Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Мужество милосердия

Узкое ущелье в наступившей ночи показалось мне каменным мешком, который невидимый гигант набросил на нашу колонну. Справа и слева — беспросветная тьма. Видны лишь звезды в небе да зажженные фонари движущейся техники. Невольно испытываешь тревожное чувство, словно вот-вот должно что-то случиться. И настороженно ждешь этого «чего-то».

— Дальше сегодня идти невозможно, — доложил старшему начальнику командир подразделения саперов подполковник Николай Георгиевич Антоненко, — сплошные мины.

Подполковник фонариком осветил карту и ткнул карандашом в название населенного пункта.

— Здесь и заночуем, — сказал.

И как раз в это время неподалеку от нас грохнул мощный взрыв. Ущелье разом озарилось кровавым светом.

— Всем укрыться! — тут же раздалась команда. Ее мгновенно выполнили. Я тоже плюхнулся в грязь, но перед этим успел все же заметить, как рванулись в сторону горящей машины три фигурки. Они добежали до стремительной речки, которую мы только что преодолели вброд, и с ходу бросились в нее.

— Сумасшедшие... — сорвалось у меня с языка. — Куда их несет?

— Им можно, — голос Николая Георгиевича дрожал от напряжения. — Они медики.

А медиками были старший лейтенант медицинской службы Владимир Систер, лейтенант медицинской службы Николай Соколянский и санинструктор сержант Вячеслав Кожушко, недавний первокурсник Кубанского мединститута. Над их головами, казалось, горел воздух и роились пули и осколки рвущихся снарядов. Но они бежали и бежали вперед. Там, у бушующего огня, выброшенный из машины взрывом лежал и ждал помощи обожженный водитель. На моих глазах свершалось мужество милосердия высшей пробы.

Вытащив водителя в безопасное место, медики всю ночь колдовали над ним: солдат получил сильный ожог тела. На рассвете за раненым прилетел самолет. А колонна двинулась дальше. Для медиков наступила передышка.

Ущелье было буквально засеяно минами. Колонна едва продвинулась на несколько километров, как шедший впереди нас танк вдруг приподнялся над землей и над ним появилось пламя. Соколянский, Систер и Кожушко снова помчались навстречу опасности. Через минуту я увидел их под крутым берегом речки, где они оказывали помощь двум раненым танкистам. Показалось, все происходящее вокруг их мало интересует — только дело. Даже мощный взрыв не помешал им завершить первичную обработку раненых. Недаром, подумалось тогда, эти труженики награждены боевыми орденами.

На другой день я расстался с саперами, попрощавшись перед этим с мужественными людьми милосердия. Особенно запомнилось лицо Вячеслава Кожушко, красивого белорусского парня. Оно было спокойным и безбрежно участливым. Сложилось твердое убеждение, что из этого парня выйдет толк, он будет прекрасным врачом. Первокурсник Кубанского мединститута проходит здесь великолепную практику.

На вертолете я улетел к десантникам, которые вместе с афганским полком очищали один из районов от банд. И тут мне еще раз воочию довелось видеть мужество милосердия.

Был тяжело ранен младший сержант Олег Федосеев. Недавно я с ним беседовал. Он признался, что часто во сне видит свою маму. И еще запомнилось его суждение, что самое худшее в человеке — это способность испытывать удовольствие от мучений другого живого существа. Светлые глаза Олега ясно обнажали его грусть, словно они были живой поверхностью его сердца. А теперь он лежал с бледным лицом, и врач капитан медицинской службы Иван Микитюк с санинструктором младшим сержантом Сергеем Марченко прямо под открытым небом устанавливали над ним капельницу. Вокруг с противным скрежетом рвались реактивные снаряды. Земля дыбилась, никли головами маки. Маки там были огромные, ярко-красные, точно капли крови. Никогда ранее я не встречал ни Микитюка, ни Марченко, но твердо знаю — это одухотворенные люди, на них, во всяком случае, можно положиться.

Нет на свете более мирной профессии, чем медработник. Принимать роды, лечить детей и взрослых, оберегать их от болезней — вот забота людей в белых халатах. В час военных испытаний они становятся солдатами, каждый день, каждый час вступают в тяжелый и опасный поединок со смертью, кружащей над полями сражений, стоящей у изголовья раненых.

