Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

М. Алимов, Л. Раннаметс, Ал. Левина

Сын двух матерей

Мать потеряла сына. Потеряла внезапно. Стоял жаркий июнь, была сенокосная пора. Леонтина и Эдуард Лауки работали в лугах от зари до зари, чтобы запастись на зиму сеном. Семья немалая. Двоих сыновей отправили на лето к родителям Леонтины, жившим неподалеку.

Грохот пушек и вой самолетов застал их врасплох. Война! Они надеялись, что от нее можно уйти, убежать. Посадили на телегу детей, покидали наспех пожитки и тронулись на восток, по пути рассчитывая забрать с собой стариков и оставшихся с ними двух внуков. Но на старом хуторе узнали страшную весть: бабушка с младшим внуком погибли, старший пропал.

...Судьба помиловала Леонтину с детьми. Они остались живы. Как добрались к родственникам в Тарту, так и остались там на долгие годы.

Выросли дети, родились внуки, и все они рядом с матерью. Но годы не снимала Леонтина черного платка, не могла забыть пропавшего сына. Все высчитывала: он потерялся десятилетним, вот ему уже двадцать лет, вот тридцать. Наверное, у него уже свои дети. Каким он стал? Вот и пятидесятилетие сына встретила седая мать. И все эти годы верила: жив ее Лео, жив и живет где-то вдали от нее. И казнилась, что мало делает для того, чтобы разыскать его.

А что сделаешь? Обращались и в военкомат, и в редакции газет, и в Красный Крест. И приникала мать к радиоприемнику, когда передавали бюллетень по розыску родных. Сокрушалась: сколько их, детей, потерявшихся на дорогах войны!

Росла в доме стопа писем с одинаковыми ответами: нет, неизвестно, не значится. Но по-прежнему старшая дочь Алиде по просьбе матери тратила все свободное время на письма. Такая большая страна, думала мать, успеют ли они написать всюду, ведь ей уже восемьдесят.

Рядом были другие дети, были внуки. Но матери дорог каждый ребенок, как будто он единственный. И она продолжала искать его как единственного.

Сотни писем написала Алиде. И одно из них напечатала газета «Совет Узбекистони». С ней-то и пришла в дом Умидовых соседская девушка, бывшая еще в школе красным следопытом. Принесла газету прямо старшему сыну Умидовых — Луне. В кишлаке говорили, что он родителям не родной.

Знал Луна Умидов, что он приемный, знал, но даже не надеялся когда-нибудь повстречаться с родными. Война еще мальчиком отняла у него память, и он не помнил, кто он, откуда и как оказался в этих краях. Горе старой женщины, по всему свету разыскивающей сына, тронуло его. Он написал ей.

«Если вы и вправду моя мама, то я буду счастлив. Но если даже мы ошибаемся, то пусть утешением вам послужит моя судьба. Наверное, Вашего сына, так же как и меня, воспитали добрые люди. На свете много добрых людей. Я верю, что Вы обязательно найдете своего сына. Живите всегда с надеждой, ибо без нее нет жизни.

Вкладываю в конверт фотографию, где мы с моим сыном, который сейчас служит в армии...»

Леонтина Лаук читала обратный адрес на конверте: кишлак Янгирават, Гиждуванский район, Бухарская область, Узбекская ССР. Из конверта выпала фотография: «Луна Умидов с сыном Икрамжоном» — было написано на ней.

Мать едва не выронила письмо из рук. С фотографии на нее смотрели знакомые глаза. Приславший письмо оказался похожим на ее мужа как две капли воды...

Вся огромная семья Умидовых собралась за столом. Вслух читают письмо, пришедшее из Эстонии: «Дорогой Леонхард, здравствуй! Из-за волнений и переживаний здоровье у нашей мамы ухудшилось. Торопись с приездом к нам. В том, что ты наш, нет никаких сомнений...

Приезжай к нам насовсем, с сыном. С работой проблем не будет. Пусть тебя не беспокоит, что ты не знаешь родного языка и плохо говоришь по-русски, мы все тебе поможем. Вещи вези с собой, чтобы потом не возвращаться. Ждем тебя с нетерпением. Все твои родные».

Читали это письмо раз, и другой, и третий. Радовались за Луну, нашедшего родных, горевали, что уедет он насовсем. Обняла старшего сына Муяссар-апа и заплакала: неужели уедет из родного дома ее первенец? Двенадцать детей у Муяссар, но каждый ребенок дорог ей, будто он единственный.

...Семнадцать лет было красавице Муясар, когда вышла она замуж за Умида Турдыева. Они любили друг друга и мечтали иметь много детей. И когда по кишлаку разнеслась весть, что на железнодорожную станцию привезли эвакуированных с запада детей-сирот, Умид и Муяссар решили взять одного из них. Старик-сосед отговаривал их: «Вы молоды, у вас будут свои». Но Умид твердо сказал: «Я сам сиротой вырос и знаю, каково жить без родительского тепла. Будут у нас свои дети, нет ли, приемного никогда не обидим «.

