Содержание
«Военная Литература»
Исследования

Глава VI.

Дьявол-побратим "отряд 100"

Загадочные бедствия

После того как в 1939 году "отряд 731" передислоцировался в особую военную зону недалеко от поселка Пинфань, на Харбин и его окрестности стали обрушиваться одно за другим загадочные бедствия. То там то тут внезапно вспыхивали острые эпидемические заболевания, которые, начавшись в одном месте, затем распространялись на значительную территорию.

Летом 1940 года в уезде Нунъань провинции Гирин, находящемся в 50 километрах северо-западнее Синьцзина (Чанчуня), бывшего в то время столицей Маньчжоу-Го, внезапно разразилась эпидемия нескольких форм чумы. Вначале чума вспыхнула в уездном центре, через несколько дней распространилась на окрестные сельские районы и вскоре, как степной пожар, охватила весь уезд.

Известно пять форм чумы: бубонная, легочная, кожная (кожно-бубонная), глазная и септическая. В уезде Нунъань одновременно свирепствовали как минимум две формы. Люди умирали один за другим.

Срочное сообщение об эпидемии чумы поступило в Главную базу Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии в Пинфане, откуда в уезд были командированы санитары для проведения дезинфекции. Однако масштабы эпидемии были таковы, что предпринятые меры не помогли.

Более 300 умерших - таков был страшный итог эпидемии чумы в уезде Нунъань. Командование же Квантунской армии сообщило, что число умерших составило 120 человек.

Однако на этом бедствия не прекратились. Вскоре в харбинском районе трущоб Фудзядяне начался брюшной тиф. Заболевание в мгновение ока распространилось по всему Харбину, унося жизни многих людей.

В Харбине в то время проживало около 100 тысяч японцев. Эпидемия тифа коснулась и их. В семье одного японца - торговца канцелярскими принадлежностями заболел ребенок. Вскоре от него заразилась мать, а через некоторое время заболел и глава семьи, который стал ухаживать за обоими. Так погибла вся семья. Количество больных было столь велико, что больницы города не могли вместить всех, и их стали помещать в харбинский армейский госпиталь.

"В харбинской японской средней женской школе (позже она стала называться Женской школой Фудзи), где я тогда училась, начались заболевания среди учащихся. Пришлось даже раньше времени распустить нас на летние каникулы. Когда после каникул мы вернулись в школу, то на траурной церемонии увидели поставленные в ряд двадцать портретов наших умерших одноклассниц. Не могу без ужаса вспоминать об этом. Ходили слухи, что какие-то шпионы заразили бактериями воду. Несчастье налетело как вихрь",- вспоминает госпожа К. С. о трагедии, потрясшей весь Харбин.

Одновременно с этим в Саньбугуане - густонаселенных кварталах бедняков, расположенных в одном километре к северу от вокзала города Синьцзина,- неожиданно вспыхнула чума.

Сэйдзабуро Ямада в своей книге "Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны" так описывает чуму, начавшуюся в Саньбугуане: "...В то время в Саньбугуане на небольшой территории в страшной скученности проживало 700 семей, то есть около 5 тысяч бедняков. Как снежная лавина, нагрянули туда сотрудники противоэпидемической службы в белых халатах и начали изолировать больных, проводить принудительный медосмотр, делать предохранительные прививки, дезинфицировать все жилища и так далее. Трущобы загудели как потревоженный улей, повсюду был страшный переполох".

Но вспышки инфекционных заболеваний на этом не прекратились. Вскоре начался длительный массовый падеж скота в маньчжуро-монгольском поселении колонистов, расположенном в уезде Ачэн на южном берегу Сунгари в 20 километрах северо-восточнее Харбина. Эпизоотия вспыхнула среди овец и лошадей. Причины ее возникновения остались невыясненными.

Чем же была вызвана вся эта цепь инфекционных заболеваний?

Бактерии, нацеленные на людей

Командование Квантунской армии измышляло разные причины возникновения летом 1940 года острых эпидемических заболеваний в Харбине и соседних городах.

Чуму в уезде Нунъань объясняли "набегами мышей на населенные пункты. Мыши спустились с Хингана и разнесли чумных блох по домам". Тиф в Фудзядяне и других районах Харбина, заболевания чумой в Саньбугуане объясняли "антисанитарным состоянием предприятий общественного питания и недостаточной борьбой с грызунами".

