Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Глава вторая.

Глаза армии

1. Самолеты-разведчики

На войне на летчиков возлагается много задач. Одна из них — разведка. Совершая полет над вражеской землей и заглядывая во все подозрительные места, летчики выслеживают неприятельские войска. Они узнают, какие имеются у противника войсковые части, где они расположены, сколько их, много ли у врага пушек, танков, броневиков, самолетов. Если войска у противника находятся в движении, разведка выясняет, куда они движутся, где собираются, какие строят укрепления.

Разведка производится и днем и ночью, и в хорошую и в дурную погоду. Группами и в одиночку, по очереди залетают летчики в глубь неприятельской страны и выясняют там все, что нужно знать командованию наших войск. Если летчики замечают у неприятеля что-либо очень важное, они фотографируют это с самолета специальным фотоаппаратом. И на фотографических снимках отчетливо получаются группы людей и танки, дома и дороги, леса и реки, обозы и мосты.

Во время первой мировой империалистической войны я выполнил свою первую разведку.

2. Моя первая разведка

Спустя два дня после моего прибытия на фронт вечером командир отряда вызвал меня и одного из летнабов к себе в кабинет. Здесь он сообщил нам, что завтра с рассветом необходимо произвести разведку неприятельского тыла. Задача важная, и нам надлежит тщательно подготовиться к ее выполнению.

Летнаб развернул карту. На ней красным и синим карандашом были проведены две ломаные линии. Они изображали линии фронта — линии наших и неприятельских окопов.

Командир обвел карандашом на карте район, который надо было обследовать с высоты полета. Затем он познакомил нас с заданием и наметил маршрут полета. Во время разведки предстояло долететь до города Н. и выяснить, не -прибывают ли туда по железной дороге свежие неприятельские войска.

Получив задание, мы — я и летнаб — детально изучили по карте весь район предстоящей разведки. Договорились о времени вылета и высоте полета. Проверили оружие — револьвер и винтовку — и, предупредив моториста о полете, улеглись спать.

Утром рано, едва рассвело, мы уже были в воздухе. Мой «моран», набирая высоту, плавно покачивался на мягких волнах утреннего ветерка. Мотор напевал свою привычную песню. Небо было ясное, безоблачное, и прозрачный, как стекло, воздух обещал нам полную удачу в разведке.

Вначале я чувствовал себя в полете неважно. Струи свежего воздуха вползали за воротник кожаной куртки; от утренней прохлады слегка знобило. Но когда я повернул самолет в сторону позиций, все как рукой сняло. Настроение сразу улучшилось, и я начал громко напевать любимую песенку. Летнаб спокойно жевал яблоки, которыми всегда были набиты карманы его куртки. Изредка он вторил моей песенке тонким, немного визгливым голоском.

Так мы пролетели километров двадцать. Впереди нас на земле заблестела небольшая речка. На ближайшем к нам берегу виднелись многорядные окопы, занятые нашими войсками. На противоположной стороне в полукилометре от воды извивались окопы неприятеля.

Впереди окопов с нашей и с той стороны тянулись проволочные заграждения. Это колючая проволока, натянутая в разных направлениях между несколькими рядами вбитых в землю кольев.

Позади окопов, в нескольких километрах от них, маячили в воздухе наши и неприятельские аэростаты — «колбасы», — так называли мы в шутку воздушные шары на привязи, действительно напоминающие толстую колбасу. К ним снизу подвешены корзины, в которых находятся наблюдатели-воздухоплаватели. Они тоже наблюдают за неприятельскими войсками, но неглубоко — насколько хватит глаз.

— Точь-в-точь как в колбасной лавке, — сострил летнаб, кивнув в сторону аэростатов: — аппетит, черти, вызывают. На, поешь! — сказал он мне, с трудом протянув в кабину розовое яблоко.

Вскоре мы пересекли речку, и под нашим самолетом раскинулась вражеская земля. Справа от нас темнел лесок. На его опушке предательски притаились противосамолетные орудия. Слева между нашими и неприятельскими окопами раскинулась деревушка, давно покинутая жителями. Полуразрушенные аэробомбами и пушками хаты мрачно глядели вверх темными отверстиями сгоревших крыш.

