Содержание
«Военная Литература»
Проза войны

Катя Стратиенко

Хочу еще раз вернуться к маленькому подземному госпиталю, где мне довелось провести десять дней и кроме Гаркуши встретить еще многих людей, не менее интересных и достойных.

Оказавшись здесь, уже на следующее утро узнавал весь немногочисленный персонал: маленькую круглолицую Шуру, славившуюся своей экономностью, и старшую сестру Марусю, долговязую мрачную девицу с ее неизменным вопросом по утрам «Как спали, товарищи?», усатого санитара Андрея Петровича — единственного солдата в этом подземном царстве, — он же и дровосек, и официант, и парикмахер. И наконец, хохотушку украинку, высокую румяную Катю Стратиенко.

Дежурство Кати было праздником для всей палаты. В этот день никто не жаловался на боль; она то присядет на край постели и начнет писать под диктовку письмо, то во время перевязки рассказывает какую-нибудь забавную историю, сама при этом едва сдерживается от смеха. А начнет читать вслух, останавливается и вставляет что-нибудь от себя по-украински.

Во время врачебного обхода Катя становилась серьезной, сосредоточенной. Не трудно догадаться, что она, должно быть, самая опытная из медсестер; уходит врач, и Катя опять, как девочка, бегает по палате, выполняет предписания врача. Не просто протягивает больному порошок, а всыплет ему в рот да еще скажет при этом: «На, ешь. Запей водой и бувай здоровенек».

Целый день она на ногах и даже ночью стирает белье бойцам или при коптилке вяжет на спицах какие-нибудь особенные кружевные занавески для госпиталя.

Кем она была до войны? Как попала на фронт? В каких боях участвовала? В ответ на это Катя всякий раз строила уморительную гримасу и отшучивалась:

— Як вси, так и я... Даже подруги Кати очень мало знали о ней. Прибыла она сюда недавно из батальона морской пехоты, а что было раньше и как она воевала прежде, — не знал никто из ее друзей.

Однажды в глухую ночь во время дежурства Кати двери землянки широко распахнулись, и на носилках внесли человека, завернутого в серое байковое одеяло. Он стонал. Катя поспешила навстречу. Она размотала бинты и готовилась уже обрабатывать рану, но в эту минуту явился врач. Он сбросил шинель, надел халат и, склонившись над носилками, взял раненого за руку.

— Пульс очень слабый, — тихо сказал он. — Включите свет.

Санитар соединил проволочки аккумулятора, и землянка озарилась ярким светом. Врач осмотрел рану, вызвал Катю и приступил к операции.

Все кончилось благополучно. Раненый был спасен.

К утру он пришел в сознание, оглядел палату и спросил слабым голосом:

— Как это меня сюда угораздило...

— Операцию тебе сделали.

— А кто?

— Врач и дивчина одна ему помогала. Украиночка...

— Опять украиночка? — удивился раненый.

— Что значит — опять?

— Один раз украиночка выводила нас из окружения, теперь украиночка помогла врачу делать мне операцию. Эту как звать?

Когда раненый узнал, что ее зовут Катя, он даже приподнялся от неожиданности.

— Такая краснощекая, веселая, да?..

И только в это утро обитатели подземного госпиталя узнали многое о недавнем военном прошлом медсестры Кати Стратиенко.

Год назад в районе Западной Лицы к пирсу подходили катера, чтобы принять десант. Было темно и морозно, с моря дул острый норд-ост. По узким обледеневшим и скользким крутым трапам на палубы поднимались морские пехотинцы. Они несли на плечах пулеметы, минометы, ящики с боеприпасами, мешки с продовольствием.

В группе бойцов, подошедших к трапу, полковник, командир бригады морской пехоты заметил стройную женскую фигуру в шинели, с вещевым мешком и санитарной сумкой.

— Дочка! — воскликнул полковник. — А ты как сюда попала?

— Я с вами пойду, — отвечала она.

— Погоди, дорогая, ты же ранена?

— Рана давно зажила!..

— Как зажила, не могла так быстро зажить... Придется отставить, дочка, — отечески проговорил полковник.

Полковника тут же куда-то отвлекли, а «дочка» проскочила на катер и затерялась среди бойцов. Это и была Катя — медсестра батальона морской пехоты, которую не раз на комсомольских собраниях ставили в пример. И действительно, среди медицинского персонала она отличалась выносливостью. Никому не приходилось слышать от нее жалоб на трудности службы в условиях сурового Заполярья. А девчатам было труднее вдвойне. Жизнь в холодных, сырых землянках, дежурство в боевом охранении впереди нашего переднего края, буквально в нескольких метрах от траншей противника, когда одно неаккуратное движение стоило человеку жизни, и еще многое, на что подчас жаловались старые служивые, не раз побывавшие на войне, Катя Стратиенко переносила с какой-то особой легкостью и не потому, что ей было действительно легко.

