Содержание
«Военная Литература»
Исследования

Глава седьмая.

Некоторые итоги, уроки и выводы

Начало Великой Отечественной войны в целом было неудачным для Советского Союза. Советская Армия к середине июля была вынуждена отступить от своих границ на 350-600 км.

Вследствие вероломного и внезапного нападения противник нанес существенные потери советским войскам и в первые же дни войны достиг значительного превосходства в силах и средствах на всем советско-германском фронте. Захватив инициативу в свои руки и добившись господства в воздухе, враг поставил советские войска в крайне тяжелые условия ведения вооруженной борьбы. Крупные неудачи Советских Вооруженных Сил в начале войны имели серьезные последствия и на несколько месяцев определили последующий ход боевых действий.

Но Советские Вооруженные Силы, несмотря на неудачи и понесенные потери, выстояли под ударами немецко-фашистских войск, проявив беспредельный героизм и мужество в защите своего Отечества. Героические усилия наших воинов и всего советского народа не остались безрезультатными. Вследствие упорного сопротивления советских войск враг также понес крупные потери в людях и боевой технике. По данным гитлеровского командования их вооруженные силы к середине июля потеряли около 100000 человек{159}, свыше 1000 самолетов и до 1500 танков (50% от имевшихся на фронте в начале войны){160}. «За [201] период с 22 июня по 5 июля 1941 года немецкие ВВС потеряли 807 самолетов всех типов, а за период с 6 по 19 июля - 477. Эти потери говорят о том, - пишет гитлеровский подполковник в отставке Греффрат.- что, несмотря на достигнутую немцами внезапность, русские сумели найти время и силы для оказания решительного противодействия»{161}. Ударные группировки противника постепенно теряли наступательные возможности и снижали темпы продвижения.

Немецко-фашистское командование не достигло полностью тех стратегических целей, которые оно намечало. Ему не удалось разгромить советские войска к западу от рубежа рр. Западная Двина и Днепр. Это признают и бывшие гитлеровские генералы. Так, например, генерал Курт Типпельскирх пишет: «Немецкая армия не смогла до 10 июля нанести войскам противника сокрушительный удар в полосах действия групп армий «Юг» и «Север», а только отбросила их назад»{162}.

Не выполнили гитлеровские соединения и запланированных им сроков наступления. Более того, в связи с угрозой флангам группы армий «Центр» со стороны войск Западного фронта и значительно возросшим сопротивлением советских соединений на северо-западном и юго-западном направлениях, главное командование сухопутных войск Германии было вынуждено уже в те дни поставить вопрос об изменении направлений ударов 3-й и 2-й танковых групп. Об этом свидетельствует запись начальника генерального штаба генерала Гальдера в служебном дневнике 12 июля 1941 г. «Я заявил главнокомандующему, - пишет он, - что не придерживаюсь мнения о необходимости ускорить наступление 2-й и 3-й танковых групп в восточном направлении. Мне представляется, что Готу наверняка придется направить значительную часть своих сил на север, чтобы ударить в тыл вновь появившейся 19-й армии и Невельской группе, а Гудериану нужно будет повернуть на юг с целью окружения новой группировки противника, появившейся на его южном фланге, а, возможно, кроме того, продолжить наступление далее на юг до района [202] Киев, чтобы наконец окружить и разгромить 5-ю русскую армию, все время мешающую нашему продвижению...»{163}.

К середине июля Советские Вооруженные Силы, частично оправившись от первоначальных неудач и приобретя некоторый боевой опыт, стали действовать более организованно и временно стабилизировали фронт на линии южных границ Эстонии и р. Луга, на рубеже рр. Западная Двина и Днепр и на линии старых укрепленных районов на Украине. Если учесть весьма неблагоприятные условия, в которых началась Великая Отечественная война, то этот результат вооруженной борьбы являлся для Советской Армии не таким плохим, каким он мог стать. Он свидетельствовал о необычайной стойкости и героизме советского народа, о его возможностях не только остановить фашистскую гадину, но и раздавить ее.

Весьма характерно, что уже в те дни, стремясь как-то объяснить большие потери на фронте и причины сравнительно длительных оперативных пауз в наступлении, гитлеровская пропаганда пыталась создать легенду о существовании «мощной укрепленной линии Сталина». При этом «линия Сталина» появлялась там, где немецко-фашистские соединения, встречая упорное сопротивление советских войск, несли существенные потери и временно прекращали наступление. Уже в первые дни войны гитлеровское командование было вынуждено признать, что условия вооруженной борьбы на советско-германском фронте коренным образом отличаются от тех, с которыми вражеским войскам пришлось столкнуться в Польше и во Франции. Отмечая высокую стойкость Советских Вооруженных Сил, оно признавало также и тот факт, что потери их армии ни в какое сравнение не могут идти с потерями в кампаниях на Западе. Героические действия советских войск в первые дни войны показали фашистским стратегам, что никакой речи не может быть об окончании войны в кратчайшие сроки. Без преувеличения можно утверждать, что, героически сражаясь против коварного и жестокого врага. Советские Вооруженные Силы уже в самом начале войны сильно поколебали легенду о «непобедимости» немецко-фашистских войск и внесли серьезные коррективы в планы гитлеровского командования. Несмотря на небывалую [203] тяжесть положения, советский народ твёрдо верил в победу над немецко-фашистскими захватчиками. Умело и решительно используя возможности, заложенные в социалистическом строе, и опираясь на преимущества нашей экономики, советский народ под руководством Коммунистической партии сумел впоследствии преодолеть все трудности, возникшие в результате неудачного начала войны, и добиться победы над врагом.

