Содержание
«Военная Литература»
Исследования

Глава 5.

Стратегическое развертывание войны

В осуществлении стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР предусматривалось три этапа.

На первом этапе (февраль — март) были приняты решения по реорганизации, техническому переоснащению и совершенствованию организационной структуры, а также призыву на большие учебные сборы 903 806 человек (Постановление СНК СССР от 8 марта 1941 года). 25 января принято решение об организации ПВО, утверждены состав и организация ее частей для обороны тыла (3 корпуса и 2 дивизии ПВО, 9 бригад, 23 полка и 60 отдельных зенитных дивизионов ПВО, кроме того, 86 озад для решения частных задач). Приняты постановления о плане военных заказов по вооружению (7.02.41 г.), о производстве танков «КВ» на 1941 год (15.03.41 г.) и ряд других.

На втором этапе (апрель — начало июня) проводилось открытое отмобилизование и выдвижение армий второго стратегического эшелона и резерва ГК в районы оперативного предназначения. На третьем этапе (начало июня — 22 июня 1941 года) были приняты решения и началось выдвижение вторых эшелонов западных приграничных округов, а также были проведены конкретные мероприятия по повышению боевой готовности войск армий прикрытия.

В феврале и марте 1941 года получила развитие программа по развертыванию Красной Армии. Начали формироваться механизированные корпуса на базе танковых и моторизованных дивизий. Переводились на новые штаты все бронетанковые войска, воздушно-десантные бригады, инженерные части, а с апреля и стрелковые дивизии. [71] При этом допускались крупные ошибки и просчеты ввиду большой недоукомплектованности как личным составом, так и техникой. В результате боеспособные и слаженные дивизии ликвидировались, что приводило не к повышению боевой готовности, а даже к ее снижению.

В апреле — мае начались мероприятия по проведению скрытой мобилизации под прикрытием больших учебных сборов. На 22 июня в войсках числилось призванных на сборы 802 138 человек{60}. Это позволило усилить половину стрелковых дивизий (99 из 198), в том числе 21 дивизию укомплектовать до 14 тысяч, 72 дивизии — до 12 тысяч и 6 стрелковых дивизий — до 11 тысяч человек. Но в то же время, к сожалению, они были недоукомплектованы автомобилями, тракторами и лошадьми. Их время полной готовности определялось сроками поступления техники из народного хозяйства. Частично пополнялись части ВВС, ПВО, артиллерии, инженерных войск и связи, штабы, тыловые части и учреждения.

В апреле на основании директив Генштаба из Дальневосточного и Забайкальского военных округов были приведены в готовность к отправке на Запад части и соединения 5-го механизированного, 32-го и 31-го стрелковых корпусов (всего 9 дивизий) и двух (211-й и 212-й) воздушно-десантных бригад{61}. С 13 по 22 мая в войска были направлены частные директивы о выдвижении армий второго стратегического эшелона со сроками сосредоточения:

19-я армия (34-й, 67-й ск и 25-й мк) в район Черкассы, Белая Церковь к 10 июня;

16-я армия (12 дивизий) в район Проскуров, Хмельники к 1—10 июля;

22-я армия (62-й и 51-й ск — 6 дивизий) в район Идрица, Себеж, Витебск к 1—3 июля;

21-я армия (66-й, 63-й, 45-й, 30-й и 33-й ск) в район Чернигов, Гомель, Конотоп к 17 июня — 2 июля.

В Одесский военный округ для обороны Крыма в период 19—23 мая передислоцировалось управление 9-го ск Северо-Кавказского округа и 106-я сд из Киевского особого военного округа. В это время готовились к передислокации 20-я, 24-я и 28-я армии. Всего в соответствии с планом стратегического развертывания началось выдвижение 28 дивизий, 9 управлений корпусов и 4 армейских управлений.