Воюют наши медики и в Афганистане.

Не забыть обаятельную Галю Кислицыну, медсестру полкового медпункта. Познакомился я с ней, прямо скажем, в жарком месте. Афганские и советские воины только что вступили в ожесточенную схватку с бандой, обложенной со всех сторон, словно волчья стая. Кольцо сужалось и рой пуль разрывал воздух тут и там. С большой сумкой через плечо Галя, помню, несларь в самое пекло — там кому-то потребовалась медицинская помощь.

Наверное, в те минуты она здорово походила на знаменитую медсестру времен войны главстаршину Галю Петрову. Ту, которая высадилась с первой группой моряков-десантников на Керченский полуостров. Батальон тогда с ходу пошел в атаку и вдруг цепи залегли перед проволочными заграждениями. Кто-то крикнул:

— Минное поле!

Лежать на открытой местности под ураганным огнем пулеметов и минометов было смерти подобно. И тогда Галина рванулась вперед через проволоку, на поле.

— Ребята, мин нет! Вперед! — крикнула она радостно.

Моряки, словно смерч, устремились в атаку — их вела в бой девушка по имени Галя. Она была с ними всюду. Увидев раненого, ползла к нему, бежала и вновь ползла. Под огнем фашистов перевязывала раненых, ободряла их и выносила с поля боя. Только за первую ночь она вынесла из-под огня, спасла от верной смерти двадцать матросов и офицеров. А днем — еще тридцать. Даже видавшие виды моряки поражались ее храбрости и мужеству. «Товарищ Жизнь» прозвали они Галю.

«Товарищ Жизнь» вполне подходило и к Гале Кислицыной. Особенно ей благодарны были афганские солдаты и офицеры. Уже после разгрома банды храбрая девушка перевязывала многих из них, делала им уколы, давала необходимые медикаменты.

Она мне потом рассказывала, что работала в Гомеле, в областной клинике. В Афганистан приехала добровольно. Пришла в военкомат и с порога заявила: «Я там нужна». Едва успела прибыть в подразделение, сразу же попросилась в район боевых действий. Как раз шла очистка Панджшера от бандитов. А потом Галя участвовала в боевых операциях часто. Ее мужество и храбрость отмечены медалью «За отвагу».

Таких, как эта смелая девушка, в составе нашего ограниченного контингента немало. Знаю Любу Епифанову, осетинку Мадину Кантемирову, чье беззаветное служение медицине вызывает уважение и любовь солдат и офицеров.

Да, на земле Афганистана, где идет необъявленная война, случается, и гибнут воины-интернационалисты, и получают ранения. Но наши медики творят тут чудеса. Ведь сюда направлены лучшие силы нашей военной медицины, доктора наук, кандидаты, прекрасные врачи без ученых званий и отличий. Мне рассказывали, что сюда поставлено самое лучшее оборудование. Раненых в госпиталь доставляют, как правило, самолетами и вертолетами. Не было такого случая, чтобы в любой боевой операции среди воинов не находился бы дипломированный военный медик.

В Кабуле в советском военном госпитале познакомился с прекрасными специалистами полковниками медицинской службы Владимиром Федоровичем Даниличевым, Александром Анатольевичем Артемьевым, Сергеем Викторовичем Литвинцевым, Владимиром Николаевичем Филимоновым, подполковником медицинской службы Александром Владимировичем Лукьяненко. Все они имеют ученую степень доктора или кандидата медицинских наук. Они не жалеют сил, знаний, времени, чтобы сохранить здоровье воинов.

Любая война, по выражению знаменитого русского хирурга Н. И. Пирогова, «травматическая эпидемия». Если судить по количеству раненых, поставленных на ноги, то вполне можно сказать: наши медики сводят последствия эпидемии к минимуму.

Надо учитывать, что нагрузка на наших медиков в Афганистане двойная, а то и тройная. Приходится ведь лечить и афганское население. Мало, очень мало сейчас в республике врачей. А разве могут советские люди пройти мимо чужого горя! Днем, ночью, в часы смертельной опасности спешат они на помощь заболевшим или получившим ранения афганцам.

Помню, в провинции Парван из кишлака Чайкал пришел в подразделение старейшина Израэль: двое детей кишлака опасно больны.

— Едемте, — сразу же засобирался старший лейтенант медицинской службы Александр Пчелкин, или просто, как зовут его афганцы, доктор Пчелка.