Неудачи советских войск в начале войны были вызваны, главным образом, вероломностью нападения гитлеровской Германии и наличием ряда временных, но серьезных преимуществ у немецко-фашистской армии. Это преимущество прежде всего состояло в том, что враг сосредоточил к западным границам СССР полностью отмобилизованную, огромнейшую армию, имевшую богатый опыт ведения современной войны. Гитлеровская военная машина использовала людские и материальные ресурсы многих европейских государств. В то же время Советский Союз не привел свои Вооруженные Силы в повышенную боевую готовность к отпору агрессору. Располагая, в отличие от Германии, только своими ресурсами, СССР к началу войны не перевел экономику на военные рельсы. В связи с этим не было завершено и техническое перевооружение войск.

Все это произошло главным образом вследствие допущенного Сталиным просчета в оценке военно-политической обстановки, считавшего, что наличие пакта о ненападении гарантирует нас на ближайшее время от войны с Германией. В результате этого не были своевременно приняты все необходимые меры по усилению обороны страны и, особенно, по приведению войск приграничных округов в боевую готовность.

Сталин располагал достоверными сведениями о сосредоточении и развертывании немецко-фашистской армии у наших границ и ее подготовке к нападению на Советский Союз. Но он расценивал их как провокационные, преследовавшие цель толкнуть советское правительство на такие ответные шаги, которые могли быть использованы фашистской кликой для нарушения пакта о ненападении. По этой причине Сталин, единолично решавший важнейшие военные вопросы, в начале июня 1941 г. запретил командующим западных приграничных округов выводить войска в укрепленные районы и приводить их в состояние повышенной боевой готовности. Те мероприятия, которые были в [204] этом направлении проведены накануне войны, оказались недостаточными или запоздавшими.

Вероломное нападение немецко-фашистской армия, при отсутствии надлежащей боевой готовности войск приграничных округов к отражению агрессии, поставило последние в неравные условия борьбы. Советская Армия вступала в сражение по частям и, вследствие численного превосходства противника и господства его авиации в воздухе, была вынуждена вести тяжелые оборонительные бои и отступать в глубь страны. Обстановка для Советских Вооруженных Сил сложилась исключительно тяжелая. А не допусти Сталин такой грубой ошибки, фашистская Германия в самом начале войны получила бы сокрушительный отпор. Оправдывая впоследствии свой просчет, он пришел к неправильному выводу, что агрессивные нации, как нации, готовящиеся к войне в течение длительного срока и накапливающие для этого силы, бывают обычно - и должны быть - более подготовлены к войне, чем нации миролюбивые, не заинтересованные в новой войне.

В вопросе укрепления обороноспособности своей Родины мы всегда руководствовались учением В. И. Ленина. Великий Ленин учит: «Наши шаги к миру мы должны сопровождать напряжением всей нашей военной готовности»{164}. Особую значимость это указание Владимира Ильича приобретает в настоящее время, когда американские империалисты и западногерманские милитаристы усиленно готовятся к новой мировой войне. «В этой обстановке, - говорит Н. С. Хрущев, - у нас есть лишь один путь: крепить свою мощь, создавать самое мощное оружие, каждую минуту быть готовыми к отражению нападения агрессоров»{165}.

Одной из причин наших неудач являлось также несвоевременное отмобилизование и сосредоточение войск на театре военных действий. В результате этого командующие фронтами и армиями не имели достаточных сил для нанесения мощных контрударов и заблаговременной организации непреодолимой обороны на тыловых рубежах. Это не позволило сорвать наступление противника и перейти в [205] контрнаступление с целью разгрома его ударных группировок и перенесения боевых действий на вражескую территорию.

Вместе с тем неудачи наших войск обусловливались незавершенностью перевооружения их новой материальной частью. В предвоенные годы проводилась реорганизация Советской Армии, была значительно повышена ее техническая мощь и выучка личного состава. Однако массовое производство новой боевой техники (танков, самолетов, противотанковых и зенитных средств) не было налажено, в результате чего наша армия по уровню технического оснащения несколько уступала гитлеровской армии. Особенно это относится к танковым и авиационным частям и соединениям. Новой боевой техники в войсках было еще мало, к тому же она поступала непосредственно накануне войны, и поэтому многие танкисты и летчики полностью не овладели ею. Свидетельством этого являются большие потери танков КВ, броня которых не пробивалась вражеской артиллерией средних калибров. Эти потери объяснялись в первую очередь недостаточной технической подготовкой экипажей, низким знанием ими материальной части танка. Были случаи, когда экипажи не могли устранить неисправности остановившихся танков и поэтому были вынуждены подрывать их{166}. В танковых и моторизованных соединениях положение усугублялось еще и тем, что они находились в стадии формирования, не имели необходимого количества боевой техники и не были, по существу, сколочены. Вследствие этого механизированные корпуса при нанесении контрударов редко давали должный эффект. Они не всегда использовались массированно с целью достижения успехов на решающих направлениях.