Несмотря на принимаемые меры, состояние боевой готовности к отпору агрессии было неадекватно сложившейся обстановке. Выдвижение немецких войск непосредственно к советским западным границам уже к 10 июня привело к крупному изменению стратегического равновесия. [72]

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков по этому поводу писал:

«В течение всего марта и апреля 1941 года в Генеральном штабе шла усиленная работа по уточнению плана прикрытия Западных границ и мобилизационного плана на случай войны. Уточняя план прикрытия, мы докладывали И. В. Сталину о том, что по расчетам наличных войск Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского округов будет недостаточно для отражения ударов немецких войск. Необходимо срочно отмобилизовать несколько армий за счет внутренних округов и на всякий случай в начале мая передвинуть их на территорию Прибалтики, Белоруссии и Украины. После долгих и достаточно острых разговоров И. В. Сталин разрешил под видом подвижных лагерных сборов перебросить на Украину и в Белоруссию по две общевойсковых армии сокращенного состава»{62}.

В эти предвоенные месяцы с марта по 21 июня С. К. Тимошенко и Г. К. Жуков бывали у И. В. Сталина ежемесячно по четыре — пять раз. Все роковые просчеты произошли не за счет глубоко замаскированных замыслов противника, а за счет личных промахов «всезнающего вождя» и его вывода: «В 1941 году Гитлер на нас не нападет». 14 мая на основе достоверных разведданных, полученных из приграничных округов, Нарком обороны и начальник Генштаба вышли с предложением о переводе войск в боевую готовность. И. В. Сталин согласия не дал.

В мае-июне 1941 года из глубинных районов приграничных округов ближе к государственной границе железнодорожным транспортом выдвигались в предусмотренные оперативным планом районы танковые дивизии и части артиллерии. Стрелковые дивизии шли своим ходом. В ПрибВО выдвигалось 12 дивизий (срок сосредоточения 22—23 июня), в ЗапОВО — 4 дивизии (срок 23—24 июня), в КОВО — 15 дивизий (срок сосредоточения 20—30 июня 1941 года).

К 15 июня более половины дивизий, составлявших 2-й эшелон и резервы округов, были приведены в движение. Всего осуществляли выдвижение около 32 дивизий, из них к началу войны успели сосредоточиться в указанных районах всего пять. В это же время соединения, предназначенные в состав 20-й, 24-й и 28-й армий, находились в пунктах постоянной дислокации Московского, Приволжского, Сибирского, Архангельского и Орловского военных округов. Проводились мероприятия по созданию нового фронта (Южный фронт в составе 9-й и 18-й армий — командующий генерал армии И. В. Тюленев), занятию командных пунктов, приведению в готовность органов и частей тыла.

Повысилась боевая готовность Военно-Морского Флота. 19 июня флоты и флотилии были переведены в оперативную готовность № 2 (решением наркома ВМФ). [73] Принимались меры по рассредоточению авиации, маскировке аэродромов и приведению в боевую готовность войск ПВО. К сожалению, по большей части эти мероприятия были запоздалыми. А инициатива командующих войсками округов строго пресекалась, в частности, отменили приказы командующего войсками ПрибВО о приведении в боевую готовность войск ПВО и затемнении городов, а также командующего войсками КОВО о занятии Предполья личным составом УР-ов округа.

К 22 июня 1941 года войска Западной стратегической группировки находились в следующем положении{63}.

В Ленинградском военном округе (14-я, 47-я и 23-я армии, командующий генерал-лейтенант М. М. Попов, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Клементьев, начальник штаба Д. Н. Никишев) все войска прикрытия располагались в пунктах постоянной дислокации мирного времени. 1-я танковая дивизия перебрасывалась из района Пскова в район Алакурти. 1-я стрелковая дивизия передислоцировалась в состав 8-й армии ПрибВО, 104-я стрелковая дивизия совершала марш на Кандалакшское направление. К началу боевых действий войска округа успели развернуться в соответствии с планом прикрытия.

В составе округа имелась 21 дивизия, в том числе 15 стрелковых, 4 танковых, 2 моторизованных и одна стрелковая бригада. Группировка войск стала создаваться через трое суток после начала войны. Войска 23-й армии заняли невыгодный в оперативном отношении рубеж обороны непосредственно по госгранице, хотя нужно было занимать оборону на 20—30 километров восточнее.

