Содержание
«Военная Литература»
Исследования

Гибель гигантов

Едва затих грохот первого взрыва у пирса летающих лодок на южной оконечности острова Форд, как в крутое пике ринулись два новых самолета. На этот раз бомбы поразили большой ангар и причальный понтон. Дым и пламя окутали территорию базы гидросамолетов.

Теперь на бухту пикировали со всех сторон. «Юта» вздрогнула от попаданий двух торпед, разорвавших её стальные борта. Получили пробоины «Хелен», «Олала» и «Рилей».

Даже к этому времени оставалось немало людей, ругавших либо армию, либо флот, и все ещё предполагавших, что одна часть вооруженных сил сыграла шутку с другой или что ради повышения боеготовности затеяны слишком натуральные маневры. Уже пылали постройки на острове Форд, а многие матросы на кораблях ещё качали головами:

- Пожалуй, не поздоровится тем парням, которые от чрезмерного усердия наделали таких убытков!

На линкоре «Невада» все ещё стоял в строю оркестр, готовый при подъеме флага сыграть национальный гимн. Двадцать три музыканта ожидали знака капельмейстера, чтобы поднести инструменты к губам. Некоторые из них заметили появившиеся над бухтой самолеты, заметили взметнувшиеся на острове Форд фонтаны земли от упавших бомб, но тоже приняли это за учения. И потом, ведь было восемь часов!

Капельмейстер Макмиллан подал знак и музыканты начали играть.

Один из самолетов спикировал и выпустил торпеду в «Аризону». Она шлепнулась в воду недалеко от «Невады» и легла на курс. Взрыв прозвучал одновременно с очередью, которую дал хвостовой стрелок по матросам, выстроившимся на «Неваде» к подъему флага. Удивительно, но пули не задели никого из застывших по стойке «смирно» матросов, зато изрешетили медленно поднимавшийся на мачту флаг.

Когда самолет отвернул в сторону, капельмейстер узнал красные круги на его крыльях. Теперь он понял, что происходит, но дирижировать не прекратил. Оркестр доиграл гимн до конца. Музыка не умолкла даже тогда, когда ринулся вниз второй самолет, поливая палубу пулеметными очередями. Только когда замер последний звук и пробитый флаг заполоскал на ноке мачты, музыканты побросали инструменты и бросились в укрытие. По громкой связи «Невады» прозвучала команда:

- Все занять боевые посты! Воздушная тревога! Это не учения!

Так или примерно так обстояло дело и на большинстве других кораблей. Везде в конце концов понимали, что это настоящая атака, и что с японских самолетов падают настоящие бомбы. Горнисты трубили тревогу, завывали сирены. Матросы выскакивали из гамаков, впохыхах натягивали форменки и карабкались по трапам на свои места.

В «Оклахому» угодила первая торпеда. За ней последовали ещё четыре. «Вест Вирджиния» вздрогнула от взрыва второй торпеды. То же самое случилось с «Калифорнией». Гигантские корабли покачнулись, накренились и окутались дымом. С треском лопалась сталь. Пламя взметнулось выше мачт, в воздух полетели обломки и тела:

В главном штабе флота дежурный офицер Винсент Мэрфи повис на телефоне, пытаясь дозвониться адмиралу Киммелю. Когда тот ответил, Мэрфи поспешно доложил:

- Сэр, мы получили сообщение из порта, что японцы атакуют Пирл-Харбор. Ни о каких учениях речи нет!

Киммель, как раз собиравшийся ехать в главный штаб, приказал объявить боевую тревогу. Спустя несколько секунд было отправлена радиограмма:

«Воздушный налет на Пирл-Харбор. Это не учения!»

Ее получили и в Вашингтоне. Для военно-морского министра и президента Рузвельта она стала первым сигналом об уже начавшейся войне.

Пока в бухте под ударами торпедоносцев и пикировщиков погибали корабли, многочисленных членов семей морских офицеров, проживавших в кварталах вилл за городской чертой, охватила паника. Женщины и дети, кое-как наспех одевшись, выбегали на улицу, ища защиты под деревьями и стенами построек. Старшие офицеры стояли в пижамах в садах своих вилл, вглядываясь в небо через бинокли.

На холм Макалапа, где ждал адмирал Киммель, влетел автомобиль. Адмирал вскочил в него и машина за пару минут доставила его в главный штаб.

С контрольной вышки аэродрома Хикэм Филд за кружившими над островом Форд самолетами наблюдал полковник Уильям Фартинг - тот самый, кто ещё несколько месяцев назад предсказал внезапное нападение японцев. Он принял их за самолеты морской авиации из Эвы и одобрительно заметил подчиненным:

- Очень реалистичные маневры! Максимально приближены к боевой обстановке!

