Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Отряд особого назначения

Работа отряда пропаганды и агитации, а попросту агитотряда, в отдаленном кишлаке срывалась. Накануне руководитель местного отделения службы безопасности (ХАДа) Гулям Сахи предупредил, что в районе начала злобствовать пришедшая из Пакистана банда, и в целях безопасности с выездом стоит повременить.

— Готовились, готовились, и на тебе, — с огорчением махнул рукой командир отряда старший лейтенант Атаджан Бабакулыев, выпускник Львовского высшего военно-политического училища.

И все же отряд выехал для работы.

Утром, едва солнце выкатилось из-за горы, похожей на горб прилегшего отдохнуть верблюда, колонна — звуковещательная станция, клубная и санитарная машины, бронетранспортер — находились уже в дороге.

Агитотряды... На земле Афганистана они получили добрую прописку. «У меня сложилось твердое мнение, — делился со мной мыслями политработник офицер М. Алиев, — что исключительно важное значение для победы революции имеет слово правды». Несут это слово населению республики сотни и тысячи активистов Народно-демократической партии Афганистана. Несут его и наши советские люди, наши воины. Свое боевое место в этой борьбе и у агитаторов. Да, это суровая и непростая борьба. Потому что контрреволюция, ее иностранные вдохновители и опекуны развернули мощную работу по одурманиванию афганцев, извращают факты и события. Рядом с хрестоматийным душманом — вооруженным бандитом на арене все четче вырисовывается новый тип врага. Он воюет с революцией прежде всего словом, а точнее — злословием, ядовитой клеветой, беспардонной ложью.

В стране, где столетиями царит ислам, где общественные отношения до недавнего времени замерли на феодальной стадии и где мизерная прослойка рабочего класса, каждая ступенька на пути прогресса — уже революционное движение. Ведь нельзя рассчитывать на внезапное атеистическое прозрение или на экономический взрыв.

Приходится доходчиво и терпеливо растолковывать неграмотным и одурманенным людям, что революционная земельно-водная реформа, всеобщее равенство, школьное обучение, участие дехкан в управлении государством — не безбожие, не дьявольский грех, а святая забота о благе простого человека. В этом, собственно, и заключается суть всей деятельности агитаторов. И еще в том, чтобы доводить до умов и сердец афганцев высокую миссию, которую выполняют здесь советские воины.

Кишлак Хинджон разбросался в живописном ущелье, окруженном голыми коричневыми горами. Его почти пополам рассекает серая лента дороги. А там, где лежит горная речушка, зеленеют ухоженные, в несколько джерибов (1 джериб — 0,2 га) лоскутки полей. Чистый воздух, звонкоструйная прозрачная вода, полные восточного колорита дуканы — экзотический уголок! Чувство такое, будто находишься в туристической поездке, если бы не посты вооруженных царандоевцев, не настороженный взгляд водителя бронетранспортера рядового Алексея Щербакова...

— Приехали! — первым спрыгнул с бэтээра командир отряда, когда колонна остановилась.

Тотчас агитотряд окружили вездесущие мальчишки. Дети везде одинаковы — любознательны, непосредственны. Но на лицах детей Афганистана нельзя не заметить, что называется, следов диеты бедности.

Вижу, как наши солдаты достают из карманов небольшие целлофановые пакетики с конфетами. Только теперь мне стало ясно, почему так безжалостно вчера тратилась в военторговском магазине скромная солдатская получка.

То там, то здесь раздается:

— Держи, бача (мальчик)!

— Ташакор, шурави (спасибо, советский)!

Дети Афганистана... Нелегкая у них жизнь пока. Я видел детишек семи-восьми лет, как они, сгибаясь в три погибели, носили на своих худеньких плечах тяжеленные тюки, как согревались у костра в ненастную погоду — мало у кого есть теплая одежда, а кое-кто не знает, что такое обувь. Большинство мужчин с оружием в руках защищают революцию, а многие стали жертвами наемных убийц. Обязанности глав семейств легли на плечи мальчишек. Они здесь быстро взрослеют.

А сердце советского солдата, мужественное и человечное, наполнено добротой. Ничто так не характеризует людей, как их отношение к детям. Не могу себе представить, например, чтобы американские вояки дарили детям Вьетнама конфеты.