В Прибалтийском военном округе (8-я, 11-я и 27-я армии, командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусной комиссар П. А. Диброва, начальник штаба П. С. Кленов) из всех войск прикрытия на государственной границе находились 10-я стрелковая дивизия и по три батальона от 90-й, 125-й, 5-й, 33-й и 188-й дивизий. Всего 15 стрелковых батальонов на фронте 165 километров. По плану выдвижения за № 002233 от 14 июня в районы оперативного предназначения прибывали 23-я, 48-я, 126-я и 183-я стрелковые дивизии.

11-я стрелковая дивизия, передаваемая из ЛенВО, разгружалась из эшелонов юго-восточнее Шауляя. 21-й и 22-й стрелковые корпуса находились в пунктах постоянной дислокации на переформировании, кроме 181-й стрелковой дивизии, совершавшей марш из района Гулбене в Рижский лагерь. Штабы 8-й и 11-й дивизий находились на полевых командных пунктах в готовности взять на себя управление с началом боевых действий. 3-й и 12-й механизированные корпуса, согласно плану прикрытия, были выдвинуты в свои оперативные районы. [74]

В состав округа входило 25 дивизий, в том числе 4 танковые и 2 моторизованные. Всего удалось привести в боевую готовность 6 дивизий и 2 механизированных корпуса.

В Западном особом военном округе (3-я, 4-я, 10-я и 13-я армии, командующий генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Фоминых, начальник штаба генерал-майор В. Е. Климовских) войска 1-го и 2-го эшелонов армий прикрытия находились в пунктах постоянной дислокации. Наиболее боеспособные части и соединения 10-й армии находились на Белостокском направлении вблизи границы в лагерях и военных городках.

Из внутренних районов округа ближе к границе выдвигались стрелковые корпуса: 2-й (100-я и 161-я стрелковые дивизии), 47-й (55-я, 121-я и 143-я стрелковые дивизии) со сроком прибытия в указанные районы 24—28 июня. К 22 июня они находились на удалении 150—400 километров от границы. Управление 13-й армии, предназначенное для объединения 49-й и 113-й стрелковых дивизий, а также 13-го мехкорпуса, продолжало оставаться в Могилеве. В связи с этим 113-я стрелковая дивизия и мехкорпус позже были переданы в 10-ю армию, а 49-я стрелковая дивизия — в 4-ю армию.

Всего в Западном особом округе имелось 44 дивизии, в том числе 24 стрелковые, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавалерийские. Части 30-й танковой дивизии проводили тактические учения, 42-я стрелковая и 22-я танковая дивизии готовились к учениям, которые были отменены в последние часы перед началом войны. Зенитные артиллерийские части 4-й армии находились на полигоне в районе Минска. Непосредственно на границе были только пограничные войска. Здесь же находились без оружия выделенные для строительства УРов инженерные части и подразделения, а также приданные для этих работ стрелковые войска из дивизий первого эшелона.

В Киевском военном округе (5-я, 6-я, 12-я и 26-я армии, командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Вашугин, начальник штаба генерал-лейтенант М. А. Пуркаев) войска, предназначенные в 1-й и 2-й эшелоны армий прикрытия, находились в местах постоянной дислокации и летних лагерях. Стрелковые соединения резерва округа выдвигались в свои районы и находились в 150—200 километрах от государственной границы. В движении находился 31-й стрелковый корпус (140-я, 146-я и 228-я стрелковые дивизии). Вместо предназначенного 7-го стрелкового корпуса в состав 12-й армии по железной дороге и походным порядком прибывал 49-й стрелковый корпус.

В целом оперативное развертывание округа не было завершено, не были подготовлены оборонительные рубежи. [75] Наиболее сильная группировка находилась на Львовском выступе в стороне от направления главного удара противника.

Всего в округе насчитывалось 58 дивизий, в том числе 26 стрелковых, 6 горно-стрелковых, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии, 7 УРов, 9 авиадивизий. В резерве округа планировалось иметь 5 стрелковых корпусов (15 дивизий), 4 мехкорпуса, один кавкорпус и 12 авиадивизий.

В Одесском военном округе (7-й, 14-й, 35-й ск, 18-й мк и 9-я кавдивизия, командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Колобяков, начальник штаба генерал-майор М. В. Захаров) войска прикрытия находились в пунктах дислокации мирного времени. 18-й мк и одна кавдивизия 2-го кк планировались для нанесения контрударов. Управление 48-го стрелкового корпуса и 74-я стрелковая дивизия находились в резерве округа. Всего в округе состояло к началу войны 22 дивизии.

