Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Жаркий месяц саратан

Нас в горах не найдёт
даже радиосвязь,
С безымянных высот
Бьют по нам не таясь…
Поднимаемся в рост,
Отвечаем огнём,
Среди огненных звёзд
Не сгибаясь идём…

Революцией призванный

— Если у вас и впрямь большая необходимость побывать в «жарком месте», отправляйтесь тогда к полковнику Бариалаю, — сказали мне в министерстве обороны. ДРА. И объяснили, что полк, которым он командует, находится на востоке страны, у самой пакистанской границы. В этом районе нет числа душманским налетам.

Десятка три глинобитных домов с полуразрушенными дувалами, окруженные высокими горами в белоснежных чалмах, с высоты птичьего полета кажутся обыкновенным кишлаком. И только попав сюда, видишь, что это военный городок, в котором расположен афганский полк. Бросаются в глаза строгие лица часовых, хорошо замаскированные техника и орудия, колючая проволока, за которой, сказали мне потом, сразу же начинаются минные поля. Командир полка, молодой (ему только тридцать лет), симпатичный полковник, с доброй, обаятельной улыбкой, сразу же разрушил барьер скованности, которую чувствуешь при первом знакомстве с человеком.

— У нас веселенькая жизнь, — он так и сказал по-русски: «веселенькая жизнь».

В подтверждение его слов где-то невдалеке с противным скрежетом начали рваться реактивные снаряды.

— Второй заход сегодня, — полковник Бариалай кивнул головой в сторону пакистанской границы и пригласил меня в свою комнату, в которой за толстыми стенами и крышей в несколько накатов чувствуешь себя вполне безопасно. Мгновенно попрятались в укрытия и стоявшие поблизости сарбазы — афганские солдаты.

Тут же командир позвонил по телефону, отдавая распоряжение. Вскоре заработала полковая артиллерия.

— Налеты душманов на наши позиции часты, — заметил Бариалай. — Полк находится в нескольких километрах от пакистанской границы и контролирует в этом месте все караванные тропы, по которым душманы пытаются провозить оружие в глубь Афганистана. Вот они в бессилии и злобствуют. Одним словом, бандиты и техника у них чисто бандитская. Выскочат на «тойотах» с реактивными установками из-за границы, ударят и тут же убираются в Пакистан. Немного времени дается полковым артиллеристам, чтобы засечь их и уничтожить.

Много раз пытались душманы, объединившись в крупное бандитское формирование, ночной атакой разгромить полк. Сам Гульбеддин, один из руководителей окопавшейся в Пешаваре контрреволюции, направляет их сюда. Но афганские воины обращают их в бегство. Однажды бандиты (их было около восьмисот) всей массой навалились на небольшое подразделение полка, находившееся в авангарде. Командование там принял на себя начальник артиллерии полка член НДПА старший капитан Абдельхан.

— Дважды раненый, — с гордостью говорил о нем полковник Бариалай, — он с горсткой солдат продолжал вести огонь. Когда товарищи подоспели к нему на помощь, Абдельхан, истекая кровью, лежал без сознания. Едва пришел в себя, потребовал первым делом автомат. Настоящий герой!

Полковник рассказал и о старшем лейтенанте Абдель-Маджибе, тоже члене НДПА, командире минометной батареи. Это он со своими подчиненными точным огнем наносит врагам революции большой урон. Были тепло охарактеризованы командир батальона капитан Шабан Али и секретарь парторганизации полка старший лейтенант Мохамед, многие солдаты, проявившие мужество и героизм, в том числе секретарь полковой организации ДОМА (Демократическая организация молодежи Афганистана) рядовой Джалол и полковой мулла рядовой Назармухамед.

— С такими людьми воевать можно. — Полковник налил по третьей чашке чая.

Мы сидели долго, не смотрели на часы и выпили тогда очень много этого прекрасного напитка, заваренного с особым искусством. И за чаепитием я услышал в тот день много интересного. Особенно из истории афганской армии, в чем полковник Бариалай, что называется, дока.

