Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

След дикого кабана

1

Служил на заставе крепкий, рослый, как гренадер, солдат Светлышев. Парень как парень, а не любили его солдаты. Светлышеву ничего не стоило товарища поддеть, обидеть. Из-за красного словца он, как говорится, родного отца не пожалеет. И чуть что: «Сам все понимаю! Нечего меня учить!» Короче, характерец такой, что собаке брось, и та грызть не станет.

Особенного касательства к Светлышеву Смолин не имел, разве только когда-нибудь в наряд вместе сходят.

Но после одного случая совсем разонравился Светлышев Смолину.

Подошел Смолин как-то к сушилке и услышал через приоткрытую дверь голос Светлышева:

— Поверишь, земляк, этот Дик прямо в печенках у меня сидит...

Подслушивать Смолину не хотелось, но он как-то невольно остановился. «О чем это Светлышев? Чем ему Дик досадил?»

— Опять назначили меня Дика за хвост вертеть, — говорил Светлышев с нескрываемым раздражением. — Тренировать его, видите ли, надо, а мне тащись черт знает куда ночью по колено в грязи. Будь моя воля, всех бы собак поразгонял. Только возня с ними да излишние расходы. Сейчас граница, сам капитан говорил, не та, что до войны. Сейчас век техники. Очень даже прекрасно и без собак можно обойтись.

— Ну это уж ты, Витя, загнул, — рассудительно сказал кто-то. — Сигнализация сигнализацией, а не придумали еще такую машину, чтобы нарушителя по следу искала. Попробуй поищи, да ночью, в туман, в дождь... Не согласен я с тобой, Витя, рано овчарок со счетов сбрасывать. А насчет тренировки просто скажу: сачок ты, лодырь, попросту говоря. Любишь чесать правым локтем за левым ухом. Не хочется след прокладывать, вот и заныл. И еще я тебе, Витя, посоветую, легче ты с такими «теориями». В штабе войск не хуже твоего разбираются, что нужно для границы и что не нужно...

Обидно стало Смолину. Вроде бы не напрасно он с Диком государственный хлеб ест, а тут, оказывается, вот какого о них мнения. Смолину даже курить расхотелось, он повернулся было уходить, а потом зло взяло: «Да что мне Светлышев? На каждый роток не накинешь платок. Овчарок ему, видите ли, захотелось упразднить! А пораскинул бы мозгами, подумал как следует, тогда уж наверняка не молол бы подобной ерунды».

Смолин согнал с лица сердитое выражение, вошел в сушилку. Светлышев не ожидал появления Смолина. По веснушчатому лицу заметалось смущение. Кто-то лениво-насмешливо протянул:

— Продолжай, Витя, чего же ты замолчал? Язык, что ли, проглотил?

— Иди ты знаешь куда? — выдавил, заикаясь, Светлышев. И, набычившись, вышел из сушилки.

2

Став сверхсрочником, Смолин переехал жить в село, что раскинулось в полукилометре от заставы. Комнатушка была небольшая, в одно окно, но он был счастлив. Любимая работа, книги, товарищи...

Каждый день на рассвете, едва хозяйский петух начинал свою песню, Смолин выходил на проверку участка границы. Семь километров до стыка с соседней заставой и семь обратно. Пусть перехватывает дыхание мороз, пусть хлещет проливной дождь, обрушивая на землю потоки темной тяжелой воды, пусть непролазная слякоть... Зимой и летом... Осенью и весной...

Хозяйка, добродушная, суетливая старушка, полюбила своего скромного немногословного квартиранта. Она быстро привыкла к тому, что он уходит чуть свет. Привыкла, что и в ночь, и в полночь запыхавшийся связной прибегает с заставы и торопливо стучит в оконную раму: «Тревога, товарищ старшина!» Привыкла видеть его урывками, а то и вовсе не видеть сутками, не зная, где он и что с ним.

Смолин проснулся, как обычно, ровно в четыре. Будто кто-то встряхнул за плечо. Поднимайся, Саша! Время!

По солдатской привычке быстро оделся и, неслышно притворив за собой дверь, вышел из избы.

Младшим наряда к Смолину был назначен Светлышев. После памятного разговора в сушилке Смолину не очень-то хотелось иметь такого помощничка. Но... Светлышев так Светлышев! Язык у него, конечно, как на шарнирах, но, положа руку на сердце, нельзя сказать, что совсем уж никудышный солдат.

...Над головой плыли налитые дождем облака. Где-то далеко-далеко на западе рокотал гром и всплескивались молнии. Светало.

По влажной, лоснящейся дозорной тропе Смолин и Светлышев спустились в низину. И тут вдруг — ох уж это «вдруг», без которого никак не обойдешься! — Смолин заметил кабаньи следы. Присел на корточки, принялся рассматривать.