В целом фактическая группировка сухопутных войск в западных приграничных округах к началу войны была следующей:
 

Округа

Ленинградский Прибалтийский Западный Киевский Одесский
Первые эшелоныармии прикрытия (до 50 км от границы) сд - 9
сбр - 1
сд - 9
сбр - 1
сд - 12
кд - 1
сд - 16 сд - 7
сд - 57
кд - 2
к - 3
сбр - 2
Вторые эшелоныармии прикрытия(50-100 км от границы) сд - 4
тд - 2
мд - 1
сд - 6
тд - 4
мд - 2
кд - 1
тд - 8
мд - 4
сд - 1
пд - 1
тд - 8
сд - 1
сд - 13
пд - 1
пд - 3
тд - 2
тд - 24
мд - 1
мд - 12
Резерв округов(в 100-400 кмот границы) сд - 2
тд - 2
мд - 1
сд - 4 сд - 12
тд - 4
мд - 2
сд - 15
пд - 1
мд - 1
сд - 4
сд - 37
тд-2
пд - 1
мд - 1
мд - 8
тд - 16
Всего дивизий и бригад 21 див.
1 бриг.
25 див.
1 бриг.
44 див. 58 див. 22 див.

Всего 170 дивизий, 2 бригады. [76]

Войска западных приграничных военных округов в составе 170 дивизий и 2 бригад представляли первый стратегический эшелон.

Второй стратегический эшелон составляли войска резерва Главного командования (16-я, 19-я, 20-я, 21-я, 22-я, 24-я и 28-я армии, всего 77 дивизий). Из них девять прибыли в назначенные районы, 19 дивизий находились в пути следования, а остальные — в пунктах постоянной дислокации мирного времени (20-я, 24-я и 28-я армии).

Из 79 авиационных дивизий, имевшихся в ВВС, 48 дивизий (60%) находились в западных приграничных округах, в том числе в ЛенВО — 11, ПрибВО — 5, ЗапОВО — 11, КОВО — 14, ОдВО — 7). Из этих авиадивизий 15 входили в состав армий прикрытия, 20 подчинялись командованию округов, а 13 находились в распоряжении Главного Командования. Авиация базировалась скученно, в основном по два авиаполка на аэродроме. Передовые полки армейской авиации базировались на удалении 10—30 километров от госграницы, а в ЗапОВО были в пределах досягаемости артиллерии противника. Фронтовая и дальняя авиация были, наоборот, слишком удалены (300—500 км и 600—900 км от госграницы соответственно){64}.

Основная группировка ПВО страны находилась в пределах угрожаемой зоны (1200 км). Перечень объектов, подлежащих прикрытию от ударов с воздуха, определялся Генеральным штабом. На западе прикрытие осуществлялось до рубежа Днепра, а в Закавказье — до рубежа Грозный — Кутаиси.

Значительные силы обороняли Москву (1-й корпус ПВО), Ленинград (2-й корпус ПВО). Всего в Европейской части СССР и Закавказье было сосредоточено 1039 зенитных батарей (90%), а в Азиатской без Закавказья — 115 батарей (10%). В первой приграничной полосе находилось 579 зенитных батарей (56%) и 17 иап (42,5%), во второй полосе было сосредоточено 223 батареи (21%) и 11 иап (27,5%){65}.

Основу оргструктуры противовоздушной обороны согласно приказу НКО № 0015 от 14 февраля 1941 года составляли зоны ПВО по числу военных округов. Они представляли первую угрожаемую полосу, в которой было пять зон: Северная, Северо-Западная, Западная, Киевская, Южная. Во второй полосе было три зоны: Московская, Орловская, Харьковская. Кроме этого, были Закавказская, Средне-Азиатская, Забайкальская и Дальневосточная зоны ПВО. Каждая зона имела несколько бригадных районов, а также частей и соединений ПВО, выполнявших задачи по обороне отдельных объектов, в частности, 1-й, 2-й и 3-й корпуса ПВО, 3-я и 4-я дивизии ПВО прикрывали Москву, Ленинград, Баку, Киев и Львов.

