Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Не отступлю!

Медицинская комиссия госпиталя пришла к выводу, что по состоянию здоровья меня следует демобилизовать. Я тут же написал протест. Меня признали «ограниченно годным к военной службе». Не мог я с этим согласиться. «Всё равно своего добьюсь! — повторял я себе. — Ни за что не отступлю!»

Осенью 1942 года выехал в Москву. В день приезда побывал в отделе кадров Военно-Воздушных Сил Военно-Морского Флота. Меня выслушали и посоветовали обратиться к нашему Наркому. Несколько раз я принимался писать рапорт и, не дописав до конца, начинал сызнова. Получалось плохо, неубедительно. Наконец написал так:

«Разрешите отомстить за те раны, которые нанесли нашему народу и мне фашисты. Уверен, что смогу летать на боевом самолёте и уничтожать врагов в воздухе...»

И вот — рапорт подан.

Когда я пришёл в Наркомат, мне сразу же вручили пропуск. «Значит, дела идут успешно», — подумал я.

Оставив палку в бюро пропусков, направился в приёмную Народного Комиссара Военно-Морского Флота.

Чувствую — волнуюсь. Хочу успокоить себя — ничего не выходит. — Товарищ старший лейтенант, можете войти, — пригласил адъютант.

Стараясь держаться ровнее, я двинулся к открытой двери кабинета. Народный Комиссар поднялся мне навстречу:

— Как себя чувствуете, товарищ Сорокин? — спросил он.

— Спасибо, хожу вполне устойчиво.

— Хорошо, присаживайтесь.

Я двинулся к креслу и пошатнулся. Пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Нарком заметил моё замешательство и улыбнулся:

— Не волнуйтесь, Сорокин... Не волнуйтесь... Скажите, что вас заставляет вновь сесть на истребитель?

— Хочу мстить врагу... за Сафонова, за боевых друзей, за свои раны...

— Вот что, товарищ Сорокин... Придётся вам пройти комиссию. Если врачи не обнаружат никаких физических недостатков, кроме неполноценных ног, — разрешим вам летать. Вопросы есть?

— Всё ясно, товарищ адмирал Флота...

Через несколько минут я уже ехал в машине Наркомата к Центральному госпиталю, в Сокольники. Пакет с направлением отдал дежурному врачу. Он разорвал конверт, и я увидел под направлением подпись Народного Комиссара.

Только что я был почти уверен в благополучном исходе медицинского обследования, и вдруг страх и сомнения снова овладели мной. Гнал их прочь, но они не уходили.

Две недели я пробыл в госпитале, с волнением и тревогой ожидая решения комиссии.

Вот оно: «В порядке индивидуальной оценки Сорокин З. А., старший лейтенант, признан годным к лётной работе на всех типах самолётов, имеющих тормозной рычаг на ручке управления, и к парашютным прыжкам на воду».

Дальше
Место для рекламы