Подошел Светлышев. Прищурившись, бросил взгляд.

— Да чего сомневаться, товарищ старшина? Ясно, секач прошел. — На тонкогубом лице улыбка всезнающего человека. — Правильно я говорю?

Смолин не ответил, не обернулся, только подумал: «Посмотри внимательней, торопыга! Тебе ясно, а мне не ясно, голова ты, два уха».

— Отпечатки копыт по размеру маленькие, заостренные... — размышлял вслух Смолин. — Кабан, стало быть, молодой... Вмятины должны быть неглубокие. Так? Так. А они какие? — он поднял глаза на Светлышева и, словно возражая себе, еще дважды повторил: — А они какие?

Светлышев чуть передвинул на ремне ракетницу.

— Ну, глубокие... — процедил сквозь зубы и упрямо добавил: — Может, потому, что земля сырая...

— Это еще не все, — говорил Смолин, как обычно, спокойно и негромко. — Кабан оставляет сдвоенные следы. Кроме «главных» копыт, отпечатываются еще и боковые копыта. А их, товарищ Светлышев, не видать... Нет, не кабан прошел! Не кабан...

Светлышев виновато, исподлобья, взглянул на Смолина. Прав старшина, на все сто процентов прав. Возразить нечего. Не оборвал, не снял стружку за скороспелые выводы, а растолковал, как на занятиях. Видать, совсем не сердится за тот разговор в сушилке. Смолин доложил на заставу:

— Обнаружен ухищренный переход. Нарушитель один. Иду на преследование. Рядовой Светлышев оставлен прикрывать границу.

3

...Под кустом бузины Дик отыскал закопанные кабаньи копыта с ремешками для привязывания к ногам. «Вот тебе, Светлышев, и «секач»! — сердито подумал Смолин. — Боюсь, что этот «секач» еще не один сюрприз преподнесет...»

Смолин как в воду смотрел. Вскоре Дик замотал головой, закашлялся, принялся тереть нос лапами. Смолин опустился на колени и понюхал землю. Так и есть: химикатами разит! Ну ничего, пуд химикатов ты с собой не тащишь. Не новинка это для нас.

Полсотни шагов по вероятному направлению — и Дик снова взял след нарушителя.

Впереди, за изгибом проселка, — остроконечная колокольня, крыши домов... Крыши под солнцем курятся дрожащими дымками.

Село просыпалось. Горласто кукарекали петухи. Мычала корова. Хлопнула калитка. Протарахтел мотоцикл...

Смолин почему-то решил, что Дик поведет дальше по проселку, но пес не повел дальше, а перемахнул через плетень в огород. Сине-зеленые кочаны капусты. Увитые фасолью колышки... Пугало в выцветшем картузе и драной ситцевой рубашке.

За огородом — крытый черепицей, добротный кирпичный дом с радиомачтой на крыше. Короткостриженый краснолицый человек возится со ставнями. Обратив удивленный взгляд на Смолина, оставил ставни, прислонился к стене.

Дик повертелся у сарая, метнулся к колодцу. От колодца к перелазу.

«В чем заковыка?» — подумал Смолин. — Для чего нарушитель петлял по двору?»

— Скажите, кто приходил к вам ночью? Только правду!

— Притормози, старшина! За шпиона, что ли, меня принимаешь? — раздраженно выкрикнули в ответ. — Прокол надумал мне заделать! Не был шпионом и быть им не собираюсь! — Человек нервно рассмеялся, словно даже мысль об этом показалась ему смешной: — На машине я ишачу. Из рейса пришел и спал, как убитый. Ничего не слышал. Никого у меня не было. Один я. Жена еще третьего дня к матери уехала. А калитку я не закрываю. Жуликов в нашем селе нет. Может, ночью кто и прошел через двор. Не знаю. Так что задний ход, старшина! В другом месте шпионов ищи!

Под таким решительным натиском Смолин несколько опешил. Возможно, и в самом деле этот неприветливый, как ненастный день, шофер, выпаливающий короткие рубленые фразы резким, надтреснутым голосом, ни сном, ни духом не знает о нарушителе границы.

«Допустим... Но зачем нарушитель так неумно рисковал? Куда безопасней было бы обойти усадьбу стороной... — и тут же Смолин сам себе возразил: — А может, и не так. Взял да нарочно пришел. Ломай голову, пограничник, разбирайся, что и почему, а он тем временем ого-го где будет...»

Смолин вышел за широкие, на деревенский лад, ворота. Послышался рокот автомобильного мотора. Чья машина? Не наша ли? Так и есть: по отлогому косогору бежит заставский газик... Смолин коротко доложил капитану Кондратьеву обо всем. И про ложный кабаний след. И про химикаты. И про найденные под кустом бузины копыта.