Основы современной регулярной армии Афганистана были заложены в конце прошлого века. Введенная в стране так называемая система «хашт нафари» означала, что каждый восьмой мужчина в возрасте от 20 до 40 лет, годный по состоянию здоровья, призывался на военную службу. Тогда и появились такие формирования, как дивизия, бригада, полк, артдивизионы.

При короле Аммануле-хане (1919–1929) всем категориям военнослужащих было повышено жалование. Специально созданные комитеты переработали воинские уставы. Большая группа офицеров впервые отправилась за рубеж продолжать свое образование.

— Молодая Советская Россия безвозмездно, — с благодарностью говорил полковник, — передала Афганистану группу самолетов и пять тысяч винтовок с необходимым запасом патронов. При содействии советских специалистов в Афганистане создана авиационная школа и построен завод по изготовлению бездымного пороха. Так что в истоках нашей армии есть весомый вклад и советских друзей.

Армия стала ведущей силой Апрельской революции. Потому что ее основная масса — типичные представители народа. Они не хотели больше мириться с вековой отсталостью своей родины. Конечно, не все, были и противники революционных преобразований. Народно-демократической партии Афганистана пришлось возглавить чистку командных кадров. А так называемая республиканская гвардия, оказавшая сопротивление народному восстанию, была упразднена.

В ДРА изменилось отношение к солдату, ставшему полноправным гражданином страны. Заметно улучшился быт афганских сарбазов, медицинское и материальное обеспечение. В условиях необъявленной войны НДПА и правительство уделяют первостепенное внимание укреплению армии, поднятию уровня ее боеспособности.

И все же, наверное, каждого человека, кто с искренней озабоченностью следит за событиями в Афганистане, невольно беспокоит вопрос: когда там прекратятся выстрелы, когда перестанет литься кровь, почему все так долго продолжается? Неужели так сильны душманы? И неужели много противников революции? Спрашиваю об этом полковника. Лицо его, смуглое, обожженное ярким солнцем, становится напряженным и решительным.

— Пойдемте, — говорит он, прихватывая автомат и мощный бинокль.

Мы идем на самую высокую точку, откуда прекрасно просматривается вся окрестность. Здесь, в башне, похожей на шахматную ладью, круглосуточно несут службу воины полка.

— Видите пакистанскую границу? — передает он мне бинокль.

— Не вижу, — признаюсь откровенно.

Полковник улыбается одними уголками губ, понимая, что ее и впрямь не увидеть: эта линия четко обозначена лишь на карте. На местности ее можно приблизительно наметить лишь по характерному рельефу. Афганская граница еще не похожа на нашу. Через нашу и мышь не проползет незамеченной — контрольно-следовая полоса видна издали. На охране границы у нас стоят мощные пограничные войска. У молодой республики Афганистан пока ничего этого нет. К тому же самый беспокойный участок границы с Пакистаном протянулся почти на две тысячи километров и проходит большей частью в горах или песках. Наиболее эффективный способ ее охраны — оседлать караванные пути, перерезать тропы.

Этим и занимаются подразделения полка, которым командует полковник Бариалай. В специальные рейды для осуществления засад подбираются наиболее выносливые солдаты и офицеры. Стремительным маневром, пройдя порой десятки километров по горам, они застают бандитов врасплох и наносят им ощутимый урон.

— Мы ведем войну без фронта и флангов, — говорил Бариалай. — Но контрреволюция давно бы захлебнулась, была бы стерта с лица земли, если бы не иностранные покровители. У душманов нет корней. Разве народ может поддерживать насильников, грабителей, убийц? Конечно, нет! Но доллары делают свое черное дело. И, разумеется, пропаганда. Нелегко разобраться простому да еще неграмотному человеку в потоке льющейся лжи. Бандитов обучают, вооружают и оплачивают. Недавно мы захватили караван из Пакистана. В нем чего только нет — сотни ракетных снарядов, орудия, зенитные установки и масса другого самого современного оружия. Вокруг моей страны создана целая сеть учебных центров, в которых преподают военные специалисты США, Ирана, Пакистана, Франции, Англии, Японии. Шутка сказать — контрреволюция сосредоточила против нас весь мировой военный опыт.