Не всегда осуществлялось и массирование авиации для завоевания господства в воздухе и поддержки наземных войск. В связи с тем что в первый день войны противник уничтожил на аэродромах много наших истребителей, особенно новых конструкций, бомбардировщики часто были вынуждены летать на выполнение боевых заданий без прикрытия истребителей. В результате этого бомбардировочная авиация действовала, как правило, рассредоточено и несла большие потери.

В то время как в Советской Армии слабо организовывалось взаимодействие между пехотными, танковыми и [206] авиационными соединениями, противник наносил мощные удары, как правило, при поддержке крупных сил авиации. Это обеспечивало врагу прорыв обороны советских войск и развитие наступления на большую глубину.

Незавершенность инженерного оборудования театра военных действий также, конечно, отрицательно отразилась на ведении, обороны Советскими Вооруженными Силами. Особенно неблагоприятно сказалось отсутствие заблаговременно подготовленных в инженерном отношении оборонительных рубежей в оперативной глубине вдоль водных преград, которые могли стать серьезным препятствием на пути вражеских войск. Однако следует подчеркнуть и то обстоятельство, что если бы построенные к началу войны в приграничной зоне укрепленные районы и полевые оборонительные рубежи были своевременно заняты войсками, то, даже при условии незавершенности их оборудования, они могли сыграть важную роль в срыве вражеского наступления. Это подтверждало и немецко-фашистское командование. Оно неоднократно указывало, что советские укрепления преодолевались ими сравнительно легко. Только потому, что они не были заняты войсками. Там же, где в укреплениях располагались войска, они становились, по признаниям гитлеровцев, трудно преодолимыми.

Стремясь прикрыть всю назначенную полосу обороны, командующие армиями и командиры соединений и частей, как правило, организовывали оборону на широком фронте. Стрелковые дивизии оборонялись в полосах шириной от 20 до 50 км. При значительном недостатке сил и средств это приводило к тому, что оборона была неглубокой, неустойчивой в противотанковом, противоартиллерийском и противовоздушном отношениях. Слабым местом нашей обороны в целом являлась противотанковая оборона. Из-за недостаточного количества противотанковой артиллерии не удавалось создавать глубину противотанковой обороны. По этой же причине в частях и соединениях, как правило, не выделялись артиллерийско-противотанковые резервы. Неустойчивость обороны в противотанковом отношении обусловливалась также недостаточным применением минно-взрывных средств для устройства заграждений. Так как инженерные части были застигнуты врасплох на границе и понесли большие потери, в начале войны они всесторонне обеспечивать войска в инженерном отношении оказались не в состоянии. [207]

Оперативное построение и боевые порядки войск в обороне были, как правило, одноэшелонными. В резерв командарма выделялись 1-2 дивизии, а командующего фронтом - 1-2 корпуса. Располагаясь вдоль фронта равномерно, войска нередко организовывали линейную оборону. Стыки и фланги обеспечивались слабо, местность в инженерном отношении оборудовалась недостаточно. Те участки фронта, на которых удавалось создать устойчивую оборону, как правило, обходились противником. Имея большое количество автомашин и бронетранспортеров, вражеские войска маневрировали вдоль фронта. Встретив упорное сопротивление, противник начинал искать слабое место в обороне советских войск, каким обычно являлись стыки и фланги. Перебросив туда главные силы, вражеские группировки вновь продолжали стремительно продвигаться вперед. Перегруппироваться на новое направление в короткие сроки и остановить наступление противника советские войска не могли, так как не располагали необходимым количеством транспортных средств. Недостаточная моторизация не позволяла нашим войскам маневрировать, своевременно выходить в нужные районы и вести упорную борьбу с врагом.

Отход войск с одного оборонительного рубежа на другой, как правило, вынуждался обстановкой и осуществлялся под сильным огневым воздействием артиллерии, танков и авиации. Заблаговременная подготовка рубежей и организация устойчивой обороны в армейском и войсковом тылу осуществлялись редко. Вследствие этого наши части в случае вынужденного отхода оказывались не в состоянии быстро закрепиться на новом рубеже и остановить наступление немецких танковых соединений.