Никто и не подозревал, как часто мечтает она о сухой, светлой комнате и о мягкой постели, о том, чтобы хоть на один день снять шинель, ватник и увидеть себя в легком батистовом платье с цветочками, какие носила дома.

Хотелось и потанцевать, и погулять. Многого хотелось, но понимала: нельзя! Сейчас не время. Вот кончится война — тогда...

Тяжелые бои вела морская пехота, особенно в первые месяцы войны. Гитлеровцы любой ценой стремились взять Мурманск, а чтобы отвлечь их силы от главного направления, корабли Северного флота несколько раз высаживали в тыл противника десанты, которые неделями не выходили из боя. В одном из таких боев Катю ранило. Долго противилась тому, чтобы ее эвакуировали на Большую землю. Жила одной думой — скорее поправиться и опять к своим, а рана как назло не заживала, и это доставляло Кате немало огорчений.

Встретив Катю, полковник сразу догадался, что рана ее еще не зажила. Каждый день по утрам Катя делала себе перевязку и, прочно чувствуя себя на ногах, считала преступлением оставаться в госпитале, когда вся бригада готовится к новому десанту.

...Глухой ночью, при сильном ветре и высокой крутой волне катера подходили к побережью, занятому фашистами. Темный берег таил в себе опасность. И впрямь: достаточно было первому отряду катеров подойти ближе, как множество осветительных ракет повисло в небе. На берегу, в скалах замелькали желтые огненные вспышки. Катера с боем подходили к берегу. Десантники прыгали в воду и открывали огонь. Им сравнительно быстро удалось зацепиться за берег и оттеснить противника. С первой группой десантников высадилась и Катя Стратиенко. Деревянная лодочка-волокуша, в которой на Севере вывозили раненых с поля боя, — она взяла ее в медсанбате — и санитарная сумка — вот и все «оружие» Кати. Она укладывала раненых в лодку и вывозила их из-под огня. Под прикрытием глыб гранита собирала раненых, а отсюда санитары эвакуировали их в тыл.

Чем дальше продвигался наш десант, тем больше сопротивления встречал он на своем пути. В одном месте разгорелся сильный бой за сопку. Тут особенно туго пришлось Кате. Налетела пурга, и то самое подразделение, к которому добровольно «прикрепилась» Катя, немцы начали обходить.

В момент решительного прорыва, когда предстояла встреча с противником, Катя собрала всех раненых, а сама пошла впереди группы. Ее рана после недавнего боя давала себя знать, а рядом с ней шел, с трудом удерживая в руках автомат, раненый. Катя поддерживала его за локоть. На повороте почувствовала, как он всем телом грузно повисает на ее руке. Она сняла теплые рукавицы и, ухватившись за его автомат, скомандовала:

— Отдай. Я понесу. Надень мои рукавицы.

Следом за ней цепочкой шли остальные раненые. Отступление прикрывала небольшая группа бойцов. Был момент очень опасный: на вершине сопки появились люди, махали руками, дескать, «сюда, сюда идите...» Раненые было обрадовались, закричали: «Ура! Наши!». Катя настороженно посмотрела вперед и скомандовала остановиться. И когда с сопки застрочил пулемет, а раненые попрятались за камни, стало ясно, что перед ними гитлеровцы и они пытаются заманить их поближе.

Пришлось Кате немножко отойти и повести раненых обходным путем. Трудно сказать, сколько еще времени шли они и какая смертельная опасность подстерегала Катю. Известно только, что раненых она вывела. Среди них был и боец, рассказавший теперь всю эту историю. Ему-то Катя отдала тогда свои рукавицы.

И должно же было так случиться, что боец еще раз встретился с Катей.

— Неужели все-таки она? — твердил солдат, с нетерпением ожидая ее дежурства.

С этого дня раненые смотрели на Катю уже совсем по-новому, а она, кажется, так и не догадалась, что теперь всем стали известны ее прошлые боевые дела.

...Катя узнала своего старого знакомого. Присев на его койку, повздыхала, а после так же деловито, как и в других случаях, высыпала ему на язык серый порошок, скомандовав:

— На, ешь! Запей водой и бувай здоровенек.

Дальше
Место для рекламы