и команду сопровождения.

Руководил отделением из более чем десятка офицеров Петер Хегль, оберштурмбаннфюрер СС, криминальрат.

Были ещё команды «Мюнхен», «Берлин» — охранявшие Гитлера в Мюнхене и Берлине,

Отдельные команды несли охрану:

Геринга — Берлин, квартира на Лейпцигской площади, Корингхалле в Шорфгаиде и вилла в Оберзальцберге;

Гесса — Мюнхен, квартира на Хартхаузерштрассе в Хорлагинге;

Гиммлера — Берлин, дом Доненштиег, вилла в Кмунде на берегу озера Тегернзее и прилегающие к озеру населенные пункты, а также служебное здание на улице принц Альбрехт, «Хохвальд» близ Ангенбурга в Восточной Пруссии и штаб-квартира в Житомире;

Риббентропа — служебное здание и квартира на Вильгельмштрассе Фушель в Зальцкамергут и поместье Зонненбург в Марке. Во время пребывания Гитлера в «Вольфшанце» Риббентроп останавливался в доме графа Лендорфа в Гросс-Штейнорт;

Геббельса — Берлин, квартира на Герман Герингштрассе, служебное здание и квартира на Вильгельмштрассе; д-ра Фрика — Берлин, квартира и служебное здание на Вильгельмштрассе, вилла близ Перха на берегу Штарнбергерзее (Верхняя Бавария);

Дарре — Берлин, квартира и служебное здание на Вильгельмштрассе;

Фрайгерра фон Нейрата, имперского наместника в Праге по областям Богемия и Моравия — квартира и служебное помещение во дворце Счернин.

Во время войны дополнительно осуществлялась также охрана следующих лиц:

Зейс-Инквардт, имперский комиссар по Нидерландам, — в Гааге;

Тербовен, имперский комиссар в Норвегии, — резиденция в Осло и квартира в Скаугум; д-р Бест, имперский уполномоченный в Дании, — резиденция и квартира в Копенгагене; гросс-адмирал Дениц — квартира и служебное помещение в Берлине, запасная квартира близ Берлина; д-р Франк, имперский министр в Праге по областям Богемия и Моравия.

Охране имперской службы безопасности подлежали, естественно, ставки Гитлера:

«Фельзеннесте», вблизи деревни Ойскирхен в Эйффеле;

«Танненберге» в Шварцвальде около Фройденштадта;

«Вольфшанце», вблизи Растенбурга в Восточной Пруссии;

«Вервольф» — 12 км севернее Винницы на Украине;

«Беренгеле» под Смоленском;

«Рере» под Вишнева в Галиции (около Ренхегофа).

Охрану ставки нес «батальон сопровождения фюрера», входивший в состав дивизии «Великая Германия», которой в 1939 году командовал генерал Роммель, в 1940-1942 годах — полковник Томас, с 1943 года до конца войны — полковник Стребе. Последний был до этого комендантом охраны имперского штаба армии. Охрана осуществлялась в двух секторах: внутреннем и внешнем. Внутренний сектор поручался группе № 1 под руководством оберштурмбанфюрера СС Хегеля, внешний — штурмбанфюреру СС Фрицу Шмидту, в распоряжение которого была отдана «группа для особых поручений». Охрана внешнего сектора осуществлялась в радиусе четырех километров.

Задачи внутреннего сектора были такими же, как в Берлине и Мюнхене: проверка лиц, свертков, пакетов. Сюда же относилось наблюдение за офицерами резерва, работающими в ставке фюрера. Согласно особому приказу Гитлера, наблюдение за кадровыми офицерами не велось.

Внешний сектор имел такие же задачи, как и все остальные «службы охраны на местах»: проверка и наблюдение за посторонними, патрулирование днем и ночью, противовоздушная оборона.

Таким же образом охранялась ставка Гитлера и в «Вервольфе» под Винницой, за исключением того, что обергруппенфюрер СС Притцманн дважды приказывал Раттенхуберу эвакуировать близлежащие к ставке населенные пункты, чего тот не сделал. И вот почему.

Во-первых, штурмбанфюрер Шмидт характеризовал жителей этих мест миролюбивыми и трудолюбивыми. По отношению к немцам каких-либо эксцессов не наблюдалось. По крайней мере, поначалу.

Эвакуация была невозможна ещё и потому, что было много женщин и детей. Не подлежало сомнению и то, что с началом эвакуации все мужчины тотчас же сбежали бы в лес. Таким образом, немцы сами создали бы партизан.

Были необходимы и рабочие руки для обработки полей, чтобы иметь продукты питания.

Все мероприятия были направлены на то, чтобы в этих местах не мог задержаться ни один посторонний.

Активно помогала имперской службе безопасности «служба охраны на местах».

Главной её задачей был контроль за посторонними. Охрана регулярно получала данные по учетам полиции и карточки с опознавательными данными.

Все прочие функции полицейской службы выполнялись полицией или жандармерией. В функции последних входило также сопровождение задержанных. В особых случаях «службы охраны на местах» снимались для охраны определенного участка на пути следования Гитлера. «Служба охраны на местах» города Мюнхена, например, имела задачу вести наблюдение за районом, в котором располагались квартиры Гитлера и Евы Браун. О всех приезжих и снявших квартиры в этом районе докладывалось имперской службе безопасности. В задачу «службы охраны на местах» входила также охрана здания фюрера и здания административного руководства.

Брались под охрану также гостиницы, регулярно посещаемые Гитлером: в Веймаре — «Элефант» («Слон»), в Нюрнберге — «Дейтчер Хоф» («Немецкий двор»), в Гамбурге — «Атлантик», в Годесберге — «Дрезден» и на курорте Бернек — «Бубе». Две последние носили названия по фамилиям владельцев.

Другое дело — охрана Гитлера во время поездки. Известно, что во время войны с Польшей он ежедневно выезжал в передовые части армии. Во время блокады Варшавы Гитлер дважды был в армии, осуществлявшей эту блокаду.

Во время Польской кампании Гитлер жил в спецпоезде, который имел стоянки на различных станциях.

Во время войны с Югославией и Грецией главная квартира Гитлера была также в спецпоезде, который стоял на станции Менихкирхен, южнее Виннер-Нейштадт.

Во время похода на Францию Гитлер посетил фельдмаршала Рундштедта в городе Бастонь, а также выезжал на фландрийский участок фронта и в города Дюнкирхен и Париж.

Кроме этого, после заключения перемирия Гитлер выезжал на несколько дней на место боев, где он сражался ещё в 1914 — 1918 годах (Лаон, Фландрия, Зомме).

В рождественские дни 1939 года Гитлер выезжал к солдатам на линию укрепления «Западный вал», а в рождественские дни 1940 года — к солдатам и рабочим на линию укрепления «Атлантический вал».

Во время походов на Югославию и Грецию поездки на фронт не совершались.

Ко времени начала войны с Советским Союзом в 1941 году Гитлер находился в ставке «Вольфшанце». Отсюда он выезжал к фельдмаршалу Боку в Житомир; в город Брест-Литовск и Умань в сопровождении Муссолини; к фельдмаршалу Клейсту в Мариуполь и генералу Рейхенау в Полтаву.

В 1942 году с июля по октябрь Гитлер находился в ставке «Вервольф» под Винницей. Отсюда в ноябре посетил Клюге в Смоленске, после чего вернулся в «Вольфшанце». В 1943 году Гитлер снова выезжал к фельдмаршалу Клюге в Смоленск, где пробыл несколько часов, затем выехал на три дня к фельдмаршалу Манштейну в Запорожье. После этого приехал в «Вервольф» под Винницей, где пробыл три недели. Отсюда он снова выезжал на несколько часов к фельдмаршалу Манштейну, после чего вернулся уже в «Вольфшанце».

В 1944 — 1945 годах Гитлер почти не вылезал из бункера. Особенно с момента начала битвы за Берлин и до последнего дня своей жизни, он находился в подземном убежище под зданием старой имперской канцелярии…

Но вернемся к поездкам спецпоездом. Он состоял из пятнадцати вагонов, в том числе два багажных, два с зенитными установками, вагон-салон, вагон-штаб, два вагона столовых, вагон для личной охраны, два вагона для гостей, два вагона-спальни, вагон-ванная и вагон для руководителя германской прессы.

Пассажиры спецпоезда, в том числе и офицеры, были зарегистрированы в личной адъютантуре Гитлера.

Посторонним доступ в поезд был запрещен. Личный состав поезда не менялся, и все знали друг друга в лицо. Подходы к поезду контролировались имперской службой безопасности и железнодорожной полицией. Проводники вагонов были ответственны за вход в каждый вагон. Пассажиры, которые садились в поезд на остановках, сопровождались сначала железнодорожной полицией в личную охрану, а оттуда — к личному адъютанту Гитлера.

В большинстве случаев имперской службе безопасности сообщалось заранее, что такой-то, на такой-то остановке будет садиться в поезд. Багаж этого человека с квартиры в поезд доставлялся эсэсовской «командой сопровождения». На багаже должен был быть указан точный адрес.

Продукты питания в спецпоезд доставлялись со склада «Общества среднеевропейских путешествий» («Митропа»), при этом всегда присутствовал начальник вагона-столовой гауптштурмфюрер С. А. Крюккен. Ответственность за снабжение вагонов водой несли проводники вагонов.

Охрану пустого поезда несли два человека от имперской службы безопасности, одиннадцать железнодорожных полицейских и наряд от команды зенитчиков, которая насчитывала тридцать девять человек. Подойти к поезду можно было только по особым пропускам.

Маршруты поездок были строго засекречены и подробно разработаны, хотя в них не указывалось, где, на какой станции будет садиться и выходить Гитлер. Он всегда выходил из поезда под охраной команд сопровождения и личной охраны, всегда отдельно от остальных.

Ночью двери вагонов закрывались, за исключением вагона, где размещалась личная охрана. В остальных вагонах были открыты только те двери, у которых дежурил проводник. Строжайше запрещалось приближаться к поезду ночью или проносить какой бы то ни было багаж. В случае сомнения проводник обязан был обратиться к соответствующему лицу от имперской службы безопасности.

Через станции, на которых делал остановку спецпоезд, прекращалось движение поездов по графику. Впереди спецпоезда на определенном расстоянии следовал другой поезд.

При официальных поездках на станцию назначения сообщалась длина поезда и место вагона фюрера в нем, чтобы остановить поезд точно перед собравшимся народом.

Поезд должен был быть готов к поездке в любую минуту, поэтому, особенно зимой, обращалось внимание на место стоянки и на ветры.

Большое внимание уделялось маскировке поезда.

При поездках на автомашине соблюдались другие правила.

Гитлер ездил на автомашинах марки «Мерседес-Бенц». Это были бронированные машины с мотором в 150 лошадиных сил. Броня и стекла не пробивались пулей из пистолета, винтовки и автомата. Постоянно производились соответствующие опыты. Кроме того, в каждой машине имелись хорошо замаскированные пистолеты и автоматы. Скорость свыше 90 км в час развивалась редко даже на автострадах. Гитлер ездил на автомашинах ради отдыха.

С 1935 года колонне была придана машина под названием «Пикникваген» с тем, чтобы можно было провести целый день на воздухе, не заезжая в какой-либо ресторан. На местах отдыха, которые выбирались обычно в стороне от больших дорог, выставлялось два поста, чтобы не допустить посторонних.

Обгон колонны другими машинами запрещался. Время от времени делались короткие остановки, чтобы пропустить едущие сзади машины.

Женщины в такого рода поездки не брались. Но случалось, что Гитлер вечером приглашал к себе небольшое общество мужчин и женщин, которых он ранее не знал и которые не принадлежали к аристократическим кругам.

Нередко Гитлер посещал театр, причем по окончании представления он несколько часов беседовал с артистами.

Адъютанты и мужчины из числа приближенных Гитлера предпочитали другого рода удовольствия и очень часто весело проводили время до утра.

Так проходили неофициальные поездки.

При официальных необходимо было принимать более серьезные меры безопасности, так как путь следования Гитлера был известен за несколько дней и население выходило на улицы, по которым должен был ехать фюрер. За несколько дней до поездки отдавалось распоряжение криминальной полиции охранять путь следования незаметно для публики. Владельцам домов и съемщикам квартир запрещалось впускать в дом посторонних. Гостиницы подвергались контролю. В гаражах и авторемонтных мастерских был установлен тщательный контроль за машинами. Контролировались направление и цели поездки как их владельцев, так и пассажиров. Канализация, столбы для афиш и почтовые ящики просматривались, опечатывались и охранялись патрулями. Установка трансляционных аппаратов и громкоговорителей производилась только автоколонной «Германия». Декорационные сооружения и арки строились под наблюдением агентов службы и партийного руководства. Фотографам и операторам указывались определенные места. Парки, через которые лежал путь следования фюрера, патрулировались полицейскими с собаками. Все трибуны на пути сооружались под наблюдением и находились под непрерывной охраной, для входа на них выдавались специальные пропуска.

При таких поездках Гитлер ехал только в своей личной машине. Если до какого-либо места Гитлер добирался поездом или самолетом, то колонна с личной автомашиной следовала за ним к месту назначения.

В день поездки улицы оцеплялись войсками и полицией. Не разрешалось бросать цветы: их отбирали и доставляли на квартиру Гитлеру.