И все же, несмотря на тяжелые условия боевых действий, советские воины вели активную оборону, характерными особенностями которой были контратаки и контрудары. Активные действия позволяли войскам наносить большие потери врагу, рассредоточивать усилия его ударных группировок и выигрывать минимально необходимое время для подготовки обороны в оперативной глубине. Правда, контрудары и контратаки не всегда давали желаемый результат. Это происходило вследствие того, что командующие объединений и командиры соединений, не имея опыта в ведении боевых действий, иногда допускали существенные недостатки при организации и [208] осуществлении их. Были случаи, когда соединения и части, входившие в состав ударных группировок, своевременно не выходи.1Н в указанные районы. Вследствие этого удары наносились слабыми силами, вводимыми в сражение (бой) по частям. Нередко ударные группировки наступали в широких полосах, распыляя силы и средства по всему фронту; удары наносились не под основание вклинившихся вражеских войск, а в «острие клина» - по не расстроенной и не подавленной огнем группировке противника. При продвижении вперед войска слабо закрепляли достигнутые успехи, в результате чего противник повторным наступлением отбрасывал наши части на исходные рубежи.

Многие недостатки как в принятии решений на оборону и наступление, так и в организации боевых действий обусловливались недостаточным знанием положения войск противника и его намерений. Разведка, как наземная, так и воздушная, велась нецелеустремленно. Штабы редко ставили задачи войскам на ведение разведки в бою. Даже полученные разведывательные данные иногда оставались неиспользованными, так как низшие штабы не сообщали их высшим, а последние не могли сделать на основе их должные выводы и проинформировать другие низшие штабы и соседей. В результате этого редкими были случаи, когда командир принимал решение, имея более или менее точные данные о противнике.

В ходе оборонительных операций большую роль играли резервы. Своевременно сосредоточенные и развернутые на угрожаемых направлениях, они позволяли советскому командованию влиять на ход боевых действий, изменять обстановку в свою пользу и срывать на данном направлении вражеское наступление. Однако в вопросах сосредоточения и использования резервов в некоторых случаях допускались существенные недостатки. Фронтовые и армейские резервы подводились близко к линии фронта и по частям вводились в бой (235-я стрелковая дивизия под Островом, 46-я в районе Пскова и др.). Нередко это случалось и с соединениями резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Так, например, целым рядом переподчинений был обессилен и потерял свое значение как крупное подвижное соединение 1-й механизированный корпус, 1-я танковая дивизия этого корпуса и зенитно-артиллерийский дивизион были оставлены в Северном фронте, 163-я моторизованная дивизия подчинена 27-й армии Северо-Западного фронта, и лишь 3-я танковая дивизия осталась в подчинении [209] командира корпуса. В первых числах июля из этой дивизии были взяты 6-й танковый и 3-й мотострелковый полки, которые были подчинены командиру 41-го стрелкового корпуса. Таким образом, к моменту развертывания боевых действий на псковско-островском направлении 1-го механизированного корпуса фактически не существовало. А ведь этот корпус, сформированный из соединений и частей, принимавших участие в боях с белофиннами, представлял собой хорошо сколоченное механизированное соединение. Примерно то же самое в первые дни войны произошло и с 12-м механизированным корпусом Северо-Западного фронта. Следует указать и на тот факт, что в сложной Обстановке командиры соединений иногда использовали резервы не совсем целеустремленно, по принципу «затыкания дыр». Подобная практика решительных результатов не давала и к существенному изменению обстановки не приводила.

Взаимодействие на поле боя между различными родами войск, а также между наземными соединениями и авиацией было организовано и осуществлялось недостаточно четко. В некоторых случаях части и соединения не имели данных о соседях. Пехота, артиллерия и танки действовали порой разрозненно, без взаимной поддержки друг друга. Из-за отсутствия надлежащей связи авиация своевременно не вылетала на прикрытие наземных войск. Вследствие всех этих причин войска несли потери и были вынуждены отходить на новые рубежи.

Беспрерывное участие в напряженных, ожесточенных боях не надломило воли и не подорвало боевого духа личного состава Советских Вооруженных Сил. Геройски и мужественно сражались в первые дни войны советские пехотинцы. За стойкость и упорство в борьбе с врагом многие из них были награждены орденами, а некоторые удостоились звания Героя Советского Союза. Но тяжелые условия начального этапа войны порождали также и отдельные недостатки в действиях нашей пехоты. В обороне были случаи, когда вследствие сильного воздействия авиации, танков и артиллерии противника некоторые стрелковые подразделения, а иногда и целые части оставляли обороняемые ими позиции и беспорядочно отходили. Основная причина этого заключалась в том, что личный состав этих подразделений не окапывался, так как из-за недооценки самоокапывания многие солдаты побросали малые саперные лопаты в первые дни войны. А без окопов, щелей и [210] простейших укрытий войска несли неоправданные потери. В начале войны выявилось, что некоторые пехотинцы пренебрежительно относились также к маскировке и устройству простейших противотанковых и противопехотных заграждений. В наступлении, не имея достаточного количества транспортных средств, стрелковые части нередко отставали от танков, их успехов не закрепляли и на поле боя не взаимодействовали друг с другом. Вследствие этого противнику удавалось восстанавливать положение и отбрасывать наши войска на исходные рубежи.