Но в этот момент бомба угодила в огромный резервуар с топливом, который тут же взорвался. Пламя и густой дым поднялись с небу. Встревоженный Фартинг схватил бинокль. Самолет, разбомбивший топливный резервуар, заложил крутой вираж и вновь пошел в атаку. Солнце озарило красные круги на его крыльях. И тут Фартинг понял, что это не маневры.

Через несколько секунд вышка опустела. Собравшиеся там для встречи самолетов В-17 штабные офицеры стремительно скатились вниз. Теперь японцы атаковали отовсюду, сбрасывая бомбы на ангары и постройки и расстреливая из пулеметов бегущие через летное поле экипажи.

Спустя несколько минут то же повторилось в Уилер Филд, базе армейской истребительной авиации. Здесь японские самолеты пикировали на аэродром с запада. Новенькие П-40 взрывались один за другим. Несколько пилотов под градом пуль попытались добраться до своих машин и взлететь, но с ужасом обнаружили, что топливные баки пусты и на борту нет боеприпасов. Предпринятые накануне меры по борьбе с саботажем предусматривали, что ни одна из выведенных из ангаров машин не могла быть заправлена.

Пилоты и механики сбежались к оружейным складам, где надеялись получить хотя бы пулеметы, чтобы отбиваться от самолетов. Но двери оружейных были заперты, а сами оружейники остались в городе у своих подружек и ещё видели десятый сон.

Кое-как двери все же удалось взломать, летчики прихватили несколько пулеметов и ящики с патронами и заняли позиции за ближайшими постройками.

Немного севернее Уилер Филд, в казармах Шофилда, командир двадцать пятой пехотной дивизии генерал Максвелл Мюррей подбежал к окну своей спальни и вытянул шею, пытаясь разглядеть номер самолета, который в такую рань без разрешения пикировал на казарму. К величайшему изумлению генерала, пилот при этом позволил себе не только рискованное пикирование, он к тому же ещё и сбросил бомбу.

Генерал кинулся к телефону.

Тем временем какой-то сержант во дворе казармы разглядел опознавательные знаки самолета, кинулся к сирене с ручным приводом и бешено завертел рукоять.

Солдаты, уже выстроившиеся перед столовой в очередь на завтрак, с явным неудовольствием покидали занятые места и возвращались в казармы. Но над Шофилдом уже кружили самолеты, бобы сыпались на крыши. И здесь тоже пришлось взламывать оружейные склады, чтобы отбиться от агрессора хотя бы пулеметами.

Лейтенант Тайлер - тот самый, который принял донесение с радиолокатора Опаны, - сменился с дежурства. Еще некоторое время он постоял перед зданием центра ПВО, и тут услышал первые взрывы в гавани. Этот грохот он принял за какие-нибудь учения, о которых ему ничего не было известно. Такие неожиданные учения часто проводили и раньше, чтобы повысить бдительность. В следующий миг из здания выбежал какой-то человек и крикнул:

- Это японцы! Воздушная тревога!

Лейтенанта Тайлера охватил ужас. Значит, самолеты, о которых сообщили с Опаны, были вовсе не В-17 из Сан-Франциско?

Он кинулся обратно в здание помогать сменщику оповещать команды радиолокаторов.

Генерал Уолтер К. Шорт, командующий армейскими частями, расквартированными на Оаху, только собрался бриться, когда его внимание привлек донесшийся из бухты грохот. Шорт не хотел опаздывать на встречу с Киммелем. Гольф был одним из тех видов спорта, право на который оставляли за собой офицеры. Немногие поля для гольфа рядовому составу были недоступны. А Шорт, как и Киммель, гольф очень любил. И предвкушал удовольствие ещё раз победить молодого адмирала по всем правилам искусство.

Взрывам не было конца, и Шорт отложил бритвенный прибор. В одном купальном халате он вышел на крыльцо своего бунгало. На западе вздымались густые клубы дыма.

Шорт удивился. Флот ничего не сообщал ни о каких маневрах. Он нахмурился, снова вспомнив про то, как запутаны командные полномочия на острове. Это вызывало целый ряд пересечений, и в то же время существовали такие вещи, за которые вообще никто просто не чувствовал себя ответственным.

И когда это кончится!

Генерал хотел было снова вернуться в бунгало, когда прибежал начальник его штаба, полковник Филипс. Задыхаясь, он совсем не по-военному крикнул:

- Японцы атакуют! По - настоящему! Это не маневры!

Генерал Шорт не стал терять ни секунды. Он наспех стер с лица мыльную пену, натянул форму и поспешил в главный штаб. Никому даже не бросилось в глаза, что у него выбрита только левая сторона лица.

