Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

«Полундра пришла!»

Тихая, но сторожкая, по-осеннему темная прифронтовая ночь лежала над рекой, над берегом, приткнувшись к которому стояли по-боевому затемненные, без единого огонька, бронекатера. Задраены наглухо иллюминаторы и люки, надеты чехлы на стволы орудий, безлюдно на палубах. Только маячат в пулеметных башенках возле поднятых к небу спаренных стволов фигуры дежурных пулеметчиков.

Рядом с бронекатерами возле берега — несколько небольших разномастных суденышек. Разведчики гордо именуют их своими плавсредствами: неказистая, но всеми любимая «Жучка», несколько малюток-полуглиссеров, голубой красавец «Нотунг» — катер представителя германского командования при румынской флотилии, захваченный еще в начале боев на Дунае. На этих суденышках, а особенно на «Жучке», разведчики славно потрудились в недавнем бою за Прахово, много поработали, чтобы прощупать путь дальше.

Сегодня, наверное ненадолго, до получения нового задания, бронекатера и разведотряд, все время идущий впереди них, остановились здесь, у небольшой сербской деревушки, одной из многих прибрежных деревушек, поселков и городков на пути к Белграду, до которого по реке еще более двухсот километров.

Впереди идут ожесточенные бои: враг упорно сопротивляется, контратаками пытаясь перехватить инициативу у наступающих советских войск.

Но здесь не слышно гула непрерывно идущего сражения. И пока можно отдыхать.

В тесных кубриках «Нотунга» и «Жучки» отсыпаются после многих бессонных ночей разведчики. Бодрствуют лишь вахтенные.

Неторопливо прохаживается матрос по палубе «Нотунга», поеживаясь от ночного холодка, пробирающегося под бушлат... Скорее бы смена...

Но что это? Вахтенный прислушался: кажется, пушечные выстрелы? Вот еще, еще и еще. Да, совсем явственно различимо: стреляют пушки.

— Слышишь? — окликает он вахтенного на стоящем рядом бронекатере.

— Слышу, — встревоженно отзывается тот. — Не пойму... Ведь бой далеко впереди, наши наступают, а громыхает все ближе...

— Может быть, немцы прорвались?

— Кто его знает...

— Пойду командира разбужу.

— И я.

Вахтенный спускается по крутому трапу в темный кубрик «Нотунга», где на одной из коек, свесив не умещающиеся на ней длинные ноги, спит Калганов, и осторожно трясет его за плечо:

— Товарищ старший лейтенант...

И вот Калганов, накинув на плечи шинель, уже стоит рядом с вахтенным на палубе, прислушивается. А голоса пушек звучат с каждой минутой отчетливее. Теперь можно ясно различить: бой идет несколькими километрами севернее, видимо, на том же берегу, у которого сейчас стоят корабли. Вот в той стороне, откуда слышны выстрелы, нижний край черного ночного неба на секунду озарило тусклым багряным светом. Ракета или отблеск артиллерийского огня? Неужели противник и в самом деле прорвался к Дунаю? Надо выяснять обстановку. Отдохнули!

Через несколько минут полуглиссер, взбив ночную тишину рокотаньем мотора, отвалил от берега и полным ходом пошел вверх по течению. На нем находились Калганов, Морозов и несколько матросов.

Чем дальше шел полуглиссер, тем отчетливее слышался впереди гул боя. Слева, под расплывчатой в темноте неровной линией берега, в обложенном тучами ночном небе все яснее различались белые, малиновые и зеленоватые вспышки ракет, огненные линии нулевых и снарядных трасс. По всем этим огням и по звукам стрельбы можно было понять, что совсем близко от реки идет очень жаркий бой.

Вдруг курс пересекло несколько тусклых летучих огней — трассы протянулись через реку. Значит, противник уже на самом берегу?

Калганов вытащил карту. Пригнувшись от ветра, на быстром ходу бьющего в лицо, и пряча свет фонарика, чтобы не заметили с берега, Калганов посветил на карту. В нескольких километрах впереди, слева по ходу, село Михайловац. Это село, как и весь берег Дуная возле него, уже пройдено нашими наступающими частями. Но отсветы боя чуть ли не в самом Михайловаце. Идти по фарватеру напрямик в Михайловац? Но, может быть, там уже противник? Надо обойти...