Впереди нас на десятки километров виднелась неприятельская территория. По ней серыми и белыми лентами бежали в разные стороны железные, шоссейные и проселочные дороги. На горизонте сверкала зеркальная поверхность реки, по обоим берегам которой раскинулся город Н. Это и есть конечный пункт нашей разведки. От этого города мы должны повернуть назад.

Но повернем ли? На всем пути к городу Н. во всех деревнях и селах расположены противосамолетные артиллерийские батареи. Их пушки стволами направлены вверх и готовы в любой момент послать в наш самолет смертоносную шрапнель. У. неприятеля — десятки отличных летчиков и самолетов. Наконец, мотор наш ненадежен и легко может подвести.

Не успели мы пересечь линию неприятельских окопов, как справа от самолета что-то тяжело крякнуло. Затем еще и еще раз. От неожиданности кусок яблока застрял у меня в горле.

— Это тебя приветствуют австрияки! — крикнул мне летнаб в переговорную трубку. — С первой разведкой поздравляют, — и показал рукой вверх.

Действительно, спереди и сбоку самолета, немного выше нас, я увидел в воздухе красно-белые клубы дыма. С громким кашлем и кряканьем вспыхивали огоньки разрывов. Они осыпали нас раскаленными осколками шрапнели. К счастью, ни один из них не попал в наш самолет.

Я впервые видел в воздухе так близко от себя эти разрывы. Вначале они даже забавляли меня. Но когда снаряды начали рваться у самого самолета, заглушая шум мотора, мне сделалось уже не по себе. Так и казалось, что следующий обязательно попадет в самолет.

Чтобы затруднить неприятелю прицел, я непрерывно менял направление полета. Летнаб нервничал и все время подсказывал мне в трубку: «Чуть вправо», «Чуть влево», «Вниз», «Вверх». Ему, бедняжке, приходилось волноваться больше, чем мне. Ведь я сидел в самолете под самым крылом и мне не были видны разрывы над самолетом, а он помещался позади крыльев и отлично видел все, что творится вверху.

Между тем мы уже углубились в неприятельский тыл. Надо было заняться разведкой. К тому же мы вышли из обстреливаемого района, и шрапнель разрывалась все дальше и дальше от нас. Теперь все мое внимание было сосредоточено на работе мотора. Летнаб внимательно рассматривал землю то с правого, то с левого борта самолета. Временами смотрел в бинокль. Отмечал на карте расположение неприятельских пушек, делал записи в блокноте. Иногда привлекал к разведке и меня. Тогда мы вместе обследовали дороги, леса и деревни, всюду выискивая неприятельские войска.

На опушке леса и на окраинах четырех деревень мы обнаружили неприятельскую артиллерию. Она сама выдала себя блестками выстрелов, когда обстреляла нас. На проселочных дорогах, ведущих к окопам, мы обнаружили несколько обозов, повидимому с продовольствием и фуражом. По шоссе, обсаженному деревьями, мчались грузовые и легковые автомобили, поднимая за собой тучи пыли. В одном месте, по обочине шоссе, держась в тени деревьев, шел небольшой отряд пехоты.

Наконец мы приблизились к городу Н. Артиллерия, охранявшая город, заметила нас, и десятки снарядов полетели навстречу, усеяв наш путь клубящимися дымками разрывов. Мы облетели город справа и направились к городскому вокзалу. Здесь, по имевшимся сведениям, должна была производиться высадка прибывавших по железной дороге войск.

Действительно, когда мы, окруженные разрывами шрапнели, приблизились к вокзалу, вся привокзальная площадь была полна народу. Чернели народом и примыкавшие к площади улицы. Судя по тому, что в некоторых местах люди стояли правильными рядами, это были войска.