Отряд расположился во дворе школы — одноэтажного, с небольшими оконцами глиняного здания. Сюда начали стекаться жители кишлака. Степенно расселись на почетных местах седобородые аксакалы, мужчины помоложе — за ними, а ребятишки примостились прямо на земле. С оружием пришли активисты самообороны. Старший лейтенант Бабакулыев со своими подчиненными лейтенантами Исламом Ганиевым, Алишером Ахмаджоновым (кстати сказать, оба окончили восточный факультет Ташкентского государственного университета, учились в одной группе) и прапорщиком Багиром Нуриевым готовятся к работе. А она, собственно, уже началась. Это проявляется в том, как аксакалы заинтересованно беседуют с членами агитогряда, как собравшиеся внимательно рассматривают фотографии на стендах, отражающие жизнь нашей страны, как дружелюбно пожимают руки нашим офицерам и солдатам, сердечно улыбаются им.

— Падар четурхасти? (как здоровье, отец?) — обращается к одному из старейшин лейтенант Ганиев.

— Ташакор, милостью аллаха хорошо чувствую, — уважительно качает тот головой. На его лицо сквозь традиционную сдержанность прорывается добрая улыбка.

Не всегда встречают отряд такой радостью...

Чего только не делают враги, чтобы очернить революцию, представить нашу страну, воинов ограниченного контингента советских войск в Афганистане прямо-таки в ужасающем виде. Более 50 западных радиостанций ведут пропаганду на ДРА. Объем радиовещаний на эту страну увеличился за последние пять лет в 30 раз и составляет 110 часов в сутки. В Пакистане, помимо всего, созданы радиостанции «Голос исламской революции Афганистана», «Истинный голос мусульман Афганистана», «Объединенные мусульмане — муджахиддины Афганистана». Передачи этих станций особенно разнузданы.

Вот почему, приехав в один из кишлаков уезда Калдар, где советских людей до той поры в глаза не видели, наши пропагандисты из двух тысяч человек населения не застали ни одного. Все ушли ночью, как только узнали о приезде шурави. Им сказали, что перебиты будут и дети, и старики, и женщины.

Командир отряда принял решение: оставить в кишлаке привезенное продовольствие, несколько тонн солярки, а самим уйти. Через неделю, как стало известно, жители возвратились. Отряд вновь выехал в кишлак. Бронетранспортер укрыли вдалеке на подходе, оружие тоже не взяли с собой. И что вы думаете? Первым делом их внимательно осмотрели, ощупали руками. А когда офицеры заговорили со старейшинами на дари, да еще начали с традиционных приветствий, те растерялись. Нам, признавались дехкане, говорили, что с шурави здороваться нельзя — у них руки колючие, а на голове рога. Вы же, оказывается, самые обычные люди.

Отношения сразу потеплели. Жители тогда, образно говоря, сняли с глаз повязку антисоветчины.

...Многие репродукторы звуковещательной станции разносили по кишлаку национальные мелодии Афганистана, среднеазиатских республик СССР. Их слушали и женщины, находившиеся за дувалами или работавшие в поле, для которых, собственно, и предназначались усилители. Но вот с проповедью к односельчанам обратился мулла: любое мероприятие здесь освящается служителем аллаха.

Встреча началась с митинга. Выступил заместитель председателя волостного комитета НДПА Абдул Фаттых. Он рассказал о советско-афганской дружбе, имеющей давние корни, о помощи, которую республике оказывают советские воины. И не только в защите завоеваний афганской революции — они активно участвуют в строительстве домов, школ, дорог, мостов, делятся продуктами и медикаментами.

— Примеры благородных поступков шурави, почтенные, вы и сами видите, — заканчивал речь Абдул Фаттых. — Вот и сегодня наши друзья подготовили для нас концерт, нуждающимся будут розданы продукты, детям — школьные принадлежности. И, как всегда, будет принимать врач...

В ту минуту вспомнился мне услышанный накануне рассказ об одном случае. В свое время по просьбе партийных руководителей провинции Баглан агитотрядовцы работали в кишлаке Газон. До этого в тех местах частенько подвергались обстрелу колонны проходивших мимо автомашин. Приехал отряд в кишлак. Все, казалось бы, шло нормально. И никто не догадывался, что кишлак окружен бандой. Душманам, разумеется, ничего не стоило разделаться с отрядом. Но они... слушали. И то, что услышали, заставило их задуматься.

А через несколько дней с гор спустились четверо. Через два дня — еще восемь. Пришли и прямо заявили, что решили порвать с душманами, что и другие подумывают о том же.