На территории Пакистана создаются крупные формирования душманов, имеющие армейскую структуру. Кадры набирают из беженцев и молодежи, обманом и силой угнанной в банды. Чужие деньги, чужие идеи, чужие командиры и наставники — вот вам и ответ на вопрос, почему у нас так долго не смолкают выстрелы.

Полковник замолчал, недовольный собой, тем, что разволновался.

Зашел начальник штаба полка майор Змарай. Сообщил, что артиллеристы накрыли одну из душманских установок, двум остальным удалось убраться восвояси. Выслушав его, полковник неожиданно обратился ко мне:

— Пачу любите?

— Люблю, — храбро ответил я, совсем не представляя, что это такое и с чем ее едят.

Бариалай заразительно засмеялся. Он, и впрямь веселый человек, пояснил:

— Пача — плов с отварными овечьими ножками.

Русский язык полковник выучил самостоятельно. С советскими офицерами всегда старается говорить по-русски, чтобы иметь практику. Мне он показал номер «Красной звезды» и прочитал несколько абзацев из материала, в котором шла речь о разгроме душманов в районе Хоста.

— Армия наша набирает силу, — делился он мыслями. — Об этом свидетельствуют проведенные известные теперь операции по разгрому банд контрреволюционеров в районах Герата, Хоста, Алихейля. А пример для нас — советские войска. Профессионализм, идейная убежденность, дисциплинированность... Этому учим людей.

Занятия по боевой и политической подготовке в полку, убедился в этом лично, проходят без срывов. Хотя и есть большие трудности. Имею в виду не только душманские налеты. Нелегко обучать солдат, которые неграмотны. А таких — большинство. В связи с этим Бариалай выступил с почином — каждый офицер обязан в течение года обучить грамоте не менее пяти солдат. Кроме того, действует группа ликбеза. Программа для нее разработана министерством культуры и главным политуправлением армии. Есть в полку и школа боевого мастерства.

Везде в подразделениях — порядок, организованность. И заслуга в этом полковника Бариалая. Интересная у него биография. Он — выходец из семьи военного. Отец его еще при короле командовал батальоном и отличался свободомыслием. Сын пошел дальше. Через год после окончания пахантуна (военного училища) вступил в ряды НДПА, А еще через год принял активное участие в Апрельской революции. Рота, которой он командовал, разоружила 88-ю артиллерийскую бригаду, арестовала реакционно настроенных офицеров штаба 1-го корпуса. В те же дни Бариалай получил под свое командование батальон, но, узнав о формировании частей командос, попросил зачислить его туда. Потом командовал танковым батальоном, а год назад был назначен сюда, в «жаркое место».

У Бариалая четыре брата. «И все четверо — революционеры!» — с гордостью произнес он. Каждый из них внес посильный вклад в революцию, а сейчас отдают все силы утверждению нового строя. Один из них — Омар — учится сейчас в Советском Союзе, в аспирантуре. Другой — Дауд — секретарь парткома НДПА министерства госбезопасности. «А самый младший у нас — Абдельман — раис, — смеется полковник. — Раис — это значит начальник. Он руководит золотым прииском».

Такая вот интересная партийная семья.

Со многими людьми полка в этот день удалось мне увидеться и поговорить. И в каждом чувствовалась вера в светлое будущее своей страны. Они прекрасно понимали, зачем каждодневно сражаются с врагами революции, и не боялись ни бомбежек, ни наскоков банд. Они понимали время, в котором живут.