При наличии наступательного порыва и решимости громить ненавистного врага, советские танкисты в первые дни войны показали примеры героизма, храбрости и отваги. Они не раз вступали в бой с численно превосходившими их танковыми частями противника и выходили победителями. В обороне танковые войска использовались отдельными подразделениями и частями, а иногда и целыми соединениями во взаимодействии с пехотой, ведя огонь по противнику как с места, так и с ходу. В наступлении танки действовали как самостоятельно в составе соединений, так и совместно с пехотой. Прекрасными боевыми машинами зарекомендовали себя танки Т-34 и К.В, действия которых наводили ужас и вызывали танкобоязнь у гитлеровцев. Но в действиях танковых частей и соединений были и некоторые недостатки. Иногда танки неумело маневрировали на поле боя, действовали скученно вдоль дорог, не обеспечивали себя подавлением противотанковых средств противника, слабо маскировались - в результате чего несли излишние потери. На действиях танковых соединений отрицательно сказалась слабая сколоченность и неукомплектованность их, а также недостаточная подготовка экипажей. В начале войны советские войска потеряли много танков. Основными причинами этого являлись: артиллерийский противотанковый огонь противника; удары вражеской авиации с воздуха; недостаточная обученность личного состава, особенно призыва весны 1941 г.; действия в лесисто-болотистой местности; технические неисправности и отсутствие достаточного количества средств эвакуации как в соединениях, так и в армиях. Совершение больших маршей и ведение непрерывных боев требовали планового ремонта и осмотра материальной части. Однако это не было организовано надлежащим образом, так как запасных частей и ремонтных средств не хватало. Эвакуация неисправных и подбитых танков на армейские сборные пункты аварийных [211] машин из-за недостатка тракторов не всегда производилась. В силу этого часть неисправных танков оставлялась на дорогах. Наконец, несвоевременная подача эшелонов для эвакуации танков с армейских сборных пунктов аварийных машин в центр приводила к тому, что много технически неисправных машин оставлялось врагу.

Первые дни войны показали, что артиллерия являлась главной огневой силой советских войск. Артиллерия была основным средством борьбы с вражескими танками. От огня нашей артиллерии противник понес большие потери в людях и боевой технике. Совместно с другими родами войск артиллеристы вели напряженнейшую борьбу с врагом. При подходе противника к оборонительным рубежам борьбу с его танками и моторизованными войсками начинал огонь артиллерии. При нанесении контратак и контрударов артиллерия обеспечивала продвижение стрелковых и танковых частей и закрепление достигнутых рубежей, При неблагоприятном исходе оборонительного боя артиллеристы прикрывали вынужденный отход войск. Часто артиллерия оставалась на огневых позициях до полного отхода пехоты и отходила на новые позиции под прикрытием своего собственного огня. Батальонная и полковая артиллерия действовала со стрелковыми подразделениями поорудийно. Дивизионная артиллерия использовалась в группах поддержки пехоты и, частично, как противотанковая. Вследствие большой ширины полос обороны дивизионная артиллерия действовала подивизионно и побатарейно на основных направлениях продвижения противника. Централизованный огонь дивизионной артиллерии в составе группы больше дивизиона применялся редко. Объектами огневого воздействия дивизионной артиллерии были: скопления пехоты, наблюдательные пункты, минометные группы и артиллерийские батареи противника. Огонь не всегда велся непосредственно по цели, часто применялась стрельба по площадям, иногда без достаточных оснований. Например, при появлении небольшой группы войск противника на опушке леса открывался огонь по большому участку леса. Корпусная артиллерия, действуя в полосе обороны дивизии, выполняла задачи групп поддержки пехоты и входила в состав групп артиллерии дальнего действия. Корпусная артиллерия действовала чаще подивизионно. Массированный огонь корпусной артиллерии в масштабе всего полка применялся реже. В самом начале [212] войны артиллерия хорошо маскировалась, но плохо окапывалась. Учтя опыт первых дней войны, артиллеристы стали чаще окапывать материальную часть, вследствие чего стойкость и живучесть ее значительно возросла. В использовании артиллерии в начале войны были и некоторые недостатки. Основными из них являлись: недостаточное массирование артиллерии на танкоопасных направлениях; выбор огневых позиций в так называемых танконедоступных районах, вследствие чего орудия не могли вести огонь прямой наводкой; редкое создание артиллерийских противотанковых резервов. Недостаточно планировался и организовывался сосредоточенный и заградительный огонь. Были случаи, когда артиллерия, особенно противотанковая, проявляла неустойчивость, преждевременно отходила с огневых позиций, не используя всей мощи своего огня. Вследствие этого танки противника получали возможность беспрепятственно продвигаться в глубь нашей обороны. В наступлении противотанковые орудия не всегда стремительно продвигались за танками и пехотой, оставляя их без поддержки. Это приводило к излишним потерям в людях и боевой технике.

Важную роль в замедлении темпов наступления противника и нанесении врагу существенных потерь в людях и боевой технике играли инженерные войска. Командиры инженерных частей и инженерные начальники умело организовывали обеспечение боевых действий войск, несмотря на трудные условия обстановки и недостаточное техническое оснащение. Проявляя мужество, отвагу и героизм, саперы и понтонеры успешно выполняли стоявшие перед сними задачи по обеспечению боевой деятельности советских войск и сами нередко принимали активное участие в боях с врагом.