В церкви Форт-Шафтера ещё продолжалась утренняя служба. Но взрывы сотрясали здание, заставляя дребезжать оконные стекла.

С улицы в церковь вбежал солдат. Не обращая внимания на торжественную атмосферу, он прямиком бросился к алтарю, где запросто хлопнул по плечу капеллана и прокричал ему:

- Эй, брат, японцы нас бомбят! Заканчивай и отправляй людей в убежище!

На базе морской авиации Канео лейтенант Макгриммон удивленно наблюдал за первым самолетом, пикировавшим на ангары. Он заметил светящуюся трассу пулеметной очереди, протянувшуюся к зданию, и выругал ненормальных сукиных детей из армейской авиации, устроивших такое безобразие.

Но в следующий миг над базой появилась целая дюжина самолетов, и Макгриммон разглядел красные круги на крыльях. Первый ангар охватило пламя. Когда пятеро пилотов добрались до своих машин, те уже горели.

Тридцать три самолета, все боеспособные машины, базировавшиеся в Канео, за исключением трех находившихся в патрульных полетах гидросамолетов, горели ярким пламенем.

Так же развивались события и на базе морской авиации Эва, западнее Пирл-Харбора.

Дежурный офицер капитан Леонард Эшвилл заметил две вереницы торпедоносцев, летевших вдоль побережья. Подняв к глазам бинокль, он одним из немногих в тот день офицеров сразу же понял, что речь идет о японских самолетах, и объявил тревогу. Но тем временем кроме двух цепей торпедоносцев над горой Вайана появились ещё двадцать «Зеро». Пока торпедоносцы атаковали технику на воде, «Зеро» обстреливали из пулеметов стоявшие на земле самолеты и поджигали ангары.

Заодно они обстреляли автомобиль коменданта аэродрома Ларкина, направлявшегося на службу. Тому пришлось на полпути выскочить из пылающего «плимута» и дальше добираться пешком. Несмотря на это, он уже в восемь с минутами был на своей базе, но к тому времени из приблизительно пятидесяти самолетов, которыми она располагала, более тридцати превратились в груды дымящихся обломков.

Японское нападение не было распланировано до мельчайших деталей. Пилоты, барражировавшие над Пирл-Харбором, очень неплохо ориентировались на местности и были в состоянии молниеносно принимать собственные решения.

Они не атаковали ангары, если видели, что самолеты выведены их них наружу. Они сбрасывали бомбы на резервуары с горючим, которые не значились на их картах, но были ясно видны с воздуха. В бухте они обращали внимание на то, чтобы ни один корабль не снялся с якоря и не смог покинуть этот дьявольский кипящий котел, выйдя в открытое море.

«Зеро» пикировали на каждый установленный американскими солдатами пулемет. Так они эффективно прикрывали атакующее соединение от постепенно просыпавшейся американской обороны.

Первая волна атакующих почти не встретила сопротивления. Когда спустя четверть часа подошла вторая волна самолетов, американцы до известной степени пришли в себя и начали организацию противовоздушной обороны. Они сумели ввести в бой несколько зенитных орудий и установить на позициях множество пулеметов.

Тем не менее, результаты оказались слишком незначительны. Не было единого руководства огнем, непрерывно росли потери от стремительных японских атак с бреющего полета.

Из всех американских истребителей удалось поднять в воздух всего с полдюжины. Они не смогли записать на свой счет какие-то заметные успехи. Большинство попали в плотное кольцо японских истребителей и моментально были сбиты.

Но в то утро в воздухе были не только военные самолеты. Одним из курьезнейших явлений рокового дня было присутствие в воздухе некоторого количества частных самолетов. Нежданно-негаданно угодив под японскую атаку, все они, кроме одного, сумели как-то ускользнуть.

Рано утром из аэропорта Джона Роджерса, гражданского аэродрома восточнее Хикэм Филд, поднялся в воздух на ярко-желтой авиетке Джимми Дункан. Его фирма имела на островах множество филиалов, которые Дункану приходилось регулярно посещать. Он ещё не обзавелся лицензией на управление самолетом, но всего через несколько дней собирался её получить. За это время ему предстояло совершить несколько дальних перелетов. В тот день погода стояла благоприятная, поэтому он вылетел пораньше.

Дункан уже находился над Кахуку Пойнт, когда внезапно услышал пулеметную очередь и вплотную к его хрупкой машине пронесся какой-то самолет. Воздушная волна качнула авиетку.

Джимми Дункан вначале подумал, что это дурацкая шутка какого-то военного летчика, но скоро был вразумлен атакой второго самолета, который тоже обстрелял его из пулеметов. Он видел трассы пулеметных очередей и слышал, как пули пробивают перкаль авиетки. А потом разглядел на плоскостях обоих «зеро» японские опознавательные знаки.