Домой Умид вернулся с белобрысым испуганным мальчуганом.

Не смыкая глаз, просидела над приемышем всю ночь Муяссар. Кто он? Кто его родители? Живы ли они? Умиду сказали, что этот ребенок — из разбомбленного эшелона, в котором почти все погибли. И сам он контужен, почти не говорит и ничего не помнит. Они даже не смогли узнать его имени. Перебирали все известные им русские имена, спрашивали мальчугана: «Ваня? Коля? Вася?» В ответ он отрицательно качал головой. И только при имени Леня радостно закивал в ответ.

Они не могли знать, что в звуках этого имени мальчик уловил нечто похожее на свое эстонское имя — Лео. А фамилию в Узбекистане детям дают по имени отца. Отец принес названному сыну из сельсовета свидетельство о рождении, торжественно прочитал его вслух: «Луна Умидов, узбек».

— А почему Луна? — удивилась Муяссар.

Оказалось, так записала сельсоветовская девушка, знавшая по-русски несколько слов, среди них и слово «луна». «Вырастет, исправим на Леонида», — пообещал отец.

Желанным и любимым ребенком рос в семье Умидовых Луна. Он научился понимать и говорить по-узбекски. А от кишлачных мальчишек отличался только цветом волос. Да еще недетской памятью войны. Однажды родители захотели отправить сына вместе с детьми в летний лагерь труда и отдыха. Дети были в восторге от поездки. И только Луна не радовался. Плакал, когда его посадили на машину. Наверное, старый грузовичок напомнил ему другой, который вез его под огнем фашистских самолетов.

Когда Луна перешел в третий класс, у него появился братишка. Назвали его Насулло. Потом родились Шавкат, Мумина, Олия, Мойра, Раджаб, Лутфия, Мухиба, Фатхулло, Нутфулло, Нигмат. Как мечтали когда-то молодые родители — большая и дружная семья. И засверкала на груди Муяссар медаль матери-героини. Двенадцать сыновей и дочерей!

Двенадцать тополей растут у дома Турдыевых. И самый высокий — старшего сына. Его посадил отец, когда привел в дом белоголового мальчишку.

В узбекской семье после родителей в особом почете первенец. Он — надежда матери, опора отца, авторитет и пример для младших. Таким вырос и Луна Умидов. Скромным и работящим. Как и отец — потомственный дехканин, — пошел он работать в поле. Стал трактористом. К гордости родителей, лучшим в своем колхозе имени 60-летия СССР.

Настало время Луне получать военный билет. Имя записали — Леонид. Решили уточнить и национальность. А как это сделать? Единственное свидетельство — рассказ отца.

Но, сказать по правде, это мало беспокоило его. Он считал себя узбеком. Женился на узбечке и первенца своего, первого внука в семье Турдыевых, назвал узбекским именем — Икрамжон. Вокруг двенадцати взрослых тополей, посаженных у дома Умида Турдыева, теперь шумит целая молодая поросль — это все новые внуки приходят в жизнь. Их у почтенной Муяссар-апа уже двадцать два!

После смерти отца Леонид перешел жить к матери — старший сын должен быть ей опорой в старости. И вот теперь он покинет ее, уедет в далекую Эстонию? Молодые думают, что прошедшая война далеко, в учебниках да в кино. А вот она — рядом, жестоким катком прокатилась по судьбам людским, разлучила близких по крови. И долгожданная встреча одних сулит разлуку другим.

«Не расстраивайтесь, апа, — сказал Леонид матери, — вы всегда останетесь мне родной. Несчастен тот, у кого нет матери. А тот, у кого их две, несчастным не будет. Я должен поехать проведать мою эстонскую мать, которая так долго меня искала. Прошу вас отпустить со мной и моего брата!»

Но прежде чем они собрались в Тарту, оттуда прибыли гости. Это была родная сестра Леонида — Алиде и его тетя — Сальме. Их послала в далекий Узбекистан Леонтина Лаук. Она в свои восемьдесят лет не отважилась на столь далекое путешествие.

В семье Турдыевых гостей встретили как самых близких родных.

Назад в Тарту Алиде вернулась с Леонхардом и его братом Насулло. Мать, столько лет мечтавшая о встрече с сыном, наконец увидела его. Таким, как представляла в мечтах, — очень похожим на своего мужа. И в то же время другим. Жизнь в пустыне наложила свой отпечаток на светловолосого эстонца, южное солнце прокалило его, он стал смуглым, совсем как его узбекские родственники.

Радостна была встреча матери с сыном. Радостна и грустна. Леонхард не знал эстонского языка. Мать через переводчика рассказала ему о его детстве, но он ничего не мог вспомнить об этих годах. И тогда она повезла его в Псковскую область, туда, где он жил перед началом войны у своего деда. Она привела его к старому деревенскому колодцу с журавлем. И тут словно какой-то свет вспыхнул в памяти сына. «Я здесь был», — прошептал он. Мать не поняла его слов, сказанных по-узбекски, но поняла выражение глаз, в которых ожило воспоминание детства.

