Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Дерзкая разведка

Накануне Первомая Григорий Михайлович взял у соседа бычка, который был закреплен старостой за двумя дворами, и перепахал огород, перемешав навоз с рыжей землей. А на третий день мая начали сажать под плуг картошку.

Впереди бычка, ухватившись за повод, шел Сережа, плуг вел отец, вслед за ним шла мать с корзиной, наполненной картофелем, в левой руке, а правой она бросала в борозду мелкие клубни. Картофель ей подносил в мешке Артем.

Нина вознамерилась было помочь, но Анна Никитична возразила:

— И без тебя управимся! Ты вон лучше Красавку на лугу попаси да с малышами займись.

Заналыгав корову веревкой, девушка повела ее в сторону шоссе, на зеленый лужок, ощетинившийся густым пыреем. На левой руке у Нины сидел Павлик, обхватив ее ручонкой за шею, а рядом брела Милочка, уцепившись за полу. Вслед за ними скакал верхом на палочке с хворостинкой в правой руке Володя и, воображая, что едет на настоящем коне, подхлестывал его и посвистывал: «Фью! Фью!»

По оживленному движению на «Варшавке» чувствовалось, что немцы стремятся накопить в каком-то месте на восточном фронте огромные силы. Ни «отец», ни Нина не знали тогда, что немецкое командование разработало операцию под названием «Цитадель» и Гитлер поставил своим войскам задачу: «Полностью уничтожить большевистскую ересь и выполнить свою историческую миссию по освобождению германского народа от азиатской опасности...»

Расположившись на лугу недалеко от шоссе, Нина передала поводок Володе:

— Поводи Красавку, пусть она пощиплет немного. А сама стала играть с Павликом и присматриваться к шоссейке, мысленно пересчитывая технику и живую силу врага.

Вот железной лавиной, грохоча и сотрясая землю, несется колонна танков с крестами на бортах, а вслед за ними — тягачи с пушками. Вот с ревом и подвыванием катят дизельные транспортеры и тяжелые автомашины, в которых будто многоголовое чудище, сидят в касках солдаты, тесно прижавшись друг к другу. И вид у этих солдат такой, словно ничто и никто не остановит их в движении на восток...

В тот день, после обеда, Григорий Михайлович ушел в город и вернулся к вечеру, когда Нина уже передала в Центр сведения о прошедших по шоссе войсках. Она знала, что «отец» никогда не являлся из города с пустыми руками.

— На станцию Березина пришел эшелон с тюкованным сеном.

— Ну и что? — удивилась Нина.

— Надо бы передать в Центр.

— А стоит ли? Подумаешь, сено!

— Почему-то на каждой платформе часовой. Знать, эшелон особой важности...

Нина недоуменно повела плечами и села за машинку «шить»: надо было подготовить это сообщение. Потом взяла ведро с водой и направилась во двор, к сараю, где хранилась теперь рация, спрятанная в соломе.

Подходя к сараю, девушка оглянулась по сторонам: поблизости никого. И около дзота — тоже. Видимо, солдаты сидят в своей норе.

Как только Нина вошла в сарай, Красавка потянулась к ней и промычала: му-у...

— На, на, милая. — Девушка поставила ведро под морду коровы. Но та не притронулась к воде и опять замычала. Тогда Нина сунула ей хлебную корочку, как делала это обычно перед дойкой, и отошла к стожку соломы.

Примостившись в его нише, развернула рацию и, прикрыв ее телом, быстро выстукала морзянкой то, что передал ей «отец». Перейдя на прием, получила приказ: «Выясните, что находится под сеном».

На следующий день, вернувшись к завтраку из города, Григорий Михайлович огорченно сообщил, что ночью эшелон с сеном проследовал дальше.

«Эх, упустили!» — едва не воскликнула с досадой Нина и с укором взглянула на «отца», будто винила его за это. И тот почувствовал себя неловко, словно и в самом деле был виноват...

— На подходе еще такой же эшелон, — шепнул он «дочке» и опять куда-то ушел.

А Нине думалось: окажись она сама в городе, то, наверное, давно бы все выяснила. Но это было ох как непросто!

...На станции — полутемно. Кое-где одинокие фонари стрелок высвечивали стальные пути, на которых стояли эшелоны с воинскими грузами. На пятой линии — цепочка длинных платформ, высоко груженных тюками сена.