Запомнился мне сержант с лучистыми глазами Гуляк. Командир только что вручил ему медаль «За мужество». В недавней стычке с бандой сержант уничтожил пять душманов, одного пленил.

— У меня дома, в провинции Парван, есть отец и мать, три сестры и брат. Новая власть дала им землю, — говорил сержант Гуляк. — И я сделаю все, чтобы им жилось спокойно, чтобы душманы не прошли в мирные кишлаки.

Льется еще в горах и долинах Афганистана мирная кровь, гибнут люди, сиротеют дети. Еще идут из лагерей, окопавшихся в Пакистане и Иране, караваны с оружием — покачивается на верблюдах дремлющая до поры смерть. Проникают банды, обученные и вооруженные на деньги капиталистов многих стран. «Мы всегда будем поддерживать этих отважных и самоотверженных парней, истинных патриотов своей родины», — заявил Рональд Рейган.

Оказывается, бандиты и убийцы для него «истинные патриоты своей родины» — ни больше и ни меньше! Пожалуй, циничнее и откровеннее не скажешь. С благословения Белого дома и идут душманы убивать и грабить своих соотечественников.

Но колесо истории не повернуть вспять. Оно работает на революцию. Все больше обманутых людей становятся на ее защиту. Афганским воинам в борьбе с контрреволюцией помогают многие пуштунские племена: нурзай, ачикзай, хоттак и другие. А народ, осознавший свое новое положение, победить нельзя.

Помогают боевым друзьям и храбрые советские воины. Рука об руку защищают они революцию. Хорошо помню слова Генерального секретаря ЦК НДПА товарища Наджибуллы, сказанные им при посещении одной из наших частей:

— В самые трудные, сложные и опасные моменты истории наш народ спасали советские братья. В критическую минуту, когда враги уже не сомневались, что у афганцев не будет будущего, советский народ делился с нами хлебом и солью, помогал всем, чем нужно. В момент, когда угроза стала смертельной, он поделился самым светлым — доброй силой, своими сыновьями. Они пришли к нам, дети Страны Советов, воины мира и свободы, и спасли нас. Они показали нам пример подлинного интернационализма и боевого революционного патриотизма. Народ помог народу! Вот оно, истинное братство, выше которого ничего нет на свете.

В бессильной злобе бандиты ищут все новые и новые, более изощренные методы убийств. Один из них — тактика пограничных вылазок. Напакостили — и под крылышко пакистанских «умиротворителей». Прямо с границы на головы мирных жителей летят снаряды и мины. Я сам видел, как во время такого обстрела погибло двое детей, игравших у стены дома близлежавшего от расположения полка кишлака...

В тот день, когда я там был, еще дважды взрывались реактивные заряды. Всего душманы, по моим подсчетам, выпустили их 72 штуки. Несколько солдат было ранено. Но это не нарушило привычной жизни воинов, их четкого ритма службы. Подразделения занимались боевой подготовкой, несением караульной службы. В перерывах между занятиями шла оживленная дискуссия по самым разным вопросам. С особым вниманием обсуждалось решение партии и правительства республики о расширении социальной базы революции. Это вполне объяснимо — в армии ведь служат представители разных слоев общества, и им небезразлично, по какому пути идет развитие Афганистана.

Вечером полковник Бариалай пригласил меня на пачу. Мы говорили, что называется, обо всем. Его высказывания отличались спокойной определенностью, свойственной человеку, уверенному в своей правоте. У него были прочные взгляды на прошлое, настоящее и будущее человечества, на мир и на войну, на друзей и на врагов. Полковник сражался за дело, в которое верил, а верил он в свой народ, в его лучшее будущее.

Расстались мы с командиром за полночь. Мне особенно запали в память его слова о том, что начинается саратан (вторая половина июня и первая июля) и что по всем признакам начинается жаркое лето. Где-то послышался гортанный крик часового «Дрешь!» (стой). Взметнулись сполохи автоматного огня. Полк жил фронтовой жизнью.

Дальше
Место для рекламы