В главных силах Военно-Морского Флота все крупные надводные корабли и подавляющая часть подводных лодок были сосредоточены на базах и в акваториях Балтийского и Черного морей. [77] Северный флот, имевший свободный выход в океан, существенно уступал по боевому составу другим флотам.

Таким образом, к началу войны оперативное построение войск противостоящих сторон можно охарактеризовать следующими количественными показателями. В первом стратегическом эшелоне Германия развернула 77% пехотных дивизий, 90% танковых и 94% моторизованных дивизий и почти 100% боевых самолетов, оставив в резерве до 12% имевшихся сил и средств. Таким образом, с первых часов войны в удар по советским войскам вкладывалась основная мощь Вермахта.

В то же время в первом стратегическом эшелоне советских войск насчитывалось 52% стрелковых дивизий, 66% танковых и моторизованных дивизий.

Если учесть боевой и численный состав созданных противниками группировок, то общее соотношение сил и средств по состоянию на 22 июня 1941 года выглядело следующим образом.

 

Советские войска Соотношение Противник
Всего дивизий 170 1,01:1 167
Личного состава (млн. чел.) 2,9 1:1,2 3,5
Танковых дивизий 40 2,3:1 17
Механизированных дивизий 20 1,2:1 16,5
Орудий и минометов (тыс.) 49,3 1,6:1 31,0
Танков и истр. орудий (тыс.) 10,0 2,8:1 3,5
Боевых самолетов (тыс.) 7,7 1,9:1 4,0

Примечания: 1. Численность своих сил и средств определена по данным статистического сборника № 1 (22 июня 1941 г.) Института военной истории МО РФ. С. 22, 24, 25, 27, 29, 30.
2. Численность орудий и минометов, танков и самолетов определена по исправной технике.
3. В численности орудий не учтена зенитная артиллерия, т. к. у противника 3-я армия также не учтена.
4. Численность танков и самолетов определялась по категориям, без учета возможности восстановления, ремонта и ресурса.
5. Данные о противнике определены расчетным путем по архивным документам Германии.

При этом следует учесть, что германские войска к 22 июня 1941 года были полностью развернуты. В то же время у нашей западной границы развернулась всего одна стрелковая дивизия в ПрибВО и около полутора десятков стрелковых батальонов, а также 36-я кавалерийская дивизия ЗапОВО. Остальные войска первого стратегического, в том числе и оперативного эшелонов находились в пунктах постоянной дислокации, на полигонах или в движении. [78] Иными словами, на нашей территории к началу войны не были созданы ни наступательная, ни оборонительная группировки. По этому поводу даже наши противники говорили, что у русских накануне войны были группировки «на всякий случай», что позволило громить их по частям.

Выше я уже говорил, что Генеральный штаб и политическое руководство СССР располагали достаточными данными разведки о подготовке Германии к войне против СССР. Но достаточного анализа и выводов из развития обстановки у наших западных границ никто не делал. Имея неопровержимые данные о подготовке к агрессии, отдельные крупные должностные лица в докладах Сталину представляли их как дезинформацию (начальник Разведуправления генерал-лейтенант Ф. И. Голиков, нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов и некоторые другие){66}.

Тем временем напряжение у наших границ нарастало. Развед управлениям округов, в частности ЗапОВО, ПрибВО, ЛенВО и других, из достоверных источников, заслуживающих доверия, стало известно, что сосредоточение немецкой армии заканчивалось, что войска первого оперативного эшелона 21 июня 1941 года заняли исходное положение для наступления. Так, разведкой ПрибВО была вскрыта группировка в составе двух армий (пд — 19, мд — 5, тд — 1, танковых полков — 5). Всего было обнаружено до 200 военных объектов и свыше 500 самолетов{67}.

В спецсообщении разведотдела ЗапОВО о подготовке Германией войны против СССР количество немецких войск установлено до мелочей, до калибров орудий, до единиц самолетов и вагонов. Нам был известен их камуфляж, состояние войск в целом.

В этих условиях, писал А. М. Василевский,

«хотя мы и были еще не совсем готовы к войне..., но если реально пришло время встретить ее, нужно было смело перешагнуть порог. И. В. Сталин не решался на это»{68}.