Все эти мероприятия были необходимы: Гитлер все время стоял, а машина ехала со скоростью пешехода.

Письма от публики Гитлер не принимал, это делала «команда сопровождения», на ходу — все сопровождающие машины шли за машиной Гитлера углом вправо и влево.

Во время поездок Гитлера на автомобиле его обслуживали три автоколонны, в одной из них был автомеханик Карл Шнейдер, который чаще других использовался в мероприятиях.

Оберштурмфюрер СС Карл Шнейдер всегда был в эсэсовской форме.

Как правило, все шоферы, механики, служащие имперской канцелярии зачислялись в подразделение «Лейбштандарт Адольф Гитлер» под командованием Монке Вильгельма.

Впервые Монке появился зимой 1934/35 года в нововыстроенной резиденции Гитлера «Бергхоф» (Бавария) в Оберзальцберге (район Берхтесгаден). Гитлер отдыхал в «Бергхофе». Внешнюю охрану поместья фюрера несла рота охранного полка «Адольф Гитлер» под командованием Монке, который распределял посты, инструктировал и производил их проверку.

Если в Оберзальцберг или Берлин приезжали важные государственные деятели из других стран, выделялся почетный караул во главе с Монке.

Монке участвовал в боях на Западном фронте и был тяжело ранен.

Во время войны с СССР Монке командовал танковой дивизией СС «Адольф Гитлер».

В апреле 1945 года он командовал группой эсэсовских подразделений, оборонявших район новой имперской канцелярии и правительственных кварталов в Берлине.

Монке известен как «комендант цитадели». Вечером 1 мая 1945 года Монке со своей группой пытался вырваться из окружения, но безуспешно…

И, наконец, о поездках Гитлера на самолетах. В подразделение самолетов фюрера входили самолеты имперской службы безопасности, личные самолеты Гитлера, Гиммлера и Риббентропа. В подразделении имелись четырехмоторные самолеты «Кондор» фирмы «Фокке-Вульф», Ю-52 и Хе-111. Каждый самолет стоял в отдельном ангаре, доступ в который разрешался только по пропускам, выданным начальником подразделения группенфюрером СС Бауром. Всевозможные работы могли производиться только в присутствии кого-либо из экипажа самолета. Охрану несли войска СС и полк «Великая Германия».

В первые годы все самолеты находились на одном аэродроме. В связи с усилением опасности с воздуха в 1941 году самолеты рассредоточили по разным аэродромам. Летный состав комплектовался обществом «Люфтганза» и должен был иметь многолетнюю лётную практику и более одного миллиона налетанных километров. Это были летчики-капитаны: Баур, Дольди, Шнебеле, Битц, Гаим, Фридрих, Гюпнер и Ганзельбрехт. Гаим в декабре 1941 года потерпел аварию над аэродромом в Орле и был тяжело ранен. Шнебеле расстрелян партизанами под Житомиром в 1942 году. Дольди сбит в 1944 году русским истребителем под местечком Петрикау около города Литцманштадт.

При посадке на самолеты и погрузке багажа соблюдались такие же меры предосторожности, как и в спецпоезде.

В самолет Гитлера грузился только его личный багаж, который приносил ординарец и передавал из рук в руки экипажу самолета…

…За двенадцать лет Гитлер настолько привык к своей охране и Раттенхуберу, что не мыслил и дня без них. Хотя поначалу он тяготился охраной.

Раттенхубер вспоминает, например, что, когда в 1936 году охрана подъехала к гостинице «Элефант» в Веймаре и там стояло много людей в ожидании Гитлера, он громко сказал: «Боже, спаси меня от моей собственной полиции».

Гитлер думал, что Раттенхубер известил о его прибытии веймарскую полицию, чтобы та приняла меры безопасности. Доклад Раттенхубера главному адъютанту Гитлера и подробное сообщение о причине скопления народа, которое произошло по распоряжению гауляйтера Заукеля, остались без внимания. Разубедить фюрера в том, что Раттенхубер не виноват (тогда он ещё был только сотрудником криминальной полиции) и не привлекал полицию к сбору населения, так и не удалось.

Известен и такой факт, когда после 30 июня 1934 года Гитлер заявил, что он всегда «не терпел чиновников криминальной полиции, но в Виззее они доказали при аресте Рема и его сообщников, что на них можно положиться».

Дальнейшее отношение Гитлера к личной охране можно назвать благосклонным. Это проявлялось в его редком дружеском приветствии и иногда в пожатии руки при встрече.

Как-то за обедом, на котором присутствовали Кейтель, Йодль, Борман и другие, Гитлер заявил, что до войны он не мог никуда поехать без того, чтобы, по распоряжению полиции, население не ставилось об этом в известность. Он возмущенно сказал, что после войны запретит это и будет наказывать полицию.

В другой раз Гитлер заявил Гиммлеру, что он запретил Раттенхуберу сообщать Гиммлеру о его поездках и что он прикажет арестовать Раттенхубера, если тот нарушит его приказ.

По заверению окружающих, Гитлер не был трусом. Пожалуй, за все двенадцать лет существования личной охраны известен только один случай, когда фюрер спросил об охране. В июле 1938 года в Байрейте во время Вагнеровского фестиваля. Гитлер прибыл на вокзал в Байрейт специальным поездом, его встречала семья Вагнера, Гитлер направился к своей машине, подозвал Раттенхубера и спросил, приняты ли все необходимые меры безопасности. Тот ответил утвердительно, Гитлер сел в машину и поехал в виллу «Ванфриед». Больше к этому вопросу он не возвращался. При себе Гитлер всегда носил заряженный пистолет, а когда ехал в машине, пистолет лежал в специальном ящичке.

Как бы ни была хорошо поставлена служба личной охраны Гитлера, попытки покушения на него были неоднократно. (Немецкий автор воспоминаний о Гитлере В. Бертольд насчитал 42 покушения на фюрера в течение его жизни. Книга так и называется «42 покушения на Гитлера».)

Однако мало кому известно об одном из первых покушений на Гитлера, о котором рассказал следователю госбезопасности СССР на допросе после войны Раттенхубер.

В 1938 году один старший кельнер из французской Швейцарии прибыл в Германию, чтобы совершить покушение на Гитлера. Вначале он поехал в Берхтесгаден и появился в гостинице «Гольден Берен», где и познакомился с местными жителями. Он сумел сдружиться с одним преподавателем французского языка и тот пригласил его сделать доклад в школе. Кельнер сблизился с преподавателем, дабы получить сведения о прибытии Гитлера.

Прогуливаясь по так называемому Мерхенвальду (Сказочному лесу), он ещё раз проверил, стреляя по деревьям, как работает его пистолет. От новых знакомых он знал, что о приезде Гитлера, а также о его отъезде никогда не бывает известно. В общем, покушение на Гитлера имело мало перспектив. Тогда кельнер поехал в Мюнхен, чтобы осуществить задуманное 9 ноября во время марша из Бюргербройкеллера до «Коричневого дома».

Незадолго до 9 ноября он посетил канцелярию Гитлера в «Коричневом доме» и попросил доложить о себе одному из руководителей этого отдела. Адъютант Гитлера бригадефюрер СС Борман принял его — кельнер заявил, что имеет письмо к Гитлеру от прогермански настроенного французского политика.

В ходе разговора кельнер попросил билет на трибуну. Ему дали. С этой трибуны он наблюдал за шествием 9 ноября.

Однако выстрелить ему не пришлось, так как с обеих сторон Гитлера сопровождали несколько старых членов партии. С другой стороны, ему мешали поднятые для приветствия руки находившихся на трибуне.

Вскоре у кельнера кончились деньги, он попытался с перронным билетом Мюнхенского главного вокзала доехать до швейцарской границы, но в Аугсбурге во время патрулирования железнодорожной полицией был задержан в поезде Мюнхен — Констанц и передан гестапо…

Вторая попытка покушения на Гитлера была 9 ноября 1939 года…

В ночь с 8 на 9 ноября гестапо получило донесение из Швейцарии, в котором сообщалось, что на Гитлера замышляется покушение в одном из зданий, которое он часто посещал.

В ночь с 7 на 8 ноября 1939 года Гитлер с охраной выехал с берлинского вокзала «Анхальт» и прибыл после обеда 8 ноября в Мюнхен на главный вокзал.

Гитлер тотчас же поехал к себе на квартиру и оставался там до отъезда на собрание. Прибыв на квартиру он решил перенести собрание на полчаса — с 8.00 на 7.30.

Он также распорядился, чтобы Кристиан Вебер, руководитель собрания, сказал всего лишь две фразы по его прибытии.

Гитлер и сам решил говорить коротко. Решено было также, что после собрания он поедет на главный вокзал.

Как обычно, начальник личной охраны Раттенхубер направился предварительно в Бюргербройкеллер, где получил информацию от гестапо о принятых мерах безопасности.

За несколько дней до этого гестапо обыскало Бюргербройкеллер и поставило охрану.

Контроль пропусков, возлагался на руководителя собрания Кристиана Вебера. Главный адъютант Гитлера обергруппенфюрер СА Брюкнер ещё раз известил руководителя собрания, чтобы тот очень кратко приветствовал Гитлера.

В назначенное время Гитлер прибыл в Бюргербройкеллер, и собрание прошло спокойно. С собрания поехали на главный вокзал и оттуда уехали специальным поездом. В поезде Гитлера сопровождал Гиммлер (это делалось в очень редких случаях).

В Нюрнберге адъютант полицай-президента доложил, что в Бюргербройкеллере от взрыва бомбы обвалился потолок и имеется много убитых.

К поезду была подключена телефонная связь. Стало известно следующее… Бомбой замедленного действия была взорвана колонна, около которой стояла трибуна, и потолок обвалился. Эта бомба была, по-видимому, вмонтирована минимум за шесть дней до появления там фюрера.

Гейдрих распорядился закрыть все границы. И вовремя. На швейцарской границе Линдау-Бергенц на Бодензее один человек хотел перейти границу. После небольшой перестрелки с таможенными чиновниками он был задержан… У арестованного были найдены снимки Бюргербройкеллера…

По прибытии в Берлин Геринг на вокзале «Анхальт» высказался в том смысле, что покушение было направлено против «так горячо любимого» Кристиана Вебера.

Только несколько месяцев спустя гестапо сообщило о том, что задержанный на границе Линдау-Бергенц был действительно виновником покушения. Им оказался монтер Эбснер, который был недоволен своей работой и низкой оплатой…

Эбснер установил часы за семь дней до взрыва. Он сам вмонтировал бомбу в колонну здания Бюргербройкеллера. Чтобы не слышно было тиканья часов, он вложил в отверстие в колонне войлок. Арендатору Бюргербройкеллера сказал, что ему надо произвести ремонт пивоварни. Арендатор и обслуживающий персонал находились несколько дней в заключении, но затем были отпущены.

Эбснеру по требованию гестапо пришлось ещё раз смонтировать такую же бомбу замедленного действия. И только после этого поверили его показаниям…

Тот взрыв последовал с точностью до одной минуты. Было убито около 15 человек и много ранено. Покушение стало возможным потому, что «борцы периода 9 ноября», организовавшие этот вечер, не допустили вмешательства полиции, мотивируя это тем, что они не желают, чтобы за ними шпионили. Разъяснения полиции по этому вопросу в течение нескольких лет не имели успеха…

Покушение на Гитлера было совершено 20 июля 1944 в «Вольфшанце»…

План этой группы заговорщиков, по рассказам группенфюрера СС Фегеляйнена, занимавшегося делами войск СС и являвшегося референтом Гиммлера и доктора Кальтенбрунера при Гитлере, был разработан уже давно.

Руководитель службы безопасности в штаб-квартире начальника генерального штаба сухопутных сил директор полевой полиции доктор Арс заполучил дневники адмирала Канариса…

Из группы заговорщиков для проведения покушения сначала был выбран полковник Мейснер, находившийся при генерале Бюле в ставке Гитлера. Однако Мейснер отказался произвести.

Тогда покушение было запланировано на конец июня — начало июля 1944 года. Гитлеру должны были демонстрировать в это время новые танки на автостраде перед замком Клефагейм близ Зальцбурга, а также новую военную форму и новое снаряжение пехотинцев для атаки.

Заговорщики намеревались вмонтировать в снаряжение пехотинца бомбу, которая должна была взорваться одновременно с открытием молнии. Но и от этого отказались.

На 20 июля после обеда в два часа дня было назначено совещание о положении на фронтах, на котором должны были присутствовать Геринг и Гиммлер.

20 июля 1944 года одним из первых на совещание прибыл Клаус Шенк фон Штауффенберг.

Клаус Шенк фон Штауффенберг (1907-1944) — полковник генерального штаба германской армии, граф, ключевая фигура «Июльского заговора», бывший референт по вопросам народных гренадерских дивизий при начальнике запасной армии генерал-полковнике Фромме, недавно ставший его начальником штаба. Сын камергера баварского короля и внучки прусского генерала графа Гнейжнау, Штауффенберг с энтузиазмом воспринял приход Гитлера к власти. В начале Второй мировой войны служил в кавалерийском полку в Польше, Франции и Северной Африке. Получил тяжелейшее ранение в Тунисе (лишился глаза, правой руки, покалечил ногу). Чудом выжил благодаря мастерству крупнейшего немецкого хирурга Зауэрбруха и вернулся в строй, стал полковником, начальником штаба Резервной армии.