«Я смотрела на него, а видела своего мужа — Эдуарда. Как сын похож на отца! Я сказала, что у моего сына должен быть шрам на ноге от нарыва, случившегося еще в младенчестве. Шрам остался. Столько лет я ждала этой встречи, и теперь мое сердце полно благодарности к этим великодушным людям, которые не дали пропасть моему мальчику, вырастили его настоящим человеком. Благодаря им он не остался сиротой».

...Уехал из дома узбек Леонид Умидов, а вернулся эстонец Леонхард Лаук. Опять работает на уборке хлопка. Ждет из армии сына. Собирается вновь поехать в Тарту. Поехать всей семьей, во главе со своей узбекской матерью Муяссар-апа.

Только было завел мотор, как на дороге, бегущей к хлопковому полю, показалась знакомая фигура колхозного почтальона Насима Ганиева. Он пылил на своем стареньком велосипеде и размахивал над головой конвертом.

— Луна-ака, вам опять заказное письмо!

Умидов глянул на конверт, почерк незнакомый. А как прочитал первые строки письма, комок подкатился к горлу.

«Здравствуйте, дорогой Луна Умидов — Леонхард Эдуардович Лаук. Пишет Вам Вольдемар Эдуардович Лаук. Да-да, не удивляйтесь, я тоже ношу Вашу фамилию.

Живу в Булаевском районе Северо-Казахстанской области в селе Устинка. Работаю шофером в целинном совхозе «40 лет Казахстана». У меня дружная семья. Жена трудится на ферме. У нас трое детей.

Недавно в совхозной библиотеке случайно попалась в руки «Комсомольская правда» от 5 декабря 1982 года. Обратил внимание на очерк «Сын двух матерей». В нем рассказывалось, что в годы войны семья узбекского колхозника Умида Турдыева усыновила эстонского мальчика, а теперь он нашел свою родную мать. В газете было написано, что у Леонхарда Лаука был младший брат Вольдемар, погибший во время бомбежки эшелона под Псковом. Так вот, Вольдемар не погиб. Я — жив.

Я тоже хорошо помню, как горел наш поезд, разбомбленный фашистами. Помню, как испугался, потеряв старшего брата, с которым был в одном вагоне. Не знаю, как сложилась бы моя судьба, не подбери меня в лесу добрые люди. К сожалению, их имен я не помню. Они вместе с другими детьми, уцелевшими в тот ужасный день, переправили меня в глубокий тыл — в Казахстан.

Воспитывался я в детском доме. Здесь сохранили чудом уцелевшее мое свидетельство о рождении. В нем написано: «Родился в 1934 году в хуторе Суки Дновского района Псковской области. Национальность — эстонец». Я буду безмерно счастлив, если окажусь тем самым Вольдемаром, которого проклятая война разлучила с Вами. Посылаю свое фото. Все, кто видел в газете Вашу фотографию с узбекской мамой Муяссар-апа Умидовой, утверждают, что мы очень похожи... Вольдемар Лаук».

Луна — Леонхард еще и еще раз вглядывался в фотографию Вольдемара Лаука из Казахстана. Нет, сомнения в сторону! Конечно, это его младший брат. Леонхард Эдуардович расцеловал растерявшегося почтальона.

— Спасибо, Насим. Братишка у меня жив, оказывается.

На следующий день почтальон принес в дом Умидовых еще одно письмо. На сей раз из Эстонии.

Алиде писала:

«Здравствуй, дорогой брат Леонхард! Спешим сообщить тебе счастливую новость. Нашелся наш младший брат Вольдемар, которого мы все считали погибшим.
Как жаль, что наша мама так и не узнала, что жив и ее самый младший сын...
Вольдемар сообщает, что в конце мая хочет приехать в Тарту. Ждем обязательно и тебя. Приезжай со своей узбекской мамой Муяссар-апа».

Леонхарда и его брата Насулло встречал Рихард Лаук. Прямо с вокзала поехали братья на могилу матери. Это ее неиссякаемая вера, ее любовь и мужество после сорока лет разлуки вновь соединили семью.

Четырех детей растила она. Война отняла двоих. Но верила мать, что живы ее сыновья. Верила и искала. Полжизни отдала она надежде. Сердце ее не обмануло. И вот ранним утром Леонхард и Рихард встречают на вокзале московский поезд. Встречают поезд из сорок первого... И дрожат букеты в руках. Вольдемар увидел их первым. Хоть ни разу не видел даже фотографии — узнал сразу.

Сестра Алиде ждала их дома. Праздничный стол, цветы — позаботились обо всем. Сели за стол. А слов по-прежнему мало. Рихард и Алиде говорят по-эстонски, Вольдемар — по-русски (хорошо еще, Насулло свободно говорит на русском и помогает Леонхарду).

Сидят за столом родные братья и сестра. И не могут поговорить друг с другом. Трудно найти более суровый приговор войне, которая их разлучила, лишила общей памяти и слов.

Дальше
Место для рекламы