И. В. Сталин очень неприязненно воспринимал доводы Наркома обороны о необходимости прикрытия границ и проведения частичной мобилизации. После долгих и достаточно острых разговоров он разрешил перебросить на Украину и в Белоруссию две общевойсковые армии (под видом подвижных лагерей). Но факт стягивания наших войск к западной границе не только не устрашал Германию. Он был нужен ей для обоснования начала так называемой превентивной войны. Гитлер был недоволен тем, что Советский Союз невозможно спровоцировать на нападение. Статс-секретарь МИД Германии Р. фон Вайцзеккер записывал в
дневнике: [79]

«...очевидно, Москва рассчитывала на нормальную дипломатическую процедуру: жалоба, реплика, ультиматум, война...»{69}.

В обстановке надвигающейся войны, 13 июня, С. К. Тимошенко просил разрешения у И. В. Сталина привести в боевую готовность и развернуть первые эшелоны по планам прикрытия. Но разрешения не поступило{70}.

А тем временем ширился поток информации, в том числе от перебежчиков немецкой армии, о дне и даже часе начала агрессии. Вечером 21 июня начальник штаба КОВО генерал-лейтенант М. А. Пуркаев доложил Г. К. Жукову, что фельдфебель немецкой армии, перебежавший на нашу сторону, сообщил о начале наступления немецких войск утром 22 июня. Об этом было доложено И. В. Сталину, который вызвал С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова в Кремль.

Ему был представлен проект директивы о приведении войск в полную боевую готовность. Но он проект не одобрил, опасаясь, что это спровоцирует гитлеровское руководство на начало военных действий. Не теряя времени, Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин в соседней комнате быстро составили другой проект директивы. И. В. Сталин, прочитав его, передал наркому для подписи.

В 00 часов 30 минут 22 июня эта директива была направлена в западные приграничные округа. В войска она поступила только к рассвету. Так, штаб ЗапОВО получил ее в 01 час 45 минут и направил в армии в 02 часа 45 минут. До разных армий директива дошла в разное время, так как проводная связь была уже выведена из строя. Штаб 4-й армии, например, получил ее в 03 часа 30 минут, а штаб 10-й армии — в 16 часов 20 минут 22 июня 1941 года. Штаб 3-й армии вообще не смог ознакомиться с этой директивой, так как связь не была восстановлена.

А в это время события нарастали. Примерно в полночь командующий войсками Киевского военного округа доложил о появлении еще одного перебежчика — немецкого солдата 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии, который сообщил, что наступление начнется в 4 часа утра 22 июня.

Всю ночь военное руководство Наркомата обороны, Генштаба и военных округов находилось на рабочих местах. В 03 часа 15 минут немцы начали боевые действия на фронтах, нанеся первые удары по нашим аэродромам, военно-морским базам и ряду крупных городов. Г. К. Жуков описывает эти тревожные минуты так:

«В 3 часа 25 мин. Сталин был мной разбужен и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы и открыли огонь по нашим войскам. Мы просили разрешения дать войскам указание о соответствующих ответных действиях. [80] На повторные вопросы он ответил:

«Это провокационные действия немецких военных, огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий, передайте Поскребышеву, чтобы он вызвал к 5 часам Молотова, Маленкова, Берия. На совещание прибыть Вам и Тимошенко».

Свою мысль о провокации немецких военных он вновь подтвердил, когда прибыл
в ЦК{71}.

До 06 часов 30 минут И. В. Сталин не давал разрешения на ответные действия. И только после доклада В. М. Молотова, что гитлеровское правительство объявило войну России, он санкционировал подписание директивы № 2, и то с ограничениями (наземным войскам границу не переходить, удары авиации наносить на глубину до 100—150 км). Директиву подписали С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков и Г. М. Маленков, как член Главного Военного совета.

А в это время на наших западных границах уже полыхала война. Тишина стояла только на участках границ с Финляндией, Норвегией и Румынией. Командующие и командиры принимали самостоятельные решения, как диктовала сложившаяся обстановка. Началось великое испытание для всего советского народа. [83]

Дальше