Поняв, что Гитлер ведет страну к катастрофе, присоединился к заговору против него, а позже и возглавил группу заговорщиков, в которую входили граф фон Мольтке, бургомистр Лейпцига доктор Герделер, бывший начальник генерального штаба генерал Бек и многие другие…

После неудавшегося покушения на Гитлера был расстрелян.

Штауффенберг вместе со своим адъютантом старшим лейтенантом фон Хефтером и начальником связи генералом Фельгиблем прибыли в ставку раньше, чем было назначено. Однако неожиданно совещание перенесли на полтора часа позже (1 час 30 минут дня). Три офицера находились ещё у фельдмаршала Кейтеля, когда получили сообщение о переносе совещания.

Штауффенберг использовал подходящий момент, чтобы выйти из комнаты и установить с помощью плоскогубцев находящуюся у него в портфеле бомбу с дистанционным взрывателем.

Вскоре он снова направился в сопровождении фельдмаршала Кейтеля в барак, где должно было проходить совещание…

Встретив Гитлера, они зашли с ним в помещение. Штауффенберг поставил портфель под стол, на котором находились карты Восточного фронта. Он прислонил портфель к правой ножке стола, над которой была часть карты Южного фронта, так как по опыту знал, что начнут с обсуждения положения на этом участке фронта.

Фельгибль и Хефтер ожидали Штауффенберга перед бараком. Положив портфель, Штауффенберг вышел, так как действительно начали с обсуждения положения на Южном фронте…

Трое заговорщиков направились в ожидании взрыва к машине, находившейся примерно в ста метрах от барака. Штауффенберг заказал телефонный разговор с Берлином…

…Когда, после окончания обсуждения положения на Южном фронте, перешли к армейской группе «Центр», Гитлеру потребовался полковник Штауффенберг. Генерал Боуле стал осведомляться о Штауффенберге. Наступила пауза. Гитлер отошел на несколько шагов влево. И в этот момент… произошел взрыв.

…Услышав взрыв, Штауффенберг, фон Хефтер и Фельгибль, не зная о результате покушения, сели в машину, чтобы ехать на аэродром.

Криминальный советник Хегль из личной охраны Гитлера, находившийся на контрольном входе распорядился немедленно оцепить все подступы к ставке. Однако офицеры, которые дошли уже до внешней охраны, были пропущены: они заявили, что имеют срочное задание немедленно лететь в Берлин.

В результате покушения Гитлер получил легкое ранение руки, сильное расстройство слуховых проходов и небольшой нервный шок — его руки начали дрожать.

Тем временем Хегль установил, по образовавшемуся отверстию от взрыва, что в помещение, где происходило совещание, был принесен предмет и поставлен под стол с картами.

Обрывки ковра были обращены книзу, значит бомба должна была стоять на ковре. Все участники совещания подтвердили, что именно здесь стоял портфель полковника Штауффенберга.

Хегль сам поставил в известность группенфюрера СС Мюллера о покушении и о том, что виновники покушения Штауффенберг, фон Хефтер и Фельгибль только что вылетели в Берлин. При этом он указал тип самолета и его опознавательные знаки.

В свою очередь Мюллер велел не задерживать виновников покушения после их высадки из самолета, а следовать за ними на машине гестапо…

…Штауффенберг и фон Хефтер явились к генерал-полковнику Фромму, командующему Резервной армией, и сообщили ему о покушении на Гитлера.

Фридрих Фромм (1888-1945) — генерал, главнокомандующий германской Резервной армией и начальник вооружения с 1 сентября 1939 по 20 июля 1944 года. Кадровый офицер. Был хорошо осведомлен об «Июльском заговоре» 1944 года, но активного участия в нем не принимал, хотя и знал, что война проиграна и что Гитлер ведет страну к катастрофе.

Узнав по телефону от Кейтеля о провале покушения и надеясь спасти собственную жизнь, он приказал немедленно расстрелять прибывших к нему Штауффенберга и фон Хефтера, что и было исполнено. Однако это не спасло самого Фромма. Вскоре он также был арестован как участник заговора и казнен в марте 1945 года.

Генерал-полковник Фельгибль был задержан несколькими месяцами позднее и повешен в Берлине в сентябре 1944 года.

Итак, планы фельдмаршала Витцлебена, генералов Вагнера, Фельгибля, Стиефа и других рухнули. Покушением на Гитлера они рассчитывали выйти из войны и заключить мир на условиях, что Германия останется в границах 1914 года, сохранив военную и хозяйственную независимость.

Покушение стало возможным потому, что Гитлер запретил наблюдать за офицерами действующей армии и производить обыск их вещей. Теперь последовал приказ: всех офицеров, посещающих ставку, обыскивать и отбирать у них личное оружие, а также производить обыск их личных вещей.

Исключение составляли рейхсмаршал Геринг, рейхсфюрер Гиммлер, гросс-адмирал Дениц, фельдмаршал Кейтель, генерал-полковники Гудерман, Йодль, генералы Буге, Коллер, Винтер, Бургдорф, амбициозный нацист Кристиан, женатый на одной из секретарш Гитлера, адмиралы Вагнер, Путткамер, Фосс.

Последний был посредником между гросс-адмиралом Деницем и Гитлером. Он — участник битвы за Берлин, с первых лет находившийся в подземном убежище Гитлера и предоставлявший фюреру сообщения о действиях германского военно-морского флота.

До ставки Гитлера Фосс командовал крейсером «Принц Евгений».

Не подлежали обыску, по личному распоряжению фюрера, полковники Браухич, Стребе, фон Билов, подполковники Вайценэккер, Лехлер, Аккерман, фон Ион, Вайс, майоры Фрайтаг-Лоренгофен, Пюхс, Брудермюллер, Шимонски, Иоганнмайер и Зиберт, а также капитан-лейтенант Люхте-Нейрот.

Обыск не производился и личное оружие не отбиралось также у тех офицеров, которые прибыли с фронта и в отношении которых имелось личное указание Гитлера или указание генерала Бургдорфа, личного адъютанта Гитлера по вермахту и начальника управления кадров, умелого царедворца и законченного подлеца.

…Месть Гитлера была чудовищной. Он приказал не жалеть ни одного близкого родственника заговорщиков. Он подписал смертный приговор даже своему самому любимому генералу Роммелю, взятому лишь по подозрению. К раненому Роммелю фюрер послал Бургдорфа и предложил тому либо отравиться, либо отдать всех своих близких на растерзание гестаповцам. Роммель принял яд.

Последовали также репрессивные меры и казни других заговорщиков и подозреваемых. Гитлер и Гиммлер не щадили никого. Только с августа и до конца 1944 года было казнено более трех тысяч «предателей» мужского и женского пола, ещё несколько тысяч были отправлены в концлагеря…

Сохранилась фотография 1942 года, на которой запечатлены Гиммлер с парадной шпагой, которую носили члены СС, Фрик — протектор Богемии и Моравии, тогда ещё министр внутренних дел, и граф Хельдорф — полицай-президент города Берлина. Хельдорф был арестован лично Гиммлером и казнен…

А теперь ещё об одной интересной детали, имеющей отношение к готовившейся операции по уничтожению Гитлера, — участии в этом известного английского писателя Грэма Грина и легендарного советского разведчика Кима Филби. Оба, кстати, в то время носили «мундиры» английской разведки…

Когда в 1944 году в Германии среди оппозиционно настроенных офицеров стала вызревать идея заговора против Гитлера и заговорщики стали искать связи на Западе, эта информация попала в руки английского разведчика Грэма Грина, горячо поддержавшего эту затею. Однако Филби, будучи начальником Грина в английской разведке, запретил ему делать какие-либо шаги в поддержку заговорщиков.

Грин, естественно, не мог знать, что Филби одновременно является ещё и советским разведчиком, которому Москва запретила участие в подготовке покушения на Гитлера… (Существует версия, что Москва посчитала невыгодным устранение Гитлера для стратегических интересов Советского Союза. Убрав Гитлера, заговорщики получили бы возможность выйти на прямые контакты с Западом и создать свой плацдарм для сепаратистских переговоров о мире с Германией. Выгоднее было продолжать войну до полного свержения гитлеровского режима, чтобы после войны добиться максимальных преимуществ при последующем разделе Европы на сферы влияния.)

Бомба, подложенная графом Штауффенбергом, как известно, все-таки взорвалась. Но к ней Грин и Филби не имели никакого отношения. Впоследствии пути классика приключенческого триллера Грина и классика шпионажа Филби резко разошлись и уже больше никогда не пересекались…

С 19 февраля по 13 марта 1943 года Гитлер находился в ставке «Вервольф». До этого двое суток, 17-18 февраля, фюрер инспектировал войска в районе Запорожья. Там он принял важное решение и пообещал «верным солдатам фюрера» разгромить советские войска, прорвавшиеся уже к этому времени к Днепропетровску, а также отбить Харьков, освобожденный Красной армией.

Но, как часто бывает в случаях, когда желаемое не совпадает с действительностью, — «пошел по шерсть, а вернулся стриженым». В то время как Гитлер разрабатывал планы новых сражений против русских, готовилось осуществление тщательно разработанного плана покушения на него немцами. Вот что рассказывает В. Бертольд в своей книге «42 покушения на Гитлера»:

«17 февраля, спустя три недели после Сталинграда, в два часа ночи Гитлер выехал в обстановке полной секретности из Растенбурга в направлении Винницы. План «Лани», по которому командир танкового корпуса «Великая Германия» полковник граф Штрахвиц намеревался арестовать Гитлера, а в случае сопротивления убить его, — так и остался планом. Гитлер не появился в Валках, где размещался штаб группы армий возле Полтавы, а вместо этого полетел в Запорожье…»

Вот так! Следим за ходом событий и читаем далее:

«…Баур и другие пилоты эскадрильи фюрера посадили свои машины около 6 часов утра к востоку от Запорожья. Фронт был недалеко, и пока Баур и остальные члены экипажей ожидали на аэродроме распоряжений Гитлера, поступило известие о том, что из района Днепропетровска по шоссе, которое протянулось вдоль летного поля, идут 20 русских танков!..

Несколько танков уже появилось в восточной части аэродрома, после чего Баур срочно запросил разрешения на переброску «Кондоров» на другой аэродром — к югу от города. Гитлер, однако, велел передать, что не усматривает в этом необходимости, так как вскоре будет готов к отлету…

«Кондоры» взмыли в небо. Следом поднялись несколько транспортных самолетов «Гигант» с противотанковыми пушками.

Удача сопутствовала фюреру и на сей раз. Выяснилось, что русские танки остановились из-за отсутствия горючего…»

Итак, Гитлер, сам того не подозревая, разом ушел от двух зол: и от покушения, и от пленения! И это ещё не все…

Выясняется, что в эти же дни на Гитлера готовилось новое покушение! Правда, уже другими немецкими военачальниками и уже на обратном пути: из Винницы в Растенбург…

«Плановым» покушением на Гитлера на сей раз руководил непосредственный организатор этой акции — начальник штаба группы армий «Центр» полковник Хенинг фон Тресков!

…Утром 13 марта 1943 года по дороге из Винницы в Растенбург Гитлер сделал кратковременную посадку в Смоленске, где дислоцировался штаб группы армий «Центр». Вначале заговорщики имели намерение арестовать Гитлера по дороге с аэродрома в штаб. Это должны были сделать кавалеристы полковника фон Безалагера. Однако для охраны Гитлера неожиданно прибыла ещё одна очень большая группа СС из Растенбурга. Кавалеристы, естественно, даже ценой своих жизней не только не могли напасть на Гитлера, но даже приблизиться к нему на пушечный выстрел…

Покушение вновь сорвалось. И тогда одержимый фон Тресков, руководствуясь уже не столько расчетом, сколько безрассудством и отчаянием, решил взорвать самолет Гитлера. После окончания совещания в штабе Гитлер намеревался сразу же вылететь в свою главную штаб-квартиру — ставку в Растенбурге. Тресков, провожая подполковника Брандта, который сопровождал фюрера в полете, попросил того взять для передачи полковнику Штиффу в штабе главного командования сухопутных сил пакет с двумя фляжками коньяка «Куангро». И в тот момент, когда на аэродроме Гитлер прощался со старшими офицерами штаба группы армий «Центр», заговорщики раздавили ключом… ампулу с кислотою в детонаторе бомбы (мина с химическим детонатором была завернута в пакет, похожий на тот, что с фляжками коньяка).

…В полете Брандт сидел рядом с Гитлером. Их обоих могло разорвать на мелкие куски. А в корпусе самолета «Кондор» взрыв мог бы сделать по меньшей мере большую дыру. И что же?

Мина не взорвалась…

Через два часа «везунчик» Гитлер был уже в Растенбурге…

После такого попробуй не поверить, что фюрера «бомба и пуля боится», что он «в воде не тонет» и «в огне не горит»…

Как тут не сказать, что он не сын Сатаны, если целых двадцать (!) танков, готовых разметать в клочья и проутюжить целый большой город с многотысячным населением, вдруг неожиданно, словно по мановению волшебства, беспомощно останавливаются перед одним невооруженным человечком — Гитлером! Почему-то у всех двадцати танков сразу кончилось горючее?! У всех… Сразу… Как по команде… И самолет Гитлера под носом танкистов спокойно взмывает в небо!