От испуга он выпустил ручку и авиетка свалилась в штопор. Видимо, это и спасло Джимми Дункану жизнь. Японцы сочли его машину уничтоженной и удалились в направлении Хикэм Филд.

Дункану удалось выровнять авиетку возле самой земли. На этой высоте он вел её вдоль кромки прибоя обратно к аэропорту и сумел благополучно приземлиться.

Другой авиеткой, принадлежавшей тому же аэроклубу, управлял адвокат Рой Витоузек. Он вылетел утром с сыном-школьником Мартином и уже успел вернуться к аэропорту Джона Роджерса, когда услышал первый взрыв на острове Форд.

Сначала он не узнал самолеты, кружившие над бухтой, и принял их за свои машины, выполнявшие какие-то учебные полеты. Но при виде рухнувших под бомбами ангаров его охватило сомнение. Он уже приготовился заходить на посадку, но тут его заметили два «зеро» и ринулись в атаку.

Витоузек увидел красные круги на их крыльях и испугался ещё сильнее. «Зеро» отрезали ему дорогу к аэродрому. Недолго думая, Витоузек полетел в сторону моря. Он мчался над самой водой, выжимая из авиетки все, на что та была способна.

У японцев, видимо, не было желания забираться далеко в море, да ещё ради одного-единственного самолета. Они отказались от погони, послав вслед авиетке несколько пулеметных очередей, и повернули к Пирл-Харбору в поисках более достойной цели.

Спустя несколько минут Витоузеку удалось развернуться и добраться до аэродрома Джона Роджерса. Когда его машина приземлилась, никто в аэропорту ещё не знал, что японцы атаковали Пирл-Харбор. Когда подбежали механики, чтобы заняться авиеткой, один из них, покачав головой, крикнул Витоузеку:

- Эти проклятые вояки! Стрелять боевыми патронами по гражданским машинам!

Аэропорт Джона Роджерса японцы атаковали в последнюю очередь. До того времени там никто не знал, что, собственно, происходит в гавани. В восемь утра дюжина пассажиров загрузилась в рейсовый самолет на Маут. Самолет вырулил на старт и остановился с работающими моторами. В этот момент на летном поле появился бурно жестикулирующий служащий аэродрома, и пилот получил приказ заглушить моторы и высадить пассажиров. Те, ворча и удивляясь, подчинились.

Вернувшись несколько минут спустя в здание аэропорта, они услышали о воздушной тревоге, но не поняли, что, собственно, произошло. Говорили, что некий пилот, летевший на частной машине, был обстрелян вражескими самолетами и погиб. Его звали Роберт Тайс, на аэродроме его все знали.

Люди ещё продолжали удивляться, что в такое чудное воскресное утро опять затеяли военные маневры, как вдруг увидели приближавшийся со стороны моря двухмоторный бомбардировщик. За ним следовали ещё и еще:

Через несколько минут ангары и здание аэропорта занялись ярким пламенем, а перепуганные люди разбегались во все стороны, ища защиты под деревьями, между стоявшими машинами и автобусами.

В гавани японские бомбы градом сыпались на стальные палубы крупных кораблей. В воздух взлетали фонтаны воды высотой с дом. Взрывались котлы, в пламени сгорали люди и корежился металл. В воде повсюду плавали матросы, сметенные с палуб взрывной волной. Многие были мертвы. Другие ранены и взывали о помощи.

Царил полный хаос, когда в восемь часов сорок минут появилась вторая волна самолетов, ведомая лейтенантом Шигекацу Шимасаки.

Адмирал Хасбенд Е. Киммель, прибывший в главный штаб в восемь часов десять минут, подводил печальный итог. Флот понес тяжелые потери: вышли из строя «Аризона»,»Оклахома» и «Вест Вирджиния», только что пошла ко дну «Калифорния», «Мэриленд» и «Теннеси» от взрывов потеряли ход, «Невада» получила тяжелые повреждения от попадания торпеды и двух бомб, а неспособная к передвижению «Пенсильвания» застыла в сухом доке. О потерях среди судов помельче донесений пока не поступало.

Киммель понимал, что первый раунд японцы выиграли. Капитан Футида, который кружил на своем бомбардировщике над Пирл-Харбором, наблюдая за ходом атаки и давая по радио указания, был того же мнения. Для него горящий и рушащийся под бомбами Пирл-Харбор представлялся картиной прекрасной и величественной.

Япония одержала победу!

Он наспех подсчитал собственные потери. Пока вышли из строя пять торпедоносцев, один пикирующий бомбардировщик и три истребителя. В итоге победа обошлась совсем недорого - сказал себе Футида, внимательно наблюдая, как на цель обрушивалась вторая волна самолетов.

Дальше