Было, конечно, и другое. В кишлаке Чандаран во время демонстрации кинофильма «Защищая революцию» по собравшимся ударили автоматы. Чудом в этот раз никто даже ранен не был, быстро подоспела помощь...

Лейтенант Ганиев, прекрасный знаток быта, нравов и обычаев Афганистана, в тот день говорил о том, как расширяется социальная база революции. Суть этого — в широком привлечении к участию в деятельности государственных органов власти политических союзников из самых разных слоев общества.

Слушали его очень внимательно. Даже дети и те притихли.

— Выходит, любой из нас, — подал голос с передней скамьи старейшина в белой чалме, — может быть властью?

— Вполне может, если односельчане изберут его, от них теперь будет зависеть, кто станет руководить кишлаком, — ответил Ганиев.

Зашла речь и о создании современной национальной экономики, что тоже вызвало живой интерес. Какие тут пути решения? Пропагандисты сообщили о курсе НДПА на модернизацию дореволюционных предприятий, а главное, на строительство новых, на подготовку национальных кадров.

— А сможет Афганистан этого добиться? — слышится чей-то голос.

— Советский Союз всем с вами по-братски поделится, поможет, — включается в разговор лейтенант Ахмаджонов.

Вести пропагандистскую работу в Афганистане, не затронув религии, невозможно. Ислам здесь — центральный вопрос, не просто вера, а образ жизни.

— Мятежники говорят, что революция борется с верующими, — лейтенант Ахмаджонов сделал паузу. — Но факты свидетельствуют о другом: 11200 кишлачных мулл находятся на государственном обеспечении. Душманы уничтожают мечети, а власти восстанавливают их — на это тратятся миллионы афгани.

Одобрительный гул пошел по рядам сидевших. Поднялся моулави (учитель) Ходжа. Все повернули к нему головы. Он долго стоял, видимо, не решаясь, а потом все-таки спросил:

— Правда ли, что в Узбекистане, других ваших республиках властями закрыты святые мазары, а многие попросту разрушены?

— Нет, уважаемый, неправда, — ответил лейтенант Ганиев. — И на территории Узбекистана, а я сам узбек, могу вам свидетельствовать со всей очевидностью, и на территории других республик Советского Союза в хорошем состоянии содержатся сотни мавзолеев и гробниц известных исламских деятелей прошлого. Посещаются они мусульманами беспрепятственно. Среди этих почитаемых мусульманами мест назову комплекс мавзолеев «Шах-и-Зинда» в Самарканде, гробницу имама Аль-Бухари неподалеку от Самарканда, гробницу Исмаила Самани в Бухаре, мавзолей Мавхано Якуба Чрахи в Душанбе... Этот список велик. — Лейтенант улыбнулся и продолжил: — Мы с вами, уважаемые, можем весь день перечислять наши мазары. Посмотрите некоторые из них вот на этих фотографиях. — Ганиев указал на стенды.

Вопросы следовали один за другим. И пока офицеры отвечали на них, к концерту подготовились самодеятельные артисты. Азербайджанец младший сержант К. Мурадов настроил тару, узбек рядовой М. Ганджиев — рубоб. Рядовой Б. Аллабергенов, тоже узбек, постукивал в микрофон, собираясь петь. И вот полились в долине мелодичные песни.

Закончилось запланированное на поездку время, но жители кишлака не отпускали солдат со сцены. Понять людей можно — редко здесь бывают такие встречи. А как много они значат для них.

Я же подумал, какое сильное воздействие оказывают наши ребята на сознание афганцев. Они, люди с оружием, поют для простых жителей. Не убивать, не грабить, а помогать пришли сюда. В том числе и песнями. А с чем приходят душманы? С ножами за пазухой, минами, ракетами. Советские делятся хлебом, бесплатно дают лекарства, их доктора лечат людей. А что делают душманы? Смерть и горе идут по следам банд.

Самоотверженность и мужество, смелость и решительность проявляют советские воины при выполнении своего интернационального долга. Не раз они, рискуя жизнью, спасали от гибели афганских граждан, ликвидировали последствия стихийных бедствий, доставляли дехканам продукты, медикаменты, восстанавливали разрушенные бандитами мосты, дороги, здания. Примеров — тысячи. Вот лишь те, свидетелем которых был лично.