Об Адольфе Гитлере (1889-1945) написаны тысячи книг документальной и художественной литературы как в Германии, так и далеко за её пределами, сложено немало былей и небылиц. В связи с этим есть необходимость и в данном повествовании изложить в строгой последовательности биографию Гитлера, его политическую деятельность как фюрера нацистской партии и всего немецкого народа в период зарождения фашистского движения, прихода к власти и правления.

Этот маленький человек добился неограниченной власти, стал незаурядным и жестоким политическим деятелем Германии, фюрером (вождем) в период 1933-1945 годов и канцлером Третьего рейха. Весь его жизненный путь был тернистым и кровавым, стоившим жизни миллионам людей многих государств Европы, Азии, Африки и Америки. Он породил такое зловещее политическое течение, как нацизм, и на его волне после Первой мировой войны создал сначала в Германии, а затем и в целом ряде стран режим тирании, не имевший равных во всей истории человечества. Он достиг небывалого успеха в проведении своего болезненно-бредового замысла о мировом господстве — покончил с нуждами германской нации за счет других, провел в короткий срок перевооружение Германии, разрушил европейское устройство, развязал Вторую мировую войну, поставил европейскую цивилизацию на грань уничтожения…

Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889 года в небольшом городке Браунау на реке Инн, на границе Австрии и Германии.

Выходец из крестьянской семьи, австриец по происхождению. Его родителями были 52-летний таможенный служащий Алоис Шикльгрубер-Гидлер и 20-летняя крестьянка Клара Пельцль. Обе ветви его семьи были родом из Вальдфиртедя (Нижняя Австрия), отдаленного холмистого района, где занимались тяжелым трудом общины мелких крестьян.

О предках Гитлера известно немногое. Его дед Иоганн Георг Гидлер, работавший по найму на мельницах, познакомился с крестьянской девушкой Анной Марией Шикльгрубер, которая родила в 1837 году сына Алоиса, и только спустя 5 лет они поженились. До 1876 года Алоис носил фамилию матери, пока официально не сменил фамилию на Гидлер, поскольку воспитывался в семье дяди — Иоганна Гидлера.

Алоис был трижды женат, последняя жена, Клара Пельцль, была младше мужа на 32 года и родила ему пятерых детей, лишь двое из которых достигли зрелости: Адольф и его младшая сестра Паула.

Адольф любил свою мать, терпеливую домашнюю хозяйку, и она, в свою очередь, считала его любимым сыном, хотя, по его словам, он был «помешанный». Адольф рос обидчивым и недовольным ребенком. Мать как бы подсознательно, психологически формировала сына, компенсируя тем самым свою несчастную семейную жизнь. Адольф боялся своего деспотичного и строгого отца, неуживчивого, подчинявшего своих детей собственному жестокому взгляду на жизнь. Несчастный и одинокий, трижды неудачно женатый, Алоис искал утешения в выпивке. Не раз приходилось юному Адольфу приводить своего подвыпившего родителя домой. Позднее он вспоминал отца как садиста, проматывающего последние семейные деньги. Угрюмый и вспыльчивый отец нередко хватался за палку и ремень, постоянно рычал на сына, унижал его и наказывал.

Возможно, и вполне вероятно, что ненависть Гитлера происходила из ненависти к собственному отцу. Вместе с тем он рано узнал, что право находится на стороне сильного.

В возрасте 6 лет Адольф поступил в народную школу, а два года спустя мать, будучи набожной женщиной, отправила его в Ламбах в приходскую школу бенедиктинского монастыря, после которой, она рассчитывала, сын станет священником. Но его исключили из школы, застав курящим в монастырском саду.

Семья переехала в пригород Линца Леондинг, где Адольф преуспел в учебе. Он выделялся среди сверстников упорством, был лидером во всех играх. Он учился в реальной школе в Линце, затем в Штейре. Успехи в средней школе были весьма заурядными.

«Я учил то, что мне нравилось, — писал он позднее. — Что могло бы пригодиться в будущем как художнику. Предметы, которые мне казались неважными… я саботировал».

В 16 лет Адольф бросил школу. Два года он бродил по улицам и проводил время в библиотеке, читая книги по германской истории и мифологии. Он мечтал стать художником, но преуспел лишь в том, чтобы избегать обязанностей. У него выработалось на всю жизнь презрение к некоторым образованным людям.

«У большинства моих учителей, — говорил он, — было что-то не в порядке с умом, и лишь очень немногие из них кончили свои дни как искренние приверженцы Бога».

Единственный из учителей, кем восхищался Гитлер, был учитель истории Леопольд Петч, ярый пангерманист, апологет прусского короля Фридриха II и канцлера Бисмарка, учивший юношу презирать Габсбургов и защищать дело германского национализма, «величие» и «историческую миссию» немецкого народа.

Единственным другом Адольфа был Кубичек, благодарный зритель ухода Гитлера в мистицизм.

В октябре 1907 года, покинув неизлечимо больную раком мать, 18-летний Адольф отправился в Вену, чтобы поступить в академию художеств, но провалился на экзаменах. Это был страшный удар, от которого он так и не оправился всю жизнь, виня «тупых профессоров».

В декабре 1908 года — новое потрясение: умерла мать, которую он очень любил. Следующие 5 лет он перебивался случайными заработками, милостыней или продавал свои эскизы.

«Голод был постоянным моим спутником, — вспоминал он позднее. — Он не покидал меня ни на мгновение».

Небритый, грязный и вечно голодный полубродяга возненавидел Вену и все, что его окружало. Отвергнув теорию Маркса, он на всю жизнь остался антимарксистом, а под воздействием трудов Карла Люгера и собственного опыта возненавидел евреев, как «крыс, паразитов и кровососов». «Евреи объединяются с марксистами, чтобы уничтожить мир», — решил он. Он также презирал демократию и находил облегчение лишь в мечтах о великой и славной Германии.

«Демократия, — сказал Гитлер однажды, — это власть сумасшедших!»

К этому времени он заинтересовался также мистикой и оккультизмом. Стал выступать с политическими речами в маленьких кафе, и, надо отдать должное, публика прислушивалась к болезненному юноше с гипнотизирующим взглядом.

В мае 1913 года Адольф покинул Вену и переехал в Германию, в Мюнхен. И здесь он был по-прежнему подавленным, злым и одиноким.

В феврале 1914 года его вызвали в Австрию и попытались призвать в армию, но освободили по здоровью, как «слишком слабого и не годного к службе в армии».

Однако, когда в августе 1914 года началась война, Гитлер обратился к королю Баварии с просьбой о зачислении его в армию. Его определили в полк, набранный из студентов-добровольцев, и отправили на фронт. Гитлер оказался умелым и храбрым солдатом. Сначала он был санитаром, а потом всю войну выполнял обязанности связного, доставляя донесения и приказы на передовую. За 4 года он участвовал в 47 сражениях, часто оказывался в самом пекле, был дважды ранен, а за месяц до окончания войны отравлен газами. Еще в декабре 1914 года он получил свою первую награду — Железный крест II степени, а 4 августа 1918 года его наградили Железным крестом I степени, что было редкостью для простого солдата в германской армии. Эту награду Гитлер получил, захватив в плен вражеского офицера и 15 солдат.

Война оставила глубокий след в его жизни и дала ему цель, к которой он стремился. Позднее он рассказывал об ощущениях от газовой атаки и ужасе перед наступающей слепотой. Когда уже начал слабеть, неведомый голос прогремел ему: «Жалкий дурак! Ты собираешься плакать, когда тысячам куда как хуже, чем тебе… В эти ночи выросла моя ненависть к тем, кто допустил это преступление… Я решил посвятить себя политической деятельности». (Чтобы потом, став политическим деятелем, отправить в газовые камеры и печи миллионы евреев и других неарийцев?)

После унизительного поражения в войне Германии Гитлер вернулся в Мюнхен. Взбешенный революцией, он всецело обратился к политической деятельности, чтобы одновременно противостоять и Версальскому договору 1919 года, и демократии. Ему поручили шпионить за политическими партиями. В сентябре 1919 года приказали навести справки о группе националистически настроенных ветеранов из Немецкой рабочей партии, выступавшей против правительства. У этой партии не было ни денег, ни программы, но Гитлеру понравились её идеи, совпадающие с его собственными. И он вступил в эту партию, став её членом № 55, а чуть позднее — и под № 7 её исполнительного комитета. Теперь он не упускал ни одной возможности выступить перед толпой с политическими речами и лозунгами. Он вспоминал:

«Я мог говорить! Через тридцать минут люди становились наэлектризованными».

Не прошло и двух лет, как Гитлера выдвинули в руководство этой партии. Он придумал ей новое название — Национал-социалистическая рабочая партия Германии (НСДАП). Отсюда родился термин НАЦИЗМ, НАЦИ.

Идеи новой программы партии он выразил в пунктах: антисемитизм, крайний национализм, превосходство арийской расы, презрение к либеральной демократии и принцип фюрерства. Программа могла привлечь каждого, у кого был хоть малейший повод для недовольства.

Пройдет немного времени — и вся Германия будет петь: «Deutschland, Deutschland uber alles…» — «Германия, Германия превыше всего…»

Гитлер дал нацистской партии символ — свастику и приветствие «Хайль!», позаимствовав это у своих древних предшественников. Искал способы приобрести свою газету. Для охраны партийных сборищ им были организованы штурмовые отряды коричнерубашечников — СА под командованием его друга Рема, другая организация — чернорубашечников — СС стала его личной гвардией, основанной на строжайшей дисциплине. Члены её клялись сражаться за своего фюрера до последней капли крови.

К концу 1923 года Гитлер уже замыслил свергнуть правительство Веймарской республики и поставить Германию под нацистский контроль. Вместе с крайним реакционером и милитаристом генералом Людендорфом Гитлер 8 ноября 1923 года сделал попытку государственного переворота («Пивной путч»). Взяв в заложники посетителей пивного зала, Гитлер провозгласил революцию. Маршем прошли по улице, но были встречены огнем. Путч провалился.

26 февраля Гитлера судили по обвинению в государственной измене. Он воспользовался и этим, превратив процесс в пропагандистский триумф.

«Я предпочитаю быть повешенным в большевистской Германии, чем погибнуть под французским мечом», — заявил он.

На улицы вышли тысячи последователей Гитлера. Его поведение и речи в суде произвели огромное впечатление, его стали почитать как национального героя. Гитлера приговорили к 5 годам тюрьмы, где он провел лишь 9 месяцев и где написал первый том своей книги «Майн кампф» («Моя борьба»). В ней он отразил историю своей жизни, свою философию и программу партии. Суть книги — социальный дарвинизм: личности и нации являются субъектами борьбы за выживание, мораль — глупость, превосходство в силе. Расовому превосходству немцев угрожают евреи, марксисты, большевики, либералы, гуманисты и филантропы всех мастей. Германия может стать великой, если поведет с ними борьбу и обретет жизненное пространство, отвоевав его у внешних врагов. Нацистское движение заложит стратегию для мирового господства.

«Майн кампф», несмотря на её многословность, приобрела популярность и была переведена на 11 языков общим тиражом более 5,2 млн экземпляров. Гонорар сразу сделал Гитлера богатым человеком.

Гитлер усвоил урок провалившегося путча — к власти надо идти легальными способами. Выйдя из тюрьмы, он принялся за восстановление своего движения. При поддержке ближайших соратников — виртуоза-пропагандиста Пауля Йозефа Геббельса и героя Первой мировой войны, летчика-аса, капитана Германа Геринга — стал завоевывать массы. Надо было сделать выбор между левыми социалистами в Берлине и правыми социалистами в Мюнхене. На партийной конференции в феврале 1926 года, обладая редкой политической проницательностью и ораторским искусством, он привлек на свою сторону и правых и левых. Его выступления были обращены к малообеспеченным, он приобрел популярность и среди военных, националистов и консерваторов. В нем удивительно сочеталось умение проникать в суть массовой психологии и готовность сотрудничать с правыми консерваторами. Гитлер стал бесспорным лидером националистического движения, в кассу потекли средства от богатых, видевших в нем защиту от надоевших профсоюзных и коммунистических лидеров. И буржуазии, и недовольным рабочим Гитлер твердо обещал освобождение и защиту от «грабежа со стороны еврейских финансовых магнатов».

На выборах в рейхстаг в 1928 году нацисты получили 12 мест, в то время как коммунисты — 54. На выборах в 1930 году с помощью печати, промышленников и банкиров НСДАП завоевала 6 млн голосов и получила 107 мест, став 2-й по величине партией в Германии. В 1932 году Гитлер даже попытался бороться за президентское кресло, но занял второе место с 30 процентами голосов (у Гинденбурга — 1-е место, у Тельмана — 3-е).

На выборах в рейхстаг в июле 1932 года нацисты завоевали 230 мест и превратились в крупнейшую политическую партию Германии. Достигли своего пика и столкновения коричнерубашечников с Ротфронтом. 30 мая 1932 года Гинденбург отстранил от должности канцлера Брюнинга, началась ожесточенная борьба за это кресло. Гитлеру удалось войти в союз с юнкерством, богатыми промышленниками, офицерским корпусом и противопоставить этот блок коммунистам. 30 января 1933 года президент Гинденбург под давлением правых сил скрепя сердце объявил Гитлера канцлером.