Несмотря на сильный обстрел, мы снизились здесь и покружили над вокзалом. Летнаб внимательно обследовал весь этот район и железнодорожные пути. На них, дымя паровозами, стояло несколько поездов, и множество отдельных вагонов было разбросано на путях. В нескольких километрах отсюда виднелся еще один поезд, который быстро приближался к городу.

Теперь нам оставалось обследовать ближайшее к городу село. Село это встретило нас так же торжественно, как город. Только приблизились мы к нему — внизу заговорили пушки. Около нас все небо пылало огнем разрывов. Но вдруг стрельба прекратилась.

— Перестали пушки лаять — значит, ищи «немца» в небе. Он где-нибудь здесь, близехонько, — пояснил летнаб.

Под «немцем» у нас всегда подразумевали неприятельский самолет, будь то австрийский или немецкий.

И в самом деле: немного ниже нас, метрах в пятистах, мы заметили два вражеских самолета. На концах крыльев и на хвостах резко выделялись черные кресты на белом квадрате. Это были опознавательные знаки всех неприятельских машин.

Один самолет, набирая высоту, направился в нашу сторону. Другой пошел дальше, намереваясь отрезать нам путь.

Я быстро развернул машину в сторону первого «немца». Через несколько секунд он пулей пронесся мимо нас и тотчас же круто пошел на снижение. Из самолета никто не стрелял: наблюдатель возился с оружием — верно, оно отказало в работе в самый критический момент. Когда же мой летнаб обстрелял противника из винтовки, тот встал в кабине во весь рост и погрозил нам кулаком. Я ответил ему тем же.

Заметив крутое снижение первого самолета, второй самолет последовал за ним. Должно быть, он решил, что мы здорово всыпали его товарищу, и предпочел уйти восвояси. Такой оборот дела нас очень обрадовал. Я дал мотору полную мощность и поспешно направился в сторону наших позиций. Остальной путь до самого аэродрома мы проделали без приключений, если не считать, что над позициями нас вновь обстреляли неприятельские пушки.

Через полчаса мы были уже дома. Первое задание было выполнено удачно.

3. Елки разбежались...

Успешная работа разведчиков приносит большой вред неприятельским войскам. Поэтому противник всеми мерами старается помешать разведчикам. Все, что только возможно, он укрывает от зоркого глаза летчиков. Свои войска он перебрасывает с одного места на другое главным образом в ночные часы, чтобы летчикам трудно было заметить их с высоты полета. Пушки, танки, броневики он укрывает в таких местах, чтобы разведчик пролетел мимо, не обратив на них внимания.

Но летчики хорошо знают все эти уловки. Они и сами всегда готовы пуститься на хитрость.

Вспоминается мне такой случай.

Как-то в годы мировой войны производил я разведку в австрийском тылу. В одном месте мое внимание привлекла группа деревьев — девяносто-сто елок. Я отлично знал весь этот район, так как ежедневно летал над ним. Но этих деревьев я никогда не замечал. Помню, здесь была прекрасная ровная зеленая лужайка, через которую проходила проселочная дорога. Никаких елей там не было.

Я сказал это своему летнабу.

— Ну что ж, — ответил он, — бывает! Наверно, это и не елки вовсе, а неприятельский обоз на отдыхе. Замаскировались и думают, что мы пройдем мимо.

Летнаб оказался прав. Спустившись немного пониже и внимательно обследовав это место, мы явственно заметили коновязи. Никаких сомнений быть уже не могло — здесь скрывался обоз. Мой летнаб обстрелял деревья — никакого впечатления. Тогда мы решили другим путем заставить неприятеля выдать себя. Летнаб достал из своей кабины две небольшие бомбы, нацелился в деревья, сбросил.

Летнаб промахнулся: бомбы разорвались на земле метрах в пятидесяти от деревьев. Но и этого оказалось достаточно, чтобы расшевелить обозных. Вдруг два крайних деревца сорвались с места и в мгновение ока умчались в сторону. Мы с летнабом так и прыснули со смеху. Наше предположение оказалось верным. Повидимому, лошади двух крайних повозок еще не были выпряжены. Испуганные взрывом бомб, они сорвались с места и помчались, увлекая за собой привязанные к повозкам ели.