Неподалеку от кишлака Анава душманы заминировали плотину, перегородили камнями русло канала. Поля и тутовые сады крестьян погибали от жажды. Дехкане обратились за помощью к командиру саперного подразделения. Наши саперы с риском для жизни разминировали запруду и очистили канал. Вода снова стала поступать на поля и сады. Урожай дехкан был спасен.

А в одном из уездов я видел, как подчиненные старшего лейтенанта А. Быкова помогали местным жителям строить автомагистраль. С азартом работали наши воины.

Сколько таких эпизодов!

И вот еще одно свидетельство — работа отряда особого назначения. Она, конечно, бывает разной, эта работа, и в разных условиях.

Шло совещание бойцов агитотрядов, действующих на территории республики. Пропагандисты делились опытом, обсуждали новые формы работы, приводили интересные примеры. Запомнилось выступление капитана Б. Исина.

В Панджшерском ущелье перед началом крупной операции, проводимой афганскими войсками, рассказывал пропагандист, в боевые порядки выдвинули звуковещательную станцию. Попросили прекратить стрельбу. Душманы перестали стрелять, приготовились слушать. Позже стало известно: они пытались вступить в переговоры, но главари банд помешали им. И все же, как потом выяснилось, многие вышли из боя.

Офицер добавил, что под влиянием пропаганды агитотряда к мирной жизни перешли две роты мятежников. Порвали с душманами и группы во главе с Хайрулоханом и Абдулханом, действовавшие в ущелье Хазара.

...После концерта в кишлаке Хинджон рядовые А. Горбунов, Е. Чернокуров, Г. Дашко и В. Селедченко раздавали жителям продукты: рис, сахар, соль. Не забыли солдаты прихватить со склада и дефицитные здесь спички. С особым чувством принимается зерно. Хлеб — это святыня. И мне вспомнились тогда события из истории далеких лет. Небывалая засуха охватила Афганистан в 1925 году. В Москве тогда приняли срочное решение о безвозмездной помощи афганцам.

Было и другое, когда в страшный голод в Поволжье афганский король Амануллахан направил в Советский Союз караваны верблюдов, груженные хлебом...

«Хлеб, — сказал мне старший лейтенант Бабакулыев, — это тоже политика». Хлеб — политика, политика дружбы. Враги тоже это учитывают. В Кабуле мне показали пленки, на которых засняты инсценированные «торжественные» встречи бандитов с местным населением, показная раздача продуктов из «фондов помощи». Поистине человеческой безнравственности нет предела... «Клянусь хлебом» — говорят мусульмане; святее клятвы для них не существует. «Защитники ислама» наплевали на это.

Медпункт отряда развернулся в чистой комнате единственного выбеленного в кишлаке дома: к нему сразу образовалась очередь. Стояли люди разных возрастов. Их застывшие глаза, окаменелые лица сразу преобразились при виде доктора Виктора Пальчиковского и медсестры Галины Коваленко. Словно они сняли с лиц средневековые маски.

Пальчиковский — коммунист, секретарь партийной организации отряда, в котором он служит почти два года. Сам просил, чтобы послали сюда. Галя здесь уже полгода. Работы им хватает. Даже с избытком.

Вот на прием зашел афганец средних лет. Галя записала его данные. Зовут Тимуршахом. У него ревматизм — этим здесь многие страдают. При выращивании риса приходится часто быть в воде, к тому же носить обувь, как правило, резиновую.

— Ду той гор бор хур (по две таблетки три раза в день), — выписывает рецепт доктор. Галя тут же дает нужные лекарства. Бесплатно. А в аптеке это же лекарство стоило бы 200 афгани.

В белой чалме входит седобородый дехканин Махамад Хашем. После него — аксакал Нурмухаммат. Он из другого кишлака — услышал, что врач принимает, и сразу сюда. Робко втиснулись два мальчика — Абдул — 12 лет и Гулям — 10 лет. Не всех, конечно, может вылечить доктор в местных условиях, некоторых направляет на госпитализацию. Недавно, например, вызвал вертолет, чтобы срочно доставить в госпиталь мальчишку. Можно сказать, из когтей смерти вырвал его.

Пальчиковский в округе — человек известный. Люди ему издалека кланяются. Его благородный, бескорыстный труд — мощный аргумент в пропагандистской деятельности агитотряда.