Один из колонистов - Хироси Кадзама,- проживавший в то время в районе Санькэшу (железнодорожный разъезд неподалеку от Харбина), прислал мне письмо. О загадочном падеже овец в нем говорилось следующее: "...В больших овчарнях мы содержали около тысячи голов овец. Каждый день нанятые нами пастухи-китайцы выгоняли их на пастбище. Казалось бы, овцы должны были приносить приплод - у нас же поголовье сокращалось. Овец мы не резали, никто их у нас не крал. Они дохли от какой-то неизвестной болезни. К концу войны в нашем стаде осталось менее двухсот голов. Шкуры животных мы замачивали в соленом растворе и выделывали их в своей кустарной мастерской. Из выделанных шкур шили тулупы, меховые жилеты, меховые чулки. Все это, конечно, шло в дело, зима ведь в Маньчжурии суровая..."

Как только начался падеж овец, к колонистам прибыла инспекционная группа из "отряда 731", но результатом их работы была всего лишь одна формулировка: "Причина не выяснена".

В том, как начинались и заканчивались эпидемии, было много общего: заболевания возникали неожиданно; для выяснения причин возникновения заболевания и предотвращения его распространения на места всякий раз выезжали сотрудники "отряда 731"; вскоре они сообщали, что эпидемия ликвидирована; в районах эпидемий все жилье сносили, везде наводили порядок, заболевших подвергали принудительному обследованию и изоляции от остального населения.

Так, например, в трущобах Саньбугуаня умерших от чумы было всего несколько человек, но, как только слух о чуме распространился за пределы этого района, Квантунская армия переселила всех его жителей в срочно построенный в двух километрах от этого места поселок Сунцзявацзы, а саперы под предлогом необходимости "решительно бороться с эпидемией" взорвали весь район Саньбугуань. (Этот факт описан в книге Сэйдзабуро Ямады "Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны").

В Фудзядян во время эпидемии тифа одновременно с сотрудниками лечебного отдела "отряда 731", прибывшими туда для проведения дезинфекции, обследования и изоляции больных, было послано большое число саперов, сотрудников жандармерии и спецслужбы.

Имевшие отношение к этим событиям люди вспоминают: "Под предлогом борьбы с тифом жандармерия Квантунской армии тщательнейшим образом перетрясла в Фудзядяне все тайные притоны, которые содержали главари китайских вооруженных гангстеров. Эти притоны служили прибежищем для китайцев и русских белоэмигрантов. Ссылаясь на необходимость изоляции людей для предотвращения распространения эпидемии, многих русских и китайцев насильственно увозили куда-то, а помещения взрывали".

У читателя, вероятно, уже зародились некоторые сомнения относительно "причин" внезапного возникновения эпидемических заболеваний в Харбине и его окрестностях. Может быть, все эти заболевания вызывались искусственно и в нужный момент также искусственно ликвидировались совместными действиями Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии, жандармерией и органами спецслужб? Не было ли это крупномасштабными экспериментами по применению бактериологического оружия, вынесенными на улицы городов и осуществляемыми по заранее продуманному плану?

Вот что говорит по этому поводу бывший работник харбинской жандармерии: "У меня нет оснований решительно утверждать, что это так, но тогда до меня доходили слухи, что все именно так и было. В то время Харбин был наводнен неизвестно откуда появившимися русскими и китайцами, а в Фудзядяне находили себе прибежище шпионы, пытавшиеся разведать секреты "отряда 731", дислоцировавшегося в Пинфане, и собрать данные о вооружении и местонахождении частей Квантунской армии. Командование жандармерии ломало голову над тем, под каким предлогом прочистить все трущобы и полностью поставить их под свой контроль... Эпидемия тифа предоставляла прекрасную возможность для этого".

В "отряде 731" была создана тогда группа особого назначения. Она получила название "мару-току" ("нулевая особая"). Сотрудниками группы были специально подобранные из 3-го отдела и отдела материального снабжения отряда люди, имеющие навыки ведения рукопашного боя и знающие иностранные языки. По ночам они, переодевшись, отправлялись в Харбин. О том, какую задачу они должны были выполнять, знали только начальник отряда Исии и еще несколько руководителей.

Под покровом ночи сотрудники группы на черных автомашинах уезжали из отряда неизвестно куда. Иногда они не возвращались по месяцу. Предлогами для их исчезновения служили: "командировка в Нанкин", "командировка в филиал отряда в Хайларе", "служебная необходимость" и т. п.

Кроме того, как сообщил бывший сотрудник спецгруппы (ведавший заключенными), "зараженных эпидемическими болезнями "бревен" ночью куда-то тайно увозили из отряда".

Иппоэпизоотическое управление Квантунской армии

Итак, есть довольно веские основания подозревать, что начавшиеся в 1940 году в ряде районов Северо-Восточного Китая вспышки тифа и чумы были не чем иным, как "скоординированными боевыми действиями", проведенными в обстановке совершенной секретности "отрядом 731", жандармерией Квантунской армии и органами спецслужб.

А что же тогда представляло собой заболевание овец, вспыхнувшее "по невыясненной причине" в поселении маньчжуро-монгольских колонистов?