Обнаружив обоз, мы полетели дальше выполнять свое задание. На обратном пути мы вновь прошли над этим же местом. Деревьев уже не было на лужайке. Зато километрах в пяти от этого места растянулась длинная колонна повозок. Это и был, повидимому, тот самый обоз, который мы недавно выгнали из его ненадежного укрытия...

4. Помощник разведчика

Не всегда так легко удается обнаружить неприятеля. Во время полета под самолетом проходят огромные пространства, в сотни и тысячи квадратных километров. Поля и реки, леса и болота, озера и горы, города и села с бешеной скоростью проносятся под крыльями машины. Ведь хороший современный разведчик мчится в воздухе со скоростью 300–400 и более километров в час и за пять-шесть часов полета может отмахать до двух тысяч километров!

При такой скорости да на таком огромном расстоянии внимательно обследовать с высоты полета каждый клочок земли, конечно, невозможно. Между тем войска противника могут находиться везде, даже там, где не ожидаешь увидеть их. Особенно трудно, а подчас и вовсе невозможно обнаружить противника, когда он маскируется, иными словами — когда он пытается укрыться от воздушного наблюдения и ввести летчика в заблуждение.

Здесь на помощь приходит фотографический аппарат, который всегда имеется на самолете-разведчике. Это самый верный и надежный помощник летнаба. Таким фотоаппаратом можно произвести большое количество снимков подряд. И на фотоснимках запечатлевается все то, что в момент фотографирования проходит под самолетом.

При внимательном изучении фотоснимков на них легко обнаружить войска, укрепления, окопы, проволочные заграждения и прочее. Можно обнаружить и много таких вещей, которые не заметишь даже в бинокль.

Вот, например, такой случай.

Во время глубокой дневной разведки летнаб заметил в стороне, на дороге, целые тучи пыли. Такую пыль могла поднять либо колонна автомобилей или повозок, либо большое количество людей. Заподозрив, что по дороге движутся войска, летнаб попросил пилота направиться туда.

Каково же было удивление летчиков, когда, подлетев к этому месту, они не обнаружили на дороге ни пыли, ни людей! Внизу расстилалось свежевыкошенное поле, на котором резко выделялись неубранные снопы.

Летнаб был сильно сконфужен этим. Как же так? Он явственно видел движение на дороге. Он был совершенно уверен, что это неприятельская пехота. Но куда она делась столь внезапно? Не провалилась же сквозь землю!

— Не иначе, как прячутся, черти полосатые! — высказал предположение летчик. — Сфотографируй, дружок, это место сейчас и на обратном пути, а дома разберемся, — посоветовал он летнабу.

Так и поступили: сфотографировали всю эту местность два раза, причем вторично фотографировали на обратном пути, через два часа.

Дома, в отряде, внимательно изучили фотографические снимки. Оказалось, что на снимках, произведенных во второй раз, недоставало целых ста снопов. При этом недоставало именно тех снопов, которые находились вблизи дороги.

Таким образом, фотоаппарат доказал правоту летнаба. Теперь стало ясно: завидев самолет, неприятельские бойцы немедленно сошли с дороги, рассыпались по полю и, чтобы ввести летчиков в заблуждение, нарочно разместились тесными кучками по три-четыре человека. Эти кучки на свежевыкошенном поле казались сверху самыми обыкновенными снопами.

После того как самолет улетел, бойцы вновь вышли на дорогу и за два часа (пока самолет производил разведку) успели уйти далеко от этого места.

Эта военная хитрость называется противовоздушной маскировкой. Ею часто пользуются войска на войне. Иногда при появлении самолета бойцы ложатся в линию один за другим. В таком положении они выглядят сверху, как тропинки. И много еще других хитростей придумывают войска для того, чтобы обмануть летчиков. Но почти всегда фотоаппарат помогает летчикам обнаружить и распознать противника. Поэтому фотоаппарат является неизменным спутником летнаба.