Калганов приказал рулевому взять правее, к противоположному берегу.

Еще несколько минут хода, и впереди все плотнее в темноте ночи стала вырисовываться узкая черная полоса суши. Но Калганов не приказывал рулевому взять левее. Он знал, что подошли к большому, тянущемуся на несколько километров вдоль Дуная острову Маре. Между островом и берегом узкая протока. По ней можно пройти, укрываясь за островом.

Слегка сбавив ход, полуглиссер вошел в протоку.

Калганов рассчитывал пройти по протоке между островом и берегом выше Михайловаца, установить, вышел ли противник к берегу около села, и затем, повернув вниз по течению, пройти к самому Михайловацу, связаться с обороняющими его частями и окончательно уточнить обстановку.

Полуглиссер долго шел темной, извилистой, узкой протокой, узкой настолько, что с обеих сторон было слышно, как шипит разгоняемая им волна, скользя по кромкам поросших лозой низких берегов.

Но вот прямо по носу стало чуть светлее — протока кончалась.

— Внимание! — вдруг воскликнул Калганов.

Слева, в конце острова, вплотную возле его кустистого берега, виднелся едва различимый на фоне ночного неба силуэт военного корабля. Можно было разглядеть командирскую рубку, короткое орудие на носовой палубе, крутой борт. Опытным глазом Калганов сразу же определил: бронекатер. Чей? Конечно, чужой. Ни один из своих сюда не проходил.

Времени для размышлений не было. На бронекатере, безусловно, уже услышали идущий полуглиссер. Одного снаряда катерного орудия достаточно, чтобы разнести эту скорлупу вдребезги...

Калганов мгновенно принял решение:

— Автоматы к бою! Полный вперед!

Повинуясь команде, рулевой увеличил обороты. Полуглиссер рванулся к бронекатеру.

— А ну, дай очередь по верху, для острастки! — приказал старший лейтенант матросу с ручным пулеметом. Тот не замедлил исполнить приказ.

Видно было, как по палубе бронекатера метнулось несколько темных фигур. К орудию?

Полуглиссер подлетел к корме корабля.

— На абордаж! — крикнул Калганов и легко перепрыгнул на корму бронекатера. Следом вскочили на его палубу Морозов и два матроса.

Но разведчики не встретили сопротивления. От командирской рубки отошел человек с поднятыми руками, послышалось торопливое:

— Рус, рус! Нет разбой{1}, нет война!

— Опусти руки! — жестом показал старший лейтенант, поняв, что перед ним не немец, а румын.

Этот румын представился Калганову: лейтенант, командир бронекатера.

Оказалось, что вся команда состоит из румынских военных моряков. Корабль входил в состав румынской дунайской флотилии. Отступая, немцы заставили команду увести и его. Однако моряки-румыны вовсе не охочи были служить Гитлеру: их народ уже повернул оружие против него. Зная, что Советская Армия наступает вдоль Дуная, моряки решили дождаться ее. На одной из стоянок лейтенант сослался на неисправность моторов, и бронекатер остался, в то время как другие суда по приказу немцев ушли вверх по реке.

В эту ночь лейтенант и его команда повели свой корабль вниз по течению, надеясь встретиться с советскими войсками. Но на подходе к Михайловацу услышали, что там идет бой, и решили переждать в протоке.

Калганов, немного понимавший по-румынски, сказал лейтенанту:

— Постройте на палубе всю команду.

— Всю не могу, — развел руками лейтенант.

— Почему?

— Когда вы пошли в атаку на нас, многие матросы убежали на берег. А теперь они не знают, что происходит, и боятся...

— Пойдем соберем их! — предложил лейтенанту Калганов и обратился к Морозову: — Пока мы ходим, ты с матросами, которые остались на катере, политбеседу проведи. Разъясни, что они для нас теперь союзники, а не пленные.