Гитлер, вчерашний бродяга, добился своей цели — на сей раз мирным конституционным путем. Он уверовал, что с этого момента начался Третий рейх, который просуществует тысячу лет, и начал для этого укреплять в стране абсолютную диктатуру.

Первой заботой было скомпрометировать и устранить коммунистов. С этой целью был подожжен рейхстаг и проведен процесс над коммунистами. И хотя выяснилось, что рейхстаг подожгли штурмовики, дав факел бывшему голландскому коммунисту, туповатому Люббе, — эта провокация пошла Гитлеру только на пользу. На выборах в марте 1933 года Гитлер получил большинство голосов, после чего протащил «Закон о защите народа и рейха», по которому запретил все другие партии, распустил профсоюзы, учредил жесткий контроль своих представителей в землях, укрепив свою власть с помощью продуманной системы жесткости и террора. Протестующих избивали, бросали в тюрьмы, убивали. Он хитроумно оттеснял консерваторов, расставлял своих людей в правительстве, разорял своих противников, подвергая арестам, лишая их прав и жизни. Он создал послушное правительство, подчинил религию, законодательство и образование. «Хайль Гитлер!» стало обязательной формой приветствия, а свастика — символом государства; хлеб и зрелища объявлены первостепенной потребностью немецкого народа. Насаждался культ поклонения фюреру.

В 1934 году, объединив посты президента и канцлера, Гитлер стал единым и полновластным правителем Германии.

Теперь он уже мечтал о покорении Европы, походе на Восток — «Дранг нах Остен», а там и… порабощении вселенной!

Увы! Европа покорилась, но на пути к вселенной встала, как прежде, ещё во времена Наполеона, тоже мечтавшего стать властелином мира, непокорная Россия!

А ведь ещё великий немецкий политик и канцлер Германии Бисмарк предостерегал:

«Не ходите на Восток… Русские долго запрягают, но быстро ездят…»

Гитлер пренебрег этим предостережением…

…А Гитлеру после взрыва бомбы в «Вольфшанце» становилось все хуже. Ему ежедневно делались впрыскивания для поддержания энергии и предотвращения удара. Вскоре наступило состояние, о котором давно предупреждал профессор Брандт. Уколы, производившиеся так часто, что профессор Морелль почти не отходил от Гитлера, и непрекращающиеся известия о поражениях на всех фронтах привели к катастрофическому упадку сил. Если после покушения 20 июля у него дрожала только правая рука, то вскоре это перешло и на левую руку, а в последние месяцы он заметно волочил уже и левую ногу.

С этого времени он перестал выходить из бункера.

Он сильно опух, поседел и постарел…

…Плачевное физическое и моральное состояние фюрера не могло не сказаться на его окружении. Практически уже никто не верил в победу рейха. Теперь каждый старался спасти свою шкуру и продать её подороже американцам. Союзники были не только не против принятия предложений о заключении сепаратных договоров о капитуляции даже с любой из германских армий, но сами искали этого за спиной у советского руководства. Так в феврале 1945 года оберстгруппенфюрер СС Карл Вольф, военный губернатор Северной Италии, он же начальник личного штаба Гиммлера, вступил в контакты с руководителем американской разведки Алленом Даллесом. Была достигнута договоренность, что в обмен на обеспечение безопасности после войны Кессельринг окажет союзникам лишь видимость сопротивления в долине реки По.

Однако Сталин, узнав об этом, потребовал участия в переговорах русских офицеров. Разгорелся скандал, и переговоры отменили. Временно…

…В это же время Риббентроп вел секретные переговоры с швейцарскими правительственными кругами и Ватиканом, предлагая союзникам план капитуляции Германии, после чего повернуть все армии только против русских.

…Более всех мнил себя преемником фюрера Гиммлер, который оказался ближе, чем другие, к заключению сделки с союзниками. Он вел переговоры с помощью своего подчиненного эсэсовского генерала Вальтера Шелленберга, начальника 4-го управления РСХА, и министра финансов Шверина фон Кросича.

20 апреля 1945 года началось наступление русских на Одере. 22-23-го числа русские прорвали фронт. Когда военное командование предложило Гитлеру выехать в Берхтесгаден, он отказался.

В свою очередь он приказал, чтобы все сотрудники ставки, присутствие в Берлине которых не обязательно, немедленно вылетели в Берхтесгаден.

Гиммлер уже несколько дней находился в местечке Хохенлихен.

22 или 23 апреля Берлин покинул Геринг и выехал сначала в Карингхалл, а затем в Берхтесгаден. 23 апреля из Берлина выехали фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль для того, чтобы принять командование армейскими группами, которые должны были быть направлены на помощь берлинскому гарнизону. Предложение выехать вместе с ними из Берлина Гитлер отклонил. Геббельс вместе с женой и детьми переселился в бункер фюрера.

24 апреля от Геринга поступила радиограмма о том, что, согласно речи Гитлера от 1 сентября 1939 года, в которой тот назначил его своим преемником, он принимает на себя руководство государством, так как Гитлер, находясь в окруженном Берлине, не в состоянии что-либо предпринять.

В тот же день, 24 апреля 1945 года, Гитлер отправил из бункера телеграмму фон Грейму, командовавшему тогда 6-м воздушным флотом в Мюнхене, приказав тому явиться в рейхсканцелярию.

53-летний генерал Люфтваффе Роберт Риттер фон Грейм — летчик ещё с Первой мировой войны. В 1941-1945 годах командовал различными подразделениями, а с февраля 1943 года стал командующим воздушным флотом на Восточном фронте.

Грейм был одним из лучших летчиков Люфтваффе. Но даже ему прорваться в Берлин практически было невозможно. И все-таки ему удалось сделать это…

Грейм взял с собой пилота-инструктора Ханну Рейтш (это единственная женщина в Германии, награжденная в 1941 году Железным крестом II, а в 1942 году — I степени) и тут же вылетел, приземлившись в Рехлине, где собирался пересесть в вертолет и на нем перелететь в сад канцелярии. Вертолет оказался поврежденным, и Грейм реквизовал «Фокке-Вульф-190». Хрупкая маленькая Ханна Рейтш едва втиснулась в хвост самолета. Самолет проскочил на бреющем полете зенитный огонь советских батарей и благополучно приземлился на аэродроме Гатов. Не дозвонившись до канцелярии, Грейм взял старый тренировочный самолет «Арадо-60» и, едва не задевая верхушки деревьев, пролетел над Тиргартеном, где их встретила сплошным огнем советская зенитная артиллерия. Грейм был ранен в ногу, и Ханна Рейгш взяла управление на себя, посадив самолет на улице неподалеку от канцелярии.

Гитлер встретил Грейма и его спутницу как дорогих гостей. Их угостили чаем и оказали необходимую медицинскую помощь Грейму.

Гитлер сказал Грейму, что Геринг предал его, вступив в переговоры с союзниками, а поэтому назначает его, Грейма, командующим всеми воздушными силами Германии — Люфтваффе. Более того, Гитлер присвоил Грейму звание фельдмаршала. Так Грейм стал последним, кто был удостоен этого самого высокого воинского звания в Германии.

Впервые Гитлер нарушил субординацию — командующим Люфтваффе должен был стать Мильх Эрхард (1892-1972) — генерал-фельдмаршал Люфтваффе, заместитель Геринга. Летчик Первой мировой войны, после — пилот гражданской авиации, сотрудник компании «Юнкерс», директор управления компании «Люфтганза», статс-секретарь министерства авиации, начальник вооружения Люфтваффе. Мало кто знал, кроме Геринга, что мать Мильха была еврейкой. Но Мильх пользовался безграничным доверием Геринга. Последний взял даже у матери Мильха справку, что он внебрачный ребенок отца и не является её сыном. В 1938 году Мильху присвоили звание генерал-оберст (генерал армии), а после капитуляции Франции в 1940 году — генерал-фельдмаршала.

В 1941-1944 годах Мильх — главный авиационный инспектор. В 1947 году Международным военным трибуналом приговорен к пожизненному заключению, в 1954-м освобожден. Умер в 1972 году.

Командующий обороной Берлина старый и опытный генерал Вейдлинг, кавалер Рыцарского креста с мечами и дубовыми листьями, 28 апреля предложил Гитлеру прорваться из окруженного Берлина, но фюрер отказался.

Стала известна Гитлеру измена Гиммлера, его попытка заключить сепаратный мир с союзниками.

Гитлер сказал:

«Лучше я умру здесь, в Берлине, чем погибать где-нибудь на улице».

Наступило 29 апреля. Ожесточенный артобстрел и беспрерывные бомбардировки. Сгорел вместе с машинами гараж. Русские войска заняли район Потсдамского вокзала и Тиргартен. Просьбу доктора Геббельса и его жены вылететь на небольшом самолете из Берлина Гитлер отклонил. Да это было бы и невозможно, так как улица Аксе вся была изрыта воронками.

29 апреля 1945 года после обеда Гитлер последний раз говорил с личной охраной.

Раттенхуберу сказал следующее:

«Я ухожу из жизни. Благодарю вас за службу и отпускаю вас. Пробейтесь с ударной группой через кольцо…»

Около десяти часов вечера фюрер приказал собраться всем сотрудникам штаба. Он сказал почти то же самое, что и несколько раньше сказал охране:

«Я решил уйти из жизни. Благодарю вас за добросовестную службу. Постарайтесь вместе с войсками вырваться из Берлина».

При этом присутствовали генерал Бургдорф, Кребс, адмирал Фосс, группенфюрер Баур, штандартенфюрер Бец, оберштурмбанфюрер Хегль, оберштурмбанфюрер Линке и Гюнтче.

Обращаясь к Линке и Гюнтче, Гитлер высказал им свою просьбу: сжечь трупы его и Евы Браун, на которой он женился за два дня до этого…

…30 апреля около трех часов ночи Гитлер вышел, по просьбе имперского руководителя молодежи Аксмана, в верхнее помещение бункера и приветствовал сестер лазарета, который находился в бункере под новой имперской канцелярией…

…Ночь с 29 на 30 апреля Раттенхубер бодрствовал, лишь часам к десяти утра, проверив посты, он лег отдохнуть.

…Проснулся около часа дня от какого-то нехорошего предчувствия. В саду имперской канцелярии рвались снаряды. Раттенхубер обошел посты личной охраны фюрера и в начале четвертого пришел в приемную Гитлера.

Навстречу ему поднялся начальник группы личной охраны номер один Хегль.

— Наш фюрер… покончил с собой! — с волнением произнес он.

— ?!

— Линке пришлось выполнить самый тяжелый приказ фюрера…

Линке был личным слугой Гитлера.

«Покончил с собой? Фюрер? — До Раттенхубера все ещё не доходил смысл сказанного Хеглем. — Да, а при чем тут Линке?»

Войдя в приемную, Раттенхубер ощутил запах горького миндаля!.. Это уже потом он узнал, что Гитлер отравился цианистым калием.

— Откуда этот запах? И какой «тяжелый приказ фюрера» выполнил Линке? — спросил Раттенхубер Хегля.

Тот не успел ответить. Из личного помещения Гитлера в приемную вошел Линке. Раттенхубер в первую очередь обратил внимание на его глаза. Они были бездумными. Бессмысленными. Они ничего не выражали и казались остекленевшими.

Обращаясь к Раттенхуберу, Линке тихо, почти шепотом, произнес:

— Гитлер мертв…

— Это был тот самый тяжелый приказ… который ты выполнил? — спросил его Хегль.

— Да, конечно…

— Какой ты «тяжелый приказ» выполнял? — переспросил Раттенхубер несколько раз.

Линке, ничего не ответив, пошел дальше…

— Линке имел приказ от Гитлера войти в его комнату через десять минут после принятия яда, — рассказывал Хегль. — Фюрер боялся, что яд не подействует, и тогда… Он приказал Линке пристрелить его…

Глаза Раттенхубера вылезли из орбит:

— И он стрелял? Линке стрелял в фюрера?!

Сработала профессиональная психология личного охранника фюрера: никто не должен, не может стрелять в фюрера! «Слуга убил… хозяина?»

…Хегль рассказывал ещё о каком-то пятне крови на ковре, где сидел Гитлер… И что кто-то из них — Хегль или Линке — предложил сжечь ковер…

Раттенхубер, оглушенный известием, поднялся из бомбоубежища наверх, чтобы глотнуть свежего воздуха…

…Через некоторое время Раттенхубер вновь оказался в приемной Гитлера, где стоял имперский руководитель гитлерюгенда Аксман.

…Из личного помещения Гитлера, как привидение, снова выплыл Линке. В руках у него был «вальтер» Гитлера! Его Раттенхубер узнал бы из тысячи! Узнал по сильной истертости воронения…

Раттенхубер впился глазами в пистолет «хозяина» и не слышал, о чем говорили Линке и Аксман.

Он только явственно услышал, как Линке, передавая оружие Аксману, сказал:

— Этот пистолет…

Аксман сказал, что он сохранит его «до лучших времен».