Дело в том, что в Квантунской армии, кроме "отряда 731", был еще один бактериологический отряд, который назывался "Иппоэпизоотическое управление", или "Маньчжурский отряд 100". В командовании Квантунской армии ответственным за этот отряд, сформированный в 1935 году, был начальник ветеринарного управления штаба Квантунской армии генерал-лейтенант ветеринарной службы Такаацу Такахаси. Непосредственно же командовал отрядом генерал-майор ветеринарной службы Вакамацу, работавший под руководством Такахаси.

Задачей "отряда 100" после его реорганизации стало создание бактериологического оружия, предназначенного для поражения животных и растений. Выполнялась она при содействии сотрудников "отряда 731". Кроме того, в основу работы "отряда 100" были положены данные проводившихся в "отряде 731" экспериментов и исследований.

Основная база "отряда 100" находилась в 10 километрах южнее Синьцзина в местечке Мэнцзятунь. "Отряд 100" был несколько меньше "отряда 731", штат его сотрудников насчитывал 800 человек. Отряд располагался в двухэтажном железобетонном здании; кроме того, отдельно, на большой площади размещалось множество лабораторий.

В отряде имелось два отдела. 1-й отдел занимался разработкой методов ведения бактериологической войны. 2-й отдел вел работу по нескольким направлениям. Структура его была следующей:

1-е отделение - исследование и производство бактерий сибирской язвы.

2-е отделение - исследование и производство бактерий сапа.

3-е и 4-е отделения - исследование и производство возбудителей других эпизоотических заболеваний.

5-е отделение - исследование и производство головневых грибов и вирусов мозаики.

6-е отделение - производство бактерий, вызывающих заболевания рогатого скота. Исследование и производство химических отравляющих веществ.

Сибирская язва бывает двух видов: поражающая людей и скот и поражающая растения. В "отряде 100" в основном занимались изучением первого вида сибирской язвы, при котором возбудитель, обладающий большой стойкостью, через ранку или с пищей попадает в организм и вызывает заболевание.

Сап - болезнь, распространенная среди лошадей, ослов, овец, крупного рогатого скота, собак. Она представляет большую угрозу для сельскохозяйственных животных, поскольку надежных методов профилактики и лечения ее нет.

В "отряде 100" изучали возбудителей этих заболеваний и проводили эксперименты с целью найти способы уничтожения кавалерии китайской и Советской армий, а также скота в сельских районах.

Сибирская язва и сап поражают и людей. Если коров, лошадей или овец, зараженных этими болезнями, внедрить на территорию противника, то эпизоотия быстро распространится среди военной кавалерии и скота, а одновременно с этим заражению подвергнутся люди, ухаживающие за животными. В "отряде 100" на это обращалось основное внимание. Отряд располагал мощностями для производства 1000 килограммов бактерий сибирской язвы, 500 килограммов бактерий сапа и 100 килограммов бактерий красной ржавчины в год.

"Если в начале военных действий против СССР японской армии в силу сложившейся обстановки необходимо будет отступить в район Большого Хингана, то на оставляемой территории все реки, водоемы, колодцы должны быть заражены бактериями или сильнодействующими ядами, все посевы уничтожены, скот истреблен" - такова была главная задача, которую поставил перед "отрядом 100" штаб Квантунской армии.

Исследования, проводившиеся в "отряде 100", отнюдь не являлись сугубо теоретическими, и велись они, разумеется, не в тиши кабинетов. Для экспериментов в "отряде 100" тоже использовали заключенных.

О жестоких опытах над живыми людьми сотрудник 6-го отделения "отряда 100" Мимото на Хабаровском судебном процессе дал следующие показания:

"Эксперименты над живыми людьми проводились в августе-сентябре месяцах 1944 года. Содержанием этих экспериментов было - незаметно от подопытных лиц давать им снотворные средства и яды. Подопытных людей было семь-восемь человек русских и китайцев. В числе медикаментов, использованных при опытах, были: корейский вьюнок, героин и зерна касторника. Эти яды примешивались к пище.

За две недели каждому подопытному такая пища с ядом давалась пять или шесть раз. В суп примешивался главным образом корейский вьюнок, в кашу, кажется, героин, в табак примешивался героин и бактал. Подопытные, которым подавался суп с корейским вьюнком, через 30 минут или через час засыпали на пять часов" (Материалы судебного процесса..., с. 322).

В результате таких экспериментов "бревна" слабели и становились непригодными для дальнейшего использования. Ослабевших заражали дизентерией, затем под видом лекарств вводили им цианистые соединения и таким образом убивали.

В "отряде 731" кости и пепел сожженных узников выбрасывали в "костяной могильник". В "отряде 100" трупы людей зарывали вместе с останками животных.

"Отряд 731" и "отряд 100" были дьяволами-побратимами, шедшими рука об руку по опасному пути подготовки бактериологической войны.