Через несколько минут наш «броник» уже мчался в кишлак. Дело было под вечер. Дорога тревожно извивалась у подножья каменистых гор. Где-то вдали дробно ударил крупнокалиберный пулемет, в ответ залаяли длинные автоматные очереди. Наш бронетранспортер, не сбавляя скорости, шел вперед. Только щурились в напряжении глаза пулеметчика рядового Александра Залесского, веселого неунывающего парня. Он был готов в любое мгновение на огонь ответить огнем. Но все обернулось благополучно.

Осмотрев больных, доктор дал им лекарства и через переводчика рядового Фахриддина Анорбаева сказал, что завтра будет у них снова. А в это время на прием к нему выстроилась большая очередь. Солнце давно уже закатилось за горы и темнота взяла кишлак в плен. Пришлось для освещения приспособить фары бронетранспортера. Прием больных продолжался. А потом аксакалы угостили приехавших чаем. Отпивая из пиал ароматный напиток, они качали головами и через определенные промежутки времени произносили, глядя на Пчелкина: «Большой человек».

— Советские медики — чудесные люди, как у вас говорят — кудесники, — делилась со мной своей признательностью Сухейла Седдык. — Сколько они для нас делают! И все это бескорыстно.

Сухейла — человек удивительный. Она — первая в Афганистане женщина — кандидат медицинских наук и первая женщина — генерал-майор. Училась в Советском Союзе в медицинском институте имени Сеченова. Несколько лет работала в московских клиниках. Теперь она — ведущий хирург республики. Говорить с ней легко: прекрасно знает русский. Но не только поэтому. Просто Сухейла очень интересный собеседник со своим взглядом на жизнь, с твердыми убеждениями.

— Все начинается с малого, — заметила она. — Любое большое дело. Приезжайте лет эдак через десять, не узнаете моего родного Афганистана.

— Приеду, — пообещал я. — И в самом деле очень хотелось бы побывать здесь через несколько лет.

Генерал Сухейла Седдык работает в Центральном военном госпитале афганской армии. Это красивое многоэтажное здание стоит в центре Кабула. В нем мы, советские журналисты, встретили многих наших специалистов, передающих опыт друзьям. Один из них — полковник медицинской службы Александр Иванович Грицанов. Он с трудом нашел время, чтобы поговорить с нами: ему приходится делать наиболее сложные операции, консультировать афганских врачей, решать массу других проблем.

— Госпиталь этот уникален. — Грицанов шел по отделениям большими шагами и на ходу рассказывал. — В мире другого нет. Вот здесь, на седьмом этаже, лечились раненые душманы. — Он посмотрел на нас, как бы спрашивая, разве не так? И продолжил: — Для всех условия одинаковые, правда, на седьмом этаже у дверей стояли часовые. Но без этого, как вы сами понимаете, нельзя.

О чем еще подумалось во время знакомства с нашими медиками? А подумалось о том, что хочется увидеть памятник их бескорыстному, благородному подвигу, совершенному по велению сердца на земле Афганистана. Об этом не раз говорили и руководители республики, и простые жители. Да он уже есть, этот памятник, в сердцах афганцев.

Говоря о мужестве милосердия, не могу не вспомнить еще двух военных медиков. Санинструкторов сержанта Александра Орла и младшего сержанта Владимира Штрака.

На поле лежал раненый — под ним взорвалась противопехотная мина. Санинструктор сержант Орел увидел его издали. Броситься на помощь? Но ведь вокруг — тоже мины. Ждать саперов? Раненый умрет от потери крови. Смертельно рискуя, Орел поспешил к солдату. По минному полю. Он не дошел буквально трех-четырех метров, когда под ногами рванула еще одна мина. Сержант рухнул на землю, а придя в себя, перевязал раненые ноги и пополз на выручку товарищу.

Несмотря на собственное ранение, вытаскивал из-под обстрела раненого офицера и санинструктор младший сержант Штрак. Силы покидали его, но он упорно шел и шел вперед. Владимир позволил себе упасть только тогда, когда товарищи подхватили на руки офицера. Позже я узнал: Штрак награжден орденом Ленина.

Словно о них, военных медиках, написал поэт: «Люди, люди — высокие звезды!»

Дальше
Место для рекламы