…В последние дни Гитлер беспрерывно принимал какие-то возбуждающие средства, и, конечно же, опасения его в отношении нейтрализации яда были оправданы. Пистолет сделал свое дело…

Все знали и ранее от доктора Штумпфеккера, что он должен был снабдить фюрера и его жену цианистым калием. Тем не менее все были потрясены сообщением Линке, несмотря на то что присутствовали вчера при прощании Гитлера…

…Узнав о самоубийстве Гитлера, Раттенхубер длительное время просидел в прихожей, которая вела в личные помещения фюрера.

Около шести часов вечера к нему спустился Менгерсхаузен — обершарфюрер СС из «команды сопровождения» Гитлера.

— Мы сожгли трупы Гитлера, его жены и любимой собаки, но не совсем, — сказал он. — Наверху невозможно стоять из-за вони, которая исходит от трупов…

— Какую жену?! — удивился Раттенхубер, привыкший за многие годы служения фюреру к тому, что тот убежденный холостяк.

Он не сразу сообразил, что «жена» — это та самая Ева Браун, которая ещё вчера значилась в его списках в «должности» любовницы. Зато сразу понял, о какой «любимой» собаке идет речь — о Блонди, восточно-европейской, эльзасской овчарке, к которой Гитлер был необычайно привязан и которую накануне взял с собой из Бергхова в Берлин, а сегодня утром 30 апреля, перед самоубийством, приказал её умертвить.

— Самых близких и дорогих ему живых существ — жену и собаку взял с собой на тот свет, а телохранителя оставил, — с болью и какой-то детской обидой прошептал не менее верный ему, чем Блонди, Раттенхубер.

Из оцепенения его, наконец, вывел все тот же начисто лишенный сентиментальности, практично мыслящий и хозяйственный обершарфюрер из «команды сопровождения» Менгерсхаузен…

Менгерсхаузен просил достать бензина, чтобы сжечь тела. Раттенхубер посоветовал сходить к начальнику гаража штурмбанфюреру СС Кемпке…

Сколько времени прошло, Раттенхубер не знал. Он сидел все в той же позе в прихожей, пока из раздумий его не вывел все тот же Менгерсхаузен.

— Чего тебе еще?

— Знамя! Надо достать знамя…

— ??

— Чтобы прикрыть им останки… Гитлера и Браун…

Знамени так и не нашли…

Незадолго до полуночи с 30 на 1 мая Раттенхубер поднялся по лестнице на наблюдательную вышку. Возле отверстия, образованного открытой половиной двери, стоял все тот же Менгерсхаузен. В саду беспрерывно рвались «русские» снаряды…

— Покажи, где лежат останки фюрера…

— Зачем?

— Хочу попрощаться…

Менгерсхаузен указал место в десяти метрах от башни.

— Мы их в воронку… от снаряда… — уточнил Менгерсхаузен.

Несколько минут Раттенхубер стоял с обнаженной головой у этой необычной могилы, пока рядом не разорвался снаряд.

Эх, ведь у него же сегодня день рождения! Гитлер всегда дарил подарки Раттенхуберу в этот день. А сегодня он сделал, пожалуй, самый дорогой подарок и ему, и другим. Соратникам и противникам — свою жизнь!

…Вернувшись в бомбоубежище он нашел бутылку яичного ликера и, впервые в своей жизни, осушил её в одиночку.

Раттенхубер поднялся на наблюдательную вышку к Менгерсхаузену, который продолжал стоять на посту.

Отсюда хорошо просматривался сад имперской канцелярии. По сути дела, «вышка» являлась выходом из личного бомбоубежища Гитлера в сад и представляла собой железобетонный четырехугольник, возвышавшийся на два с половиной метра над уровнем земли. Бронированная дверь была сделана так, что её верхняя половина открывалась отдельно и через образовавшееся отверстие постовой мог вести наблюдение за садом, не выходя наружу.

Раттенхуберу бросилось в глаза, что у Менгерсхаузена и других сорваны эсэсовские значки…

— Почему вы это сделали? — спросил он.

— Гиммлер предал Гитлера, и поэтому мы сорвали значки эсэсовцев, — ответил за всех Менгерсхаузен.

Раттенхубер снова спустился в бункер, где узнал, что Геббельс направил русскому командованию ноту с условиями о перемирии. Фрейлейн Крюгер уже отпечатала текст ноты, и, таким образом, он смог прочесть его.

Первыми словами было сообщение маршалу Сталину о том, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, оставив своим преемником Деница, рейхсканцлером доктора Геббельса, министром по партийным делам — Бормана.

Генерал Кребс был назначен парламентером, который покинул бункер около двух часов ночи и вернулся около восьми часов утра.

30 апреля, во второй половине дня, Геббельс отдал приказ из бункера никого не выпускать, чтобы весть о смерти фюрера не дошла до армии…

День 1 мая был заполнен подготовкой к прорыву из окружения. Прорыв начался около десяти часов вечера. Часом раньше Раттенхубер попрощался с Геббельсом и его женой.

На прорыв пошли шестью группами. В первую группу вошли Монке, генерал Раух, Гюнгче и одна рота войск СС. Второй группой руководил Аксман. Третьей — рейхсляйтер Борман и государственный секретарь доктор Нейман. В четвертую группу вошли Раттенхубер, Баур, Бец, Хелле и люди имперской службы безопасности. В пятую — Кемпке, Линке, эсэсовская команда сопровождения и слуги. Шестую группу составляла одна рота эсэсовцев…

…Во время продвижения к мосту Вандердаммебрюкке группы рассеялись, и только Раттенхубер вместе с Борманом, Нейманом и группой охраны Фера достигли моста. В это время 4-я батарея зенитной артиллерии прорывалась через мост. Раттенхубер прыгнул на одну из пушек, остальные последовали его примеру…

Борман, Науман и Хеле были убиты. Баур и Бец — ранены.

Линке, Кемпке и многих других видели на мосту.

Монке, Рауху, Гюнтче, посланнику Геблю, а также секретаршам Кристиан, Юнге, Крюгер и повару Гитлера Марциарли удалось прорваться…

…В подвале, где лежал раненый Раттенхубер, беседовали Монке, Гюнтче, Гебель и секретарши о политическом завещании, текст которого якобы должен быть у гросс-адмирала Деница.

У кого это завещание и каково его содержание, Раттенхубер не понял, — он слишком далеко лежал от беседовавших. Потом они вышли из подвала… И Раттенхубер был взят в плен…

…Геббельс и его жена покончили с жизнью в бункере. Рейхсляйтер Борман и государственный секретарь Нейман были убиты. Руководитель имперской молодежи Аксман прорывался вместе со всеми, но о дальнейшей его судьбе в то время не было ничего известно. (Артур Аксман (род. 18.02.1913), лидер молодежного гитлеровского движения, присоединившись к нацистам в 1928 году, стал быстро подниматься по иерархической лестнице. В августе 1940 года он уже был рейхсюгендфюрером НСДАП, сменив на этом посту Ширака. В 1941 году, участвуя в боях в России, Аксман потерял руку.

В конце войны для обороны Берлина он выставил 1000 молодых людей из своей организации.)

А что же тогда произошло на мосту? По свидетельству Ширера, Аксман бросил своих подопечных, оборонявших мост Пнхельсдорф, бежал и был арестован лишь в ноябре 1945 года в Баварии. Он же и сообщил, что видел тело погибшего при прорыве Бормана. Других свидетелей этого нет.

Аксман благополучно прошел процесс денацификации после войны и стал преуспевающим бизнесменом…

Геринг бежал из Берлина в Оберзальцберг и был взят в плен американцами.

Гиммлер находился в последнее время в местечке Хохенлихен. Риббентроп с семьей — в местечке Фушль, поместье Зальцкамергут.

Деница взяли в плен в провинции Шлезвиг-Гольштейн…

…В последние годы все больше стало возникать слухов о том, что Гитлеру удалось бежать.

Предоставим слово взятому в плен начальнику личной охраны Гитлера Раттенхуберу.

«По этому поводу считаю необходимым заявить следующее, — сказал он. — Мне достаточно хорошо известно, что, за исключением подготовки перевода главной ставки в Берхтесгаден, никаких других подготовительных мероприятий по вывозу Гитлера из Берлина проведено не было, так как Гитлер категорически отвергал саму мысль бегства из Берлина.

В последние дни апреля 1945 года Гитлер назвал доктора Геббельса предателем, когда последний предложил ему вылететь на самолете из Берлина. Госпожа Геббельс на коленях умоляла его об этом, но Гитлер её резко оттолкнул от себя.

В качестве единственного места для переезда из Берлина был предусмотрен Берхтесгаден. Гауляйтер Тирольской области Гофер приезжал в Берлин в начале апреля 1945 года и был принят Гитлером и Борманом по вопросу южно-тирольских укреплений. Во время этой беседы Гофер предложил Гитлеру оборудовать для него замок в своей области. Гитлер резко отклонил это предложение, сказав, что он «не желает бегать от одного места к другому».

Перед началом русского наступления на Одере имело место совещание, на котором присутствовали генерал Бургдорф, группенфюрер Баур, майор Ионганнмейер (представитель сухопутных сил при Гитлере) и я. Обсуждался вопрос об эвакуации ставки в Берхтесгаден. Однако Гитлер не санкционировал переезд из Берлина.

Мне абсолютно неизвестны какие-либо факты, говорящие о подготовке бегства на самолете или на подводной лодке. Я убежден в том, что группенфюрер Баур (шеф-пилот Гитлера) и адмирал Фосс (представитель военно-морских сил) подтвердят мои показания. Оба названных офицера находятся в русском плену.

Два специальных поезда фюрера были в начале апреля по приказу генерала Бургдорфа (представитель вооруженных сил) переведены в Верхнюю Баварию. Главный поезд был при этом поврежден во время налета вражеской авиации.

Автоколонна под начальством гауптштурмфюрера СС Гейгера была переведена в связи с бомбардировками в окрестности Берлина (45 минут от города) и в начале апреля также выехала в Берхтесгаден.

Гараж на улице Геринга в последние дни сгорел от артиллерийского обстрела, так что 30 апреля не имелось ни одного целого автомобиля. Машина, на которой генерал Кребс вечером 30 апреля выехал в расположение русских войск для передачи ноты маршалу Сталину, перед этим длительное время ремонтировалась. Подробно об этом может показать бригадефюрер СС Монке, сопровождавший генерала Кребса к русскому командованию.

О состоянии гаража и автомашин мне известно со слов личного шофера Гитлера — штурмбанфюрера СС Кемпке.

Что касается самолетов, то мне известно, что большая часть из них после начала русского наступления вылетела в Зальцбург. Среди тех, кто вылетел в Зальцбург, мне известны адмирал фон Путткамер, бригадефюрер СС Плашке (зубной врач), его помощник доктор Рокампф, представители прессы, обслуживающий персонал квартиры Гитлера.

Самолеты дислоцировались на берлинских аэродромах Темпельгоф, Рангсдорф, Шенвальде, Гатов и, последнее время, на аэродроме Рехлин (150 км от Берлина). Баур и Бете (экипаж Гитлера) в последние дни не имели связи с этим аэродромом. Кроме того, как я уже показал, берлинская «ось» (автострада) была в такой степени разбита бомбами и снарядами, что на ней не мог бы совершить посадку даже самолет типа «Шторх».

Состояние здоровья Адольфа Гитлера было исключительно скверным. Еще более усилилось дрожание обеих рук, левую ногу он волочил. Глаза были какие-то ненормальные, как у душевнобольного.

Когда я сообщил свои наблюдения доктору Штумпфеггеру, последний даже подтвердил мои опасения, что фюрер уже не полностью нормален. На физическое состояние фюрера тяжело подействовали не только душевное потрясение, но и постоянные уколы, производимые профессором Мореллем. Последнему фюрер также приказал 24 апреля выехать в Берхтесгаден.

В дополнение к уже данным мною показаниям о том, что Гитлер 29 апреля приказал Гюнтче и Линке сжечь после смерти свое тело, я припоминаю, что Гитлер сказал:

«Я не хочу, чтобы враги выставили мое тело в паноптикуме».

Во время этого разговора я стоял рядом с Гитлером и смог разобрать сказанные еле слышным голосом слова «мое тело в паноптикуме». Вслед за этим Гюнтче дословно мне повторил это указание Гитлера.

Резюмируя, могу сказать, что считаю совершенно исключенной возможность выбраться Гитлеру из берлинских развалин, так как его физическое состояние было таково, что он с трудом передвигался у себя в комнате.

28 апреля 1945 года имел место следующий случай. Представитель СС при Гитлере — группенфюрер СС Фегелейн (муж Греты Браун — сестры Евы Браун) ушел к себе на квартиру и переоделся в штатское, чтобы, после занятия русскими войсками Берлина, незаметным образом уйти из города. Гитлер приказал его, как дезертира, разжаловать, лишить орденов и расстрелять. Приказ о расстреле Фегелейна он вручил мне для передачи начальнику 4-го управления РСХА (гестапо).

При этом Гитлер сказал:

«В наше время, когда храбрецы умирают в бою, нечего щадить дезертира. Я всегда думал, что он был напрасно награжден Рыцарским крестом с мечами и дубовыми листьями».