Вместе с лейтенантом Калганов сошел на берег. Они собрали всех матросов и вернулись на корабль. По пути Калганов успел расспросить румынского лейтенанта об обстановке и выяснил, что севернее Михайловаца на берегу позиции противника и что с них по шедшему мимо бронекатеру не стреляли — ведь гитлеровцы, конечно, посчитали его своим.

«А что, если пойти к Михайловацу на бронекатере? — Эта мысль, возникшая у Калганова еще до того, как он отправился на берег, не оставляла его. — Ведь начнем прорываться к своим — немцы обязательно обстреляют, полуглиссеру много ли надо? А тут броня, в случае чего прикроет».

Калганов попросил румынского лейтенанта сказать матросам, зачем понадобится сейчас их катер. Он не был уверен, охотно ли согласятся румыны вновь рисковать. Ведь с самого начала разговора лейтенант настойчиво интересовался, можно ли теперь безопасно следовать в русский тыл.

Однако румынские моряки заверили: они готовы оказать помощь, если надо — и в бою, ведь у русских и румын теперь один враг.

Отправив полуглиссер назад с донесением, Калганов о Морозовым остались на румынском корабле. Команда уже встала по своим местам. Вскоре загудели моторы, катер задним ходом выбрался из узкой протоки, развернулся и пошел против течения.

Калганов решил пройти еще некоторое расстояние вверх по реке, держась правым бортом берега, чтобы как можно дольше оставаться незамеченным с немецких позиций на противоположном берегу. Затем он намеревался круто повернуть и идти к Михайловацу, уже вниз по течению, мимо вражеских позиций. Немцы, если даже и заметят бронекатер, сначала наверняка примут его за свой, идущий к месту боя близ Михайловаца. А пока разберутся, можно будет проскочить.

Расчет оправдался. Мимо немецких позиций выше Михайловаца прошли благополучно. Видимо, немцы и впрямь приняли катер за свой: какой же еще мог идти с верховья?

Чем ближе подходили к Михайловацу, еще не видному на темном берегу, тем все более слышным становился гул боя, под темным небом все ближе мелькали вспышки выстрелов и разрывов, мельтешили разноцветные огни трасс. Калганов теперь понимал, как важно уточнить, в каком положении находятся обороняющие Михайловац наши части, где идет бой. Может быть, флотилия поможет им десантом или артиллерийским огнем с бронекатеров, которые стоят несколькими километрами ниже.

Калганов внимательно приглядывался, в каких направлениях над берегом тянутся светящиеся трассы, это позволяло точнее определить, где проходит линия обороны, где безопаснее подойти к Михайловацу.

По команде Калганова рулевой румын круто повернул бронекатер к берегу. По броне дробно простучали пули. Заливисто дребезжа, пронеслась над катером мина, взорвалась за кормой.

«Свои нас за чужих приняли — ведь сверху идем!» — Но Калганов не растерялся. Крикнул Морозову:

— Бери у румын в кубрике простыню, поднимай на гафель! Перед своими не зазорно!

Минута — над катером забилось на ветру широкое белое полотнище.

— Осветить! — приказал Калганов.

Луч катерного прожектора несколько секунд светил прямо на вздернутую на фале простыню. Наверное, она хорошо была видна с берега. И, надо полагать, наши бойцы решили, что какой-то немецкий катер, попав под огонь, решил сдаться. Стрельба прекратилась.

Все резче проступает на фоне ночного неба берег — высокий, крутой, с черными горбами крыш и расплывчатыми силуэтами деревьев. Калганов приказывает замедлить ход.

Приглушены моторы. Бронекатер, двигающийся уже только по инерции, мягко ткнулся форштевнем в песок...

— Берег!

Калганов и Морозов, высунувшись из рубки, вглядываются в темноту: правильно ли подошли? А вдруг здесь не свои, а враг? Все может быть. Слышно, как выше, над обрывом, гулко бьют пулеметы.

— Пошли! — говорит старший лейтенант Морозову. — Надо своих искать!

Предупредив румын, чтобы они ожидали, два разведчика спрыгивают на мягкий береговой песок. Из темноты слышен оклик:

— Стой! Кто такие?