Именно к этому составу шагали двое: приземистый усатый мужчина нес молоток на длинной ручке, а у высокого широкоплечего была в руке масленка. Оба — в потертых, замасленных куртках, у высокого на голове — старая приплюснутая кепка, у усатого — форменная фуражка железнодорожника со смятой тульей.

Подходя к нужному эшелону, они услышали окрик часового:

— Хальт! Цуркж!

— Чего орешь? — проговорил усатый глухим голосом. — Их бин ваген майстер, а это — масленщик. Никс шмирен — пике сарен: не подмажешь — не поедешь. Буксы загорятся.

Присмотревшись к усатому, часовой узнал в нем того, (кто еще днем осматривал вагоны.

— Гут, гут, майстер, — солдат махнул автоматом, пропуская двоих к эшелону, который готовился к отправке.

Мастер и масленщик неторопливо зашагали вдоль состава. Останавливаясь около вагонов, усатый постукивал молотком по осям и колесам, не появилась ли в металле трещина.

Вдруг мастер наклонился и, вынув из-за пазухи железную коробочку, «приклеил» ее к стальной раме платформы; это была магнитная мина, похожая на черепашку.

Пройдя весь состав от хвоста до паровоза, они убедились в том, что на каждой платформе сидит автоматчик.

«Охрана надежная... — задумался «масленщик». — Как же все-таки пробраться на какую-нибудь платформу и проникнуть под тюки?..» Он зашел за шпалы, лежавшие штабелями между путями, и присел там как бы по нужде, а усатый проследовал дальше, к станции.

Вскоре эшелон тронулся. Сидя за шпалами, «масленщик» приметил, как перед отходом поезда часовой, стоявший на тормозной площадке последнего вагона, перелез на платформу и уселся там в нише между тюками. Да, на сене явно поуютнее и не будет так продувать, как на открытой площадке!

Когда последний вагон поравнялся с тем местом, где укрывался «масленщик», он выскочил оттуда, пригибаясь, кошкой вспрыгнул на ступеньки тормозной площадки последнего вагона и, скорчившись, замер.

Убедившись в том, что не был замечен часовым, поднялся на тормозную площадку и присел на корточки, крепко сжимая финку: а вдруг немец вздумает вернуться на свое место?

Большегрузный поезд, набирая скорость, прогромыхал через мост и покатился к линии фронта.

«Масленщик» прислушался: часового не слышно. Может, уже задремал? Нет, надо выждать. Взглянул тихонько на край дощатой стенки и увидел солдата: тот нахлобучил на лоб стальную каску, и было неясно, закрыты у него глаза или нет. Вот он склонил голову налево. Значит, надо подбираться справа...

Цепляясь за край дощатой стенки, «масленщик» переполз через нее и прильнул к тюкам. Передохнув, пополз к нише справа. В последнее мгновение часовой вдруг открыл глаза и схватился было за автомат — даже успел пробормотать «хенде», но затем вместо слова «хох» из груди у него вырвался лишь глухой хриплый стон: «Ох...»

Сняв с убитого автомат, «масленщик» стал быстро действовать: теперь нельзя медлить — скоро будет станция. Да и магнитная мина может сработать! Раздвинув тюки, он нащупал... холодную сталь. Выдернул один тюк, другой, третий... Гусеница! Широкая! Кажется, около метра... Вынув еще несколько соломенных тюков, изучил лобовую броню: пожалуй, пятнадцать сантиметров будет... Ого, какой-то новый, сверхтяжелый танк!

«Масленщик» перебрался на тормозную площадку и, присев на ступеньках, стал выжидать благоприятный момент для прыжка: скоро станция, и поезд при подходе к ней наверняка замедлит ход. Вроде уже светает — звезды начинают бледнеть...

Вскоре поезд действительно начал притормаживать. Вот-вот покажутся дзоты, окружающие станцию. Крепко прижав автомат к животу, «масленщик» прыгнул по ходу движения и кубарем покатился по песчаному откосу...

* * *

Об этой ночной разведке Нина ничего не ведала. Узнала лишь на другой день от «отца». Передавая «дочери» сведения, он шепнул ей на ухо:

— Я таких чудовищ у них не видел... Наверно, хотят ошеломить нас!

* * *

Не знали тогда ни «масленщик», ни Григорий Михайлович, ни Нина о том, что Гитлер решил подавить наши войска на Орловско-Курской дуге новыми танками с грозными названиями «тигр» и «пантера».

Вскоре Центр получил от Луги и Лана эти ценные сведения.

Дальше
Место для рекламы