Я передал приказ группенфюреру Мюллеру, и последний послал на квартиру Фегелейна команду эсэсовцев, которая произвела расстрел.

29 апреля 1945 года генерал Вейдлинг (попал в плен к русским) хотел предпринять попытку прорыва на запад. Для этой цели он сконцентрировал части 18-й танковой дивизии под командованием генерал-майора Рауха (также попал в плен), артиллерию и другие войска. Однако фюрер не разрешил провести прорыв…

В дополнение к своим собственноручным показаниям я хочу ещё раз воспроизвести обстановку, предшествовавшую смерти Гитлера.

30 апреля мне исполнилось 48 лет. Обычно в этот день фюрер меня лично поздравлял и приглашал к себе на обед. Но накануне 29 апреля фюрер освободил меня от службы, так же как и других. А в 10 часов вечера 29 апреля 1945 года фюрер вышел в приемную для того, чтобы попрощаться с собравшимися там людьми.

Он сказал дословно следующее:

«Я решил уйти из жизни. Благодарю вас за честную, добросовестную службу. Постарайтесь вырваться из Берлина вместе с войсками. Я остаюсь здесь на вечном карауле». Затем он пожал каждому руку и ушел. Я был глубоко потрясен этими словами, так как меня связывала с фюрером двенадцатилетняя верная служба. Кроме того, я понимал, что это означает полную катастрофу для моего отечества.

В ночь с 29-го на 30-е, примерно в три часа ночи, когда Гитлер вышел к санитаркам, я ещё раз почувствовал всю горечь утраты, так как дружно приветствовавшие его девушки не подозревали, что через несколько часов фюрера не будет в живых…»

Справка: Раттенхубер Иоганн, 1897 г.р., взят в плен советскими войсками в Берлине 2 мая 1945 года, осужден 15 февраля 1952 года на 25 лет лишения свободы, 10 октября 1955 года досрочно освобожден, репатриирован на родину и передан 20 марта 1957 года немецкому правительству в Херлесхаузене…

Говорят, что Гитлер был сентиментален.

Мне удалось увидеть девятиминутный фильм Александра Сокурова «Соната для Гитлера» и затем прочесть рецензию на него в «Комсомольской правде» от 11 октября 1990 года.

Фильм о человеческой способности различать индивидуальное.

«Мы привыкли видеть фюрера неистовствующим на трибуне, и только, — пишет автор рецензии. — А тут Гитлер — в задумчивости. Вслушивается во что-то. Слегка покачивается… Гитлер слушает СВОЮ музыку?»

И далее:

«Сокуров воспринимает Гитлера как очень чувствительного, неврастеничного, нервного, достаточно умного человека. Способного на простые мысли и поступки…»

Сокуров в Гитлере увидел человека: «сидящий и жаждущий наказания человек», самое страшное для которого «долгое ожидание расплаты».

Гитлер у Сокурова слушает музыку. А мне это напомнило другие образы, связанные с не лишенным человеческого поступками фюрера. Скажем, его постоянные прогулки с двумя любимыми собаками.

…В «Вервольфе» было ещё одно живое существо, к которому был очень привязан Гитлер. В ставке под Винницей находилась серна, которой Гитлер был просто рад, как ребенок любимой игрушке. Как поступил с серной Гитлер, покидая «Вервольф», остается тайной…

…Примерно до 1959 года ставка в Виннице была предана забвению. Ничего интересного не представляли собой оставшиеся после взрывов и пожаров руины из камня и железобетона, заросшие за многие годы травой, кустарником и лесом.

Но вот с 1959 года по 1961-й начался и закончился первый период открытия «тайн» «Вервольфа», если можно так назвать его. Именно тогда на страницах украинской печати начинает выступать Иван Безуглый, который публикует серию материалов, отдельные документы и воспоминания непосредственных участников винницкого подполья. В основном это рассказы о героической и в то же время трагической борьбе патриотов.

В 1962 году И. Безуглый выпустил документальную повесть «Тайны «Вервольфа». С выходом этой книги и начались досужие вымыслы других авторов. Они брали за основу отдельные эпизоды его книги и накручивали на них, каждый по-своему, свою «фантастику». Так рождались мифы, легенды и «тайны» винницкой ставки Гитлера, а попросту говоря, шла откровенная спекуляция вокруг «Вервольфа».

Впрочем, фантазия, домыслы — не такое уж бескорыстное и безобидное дело. Стоит только задать вопрос: с какой целью пишутся эти небылицы, почему сегодня в Виннице в печати оправдывается нацизм и кому это выгодно — все сразу становится на свое место…

Так в газете-еженедельнике «Вiта», органе информационно-телевизионного агентства в Виннице, от 29 июня 1995 года под заголовком «Тайны ставки Гитлера» была опубликована корреспонденция некой Оксаны Сорокиной. Не знаю, кто она — историк, следопыт, журналист, собравший «интересный» материал… Не в этом дело. Меня покоробили две вещи: злобное неприятие автором всего советского и умиление, преклонение перед нацизмом.

Заметка начинается с вопроса себе и своего ответа на него автора:

«- Почему Гитлер выбрал для ставки Винницу?

— Объяснение простое, СТАЛИНСКИЕ САТРАПЫ расстреляли в этом месте ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ни в чем не повинных людей и закопали их в местном парке. Гитлеровцы разрыли могилы в первые дни войны. Перед всем светом выставили ЗЛОДЕЯНИЯ КОММУНИСТОВ, поэтому ЗАКОНОМЕРНА И СПРАВЕДЛИВА ненависть к ним местного населения…»

Ни в чем не повинные люди были расстреляны и закопаны в парке в 1943 году немцами, а не в 1941 году, как утверждает автор, и, естественно, не «сталинскими сатрапами». Впрочем, мы ещё вернемся к этому эпизоду…

«Действительно, особенно много мифов и легенд о «Вервольфе» начало распространяться с 1989 года, — пишет далее и Сорокина, — когда на территории «Вервольфа» начали проводиться поисково-разведывательные работы по так называемой программе «Гермес»…»

Далее сообщается о том, что в этой экспедиции принимали участие представители 14 вузов бывшего Советского Союза. Научным руководителем поисково-разведывательных работ был заведующий кафедрой технической кибернетики Московского геолого-разведывательного института, доктор технических наук Л. З. Бобровников. По его заявлению, «снимок, сделанный в научных целях со спутника, подтверждает, что в данном районе (ставка Гитлера «Вервольф». — А.Я.)» наибольшая пустота, что её площадь «равна приблизительно 300х700 метров» и что «подземные казематы прикрыты 6-метровой толщиной песку и размещены в граните в виде шара…».

Позднее профессор Бобровников в интервью московской «Новой строительной газете» от 19 мая 1992 года «превратит» ставку в «3-ярусное помещение (у Сорокиной в заметке уже 7-этажное! — А.Я.), расположенное в гранитной толще на 50-метровой глубине с туннелями, обладающими узкоколейными аккумуляторными поездами, которые ведут к запасным выходам…»

После экспедиции «Гермес» появилась масса публикаций с домыслами. Все та же Сорокина со ссылкой на Бобровникова пишет о «подземных туннелях, по которым ходили поезда», и о том, что «входы в подземелья подрывали советские саперы», а «бункер Гитлера законсервировали по приказу Сталина»…

Большей фантастической чуши я никогда не слышал. Тем более после того, как «перелопатил» около двух десятков увесистых томов с подлинными документами по ставке Гитлера «Вервольф», с коими мне удалось ознакомиться в архивах КГБ СССР, УССР и УКГБ по Винницкой области.

А теперь вернемся к эпизоду с захоронениями «десятков тысяч расстрелянных» в винницком парке.

Надо сказать, что в интервью московской «Новой строительной газете» от 19 мая 1992 года ученый Бобровников заявил, что немцы превратили винницкий край в заповедную зону, нейтрализовав местное население очень простым способом — они раскопали в октябре-ноябре 1941 года (обратите внимание на дату, указываемую Бобровниковым) в местном парке могилы жертв массовых расстрелов, проведенных спецсотрудниками НКВД (как видим, Сорокина лишь повторила и усилила в нужном, политически выгодном ракурсе слова Бобровникова).

«Немцы сняли кинофильм и показывали его во всех окрестных деревнях и селах Винницкой области, — заявил Бобровников. — Реакция населения была абсолютно однозначной: все коммунисты и красноармейцы, которые прятались от немцев, все военнопленные, которые убежали из лагерей, — все были выданы немецким властям».

Если Бобровников видел своими глазами фотографии раскопок, хранящиеся в Центральном архиве, то он должен был знать, что немцы раскапывали могилы расстрелянных в винницком парке в июне-августе 1943 года самими же немцами!

Как рассказывает Антон Драган, участник тех раскопок в своей книге «Памъятаемо про Виницу», факт раскрытия «большевистских злодеяний» в Виннице не имел успеха у местного населения, хорошо знающего, чьих рук это дело.

«Не оправдывая времен культа личности, — пишет Драган, — все люди единодушно выражали свое проклятие оккупантам».

А вот ещё одна «сенсация», которая была опубликована 24 декабря 1992 года, казалось бы, в такой солидной газете, как «Правда». Статья написана участником уже названной экспедиции «Гермес» М. Лоджевским под заголовком «Где прятался перевертыш».

Оказывается, «геофизики» раскрыли под Винницей зловещую тайну Третьего рейха. В статье говорится, что благодаря «группе подпольщиков и партизан под командованием отважного советского разведчика Николая Ивановича Кузнецова из отряда «Переможец» нелегальное положение этого строго засекреченного объекта стало известно советскому командованию. (При всем уважении к подвигам аса советской разведки Н. И. Кузнецова эти данные не соответствуют действительности — данные о «Вервольфе» были получены намного раньше, с началом его строительства.) А то, что во время решающих боев Сталинградской битвы 22 декабря 1942 года 80 «советских бомбардировщиков в сопровождении сильного эскорта» осуществили массовый налет на «объекты гитлеровской штаб-квартиры, превратив их в руины», — это уже чистейшая липа!

И далее:

«Однако были снесены лишь первые три яруса ставки на глубине 10 метров — наземные сооружения противовоздушной обороны, коммуникации, подземные склады, входы, лифты, главные же сооружения логова фашистского фюрера, которые размещены намного ниже, оказались нетронутыми и их местонахождение неизвестно. И только недавно, в результате работ экспедиции с помощью современных геофизических методов, найдено, наконец, точное местонахождение гитлеровской штаб-квартиры, сделали обсчет по оценке объемов подземных сооружений, равный 25 тысячам кубометров»…

Как видите, создан ещё один миф, возможно, даже и из хороших побуждений. Но миф! Это по какой же оценочной шкале следует определить домыслы господина М. Лоджевского? Впрочем, давайте порассуждаем…

Если бы он удосужился проконсультироваться у военных летчиков о возможности налета на «Вервольф» 80 советских тяжелых бомбардировщиков, то получил бы ответ, что это неразрешимая задача.

Судите сами, дорогой читатель… Линия фронта в момент «налета» находилась в более чем 8000 километрах от ставки, а тогда не было на вооружении советской авиации ни одного самолета, способного преодолеть это расстояние без дозаправки даже в один конец!

Но представим себе, что такой налет в составе 80 тяжелых бомбардировщиков все-таки состоялся… Тогда, извините, пострадали бы не только «наземные сооружения» ставки, как пишет об этом Лоджевский, — все населенные пункты в радиусе на многие километры от ставки были бы превращены в руины! Все живое стало мертвым — ведь бомбардировщики дальней авиации ведут бомбометание по заданной площади, а не прицельно, как, скажем, штурмовики или пикировщики-бомбовозы.

Более того, если поверить автору, то бомбы, сброшенные на ставку, должны были быть радиоуправляемыми, поскольку снесли не все объекты «Вервольфа» — уцелели бассейн, деревья и др. Но радиоуправляемые бомбы, как известно, появились «несколько» позже — спустя десятки лет!

Вызывает сомнение в очевидности «налета» и тот факт, что об этом опустошительном налете на ставку никто не знал до сих пор, даже местные жители, которые не могли не почувствовать такого налета!

И ещё одно обстоятельство. Геофизики забыли пояснить: каким образом немцы сумели после такого налета в короткое время восстановить «Вервольф»? Ведь если верить Лоджевскому, ставку попросту «стерли с лица земли» в декабре 1942 года и к приезду Гитлера, к февралю 1943 года, восстановили!

А теперь обсчитаем арифметически данные сенсационной статьи. Если за основу отсчета взять высоту подземных сооружений как минимум в 3 метра, то глубина их залегания может достичь астрономических цифр — для подземелья в 210 000 кубометров (300х700 м) надо было выбрать и перевезти 1 400 000 кубометров грунта, 700 000 кубометров гранита, выложить не менее 500 000 кубометров железобетона.

Таким образом, кудесники из «Гермеса» превратили «Вервольф» в одно из семи чудес света, ибо вынутый грунт и гранит равен объему знаменитой пирамиды Хеопса в Египте. Не будем говорить, сколько потребовалось бы для этого людей, экскаваторов, автомашин и другой техники.

Где найти, наконец, место для складирования огромной массы грунта? Эти расчеты не поддаются здравому смыслу. Да и логически рассуждая, нужны ли были в 1942 году такие затраты немцам, покорившим всю Европу и считавшим победу над СССР делом уже решенным? Конечно, нет!