— Дунайская флотилия! — громко отвечает в темноту Калганов.

Навстречу им, шурша сапогами по мокрой траве, быстро идет, почти бежит кто-то. Вот уже можно различить: боец с автоматом, в плащ-палатке. С разбегу он останавливается, с изумлением всматривается, насколько позволяет темнота, в двух неизвестных во флотской одежде.

— И в самом деле морячки!

— В самом деле! — смеется Калганов.

Боец оборачивается, что есть силы кричит кому-то наверх:

— Ребята! Подкрепление к нам! Полундра пришла!

* * *

...Вскоре Калганова и Морозова по их просьбе привели на командный пункт дивизии, действующей в Михайловаце, — в подвал большого каменного дома.

Появлению моряков на командном пункте дивизии были рады. Полковник рассказал им, что его дивизия наступала на Белград, но противник несколько часов назад нанес на ее участке сильный контрудар, оттеснил дивизию к Михайловацу, отрезал от соседних частей и, подбрасывая все новые силы, стремится столкнуть ее в Дунай и овладеть Михайловацем. Снаряды у дивизионных артиллеристов на исходе, а огневая поддержка обороняющимся пехотинцам очень нужна.

— Попытаемся помочь! — сказал Калганов комдиву. — Наши бронекатера стоят недалеко. Достанут до немцев своими пушками. Радиосвязь у вас есть?

— Есть, — ответил комдив. — Но мы не знаем ваших флотских позывных.

— Я дам вам все данные, чтобы связаться с командиром нашего соединения. Укажите цели — корабли откроют огонь.

Обрадованный командир дивизии тотчас же велел своим радистам связаться с радиостанцией штаба соединения бронекатеров. Пришедшему на КП заместителю по политической части сказал:

— Надо, чтобы на передовой сейчас же стало известно: на помощь моряки пришли! Об этом каждый солдат должен знать. Для бодрости духа.

После того как радиосвязь с соединением бронекатеров установили, Калганов попросил комдива дать ему связного, который может провести на НП артиллеристов.

Калганов и Морозов, теперь своими глазами увидевшие, откуда и как ведет ночные атаки враг, быстро подготовили данные для ведения огня. Дивизионные радисты без промедления передали эти данные штабу соединения бронекатеров. И вскоре в черноте ночного неба стаями понеслись ревущие багровые огни. Они летели над Михайловацем, над позициями переднего края, на которых, отбивая атаки врага, держались солдаты дивизии, — летели и, круто снижаясь, падали туда, откуда наступал враг. Огромные искристые фонтаны багрового огня вспыхивали во тьме. Это рвались реактивные снаряды «катюш», посланные с бронекатеров. Одновременно с ними на вражеских позициях рвались снаряды катерных семидесятишестимиллиметровых пушек.

Но враг был упорен. Видимо, командование немецких частей, наступающих на Михайловац, имело приказ любой ценой сбросить русских в Дунай. Несмотря на потери, понесенные от огня корабельной артиллерии, гитлеровцы вновь и вновь поднимались в атаки. Однако каждый раз на их пути вставали разрывы снарядов, посланных с бронекатеров.

Еще двое суток после того, как разведчики высадились в Михайловаце, шел бой за это село. И все время, пока он длился, Калганов и Морозов, не покидавшие наблюдательного пункта дивизионных артиллеристов, вместе с ними координировали по радио огонь корабельной артиллерии.

К исходу вторых суток, понеся большие потери и не сумев сломить стойкости обороняющихся, которых ободрила поддержка моряков, противник вынужден был отказаться от намерения овладеть Михайловацем. Дивизия, взаимодействуя с соседними частями, сама пошла в наступление на измотанного в бесплодных атаках врага. С благодарностью армейцы жали руки Калганову и Морозову, говорили:

— Не явись вы вовремя — туго бы нам пришлось.

А командир дивизии, прощаясь с Калгановым, сказал:

— Буду рад, старший лейтенант, встретиться с вами снова.

— Надеюсь — встретимся! — ответил Калганов. — Мы с пехотой рядом всегда.

Дальше
Место для рекламы