Опыт первых дней Великой Отечественной войны показал, что в создании устойчивой и непреодолимой обороны важное значение имеют заграждения всех видов. Наиболее эффективным видом заграждений в борьбе с танками явились минно-взрывные заграждения. Однако в начале войны заграждения часто устраивались поспешно, без учета тактической обстановки и характера местности. Устроенные заграждения в ряде случаев не прикрывались огнем артиллерии и пехоты, в результате чего противник легко преодолевал их. Из-за недостатка минно-взрывных средств заграждения располагались отдельными очагами и линейно, без эшелонирования их в глубину. Уже первые дни войны [213] показали, что часто несколько десятков мин, быстро установленных на угрожаемом направлении, давали больший эффект, чем заблаговременно установленное минное поле из нескольких сот мин. В начале войны отмечалось много случаев использования инженерных частей и подразделений не по назначению. Это происходило главным образом ввиду сложности обстановки, в которой велись боевые действия, из-за значительного недостатка сил и средств для ведения боя, а иногда и вследствие недооценки инженерных мероприятий некоторыми общевойсковыми командирами.

Неувядаемой славой в начале войны покрыли себя герои-летчики. Они уничтожили большое количество живой силы и вражеской боевой техники. По неполным данным, только летчики Юго-Западного фронта за 13 дней войны (с 22 июня по 7 июля) в воздушных боях сбили около 300 самолетов противника{167}. Авиация бомбила колонны танков и мотопехоты при движении их по дорогам, наносила удары по аэродромам, крупным железнодорожным узлам, мостам и районам сосредоточения войск, вела борьбу с вражеской авиацией в воздухе, прикрывала свои войска и различные объекты от налетов гитлеровских самолетов. В период с 22 июня по 15 июля 1941 г. советские летчики совершили свыше 30 000 боевых самолетовылетов{168}.

Военно-воздушные силы приграничных округов, за исключением Одесского военного округа, не были в достаточной степени подготовлены к отражению внезапных налетов авиации противника и к выходу из-под удара. Первые налеты врага на аэродромы приграничной полосы нанесли большой урон нашим летным частям. В результате нечеткой организации выхода самолетов из-под ударов вражеской авиации и отражения ее налетов противнику удалось и повторными ударами по аэродромам нанести нам существенный урон. Авиационные части не имели запасных аэродромов и в течение нескольких дней были вынуждены оставаться на ранее занимаемых ими аэродромах, подвергаясь повторным ударам. В связи с тем что врагу удалось вывести из строя значительное количество наших самолетов, условия выполнения боевых задач, [214] поставленных советским летчикам, были весьма трудными.

Первые дни войны показали, что авиационные полки 4-эскадрильного состава были громоздкими. Полк базировался на 2-3 аэродромах, вследствие чего терялось оперативное руководство подразделениями. Управление самолетами по радио и скрытое управление были недостаточно отработаны. Слабо было организовано взаимодействие авиации с наземными войсками, в результате чего последние не получали своевременной поддержки со стороны авиации. Сигналы, обозначающие свою авиацию и наземные войска, были установлены лишь к концу июня. Первые дни войны показали также, что не все наши летчики в достаточной степени учитывали тактику действий авиации противника.: полеты мелкими группами и одиночными самолетами на малых высотах; стремление истребителей, не вступая в воздушный бой, отвлечь наших истребителей в сторону от прикрываемых ими объектов и тем самым облегчить действия своих бомбардировщиков; широкое использование облачности в целях маскировки полета и др.

Отдельные недостатки были вскрыты и в использовании авиации в системе противовоздушной обороны. В пунктах противовоздушной обороны в некоторых случаях не было необходимого взаимодействия между зенитной артиллерией и истребительной авиацией. Не весь личный состав наземных средств ПВО хорошо знал силуэты самолетов как своих, так и противника. Поэтому хотя и редко, но были случаи, обусловливаемые сложностью обстановки, когда наши зенитные орудия обстреливали и даже сбивали свои самолеты.

Беззаветной стойкостью, мужеством и высоким мастерством в начале войны отличалась боевая деятельность советских моряков. В эти трудные для нашей Родины дни Флот был верным помощником Советской Армии. При наступлении противника на приморских направлениях моряки ставили минные заграждения и содействовали сухопутным войскам в разгроме вражеских группировок противника и срыве его наступления. Содействие Флота сухопутным войскам выражалось в выделении части сил для действий на сухопутном фронте, в артиллерийской поддержке огнем корабельной и береговой артиллерии, а также в ударах морской авиации по наземным целям. Наряду с действиями на суше советские моряки героически отражали атаки вражеских кораблей на море. Особенно [215] ожесточенные бои в первые дни войны развернулись за удержание военно-морских баз на побережье Балтики. Обороняя морские рубежи нашей Родины, советские моряки нанесли большие потери врагу и показали высокие образцы доблестного выполнения поставленных боевых задач.

