Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

И. Экслер.

Живыми не дадимся

У бархана, под старой сосной, стоит танк. Его башня испещрена вмятинами бронебойных пуль. Возле машины озабоченно возятся люди. Рядом, на суховатой земле, лежат, поблескивая, японский клинок, куча винтовок, желтые одеяла и другие трофеи.

Танк, отдыхающий под сенью вековой сосны, принадлежит командиру Василию Алексеевичу Копцову. Он только что возвратился из разведки. Идти пришлось не на своем, а на чужом танке.

Танк, в котором ходил в атаку Копцов и его экипаж, пробыл во вражеском окружении десять часов. Каждый час из этих десяти равен году.

24 августа в 8 часов утра танки Копцова пошли в бой.

— Давай, Калинин, вперед! — скомандовал капитан водителю.

И танк рванулся с места... Вслед за командирским тронулись все танки. Через 20 минут увидели в степи приближающиеся машины с японской пехотой. Открыли огонь. Японцы выскочили из машин и бросились бежать в разные стороны. Да бежать-то некуда. До барханов далеко. Всюду видно. Копцов обстреливал их из пушки. Вдруг пушка умолкла.

— Товарищ капитан, бейте! — закричал башенный стрелок Мажников.

— Заряжай!

— Одну минуту — заело что-то...

Японцы уже под самым танком, дорога каждая минута.

— Гусеницами давить? — спросил капитана водитель Калинин.

— Дави!

Калинин включил третью скорость и начал гоняться за японцами, направляя свой грозный танк на группу мечущихся врагов. Но спасения им нет. Объятые ужасом японцы даже не стреляли.

Где уж тут стрелять!

— Калинин, давай, развернись! Повторим еще разик!

И снова заходит на врага танк. Навстречу — другие группы японцев. Эти — с бамбуковыми шестами, на кончике которых темнеют диски мин. Японцы прячутся в траве, просовывая вперед шесты с минами.

Водитель видит, как один из японцев бросает мину под левую гусеницу...

Быстрый рывок вправо — и танк уходит от мины, но японец успевает просунуть вторую.

Мгновение, и похолодевший от чувства смертельной опасности Калинин замечает мину под правой гусеницей. Взрыв! Гусеница рассыпается, танк беспомощно вертится на месте.

— Товарищ капитан, повреждена правая гусеница!

Командирский танк беспомощно ходит по кругу. Вооружение его исправно, снарядов и патронов еще много. Капитан отстреливается от наседающих японцев. Они вытянули на прямую наводку противотанковые пушки и обстреливают раненый танк...

— Товарищ командир, погибли! — кричит водитель.

— Молчать! Мы живы. Надо спасать танк! Он нас выручит!..

Подбитый танк продолжает вертеться на месте, стараясь уйти от вражеского обстрела. Так прошло полчаса.

— Калинин, машина хорошо заводится?

— Хорошо. Только вот гусеница...

— Тогда глуши мотор, все равно... Что же напрасно бензин жечь...

Калинин заглушил мотор.

А японцы снова вытаскивают противотанковую пушку, хотят бить в упор.

Меткий выстрел — и пушка уничтожена. Начинает обстрел другая — правее, Концов уничтожает и эту.

Так, одну за другой, разбил он четыре японские противотанковые пушки.

На поле боя воцаряется тишина. Почему же вдруг стих огонь?

— Будем экономить снаряды. Раз они не стреляют, прекращаю огонь и я.

В четыре часа дня стало нестерпимо сидеть в раскаленном танке. Капитан, оглядев свой экипаж, понял, что его нужно подбодрить.

— Ничего, ребята! Не пропадем! Вода есть?

— Есть.

— Сколько?

— Чуть на дне.

— Две фляги налить и не трогать без моего разрешения.

— Консервы есть?

— Есть.

— Без моего разрешения не трогать!

Томительно проходят минуты и часы. Где-то далеко слышен гул танков. Стрелок Мажников просит:

— Разрешите, капитан, я вылезу, сообщу нашим, приведу помощь...

— Вылезать нельзя — это верная гибель. Гады кругом сидят — сразу застрелят. Надо отсиживаться и не дать поджечь себя — вот главное!

...Между тем машины с японцами все прибывали и прибывали. Вражеская пехота высаживается из машин. Начинают рыть окопы вокруг, чтобы танкисты не выбрались из окружения.

Копцов и два его бойца наблюдают за происходящим. Они молчат, берегут снаряды для вечера, когда под покровом ночи можно будет прорваться к своим. Жалко бросать машину, да видно придется. «Может быть, нам перейти с гусеничного на колесный ход? Нет! Только люк откроешь, сейчас же начинается пулеметный обстрел. Каску выставляли, и всю пробили...»

Решили: если не придут товарищи и не возьмут на буксир — сломать бензопровод, поджечь танк и уйти. Если же придется погибнуть...

— Страшно умирать, товарищ капитан!

— Жить всем охота... Но разве можно сдаться японцам живыми?

— Нет!

— А раз нет, так давайте подготовимся. Если придется, так чтобы одной — последней — гранатой всем сразу...

И капитан показал, как ложиться всем животом на гранату. Потом пересохшим, словно не своим голосом сказал:

— А теперь, ребятки, за дело. Организуем строгое наблюдение. Не дадим подобраться японцам. Иначе подожгут машину и нас перестреляют.

...Садилось солнце. Каждый из трех вспоминал свою жизнь. Перед Копцовым пронеслось его детство. С четырнадцати лет вместе с отцом ушел он в партизанский отряд.

Смерть матери на деникинской виселице. Партизанский обоз, карьера пулеметчика. Гибель отца. Красная Армия. Командные курсы. Вступление в партию.

«И вот — все...»

Встряхивает тяжелой головой Копцов, шуткой бодрит молодых Калинина и Мажникова.

— Ничего, ребята, живы будем — не пропадем!..

И в эту минуту послышалась возня у самого танка. Кто-то пыхтел и стучал снаружи.

— А вот и гости пожаловали...

Ушли! Сели на землю. Смотрят на танк издали, что-то говорят.

«Смотрите, не смотрите — живыми не дадимся. Ничего, мы уже за себя вон сколько вас побили!..?» — думает про себя Копцов.

Проверили пистолеты, положили рядом с собой гранаты.

— Обстреляем их неожиданно, создадим панику и с гранатами вырвемся...

Но что это? Ясно слышится звук идущих танков! По звуку — наши... Идут на выручку!

— Калинин, видишь, на бархане показалось несколько машин.

— Вижу, но они назад поворачивают...

— Да, нет же, идут сюда. Заметили! Заметили!

Один из танков уверенно направляется к ним. Обстреливает японцев. Те рассыпаются в панике. Командир прибывшего танка Лазарев вылезает и натягивает цепь на крюк их машины.

Спасены!..

Когда танк вытащили в расположение наших войск, водитель Калинин закричал Копцову:

— А все-таки, товарищ командир, мы живы!

— Конечно, живы! Рано, брат, вздумал умирать!..

Действующая армия, 1939 г.
Дальше
Место для рекламы