Непрерывно наблюдая за противником, летчики тщательно фотографируют с воздуха его укрепления. Особенно много и часто фотографируют они в тот период, когда противник либо готовится к наступлению, либо готовит оборону. В эти дни ранним утром появляются самолеты над вражеской землей и, летая вдоль передовых линий взад и вперед, фотографируют окопы.

На них нападают неприятельские истребители. Их обстреливает артиллерия. В них посылают из пулеметов тысячи пуль. Но летчики продолжают свою работу. Они знают, что на фотоснимках получатся все подробности неприятельских укреплений. Сравнивая сегодняшние снимки со вчерашними, а завтрашние с сегодняшними, опытный глаз заметит, где готовит противник ловушку для войск. А это поможет лучше подготовиться к встрече с врагом, а то и самим нанести сильный удар по его слабому месту.

5. Лучший друг пехоты

Большое значение имеет воздушная разведка во время боев на земле.

С самого начала и до конца боя самолеты, сменяя друг друга, непрерывно следят за неприятелем. Они отыскивают войска, идущие на подмогу противнику, места скопления танков, броневиков, артиллерии. Своевременно предупреждают свои войска о грозящей им опасности. Иногда и сами ввязываются в бой, обстреливая из пулеметов неприятеля.

Все, что будет замечено с самолета, летнаб отмечает на карте, записывает в блокнот. Временами сбрасывает он эти карты и записки в особом пакете в заранее указанное место. Такой пакет называется вымпелом. К нему привязана длинная цветная лента, которая при падении пакета развевается в воздухе. Это для того, чтобы ее заметили и легко отыскали на земле пакет с донесением.

Особо срочные сообщения летнаб передает своим войскам немедленно по радио. Радиоприемник и передатчик, так же как фотоаппарат, — необходимое оборудование каждого самолета-разведчика.

Одновременно самолеты наблюдают и за своими войсками, участвующими в боях. Они следят за их передвижением и сообщают об этом своему командованию. Пехота помогает в этом самолетам: она обозначает достигнутые ею рубежи специальными белыми полотнищами — простынями, которые хорошо видны с воздуха.

Этими же полотнищами, составляя из них разные фигуры, войска передают летчикам свои просьбы и требования: «Пришлите патроны», «Требуется подкрепление», «Продолжайте разведку поля боя» и т. п. Для этой цели при войсках имеются специально обученные люди с опознавательными полотнищами. Они организуют «посты воздушной связи».

При «переговорах» между летчиками и войсками и тем и другим приходится соблюдать большую осторожность. Так, например, войска обозначают свою передовую линию только лишь после того, как убедятся, что над ними нет неприятельских разведчиков и что в воздухе находятся свои самолеты.

Летчики дают знать о себе своим войскам каким-либо условным сигналом, например выпускают белую ракету. Расшифровав выложенный на земле полотняный знак, летчики вновь подают условный сигнал: выпускают цветную ракету, покачивают крыльями самолета и т. д. После этого войска немедленно убирают полотнища.

Полеты над полем боя очень опасны для летчиков. Для того чтобы наблюдать за своими и неприятельскими войсками, разведчикам приходится летать очень низко. В некоторых случаях, когда противник хорошо замаскировался или если необходимо рассмотреть мелкие цели, приходится вести самолет на высоте всего лишь 150–200 метров.

А низко летящие самолеты можно сбить с земли даже ружейным огнем.

Вот боевой случай, который, между прочим, показывает, какую помощь войскам может оказать самолет-разведчик во время боев на земле.

Стрелковому полку было дано задание выбить противника из занимаемого им района. Когда пехота двинулась в атаку, ее встретили сильным артиллерийским и пулеметным огнем. Люди залегли. Противник не только не прекращал обстрела, но даже усилил его. Особенно большие потери наносила вражеская артиллерия, которая занимала укрытые позиции и была хорошо замаскирована. Положение наступавшего полка ухудшалось с каждой минутой. Тут пришла помощь от своей авиации.