Впрочем, никто не собирается полностью опровергать данные, полученные участниками экспедиции «Гермес», в том числе по объемам ставки. Они впечатляют, но не до таких гигантских размеров, которые спрогнозировали геофизики! И возможные открытия тайн «Вервольфа» ещё впереди. Надо только одно — чтобы за это дело брались люди компетентные, бесстрастные, не склонные к фантазиям и преувеличениям.

И оттолкнуться есть от чего. По крайней мере есть солидный объективный документ, не вызывающий сомнения, способный положить конец любым домыслам о «живой» подземной ставке Гитлера и её несметных богатствах — это докладная о результатах обследования ставки в марте 1944 года. Как известно, все 3 бомбоубежища были подорваны немцами при отступлении.

Вот что говорится в третьем разделе этой докладной:

«Все бомбоубежища — подземные, железобетонные, массивной конструкции. Форма бомбоубежищ квадратная, фундамент — целиком железобетонный, толщина перекрытий 4,5 метра, толщина стен 2,5-3 метра. Сверху на перекрытиях был насыпан слой земли и для маскировки были посажены деревья — сосны…»

Далее в отдельности описывался каждый бункер — толщина перекрытий, стен и т.п.

Такова реальность. И голая, как монолитные стены «Вервольфа», действительность. Без фантазий. И несметных богатств…

К «несметным богатствам» и ко всему уже сказанному можно было бы отнестись с легкой иронией и определенным скептицизмом, если бы не одно «но»… Ведь та же Сорокина, увлекшись детективной стороной ставки, пишет далее страшные вещи. Якобы тогда, в 1944-1945 годах, «советским дешифровальщикам» не удалось открыть замки и проникнуть на самые нижние 6-й и 7-й этажи.

«Да и рисковать не имели права, — утверждает Сорокина. — А что, если после нажатия на «чертову кнопку» вся Винница взлетит на воздух?»

Дескать, в ставке все входы и выходы были «на автоматике», «выведены на пульт», кроме личного помещения Гитлера под № 3, где, «подозревают, хранятся награбленные ценности»…

Да бог с ними, с ценностями! Вся Винница может на воздух взлететь!!

Так-то вот, люди добрые. Живите в страхе. Вздрагивайте по ночам. А вдруг и в самом деле «Вервольф» — это второй Чернобыль?!

Еще в годы Второй мировой войны, при жизни Гитлера, а сейчас, спустя более полувека после её окончания, и вовсе в мемуарной и документальной литературе, в художественных произведениях зарубежных, да и наших авторов, все чаще можно встретить публикации с различного рода легендами и мифами из жизни и деятельности фюрера Третьего рейха. Например, о том, что Гитлер и некоторые его ближайшие соратники вроде Бормана живы и проживают в странах Латинской Америки. О том, что в бункере под рейхсканцелярией был убит двойник фюрера, благо выбор был велик — их существовало действительно несколько.

Но вот на страницах печати все чаще стал появляться и такой вопрос: действительно ли Гитлер был тесно связан с потусторонними силами зла?

Много материалов публикуется об увлечении Гитлера оккультными науками, черной магией и т.п.

Называют Гитлера и сыном Сатаны!

Как бы там ни было, но факт остается фактом: на Гитлера было совершено 42 покушения и все они были неудачными. Как тут не приписать все это силе Сатаны!

Естественно, рождались легенды, что Гитлера ни пуля не берет, он, как говорится «в воде не тонет и в огне не горит»…

…В 1995 году на территории бывшего СССР, особенно на Украине (и это естественно, поскольку она в первую очередь и практически стопроцентно была оккупирована немецкими войсками), наблюдается новый всплеск интереса к Гитлеру, и в частности в такой области, как оккультная, конкретнее — о его связях с «повелителями зла» и Сатаной. Об этом писалось немало в украинской печати, в частности в «Ведомостях — DAILY» («Копейке») от 22 августа 1995 года — «Генератор влияния на человечество продолжает работать в ставке Гитлера»…

Уже и генератор заработал!.. Вымышленный, естественно. Документального-то подтверждения или иных свидетельств у автора не оказалось. В редакцию посыпались письма и звонки — надо было отвечать читателям.

Ответили:

«Цепь необъяснимых событий сопровождает ставку Гитлера под Винницой на протяжении всего времени существования. Последнее звено, которое обнаружит готовящаяся экспедиция, будет состоять в следующем: в отрезанном более полувека от внешнего мира подземелье исследователи найдут следы гораздо более поздних посещений. Они принадлежат истинным хозяевам Гитлера и Сталина (кстати, ставку строили для Сталина, а достраивали для Гитлера).

Это — «повелители зла», неизвестно когда обосновавшиеся под землей. И два тирана — Сталин и Гитлер — одинаково ревностно служили своим хозяевам, истребляя собственные народы и народы других стран…»

Но довольно цитат. Как, когда и для кого строили ставку в Виннице — уже рассказывалось со ссылкой на достоверные документы. Но тогда на каком основании украинские авторы утверждают, что «цепь необъяснимых событий сопровождала ставку Гитлера на протяжении всего времени существования»? Брякнули, не подумав, заинтриговали, и все тут! А для читателя головная боль — о каких «необъяснимых событиях» в ставке хотели поведать «Всеукраинские ведомости»?

Идем дальше — о «готовящейся экспедиции». Кроме той, что была в 1989 году под руководством Бобровникова, которая так ничего существенного и не раскопала, кроме собственных домыслов и родившихся на этой почве новых легенд, о чем мы уже говорили в предыдущей главе, — никаких других экспедиций не было и пока не предвидится. Стало быть, это лишь желаемое, которое хотелось бы выдать за действительное, да ещё на научной экспедиционной основе, — об «отрезанном более полувека от внешнего мира ПОДЗЕМЕЛЬЕ», где «исследователи найдут (!) следы гораздо более поздних посещений», которые, оказывается, «принадлежат истинным хозяевам Гитлера и Сталина»…

Ну, допустим, экспедиция состоится. «Найдут следы» — это гадание на кофейной гуще. Но допустим, что найдут!

Но если Гитлер был ставленником Сатаны, то Сталин-то тут при чем?

Ведь общеизвестно, что «Вервольф» начали строить в декабре 1941 года немцы! И ясно, что не для Сталина, правительство которого перебиралось в это время в глубокий тыл — в Куйбышев и далее, поскольку немцы уже стояли под Москвой!

А теперь об «истинных хозяевах» ставки под Винницей. Кто же они, «повелители зла», неизвестно когда обосновавшиеся»? Боже мой, чего только не нагорожено: тут и «порабощение человечества», и «захват планеты» всей… В общем, это будет пострашнее Чернобыля и той «кнопки», что в бункере Гитлера…

Пишу сейчас и думаю: зачем все это накручено? На кого рассчитано?

Ну а теперь о самом Гитлере — воплощении зла.

«Ведомости» приводят ещё один аргумент в пользу связи Гитлера с Сатаной, ссылаясь на некого штандартенфюрера СС В. Сиверса, организатора опытов над людьми, который на Нюрнбергском процессе показал, что выполнял приказы руководства рейха, подчинявшегося… «ВЫСШИМ СИЛАМ».

Конечно, когда тебе грозит виселица, то выгоднее сослаться на «высшие силы», на кого угодно, — только бы спасти свою шкуру!

Впрочем, если начать цитировать все, что написано о «высших силах», — потребовалось бы издать множество томов об этом…

Так, например, в книге Ильзы Гесс «Переписка с узником Шпандау» утверждается, что Гесс полетел в Англию по приказу К. Тауссгоффера, который был… «тайным господином, связанным с Высшим».

П. Клейст, бывший секретарь Розенберга, в своей книге «Европейская трагедия» отметил, что решение уничтожить всех евреев на территории рейха Гитлер принял внезапно, зимой 1942 года, после контакта с «подземниками».

Другой чиновник из ведомства Розенберга, Эрик Кернмайер, оберштурмбанфюрер СС, военный корреспондент, заведующий «Политическим отделом востока» в книге «И ты был при этом» утверждает, что «Высшие силы» до зимы 1941 года делали ставку на Гитлера, а после вдруг «стали диктовать ложные истины».

Да, действительно, в «Вервольфе» Гитлер был, как известно, с 16 июля по 1 ноября 1942 года. Именно тогда немецкая армия опять успешно действовала на фронтах, и фюрер искренне верил, что «Высшие» ведут его к успеху. Провал же прошлой зимы считал испытанием.

Ганс Гримм в книге «Епископское послание — ответ одного немца» написал, что «все решения Гитлера, принятые вопреки логике, но давшие прекрасный результат, продиктованы Высшими».

Кстати, все эти книги вышли массовыми тиражами в ФРГ в издательстве «Плессе-Ферлаг» в пятидесятые годы.

Или, скажем, сборник «Черная гвардия, которую любил Гитлер». В нем опубликованы воспоминания командира батальона СС из личной охраны Гитлера о поездках фюрера в горные районы, после которых приходилось менять эсэсовцев, вышедших из строя по причине мгновенного помешательства. Есть рапорт начальника группы и личный приказ фюрера. Кстати, этот факт особенно отмечают «Ведомости», удивляясь тому, что в этих случаях заменой руководил сам фюрер, а не аппарат СС.

В доказательство этому «Ведомости» приводят показания В. Шелленберга, который на Нюрнбергском процессе рассказал, что агенты и охранники в своих донесениях описывали высоких обезьяноподобных существ, с которыми Гитлер периодически встречался в подземельях.

Действительно, по утверждению Шелленберга, такие встречи происходили в 1934-1944 годах в районах Зальцкаммергута, Бад-Ауссзее, Зальцбурга. Вот что написал один из охранников:

«Оценив место встречи, мы получили приказ — не допустить проникновения посторонних лиц в охраняемый район. 12 человек, непосредственно сопровождавших фюрера, были им дополнительно лично проинструктированы. Я был в их числе. Предупреждение: не только не реагировать на действия лиц, с которыми встретится фюрер, но и более внимательно наблюдать за действиями других охранников… Стоящий ближе к штольне часовой вдруг закричал и, сев на землю, охватил голову руками, качаясь, как пьяный. Я, несмотря на подавленное состояние, нашел в себе силы разоружить его и отвести к автомобилю».

И Шелленберг, и Риббентроп, и даже Геринг действительно свидетельствовали, что Гитлер часто выезжал в «Вольфшанце» инкогнито. И всегда после таких тайных поездок на встречи с «Высшими силами» Гитлер принимал неожиданные решения…

А в отчетах охраны и адъютантов о «Высших силах» были и такие сообщения: «Это были черные фигуры огромного роста с лицами, покрытыми темными волосами. Фюрер, как обычно, в их присутствии тяжело дышал».

Отсюда выводы, которые делают авторы «Ведомостей»:

«Таким образом, становится ясно, что внешние проявления нацизма скрывают его более глубокую суть. Она состоит в том, что подобные режимы создавались людьми, находившимися под контролем нечеловеческих сил. Ряды их пополняются из числа тех, кто занимается черной магией. Достигнув результатов, люди превращаются в нечеловеческие сущности, и возврата оттуда нет. Там то, что сильнее человека…»

Можно поздравить «Всеукраинские ведомости»: они опередили даже самого Гоголя с его «Вием» и «Вечерами на хуторе близ Диканьки». Как уже говорилось, Гитлер действительно увлекался оккультными науками, о чем, кстати, очень подробно описывается в романе Денниса Уитли «Ему помогали силы тьмы». Не буду много цитировать по сему поводу, достаточно привести лишь несколько строк, где о Гитлере говорит его преемник Герман Геринг:

«Сейчас он прислушивается только к нашептываниям Бормана и предсказаниям его астрологов… Со времени июльского путча (20 июля 1944 года) его здоровье стремительно ухудшается, но все равно он всем распоряжается, потому что окружающие люди до смерти боятся его. С головой у него явно не все в порядке. Сознание затуманенное, во время «озарений» его поведение непредсказуемо. Ничего практически не ест, поддерживает себя в более-менее приемлемой форме только благодаря наркотикам. Живет в постоянном страхе, что его убьют, мания преследования в острой форме: все у него предатели, кроме шайки его лизоблюдов. Напряжение на мозг настолько огромное, что ему необходима отдушина, способ излить свои сомнения и накопившуюся боль…»

Приведем ещё одно высказывание о Гитлере очень близкого ему человека:

«У Гитлера давно вошло в привычку пожимать руки всем и каждому… 56-летний фюрер был болен и безумно уставшим, живущим в последнее время благодаря наркотикам, которые три раза в день колол ему доктор Морелль. Волосы редкие, сильно поседевшие. Лицо нездорового серого цвета, в морщинах, глаза тусклые, прячущиеся в пухлых мешках. И только голос оставался прежним — манера говорить отрывистые фразы, властные интонации, непререкаемый тон. Он обладал гипнотической силой своих речей на слушателей».

По-моему, всем ясно, он психически больной человек. Но он гений! Злой гений. Но не дьявол и не сын Сатаны, а просто человек.

Впрочем, делайте выводы сами, уважаемые читатели, кто он на самом деле, — этот Адольф Гитлер?!