Военные операции по массовому истреблению скота

То, о чем я хочу рассказать, произошло летом 1942 года.

По берегу реки Дэрбул, протекающей неподалеку от советско-маньчжурской границы, через заросли травы пробирались человек тридцать. Это были сотрудники Иппоэпизоотического управления Квантунской армии, то есть "Маньчжурского отряда 100": офицеры, научно-исследовательские работники, технический персонал во главе с майором Мурамото. Группа была сравнительно немногочисленной, однако имела довольно значительную поклажу: две большие надувные резиновые лодки, более десяти металлических сосудов с высокими стенками, большие саквояжи, стеклянные сосуды, бадьи и длинные черпаки. Сверху все это было укрыто брезентом.

Шедший впереди мужчина, по-видимому командир, приставил к глазам бинокль и осмотрел нижнее течение реки Дэрбул. В нескольких километрах отсюда проходила граница СССР. На просматривавшейся в бинокль местности советских пограничников не было видно. Командир поднял руку; группа, скрытая высокой, в человеческий рост, прибрежной травой, остановилась и занялась своей поклажей: надули резиновые лодки, к корме привязали канат, другой конец которого закрепили на берегу, на лодки погрузили большие металлические сосуды и бадьи. Лето было в разгаре, работавшие на солнце в военных мундирах люди обливались потом.

В каждую лодку сел научный сотрудник "отряда 100". Ловко орудуя короткими веслами, один из них вывел лодку приблизительно на середину реки. После того как первая лодка отошла от берега метров на сто, вслед за ней отправилась вторая.

Когда обе лодки удалились на такое расстояние, что канат, который связывал их с берегом, натянулся, сидевшие в них научные сотрудники стали погружать сосуды в воду, предварительно сняв крышки. В сосудах содержалось большое количество бактерий сапа.

Все это происходило в нижнем течении реки Дэрбул недалеко от того места, где она впадает в реку Аргунь, протекающую по территории Советского Союза. Читателю, вероятно, уже ясен смысл действий сотрудников "отряда 100": в непосредственной близости от советской границы пустить по течению реки бактерии сапа. Зараженная бактериями река потечет по советской территории. Где-то эту воду будут пить люди, скот. Выпив ее, они погибнут... Это и было целью эксперимента.

Обе лодки медленно прошли вверх по реке около километра. Сидевшие в них сотрудники на протяжении всего пути сеяли бактерии сапа в воду. Фактически это была необъявленная бактериологическая война против СССР, которая велась под видом эксперимента.

Бывший служащий "отряда 100" свидетельствует: "Официально эта операция носила название "Летние маневры 6-го отделения отряда 100". Сотрудники отряда взяли тогда с собой 12 килограммов бактерий сапа. Судя по тому, что группа по возвращении доложила: "Эксперимент проведен, все 12 килограммов были посеяны в реку". О том, что вследствие этого произошло в нижнем течении реки, рядовым служащим отряда известно не было.

Подобного рода эксперименты - и более крупные, и более мелкие по масштабу - проводились "отрядом 100" постоянно.

Начавшийся "по невыясненной причине" в маньчжуро-монгольском поселении колонистов массовый и длительный падеж скота был, видимо, побочным результатом такого же эксперимента, какой был проведен отрядом на советско-маньчжурской границе.

"Отряд 100" имел секретное скотоводческое хозяйство. Оно находилось недалеко от советско-маньчжурской границы, километрах в 80 северо-западнее города Хайлара. Стадо насчитывало 500 голов овец, 100 голов коров и лошадей. Отряд закупил их у местного населения

Северо-Хинганской провинции и выкармливал вплоть до окончания войны. Следует, однако, заметить, что в отряде скот откармливали вовсе не для того, чтобы он тучнел.

В апреле 1944 года "отряд 100" направил в Северо-Хинганскую провинцию секретное подразделение, которому было приказано ознакомиться с обстановкой в провинции и произвести подсчет всего имеющегося в этом районе домашнего скота. В результате выяснилось, что в провинции его насчитывалось около полутора миллиона голов.

Цель, с которой в "отряде 100" содержали скот, была следующей: "В случае начала войны между Японией и СССР советские войска, вторгнувшись в Северо-Хинганскую провинцию, непременно угонят из нее в качестве трофея весь скот. Японские войска, отступая, выпустят на волю лошадей и овец, которым привьют сап. Через неделю или две в местах скопления скота вспыхнет эпизоотия..."

Подробности, связанные с деятельностью "отряда 100", как, впрочем, и "отряда 731", до сих пор не выяснены. Известно только, что в нем работало много армейских врачей-ветеринаров, научных работников и вольнонаемных. Они занимались изучением эпизоотий и производством ядов, экспериментируя на живых людях.

Дальше