Над полем боя появился самолет-разведчик. Командир полка через свой пост воздушной связи приказал летчикам произвести разведку района обороны противника. Меньше чем через четверть часа с самолета был сброшен вымпел. В нем находилось донесение со схемой, в которой точно было обозначено расположение противника и его артиллерийских позиций.

Обстановка для командира полка стала более ясной. Он приказал летчикам продолжать разведку, а своей артиллерии отдал распоряжение немедленно подавить огнем неприятельские орудия. Артиллеристы открыли убийственный огонь по противнику. Полк возобновил наступление с новой силой. Противник отстреливался, но его сопротивление значительно ослабело. Вскоре пехота ворвалась во вражеские окопы.

Тем временем летчики заметили в тылу у неприятеля подозрительное движение в кустарнике, неподалеку от оборонявшейся вражеской пехоты. Заподозрив недоброе, летчики решили опуститься пониже и внимательно обследовать весь этот район. Так и поступили. Снизились до высоты 300 метров. Подозрения оказались правильными: в кустарнике находились неприятельские танки, которые противник решил использовать для отражения удара наступавшей пехоты. Целый взвод стальных «каракатиц» начал выдвигаться из кустов...

Создалась большая угроза для наступавшего полка. Надо было срочно предупредить командира о намерениях противника. Летчик повернул машину к своим, но в этот момент пулей с земли он был ранен в кисть правой руки и в плечо. Жгучая боль едва не лишила его сознания. Величайшим усилием воли он взял себя в руки и поспешно направил самолет к посту воздушной связи. Да иначе и быть не могло: ведь внизу под ним сотни людей в этот момент находились в смертельной опасности и от его своевременного предупреждения зависела судьба целого полка!

Через несколько минут с самолета полетело вниз новое донесение. Командир полка приказал артиллерии перенести огонь по неприятельским танкам. Мощный огненный вал надвинулся на танковый взвод. Контратака была сорвана. Противник вынужден был оставить район обороны и отступил на запасные позиции...

Воздушный разведчик — лучший друг пехоты.

6. Глаза артиллерии и танков

Воздушный разведчик — друг всех родов войск. Конница, артиллерия, бронетанковые войска — все пользуются услугами воздушного наблюдателя. Кроме разведки войск противника, летчиками ведется также разведка и своего расположения. Это очень важное дело.

Войска всегда тщательно маскируются от неприятельской воздушной разведки. Поэтому необходимо, чтобы натренированный опытный глаз летчика-наблюдателя проверил, насколько хорошо укрылись от воздушного противника своя пехота, артиллерия, танки. И ясно, что если в спокойной обстановке воздушный разведчик не обнаружил свои замаскировавшиеся войска, то противнику заметить их будет еще труднее. О всех замеченных недостатках маскировки летчики сразу же сообщают командирам частей.

Но не одной только разведкой обслуживает самолет войска. Воздушный разведчик является еще и метким глазом артиллерии и танков. И вот каким образом.

Сразу попасть в цель из артиллерийского орудия почти невозможно, особенно когда мишень находится на далеком расстоянии. Поэтому, чтобы поразить мишень, приходится предварительно сделать несколько выстрелов и пристреляться. С какого-либо высокого места артиллеристы наблюдают за разрывами снарядов и после каждого выстрела исправляют наводку орудия до тех пор, пока снаряд не попадет в мишень.

Но очень часто цель вовсе не видна с земли. Тогда на помощь артиллеристам приходит самолет.

Мне хорошо запомнился такой случай.

Неприятельская артиллерия в течение нескольких дней упорно обстреливала одну из наших батарей. Снаряды, правда, не попадали в цель, но разрывались уже довольно близко от батареи и мешали нормальной работе наших артиллеристов. Мне было дано задание обнаружить стреляющую неприятельскую батарею, а затем помочь нашим артиллеристам разгромить ее.

В тот же день под вечер я вылетел на разведку, надеясь в сумерках по блесткам выстрелов найти неприятельскую батарею. Обычно в эти часы она начинала обстреливать наши орудия. К великому нашему удовольствию, мы с летнабом быстро обнаружили ее. Она удачно замаскировалась у ограды кладбища и днем совершенно не была заметна.

