Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

На госпитальной койке

В домике меня встретил командир зенитного дивизиона.

— Старший лейтенант Сорокин? Что с вами?

Я невольно потянулся рукой к щеке. Ощутил под пальцами опухоль и запёкшуюся кровь.

— Сейчас сообщу о вашем возвращении, — заторопился командир. — А прежде всего позвоню в штаб флота: надо как можно скорее устроить вас в госпиталь.

Пока командир добивался связи со штабом, два дюжих моряка пытались снять с меня бурки. Им это не удавалось.

— Что у вас с ногами?

— Видно, крепко к буркам примёрзли, — невесело объяснил я.

Ни сила моряков, ни опыт врача не помогли: бурки не снимались. Тогда их осторожно разрезали. Ноги мои, как колодки, упали на пол. Я их не чувствовал. Врач покачал головой:

— У вас, Сорокин, обморожение третьей степени.

Подошёл командир дивизиона:

— Сейчас придёт тральщик. Он доставит вас в госпиталь, — и добавил, обращаясь к врачу: — Пока перевяжите ему рану на лице, а ноги пусть в спирте побудут.

Через несколько минут в домик вошли санитары в белых халатах.

И вот я в городе Полярном, в военно-морском госпитале. Не мешкая, меня раздели, забрали пистолет, возвратили шоколад. «Зачем он мне?» — спросить не успел...

Очнулся на операционном столе. Хирург накладывал швы на моё рассечённое лицо. Секунду я следил за его движениями и снова впал в забытьё. Когда пришёл в себя, открыл глаза — увидел командира нашей эскадрильи Бориса Сафонова. Ладно скроенный, широкоплечий, он стоял рядом с маленьким Димой Соколовым, «шплинтом», как мы его любовно называли.

Наш аэродром был недалеко от Полярного, и друзья решили сразу же навестить меня. О многом хотелось мне их расспросить, да и самому рассказать, но врач категорически запретил мне разговаривать.

— Выздоравливай, Захар, да поскорее к нам возвращайся! — сказал на прощание Сафонов.

Был у меня в этот день и командующий Северным флотом вице-адмирал А. Г. Головко.

— Флот гордится вами, старший лейтенант, — тепло сказал командующий, присаживаясь на табурет около моей койки. — Врачи будут делать всё возможное, чтобы спасти ваши ноги. Будьте мужественны, набирайтесь терпения...

Я был готов на всё. Лишь бы летать! Лишь бы вернуться в строй!

Потянулись бесконечные дни и ночи. Я потерял аппетит, хотя есть теперь уже было и не больно, нервничал, плохо спал.

Тревожное настроение несколько рассеивалось, когда ко мне в палату приходили другие раненые. Каждый раз я задавал им один и тот же вопрос:

— Ребята! Как по-вашему, буду я ещё летать?

— Конечно, будешь, — успокаивали они...

Мне так хотелось верить в это, что невольно думалось: «Может, действительно всё обойдётся? Бывает же так».

Но беда пришла. Случайно я услышал разговор моего лечащего врача майора Ласкина с главным хирургом Северного флота профессором Араповым.

— Ступни Сорокину, очевидно, придётся ампутировать, — огорчённо сказал Ласкин.

— Не дам! — закричал я в отчаянии и заметался на койке. — Что хотите делайте, не дам!

Лечащий врач начал успокаивать меня.

Стыдно было своей несдержанности, но говорить с врачом спокойно всё-таки не мог. Я верил, что он сделал всё, чтобы сохранить мне ноги. Верил, но...

В палату вошёл профессор Арапов.

— Соглашайтесь, Сорокин, на операцию, — по-отечески мягко сказал профессор. — И чем скорее, тем лучше. Сейчас отрежем совсем немного. Через неделю придётся отнимать по колено, а может быть, и выше.

— А как же я летать буду?

Арапов посмотрел куда-то мимо меня в угол палаты.

— Разве вам обязательно нужно летать? В жизни столько дорог, путей...

— Но я — лётчик!

— Голубчик, — ещё мягче сказал профессор, — разве я не хочу, чтобы вы летали? Ничего ещё не потеряно. Всё зависит от вас.

Говорить не было сил. Я молча кивнул головой в знак согласия. Кажется, всё — отлетался!

Дальше
Место для рекламы