О Гале Коваленко, о всех медсестрах, а они сопровождают каждый отряд, хочется сказать особо. В глубокой провинции, где женщина — существо бесправное, где посторонние никогда не видят ее лица, появление медсестер рождает массу мыслей. Задумываются афганки о своей роли в жизни. Задумываются их отцы: почему бы не могли лечить людей их дочери?

Главарь банды Зариф, действовавший в провинции Немруз, по пятам преследовал агитотряд, которым командовал майор Федор Вергилес. Но огонь душманы не открывали. Через своих людей в одном из кишлаков главарь просил встретиться с пропагандистами. Взвесив все, агитотрядовцы решились. Зариф прибыл собственной персоной: умирала его любимая жена, и он попросил врача. Женщину. А в отряде была только медсестра Маргарита Якимова, по специальности акушерка. Эта мужественная девушка согласилась помочь страдавшей. И выехала с главарем в отдаленный кишлак. Сопровождал ее один лишь политработник офицер Фарухиддин Рахманов — он тоже в эти дни работал в отряде. На этот раз выступал в роли переводчика и защитника девушки, хотя в случае чего в окружении сотни душманов ни ее, ни своей жизни спасти, конечно, было бы невозможно.

Пока Маргарита спасала женщину (она не могла родить, плод оказался мертвым), политработник беседовал с главарем банды. Разговор, вспоминал Рахманов, касался главным образом будущего Афганистана. Многие проблемы затрагивались. «И хотя суждения у нас были разными, — рассказывал офицер, — показалось мне, что Зариф противник, скорее всего, в силу обстоятельств. История ведь свидетельствует: революцию порой не принимали и куда более светлые умы. А когда Маргарита сообщила, что женщина вне опасности, у нас взаимопонимание улучшилось сразу».

К этому хочется добавить: сейчас Зариф формирует батальон для охраны границы от душманов.

Разумеется, было бы наивно полагать, что обманутые люди запросто переходят на сторону революции. Идеи проникают в сердце не в одночасье. Нужна кропотливая работа.

В Кабуле сотрудники ХАДа дали мне почитать одну из листовок на разноцветной бумаге. «Тем, кто имеет радиоприемники, — гласит текст одной из них, — «исламский комитет» еще раз доводит до сведения, чтобы знали, помнили и исполняли: слушать передачи из Кабула — великий грех. Впредь это деяние будет наказываться штрафом в 10 тысяч афгани или отсечением головы». Не просто угроза, душманам ничего не стоит убить человека. И это тоже нельзя сбрасывать со счетов, когда речь идет о путях, которые ведут афганцев в революцию или в лагерь ее противников.

...В комнате политработника В. Орлова — он, так сказать, один из координаторов работы агитотрядов — увидел засохшую веточку миндаля. Заметив мой интерес, Орлов рассказал, что эту веточку подарил ему весной этого года первый секретарь провинциального комитета НДПА провинции Логар товарищ Эмаль. Подарил за плодотворную работу агитотряда — вместе вели пропаганду советские и афганские политработники.

Была тогда с ними Фируза, имя которой в Афганистане известно всем — она командует женским отрядом самообороны. Ее ненавидят враги революции. Она рассказывала жителям провинции о подвигах женщин-афганок, о светлом будущем страны. Слова ее набатом отзывались в сердцах простых людей.

Владимр Орлов долго рассказывал о работе агитотряда, о своих поездках в кишлаки. Говорил и о душманских агитаторах, пытающихся создать в стране атмосферу животного страха, вызвать кровавую вакханалию. Как-то советские пропагандисты отправились работать в кишлак Ширбанд, что в провинции Герат. Пронюхав об этом, душманы поручили мулле сообщить жителям, что всех детей ждет смерть: «кровожадные русские поедают младенцев».

— И знаете, — закачал головой Орлов, — поначалу мулле поверили. Но когда наши солдаты стали угощать детей хлебом, сахаром, конфетами, дарить школьные принадлежности — буквально все дети высыпали из домов. Акция контрреволюционеров провалилась.

Да, справедлива пословица афганского народа; «Солнца пальцами не закроешь».

И как бы ни пытались враги революции повернуть историю вспять, как бы ни пытались очернить советских людей, им это не удастся. Мир, справедливость, свобода и жизнь, достойная человека, — вот что наши воины защищают в Афганистане и что они проповедуют. Агитотряды в этой борьбе занимают достойное место.

Дальше
Место для рекламы