Мы точно указали нашим артиллеристам место расположения неприятельской батареи и, договорившись с ними, приступили к разгрому.

Признаться, я мало верил в успех этого предприятия. У меня с летнабом не было достаточного опыта в корректировке артиллерийской стрельбы, да и с материальной частью у нас что-то не ладилось.

Самолет, на котором я летал в то время, только недавно вышел из ремонта. В полете из-за ветхого мотора и покоробленного воздушного винта он дрожал так сильно, что, казалось, бился в приступе тропической лихорадки. Летнабы шутливо признавались, что у них от безумной тряски в зубах не удерживаются пломбы...

Но это бы полбеды, если бы только не радиопередатчик, который постоянно причинял нам немало хлопот и огорчений. Его конструкция не отличалась большой прочностью, и от тряски то и дело перегорали лампочки, развинчивались детали, расходились контакты. И по этой причине мне редко удавалось довести корректировку до конца.

Однако в этот раз все мои опасения оказались неосновательными. Мы тщательно приготовились к полету. Воздушный винт заменили новым, только что полученным с базы. Хорошо закрепили расшатавшиеся детали радиопередатчика и настроили его на требуемую волну. Словом, сделали все, что было в наших средствах.

Корректировка прошла наславу. Этим мы были обязаны в значительной степени тому случайному обстоятельству, что в районе нашего полета не оказалось неприятельских истребителей. Мы работали без всякой помехи.

Первые снаряды, выпущенные артиллерией по нашему требованию, перелетели через кладбище и разорвались в полукилометре от батареи. Мой летнаб сейчас же сообщил артиллеристам по радио: «Перелет пятьсот метров».

Те моментально изменили наводку, и следующий залп взрыл землю значительно ближе, но уже левее цели.

«Влево двести метров», сообщил летнаб.

Четвертый или пятый залп попал прямо в кладбище. Высоко взметнулась черная земля. После этого залпа мы заметили на неприятельской батарее смятение: забегали люди, задвигались повозки.

Неприятельская батарея открыла стрельбу по нашей. Но следующие три-четыре залпа нашей артиллерии решили судьбу противника. Снаряды разорвались у самой ограды кладбища и, по всей вероятности, повредили некоторые орудия. Об этом красноречиво говорил тот факт, что неприятель перестал стрелять.

Через минуту три неприятельских орудия снялись с места и умчались в поле, поднимая за собой тучи пыли. За ними следом устремились повозки, зарядные ящики и прочий обоз батареи...

Помощь разведчиков нужна также и танкам. Прежде всего летчики фотографируют для них район, где им придется вести бой с неприятелем. Это очень важно для танкистов: они заранее должны знать, по какой местности придется вести машины.

Но самая ответственная работа разведчиков с танками начинается во время самых боев. Самолеты внимательно обследуют район боев и по радио предупреждают танкистов об угрожающей им опасности, о местонахождении неприятеля и тому подобном. Кроме того, они охраняют танки от воздушного врага.

7. На линии Маннергейма

Огромную роль сыграла воздушная разведка во время боев Красной армии с финской белогвардейщиной зимою 1939/40 года. Особенно большую услугу оказала она своим войскам при прорыве знаменитой линии Маннергейма. И трудновато пришлось здесь советским воздушным следопытам. Ведь эта линия строилась лучшими иностранными специалистами в течение многих лет, и все укрепления были заранее тщательно замаскированы хитрым врагом.

Все подземные сооружения и знаменитые ДОТы — долговременные огневые точки — были обсажены деревьями, перекрыты особыми маскировочными сетями. В эти сети финны вплетали белое полотно, которое сливалось с снегом и не было заметно с высоты полета. Все окопы и ходы сообщений были хорошо замаскированы. Под невидимым сверху перекрытием коварно притаились белофинские войска, их пулеметы и пушки...