— Та-ак... Та-ак... — капитан медленно провел рукой по лицу. — Значит, дальше усадьбы этого самого Нестерака Дик не пошел... Будем искать.

Дом проверили от чердака до погреба. Каждый уголок осмотрели в сарае, в хлеву, даже в курятнике, но тайника не нашли. Сколько времени зря угробили. Теперь ищи-свищи ветра в поле!

«А вдруг нарушитель ускакал на коне? Или на плечах его унесли? Или... или... или...»

Кондратьев словно подслушал мысли Смолина.

— Быть может, и в самом деле он только напился здесь, и мы провозились напрасно?

— Но Дик не пошел со двора, — напомнил Смолин и покосился на хозяина дома. Настороженный и ершистый, сидел он на опрокинутой тачке. Вид глубоко оскорбленного человека. Углы губ опущены. Взгляд угрюмый.

— Мало ли почему не пошел? Вы что, гарантию даете? Ваш Дик не маг и не волшебник.

Они стояли у сруба колодца, над которым высился свежий навес. В полумраке смутно угадывались стены. Неожиданно Кондратьев прищелкнул пальцами, сдвинул фуражку на затылок. Глаза лукаво заблестели.

— Товарищ Смолин, быстро раздобудьте тонкую веревку и несколько газет!

«Зачем капитану веревка и газеты?» — размышлял Смолин, пока запасливый водитель искал под сиденьем шпагат.

Горящий пучок медленно спускался вдоль ослизлой, поросшей мхом стены колодца. Но вот пламя вспыхнуло ярче, качнулось в сторону... Кондратьев перестал травить шпагат. Пучок газет потянуло в глубь колодезной стены.

— Разгадка найдена! Где хозяин! Бурдин, давайте сюда хозяина!

«Неужели в колодце схрон?! — внутренне ахнул Смолин. — Да, да, конечно же так! И как я сразу не сообразил, почему Дик вокруг колодца вертелся!..»

Смолину хотелось подойти и обнять капитана, но он погасил это желание. Где слыхано, чтобы старшина обнимал начальника заставы?

Нестерак остановился в двух-трех шагах от колодца. В углу рта — папироса. Как ни в чем не бывало хлопает себя по карману штанов, достает коробок спичек. Самообладание у Нестерака редкое. Волнение сказывается разве только в том, что он, ломая спички, все чиркает и чиркает по коробку.

Кондратьев постучал кулаком по срубу, значительно посмотрел на Смолина:

— Хитро придумано!

Нестерак пожал плечами, сказал тихо и злобно:

— Не знаю! Ничего не знаю! В толк не возьму, чего вы от меня хотите!

— Оказывается, вы не догадываетесь, о чем идет разговор! А там что у вас? — капитан показал глазами на колодец.

Нестерак молчал, уставившись под ноги. Красное лицо все больше багровело.

Кондратьев нетерпеливо шевельнул бровью. Серые глаза сузились.

Ледяным тоном сказал:

— Не хотите говорить? Не надо. Вольному воля, спасенному рай. Тогда я сам вытащу вашего ночного гостя... Но учтите: все это зачтется...

Кондратьев перебросил ногу через сруб колодца. Видно было, капитан твердо решил спуститься в колодец, и ничто не поколеблет его решимости.

Нестерак побелел, покраснел и снова побелел. Он обмяк, точно шарик, из которого выпустили воздух. Ноги едва держали его крупное тело.

— Сел на диффер, — пробормотал хозяин дома. К колодцу шел так, будто кто-то толкал его в спину. Перегнулся через сруб, сдавленно крикнул: — Вылазь, Васька! — и со смиренным усердием принялся разматывать гремящую цепь.

...Какого только шпионского снаряжения не было у лазутчика, что взяли в колодце! Фотоаппарат, портативный передатчик, тайнописная бумага, шифровальные блокноты...

Целый день Светлышев ходил как в воду опущенный. Вечером подошел к Смолину. На лице растерянность.

— Виноват я перед вами... — сказал, не поднимая глаз. — И с кабаньими, следами тоже... Чтоб вы только знали, как я себя пилю! На всю жизнь урок...

* * *

Александр Смолин и поныне несет службу на границе. Сейчас он инструктор-наставник. Учит молодежь, передает свои знания и опыт... С гордостью вспоминает ветеран-пограничник прожитые годы. Ему есть чем гордиться. Большую и ответственную занимает он должность на земле. Потому что нет ничего выше, нет ничего почетней, чем охранять свою Родину!

Содержание
Место для рекламы