Большую напряженную работу в начале войны провели и наши тыловые части и учреждения. Органы тыла много делали для того, чтобы обеспечить войска всем необходимым для нужд войны. Но многого в тех небывало сложных условиях обстановки они сделать не могли. Поэтому немало недостатков в действиях советских войск в начале войны обусловливалось нечеткой работой тыловых частей и учреждений. Органы войскового, армейского и фронтового тыла, так же как и вся армия вообще, не были приведены в готовность накануне войны. Не была организована система подвоза и эвакуации. Многие склады боеприпасов, ГСМ и др. находились вблизи государственной границы. Вследствие неудач они были уничтожены и частично оставлены противнику. Подвоз боеприпасов и горючего из глубокого тыла в связи с мобилизацией войск и ударами вражеской авиации по железнодорожным узлам и эшелонам был весьма затруднительным и поэтому осуществлялся не систематически. Управление тыловыми частями нередко нарушалось, вследствие этого они часто блуждали. Фронтовые и армейские тылы не были надлежащим образом организованы. Станции снабжения и отделения головных складов, меняя место, иногда те сообщали об этом войскам. В результате этого командование соединений и частей было вынуждено само отыскивать их. В связи с этим боеприпасы, горючее и продовольствие поступали в войска с большим опозданием. Были случаи, когда танки и орудия бездействовали из-за отсутствия горючего и снарядов. Справедливости ради следует отметить, что и некоторые командиры вспоминали о подвозе снарядов и горючего лишь тогда, когда они уже были израсходованы полностью. Подвоз горючего и боеприпасов в войска осуществлялся с большими перебоями. Служба регулирования на маршрутах, как правило, отсутствовала, вследствие этого в узких местах (дефиле, мосты) создавались пробки, которые, не будучи прикрытыми истребительной авиацией и зенитной артиллерией, являлись заманчивыми объектами для авиации противника. В середине июля 1941 г. тыловые части и учреждения фронтов, армий и соединений стали работать более организованно. Недостатки первых дней [216] войны начали устраняться, и войска более или менее систематически получали, хотя порой и в недостаточных количествах, все крайне необходимое для ведения боевых действий.

Одной из причин неудачных действий советских войск в начале войны являлась частая потеря управления войсками со стороны командующих объединениями и командиров всех степеней. Хотя отважные связисты делали все возможное, на что они только были способны, связи между штабами нередко не было. Из-за частых нарушений связи они не могли своевременно получать информацию о действиях противника, о положении своих частей и соединений и оперативно руководить ими. В связи с быстрыми изменениями обстановки требовалось срочное вмешательство командования, чтобы изменить боевые задачи войскам. А так как связь с ними терялась, то приказы приходили с опозданием, не соответствовали сложившейся обстановке и не могли быть выполнены. Из-за отсутствия связи со штабами армий командующие фронтов были вынуждены в таких случаях ставить задачи корпусам и дивизиям, не зная детально сложившейся обстановки в полосах их действий. Командующие армиями, не зная о полученных соединениями задачах, принимали решения в соответствии с ранее полученной от фронта задачей и сложившейся обстановкой. В результате этого войска иногда получали противоречивые приказы и, пока разбирались в том, какую задачу выполнять, терялось драгоценное время, а обстановка вновь изменялась. Были отдельные случаи, когда из-за потери управления некоторые подразделения, части и даже соединения блуждали на поле боя, не зная, какую задачу выполнять и куда следовать. Нужно заметить, что связь с войсками терялась как по вине высших штабов, так и низших начальников, которые не всегда пытались установить ее с вышестоящим командованием. Особенно показательным в этом отношении примером является отход войск 126-й и 188-й стрелковых дивизий 11-й армии через р. Западная Двина. Из-за Потери связи эти дивизии переправлялись в исключительно тяжелых условиях на лодках, плотах и паромах, несмотря на наличие мостовых переправ, которые находились в 7-8 км от их участка переправы.

Управление войсками терялось как из-за нарушений, так и недостатка средств связи. Постоянные провода вдоль границы, на которые должны были базироваться войска, [217] были разрушены авиацией и вражескими диверсионными группами. Чтобы восполнить этот пробел, части и соединения были вынуждены использовать полевые средства связи. В результате вынужденного отхода войск, который проходил в тяжелых условиях, в первые дни войны было потеряно значительное количество- комплектов проводной связи и радиостанций. Основным средством связи с первых дней войны стали радио и подвижные средства связи. Радиосвязь работала хорошо, но штабы иногда неохотно и неумело пользовались ею. К середине июля 1941 г., по мере поступления средств связи из тыла, накопления опыта использования их и приобретения навыков командным составом в управлении войсками, все эти недостатки в значительной степени были изжиты. Было налажено твердое и непрерывное управление войсками, благодаря чему боевые действия стали носить более решительный характер.

Вся партийно-политическая работа в Вооруженных Силах в начале войны была направлена на повышение морального духа и стойкости войск, на укрепление дисциплины, повышение бдительности и ликвидацию элементов беспечности и благодушия, на воспитание ненависти к врагу и сознания высокого долга перед Родиной и ответственности за ее судьбу. Для усиления повседневной массово-политической пропаганды и агитации среди солдат и матросов в первые дни войны по указанию ЦК ВКП (б) во всех частях и подразделениях были созданы группы низовых агитаторов, а также широкая сеть фронтовых, флотских, армейских, корпусных и дивизионных газет.