Во время боев белофинские войска обычно не выходили из укрытий в светлое время суток. Чтобы не выдать своего места дымом, землянки отапливали только ночью. Ночью же подвозили боевые припасы, снаряжение и продовольствие. К утру все следы тщательно заметались. И вот попробуйте в этих условиях обнаружить противника с самолета, летящего с большой скоростью и на значительной высоте. А обнаружить надо было именно с самолетов, так как разведывательные отряды наземных войск не могли проникнуть за сплошной фронт маннергеймовских укреплений.

И все же, невзирая на тщательную маскировку врага, советские летчики с честью выполнили возложенную на них задачу. Воздушную разведку производили не только разведчики, но и бомбардировщики и истребители. Каждый полет над вражеской землей использовался одновременно для получения новых данных о противнике.

В самом начале войны наша авиация сфотографировала район укреплений противника. Полученные снимки были тщательно изучены и помогли нашему командованию обнаружить многие замаскированные сооружения. Фотографические снимки вновь возводимых противником укреплений и особенно минных и других заграждений принесли огромную пользу при прорыве ряда вражеских позиций.

Большую помощь оказали воздушные разведчики и своим артиллеристам. Они помогали им обнаружить и разгромить неприятельские батареи. Авиация и артиллеристы работали в таком тесном взаимодействии, что одно только появление наших самолетов в воздухе заставляло финских артиллеристов замолкать. Они боялись блестками выстрелов выдать себя. И летчикам нередко приходилось прибегать к хитрости, чтобы заставить финских артиллеристов открыть стрельбу.

Был такой интересный случай.

Экипажу разведывательной машины дали задание отыскать часть неприятельских укреплений и обнаружить там огневые точки. Задача была разведывательная, но запасливый летчик обычно во всякий полет прихватывал с собой несколько небольших «гостинцев» — бомб. Он взял несколько бомб и в этот раз.

— Лететь в тыл противника и не сбросить «подарка» — это просто неприлично, — хитро улыбаясь, отвечал лейтенант Здесенко на возражения товарищей, советовавших ему не возиться с бомбами.

Постепенно набирая высоту, самолет Здесенко пересек линию фронта и направился в назначенный район. Внизу поплыла незнакомая угрюмая панорама. Летнаб Иванов и летчик внимательно всматривались в землю, но никаких признаков укреплений пока еще не было. Враг очень хорошо замаскировался, и отыскать его стоило больших трудов.

— Ты посмотри внимательней, они вот где-то здесь, — ворчал лейтенант, впившись глазами в одну «подозрительную» точку. — Должны же мы их найти наконец!

И действительно, летнаб заметил на снегу проторенные тропы. Пересекая друг друга, они шли в определенном порядке, были прямы, и Иванов сразу определил, что под ним система сообщений между отдельными огневыми точками.

— Вижу внизу цель! — сообщил он летчику радостную весть.

Здесенко тоже видел ее, но еще не вполне был уверен в том, что это и есть разыскиваемые укрепления.

— А ну-ка, давай проверим, — предложил он летнабу и повел самолет на снижение.

Машина постепенно стала терять высоту, но на земле попрежнему было безлюдно и мертвó. Противник притаился и упорно молчал, не желая выдавать себя.

«Ну, ежели ты решил молчать, — подумал про себя летнаб, — то придется заставить тебя заговорить». И он приступил к «проверке». Как только лейтенант повел самолет точно вдоль ходов сообщения, Иванов прицелился и сбросил залпом весь имевшийся на самолете запас бомб.

И тотчас к небу взлетели куски дерева, десятки кубометров земли. А затем сноп пулеметного огня прорезал воздух около правого борта самолета. «Немой» враг «заговорил»...

— Ну вот, я же говорил, что тут, — произнес Здесенко, довольный тем, что первый обратил внимание на подозрительное место внизу.

Но Иванов уже не слушал его. Он внимательно рассматривал обнаруженные укрепления врага и точно обозначал на карте расположение огневых точек и ходов сообщений между ними.

Через час самолет возвратился на аэродром. Экипаж доставил в штаб ценные и нужные сведения о противнике.

Дальше
Место для рекламы