Военные советы, командиры и политработники разъясняли воинам справедливые цели борьбы Советского Союза с гитлеровской Германией, вскрывали захватнический характер войны со стороны последней, разоблачали миф о «непобедимости» немецко-фашистских войск. Пламенным словом и личным примером политические работники крепили железную воинскую дисциплину, порядок и организованность, воспитывали солдат и матросов в духе советского патриотизма, беззаветной преданности Родине, готовности защищать свой народ, свои города и села до последней капли крови. Коммунисты и комсомольцы в бою были всегда впереди, показывая бесчисленные примеры мужества и отваги. Хорошо поставленная политико-воспитательная работа явилась важнейшим условием, [218] обеспечившим высокий боевой дух и моральное превосходство советских войск над противником.

Большое внимание в системе партийно-политической работы уделялось также пропаганде военных знаний, обобщению передового боевого опыта и доведению его до войск. В результате этого умелые героические действия отдельных воинов, подразделений, частей и соединений быстро становились достоянием других и распространялись по всей действующей армии. Вследствие этого боевое мастерство советских воинов непрерывно повышалось. На опыте лучших солдат и офицеров все воины учились тому, как успешнее бороться с танками и самолетами противника и как распознавать хитрости коварного врага. Опыт боев широко освещался на страницах военных газет. Наряду с пропагандой героических подвигов в печати вскрывались и недостатки в действиях войск. Все это способствовало повышению боевого мастерства и морального духа советских воинов.

В результате огромной и умело организованной партийно-политической работы, а также вследствие усиления боевой мощи советские войска постепенно превращались в силу, способную не только остановить противника, но и нанести ему решительное поражение.

* * *

Боевые действия советских войск в начале войны проходили в исключительно неблагоприятных условиях и требовали от них непоколебимой стойкости, героизма и самоотверженности. Выдержать подобные испытания в борьбе с сильным и коварным врагом не смогла бы никакая другая армия. В этом проявилось морально-политическое единство советского народа и животворный советский патриотизм.

Несмотря на невероятные трудности, личный состав Советских Вооруженных Сил показал беззаветную преданность нашей великой Родине и Коммунистической партии. Все советские воины мужественно и стойко отбивали яростные атаки противника, нанося ему большие потери. Боевые действия в начале войны показали, что немецко-фашистская армия не так сильна, как об этом трубили гитлеровцы, и что Советские Вооруженные Силы в состоянии разгромить ее. [219]

С первых дней войны советские воины понимали выполняемую ими историческую роль в Великой Отечественной войне и сражались, не щадя жизни, за честь, свободу и независимость своей любимой Родины. 14 января 1960 г. на четвертой сессии Верховного Совета СССР Н. С. Хрущев сказал: «Вечно будет жить слава о доблестных сынах и дочерях нашего народа, которые пролили кровь, отдали свою жизнь в борьбе за свободу и независимость Родины в гражданскую войну и Великую Отечественную войну. Советские люди глубоко благодарны тем, кто героически отражал натиск врага и, не жалея сил, укреплял и укрепляет могущество своей Родины, стоя на страже мирного труда советского народа»{169}.

В войне против СССР немецко-фашистское командование, как известно, делало ставку на внезапность нападения, нанесение удара превосходящими силами и на достижение решающих результатов в короткие сроки. На подобные действия рассчитывают ныне вновь оживающие германские милитаристы и их покровители - американские империалисты, которые, как и в прошлом, отпускают огромные средства на вооружение Западной Германии. В начале августа 1960 г. бывший гитлеровский генерал, ныне командующий сухопутными силами НАТО в Центральной Европе, Шпейдель, выступая с речью на ежегодном собрании Ассоциации армии США в Вашингтоне, заявил: «Без помощи США мы никогда не смогли бы создать, организовать и обучать вооруженные силы Федеративной Республики. То, чего мы достигли на нынешней стадии наращивания вооруженных сил, объясняется вашей помощью»{170}.

Американские империалисты и германские милитаристы рассчитывают добиться того, что не удалось сделать гитлеровцам, с помощью средств массового поражения.

В этой обстановке у нас есть лишь один путь: крепить свою мощь, создавать самое мощное оружие, каждую минуту быть готовыми к отражению нападения агрессоров. «Советские люди,- говорил Н. С. Хрущев на XXII съезде Коммунистической партии,- хорошо знают повадки [220] агрессоров. Мы не забыли годы Великой Отечественной войны, вероломного, подлого нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. Перед лицом военной угрозы, созданной империалистами, нет и не может быть места благодушию и беспечности»{171}.

Чтобы не быть застигнутыми врасплох и не допустить повторения ошибок прошлого, Советские Вооруженные Силы должны быть всегда готовы обрушить на врага удар всесокрушающей силы.

Примечания